Песнь личной служанки Повелителя

Пролог

Песня, напеваемая нежным голосом матери, разносилась по всей комнате, проникала в самую душу, наполняя её теплом и светом. Мама пела о любви, благодарности к миру за своё счастье. Я любила слушать её песни, её голос был самым родным и близким. Вот и сейчас я сидела на банкетке перед зеркалом и жмурилась от удовольствия, пока мама расчёсывала мои волосы и напевала алетерну – песню её жизни. Песни сопровождали народ иллеми от рождения до самой смерти. Через них мы делились силой своей души с миром и наполняли ею Древо Мира.

– Ты так заснёшь, Айлирана, – мама провела ладонью по моей голове.

Открыв глаза, я поймала её улыбающийся взгляд в отражении зеркала. Солнечные лучи проникали в комнату сквозь золотистые занавески, наполняя её мягким сиянием и подсвечивая стройную фигуру матери.

– Не засну, – я поднялась на ноги, покрутилась перед зеркалом, оценивая сложную прическу и новое платье: шёлковое, ярко-алое, лишь оно оживляло бледный образ.

Белокурые волосы, светлые ресницы и такие же глаза, белоснежная кожа. Иллеми обретают цвет, когда создают алетерну. А до этого момента каждый из нас – белая моль. Я хотела скорее стать такой же красивой как мама. Хотела, чтобы мой облик, как и её, наполнило золото. Но свою алетерну я спою только после совершеннолетия, которое у иллеми наступает в двадцать лет. Оставалось два года. Казалось, что целая вечность.

– Уверена, ты произведёшь впечатление на гостей.

Во дворец прибывает делегация альвов. Мама не рассказывала, но Ая – моя служанка – по секрету сообщила, что сегодня мне предстоит познакомиться с будущим женихом. Когда-то наш народ жил в лесах в мире и гармонии, делился своими песнями лишь с их обитателями. Но теперь мы поддерживаем баланс Древа Мира и нам понадобились династические браки. Только я все еще лелеяла надежду на то, что Ая надо мной пошутила.

– Мама! Лира! – в комнату голубоватым вихрем органзы влетела Айвирена, моя младшая сестра. – Смотрите как красиво! – она остановилась перед нами и покрутилась, демонстрируя новое платье.

Щеки сестрёнки разрумянились, добавляя хоть немного цвета её бледному лицу.

– Очень красиво, дорогая, – мама в лёгком поцелуе коснулась её лба. – Почему до сих пор не сделали причёску?

– Я проспала, – теперь румянец на щеках Айвирены стал ярче.

– Пойдём в комнату, я помогу тебе с волосами, – мама взяла сестренку за руку и повела к двери. – Айлирана, отправляйся к отцу, – и улыбнулась, взглянув на меня из-за плеча.

В последний раз оценив в отражении зеркала свой бледный облик, я раздосадованно вздохнула и поспешила покинуть свои покои. Два года, и я спою свою алетерну. Всего два года до того, как я стану такой же красивой как мама. А пока мне предстоит оставаться бледной молью, пусть и королевской.

Коридоры дворца тонули в солнечном свете, стены оплетали вьюны, берущие свое начало от Древа. Стоило мне покинуть свои покои, как с обеих сторон от меня пристроились двое стражников. Мы уже два года живём у Древа, но я до сих пор не могу привыкнуть к охране. Отец говорит, что она необходима, что не все чисты душой и могут пожелать обрести власть над питающим наш мир источником. Но я искренне не могу понять, кому может понадобиться нападать на нас.

Три года назад Древо начало погибать, а вместе с ним и наш мир. Тогда и обратились к нашему народу за помощью. Мы единственные могли дарить силу, ничего не требуя взамен. Иллеми покинули леса, чтобы наполнять светом своей души Древо. Мы здесь ради сохранения мира. Как кто-то может пожелать нам навредить?

Древо Мира находилось в центре дворца, здесь же располагался трон отца. Каждый раз я заходила в этот зал с благоговением. Древо было огромно. Оно поднималось к самым сводам потолка, а ветки вьюнами впивались в стены, пронизывая весь замок насквозь. Черная шершавая кора испускала мягкое свечение, но ярче сияла белоснежная листва. Умиротворяющая энергия витала в воздухе, проникала со вдыхаемым воздухом в самое сердце.

Охрана осталась у дверей. Я проследовала по алой ковровой дорожке к отцу. Он сидел на резном деревянном троне, напевая свою алетерну под нос. Но все равно его низкий рокочущий голос лился по всему залу, окутывал, вызывая трепет в душе. Рядом с ним, без охраны я вздохнула с облегчением.

– Прекрасно выглядишь, дочь моя, – отбросив на столик свиток, который читал, отец поднялся с трона.

Он подошёл ко мне и приобнял за плечи, коснувшись губами макушки. Его голубые глаза сияли теплом, а светлые волосы, как и Древо, испускали сияние. Он очень много времени проводил в тронном зале, наполняя его силой своей алетерны.

– Спасибо. Я буду стараться перед делегацией, отец.

– Я в тебе не сомневался, Айлирана, – он взял меня за руку, провёл к трону, чтобы посадить по правую руку от себя.

Я старшая в семье, его преемница, однажды мне предстоит занять место на троне и стать королевой.

– Отец, я написала, – ладонь дрожала, когда я протянула ему измятый листок пергамента.

Он без вопросов развернул лист, вчитался в строки.

– Стихи?

– Моя алетерна. Я…

– Лира, – рассмеявшись, отец мотнул головой, – куда же ты так спешишь? Алетерна сама воспарит из души, когда придёт время.

– Два года ждать, – проныла я, и отец снова рассмеялся.

– Наслаждайся беззаботными днями, Айлирана. Они не бесконечны.

Голос отца погрустнел, он переплёл пальцы, собираясь с мыслями. Он всегда именно так начинал сложные разговоры. Но, кажется, я уже понимала, что мне предстоит услышать.

– Отец, до меня дошли слуха, что с делегацией прибудет и мой жених. Это правда?

На лицо родителя набежали тени. Он с тяжёлым вздохом поднялся, широким взмахом руки указал на Древо.

– Мне известно, что так не принято среди нашего народа, Айлирана. Но когда я давал согласие на помощь, не думал, каким зыбким станет положение иллеми. Многие забыли, что мы своими алетернами поддерживаем жизнь в Древе. Мы мирный народ, но и нам приходится бороться, чтобы сохранить свободу и жизнь.

– Не понимаю. Кому может понадобиться вредить нам?

– Многие хотят власти, Лира. А что может дать большую власть, как не Древо Мира?

– Я даже не представляю этого. Нам может угрожать опасность? – беспокойство отца передалось и мне.

– Последние новости прямо говорят об этом. Союз с альвами поможет укрепить наши позиции, получить военные ресурсы.

Война? Слова отца заставили внутренне вздрогнуть. Я прекрасно понимала, что нам передали огромную силу, а вместе с ней целую страну. Лишь бы мы помогли, лишь бы остались. И теперь отец уверен, что на наши территории и Древо мира могут покуситься, отобрать в желании получить могущество, что даёт Древо.

– И мне придётся выйти за того, на кого ты укажешь?

Все в груди сжималось от неприятия. Я росла на рассказах об истории любви родителей. Иллеми всегда следовали зову сердца. Но как же быстро менялись наши устои. Нет, я не собиралась спорить, ведь понимала ответственность, которая ляжет на плечи старшей дочери короля. Просто горько и обидно осознавать, что светлая сказка обойдёт меня стороной, оттого слёзы жгли глаза.

– Ты полюбишь Дорана. Я слышал о принце только хорошее, – отец вновь присел на трон, коснулся кончиками пальцев моей щеки, стирая одинокую слезу. – Не воспринимай мои желания ультиматумом. У тебя два года на то, чтобы узнать лучше жениха. Говорят, он красив.

– Душой?

– Надеюсь, и душой.

Как же сложен этот мир и просты иллеми. Достаточно услышать алетерну, и можно понять, что творится в душе каждого из нас. Но лишь наш народ делится с миром тем, что творится глубоко внутри.

– Делегация прибывает, – объявил стражник, войдя в двери тронного зала.

– Пора, – отец взял меня за руку и повёл на выход.

***

Делегация включала с десяток роскошных повозок, запряженных лесными оленями. Альвы строили свои города в лесах, славились как своими воинами, так и изготовлением предметов искусства. Высокие, изящные, худые, в свободной одежде… Я с трудом отличала мужчин от женщин, казалось, они все на одно лицо.

Мы ожидали у основания мраморных ступеней главного входа во дворец. Я стояла по правую руку от отца, мама – по левую руку, а рядом с ней нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Айвирена.

– Вон и Доран, – шепнул мне отец, когда делегация приблизилась.

Наверное, принца выделяло лишь то, что он шёл во главе делегации. Тоже высокий, жилистый, в дорогой одежде. Красивый… Старше меня лет на пять точно, а, может, и больше. Белоснежные волосы были собраны в косу тройного плетения. Небесно-голубые глаза смотрели живо и внимательно. Меня он выделил сразу, оценил внешность, фигуру, облачение.

Я волновалась, поэтому почти пропустила слова приветствия и обмен любезностями. Очнулась, только когда Доран подошёл ко мне. Заглядывая в глаза, принц коснулся губами тыльной стороны моей ладони:

– Рад знакомству, Айлирана. Вы прекрасны…

– И я рада, Доран, – пролепетала с трудом, но и этого было слишком много.

Он незнакомец, старше меня, даже не принадлежит моему народу. Полюбить его за два года? Сейчас я не представляла, как это возможно.

***

Приём делегации проходил в несколько этапов. Сначала гостей разместили во дворце, потом провели экскурсии, фуршет. Вечером планировался бал. Мой первый настоящий бал омрачала необходимость танцевать с будущим женихом. Я всё понимала, знала, что отец не давит на меня, позволяя узнать жениха. Но все равно ощущала внутреннее неприятие, оттого что меня лишают выбора. Потому и новое расшитое речным жемчугом платье, и даже макияж, придававший лицу красок, не радовали.

Бал проходил по высшему разряду: огромный зал, разноцветная иллюминация, деликатесы, разносимые расторопными слугами, дорогие наряды и блеск драгоценных камней. Даже меня удивляла роскошь приёма. Но ведь отец рассчитывает на союз с альвами. Они нам необходимы.

– Вы прекрасны, принцесса, – Доран перехватил меня прямо у входа в бальный зал.

– Спасибо, принц, – стараясь растянуть на губах вежливую улыбку, я взялась за предложенную руку, и больше он её не отпускал: Доран сопровождал меня везде.

Прошла торжественная церемония, на которой выступили акробаты и потрясающие актёры, начались танцы. Иллеми любили танцевать, но мне с Дораном идти не хотелось. Вот только и сбежать не удавалось. Посвятив своему будущему мужу пару обязательных танцев, я хотела выйти в сад, чтобы передохнуть, но он решил сопровождать меня и здесь.

За время бала на замок и окружающий его сад опустилась ночь. Из открытых стеклянных дверей, ведущих в бальный зал, разносились алетерны. Иллеми не нужно было сговариваться, чтобы песни звучали в унисон, гармония всегда сопровождала наш народ. Доран провел меня в беседку, усадил на скамью. Рядом над землей выступал корень Древа, и я провела по нему ладонью, находя в этом прикосновении успокоение.

– Не переживай, Айлирана, – проговорил принц, присаживаясь рядом со мной. В голосе его слышалось пренебрежение. – Ты привыкнешь ко мне, – усмехнулся почти зло. – У тебя нет выбора.

Такого я не ожидала, вскинулась, обернувшись к Дорану. Он смотрел холодно, как-то оценивающе.

– Ты уже красива. Эти два года будешь наносить макияж. А потом алетерна наградит тебя хоть каким-то цветом, – он коснулся моей щеки кончиками пальцев.

Я подскочила со скамьи, сжав руки в кулаки. На глаза выступили слёзы. Среди нашего народа не принято обсуждать внешность подростков, потому что бледность облика временна. Никогда иллеми не носили макияжа, и исключение было сделано для меня, чтобы понравиться жениху.

Хотелось высказать этому высокомерному типу всё, что я думаю о его невежестве и невоспитанности, что он проявил, но внимание привлекло иное. Я увидела множество чёрных точек в небе над замком. Они приближались, обретая чёткие человеческие очертания с распахнутыми за спинами крыльями.

– Что это? – испуганно спросила я, указав наверх.

– Гармонты, – невозмутимо ответил принц.

– Горный народ? – с изумлением отозвалась я. – Но зачем они здесь?

– Чтобы захватить Древо жизни и всех иллеми.

– Вы знали? – дрожащим голосом спросила я принца.

Он все ещё сидел на скамье. На тонких губах играла самодовольная улыбка.

– Иллеми слабы, Айлирана. Нападение было вопросом времени.

– Потому отец и обратился к вам! – из глаз брызнули слёзы.

Сердце забилось так быстро, что казалось вот-вот остановится от ужаса, страха и злости. Такой лютой, что обжигала горло.

– Альвы не удержали бы позиции. Гармонты предложили лучшие условия, – развёл он руками в стороны.

– Мерзавец, – в сердцах бросила я и дернулась рвануть прочь, чтобы хотя бы попытаться предупредить свой народ.

Первые гармонты опустились в саду. Черные крылья в одно движение собрались за их спинами, напоминая теперь скорее плащи. Свет фонарей позволял хорошо рассмотреть вытесанные словно из камня мощные фигуры, облаченные в доспехи, и оружие в их руках.

Принц удержал меня за локоть, прижал к себе, не отпуская.

– Не глупи, принцесса. Со мной безопасно. Наш брак…

Фраза его прервалась, когда я со всей силы опустила каблук на его ногу. Принц вскрикнул, подавшись вперед. Я толкнула его в грудь и рванула прочь. Взвизгнув, избежала столкновения с одним из гармонтов, в считанные секунды миновала расстояние до стеклянных дверей и на полном ходу влетела в бальный зал.

– Враги! Нападение! – прокричала я, перекрывая звуки музыки и песен.

Только никто не успел среагировать, потому что следом в зал ворвались гармонты. Праздник прервался. Роскошный зал наполнили крики ужаса и рыки чудовищ. В попытке отыскать родителей и сестру я понеслась сквозь помещение, спотыкаясь и налетая на иллеми и других гостей. Но в какой-то момент меня перехватил стражник. Я кричала и брыкалась, но он забросил меня на плечо и побежал прочь из зала.

– Я должен вас вывести, принцесса! – заявил он сурово, выбегая в коридор.

– Там родители, сестра! – я все еще билась в стальном захвате, пыталась высвободиться, по щекам лились слезы, а силы покидали тело.

– О них позаботятся, – заверил меня стражник, упрямо продвигаясь вперёд, к тронному залу.

Позади все ещё слышались крики, но они отдалялись, пока он несся со мной на плече по опустевшим залам дворца. А вскоре я ощутила родную энергию Древа. Стражник внёс меня в тронный зал, и за ним сразу закрыли двери.

– Айлирана! – раздался голос отца.

Стражник поставил меня на ноги только у трона, а следом я очутилась в родных объятиях.

– А мама и Айвирена? – спросила дрожащим голосом.

Душу переполнял страх за жизни родных. Я слышала крики, знала, что там за стенами идёт бой, знала, что там убивают и погибают.

– Они ещё не прибыли.

Двери тронного зала с грохотом распахнулись. Стражники под мой испуганный вскрик бросились на появившегося в дверях гармонта. Враг легко отбивался от атак, орудуя огромным мечом. Мышцы бугрились на его руках, пока он с рычанием обрушивал удар за ударом. Крылья раскрывались за его спиной чёрным плащом.

– Беги! – отец подтолкнул меня к Древу.

Еще полгода назад он показывал нам всем потайную дверь под корнями. Тогда я считала это странной необходимостью.

– Нет!

– Беги я сказал! – отец развернулся ко мне, решимость и отчаяние наполняли родные глаза.

Следующие слова оборвались, когда в его горло ударил кинжал. Уши заложило, я не сразу поняла, что кричу от ужаса и страха. Происходил самый дикий кошмар в моей жизни. Я бросилась на колени возле отца, потянулась к ране на его шее, откуда хлестала кровь. И рыдала, не зная, что предпринять.

– Беги, Лира, – прохрипел отец, и это были его последние слова.

Лазурный взгляд остекленел, его покинула жизнь.

– Отец, нет! – я встряхнула его за плечо, продолжая всхлипывать и стирать окровавленными руками слёзы со щёк.

Это не может быть правдой! Мой отец, мой горячо любимый отец погиб?! Я не верю, не хочу верить.

Мои рыдания прервал гулкий смешок. Обернувшись, я встретилась взглядом с бездонными глазами гармонта. Полные губы растянулись в злорадной усмешке.

– Теперь ты королева, малышка, – он медленно двинулся ко мне.

С огромного меча стекала кровь убитых стражников и тяжёлыми каплями падала на пол, создавая за ним алую дорожку. Я поползла назад, скользя по луже крови. Платье пропиталось ею, облепило ноги, мешая двигаться. Я вскочила, пробежала вперёд и снова упала, но вновь упрямо поднялась на ноги.

– Тебе не сбежать, – злорадно рассмеялся мужчина. – Потайной ход перекрыли заранее. Твой народ пленён.

Слёзы всё лились из глаз, а сердце, казалось, перестало биться в тот момент, когда прервалась жизнь отца. Я почти не видела, куда бегу, и громко ахнула от неожиданности, когда налетела грудью на что-то твердое. Чтобы не упасть, сжала ладони на шершавой поверхности, обдирая кожу. И только тогда поняла, что вцепилась в Древо Мира.

– Спаси! – даже не прокричала, а пропела на высокой ноте.

И белоснежные листья засияли ярче, словно отвечая на мой отчаянный крик. Что-то в глубине души поднималось, росло, крепло, готовое в любой момент воспарить. Я вспомнила строчки стихов, что только утром показывала отцу. И они зажглись на языке торопливым шепотом, обращенным к Древу:

Твоя мелодия во мне звучит,

Через века мне память наполняя

Той мудростью, что предки поверяли

Тебе в посланиях своих молитв.

Древо отозвалось. Сияние усилилось, а в тело от ствола полилась сила. Я чувствовала, как создается моя алетерна, как моя песня наполняется сиянием души. Следующие строки пришли сами, их я уже пропела, плача и всхлипывая, ощущая, как сердце жгут горечь и злость:

О, сколько крови и пожарищ дым,

В ушах звенят мольбы и крики боли.

Скажи, чем это заслужили мы?

И как мне в сердце ярость успокоить?!

– Что ты делаешь, тварь?

Я закричала, когда рука мужчины вцепилась в мои волосы. Он потянул меня к себе, пытаясь отодрать от Древа. От боли темнело в глазах, но припев уже зарождался в глубине души, я ощущала, как кипит во мне сила алетерны, как она меняет моё тело, наполняя безликую внешность цветом и мелодией.

Лети, моя песня, в бездонную высь!

Душа, оживи, расправь свои крылья!

Мне ничего не было нужно для себя, я лишь желала спасти свой народ, защитить их от врагов, не позволить пленить. Именно о спасении я молила, об убежище, наполняя строки алетерны силой своей неокрепшей души. Спаси их, накажи врагов!

Поднялся ветер и странный гул. Крик мужчины оглушил. Хватка на волосах исчезла, и я увидела, как гармонта отбрасывает в сторону корнями. Они обвили его мощную фигуру, приковали к полу, а корни продолжали двигаться, прорастая сквозь мраморные плиты и безжалостно прошивая тело мужчины. Он корчился в агонии, разбрызгивая вокруг себя кровь из ужасных ран, кричал, пока голос совсем не охрип.

– Ариэс! – ворвавшись в тронный зал, к умирающему гармонту бросился второй.

Он вцепился в корни, пытаясь вырвать их из тела собрата. Но те развернулись и впились уже в его руку. Меня же подхватили мощные потоки ветра, закружили, лишая любых ориентиров. Свет Древа ослепил. Секунда, и тронный зал исчез. Тело на пару мгновений объяла невесомость. Алетерна затихла в груди, а меня бросило о землю. Приподнявшись, я обнаружила себя на улице неизвестного города. И долго лежала, ожидая, что Древо перенесет других иллеми. Но никто так и не появился. Я осталась одна.

Надежда есть, пока теплится жизнь,

Быть может, я ещё буду счастливой…

Последние строчки припева ожили на пустынных улицах. Моя песня родилась в смерти врага и в боли потери, в желании спасти и в страхе погибнуть. Так началась моя алетерна. Её я буду петь до конца жизни. Моя песня одиночества.

Глава 1

/Айлирана/

Спустя два года…

– Лира, вставай, опять проспишь, – раздался голос Лили.

Я попыталась ускользнуть от неё под подушку, обняла руками тёплое одеяло. Но его у меня отобрали, а потом забрали и второе прикрытие.

– Лира!

Приоткрыв один глаз, я оценила строгое выражение лица моей подопечной. Иногда кажется, это она меня опекает. Черные волосы были собраны в пучок, в руках она держала платье, штопкой которого занималась. В отличие от меня, она пыталась зарабатывать на жизнь честным путем. Карие глаза смотрели серьезно, но в их глубине я видела смешинки. Через пару месяцев ей должно было исполниться семнадцать, но вела она себя на все двадцать пять.

– Встаю, – пропела я, нехотя поднимаясь.

Комната тонула в солнечном свете. Узкая кровать и шкаф – вот вся обстановка. Но когда я очутилась на улицах Деаполя, у меня не было ничего.

– Лира, – в комнату вбежал Кай. Черные вихры торчали в разные стороны, такие же карие, как у сестры, глаза сияли задором. Он был на пять лет младше Лили. – Можно мне с друзьями на озеро?

– Он не сделал упражнения, – сестра сразу сдала брата.

Школа в городе была, но довольно далеко от нашего района, поэтому я сама преподавала детям грамоту по купленным книгам.

– Я сделаю после обеда, – пообещал он, сложив ладошки в просительном жесте.

– Хорошо, – ведь я просто не могла отказать, когда он так на меня смотрел.

– Ура! – Кай радостно подпрыгнул на месте и в момент рванул прочь из комнаты.

– Вставай, Лира, – проводив уход брата улыбкой, Лили уже серьезно посмотрела на меня. – У тебя встреча с Райдером.

– Я не забыла.

Напоминание о самом важном деле за последние полтора года заставило собраться с мыслями. Мы были на пороге новой жизни, нужно лишь сделать последние шаги к ней.

Два года назад я осталась совсем одна на улицах неизвестного города. Потерянная, напуганная, я не знала, куда податься. Мне повезло: в тот день среди толпы мне встретилась Мина, мать Лили и Кая. Она отвела меня к себе, поделилась едой, пусть они и сильно бедствовали. Первые дни после перемещения я готова была сдаться, просто умереть, когда узнала, что осталась последней из своего народа. Мина выходила меня, помогла. И когда она сама заболела и умерла, я взяла заботу о её детях на себя. Только они, их улыбки и поддержка заставляли меня двигаться вперёд.

Сборы прошли быстро. Я умылась, переоделась в неприметный костюм, в котором хитро прятались многие нужные вору вещи. Смешно, принцесса стала воровкой. Но я бы пошла и на большее, чтобы уберечь Лили и Кая от невзгод. Оказалось, что выжить на улицах нелегко. Мы недоедали, жили в полуразрушенном бараке. Когда заболела Лили, я пошла на воровство, чтобы добыть лечебный настой. Именно тогда меня заметил Райдер. Увидел, как я выбегаю из лечебницы с добытым лекарством.

Опытный механик, умный вор, Райдер был полукровкой альвом, обладал внутренней магией, которую использовал в своих изобретениях. Я выполняла заказы, он поставлял мне оборудование и находил клиентов. В союзе мы добились большой славы среди воров Деаполя. Я с уверенностью могла называть себя лучшей. Но не с гордостью: здесь нечем гордиться.

Накинув поверх одежды плотный плащ, я приостановилась у потемневшего от времени зеркала. Времена, когда я стремилась к красоте, остались позади. Из отражения на меня смотрела бледная моль. Моя алетерна родилась в смерти и страхе, которые переросли в злость и ненависть. Она приняла золотисто-красный оттенок, проявившись в цвете волос, глаз и кожи. Слишком яркая внешность, чтобы оставаться незамеченной. Мина поняла, кто перед ней, и нашла способ скрывать мою природу. Теперь я ежедневно пила настой, подавляющий особенности иллеми. Он помогал мне скрыться, слиться с толпой, просто исчезнуть.

– Лира, – услышав, что я собираюсь уходить, в прихожую вышла Лили. – Будь осторожна, – попросила, крепко обняв.

Лили и Кай знали всё обо мне: настоящее имя, историю. Иллеми не способны сдерживать алетерну, им нужно выплескивать из себя силу песней. И я дарила свет своей души детям, только им я пела, только им рассказывала, что творится в глубине израненной души последней из моего народа. У меня ничего не осталось, только ради Лили и Кая билось мое сердце.

– Все будет хорошо, – заверила я, обхватив плечи девушки руками. – Мы просчитали все шаги. Скоро я получу деньги, и мы сможем уехать.

– Я буду молиться об этом Древу.

Выпустив Лили из объятий, я покинула наше скромное жилище. Это было не первое моё дело, но самое крупное. И если все пройдёт по плану, оно станет последним.

Райдер жил на этаж ниже. Именно он помог нам с детьми поселиться здесь. Я спустилась по скрипучей лестнице на второй этаж, прошла по коридору вдоль неприметных дверей, пока не остановилась у железной, единственной здесь. Хотя не знаю, была ли в ней необходимость. Местные знали, кто такой Райдер и какие дела он ведет, потому лишний раз к нему не совались.

Дверь открылась после стука, как обычно меня впустил один из охранников. Внутри квартира выглядела роскошнее: добротная мебель, ковры на полу. В гостиной находилась вся охрана, несколько мужчин играли в карты.

Не обратив на них внимания, я миновала комнату и вошла в кабинет Райдера. Хозяин сидел за столом, единственным старым предметом мебели. За ним он когда-то только начинал свои дела. Райдер был высоким, жилистым. Короткие пепельные волосы, тонкие черты лица. Первое время он напоминал мне принца Дорана, предателя, по чьей вине погиб мой народ. Но постепенно я привыкла в своему работодателю и партнеру.

– Ли, даже не опоздала, – Райдер хрипловато рассмеялся, взглянув на наручные часы.

Это дорогой прибор, но он собирал такие для расслабления буквально за один вечер. Даже мне подарил три штуки. Но их тиканье вызывало внутренний диссонанс, потому они хранились дома.

Я кивнула, взмахнув ладонью возле уха и демонстративно закатив глаза, мол, всем известно, что Лира любит поспать. Мелодия пробивается в словах, голос может выдать меня, потому для окружающих я немая.

Райдер вновь рассмеялся, но быстро вернул лицу серьезное выражение.

– Давай ещё раз пробежимся по плану, потом отправишься на место.

Возражать я не стала, прошла к столу, села на стул возле Райдера, достав из-за пояса блокнот. Потертую деревянную обложку украшали изображения цветов. Мужчина с улыбкой взглянул на блокнот. Это тоже его подарок, наверное, единственный, который пришелся мне по душе.

– Это важно, – наверное, в сотый раз повторил Райдер, – окно захлопнется. Охрана проводит обход по графику. Не успеешь выпрыгнуть из окна и скрыться в саду – и всё. В это время обход по периметру и в доме.

«Я знаю, Райдер», – указала грифелем на написанные еще десять минут назад слова и несколько раз подчеркнула их.

– Прости, Ли, я, наверное, волнуюсь, – он растрепал волосы и, совершенно непонятно зачем, сжал мою ладонь своей.

Действительно волнуется? Для него этот заказ – переход на новый уровень.

Я мягко отстранилась, чтобы быстро написать:

«Справлюсь».

Просто обязана справиться: от этого дела зависит наша дальнейшая жизнь.

– Молодец, – похвалил Райдер.

Он чуть нагнулся, опершись грудью на стол. Смотрел как-то пристально и внимательно. Я невольно вздрогнула, когда он коснулся ладонью моей щеки. Раньше Райдер ничего подобного себе не позволял.

– Не подведи, Ли, – уже жёстко произнёс он. – Когда вернёшься, нас ждет серьезный разговор.

Я медленно кивнула, не без облегчения освобождая руку из хватки Райдера. Сердце сжималось: в нём поселилось предчувствие беды.

Глава 2

/Айлирана/

Свернулась ненависть тугим клубком.

Воспоминанья – серый горький пепел…

Я тихо напевала под нос, даже скорее мычала, пытаясь удерживать нужную мне ноту. Алетерна кипела в груди, подчиняла… сейф. Точнее его замок. Я наградила механизм хмурым взглядом, что-то на этот раз долго, и перешла на октаву выше, изливая больше силы.

Алетерна не просто так зовется песней жизни. Иллеми поёт её всю жизнь, дополняя, насыщая новыми оттенками. Мы способны петь её на разных октавах, коих больше сотни. А нот больше пятидесяти. Они – волны, они наполнены силой души иллеми и способны воздействовать на материальный мир. Говорят, объединившись, иллеми способны возводить строения. Жаль, что, умея создавать вокруг себя гармонию и мир, мы не научились защищаться.

К сожалению, некому было обучать меня. Моя алетерна родилась раньше на два года и только начала крепнуть, обретать истинную силу. И теперь часто жгла грудь, пытаясь вырваться наружу. Иногда с трудом удавалось её сдерживать. В этом одна из причин, по которой мы хотим уехать. А пока я выплескивала силу, открывая замки сейфов.

Я уцелела, но разграблен дом, мертва семья…

Как дальше жить? Ответь мне!

Сейф щёлкнул, и я уже нетерпеливо распахнула дверцу. Взгляд пробежался по содержимому. Вот он, крупнейший изумруд Валирии. Этот заказ стал самым серьезным делом с тех пор, как я только начала зарабатывать на пропитание воровством. Этот камушек должен обеспечить меня и Кая с Лили на долгие годы. Настоящий изумруд исчез в одном из многочисленных карманов, а его место заняла обманка. Вот и всё, осталось только выбраться.

Меня называли Тень, мои проникновения были неосязаемы и невидимы, мне был подвластен любой замок. Особенность алетерны позволила заработать репутацию, и сейчас она должна была помочь забросить воровскую деятельность. Нужно лишь отнести этот камушек заказчику.

Дом я покидала тем же путём, что и пришла. Медленно шла проверенным коридором вдоль стены. Сигнальная сеть была блокирована, я осторожно пролезла между протянувшимися между стенами алыми нитями. После чего забрала прибор – объединение магии и механики. Дальше путь мой пролегал по шахтам вентиляции, пока не удалось выбраться в жилую часть дома.

Алетерна лилась вокруг, наполненная тоской по родным. Песня не могла скрыть меня от посторонних взглядов, но позволяла открыть двери, проникнуть куда угодно. О моральной стороне я задумывалась каждый раз. Казалось бы, за полтора года совесть должна была уже изжить себя, но нет. И это тоже одна из причин ухода. Мне сложно красть.

Жилая часть особняка была роскошно обставлена, надеюсь, хозяин изумруда даже не вспомнит о камне.

Я выскользнула из окна, на лету выхватив последний прибор. Защита восстановилась в тот же миг, когда я оказалась на улице. Вот и всё. Набросив капюшон на голову, я пробежала к саду. Вовремя: охрана как раз показалась из-за поворота. Обход и сегодня совершался как по часам.

Радость уже поднималась в груди, приходилось одёргивать себя, напоминать, что деньги ещё не получены. Проникновение заняло почти три часа, пришлось взломать несколько узлов защиты, проползти с десяток метров по трубам, а потом порхать между сигнальными нитями. Подготовка самого проникновения заняла больше месяца. Но оно того стоило. Изумруд добыт, осталось получить за него деньги.

Особняк находился на окраине Деаполя, столицы Валирии. На главном тракте было оживлённо, одинокий путник, облачённый в чёрный плащ не привлекал внимания. Здесь меня уже ждали, чтобы доставить к Райдеру.

Деаполь был крупным городом. В основном, в стране, как и в самом городе проживали люди, представители других рас встречались, но довольно редко. У кого была возможность, постарались покинуть Валирию, ведь страна находилась слишком близко от Древа. Дома Деаполя строились из светлого камня, коим изобиловали находящиеся в паре километров от города горы. Улицы чистые, широкие. Здесь легко разъезжались две тележки.

Моя маленькая кибитка свернула в проулок жилого района малоимущих. Здесь было будто темнее, даже пахло иначе. Бедностью, безнадёгой. Я ненавидела это место, пусть и обрела здесь второй дом. Кибитка остановилась у неприметного серого дома. Он единственный выглядел лучше остальных. Покинув транспорт, я прошла привычным маршрутом по узким коридорам, поднялась на второй этаж и постучала в железную дверь квартиры Райдера.

Как и утром, мне открыла охрана, впуская внутрь. И даже Райдер нашелся всё так же сидящим за своим столом. Мужчина сразу оторвался от бумаг, улыбнулся. В глубине серых глаз виделись облегчение и нетерпение. Я помнила его слова о серьезном разговоре после завершения дела. Мне до сих пор было не по себе.

– Все прошло хорошо?

Изумруд лёг на стол посредника. Я взмахнула ладонью, требуя платы. Райдер проверил камень, осмотрев его через увеличительные стёкла, после чего на столе появилось три мешочка монет. Райдер никогда меня не обманывал, но я все равно села за круглый столик в дальней части кабинета и пересчитала деньги, ощущая невероятное воодушевление. Такой огромной суммы мне видеть не приходилось. Её хватит, чтобы покинуть Валирию и начать новую жизнь.

– Ли, есть ещё один заказ. За него обещают в два раза больше этой платы, – осторожно начал Райдер.

В два раза больше? Даже представить не могу. Что же это за заказ? Хотя какая разница, если я собиралась покидать город? Каждый заказ – смертельный риск. С тех пор, как убили иллеми, Древо начало погибать. Тогда нашли иной способ питать его: отменили почти все виды наказаний за правонарушения, заменив их на смертную казнь. Теперь преступников привозили к Древу, чтобы напитать его энергией чужих жизней. К нему шли и добровольцы: старики, смертельно больные. Но основная масса – преступники. Каждый раз, отправляясь на дело, я знала, что ошибка будет стоить мне жизни.

Я поднялась со стула, быстро спрятала деньги в карман. Отрицательно мотнула головой, направившись к двери. Надеюсь, обсуждение заказа и есть тот серьезный разговор, который Райдер планировал.

– Ли, стой, – жёстко произнёс он, и я замерла по центру комнаты, обернулась к нему, ожидая продолжения.

Райдер поднялся из-за стола, стремительно обогнул его и подошёл ко мне, замерев в полуметре. Серые глаза похолодели, в них поселилась угроза.

– Это не тот заказ, от которого можно отказаться.

Предупреждение в его голосе заставило напрячься. Не тот заказ… Я не собиралась сообщать Райдеру об уходе, пока не подготовлюсь к переезду. Боялась, что он будет злиться, но, похоже, времени на подготовку нет.

– Ли, – он взял меня за руку, – думаешь, я не понимаю, что ты собираешься уйти?

Мои глаза расширились в испуге. Я замотала головой, прижав ладонь к груди.

– Это очевидно, Ли, не отрицай. Как и очевидно моё отношение, – почему-то в его голосе послышалось раздражение. Отношение? Дальше он уже говорил в приказном тоне, просто ставя перед фактом, чётко, рвано и жёстко: – Мы возьмем этот заказ. Ты выполнишь работу, а потом завяжешь с воровством. Ты переедешь ко мне. Женой. Я и твоих сироток усыновлю, если хочешь.

Каждое его слово вводило меня все в больший шок. Переезд, замуж, усыновление? Он дарил подарки, интересовался моими делами, но я даже не предполагала, что с такими намерениями. Кай и Лили стали новым смыслом моей жизни. Райдер знал о моем отношении к ним, и это пугало.

– Перестанешь пить свой эликсир серости, – продолжал он, оглядев меня каким-то голодным взглядом.

И перестать пить настой? Полгода назад несколько недель у меня не было денег на настой из-за болезни Кая и затрат на лекаря. Внешность иллеми начала проявляться. Именно тогда Райдер узнал о настое. Но, кажется, не догадался о том, кто я. Мало ли в нашем мире магических рас. Многие пытаются скрыть свой облик. Сероватый цвет волос, блеклые карие глаза, бледная кожа – такая внешность, как я думала, оберегает от внимания. Но ошиблась. Хотя, если подумать, то именно с тех пор Райдер стал проявлять ко мне интерес, оказывать знаки внимания и дарить подарки.

Райдер крепче сжал мою ладонь, второй рукой коснулся щеки. Прикосновение и вожделение в его взгляде напугало. Я отпрянула, активно замотав головой. Выхватила блокнот и торопливо написала:

«Я много сделала для тебя. Выполняла все заказы, но этот не возьму. Прости».

Райдер помрачнел лицом, но я уже пробежала к выходу.

– Ты вернёшься, Ли, – угроза в его голосе прошлась волной дрожи в теле и мыслях.

Сердце сжалось в страхе и тревоге. Нужно хватать Кая, Лили и бежать.

Глава 3

/Айлирана/

Я боялась, что охрана меня не выпустит, но мужчины будто не обратили на мой уход никакого внимания. Стоило покинуть квартиру Райдера, как я рванула к лестнице, пробежала на этаж выше. Но схватилась за поручень, когда здание тряхнуло. Снова землетрясение? Катаклизмы случались все чаще с тех пор, как было захвачено Древо Мира. Потому все и стремились переселиться от него подальше.

Больше толчков не произошло, и я вновь сорвалась с места. Сердце стучало как бешеное, я невероятно боялась за детей. Дверь с грохотом ударила о стену, я не рассчитала сил, открывая её.

– Кай! Лили! – мой голос отскочил от стен, послышалось дребезжание стекол.

– Что случилось?

Из комнаты сразу выбежала Лили все с тем же платьем в руках, штопкой которого занималась. Следом за ней вышел и Кай. Их появление немного успокоило. Я закрыла дверь, чтобы никто случайно не услышал моего голоса.

– Собирайте вещи. Нужно уезжать! – Я подошла к Каю крепко обняла его, поцеловала в щеку, сжала ладонь Лили.

– У нас ещё не все готово, – возразил он, нахмурившись.

Пусть был младше сестры, но уже пытался заботиться о ней и обо мне. Как мог, конечно. Но из него должен был вырасти настоящий мужчина.

– Нет времени.

Я взглянула на ставшую вмиг серьезной Лили.

– Райдер? – только и спросила она.

Мы обсуждали этот момент, допускали, что работодателю может прийтись не по душе уход известной воровки. Потому и надеялись провернуть всё в тайне. Мы были знакомы с Райдером полтора года, выполненные мной грабежи помогли ему подняться. Наверное, это наивность, но в глубине души я надеялась, что он не станет мне препятствовать. Однако я собиралась перестраховаться и покинуть Деаполь сегодня же.

– Да. Берите только необходимое. Остальное купим по дороге.

Сборы заняли буквально полчаса. В сумки отправлялись вещи первой необходимости и особо дорогие сердцу предметы. Правда, такого у меня не водилось, мою сумку наполнила лишь одежда, настои и воровская экипировка.

Завершив сборы и переодевшись, мы покинули квартирку, в которой жили последние полгода, с тех пор, как Райдер договорился о съеме, а у нас появились на него деньги. Своего жилья у Мины, матери Лили и Кая, не было. Они жили в полуразрушенном бараке на окраине города.

Из дома выходили через черный ход, кутались в плащи, пряча лица и настороженно оглядываясь. Квартал бедных мы миновали быстро и без проблем, выйдя на главную улицу. Впереди я увидела свободного извозчика. Повозка с запряжёнными в нее вурнами – копытными ездовыми животными чёрного окраса с мощными клювами – стояла у обочины на противоположной стороне дороги.

– Наймем его, – сообщила я детям, направившись к извозчику, но успела отойти буквально только на метр.

Возле нас затормозила крытая карета, двери её распахнулись, и из неё выскочили мужчины в масках. Я не успела даже испугаться, не то чтобы что-то предпринять. Скула взорвалась болью, когда один из них ударил. Я рухнула на дорогу.

– Лира, – донесся испуганный вскрик Лили.

Приподнявшись, я встретилась взглядом с полными ужаса глазами Кая. Его затолкали в карету. Лили удерживали внутри двое мужчин. Дверь захлопнулась, а вурны понеслись вскачь, унося моих детей в неизвестном направлении.

Вскочив на ноги, я рванула за каретой, хоть и понимала, что это бессмысленно. По щекам лились слёзы. Скула ныла после удара. В груди кипела алетерна. Душу рвали боль и страх за моих подопечных. Эти чувства требовали выхода, но я уже привычно подавила песню и бурлящую от ярости силу.

Я споткнулась, распласталась на дороге, больно ушибив колени. Карета скрылась за поворотом. Наивная дура. Я ведь надеялась, что Райдер отпустит.

Поднявшись с дороги, я побежала обратно. Большинство прохожих ничего не заметило, либо предпочло не заметить чужого горя. Лишь несколько зевак толпились у места похищения, один мальчишка пытался унести мою сумку. Подбежав к нему, я вырвала ее из его рук, ведь внутри находился столь необходимый мне настой. Закинув сумку на плечо, я рванула обратно в наш квартал.

Бежала быстро, сбивая дыхание и спотыкаясь. Следовала утренним маршрутом. И буквально через десять минут оказалась у двери квартиры Райдера. Сердце зашивалось после быстрого бега, щеки стягивали подсохшие дорожки слез, а в сердце клокотали злость и отчаяние, все ещё пытаясь вырваться наружу алетерной. Райдер был прав, я вернулась.

На этот раз охранник открывал дверь со злорадной ухмылкой на губах. Оттого злость запылала ярче. В кабинет Райдера я уже пробежала, тяжело дыша, и замерла у его стола, сжимая кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу.

– Я же говорил, что ты вернёшься, – Райдер сразу поднялся из-за стола, направился ко мне. Он не улыбался, не торжествовал, скорее казался расстроенным и напряжённым. – Тебя ударили? – кажется, он разозлился, но меня интересовало другое.

Я выхватила блокнот и дрожащей рукой начеркала главный вопрос:

«Дети. Где они?».

Райдер взглянул на запись лишь мельком, наверняка и сам понимал, что я спрошу:

– Они в безопасности, не волнуйся. Их будут содержать с комфортом, кормить, поить до твоего возвращения. Я даже обещаю, что устрою их жизнь, если ты не вернёшься.

Не вернусь? Что же это за заказ, если всегда оптимистично настроенный Райдер заговорил о провале?

– Пойми, я в таком же безвыходном положении. Заказчик требует Тень, лучшую во взломе.

«Ненавижу», – начеркала я, а глаза жгли злые слёзы.

На сухощавое лицо Райдера набежали тени. Но этот раз он долго смотрел в блокнот, словно там было написано не одно слово, а целый текст.

– Уверен, ты остынешь, – он вновь заглянул в мои глаза, уже убеждённо.

Утром он говорил о переезде к нему и браке. Означают ли его слова, что я не получу свободу, даже если выполню заказ и вернусь? Хотя, чтобы это узнать, сначала надо вернуться, а до того совершить сложную кражу.

«Что за заказ?».

Райдер коротко кивнул, прочитав следующие строчки. Он вернулся к своему столу, открыл нижний ящик, где обычно хранились наиболее ценные вещи. Я услышала звяканье металлических звеньев. Сначала показалась золотая цепь, а потом и висящий на ней медальон.

Сдержать эмоции не удалось, с уст сорвался громкий вздох. Золотой медальон в виде двенадцатигранной звезды, украшенный чёрными камнями. Артефакт-ключ от Древа Мира, запечатанный кровью нынешнего Правителя гармонтов Деймоса. Всем было знакомо изображение медальона. Этим знаком отмечали назначение смертной казни у Древа Мира преступникам.

– Ты должна подменить настоящий артефакт на этот.

Я отступила, замотав головой. Мысли наполнял почти животный страх. Вернуться во дворец, который я считала домом. В место, где была счастлива с семьей и где потеряла свой народ. Как это выдержать?

– Кая и Лили освободят, как только принесёшь мне артефакт, – сказав это, Райдер положил подделку на стол.

Его слова напомнили, что выбора и нет. Капкан сомкнулся на мне: ни вырваться, ни сбежать.

Не чувствуя ног, я подошла к столу, протянула руку и заставила себя взять медальон. Что ж, я выкраду медальон Деймоса. Пусть придётся вернуться в давно потерянный дом и встретиться с тем, кто повинен в смерти моего народа и кого я люто ненавижу. Что угодно ради спасения детей.

Глава 4

/Айлирана/

Я все же покинула Валирию, но в одиночестве. Лили и Кай остались в Деаполе, выступая гарантом исполнения мной заказа. Илления, словно в насмешку сохранившая название, что дал мой отец, встретила меня промозглой погодой. Дождь лился с неба, стуча по крыше кареты. Холод проникал внутрь, заставляя кутаться в плащ. Окно запотевало, но я то и дело протирала его. Четыре года назад меня привезли во дворец этим же путём. Но пейзаж изменился: трава пожухла, деревья почти погибли. Я не узнавала этих мест.

Моя миссия была проста и сложна одновременно. Я должна была подменить артефакт-ключ правителя. Как это сделать? Не знаю. В первую очередь предстояло осмотреться, подготовить план. Для этого меня должны были принять в штат прислуги. Горько и смешно: я стану служанкой во дворце, где должна была стать королевой.

Карета оставила меня на окраине Элиоса – столицы Иллении. Иллеми были народом искусства, мы любили яркость, цвет, краски и привносили их в мир. Когда-то столичные дома украшали рисунки, на каждом шагу цвели кусты, благоухали клумбы. Но за два последних года и здесь многое изменилось: исчезли цветы, яркие вывески, изображения на домах почти не сохранились. И город казался тихим, безликим. Наверное, все дело в непогоде.

О комнате для меня должны были договориться, но я все равно волновалась. Казалось, каждый мой шаг контролируют. Уже почти не оставалось сомнений в том, что себе я буду посвящена только во время ограбления. В гостинице мне без вопросов передали ключ, уточнили, не нужно ли что-то ещё. Из коротких фраз и отношения хозяйки ко мне я поняла, что она получила большую сумму на руки, и не столько за жилье, сколько за молчание.

Комната оказалась небольшой и скромной. Лишь кровать, заправленная серым покрывалом, двустворчатый шкаф, стол со стулом и маленькая умывальная за ширмой. В шкафу ждало оборудование, документы на новое имя, некоторая сумма денег на непредвиденные расходы и короткая записка в шкатулке-артефакте для приема посланий, гласящая, что мне нужно появиться во дворце завтра для приёма на работу.

Этой ночью так и не удалось заснуть. Я волновалась, не зная, что меня ждет во дворце. Наверное, даже без настоя, я бы все равно выглядела на утро бледной поганкой. Надев самое скромное платье, серое, под горло, свободное в талии, я покинула гостиницу и отправилась ко дворцу.

Погода наладилась, выглянуло солнце, и даже Элиос уже не казался таким безжизненным. На улицах появились спешащие на работу люди. Они разговаривали, смеялись, жили обычной жизнью, словно и не происходило катаклизмов, словно уже забылось, какое несчастье случилось здесь два года назад. Я понимала, что это глупо и неправильно, но все равно злилась на них. За то, что принимают новую власть, за то, что продолжают жить как ни в чем не бывало, когда мою душу сжигают ненависть и тоска.

Белокаменный дворец виднелся с любой точки города. Высокие остроконечные башни с серебристыми шпилями поднимались к самым небесам. Многочисленные арки придавали ощущение воздушности, сохранились витражные окна с великолепными рисунками, даже издали было видно, насколько они прекрасны. Я миновала кованые ворота дворца. Просители направлялись к главному входу во дворец с полукруглыми белоснежными ступенями. Мне же предстояло попасть внутрь через вход для прислуги.

– Кто такая? – охрана встретила меня подозрительными взглядами.

Я протянула фальшивые бумаги, знаками показав, что не могу ответить. Стражники лишь мельком заглянули в них, нашли мое имя в своем списке и пропустили.

В этой части замка мне не приходилось бывать. Короткий коридор вёл в подсобные помещения и кухню, откуда доносились звон посуды, крики женщин и запахи готовящихся блюд. Наверное, нужно было спросить, куда мне податься, но раньше из одной из комнат показалась стройная женщина с собранными в тугой пучок светлыми волосами.

– Ты кто такая? – строго вопросила она, оглядывая меня цепким взглядом водянисто-голубых глаз.

Я и ей протянула бумаги, коснувшись пальцами губ и отрицательно мотнув головой.

– Немая что ль? – спросила она, а дождавшись моего подтверждающего кивка, заглянула и в бумаги. – Знаю. Тебя по знакомству протащили, – и скривилась, словно крысу увидела. – Следуй за мной.

Она развернулась и направилась к той же двери, откуда появилась. Я засеменила следом, пытаясь запомнить дорогу. Мы прошли через склад в комнату с одеждой. Здесь за шитьем сидела седовласая женщина.

– Выдай девчонке форму, выдели комнату и отправь на мытье полов в посадочную.

Отдав приказ, женщина ушла, больше не взглянув на меня. Кажется, ей пришлось не по душе моё устройство во дворец. Плохо. Судя по тому, как легко раздаёт приказы, она занимает высокое положение среди прислуги.

– Что ты сделала нашей мегере в первый же день? – женщина заговорила, только когда названная мегера покинула комнату.

Снова жестами пояснив, что не в состоянии ответить, я вытянула из кармана блокнот.

– Ох, девонька, ты что же писать умеешь?

Я неуверенно кивнула, дав себе внутренний подзатыльник. В городах были школы, но крестьяне не особо стремились к грамоте, занятые домашними делами.

– А знаешь, я поняла. Ты же новенькая. Мегера два дня ругалась, что из-за тебя троюродную племянницу не смогла устроить на работу. Плохо это, скверный характер у мегеры-то нашей.

Отложив шитье, женщина поднялась со стула и двинулась между вешалками, выискивая для меня одежду.

– Примерь-ка, – она передала мне голубое платье служанки, серый фартук к нему и белый чепец.

Быстро разоблачившись, я надела предложенное. Платье село хорошо, по фигуре. Но вот это мне как раз и не нужно. Я жестами показала, что нужен размер побольше.

– Да-да, фигурка ладная у тебя. Не надо тебе её демонстрировать, – согласилась женщина. – Того и гляди стражники пристанут иль крылатые эти варвары. Прячь красоту свою.

Красоту? Она серьезно?

Следующее платье село свободно, даже мешковато, что меня полностью устроило. Убрав волосы под чепец, я повязала фартук.

– Зови меня Зои. Помощь нужна будет – обращайся, подскажу, – наказала женщина, вручая мне запасной комплект формы.

Дальше она провела меня в комнаты для прислуги, попутно рассказывая о местных порядках. Служанки жили по двое. Да и комнаты не отличались размерами. Один шкаф на двоих и две кровати. Мне повезло: в выделенной комнате было окно с видом на сад. Удобства и купальня, общие для всех, находились на этаже. Правда, по словам Зои, не все девушки жили во дворце, большинство расходилось по домам после работы.

Немногочисленные пожитки отправились в шкаф, а женщина повела меня к месту работы. Тогда я и поняла, почему Зои решила, что Офелия, заведующая прислугой, которую она называет мегерой, меня невзлюбила. Посадочной называли зал на верхнем этаже. Гармонты влетали в него через двери, ведущие на опоясывающий здание балкон, принося с собой пыль дорог, грязь и мусор. А ведь когда-то здесь были расположены музыкальные инструменты, звучали алетерны иллеми. Проклятые гармонты все разрушили, уничтожили и теперь припеваючи жили, устраивая собственные порядки. А мне предстояло прислуживать им.

– Удачи, дочка, – прежде чем уйти, добрая женщина сжала ладонью моё плечо в знак поддержки.

Я с тяжким вздохом опустила вёдра на пол. Теперь становилось понятным, почему Зои посоветовала наполнить сразу два. Глядя на комья земли, я поняла, что мне понадобится совершить немало ходок за водой. Масштабы работы пугали. Не представляю, как справиться. Но куда деваться?

Оценив взглядом помещение, я решила начать с дальней, более грязной части, куда чаще всего залетали гармонты. Успела смочить тряпку и приняться натирать пол, точнее собирать грязь, когда заметила тёмные фигуры, стремительно приближающиеся к балкону. Вид подлетающих гармонтов всколыхнул страшные воспоминания. Показалось, что я снова слышу крики напуганных иллеми и боевые кличи этих чудовищ.

Подняв потоки ветра, на балкон приземлились пятеро гармонтов, сразу собрав за спиной крылья. Но мой взгляд сосредоточился на одном из них. Ужас на секунду объял душу, настолько он был похож на Ариэса, убийцу моего отца. Но он погиб, пал жертвой моей пробудившейся алетерны, и его место занял Деймос. Высокий даже на фоне других гармонтов. Мощный. Чёрные с бордовым отливом волосы растрепались в полёте. Внимательный взгляд бездонных глаз оценил помещение, остановившись на мне.

Опомнившись, я опустила голову и не поднимала её, пока мужчины не покинули зал. Меня трясло, пальцы до побеления сжимали влажную тряпку. Ненависть свернулась в груди ядовитой змеёй, кипела в крови, пытаясь вылиться песней, излиться силой. Гармонты. Они отобрали у меня всё, даже Лили с Каем. С лёгкой руки их предводителя погибли иллеми.

До боли прикусив губу, я мысленно уговаривала себя успокоиться, подавить кипящую внутри алетерну. На пол капнула алая капля крови из прокушенной губы и упало несколько слезинок.

Ненавижу. Доран. Деймос. Как же я вас ненавижу!

Глава 5

/Айлирана/

Подошло время обеда, а я не одолела и четверти работы. Руки уже отваливались, болела спина, на ладонях появились мозоли от постоянного отжимания тряпки. Не думала, что у меня такая нежная кожа. Вода снова приобрела сероватый оттенок, пришлось взять вёдра и отправиться за новой порцией.

Вниз вела винтовая лестница для прислуги. Не знаю, как здесь ещё никто не сломал шею. Хотя, может, потому меня и взяли на работу, заменив оступившегося на лестнице беднягу? Внизу сновала прислуга. В нос ударили приятные запахи еды. Желудок заурчал, напоминая, что время обеда давно наступило.

– Эй ты, новенькая, – окликнула меня кухарка, заметив в коридоре. – Как зовут?

Я привычно коснулась губ, мотнув головой. И в глазах женщины за изумлением мелькнуло сочувствие. Я вытянула из кармана блокнот.

– Ты обедала? – она с сомнением взглянула на блокнот в моей руке. И когда получила отрицательный ответ, махнула мне рукой: – Пошли на кухню. Напишешь своё имя. Ниннет читать умеет.

На кухне царила даже большая суматоха, чем в коридоре. Наверное, дело в обеденном времени. Разнести приготовленную еду, принести обратно посуду и помыть её… Кухарка выдала мне полную миску густой каши с несколькими кусочками мяса, горячую лепешку и травяной чай. В дальней части помещения находилась комната-столовая для прислуги. Здесь уже обедало несколько кучеров и служанок.

Ниннет оказалась черноволосой молодой горничной.

– Ли-ра, приятно познакомиться, – она доброжелательно улыбнулась, после того, как по слогам прочитала моё имя с блокнотного листа. – Меня зовут Ниннет.

– Лира, значит, – заключила кухарка. – Будем знать.

Ниннет оказалась словоохотливой, и я многое узнала о жизни дворца, послушала местные сплетни. Оказалось, многие страдают от выходок Офелии, и дело вовсе не во мне. Просто она обладает скверным характером. Ниннет уверяла, что мне ещё повезло: могли отправить намывать все камины в замке. Я слушала внимательно. Правда, в словопотоке горничной уловила мало полезного. Немота сильно осложняла стоящую передо мной задачу, не позволяя вопросами выяснить интересующие меня детали.

Похоже, и кухарку, и Ниннет интересовали подробности моего устройства на работу. Хорошо, что горничная плохо читала. Так что им оставалось гадать о личности моего тайного покровителя.

– Где эта Мэрия?! – раздался злой оклик, а через секунду в комнату влетела девушка.

Судя по тону, я ожидала увидеть не служанку. Но светловолосая девушка предстала в таком же, как у меня, голубом платье служанки, только с белым фартуком. Видимо, она занималась не столь грязной работой, как я. Незнакомка была высокой, худой, с простым, но приятным лицом.

– Ты что натворила?! – она подлетела к побледневшей девушке, взмахнула мужской рубашкой перед её лицом.

Тогда и стало видно пятно на ткани.

– Я… я…

Она довела бедняжку Мэрию до слез буквально за пару минут. Та схватила рубашку и рванула прочь из комнаты исправлять допущенную оплошность. Мне было искренне жаль Мэрию, она всего лишь случайно отправила с чистым бельем одну грязную рубашку.

Стоило скандальной служанке уйти, как я подтолкнула локтем Ниннет, вопросительно заглянув в ее глаза.

– Это Анна, – шёпотом пояснила она. – Личная служанка повелителя. Потому и ведёт себя так важно. Представляешь, – Ниннет хихикнула в кулачок, – Анна всем рассказывает, что еще и ублажает повелителя. Будто ему делать больше нечего, как спать с какой-то служанкой.

Мне с трудом удалось не скривиться. Анна уже вызывала отторжение. Пусть я тоже была склонна не верить ее словам, но все равно, как можно гордиться тем, что спишь с узурпатором и убийцей?

/Деймос/

– Знаешь, я могу и обидеться, – Ленара танцующей походкой вплыла в кабинет.

Роскошное синее платье облегало стройную фигуру. Глубокое декольте демонстрировало пышную грудь. Сложенные за спиной крылья словно дополняли наряд, служа своеобразным плащом. Солнечные лучи, входящие через открытые настежь окна, сияли в гранях драгоценных камней, которыми была увешана с ног до головы Ленара. Ладно хоть не тащит эти побрякушки в постель.

– На что? – отозвался я, отодвигая от себя подписанный документ.

– Ты прибыл утром и до сих пор не вызвал меня.

– Я занимался делами.

– Неужели дела важнее меня? – Ленара демонстративно надула губы, присев на край стола так, чтобы вырез платья оголил ногу до бедра.

Взглянув на неё, я иронично приподнял брови, и её притворная обида сразу растаяла. Ленара была умной женщиной, понимала, что от неё требуется, умела правильно говорить, знала, когда стоит промолчать и не донимала меня своими капризами. Я вполне допускал возможность женитьбы на ней: род к которому она принадлежала, был богат и уважаем. Не говоря о том, что Ленара была умелой любовницей. Думаю, спутницы лучше и не найти, если бы я, конечно, вздумал искать.

– Мне, правда, обидно, Деймос, – уже серьезно проговорила она, заглянув в мои глаза. – Тебя не было почти неделю, а, вернувшись, ты не отправил мне даже весточку.

– Я планировал сначала разобраться с делами, – я положил ладонь на обнажённое колено. – Ты очень от них отвлекаешь.

Ленара довольно рассмеялась. Почти не кривил душой. Эту неделю некому было согревать мою постель, и я соскучился по женскому телу.

Послышалось дребезжание посуды, и в кабинет заглянула Анна.

– Простите, – пробормотала она, опуская взгляд.

– Выйди, – рыкнула Ленара, удивив меня своей реакцией.

Мы ведь просто разговаривали. Да и я сам приказал Анне принести обед. Служанка в момент выбежала за дверь, чуть не выронив поднос с едой.

– Выгнал бы ты её. Эта девчонка всем рассказывает, что спит с тобой.

– И кто-то верит? – рассмеял