Змей, поразивший филина

Глава 1

Жизнь любой цивилизации имеет своё начало и свой конец, эры зарождения, триумфа, стагнации и гибели. Человек не является первооткрывателем этой аксиомы – сама природа живёт бесконечным циклом рождения и гибели. И, как предстояло потомкам приматов выяснить в далёком будущем, в середине второго тысячелетия, не они одни пришли к подобному заключению.

Но философские рассуждения подобного рода склонны порождать иной вопрос: что стоит за той искрой, которая заливает светом те пещеры, населённые неотёсанными дикарями? Быть может, это коллективное усилие лучших представителей общества? Или же потуги индивида, готового идти против ветра? Мыслители древности, не только люди, но и родившиеся в других мирах, высказывали своё предположение. Они становились жрецами, уверенными в том, что юные расы приобрели свои знания и возможности к развитию благодаря существам более высокого порядка, тем, кого они не преминули назвать богами и демиургами. И эти жрецы посвящали свои жизни выражению благодарности своим пантеонам, неосознанно создавая любопытный по своей природе симбиоз, о котором они даже не догадывались.

Однако человек отличался от других рас галактики. Эра мифов и легенд у жителей Земли давно закончилась. Главные события, что вошли в эпосы скальдов или древние писания народов Междуречья, случились множество веков назад, и пополнить число сказаний было некому, да и незачем. Утерян был масштаб, значение, словно большинство богов одновременно исчезли, уступая место другим, тем немногим, что остались.

Однако человека не смутили такие вопросы. Он двигался вперёд, покоряя природу и собственный мир, сумев вырваться за пределы своей родной планеты. Затем он создал генератор червоточин и сумел покинуть границы собственной системы и начать покорение звёзд. Двадцать третий век стал важной вехой в истории расы людей, ведь именно тогда была основана первая колония за пределами Системы Сол.

Последующие семь сотен лет люди активно заявляли права на место в галактике. За ними были закреплены Рукава Ориона и Стрельца (те их части, куда можно было добраться), а влияние людей заставило иных жителей Млечного Пути увидеть в них равных себе. По крайней мере, признать мощь их союза. Большим благом для Земли и её колоний было нежелание ксенорас разжигать пламя полномасштабной войны, которой не было уже тысячелетия. Противостояние же имело место за кулисами. Это была борьба за влияние, за ресурсы, и она держалась в узде лишь тем угрожающим фактом, что против нарушителя спокойствия выступят все остальные силы.

Но было в галактике место, на которое не распространялись законы Сообщества. То, что до знакомства с инопланетянами люди называли «Тёмной Зоной», на деле оказалось территорией, недоступной никому. По неизвестной причине генератор червоточин не мог пробиться в «Зону», туда не проходили сигналы, а зонды, запущенные ксенорасами тысячелетия назад в надежде, что когда-то они долетят на скорости света, исчезали. И поэтому никто не предпринимал попыток заселить эти земли.

Однако жизнь в «Тёмной Зоне» существовала. Были там и страны, покорявшие звёзды. То, что происходило за невидимой стеной, сильно отличалось от привычного людям. Государства Зоны пребывали в состоянии нескончаемой войны, их порядки и обычаи цивилизации Сообщества сочли бы варварскими. И среди всех этих строев выделялась Империя Ютов – крупнейшая и самая могущественная держава. В технологиях она ушла далеко от соседей, приблизившись к самым развитым странам Сообщества, сохраняя, тем не менее, привычные порядки. Жестокое рабство, кровавые интриги и уничтожение не одной расы – лишь малая часть тех зверств, которые считались ютам привычным делом.

Это государство претерпело в последние годы глобальные перемены. Из ниоткуда перед рабами отдалённой планеты Империи предстал чужеземец, пообещавший им свободу и светлое будущее. Демонстрируя поразительную остроту ума, харизму и силу, которую набожные жители Империи считали не то магией, не то божественной волей, он сверг власть ютов и Серебряного трона. И, в конце концов, имя императора Конрада Мора разнеслось по всему региону.

И теперь, именно следуя его воле, эмиссар новой Империи Центавра совершала путешествие, которое сторонний наблюдатель считал бы безумием. Получив на руки звёздную карту, она сумела покинуть «Зону». Достигнуто это было созданием червоточин, чьи точки входа и выхода не имели смысла на первый взгляд. Император не стал объяснять, откуда у него в руках оказался артефакт, способный потрясти всю галактику, хотя эмиссар и настаивала на этом неоднократно. Тем не менее, он потрудился описать положение дел по ту сторону Барьера, чтобы она знала, с кем говорить и как. По его мнению, этих знаний должно было хватить. Пока что.

Миссия эмиссара привела её к Вендору – ближайшей к Империи планете, которая, по счастью, обладала немалой важностью. Вендор сиял, как звезда, испещрённый полосами света вдоль и поперёк, словно вычурным узором. Свет излучался многочисленными лампами ночного города, покрывавая всю поверхность небесного тела. Живой ойкуменополис, город, размером с целую планету, был жемчужиной Объединённых Торговых Миров, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы согласиться с этим.

Залогом богатства ОТМ стало положение вокруг ядра галактики. Так близко, насколько это возможно. Двигаясь вокруг центра, легче добраться до другого края системы и, к тому же, много безопасней. Для торговых баронов, как их звали в обществе, обеспечение бесперебойного хода караванов считалось приоритетным. Именно их совет директоров принимал решения, не различая расы и культуры. Единственным их идолом оставалось золото. Вендор был единственным перевалочным пунктом, помогающим кольцу смыкаться в этом уголке галактики, и потому был второй по важности планетой Объединения.

Одним из миллионов кораблей, прибывших в систему, являлось судно, принадлежавшее лично посланнику императора. На борту белоснежной яхты был лишь один пассажир.

Серана Флавия в последний раз сверилась с данными карты, убедившись, что прибыла к точке назначения. Вздохнув, она смело включила автопилот и глубже погрузилась в кожаное кресло, лениво поглядывая в иллюминатор рубки пилота. Госпожа Флавия была юной девушкой-ютом тридцати лет, что у её народа считалось едва ли не подростковым возрастом. Эмиссар с рождения могла похвастать красотой, которую, по слухам, даровали сами боги. Ровные черты лица, ярко-голубые глаза, зачастую холодно смотрящие из-под очков в тонкой металлической оправе, надеваемых ею время от времени. Её волосы, тёмного, угольного цвета, были аккуратно и коротко пострижены до шеи. Стройная фигура облачена в тонкие одежды чёрного и лилового цветов – основных в геральдике рода Флавиев. Своей строгостью по отношению к себе, к этикету, она даже завоевала право критиковать манеры чужеземца на троне их Империи. Помогало её статусу и расположение монарха, который разглядел её способности и даровал ей высочайший после него самого титул Длани императора – эмиссара, канцлера и секретаря в одном лице. На данный момент, Флавия исполняла первую из ролей. Его Величество был способен обходиться неделю без дополнительной пары рук.

Поскольку внешне юты слабо отличались от людей, в ней лишь оранжевый цвет кожи выдавал представителя ксенорасы – так люди называли тех, кто к ним не принадлежал. У каждого народа галактики было своё слово для обозначения чужаков, однако юты, осознанно или нет, пользовались именно этим, следуя примеру императора. И они уже обозвали так прочих инопланетян, тех, кто ютами не являлись.

Высадка в порту не обошлась без долгой волокиты. Для регистрации судна нужно было пройти процедуры, как на таможне, так и во множестве иных бюро. Несмотря на кажущийся бюрократизм, стоит отметить, что правила пребывания в мирах Объединения проявляли дружелюбие к иностранцам. Пусть о том и не заявлялось публично, но через Вендор было очень просто провезти абсолютно любой товар. И даже не имеющее регистрации по ту сторону Барьера судно эмиссара смогло беспрепятственно находиться там после уплаты дюжины тарифов.

Серана спокойно прошла символический досмотр, пусть и без удовольствия. На борту не было опасных инопланетных чудовищ и болезней – пожалуй, того единственного, чего опасались местные власти. Герцогиня Флавия осталась недовольна тем, что эмиссар императора вообще должна была проходить унизительные досмотры, однако она лучше, чем кто-либо, понимала необходимость такта. Осознавала она и важность визита инкогнито, объяснявшего отсутствие у неё охраны.

Сам порт пребывал в наилучшем состоянии, сияя блеском богатства, предоставляя множество услуг на пути к выходу, начиная от «спа» и заканчивая виртуальной реальностью. Шумная толпа, с которой смешалась эмиссар, никем не узнанная, казалась бесконечным, пёстрым потоком. Представители множества рас, с кожей, чешуёй или шерстью различных окрасов проходили мимо. Серана не обращала на них внимания, пусть они и являлись для неё редкостной диковинкой. Несмотря на перемены в Империи, юты оставались во многом такими же, и Флавия исключением не была – она так же не любила общества ксенорас. Однако от сородичей её отличала готовность терпеть их.

Встреча у юной герцогини была назначена через час, и это подразумевало одно – продолжительный голод станет её неразлучным спутником в ходе будущего разговора. Времени на еду не оставалось, и вместо этого она проследовала к точке назначения. Устройство-переводчик помогло ей найти транспорт, который её туда доставит. По пути Флавия решила свериться со своими записями о будущем собеседнике.

До этого она имела спорную радость играть роль парламентёра. Серана вела переговоры с сородичами, считавшими её предательницей, с инопланетными народами, которые собирались пировать над трупом Империи. В обоих случаях иная сторона была близка к тому, чтобы достать оружие. Беседа в этот раз не угрожала жизни герцогини, однако той предстояло общаться с человеком, не имеющим ни малейшего понятия обо всех перипетиях тысячелетней борьбы за господство. Стоит ли надеяться на помощь баронов, чьи склочные интересы были выше такой концепции, как альтруизм? Император сохранял оптимизм, однако у госпожи Флавии выработался иммунитет к его заразительному примеру.

Здание, в котором назначалась встреча, было видно отовсюду. Стеклянный голиаф, испускающий блеск непомерного величия, самомнения людей, кому это здание принадлежало, и, наконец, местного светила, слепящие лучи которого падали на плеяды высоток. На этой части планеты по-прежнему был день.

Терпение Сераны имело свои пределы, но таково ожидание встречи. Сидеть в душной приёмной было невыносимо. Длань императора и герцогиня не привыкла ждать, пока высокий чин найдёт на неё время. После золота и серебра имперского дворца, формально обставленная комната казалась гостье чересчур блеклой и серой. Отчасти это так, стены и пол были окрашены в этот неприметный цвет. С потолка свисал тем не менее серебряный канделябр. Сидела Серана на чёрной кушетке между двумя небольшими колоннами, подложив одну из подушек себе под голову и расплескав по ней свои волосы. У противоположной стены был расположен стол, ничуть не нарушавший цветовую гамму помещения. На нём стояли стопки бумаг и документов, подлежащих переносу в цифровой формат. Ровно для этой цели возле него гудел терминал, оставленный секретарём в подобном состоянии. Вся атмосфера помещения гидравлическим прессом давила на её хрупкое тельце. Хотя бы можно было посмотреть в окно, пресытить свои глаза безоблачным голубым небом, чтобы на время выпорхнуть из этой клетки. Если все комнаты здесь были похожими на эту, то горе тем, кто получил тут рабочее местечко.

Вскоре железная дверь открылась, и в комнату вошёл секретарь. Двухметровый гигант – коренной житель этой планеты. Серане он напомнил Вавилонского пса. Его лицо более всего было похоже на земного мопса. Коричневые волосы – местами подстриженные почти «под ноль», из-под них виднелась розоватая кожа на руках, к примеру, где-то, а именно – на шее, поросль очень густая. Это создавало несколько комичное подобие воротника. Лицо было круглым и пухлым, с чрезвычайно коротким носом. Глаза – чёрные, с очень крупными зрачками. Уши спрятаны под неряшливыми космами. Секретарь осмотрел гостью, прежде чем пробурчать что-то на своём диалекте. Флавия поморщилась, однако предпочла проигнорировать выпад. Она не знала, что фраза означала, однако это бурчание вряд ли было чем-то хорошим. В скором времени, с трудом усевшись за стол, этот гигант обратился к ней напрямую.

– Господин Локк готов вас принять, госпожа Флавия, – сказал он, увидев загоревшуюся возле его монитора зелёную лампочку.

Секретарь говорил на наречии, известном Серане. Древний торговый язык связывал все расы галактики воедино. Он, судя по всему, существовал ещё в те далёкие времена, когда «Зона» была лишь очередным углом Млечного Пути. Применение нашёл и в Империи, поэтому Серана его выучила.

Кивнув секретарю, Флавия вошла в кабинет, сумка с документами покоилась под её плечом. Новая комната оказалась шире, гораздо светлее, чем прошлая. Кабинет залит светом из панорамного окна, и воздух – менее спёртый. В остальном же строитель не отошёл от своих принципов. Ровно такой же давящий серый цвет. Из мебели – только стулья и стол. За последним, заставленным атрибутами бюрократа, сидел человек. Невысокого роста, на вид – около сорока лет. Голова испещрена залысинами; самыми крупными были те, что на плоском затылке и на макушке. Границы облысевших частей обозначены седыми волосами. Морщины под нижними веками ярко выражены, карие глаза суровы, правителю всего сектора определённо не нравилось, что он слышал по телефону. Сделав глубокий вздох, он бросил трубку и обратил внимание на гостью.

– Добро пожаловать на Вендор, – кивнул директор, – Генрих Локк, к вашим услугам.

Серана также улыбнулась и присела напротив по приглашению владельца. Ей стоило соблюдать такт и вежливость.

– А обращаться к вам…

– Я всего лишь глава совета директоров, – скромно отметил господин Локк, в то время как на его лице образовалась смазливая улыбка. Молодости ему это не прибавило. – Титулы у нас не приняты. Простите мне такой прямой вопрос, но откуда вы родом? Я, когда увидел список встреч, был на самом деле удивлён.

– И чем же?

– Не знаю, как у вас, Фрау… – он придвинул лист бумаги ближе к себе, – Флавия. Но мы при оформлении документов обычно прилагаем нечто большее, чем просто имя и фамилию. Поймите, у нас так не заведено.

– Меня не смущает ваше недовольство, господин Локк, но я не знаю, как именно была назначена встреча. Однако мой император хотел, чтобы я поговорила с вами только с глазу на глаз.

Локк посмотрел на неё с удивлением.

– Императоров не было у нас в галактике со времён Ориона. А это без малого веков пять. И я могу вас заверить, что мне о таком было бы известно.

– Разумеется, член Совета проинформирован о событиях в мире. Я не ставлю под сомнение вашу осведомлённость. Однако, не умаляя её, отмечу, что за весь Млечный путь вы говорить не можете. Мы с Рукава Центавра. Тех земель, что у вас принято называть «Тёмной Зоной». Мы же зовём её «Отрешённым космосом».

С каждым её словом Локк становился всё более заинтересованным. Это было поразительное открытие, если незнакомка говорила правду. Но затем прагматизм взял верх, сомнение встало на место удивления. У госпожи Флавии действительно были любопытные акцент и выражения. Локк никогда такие не встречал. Однако гостья выглядела, как человек.

– И чем же вы подтвердите такие смелые слова? Поймите, для контакта вы могли выбрать места получше. Связаться более… открыто, и не с одним одиноким землянином на противоположном конце галактики, а с державами нашего дома.

– Для одного раза вы задали слишком много вопросов, – сухо сказала Серана. Стоило ожидать такой реакции. – Его Величество проявляет осторожность, только и всего. Между Империей и вами есть множество отличий, вы должны осознавать, что мы жили порознь десятки тысяч лет. Вы сами говорите, что Земля далеко отсюда, потому на данный момент нет смысла нам связываться ни с ней, ни с отдельными странами. И, честно говоря, я не совсем понимаю, почему они до сих пор не едины.

– Такие уж мы люди, – усмехнулся Локк, – Мысль о единстве пока не слишком сильно осела у нас в головах.

– Однако вы – наш ближайший сосед, и император высоко отзывался о вашей способности находить общий язык. Торговые Миры могут стать нам другом.

Локк задумчиво промычал.

– Хорошо, предположим, что я вам верю, и готов выслушать. Расскажите мне больше о вашем государстве.

– Милостью наших богов, сошедших с пика Миратус, наш народ обрёл просветление. Они направляли и учили нас, дали нам законы, даровали технологии, позволившие нам покорить звёзды и одержать верх над нашими врагами, – говорила Флавия с набожным энтузиазмом, её голубые глаза светились искренним интересом. – Они наделили властью первую императрицу, и наш народ стал единым. Так было десять тысяч лет назад. Но за последнюю сотню лет Империя утратила свою силу, бывшие подданные вырвались из-под власти трона. И многие думали, что боги оставили нас и что поражения наши были их карой.

Локк отличался от своей гостьи. Он не верил в подобное и списал её истории на примитивные представления о порядке вещей. Пожалуй, несмотря на Барьер, юты были схожи с иными ксенорасами. Только люди являли собой богохульную цивилизацию, по ютским меркам. Но он вежливо слушал, потому что, несмотря на нотки проповеди, Флавия делилась действительно важной информацией.

–… И, в конце концов, народ восстал под лидерством неизвестного. И, знаете, смотря на вас, – задумчиво проговорила Серана, – я начинаю подозревать, что Мор и правда из вашего народа.

– Человек? – удивлённо спросил Локк.

– Уж точно не ют. Именно он предоставил мне карту, благодаря которой я сумела попасть к вам. Поэтому я смею предполагать: именно Конрад Мор является нашим императором теперь.

Следуя совету монарха, Серана опустила вопрос работорговли, поскольку Локк не воспринял бы это явление с симпатией, даже если Мор и объявил об освобождении подневольных.

– Становится всё интересней и интересней. Продолжайте, этот ваш император кажется очень… любопытной личностью. Сколько ему лет?

– На вид столько же, сколько и мне. Около тридцати.

Локка удивило, что девушке, внешне столь юной, тридцать лет, но он готов был предположить, что старение у каждой из этих двух рас иное. И это действительно так. По меркам ютов, Серана едва переступила порог взрослости. Но если бы император был человеком и выглядел так же, как она, то ему было бы от силы лет двадцать. Однако её наивность забавляла.

– Какая интригующая история.

– У меня такое чувство, что вы мне не верите, господин Локк, – сделала вывод Серана, заставив немца расхохотаться.

– Теперь я понимаю, почему тот, кто вас сюда послал, выбрал именно вас. Видимо, за намётанный глаз. Да. Стоящий перед вами старый немец не верит вам. Барьер был непреодолим тысячи лет, даже свет не проходил оттуда. Никто не способен через него путешествовать.

– Вижу, вам требуются дополнительные доказательства.

Серана достала свой кожаный портфель, с характерным кликом он открылся. Оттуда она вынула несколько бумаг и положила их на стол. Локк взял их в свои руки, подняв свою седую бровь.

– Погодите, что это такое?

– Я же говорила, те доказательства, что вы просите. Но ни карты космоса, ни визит Его Величества без сопровождения Армады не переубедил бы вас. Поэтому я могу лишь предоставить то, что докажет наше влияние. И из них следует, что вы не совсем чисты на руку, господин Локк. «Что остальные директора подумают?» —с напускным сочувствием спросила она.

– Откуда это у вас?

Голос его дрожал, что было для гостьи знаком успеха. Там ему и место – в пучине страха и сомнений.

– Мой господин меня держит в неведении, я знаю не больше вашего, – ответила она, явно показывая своё недовольство данным фактом. – Теперь подумайте. Зачем нам «создавать» эфемерную империю из неисследованного космоса, если можно просто прийти и шантажировать вас?

– Да как вы смеете угрожать мне?! – прорычал Локк. Он вскочил с кресла, и вид его стал страшен. Лицо Сераны сохранило всё то же холодное и нейтральное выражение.

– Я этого не говорила. Это не угроза, господин Локк. Империя открыта к сотрудничеству, и она готова вознаградить вас за услугу. И потому эти доказательства мы передаем вам, как знак нашей доброй воли.

Локк просто смотрел на этот бессмысленный обмен, его разум ещё не полностью осознал всю необычность ситуации. Шантаж сам по себе – дело не новое, но это были в большинстве своём мелочи. В таких случаях можно было и заплатить, чтобы забросить дело под ковёр. Теперь же, когда угроза его карьере напечатана на паре листов бумаги, он просто получал всё на руки. Это было соглашение с одним из его коллег. Тайное, разумеется, – сговор с целью задавить конкурента и в то же время члена совета директоров. Этим занимались и прочие бароны, чего скрывать. Но за такие бумаги они целые планеты готовы были продать. И если доказательства оригинальные, значит, тот коллега/заговорщик как-то с этим связан. Локк успел тихо поклясться, что Боливар – покойник, но сначала следовало убедиться.

– Боливару вы тоже сделали предложение?

– Если и так, то я не имею к этому отношения. Вы первый, кому я нанесла визит, но за иных посланцев не ручаюсь. Как и за то, есть ли они вообще.

– Хватит играть. Рассказывайте. Или охрана выведет вас за дверь.

– Я пережила войну, господин Локк, – прошептала Серана и наклонилась ближе, —пара громил меня не напугают. И я действительно ничего о получении компромата не знаю. Я в точности исполняю приказы и потому имею доверие императора. Теперь вы готовы обсудить соглашение?

– Во-первых, – вздохнул Локк, – не я один принимаю такие решения. Подобные вещи выносятся на совет.

– Его Величество настоял…

– Мир не крутится вокруг вашего монарха, а галактика больше вашего родного уголка. Мы живём по своим правилам.

– Вы не поняли. Наше предложение направлено вам лично. Вернее, компаниям под вашим руководством, нежели Торговым мирам, стоит признать. Выслушайте, что вы получите от сотрудничества.

– Вперёд же.

– Империя расположена весьма удобно. Именно она лежит на перемычке, разделяющей наши регионы. И, разумеется, вся торговля с рукавом Центавра будет идти через нас. А если именно вы получите исключительные права на перевозку товаров через неё… не мне объяснять вам, какие выгоды вы из этого извлечёте. А взамен мы просим мало. Даже старые автономные суда вполне подойдут.

Хороший торговец всегда нутром чувствует возможности. Речь шла о миллиардах заработка на нетронутых рынках. Хороший торговец также чует подвох. Все сказочные условия по итогу превращаются в басню о наивном простаке. Её главным действующим лицом Локк быть не хотел. Потому что он был очень хорошим торговцем.

– От такого будет глупо отказаться. А теперь поговорим о цене.

Причины уступчивости со стороны эмиссара и её державы были незамысловаты. Не желая выказывать слабость, Серана не упоминала о положении дел в Империи. Её стране нужна была помощь извне. Оружие, корабли, – всё это требовалось для поддержания завоеваний императора, сделанных им во время революции. Серана предлагала лишь то, что ей велели: обещать, что попросят, но в меру. Император обычно знал, о чём говорил, так что со всей вероятностью он очень хотел этого соглашения, отдавая данный приказ. Локк был заинтересован в получении выгоды, это была сделка века. А ведь он – простой перекупщик вооружения у земных военных концернов, своего он не производил. Это выглядело всё более странно.

У такого государства, не раз воевавшего за своё существование, обязаны были быть свои производственные мощности. А настолько крупный заказ означал одно из двух: либо сейчас Империя слишком ослаблена революцией, либо император желал создать легионы, способные поставить соседей на колени, сохранив производство в тайне. Хотя возможен был и третий вариант: творения имперских инженеров технологически уступали продукции землян, и император хотел получить превосходство. Какой бы ни была причина, Локк оставался в выигрыше.

Однако построить такой флот и снабдить легионы – задача не из дешёвых. Особенно если обе стороны хотели сохранить производство в тайне. Не стоило думать, что Локк станет всё оплачивать из своего кармана. Поэтому директор выдвинул условие. Он хотел уплаты вперёд.

На подобный курс событий Серана не рассчитывала, но это определённо было важно для их планов. Ей нужно было осведомиться обо всех деталях этой секретной сделки. Успев раз пять осыпать проклятиями своего правителя за непредусмотрительность, мысленно, конечно, Серана предложила продолжить разговор позже.

– Должен признать, фрау Флавия. Вы обладаете очень чарующей манерой убеждать, – улыбнулся Локк, явно давая понять, что он думал на самом деле.

– При дворе герцога многому можно научиться. Школа жизни, – Серана бросила улыбку, которая секунду спустя соскользнула вниз. Она поднялась с кресла. – До свиданья, господин Локк. Мы можем продолжить позже?

– Боюсь, завтра невозможно. На днях выкрою ещё час. Я поручу кому-нибудь узнать расценки. Нам нужно также обсудить, какие именно корабли вам нужны, какая техника и остальное. Это дело не на пару дней.

– Я понимаю, однако обязанности Длани требуют от меня скорого возвращения на Галилею. Среди бумаг, что я вам предоставила, есть папка со списком всего, что нам требуется. Насчёт цены мы можем договориться в дальнейшем, если вас не затруднит. Мой номер также среди бумаг.

– Ничуть. Вы где останавливаетесь, не расскажете?

Уже стоя у дверей, Серана обернулась.

– У меня свой шаттл. Хромированный, модель для вас непривычная. В порту Андромеды. Док 14, отсек 132-Б. Имейте в виду, поздних визитов я не потерплю. Если же вы собираетесь позвонить, то и ночные звонки тоже меня не прельщают. Постарайтесь связаться пораньше.

– Не много ли требований?

– Вы говорите с герцогиней Септимской. Я имею право на спокойный сон. Особенно после столь долгой поездки.

Дверь закрылась, и Локк фыркнул. Аристократка, такая, которую за версту видно. Как редко можно было в их времена встретить такие ходячие экспонаты прошлого. В музей бы их, рядом с динозаврами. Директор с любопытством почесал свой подбородок. Это был очень познавательный разговор. И Локку предстояло узнать ещё больше.

Всадник апокалипсиса по имени Голод вновь нагнал несчастную длань у стеклянных дверей. Стоило Серане покинуть здание, как ей тут же захотелось есть. До шаттла ей двигаться долго, да и ради чего? Чтобы отравиться в местной забегаловке? Нет уж, спасибо. Хотя, может, приличные рестораны просто ускользнули от её взгляда. Но она испытывать удачу не хотела. Прогулка по городу, по улицам, полным щебечущих на своих наречиях ксенорас, – всё это заставило несчастную герцогиню поставить под вопрос всю свою карьеру. Сколько дней ей предстояло провести здесь, она не знала. Это будет долгая командировка.

Она прошла по широкой улице, тут же затерявшись в толпе. Небо было лишь узкой полоской посередине, остальное – высотки, жилые помещения, причём по очень недемократичным ценам. Улицы были покрыты ровными пластинами металла. В этом городе легче было найти железо, чем камень. Вот он – прогресс, враг всего, что не обтёсано человеком или гордым сыном иной планеты. Длань была не впечатлена, всякому своя рубашка ближе. В этом случае трава зеленее быть не могла – её просто не имелось, только в аккуратных клумбах ютились маленькие островки растительности. Цветам разных окрасов явно было тесно в своей сверкающей хромированной тюрьме, но это всё – на радость глазу, такого здесь не отнять. Затеряться в толпе Серана могла с лёгкостью, внимания на неё обращали мало. Настолько заняты были местные, слишком погруженные в свои дела. Да и не сильно она отличалась от людской расы, под кожу никто не заглядывал, это противоречило множеству законов во всех уголках Млечного Пути.

Это было так… странно, на самом деле. Ведь родной дом юной герцогини и эту планету разделяли тысячи и тысячи световых лет. И всё же между ними было так мало отличий. Оба города, которые несколько веков назад имели свой последний десерт в виде планетарной поверхности, были… большими. Одинокие фонари стояли и спали, как кони, ровными рядами вдоль улицы, по которой шла Серана, широкой и полностью предоставленной пешеходам. Весь транспорт находился наверху, резво двигаясь на уровне восьмого этажа. Всему нужен контроль. Стоило нарушить закон гравитации – и реальность в лице безликих бюрократов сразу поспешила внести коррективы. Едва неосторожные водители врезались друг в друга из-за движения вверх-вниз, как тут же последовали правила, затрагивающую столь наболевшую тему. Но, дабы не утомиться перечислением статей, можно сосредоточить внимание на решениях местного отца-основателя. Под последним понимается человек или кто-то ещё, чьей рукой, лапой или щупальцем были начерчены планы всего вокруг. В имперской столице было так же, и это навевало определённые мысли. Устроившись на скамье, Серана вглядывалась вдаль, в бескрайние просторы, отделённые от неё стеклянным забором. Их, не знали, чем забить, столько пространства под открытым небом пропадало, всё ожидая богатого покупателя. Серана проходила мимо сияющих экранов, полных ярких, привлекательных изображений.

– И помните, Вендор – планета пусть и не резиновая, но ценз не станет помехой на пути роскошного проживания! Обратитесь сейчас, и вы получите в подарок десять освежителей воздуха. ‘Зефир’ – почувствуйте аромат космоса! Торопитесь, предложение ограничено!

Серана ухмыльнулась. Из того, что она успела подчерпнуть из бумаг императора, тот ценз, о котором слащавый голос вещал с экранов, был весьма необычным предприятием. Всех, кто не мог приобрести жильё дороже трёх миллионов марок, просто выселили в колонии. Перенаселения больше не отмечалось, бедность истребили. Крупнейший бросок клубка проблем под огромнейший, пёстрый ковёр галактики. Даже император до такого не додумался, хотя Галилея – его вотчина, и он был заинтересован в превращении столицы в центр могущественнейшей империи, сияющий маяк цивилизации, чей свет должен был ослеплять всех варваров вокруг. Серана замечала проходящих людей, очень напоминали они её собственную расу. Люди, паллидонцы, юты – все были сильно похожи… Шансы подобных совпадений были столь малы, однако эта слот-машина космических масштабов выкинула даже не две, а сразу три расы. А ведь могли быть и прочие, о которых Серана ещё не узнала. Конечно, и отличия имелись, порой весьма значительные, но то скорее исключения, лишь доказывающие правило.

Прогулка Сераны привела её в итоге к одному интересному месту. Люди стекались в здание, чьё назначение герцогиня поняла не сразу. Местная архитектура в принципе не отражала назначения построек. Символ в витраже над высокими дверьми был единственной зацепкой. Пропустив нескольких посетителей вперёд, она некоторое время смотрела на витраж, стремясь уловить тайный смысл, кроющийся за ним. Но не придя по итогу к разгадке, она всё же зашла внутрь. Там всё было убрано, ряды деревянных скамей стояли по обе стороны от ковра, идущего от входа до противоположной стены. И – всё тот же знак-образ, что она до этого видела на стеклянном калейдоскопе. Неуверенно Серана огляделась вокруг и ничего особенного не нашла. Но, ожидая, что нечто всё-таки произойдёт, она села на одну из скамей ближе к двери.

– Отчего же скучаем, госпожа?

Знакомый голос заставил её оглянуться с удивлением. Подле неё сидел молодой человек, улыбающийся от уха до уха. Одетый в чёрную рубашку, белые пиджак и штаны, поддерживаемые поясом с серебряной пряжкой. Поверх глаз он носил солнцезащитные очки. В руках, на которых всегда были белые и чистые шёлковые перчатки, поблёскивала трость. Рукоять из серебра в форме головы четырехглазой собаки. Забавно, в прошлый раз голова была змеиная, хотя трость всегда одна. Остальная часть – из чёрного дерева, которое всё в царапинах, едва заметных даже при свете. Наконечник – железный, не подобает серебру измазываться в грязи при прогулке. При всей секретности, стального цвета волосы выдавали его с потрохами. Да и голос, столь по-детски задорный, непринуждённый, мог принадлежать только одному императору в галактике. Конрад Мор был достаточно молод с виду. Даже окружённый множеством рас, антропоморфных и нет, он каким-то образом выделялся. Может быть, дело в том, как он себя держал: аристократично и гордо. Другие бы заметили, что его неестественно-золотого цвета глаза сияли насыщенным и ярким светом. В данный момент, однако, они были спрятаны под тёмными очками. Конрад был наделён красотой греческого порядка, как статуи Мирона из Елевфер, угадывалось в нём что-то и от Аполлона Бельведерского в идеальных, симметричных чертах. Имел он слегка загорелую кожу, серебристые волосы, сложенные в аккуратную причёску.

– Что вы здесь забыли и как вы сюда попали? – сухо спросила герцогиня. Конрад лишь пожал плечами, наклонившись вперёд. Трость поддерживала его в этом положении.

– Магия, – сказал он, будто это всё исчерпывало. – Тем, кто умом обделён, она объясняет всё на этом свете. Я думал, что удивить тебя будет посложнее. Ты же много раз подобное видела. Помнишь день нашей встречи?

– Я до сих пор мало верю в то, что это магия. И даже если и так, особо меня её наличие не радует.

– А, значит, перед тобой стоит демон? – Конрад опустил очки, золотые глаза блеснули из-под них. Несмотря на слова, он продолжал улыбаться. – Не могу сказать, что удивлён. Ну что же. Не ты первая, не ты последняя. Главное, чтобы факел и вилы не последовали.

– Достаточно, отвечайте на вопрос.

Сделав вздох, Конрад почесал свой затылок. Он огляделся вокруг, прежде чем его взор вновь упал на подопечную, что была на полголовы ниже его.

– Мне нужно было проверить, что всё в порядке, – признался он, вновь устроившись на спинке скамьи и поворачивая трость в руках.

– Я не нуждаюсь в постоянном надзоре. Мне не три года.

– Ты права, но я отправил тебя сюда, одну, не знающую ничего об этом мире. Меня ведь совесть загрызёт, Серана. Загрызёт, как стая уличных шавок, и не подавится, – с наигранной скорбью сказал он, прежде чем сделать паузу и заговорить вновь. – Я одновременно и поражён, и ничуть не удивлён тем, что нашёл тебя здесь.

– Что это за место?

– Из всех возможных заведений ты угодила в церковь. Не ваших богов, разумеется, но церковь. Непривычно скромную для тебя, но роскошеств искать здесь нечего, протестанты одни вокруг. Однако вы, юты, такие замечательные храмы строите, слеза наворачивается.

– Не понаслышке вы об этом знаете, так ведь?

Конрад тихо рассмеялся. Как раз началось служение, потому он понизил голос.

– Я человек и ими же взращён, как ты, несомненно, поняла. Почему бы мне не знать? Люди сейчас повсюду, эту планету они себе к рукам только недавно прибрали. И всё, им присущее, принесли взамен. Хотя Вендор ни одному их государству не принадлежит, Локк, небось, своим подыгрывает. Люди лишь притащили дрязги с Земли в свои колонии. Но хотя бы формальный союз против врагов человечества у них создан, уже одно это ставит их выше наших соседей. Можешь представить катти, как единое целое? Ночной кошмар, обернувшийся явью. И многие жители ближних планет сделали схожий вывод.

Он не отрывал взгляда от пресвитера в другом конце комнаты. Серана не могла не обратить внимания на то, как забавлял его весь процесс вокруг. Конрад напоминал мальчишку, который натворил пакость и всё ждал, пока её заметят. Словно он знал что-то, недоступное прочим. Таким он был всегда, но сегодня это ещё сильнее бросалось в глаза.

– А вы из какого народа?

– Тебе это ничего не скажет, к тому же он уже давно как исчез. Потому я просто человек, – не без доли горькой иронии произнёс он. – Как насчёт продолжить разговор в одном замечательном месте? Надеюсь, его не прикрыли с прошлого раза, когда я был здесь.

– Его Величество решил прогуляться, какая редкость, – вздохнула Серана по-прежнему безо всякой радости от этого непрошеного визита.

– В своё время мне любо было смотреть на аккуратные лужайки в садах королевы Виктории, – ностальгически улыбнулся Конрад. – Промозглые, сырые, в самом сердце Туманного Альбиона. Прелесть, аж сердце радуется смогу и унынию. Шучу, конечно же. Но я тогда был единственным с улыбкой на лице. На меня как на идиота смотрели. Интересно, парк ещё на месте? Сто лет там не был. Ах, всё так мимолётно в этом мире. Прошу прощения, я опять разговорился? – Конрад невинно посмотрел на свою собеседницу или, вернее, слушательницу его пространных монологов, прежде чем тихо встать на ноги.

– Да нет, продолжайте, господин, у нас ведь ещё сто лет в запасе.

– Ну, ну. Не надо так обижаться, Серана. Ты, когда есть хочешь, всегда такая ворчливая, – сказал император.

– Потише, сэр, пожалуйста, – прошептал прихожанин.

– Поверьте, от Господа нашего не убудет, – ухмыльнувшись, Конрад ударил тростью по металлическому полу.

Серана, а скорее её тело, будто уснуло и пробудилось несколько долей секунды позднее. Моргнув пару раз, она поняла, что это уже не улица. Сразу стало очевидным отсутствие солнечного света перед ними. Снаружи всё было незнакомым, но пустые необжитые районы угадывались и отсюда, несмотря на… примерно второй этаж. Он не давал самой хорошей видимости. Уличный шум внутрь не проходил. Жизнь здесь била ключом. Не слышалось гвалта и шума озорных детишек, это были живые, но негромкие разговоры посетителей, болтовня персонала у барной стойки, журчание дорогого вина или чего покрепче. Серана обнаружила себя на мягком стуле с высокой спинкой, который заменил ей скамейку. Сидела она за деревянным столом, на котором стояли солонка и перечница, салфетки в гравированном держателе. Стены, пол и мебель были сделаны из массива, тёмного и отдающего хвоей. Хотя то были ароматизаторы, скорее всего. Над головой у новоприбывших висел канделябр, на данный момент не светящийся. Проходящий мимо официант подскочил от удивления. Он был готов поклясться, что секунду назад там никого не было. Покачав головой, он поставил бутылку шампанского ровно и продолжил путь между столами. Осмотр достопримечательностей закончился, Серана услышала кашель, призванный привлечь её внимание.

– Прелестное заведение, – сказал Конрад, – они подают лучшее мясо на этой планете.

– И вы так говорите, потому что…

– Я был здесь. Около… пары лет назад, кажется. После того, как все дела были сделаны, я мог позволить себе хороший ужин. И чёрт возьми, стейк тут превосходный, а вот виски паршивое, не вздумай пробовать, – сказал он со всей серьёзностью.

– Во время войны вы просто взяли и пришли сюда?

– Я лишь приобрёл немного оружия для небольшой тогда группы мятежников. Отчего бы не поужинать? Ну что же? Давай позовём официанта. Добрый человек, примите заказ, пожалуйста.

Серана даже не успела сделать обдуманный выбор, но и от предложения её собеседника она не отказалась. У него был вкус, этого не отнять. Конрад выглядел, как дитя на Новый Год, когда официант принёс что-то промочить горло. По его словам, прыжок на крупные дистанции вызывает жуткую жажду. Скорее всего он просто нашёл отговорку, чтобы лишний раз выпить. Длань просто смотрела на своего господина и, пожалуй, единственного друга. Его поведение всегда казалось ей странным. Конрад часто напоминал большого ребёнка, упивающегося силой, которой он обладал. Но император был далеко не тем наивным простаком, коим его многие считали, это было для него очень натурально, он явно поднаторел в этой стезе внешней наивности и напускной невинности. Складывалось ощущение, что Конрад простодушен даже там, где притворяться не нужно. Но что до его второго качества, то сложно представить, будто человек, совершавший ужасные вещи, на самом деле невинен. Чем-то всё же чем делиться Конрад просто не желал. Он словно весь состоял из тайн, они были частью его бытия. Что представитель человеческой расы забыл в её стране? Да, он мог использовать… что угодно. Но чтобы попасть столь далеко, нужно было знать, где планета находится. И, насколько Серана могла понять, на этой стороне Млечного Пути о её доме не имели ни малейшего представления. В детали император не вдавался, но попросил перестать отвлекать его глупыми вопросами.

Знакомство с ним Сераны было далеко от понятий вежливости. Многим сложно было представить, по какой причине император, столь быстро расправившийся со старой аристократией, решил быть необычайно мягким с некоторыми из них. Очень немногими. Серана была одним из таких исключений, к тому же повышение она заработала небывалое. Её дом и так переживал не самые свои лучшие дни в момент предсмертной агонии старой империи. А когда в него вломились, сожгли его, разграбили, юную девушку приволокли вместе с её семьёй к ногам главы всего этого разбойного налёта. То был не Конрад, но он не мог пройти мимо подобного кружка самодеятельности одного из своих подчинённых. Почти все восставшие предпочитали подчиняться лидеру всеобщего мятежа. Те же, кто не желал работать на него, встречали очень болезненный конец. Конрад не потерпел подобного рода инициативы. Он не проявлял ни малейшей жалости к убитым подобным образом, несмотря на их лояльность по отношению к нему. Так же случилось и в тот день, но император пришёл слишком поздно. Серана была последней и потому выжила. Иронично. Он убил своих за бесчеловечность к семейке, что известна жестокостью. Да, многие знали о роде Флавиев, теперь почти истреблённом. Но у Сераны всё равно ничего не осталось, ни семьи, ни родовых богатств.

– Знаешь, – Конрад прервал её размышления, – мне интересно, что ты думаешь о своём первом поручении сюда.

– Ничего особенного. Все внутри одинаковы.

– У меня, например, – заявил он гордо, – есть две почки и абсолютно нет сердца. Первых не у всех по две, но зато у каждого не пусто в груди.

Серане захотелось плеснуть содержимое бокала ему в лицо. Иногда её собеседник умел раздражать. Судя по всему, Конрад прочитал её мысли вновь и лишь ухмыльнулся. Слегка помахав своей ладонью, он тем самым попросил герцогиню продолжать. Та описала встречу в деталях, но без прикрас. Такой уж она была – не допускающей ничего лишнего. Конрад внимательно слушал, хотя то и дело его глаза отправлялись на вояж вокруг всей комнаты. Серана могла почувствовать обиду, но уточняющие вопросы императора ясно говорили о том, что ни одна деталь от его слуха всё равно не ускользнула. Однако длань не обратила внимания на это, и, когда он в десятый раз заострил взгляд на спорящей супружеской паре за пятнадцатым столом, её терпение лопнуло.

– Не отводите глаз, это невежливо, господин, – сказала она сухо и спокойно.

– Да будет тебе, герцогиня, – в его устах титул становился лишь прозвищем. – Не беспокойся, Серана. Я всё слышал. Значит, Локк хочет денег так сильно, что они нужны ему сейчас. Эх… все вы такие нетерпеливые.

– А вы собирались вообще платить?

– Ну разумеется, годов эдак через сто. В настоящее время мы себе таких роскошеств позволить не можем.

– То есть, говоря просто, вы намеревались корабли украсть?

– Воровство – это очень сильное слово. Поаккуратней со столь ярким лексиконом, не все такие понимающие, как я. Я бы заплатил, честно, но сроки никто ведь пока не устанавливал.

– И что же теперь?

– Я подумаю над этим. Пока что давай отобедаем.

Почти сразу же им принесли дымящееся блюдо, а вернее два, с вырезками стадного животного из одной сельскохозяйственной колонии. На некоторое время парочка прервала беседу с целью насытиться. Серана готова была признать, еда была замечательная. Когда вилка впилась в сочное мясо раз в пятый, когда герцогиня смогла достаточна пресытиться, чтобы голода более не чувствовать, беседа возобновилась.

– А что происходит дома? – поинтересовалась Серана.

– С того момента, как ты отбыла, случилась пара вещей. На наших границах опять какой-то мусор. Я бы не придавал этому большого значения, но если это кто-то желающий полакомиться нашей землёй, то они скорее подавятся. Сенат третьего дня со мной согласился, мы сначала пошлём разведчика. Самая простая отговорка.

– Вы ведь осознаёте, что если это действительно вторжение, то шансов у нас немного?

– Конечно, я понимаю, в каком положении мы находимся и в какую дрянную яму катимся. Вся наша галактика идёт к чёртовой матери, а мы лишь можем ждать неизбежного. Или готовиться, по-своему, – хмыкнул Конрад, положил в рот кусок мяса и протёр губы салфеткой. – Вы болтаете по душам с Локком, я решаю проблемы дома в твоё отсутствие. У каждого – разные роли, как видишь. И, если все актёры сыграют хорошо, будет несравненный аншлаг.

– Значит, вы просто используете эту свою… магию?

– Не будь смешной, это лишь очередной мой план. Один из многих. Знаешь, в чём проблема с этим колдовством? – он опёрся на локти. – Люди вечно думают, что это панацея от всего на свете. Что я, всемогущий господарь, приду и решу их проблемы. А вот нет, не стану я этого делать.

– Не станете или не можете?

– Они никуда не денутся, – император сделал глоток из бокала, – такова уж природа. Я не могу быть везде в любом случае. Но ты пойми, Серана. Если бы тебя всё младенчество в коляске катали, ты бы ходить научилась? Мы окружены безмозглыми варварами. Вроде бы мы и помирились, но со дня на день они придут и выломят нашу дверь. Сожгут наши дома, пожрут моих портных, служанок и дворецких. И как мне жить после этого? Ну а если не станет меня в итоге? Всё равно прикончат их, неспособных ничего сделать самостоятельно. И чья будет вина? Моя, я ведь в этой истории нерадивый наставник. Пусть учатся.

– Наши соседи каннибализм не практикуют.

– А это каннибализм, если они едят другие расы, но разумные? Я просто многих встречал. И видел множество ритуалов.

– И то верно, – аппетит Сераны пошёл на спад, к тому же она успела насытиться тем, что имелось. Блюдо уже почти было съедено, а вино в бокале закончилось. Этот факт уязвил императора особенно. Сделав вздох, он поднялся с кресла, воспользовавшись тростью для опоры.

Официант уже начал волноваться, что клиенты уйдут без оплаты, но внезапно обнаружил пару купюр на столе, чего было достаточно для уплаты обеда. Работник ресторана прежде невольно подслушал их разговор, отметив, мягко говоря, странность этой задушевной беседы. Но то его не касалось. В конце концов, гость оставил щедрые чаевые.

Дверь ресторана открылась, и Конрад вежливо пропустил даму вперёд. Серана могла хотя бы найти утешение в его учтивости. Этикет ему не чужд, так что император был не безнадёжен. Может, в один день он и станет серьёзнее. Чем-то более подходящим для человека его роли. Последовав за своей подругой, император, давая всю ту же лучезарную улыбку, продолжил разговор. Медленно постукивая тростью, Конрад спустился на три ступеньки вниз. Серана положила ладонь на железные перила и немедленно одёрнула её. Нет ничего хуже холодного металла. На улице, открытой всем ветрам, было к тому же чрезвычайно сыро. Тонкая роба не помогала с прохладой. Неожиданно Серана почувствовала, как кто-то потёр её левую, оголённую руку. Конрад лишь улыбнулся, прежде чем перестать. Правую же её руку покрывала чёрная ткань, и длинная, вплоть до локтя, перчатка была только на ней. Таковы предпочтения в моде у её народа. Не стоит ожидать от расы тропических лесов тёплых одежд. К тому же, в этой части планеты было лето.

– Не волнуйся, дорогая моя длань, – Конрад похлопал её по плечу и покровительственно улыбнулся. – У тебя получится, Серана. Прижми этого червя и свяжись как можно скорее. И купи что-нибудь потеплее, если намерена задержаться, вечера здесь прохладные.

Когда герцогиня посмотрела в его сторону, Конрада там уже не было. Император так и не научился прощаться, как следует. Занятой человек даже лишней секунды уделить не мог.

Глава 2

С того момента прошла неделя. Она была мало чем запоминающейся, все уделяли время лишь работе и простым утехам. Даже император никуда из столицы не отлучался. Более того, он и дворца своего не покинул. Конрад проводил день и ночь в кабинете, перед кипой бумаг. Его кровать была нетронута. Её никогда никто не трогал. Но расписание всё же было неизменным. Утром, около семи, Конрад требовал себе завтрак. Очень плотный, в объеме, достаточном на четверых. За ним он успевал ознакомиться со всеми последними новостями. Через час управившись с этим, он приступал к работе, поскольку в это время ему приносили новые документы. Ему нужно было срочно что-то делать с этим, переводить всё в электронный формат и себе на устройство. Делами он занимался вплоть до полудня. Затем начиналось заседание Совета, которое длилось до трёх. Но под конец недели они, к слову сказать, закончились. Так как дипломатия на дальних рубежах Рукава Центавра умерла, не успев родиться, пышных приёмов у Его Величества не намечалось. Это оставляло много свободного времени вечером. Как им распоряжаться, то была его забота. Слуги часто видели его в гостиной у камина. Конрад лишь одаривал их мягкой улыбкой, когда они проходили в комнату, и показывал, какую книгу в шкафу стоило протереть от пыли. Говорил он это в форме наиболее вежливой, что не могло не вызывать молчаливую благодарность у забитых и молчаливых слуг. Им предстояло ещё свыкнуться с господином, который хотя бы признаёт факт их существования.

Ночью он и вовсе испарялся. Император был тих. Как мышь. Полнейшее безмолвие ночного дворца изредка нарушала лишь Палатинская гвардия, неусыпно сторожащая территорию. В такой тишине случайный мальчишка-поварёнок, поставивший себе целью взять то самое мучное лакомство со второй полки на кухне, прокрадывался туда, пока никто не видит. И вот этот ребёнок лет десяти, бесшумно шаркающий в одних носках, заглянул за угол одного из коридоров. Маленький, даже для своего возраста, кожу он имел сероватую, глаз был один, будто сам Полифем познал радость отцовства. Но не суть. Волосы тёмные, короткие и неряшливые, чего и стоило ожидать от сорванца. Одет в трижды мятую ночную пижаму. Коридор был пуст, потому юнец прошёл по длинному бордовому ковру, под лунным светом, что проникал сквозь широкие окна. Тень стремилась нагнать своего хозяина, всё так же подпрыгивая и двигаясь рысцой по белым стенам. Парнишка уже видел дверь кухни, и вот она – на расстоянии вытянутой руки, но внезапно он услышал кашель. Подпрыгнув от удивления, мальчишка уставился на виновника его метафорического сердечного приступа. Конрад фыркнул и строго взглянул на ночного воришку, прежде чем улыбнуться и посодействовать ему в получении лакомства. Но также император предостерёг его от дальнейших ночных похождений, ибо не всегда он будет рядом.

Мальчишка не понял, как до этого не заметил Конрада. Ни единого шага белоснежных ботинок по мраморному полу слышно не было даже в тишине. Он, как призрак, шастал по коридорам и залам безо всякой цели. Или остальным казалось, будто цели не было. Император зарывался в книги, пыльные и потёртые от времени. Конрад немедленно освободил полки от книг старых – ненужной траты бумаги и кода – заставил их книгами на языках старых, недоступных многим, особенно тем, кто даже на своём языке читал плохо. Ужасное бремя, наследие Ютского примата. Вопрос рабов был самой насущной проблемой. Миллиарды грязных, малообразованных людей, которым дорога в высшие слои всё равно закрыта. Это поколение – утеряно, но вот молодое… им нужно было дать всё. От чистого ли альтруизма или прагматизма ради – то были причины для жарких дискуссий в клубах, где вино стоило, как корвет, и целые города проигрывались и приобретались при тусклом свете лампы над зелёным столом, заставленном фишками и картами. Рабы питали любовь к своему освободителю и надеялись, что он любит их ровно так же. Сторонники иной точки зрения разумно полагали, что императору нужны лишь рабочие руки, такие, что не только гайки способны закручивать. А сколько неогранённых алмазов таилось в той толпе. Поскольку удовольствие это дорогое, процесс продвигался медленно. Но монарх мог ждать, сколько угодно, его планы шли далеко.

И вот, по окончании недели, Серана уже закончила обсуждение условий договора. Прочитав, чего добилась его подчинённая, Конрад не мог сдержать улыбку. Судя по всему, она смогла уговорить Локка на довольно скромные условия предоплаты. Такую сумму император был готов уплатить, но проволочек было не счесть. Попробуй построить флот так, чтобы никто не заметил, да ещё и в такие сроки. Конрад не зря обратился именно к этому директору. Опустив бумажки, на которых чёрным по белому этому человеку написали приговор на смерть в особо жестокой форме, можно сказать, что он обладал возможностями, коих император не имел. Оттого Конрад много раз думал, правильное ли место он выбрал для осуществления своих далеко идущих схем. Но каждый раз за чашечкой утреннего кофе (а зёрна он притащил с собой ещё давно) и куском замечательного пирога он приходил к выводу, что карты упали на стол так, как ему было нужно. Но сомнения появлялись часто, ведь ему требовалось подтверждение теории, чтобы быть уверенным в том, что он делает. Нужно видеть результат действий, последствия, которые затрагивают столь деятельных людей. Что же лицезрел Конрад, помимо чисто одетых слуг? Одну большую свалку, которую он же и создал. Но на то труды и являются трудами, урожай можно пожинать, лишь сколько-то подождав. Коль скоро нетерпеливый аграрий предпочтёт вырыть что пораньше, его ждёт одно разочарование. Мало кто является настолько глупым, чтобы вытаскивать из почвы еле потрескавшиеся семена, с дряблыми, ничтожными ростками. Императору приходилось вспахивать землю однажды, плодов он не познал, всё пожрала саранча. В гневе и отчаянии он тогда бросил жизнь фермера и сжёг все мосты. И ферму заодно. Но сейчас он не хотел, чтобы его новое увлечение кануло в лету с той же скоростью. Главное в этот раз – вовремя раздавить вредителей и найти пестицид.

От чтения очередной книги Конрада прервал слуга, тихо вошедший в гостиную. Был он немногословен, но сообщение передал. Без его ведома Серана вернулась в столицу, как раз тогда, когда её присутствие было более чем желательно. Конрад ничего против не имел. Император вернул стакан, который до этого держал в руках, на столик, закрыв затем толстый том с твёрдой коричневой обложкой, потрёпанной по углам. Конрад поднялся с мягкого кресла, оно отпустило его с гулким скрипом. Следующий шаг был прост – он прошёл мимо книжного шкафа и поставил том на полку прямо между великим рыцарем Сервантеса и сборником легенд одного маленького племени с забытой колонии Империи. Бедный исследователь чуть не замёрз насмерть, стремясь получить эти данные, а Конрад читал их у тёплого камина. Монарх покинул просторную гостиную, постукивая тростью при каждом шаге. Уже очень скоро он добрался до нужной ему залы, центральной и важнейшей для любого дворца или замка. Каждому императору нужен трон. Распахнув широкие двери, Конрад прошёл внутрь без церемоний, ослеплённый на миг ярким светом, окатившим его, как холодный душ поутру.

Причиной этого был стеклянный потолок, который обильно поливался двумя светилами в небесах. День к тому же выдался солнечный. Вопреки тропической жаре, облаков не наблюдалось. Конрад посмотрел на пол, прежде чем подправить свои серебристые локоны. Чёрная плитка была чиста, как зеркало. Гигантские колонны стояли ровными рядами по обе стороны от трона. На белых столбах висели подсвечники из серебра, в которых давно уже находились лампы. Без людей в помещении было слишком пусто, каждый шаг встречался окликом десятка остальных, резонирующих от стен, украшенных мозаиками. Последнее купил Его Величество, чем он весьма гордился. Очень быстро он добрался до трона, уделив себе пару секунд на созерцание. Несколько небольших ступенек вели к самому сиденью. Оно было из золота, несмотря на любовь императора к другому драгоценному металлу. Спинка – в