Академия Нотингейл

Пролог

Два моих самых дорогих человека умирают прямо сейчас. Сестра за сотни миль отсюда, в тишине больничной палаты. Любимый – здесь, у меня на руках, в полумраке стылого подземелья академии.

Юбка моего платья от-кутюр в пыли, шёлк стального цвета порван по подолу. Он скрипит под коленями, когда я бережно укладываю на них голову любимого. У меня словно наживую отрывают куски сердца, когда я медленно провожу пальцами по бровям, глажу скулы, целую лоб, переносицу, касаюсь застывших губ.

Я потеряла его.

Я потеряла сестру.

Я не знаю, как жить дальше.

Потоки магии вокруг питаются горем, разрывающим грудную клетку. Нотингейл всегда забирает своё. Его бессмысленно умолять о пощаде, торговаться, предлагая взамен свою душу, требовать или грозить местью. Древние стены не знают пощады: они пропитаны магией Источника, первородной, изначальной, всемогущей. Ты можешь рассчитывать на поддержку, но там, наверху, где веселятся люди и гремит музыка. Здесь же, в Сердце, где сами камни подземелья будто дышат силой, магия глуха к человеческим страданиям.

Всего сутки назад тот, кого я люблю, сказал: «Не смей жертвовать собой! Твоя жизнь очень важна». Сутки назад… Двадцать четыре часа, за которые я почти поверила, что всё будет хорошо.

Нет, не будет. Только не с нами. Глупые мечты наивной девушки разбиваются о пол подземелья, на котором лежит самый невыносимый – и самый желанный на свете мужчина.

Я целую его холодные губы снова и снова, надеясь, что детские сказки были правдивы. Увы, это всё ложь.

Я потеряла двух самых дорогих людей. Моя жизнь превратилась в прах.

Гул магии опять нарастает вокруг.

Мне больше не выбраться из этого подземелья. Никогда.

Глава 1. Элитная школа для девочек

Я кладу заявление на стол директора и молча жду решения. Господин Бэнкрофт, вздохнув, поднимает на меня взгляд. Он сворачивает проекцию окна новостей: вспышка камеры выхватывает немолодого статного мужчину, с непроницаемым лицом садящегося в аэромобиль. У двери в окружении охраны замер черноволосый парень лет двадцати с надменным взглядом типичного мальчика-мажора. Заголовок гласит: «Разлад в империи Мейсонов! Брендан Мейсон отказывает наследнику в передаче дел…» Я отвожу взгляд: не хочу, чтобы директор подумал, будто я заглядываю ему в магпроектор.

Не притронувшись к заявлению, мистер Бэнкрофт нажимает кнопку спикера и велит секретарю перенести встречу за ланчем на полпервого. Мне отведено тридцать минут – роскошь в условиях плотного директорского графика.

– Итак, мисс Хантер, вы хорошо подумали?

Я даже не удивлена, что господин Бэнкрофт в курсе моей затеи: мисс Митчелл, наш… мой опекун, всегда докладывает директору о любых проблемах. А что может быть более проблемным, чем перевод из Райтон-Хоув, престижной школы для девочек?

– Да. – Голос уже не дрожит, когда я коротко киваю в ответ.

Директор фыркает и откидывается на спинку кресла, запускает пальцы в волосы, ероша их почти юношеским движением. Хотя чего я: господину Бэнкрофту всего тридцать четыре, он мечта и объект поклонения всех девчонок, начиная со средней школы. Пряди каштановых волос ложатся ему на плечи, ясные голубые глаза никогда не смотрят с презрением или превосходством. Я знаю: он искренне желает помочь но, увы, это не в его силах.

– Вы понимаете, от чего отказываетесь? Что ставите на кон? Школа Райтон-Хоув предоставляет всего пять мест королевским стипендиатам. Вы и сами знаете, какой трудный у нас конкурс. Наши выпускницы добиваются высокопоставленных должностей в Совете, становятся министрами и директорами крупнейших компаний, чаще прочих женщин совершают магические открытия и руководят важнейшими разработками по всему миру. Вы только перешли из средней школы в старшую. Три года – и перед вами откроются все двери.

Я упрямо поджимаю губы. Для девчонки из приюта диплом Райтона – всё равно что выиграть в лотерею собственный станок по печати денег. Никогда я так не радовалась, как пять лет назад, когда прошла вступительные испытания сразу на второй курс средней школы. Чтобы остаться в старших классах, я весь прошлый год готовилась к сложнейшим экзаменам. Мисс Митчелл расплакалась от счастья, когда узнала мои результаты. Она всегда была добра ко мне.

Директор помолчал, дав время на обдумывание его слов, но я упрямо двигаю к нему заявление, а потом отступаю на шаг от стола. Взяв листок в руки, директор применяет запрещённый приём:

– Думаете, мисс Кэтрин хотела бы для вас этого?

Я стискиваю зубы, сдерживая рвущуюся наружу грубость. Демонстративно отворачиваюсь к окну, невидяще смотрю, как садовник сметает опавшие листья в кучу и развоплощает их одним движением. Держать такого мага на этой должности невероятно затратно, но господин Бэнкрофт не считается ни с чем, когда под вопросом внешний вид школы. Родители богатых и талантливых должны видеть, на что идут их денежки.

Конечно, Кэти хотела бы, чтоб я закончила Райтон, устроилась на престижную работу и ни в чём не нуждалась. Вот только всё теряет смысл, если она никогда не скажет этого сама.

Стук ручки по бумаге отвлекает от горьких мыслей. Директор берёт заявление, читает его, будто надеется увидеть в нём нечто иное, и снова кладет на столешницу.

– Вы мне ещё спасибо скажете, – вдруг говорит он.

Одинокая бумажка с моими небрежными письменами тлеет под его пальцами, как сухой лист. Я вспыхиваю. Ну уж нет! Он не заставит меня прорываться второй раз через секретаря-привратника, стерегущего директорский распорядок не хуже цепного пса. Прищурившись, я смотрю на пепел, который господин Бэнкрофт уже собирается смести в мусорку. Еле заметноый блик пробегает по столу, и лист бумаги восстанавливается из мельчайших пылинок в считанные секунды.

Директор хмурится. Такое беспардонное использование магии нельзя спускать с рук: каждое обращение к Источнику энергозатратно и требует времени на его восстановление. Потому первые уроки по магическому искусству направлены вовсе не на освоение крутых заклятий, а на умение контролировать свой резерв. Да и неуважительно это – отметать директорское решение, как несущественное, однако мне всё равно.

– Сегодня мне исполнилось восемнадцать, господин Бэнкрофт, – говорю я со злостью, кипящей внутри весь последний месяц. – Никто, даже мисс Митчелл больше не может влиять на мои решения. Благодарю за заботу, но лучше подпишите заявление.

Я сжимаю кулаки с такой силой, что болят костяшки. Мы с директором смотрим друг на друга: я с яростью, он с недовольством. Бумага скрипит под ручкой, когда он наконец-то ставит размашистую подпись в самом низу.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, мисс Блэр, – мрачно говорит господин Бэнкрофт. – И, кстати, уголка не хватает.

Он кивает на крошечный недостающий фрагмент листа – и как только разглядел? Я бегло ощупываю пространство магией. Нахожу пропажу: бумага расплавлена в пыль. Чтобы восстановить её, придётся приложить вдвое больше усилий. Не колеблясь, я черпаю из Источника, и заявление в руках директора восстанавливается будто само собой. Даже через чур: чернила светятся от переизбытка магии, впихнутой в бумагу.

Господин Бэнкрофт удовлетворённо хмыкает.

– Вы всё ещё лучшая ученица потока, мисс Блэр. Делайте, что нужно, а я похлопочу, чтобы вам досталось место в следующем году. Не растрачивайте такой дар попусту и… Будьте осторожны.

***

Я выхожу из административного корпуса с облегчением. Первый шаг сделан, но самое сложное ещё впереди. Подхватив скромный чемодан с пожитками, я поправляю сумку на плече и спускаюсь по ступенькам к гравийной дорожке. Вокруг уже тронутая желтизной трава, деревья облиты золотом октября. Ещё яркое солнце снизило градус тепла, и мне комфортно в простой кожанке, наброшенной поверх школьной формы.

Как смеет мир быть таким оглушительно ярким, когда Кэти лежит в больничной палате!

Яростно топчу попавший под ботинок лист, когда слышу стремительные шаги за спиной.

– Надеюсь, ты не думала сбежать, не попрощавшись?

Энн обхватывает меня за талию, и мы чуть не падаем на дорожку.

Она всегда такая: пышет энергией, что бы ни случилось. Энн золотоволосая, с умопомрачительным взглядом зелёных глаз. Будто мало ей было родиться в одной из самых богатых семей Илатерры, природа одарила её яркой красотой и грацией.

Я же, худая шатенка с прозрачными серыми глазами, выгляжу рядом с ней, как нахохлившийся воробей под боком у колибри. Когда меня, приютскую девочку, впервые привели в общежитие, я ждала от такой соседки одних проблем и ни унции спокойной жизни. Спокойствие мне и впрямь не светило, но по другой причине: Энн решила «сделать из меня человека» и принялась втягивать во все школьные события с присущим ей энтузиазмом. Какая дружба может быть между такими разными девочками-подростками?

А вот какая. Четыре лета подряд во время каникул мы с Кэти жили не в приюте, а в загородном поместье семьи Уолден. Мама Энн, статная золотоволосая красавица миссис Клара Уолден, нанимала на это время учителя рисования для Кэти, а в моё распоряжение отводилась библиотека с несметным количеством книг и учитель конкура, занимавшийся с Энн.

– Надеюсь, хоть ты, Блэр, привьёшь моей дочери усидчивость и послушание, – с мягкой улыбкой однажды пожурила Энн миссис Уолден.

– Ой, ма… – Та, закатив глаза, отмахнулась от материнских наставлений – как и всегда.

Когда с Кэти произошла беда, мистер Уолден арендовал для неё целый этаж в больнице Святой Линды. Лучшие целители круглосуточно поддерживают магические потоки сестры вот уж целый месяц. Жаль только, что всё напрасно.

– Конечно, нет, – вру я, выворачиваясь из объятий подруги.

– Так я тебе и поверила.

Энн не обижается. За эти годы мы изучили друг друга, как свои пять пальцев, и места обидам попросту не осталось. Энн знает, как я не люблю долгие проводы, потому и подкараулила у директорского корпуса. Она выхватывает из моих рук сумку и идёт вперёд, оставив сражаться со стареньким чемоданом.

– Диего отвезёт тебя на вокзал. И пожалуйста, Би, по приезду в Кантум возьми нормальный аэромобиль, а не те колымаги, ползающие по дорогам. Па велел передать, что пополнил твой браслет – покупай всё нужное и не только и не смей экономить, – щебечет она, походкой королевы ступая по гравию на высоченных шпильках. – И если что-нибудь произойдет – хоть что-то мало-мальски опасное! – немедленно свяжись со мной или с ма.

Энн разворачивается так резко, что я чуть не врезаюсь ей в спину. Колесики чемодана жалобно скрипят, и подруга хмурится, явно намереваясь всучить мне свой дорогущий несессер от Фарелла Жескьера. Я заслоняю чемодан, отвлекая её внимание на себя – некогда препираться из-за мелочей, ведь поезд отправляется уже через час.

– Хорошо, Энн. – Пытаюсь выдавить улыбку, но за последний месяц я совсем разучилась улыбаться.

– Скажи, что поняла! – Энн тычет пальцем мне в грудь, её щеки покрываются румянцем, и я понимаю: она переживает ничуть не меньше.

– Поняла, – отвечаю вдруг осипшим голосом. – Тратить деньги, будто приехала на курорт, и звонить по любому поводу. Будет сделано, мадам.

– Скажешь тоже. – Энн фыркает. Отбросив идеальные локоны цвета расплавленного золота за спину, она кивает на ворота впереди. – Подождём тут. Диего заберёт твоё барахло.

Изящный палец набирает сообщение на магбраслете, вызывая водителя на территорию школы. Я не протестую: знаю, что бесполезно. Обернувшись, кидаю последний взгляд на здание Райтон-Хоув. Отсюда оно уже почти полностью скрыто деревьями, и только директорский корпус смотрит на меня белыми стрельчатыми окнами на фоне старой двухсотлетней каменной кладки. С каким благоговением я пришла сюда и с какой горькой решимостью покидаю.

Энн чувствует мой настрой. Впихнув сумку подошедшему Диего, она обнимает меня за плечи.

– Па сказал, что если Бэнкрофт не сумеет сохранить тебе место, он оплатит следующий год сам. И за Кэти тоже…

Подруга прикусывает губу, когда замечает, как я стискиваю челюсти. Уж сколько раз мистер Уолден предлагал перевести Кэти в Райтон-Хоув – не сосчитать. Сестра всегда отказывалась. Сначала из-за денег – нам неудобно было принимать такие щедрые подарки. Потом – из подросткового упрямства. А теперь и вовсе некому сюда переводиться.

– Ох, Би! – Энн снова обнимает меня, да так крепко, что трещат рёбра. – Ты не волнуйся, я буду навещать её каждые выходные. И в твой приют буду ходить по субботам, убирать вольеры, хоть копаться в собачьем дерьме мне не слишком нравится.

Подруга притворно морщит нос, но я-то знаю – это напускное. Энн обожала животных и всегда с удовольствием ездила со мной ухаживать за бездомными собаками. Чуть помолчав, она тихо говорит:

– Вдруг Кэти уже завтра пойдет на поправку? Вдруг врачи ошиблись?

Мы обе знаем, что лекарь короля, регулярно навещавший Кэти, не может так оконфузиться, и обе не говорим об этом вслух. Глаза Энн блестят, но будущей герцогине Уолден не пристало плакать на людях, и она упрямо улыбается из последних сил. Поэтому я не люблю прощаться: сама чувствую, как привычную злость отодвигает горькое чувство утраты. Будто я осталась не только без Кэти, но теперь и без Энн.

– Чуть не забыла! – Подруга достаёт из кармана тонкий серебряный браслет. – Дай руку.

– Может, хватит подарков? – пытаюсь отпираться я. – Ты меня разбалуешь. Буду возвращаться и уезжать каждый месяц, чтоб получить новую цацку.

– Сама ты… – отмахивается Энн. – Дай сюда! – Она хватает моё запястье и проворно защёлкивает украшение над магбраслетом. Теперь подарок почти не виден, сливаясь с моим стальным средством связи. – Отлично! Сидит, как влитой.

Она не успевает продолжить, как я ощущаю исходящую от браслета вибрацию магии. Долю секунды она подстраивается под мой Источник, и вот уже всё стихло. Теперь у меня на руке обычное украшение, только, похоже, не из серебра.

– Энн, ты с ума сошла! – шиплю я и пытаюсь нащупать застёжку, но подруга дёргает меня за руку.

– Слушай и не перебивай. Это платиновый накопитель. Он даст твоему Источнику дополнительный резерв, если уровень достигнет критически низкой точки. Только обратись к нему, и он заработает.

– Я знаю, что это! Они и серебряные жутко дорогие, а уж из платины! Где ты его взяла?!

– Позаимствовала у директора Бэнкрофта, – невозмутимо отвечает подруга.

– То есть спёрла! – закатываю глаза я.

– Отработаю, не переживай, – отмахивается Энн. – Впереди череда приёмов, и если дядя хочет получить побольше пожертвований на нужды магической лаборатории, то я готова ему помочь.

– Он-то об этом знает? – скептически хмыкаю я.

Первый шок прошёл. В самом деле, накопитель – нужная штука, теперь он незаметная часть моего резерва, страховка на случай непредвиденных обстоятельств. А Энн и не из таких передряг выпутывалась, за неё можно не беспокоиться. В самом деле, не отчислит же директор свою племянницу за очередную проделку.

– Главное, помни, – продолжает подруга, пропустив мой вопрос мимо ушей. – Используй его только в самом крайнем случае. Никто не должен знать, какова глубина твоего Источника. И никому не доверяй. Там и так небезопасно… Ну ты знаешь.

Мы снова порывисто обнимаем друг друга. Разжав руки, Энн подталкивает меня к воротам.

– Я буду ждать тебя на каникулы! – кричит она, когда я оказываюсь за кованой оградой.

Диего – смуглый поджарый мужчина сорока лет с накачанными руками и серёжкой в ухе – открывает мне дверцу аэромобиля. Он сопровождает Энн с десяти лет, успешно совмещая должность водителя и охранника, и подруга доверяет ему, как себе.

Я падаю на заднее сиденье, прячусь за тонированными стёклами и с силой тру лицо, прогоняя подступившие слёзы.

– Куда направляетесь, мисс Блэр? – вежливо спрашивает Диего, поднимая машину в воздух.

– В академию Нотингейл, – тихо отвечаю я.

В академию, где убили мою сестру.

Глава 2. Академия Нотингейл

Скоростной поезд за полтора часа привозит меня в Мейдвуд, самый крупный город графства Кантум. Всю поездку я бездумно пялюсь в окно. У меня нет плана, как нет и желания его продумывать, только тонкая папка с документами из Райтон-Хоув. Мисс Митчелл здорово помогла мне, направив заявления о переводе через Социальное министерство, а потому я знаю: меня ждут.

После причудливого сочетания современных зданий и старой кирпичной кладки столицы здесь всё походит на деревню конца прошлого века. Брусчатка, редкие аэромобили, сам вокзал всего в три этажа. Я будто окунаюсь в прошлое, которое никогда не видела, но казавшееся очень знакомым. Тяжёлые тучи заволакивают небо, но я, несмотря на наставления Энн, вызываю обычное такси и ещё два часа трясусь по колдобистым дорогам графства. Дождь то барабанит по крыше, то стихает, уступая место назойливой музыке из динамиков. Я даже успеваю задремать, привалившись к оконному стеклу. Но когда впереди показываются шпили академии, меня охватывает напряжение.

Академия Нотингейл построена пятьсот лет назад, и по сравнению с ней, Райтон-Хоув кажется скромной общагой. Зал для празднеств и приёмов с торжественными арочными потолками, окна с витражами, высоченные входные двери в три моих роста, отдельное крыло библиотеки – наверняка на десятки тысяч книг, а позади неё – узкая башня часовни. Одной стороной здание примыкает к лесу, но мы едем к нему с юга, через медленно увядающие поля. И чем ближе подъезжаем по грунтовой дороге, тем массивнее выглядит академия – целый городок, объединённый разноуровневой крышей.

Кстати, город на горизонте тоже виднеется, к нему ведёт другая дорога. Я вижу очертания домов, неясные огоньки в окнах, свет фонарей, отражающийся в небе, затянутом сизыми вперемешку с чёрными тучами. Это Истерфорд – небольшой городок на берегу Звёздного моря. Там жизнь, смех, слёзы и счастье, а здесь – мрачная тишина пятисотлетнего замка. Я приоткрываю окно, чтобы впустить в кэб свежий воздух: надеюсь ощутить солёный морской аромат, но в лицо бьёт густой запах влажной земли и холодного осеннего леса.

– Приехали, мисс.

Таксист – грузный дядька с недельной щетиной – останавливает машину перед коваными воротами в стене академии. Величественное здание палачом нависает над нами, и я невольно ёжусь под взглядом десятков тёмных окон.

Браслетом прикасаюсь к счётчику между передними сиденьями, оплачивая поездку. Таксист помогает вытащить мой чемодан, но не успеваю я зайти внутрь, как он уезжает, пробороздив лужу, и окатив носки моих ботинок водой. Прижав к груди сумку, тащусь к воротам. Во внутреннем дворе, который видно через узорчатую решётку, никого. Кажется, что во всей академии пусто, так здесь тихо.

Толкаю воротину и с изумлением выясняю, что вход закрыт. Интересное дело! И как мне попасть внутрь?

Будь это Райтон-Хоув, я бы позвонила в администрацию. Кроме того, школа находилась в пригороде столицы, в крайнем случае можно подождать в кафе, пока выйдет охранник. Тут же ни души вокруг, только ещё час топать пешком до города.

Редкие капли снова падают на гравий площадки перед входом. Их темп нарастает с каждой минутой. Нет уж, мокнуть тут, как подзаборная крыса, я не собираюсь.

Сначала я трясу ворота обеими руками, бросив чемодан. Кричать кажется глупым, но, когда через пять минут никто не приходит, я плюю на стеснение – и на ворота, – и зову во всё горло:

– Эй! Кто-нибудь! Открывайте!

– И нечего так орать, – раздаётся скрипучий голос откуда-то справа.

Там, в арке, появляется тень. Сумрак, настигший академию с дождём, не даёт мне сразу разглядеть дверь в каменной кладке. Прямо перед моим носом загорается лампа, и я щурюсь от яркого тёплого света.

– Меня зовут Блэр Хантер, – подавив робость, твёрдо говорю я. – Приехала учиться по распределению от Социального министерства.

– Точно. А я-то думаю: кажется, что-то забыла, – саркастично говорит голос.

Тень отползает от лампы, поднятой на уровень моей макушки. Через витую решётку ворот на меня смотрит старуха лет семидесяти. Седые волосы, не прикрытые капюшоном, торчат соломой, лицо в морщинах, крючковатый нос венчает бородавка. Вылитая ведьма из сказок.

– Ну заходи.

Старуха касается ворот пальцем, ногтем проводит по ним сверху вниз, и те распахиваются, будто разрезанные ножом. Любопытная охранная система. Бесключевой доступ наверняка обходится администрации в копеечку.

Не подаю вида, что удивлена. Спешно затаскиваю чемодан в арку: дождь уже барабанит во всю. Старуха рассматривает меня с подозрительной ухмылкой. Её просторные одежды полностью скрадывают фигуру – кажется, что я и впрямь попала на столетия назад. Нащупываю магбраслет, убеждая себя, что скачки во времени невозможны, но это не укрывается от проницательного взгляда старухи. Фыркнув, она даёт мне знак идти следом.

– В Нотингейле никто не будет бегать за вами, юная леди, чтобы открыть дверь, – бросает она через плечо. – Я миссис Гарт, завхоз академии и смотритель порядка. Имейте ввиду: если ваше поведение не будет соответствовать нашим высоким стандартам, вы рискуете получить наказание.

Сжав зубы, я тащу чемодан по брусчатке через дворик. За какие-то секунды мелкий дождь разошёлся в полноценный ливень, и струйки холодной воды уже проникают за шиворот. Колёсики чемодана жалобно скрипят, пока на очередном камне правое не отрывается вовсе. Вот чёрт! И что теперь, тащить его на руках?!

Я тяну чемодан до входной лестницы, не обращая внимание, как стёсывается угол. Надеюсь, внутри будет проще.

Пока я пыхчу, как паровоз, миссис Гарт уже стоит на верхней площадке у высоких входных дверей. Она молча наблюдает, как я тащу чемодан со ступеньки на ступеньку, пока, выдохшись, не оказываюсь рядом.

– В этих пафосных школах уже ничему не учат? – презрительно цедит она сквозь зубы и делает взмах узловатым пальцем.

Повинуясь её жесту, чемодан приподнимается в воздух, не касаясь целым колесом каменных плит. Я заставляю себя не пялиться, наблюдая, как он скользит по воздуху следом за старухой в распахнувшиеся двери.

В любом другом месте Илатерры было бы кощунством использовать магию вместо носильщика – восстановление Источника займёт от пары часов до суток, а взамен получишь лишь целый угол всё равно сломанного чемодана. Магически дешевле выйдет починить колёсико, но миссис Гарт выбрала самый демонстративный способ напомнить, что я в Нотингейле.

Замок стоит на третьем по силе природном Источнике. Магия здесь восстанавливается в несколько раз быстрее, позволяя колдовать без оглядки на пустоту резерва. Именно поэтому сюда перенесли академию, и именно поэтому Кэти вообще оказалась тут.

Следом за старухой я ступаю в просторный холл с высоким потолком. Стараясь не вертеть головой, как девчонка на экскурсии, я иду за ней по широким лестницам, просторным коридорам и галереям вглубь замка. Здешняя тишина уже не кажется мне оглушающей: я слышу, как тихо гудят вековые камни, источая магию, как хлещет дождь в высокие окна, как поскрипывают двери. Замок живёт, и для этого ему совсем не нужны люди.

– Миссис Рид ждёт вас, мисс.

Вспоминаю, как сестра восхищалась Лексией Рид, директрисой Нотингейла. Пора познакомиться и мне.

Чемодан падает перед очередными дверями в два моих роста. Я бормочу благодарности, хотя по правде хочется демонстративно проигнорировать мерзкую старуху. Та, фыркнув, удаляется, а я тяну дверь на себя.

Директорский кабинет – это огромная комната с полукруглым эркером и винтовой лестницей на второй этаж. Стены уставлены шкафами с книгами и папками, за стеклянными дверцами прячутся камни разных размеров, от которых явственно фонит магией. Картины в ажурных рамах, холодный камин с парой кресел, мягкий ковёр перед окнами в пол – если где-то наверху прячется кровать, то здесь можно с комфортом жить.

От разглядывания обстановки меня отвлекает строгий голос:

– Вы капаете на ковёр, мисс Хантер.

И правда, с чемодана уже натекло мокрое пятно прямо на ковёр винного цвета с роскошным узором по периметру. Будь здесь Энн, она бы быстро определила стоимость всех предметов интерьера.

Я перетаскиваю злосчастный чемодан к двери, достаю из сумки папку с документами и подхожу к массивному столу, за которым сидит миссис Рид. Пожалуй, она могла бы составить неплохую партию господину Бэнкрофту: лет тридцати пяти, худая, с чёткими чертами лица, тёмные волосы забраны в гладкий низкий пучок. Изящные очки в овальной черепаховой оправе служат ей скорее аксессуаром, чем предметом необходимости: директриса рассматривает меня поверх стёкол, постукивая миндалевидными ногтями по столешнице. Красная помада подчеркивает презрительно поджатые губы. Вот только если господи Бэнкрофт производил впечатление отзывчивого и мягкого, то эта женщина – скорее ледяной стервозины.

– Меня зовут Блэр Хантер, – говорю я, аккуратно опуская папку перед ней на стол. – Приехала учиться по распределению…

– Я знаю, кто вы, мисс Хантер, – перебивает меня директриса. – И догадываюсь, зачем вы здесь.

Она отталкивает папку с документами, даже не заглянув внутрь. Стиснув пальцы в кулаки, так что ногти болезненно впиваются в ладони, я смотрю прямо перед собой. Конечно, она знает! Кэти пострадала в самом начале учебного года, затем три недели расследования – и никакого результата. Несчастный случай. В таком месте, как Нотингейл, может быть всякое.

Но я почти уверена: кто-то не хочет, чтобы правда всплыла наружу, иначе богатенькие родители перестанут отправлять своих проблемных детишек в школу, где убивают студентов. А кому это больше всего невыгодно, если не директрисе?

– Вы знаете, что это за место, мисс Хантер? – ядовито интересуется миссис Рид. Я киваю, и она продолжает, не дав мне открыть рот для ответа. – Тогда вы знаете, что таким, как вы, тут не место. Мы учим обращаться с магией детей, потерявших связь с Источником. Это всегда непросто: в обычных условиях их резерв восполнялся бы годы, но здесь мы даём им шанс не только вернуть свою магию, но и не допускать повторных срывов. Все наши ученики прошли через это, каждый из них знает, каково это: быть ущербным в обществе, где магия – высшая ценность. Ваша сестра была такой. Она знала, как опасно играть с Источником – своим и Нотингейла. Произошедшее с ней – трагическая случайность. Вам нечего здесь делать, мисс Хантер.

Я держусь из последних сил. Догадываюсь, чего хочет миссис Рид: если я сейчас сорвусь, она откажет мне в обучении, обосновав это проблемным поведением. Придётся доказывать через министерство, кому больше веры – характеристике мистера Бэнкрофта или ей. Это затянется на месяцы, а у меня нет столько времени. У Кэти его нет.

Выдохнув, я отвечаю:

– Уже пять лет подряд я заслуженно получаю королевскую стипендию. Она даёт мне право выбирать, где учиться, и академия Нотингейл показалась мне наиболее перспективной…

– Что же стало с Райтон-Хоув? – едко перебивает меня миссис Рид. – Неужели их программа больше не соответствует вашим стандартам, как в предыдущие годы? Вы могли учиться вместе с сестрой, но выбрали более престижное заведение. Что же изменилось, мисс Хантер?

Я молчу. Стараюсь смотреть поверх её головы, чтобы ни одним взглядом не выдать, какая ярость горит в душе.

Пять лет назад, во время тестов на королевскую стипендию, Кэти потеряла связь с Источником. Только Нотингейл принимает таких студентов, да к тому же не берёт оплату, существуя на щедрые пожертвования меценатов и королевские программы. Конечно, я предлагала Кэти поехать учиться вместе, но одиннадцатилетняя сестра рассудила, что каждый должен заниматься своим делом: я – реализовать талант, данный природой, и делать карьеру, она – восстанавливать утерянную магию. Если бы я тогда её не послушала, то ничего бы не случилось.

– Я задала вопрос. Отвечайте.

Трясущимися руками я открываю отшвырнутую директрисой папку. Достаю два листка бумаги и, наклонившись, кладу их перед ней на стол. На одном – подтверждение перевода денег от министерства Социальных отношений. На втором – положительная характеристика от господина Бэнкрофта.

– Моё место теперь здесь, миссис Рид, – отвечаю я, с трудом сохраняя спокойствие в голосе.

Пусть сражается с официальными бумажками, и пока она будет занята тем, чтобы выдворить меня из академии, я буду делать то, зачем приехала. Директриса тоже это понимает. Она встаёт, опирается обеими руками о столешницу, сминая бумагу изящными пальцами.

– А говорят, что приютские дети скромнее богатеньких наследников. Заберите своё расписание и идите в класс. Вещи оставьте тут, вас проводят в свободную комнату после уроков.

Миссис Рид вытаскивает из ящика лист с расписанием и шлёпает его передо мной. Я беру, прижимаю бумагу к груди, как щит. Неужели она так легко сдалась?

Уже у двери меня останавливает голос директрисы:

– Запомните, мисс Хантер: нарушите правила академии – и пулей вылетите отсюда.

Глава 3. Новые друзья и новые враги

Я выдыхаю, когда дверь директорского кабинета захлопывается за спиной. Слова миссис Рид всё ещё звучат в ушах. В Райтон-Хоув я была сосредоточена на учёбе, хоть Энн и пыталась привить мне любовь к тусовкам. Но то, что спустят на тормозах члену семьи Уолден, никогда не простят девочке из приюта.

Сейчас же придётся нарушать правила – иначе как выяснить, что произошло? Отличница во мне протестовала, сестра, жаждущая правды, раздражалась, что нужно притворяться, будто я и впрямь приехала учиться.

Не попасться под пристальным оком директрисы и провести собственное расследование – в самом деле, что может быть проще? Но для начала хорошо бы попасть в класс, чтоб не схлопотать проблем в первый же день.

Я разворачиваю расписание, нахожу нужную колонку. Последний урок уже почти заканчивается, и логичнее пойти в столовую на ужин, однако я помню слова директрисы. Что ж, в класс так в класс.

– Северное крыло, Башня Красной звезды, аудитория пять, совместная лекция у профессора Бэйли, – читаю я. – И как мне найти эту башню?

Строчка в расписании блестит иссиня-чёрными чернилами. А что если использовать поисковик? Обычно для него нужно точно представить искомый объект. Формировать его вот так, вслепую, зная лишь название – верный способ потратить Источник наполовину, а результата не добиться. Но ведь здесь я не ограничена временем пополнения резерва.

Решившись, я черпаю магию, складываю ладони лодочкой и шепчу:

– Башня Красной звезды.

Светлячок взлетает с моей руки. Сделав круг по коридору, он летит вперёд, а я бегу следом, стуча подошвами по каменным плитам. К счастью, башня оказывается рядом: я миную галерею, перебегаю внутренний двор, прикрывая голову сумкой от ливня, а потом взлетаю по широкой лестнице на второй этаж. Дёрнув дверную ручку, пропускаю поисковик вперёд. Тот, юрко прошмыгнув между моих рук, взвивается по спирали вверх. Я поднимаюсь по крутой лестнице, чувствуя колотьбу в боку. Когда светляк замирает на лестничной площадке, я уже с трудом сдерживаю хрип. Вспыхнув, магия растворяется в воздухе, оставив после себя лёгкий запах озона.

Я пытаюсь отдышаться и одновременно поправить растрепавшиеся волосы. Форму академии мне ещё не выдали, поэтому я до сих пор в чёрных джинсах и водолазке. Кожаную куртку пришлось снять ещё внизу башни, и я запихиваю её в сумку. Выдохнув, осторожно стучу по двери. Может, удастся проскользнуть незаметно?

Не дожидаясь ответа, тяну ручку на себя и вхожу внутрь.

Полукруглая аудитория освещена множеством огоньков, парящих под потолком. В высокие окна бьёт дождь, дальнее из них приоткрыто, и в классе пахнет прохладой наступающей осени. Удивительно, но здесь почти уютно. Длинные парты заняты лишь наполовину: в классе не больше тридцати студентов.

– Итак, давайте перейдём к практике! – радостно предлагает молодой человек за кафедрой.

Профессору Бэйли около тридцати, светлые волосы мягкими волнами падают ему на лоб, а голубые глаза смотрят с улыбкой. Я опускаю сумку на скамью у входа, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, но дверь хлопает от сквозняка так оглушительно, что я подскакиваю на месте.

Все присутствующие поворачиваются в мою сторону. Щёки невольно краснеют от столь пристального внимания.

– А вы у нас..? – нахмурившись, спрашивает профессор, отвлекаясь на магбраслет. – Ага, вижу. Мисс… Хантер?

Студенты переглядываются, кто-то начинает шептаться. Мистер Бэйли листает развернувшийся в воздухе список, удивлённо вздёргивает брови.

– Блэр Хантер, – киваю я.

– Что ж, мисс Хантер, проходите. – Профессор улыбается и указывает на парту перед собой. – Оставьте вещи и подойдите ко мне, поможете в эксперименте.

Отсидеться не получится. Я расправляю плечи, игнорируя шепоток студентов, уверенно прохожу вперёд, хоть внутри вся робею.

География магических Источников – скучный предмет. В Райтон-Хоув мы бесконечно чертили карты, заучивали даже самые мелкие Источники королевства, разбирали изменения потоков магии. Одна сухая теория, ничего интересного. Так о какой практике идёт речь?

– Сейчас мы с вами попробуем найти Источник по карте, – возвращается к уроку мистер Бэйли. – Из первого курса мне поможет мисс Хантер, из третьего… – Он скользит взглядом по студентам за моей спиной и говорит: – Мистер Мейсон, помогите мисс Хантер.

Я кидаю сумку под парту, прохожу к кафедре, затылком чувствуя всеобщее внимание. Так, Блэр, плевать на учёбу, главное – не получить неуд по дисциплине. Вот только быть отстающей – непривычная роль.

Я подхожу к профессору, и тот вручает мне колбу с пробкой – по виду самая обычная, какими пользуются на уроках алхимии.

– Мистер Мейсон?

Такая знакомая фамилия… Я поднимаю голову. Все взгляды уже устремлены не на меня, а на парня за дальней партой. Он сидит, откинувшись на спинку скамьи, чёрная чёлка падает на глаза. Белоснежная рубашка небрежно расстёгнута, приоткрывая ключицы. Тёмно-синяя жилетка нараспашку, пиджак валяется на парте рядом. Его окружают пятеро парней и пара девчонок – всем лет по двадцать, наверняка с выпускного курса.

– У вас практика, мистер Мейсон, – напоминает профессор. Я замечаю, как он нервно сжимает ручку. – Подойдите и помогите мисс Хантер.

Скучающе закатив глаза к потолку, тот встаёт. Пока он идёт между парт, его провожает заигрывающее хихиканье девушек и одобрительный шепоток парней. Я невольно отступаю поближе к мистеру Бэйли, когда парень встаёт рядом и, облокотившись на кафедру, поворачивается ко мне.

– Итак, начнём, – приободряется профессор. – Мистер Мейсон, объясните мисс Хантер, как происходит поиск источников.

– С помощь магнавигатора, конечно, – со снисходительной улыбкой отвечает тот, и студенты прыскают от смеха.

Чувствую, как краснеют щёки, когда парень рассматривает меня в упор своими холодными зелёными глазами. Озарение вспыхивает внезапно: я вдруг вспоминаю, где слышала эту фамилию. Новости, что-то про наследство? Будь на моём месте Энн, уж она бы знала, что за фрукт этот Мейсон.

Между нами нет и полуметра, и я всем телом чувствую исходящую от парня неприязнь. Ещё бы понять, чем заслужила такое отношение меньше чем за минуту?

– Тишина! – Мистер Бэйли тоже краснеет. Рядом с занозой-в-заднице Мейсоном он кажется таким же студентом, и ученики это чувствуют, продолжая бессовестно хихикать. – Давайте серьёзнее, Дэмиан. Зачем нужен стеклянный сосуд и что с ним делать?

Но парень игнорирует помощь профессора. Он наклоняется ко мне – высокий, широкоплечий, я макушкой едва достаю ему до носа, – и щёлкает пальцами по колбе.

– Ничего. Это просто пустышка, как и приютская неудачница, что её держит. Есть вопросы?

Я вспыхиваю, но уже не от смущения, а от злости. Что эта каланча о себе возомнила?! Приютская неудачница! Я стискиваю колбу, не заботясь, что она может треснуть. Разбить бы её об самодовольную рожу парня! Меня останавливает только угроза миссис Рид: просто непозволительно отправиться в первый же день домой.

– Дэмиан! – прикрикивает профессор, но мы не обращаем на него внимания.

Подрагивающими пальцами я выдёргиваю стеклянную пробку, зачерпываю воздух перед собой и брякаю колбу на карту. Я никогда не делала этого, только слышала, что даже крупица магии может найти Источник. Меня так трясёт от злости, что не могу говорить. Не спуская взгляда с Дэмиана, я наклоняюсь к колбе и легонько выдыхаю в неё. Несмотря на полный до отказа Источник, я намеренно отдаю лишь крошку силы, такую маленькую, что она даже не отражается на общем уровне моего резерва.

Воздух в колбе вспыхивает искрами, а я заталкиваю пробку обратно. Не проходит и пары секунд, как карта под колбой обрастает сетью голубоватых нитей – это магические потоки Илатерры. Отдельные нити пересекаются друг с другом и загораются точками. Какие-то ярче, какие-то тусклее, но всё это – места Источников, которые активны прямо сейчас.

– Не надо быть умником, чтобы понять, как работает поиск, – едко говорю я, глядя парню прямо в глаза. – Если такая простенькая практика вызывает затруднения у старшекурсника, то у меня и впрямь вопросы к образованию в Нотингейле.

– Мисс Хантер! – всплескивает руками профессор Бэйли. – Вы всё сделали правильно, садитесь.

Дэмиан зло прищуривается. Он делает шаг ко мне, но я не собираюсь отступать. Вздёргиваю подбородок, и хоть всё равно и смотрю на него снизу вверх, никто не скажет, что я струсила.

– Ты пожалеешь, Блэр Хантер, – сквозь зубы цедит парень.

– Что не такая бездарь, как ты? Вряд ли.

Челюсть Дэмиана сжимается. Злость не портит его идеальные черты лица, даже когда он презрительно морщится.

– Так, всё, разошлись оба!

Мистер Бэйли влезает между нами, как вдруг по аудитории разносится удар колокола. Урок закончился. Я не отступаю, как и Дэмиан, поэтому преподаватель легонько толкает парня в плечо. Этот жест – слишком личный для формального общения студента и профессора, – будто выводит парня из оцепенения. Стряхнув с себя руку мистера Бэйли, Дэмиан стремительно выходит вон.

Это, а вовсе не колокольный звон, даёт знак студентам пошевеливаться. Старшекурсники с задних парт хватают вещи и выбегают следом за предводителем, бросая на меня холодные взгляды. Остальные тоже собираются. Я слышу заинтересованные шепотки со всех сторон, но стараюсь ни на кого не глядеть, забирая свою сумку.

– Мисс Хантер, на минуту, – зовёт меня профессор, когда я уже намереваюсь выбежать из аудитории. Приходится тормозить и разворачиваться, пока остальные идут мимо кафедры к двери.

Мистер Бэйли проглядывает на магбраслете моё личное дело, мельком пролистывает оценки и куда внимательнее вчитывается в характеристику директора Бэнкрофта. Я жду, переминаясь с носка на пятку. Ох, только бы не получить выговор с отправкой к миссис Рид за эту дурацкую сцену.

Когда последние студенты выходят на лестницу, профессор отрывается от чтения.

– Соболезную вашему горю, мисс Хантер, – вдруг говорит он, а у меня в груди умирает сердце. – Кэтрин – милая девушка и послушная ученица. Самая старательная во всем классе, моя любимая ученица. Мы с ней отлично ладили. Не представляю, как она оказалась ночью так далеко от спальни.

Я заставляю себя вдохнуть. Результаты расследования мне никто не показывал. Знаю только, что Кэти нашли в подвальном помещении Нотингейла уже без сознания. Что это было за место, как она туда попала – мне ничего не сообщили, поэтому сейчас я вся обращаюсь в слух.

– Спасибо, – шепчу в ответ, а сама лихорадочно пытаюсь придумать, как разузнать у добряка-профессора побольше информации, но тот и сам не прочь поболтать.

– Следователи из министерства Правосудия обыскали всю академию, опрашивали студентов, но никто её в тот вечер не видел. Такая трагедия. Мы с первого дня предупреждаем всех учеников, что магия Нотингейла требует осторожности. Каждый знает, как опасно находиться в Сердце.

– Где? – непонимающе хмурюсь я.

– Миссис Рид вам не рассказывала? – удивлённо приподнимает брови профессор, а когда я мотаю головой, продолжает: – Кэтрин нашли в Сердце Нотингейла – в зале, в котором Источника работает иначе. Это сродни центру смерча, в котором тишина, а вокруг вращается буря, откликающаяся на малейшие изменения ауры человека. Злость и ярость вызывают неконтролируемые вспышки магии, страх обессиливает её. Любовь, самопожертвование наоборот усиливают внутренний Источник. Вы слышали об этом?

Я мотаю головой. Надо посмотреть поближе на это Сердце: такиъ тонкостей я не знала. Мистер Бэйли понимающе кивает.

– Не удивительно: это малоизученная часть науки об Источниках, ведь таких мощных, способных влиять на человека, совсем немного. Нотингейл построен на одном из самых стабильных, но даже у него есть место пустоты, где магия не подчиняется собственным законам. Каждый ученик знает, что в этой зале нужно быть осторожным – особенно, если эмоциональное состояние нестабильно.

– Но как она туда попала? – осторожно спрашиваю я, боясь спугнуть поток откровения мистера Бэйли.

Тот смотрит на меня с искренним сочувствием. Вздохнув, он собирает учебные материалы в папку и жестом предлагает пройти к выходу.

– Ваша сестра выкрала ключи от Сердца. Её нашёл я, обходил подземелья рано утром и заметил необычное возмущение магии. Дверь в Сердце оказалась открыта. А дальше началась такая суматоха! Чистое везение: опоздай мы хоть на полчаса, и Кэтрин бы…

Желудок делает скачок к горлу, голова резко начинает кружиться только от одной мысли о Кэти, лежащей на каменном полу в подземелье. Мистер Бэйли подхватывает меня под локоть, когда я, запнувшись, чуть не пропускаю две ступеньки. Сумка падает из ослабевших пальцев, но профессор изящным жестом заставляет её вернуться ко мне в руки.

– Благодарю… – бормочу я.

– Ох, простите, мисс Хантер! Я не хотел вас расстраивать. – Мистер Бэйли сочувственно глядит на меня, но я каменею душой и взглядом. – Собственно, я попросил вас задержаться, чтобы сказать: мы все здесь сочувствуем Кэтрин. В отчёте министерства следователь говорил о трагической случайности, и это так и есть, но я понимаю, как вам важно убедиться самой. Когда вы прочувствуете магию Нотингейла, вы поймёте: никто не виноват в произошедшем.

Мы выходим из башни, и мистер Бэйли указывает направо по коридору:

– Столовая там. Поужинайте, вы наверняка проголодались с дороги.

Я киваю, вспомнив, что в последний раз ела за завтраком в Райтон-Хоув. Там была Энн, и мы сидели за нашим любимым столиком у окна с видом на парк. Сейчас же мне хочется отыскать свою спальню, чтоб накрыться одеялом с головой и уснуть, а на утро всё случившееся окажется дурным сном.

Увы, прошёл уже месяц, а кошмар и не думал заканчиваться. Попрощавшись с мистером Бэйли, я поворачиваю в сторону столовой, как внезапная мысль прошивает мой уставший мозг.

– Профессор! – Я быстрым шагом догоняю его. – Прошу, покажите мне отчёт следователя. – И прежде чем он откажется, делаю умоляющие выражение лица. – В министерстве мне отказались предоставить копию, мол, я не опекун, а миссис Митчелл ответили, что ответят на запрос через три месяца. Мне нужно знать его содержание…

Я не успеваю договорить, но по грустному взгляду мистера Бэйли понимаю: всё бесполезно.

– И хотел бы вам помочь, но отчёт есть только у миссис Рид. Обратитесь к директрисе.

Я обречённо опускаю голову. К гадалке не ходи – от неё помощи можно не ждать. Бреду в столовую, размышляя, что же делать. А вдруг, если стану выделяться по учёбе, получится упросить директрису показать отчёт? Но сколько времени для этого потребуется…

Столовая оказывается просторной залой со множеством столов, над которыми вьются крохотные огоньки. Дневной свет сдался, скрывшись за тучами, здесь царит тепло, так контрастирующее с барабанящим по окнам ливнем. Я замечаю Дэмиана в компании прихлебателей, и невольно поворачиваю в другую сторону. Приютское детство говорит, что нельзя показывать слабость, но уставшее тело желало тишины.

Увы, свободный стол находится неподалеку. Я кидаю сумку на соседний стул и украдкой оглядываюсь: нигде не видно ни привычной раздачи блюд, ни дверей на кухню, однако студенты уже едят. Даже младшие классы, собранные под просмотром учителей, вовсю стучат вилками. В центре стола табличка с меню: пастуший пирог, жареная баранина под мятным соусом, рисовый пудинг, булочки и яблочный пирог. Но как, чёрт возьми, выбрать хоть что-то?

– Ткни в название блюда и приложи немного магии, – раздаётся за спиной высокий девичий голос.

Я поворачиваюсь. Позади стоит девушка: русые волосы забраны в косу, серые глаза смотрят с любопытством. Форменная юбка в складку и рубашка дополнены кучей разнообразных цепочек на шее, в руках – стопка книг.

– Привет, я Дженна. – Она улыбается чуть неуверенно, будто боится, что я на неё брошусь. – Ты Блэр? Можно к тебе?

Я киваю. Компания мне не помешает, особенно сейчас: нужно понять, что на самом деле говорят ученики о Кэти.

Дженна падает на стул рядом, аккуратно ставит книги на край стола и берёт меню.

– Что будешь? Умираю, как хочу есть!

Не успеваю я ответить, как она тыкает пальцем с идеальным маникюром в планшетку. Буквы вспыхивают, и в ответ на столе перед нами одна за другой появляются тарелки с едой. Я беру кусок пастушьего пирога, соседка же пододвигает к себе отбивную из баранины. Пока мы едим, Дженна не перестаёт болтать:

– Ты правда училась в Райтон-Хоув? Так круто, ведь они дают лучшие рекомендации для работы! Все только и говорят, что ты ненормальная, раз перевелась сюда.

Я вздёргиваю брови, и Дженна краснеет.

– В хорошем смысле ненормальная! – пытается выкрутиться она. – Не каждый бы оставил такие перспективы ради… ну, сама знаешь.

Она смущается ещё больше, а я выдыхаю. В самом деле, чего я ждала? Конечно, меня будут обсуждать все от директрисы до первоклашки.

– Я приехала полтора часа назад, а обо мне уже всё известно, – выдавливаю робкую улыбку.

Дженна с облегчением смеётся.

– Уверена, магбраслеты всех старших классов разрываются в поисках информации о тебе. Ты же поставила на место Дэмиана! Это ещё долго не забудут, поверь.

Я преувеличенно бодро ковыряюсь в пироге, пока Дженна, наклонившись, тихо говорит:

– Дэмиан – старший сын Брендана Мейсона. Его отец владеет Илатеррской новостной компанией – жутко богатая семейка. Кажется, в прошлом году они купили целый медиахолдинг.

– Звучит, как будто они управляют королевством, – хмуро отвечаю я.

– Так и есть, – кивает Дженна. – Дэмиану прочат место в правлении сразу после выпуска.

– И что такая шишка делает здесь? Почему не выбрать какой-нибудь престижный колледж для мальчиков?

– А он учился в Эдмундской закрытой школе, пока несколько лет назад не перевёлся сюда.

Я не могу удержаться, чтоб украдкой не поглядеть в его сторону. Эдмундская школа – это Райтон-Хоув в мире парней. Требования к магии при поступлении у них высочайшие, а ещё учиться там дорого – очень дорого. Младший брат Энн в прошлом году поступил в Эдмунд, и она подкалывала его всё лето, что если он вылетит за неуспеваемость, то мистер Уолден разорится.

Дэмиан, окружённый дружками, выглядит отстранённо. Парни шутят, девчонки хихикают, а он будто никого не слышит. К счастью, на меня он тоже не обращает никакого внимания.

– А вот и Лиам. – Дженна пихает меня локтем в бок, когда к столу Дэмиана подходит парнишка лет пятнадцати.

Чёрная чёлка падает ему на глаза – как и у старшего брата. Не нужно заглядывать в документы, чтобы увидеть сходство между ними. Только Дэмиан высокий и широкий, как шкаф, а Лиам худой, горбящийся подросток. Горло сдавливает невидимая рука, когда я понимаю: он ровесник Кэти, они наверняка вместе учились.

– Но что они оба делают здесь? – шёпотом спрашиваю я, когда Лиам садится рядом с братом.

– Они оба перевелись сюда три года назад, – пожимает плечами Дженна. – Но почему – неизвестно.

Лиам вдруг замечает меня. Его и без того бледное лицо становится совсем белым. Раскрыв рот, он привстаёт, и на миг мне кажется, что намеревается подойти к нам. Но Дэмиан поднимается первым. Положив руку брату на плечо, он уводит его из столовой, бросив на меня злой взгляд.

Да что же я сделала? Ну кроме обзывательства бездарем.

– У Дэмиана просто мерзкий характер. – Дженна провожает братьев заинтересованным взглядом. – А Лиам ничего, они с твоей сестрой дружили даже.

– Что? – Я поворачиваюсь к Дженне так резко, что она от неожиданности чуть не давится пудингом.

– В последний год они всё время ходили вместе. Разве она тебе не говорила?

– Нет, не говорила, – горько шепчу я.

Почему Кэти скрыла от меня, что дружит с Лиамом Мейсоном? Мы всё лето провели у Энн, но она ни словом не обмолвилась, что в школе у неё появился новый друг. А может это я не хотела видеть, как она переписывается с кем-то целыми днями?

– Девочки в этом возрасте ужасно скрытные, – ободряюще говорит Дженна. – Пойдём, тебя наверняка определят ко мне в комнату: я всё ещё без соседки. И не обращай внимание на Дэмиана. Ему всё сходит с рук – он Мейсон, да к тому же красавчик.

И мне жизненно необходимо поговорить с его братом. Только как прорваться через эту злющую охрану?

Глава 4. Ничтожество – это я

Дождь кончился только к утру. Мы с Дженной чуть не опоздали на первую лекцию, полночи обсуждая всё подряд. Меня и впрямь поселили к ней в спальню. Комната оказалась меньше, чем наша с Энн спальня в Райтоне, зато на последнем этаже башни. Должно быть, днём отсюда открывается красивый вид на бескрайние поля, а ночью можно будет наблюдать за звёздами – когда разойдутся тучи.

Проспав, я хотела было пропустить завтрак, но Дженна меланхолично повернула в сторону столовой. Пришлось идти следом, хоть я всё время нервно посматривала на часы.

– Успокойся ты, мы успели, – с усмешкой говорит Дженна, когда я первой прибегаю к двери в аудиторию, едва дав соседке поесть. – Это же практика по контролю. Тебе, наверное, и вовсе можно не ходить.

Я с сомнением хмыкаю. Мы оказываемся в просторной зале без парт. Одна стена закрыта зеркалами, в углу притулилось фортепиано, вот только танцы и музыка нам сегодня не светят. Кажется, здесь собрались все ученики средних и старших классов.

– Мисс Хантер, мисс Маршалл, проходите скорее, – поторапливает нас низенькая пухлая преподавательница, миссис Петерсон.

Мы берём по мягкому коврику и пробираемся в дальний угол, где ещё есть свободное место. Украдкой я оглядываю собравшихся студентов. Лиама нахожу не сразу. Он сидит в противоположном углу залы, близко к профессору, выглядит так же болезненно, как и вчера. Услышав мою фамилию, Лиам вздрагивает, как от удара, но не поворачивается, лишь ещё сильнее вжимает голову в плечи.

Надо с ним поговорить – пока его мерзкого братца нет поблизости.

– Итак, начнём, – хлопает в ладони миссис Петерсон. – Сядьте в удобной позе, расслабьте руки, покрутите головой, чтобы размять шею. Закройте глаза и сосредоточьтесь на Источнике внутри.

Свет под потолком становится тусклее, мягче. За окнами всё ещё хмурятся тучи, и я боюсь, как бы не задремать в такой умиротворяющей обстановке. Послушно прикрываю глаза, чувствуя, как под кожей бегут заряженные потоки магии. За всеми нервами последних часов я даже не сразу обратила внимание, как искрится силой мой Источник.

– Почувствуйте, как он наполняется снаружи, а потом найдите собственные резервы. Откуда они исходят? Насколько они стабильны? О, мистер Мейсон, поторопитесь, вы отвлекаете других. Мы уже начали.

Из расслабленного состояния меня выдёргивает знакомая фамилия. Приоткрываю один глаз и вижу перед собой ноги в безупречно отглаженных брюках. Если Дэмиан намерен доставать меня при всех, то пусть не надеется, что я буду молчать. Однако провоцировать его не собираюсь.

Демонстративно выпрямляю спину, чуть запрокидываю голову. Тень парня исчезает, но я слышу, как Дэмиан усаживается за моей спиной. Пытаюсь снова поймать ощущение спокойствия, но всё внутри так и ждёт подвоха.

– Зачем ты сюда явилась?

Я вздрагиваю от его внезапного шёпота. Дэмиан сидит за моим левым плечом, подальше от Дженны и остальных студентов. Его дыхание щекочет шею, когда он наклоняется ближе.

– Тебе здесь не место.

Поведя плечами, я отбрасываю волосы, собранные в привычный хвост, надеясь попасть по нахалу. Увы, парень отодвигается ровно настолько, чтобы избежать удара, но продолжать вторгаться в моё личное пространство.

– Тебе-то какое дело? – слегка повернув голову, отвечаю я. – Боишься?

Мои губы едва шевелятся, но слова Дэмиан услышал. Скрипнув зубами, он нагибается к моему уху.

– Я не виноват в том, что случилось с твоей сестрой – если ты об этом. И никто не виноват. Девчонка полезла туда, где одной с нестабильным Источником находиться крайне опасно.

От этих слов я вся холодею, хотя его дыхание обжигает шею. Врачи, директор Бэнкрофт, миссис Рид, профессор Бэйли, а теперь и Дэмиан говорят, что произошедшее с Кэти – случайность. Но почему я никак не могу в это поверить?

– Тогда чего ты дёргаешься? – собрав всё спокойствие в кулак, спрашиваю я. – Дай мне поговорить с братом…

– Только подойди к нему, – перебивает Дэмиан. В его голосе неприкрытая угроза.

– Почему? Я просто хочу узнать…

– Не смей, я сказал. Не заставляй портить тебе жизнь.

– Думаешь, это может меня напугать?

– Думаю, что если не дура, то будешь держаться от моего брата подальше. А если умная – попробуешь вернуться в свою престижную школу.

Не успеваю ничего ответить: миссис Петерсон грозно смотрит в нашу сторону. Приходится прикусить язык, оставив за Дэмианом последнее слово. Остаток урока я прилежно пытаюсь сосредоточиться на Источнике, но то и дело возвращаюсь мыслями к парню, сидящему позади. Он тоже больше не пытается меня задеть, лишь за секунду до звонка встаёт и быстро, пока я ничего не успела сделать, догоняет брата.

– Ты моим телохранителем заделался? – слышу я обречённый вздох Лиама, когда они проходят мимо.

– Просто хочу проводить с братом побольше времени, – непринуждённо отвечает Дэмиан.

Они скрываются в коридоре, а меня догоняет Дженна.

– Что он хотел? – любопытствует она.

– Да так, ерунда.

Я уклоняюсь от ответа, не желая говорить о своих планах, которые всё ещё не оформились, но понимаю: помощь Дженны мне наверняка понадобится.

Уроки тянутся один за другим. История магической науки, теория и практика алхимии, магическое право. Не могу сосредоточиться, и Дженна то и дело пихает меня локтем в бок, когда я совсем уж неприлично подвисаю взглядом в пространстве. К счастью, профессора не проявляют ко мне интерес: то ли намеренно игнорируют, то ли дают освоиться.

Когда мы после обеда идём на урок по преобразовательной магии, я готова взвыть от тоски. С учениками средней школы мы не пересекаемся, поговорить с кем-то из класса Кэти даже на переменах я так и не смогла. Однокурсники меня тоже сторонятся – все, кроме Дженны, за что я ей очень благодарна.

Когда мы входим в аудиторию, нас встречает мистер Бэйли.

– Разве он не ведёт географию? – негромко спрашиваю я у Дженны, пока мы усаживаемся за партой.

– Здесь часто так, – пожимает плечами она. – Преподов мало, поэтому они совмещают предметы и классы. Профессор Петерсон ведёт практику по контролю Источника, анатомию и управление стихиями. Миссис Рид даёт уроки этикета и практику диагностики. Мистер Бэйли вот – географию и преобразования.

Она умолкает, когда звенит колокол и профессор требует тишины. С преобразовательной магией я хорошо знакома. Развоплощать предметы и пересобирать их заново в новых формах даётся мне легче контроля стихий или диагностики ауры. Я без труда выполняю задание: сделать из стеклянного графина отдельные стакан, ложку и блюдце, – за что получаю отличную оценку и похвалу мистера Бэйли.

– Такой душка, не правда ли? – с усмешкой спрашивает Дженна, когда профессор отходит к другой паре учеников. – Не представляю, как он уживается с Дэмианом летом вне академии.

– Они родственники? – удивлённо оборачиваюсь я, и подруга дёргает меня за рукав, заставляя повернуться обратно.

– Харви Бэйли – младший брат Гвендолин Бэйли. Они вроде как аристократы – древний род, но потеряли всё состояние, – шёпотом рассказывает Дженна. – Его сестра два года назад вышла замуж за отца Дэмиана. Теперь Мейсоны имеют связь со знатью, а Бэйли наконец-то при деньгах.

– Могу только посочувствовать, – шепчу я в ответ. – Породниться с Дэмианом – всё равно что пустить бешеную собаку в палисадник.

Дженна прыскает со смеху, и мы обе тут же делаем вид, будто невероятно заняты заданием: профессор смотрит в нашу сторону.

Урок заканчивается разбором ошибок. Мистер Бэйли подробно объясняет, как нужно было направить поток магии, сколько силы черпать из Источника, чтобы произошло преобразование. Он долго хвалит меня – так долго, что я аж краснею.

– Безупречный расчёт используемой магии! Невероятная точность! Вы не потеряли ни крупицы, мисс Хантер. Великолепно!

Когда раздаётся звонок, и мы с Дженной покидаем класс, кто-то толкает меня в спину.

– Не все считают тебя великолепной, мисс Зау�