Весть. Взгляд из тьмы

Земля противоречий

Элтрания – край, познавший величие и упадок. Некогда цветущая земля, теперь она медленно увядала погрязшая в собственных ошибках. Однако именно таков извечный цикл всего живого и лишь коснувшись дна, можно оттолкнуться и взмыть вверх.

Огромная страна, охватывающая все мыслимые земли: от ледяных северных пустошей до влажных тропических лесов. Здесь каждый находил убежище по душе – в горных деревеньках, прибрежных городах, среди степей или в прохладе густых лесов. И хотя земля предлагала многое, у народа с каждым поколением оставалось все меньше сил удерживать свое богатство.

Жители Элтрании носили печать сурового нрава. На хмурых лицах редко появлялись улыбки, а прямолинейность часто переходила в резкость, которую чужеземцы считали грубостью.

Альдос – столица на неприступном горном плато. Северный ветер ласкал его стены, а тесные улочки и высокие дома сжимали каждого прохожего. Здесь не было места для слабых. Люди стекались толпами, стремясь обрести долю столичного комфорта, но не всем удавалось укорениться в твердой, почти враждебной почве.

Под сенью каменных стен выросла династия, чье имя внушало страх и уважение. Соверен, окруженный мудрым Советом Архонов, держал бразды правления железной хваткой. Законы были суровы, правление не допускало вольности. Для местных – норма, способ сохранить порядок. Для чужеземцев – явная диктатура.

И этот порядок имел свою цену. Элита жила в достатке, опираясь на труд провинций, которым все чаще не хватало средств даже на хлеб. Альдос, подобно хищнику, вытягивал из страны ресурсы. Горная местность и холодный климат делали столицу зависимой – все необходимое привозилось извне. Горожане не видели в этом ничего дурного. Провинциалы же видели в столице не защитника, а паразита.

Власть крепко восседала на троне, но фундамент уже начал расшатываться. Соверен и его окружение умело подавляли протесты, убирали неугодных. Мелкие бунты существовали, пока не угрожали основам правления. Но стоило недовольству выйти за пределы дозволенного – его подавляли. Жестко, без оглядки на методы.

Элтрания превратилась в страну противоречий. Землю возможностей – но лишь для тех, кто мог выжить в ее жестоких реалиях. И все же, пока страна дышит – ее судьба не предрешена.

Первая встреча

Месяц Листопадис, 3035 год со дня очищения

Элтрания, центральный регион

Солнце клонилось к закату. Последний месяц лета выдался умеренно знойным, и вся природа, предчувствуя скорые осенние холода, запасала остатки тепла. Густая трава тянулась вдоль хвойных лесных массивов, и лишь небольшая тропа нарушала сплошной природный ландшафт. Тропа постоянно петляла и была не столь широка, однако было заметно, что ей часто пользовались.

Юный парень, широко шагая, преодолел очередной изгиб дороги и взглянул на небо. Его путь лежал в ближайший крупный город, и он собирался успеть за городские стены до заката. Черноволосый, чуть выше среднего роста, он выглядел так, будто был создан для тяжелого труда: широкие плечи, крепкое телосложение, натренированное годами работы на ферме. Смуглая кожа выдавала в нем южанина. Сын деревенского крестьянина, он был одет соответственно: поношенная рубаха, штаны с кожаными вставками, стоптанные сапоги. На поясе висел нож – единственное оружие, которое впрочем служило совсем иным бытовым нуждам.

Дорион – так звали юношу – шел в столицу. Шел, чтобы изменить свою жизнь. Подробности этого решения он старался не ворошить: слишком долго он ждал этого момента, слишком многим рисковал. Сейчас важно было одно – добраться до города засветло и передохнуть после долгого пути.

С очередным изгибом тропы лес начал отступать все дальше от края дороги. Когда солнце коснулось вершин многочисленных елей, Дорион с удовольствием ступил на поросшую травой брусчатку. Это было верным признаком того, что до города оставалось всего пару дальшагов, а может, и меньше. Поправив небольшой заплечный мешок, юноша ускорил шаг, тихо что-то напевая. Это был деревенский стишок, который обычно любят дети.

Солнце опустилось за кроны деревьев, и последние остатки дневного тепла испарились в одно мгновение. Дорога перестала петлять, и где-то впереди показались огни городских факелов. Дорион, воспрянув духом, устремился вперед. Он знал, что сможет снять небольшую комнату в таверне и сегодня наконец поспать в мягкой кровати. Ночи под открытым небом ему уже порядком надоели. Согреваемый мыслью о теплом крове, Дорион внезапно осознал, что его тело покрылось мурашками, а волоски на коже зашевелились. Дорога в один миг утонула в холодном облаке тумана.

Казалось, еще пару минут назад хорошо прогретая поверхность брусчатки была готова отдавать тепло всю ночь, но сейчас камни как будто потеряли все свои запасы. Лес вокруг затих. Ни пения птиц, ни стрекотания насекомых. Даже лягушки, уже вышедшие на свое ночное дежурство, разом умолкли. Контраст был настолько разительным, что Дорион, всю жизнь проживший в лоне природы и много раз бывавший в лесу, не мог этого не заметить. Что-то было не так. Животные затихают либо охотясь, либо когда чувствуют, что охота началась на них.

Рядом был кто-то достаточно большой и опасный, настолько опасный, что все живые создания почувствовали угрозу. Дорион медленно потянулся к рукояти ножа, висевшего на поясе. Пальцы уже обхватили шершавую поверхность оружия, как вдруг он услышал тихий шелест воздуха. Замерев, он прислушался: где-то в глубине лесного массива по правую руку послышался прерывистый шорох. Всмотревшись в лес, он на миг увидел два красных огонька, мелькнувших между деревьями. Все это было как наваждение: огоньки были невероятно быстры и уже через секунду растворились во тьме.

Внезапно высокая трава, слегка покачиваясь, начала двигаться от лесной кромки в сторону дороги. Это не мог быть ветер, но и животное не могло абсолютно бесшумно передвигаться по густым зарослям. Дорион прислушался: тишина. Лишь размеренный шелест воздуха, подобно ветру, играющему с листьями.

Парень наконец извлек нож и занял оборонительную позицию. С каждой секундой страх охватывал его все сильнее. Неведомый зверь продолжал двигаться в его направлении, не издавая при этом ни звука. Казалось, самое правильное решение – бежать. Бежать в сторону города, к свету факелов. Городская стража могла бы защитить путника, но ужас уже сковал его ноги. Спустя еще пару секунд движение в траве прекратилось – всего пару шагов разделяли юношу и неизвестность.

Этот звук, цикличный, словно кузнечные меха, сейчас был в непосредственной близости. Казалось, это было дыхание. Но Дорион не мог понять, кто из животных мог бы иметь столь необычный ритм. Время остановилось, но мысли в голове юноши мелькали молниями, проносясь одна за другой.

Медведь? Нет, ни один медведь не умеет передвигаться беззвучно. Но кто, кроме медведя, мог обладать столь огромными легкими? Кто мог представлять опасность, заставившую весь лес умолкнуть?

Внезапно гробовая тишина окутала все вокруг – звук дыхания прекратился. Электрический разряд пронесся по телу юного путника. Дорион вспомнил, как в детстве частенько наблюдал за тем, как фермерские кошки охотятся на мышей. Кошки подкрадывались медленно и грациозно, занимая позицию и готовясь к смертельному броску. Их лапы беззвучно зарывались в почву, ища опору, а мышцы всего тела, будто стальные пружины, набирали силу для резкого рывка. Но самое главное – перед прыжком кошки набирали побольше воздуха и замирали, прекращая дышать.

И вот охота началась: стебли травы резко расступились, и массивный силуэт рассек ночную мглу. Дорион, получивший ответ на свои вопросы и осознавший неизбежность произошедшего, все же успел принять верное решение. Его колени подогнулись, и он рухнул на землю, пытаясь пригнуться и уйти с линии атаки. Однако зверь был невероятно быстр. Черное пятно летело столь стремительно, что уже через мгновение грудь зверя столкнулась с головой юноши, дезориентировав последнего. Импульс был слишком силен, хоть удар и пришелся лишь вскользь. Парень на секунду оторвался от каменистой дороги и, пролетев пару шагов, гулко приземлился на спину. Это было не самое удачное падение, однако когтистые лапы монстра не зацепили его. Несмотря на легкий шок, юноша остался цел.

Прошло лишь мгновение, и Дорион начал приходить в себя. Приподнявшись на локте, он осмотрелся. Зверь, кажется, растворился в воздухе, однако дорога не была пуста. Вдали виднелась пара людских силуэтов. Возможно, это были какие-то путники, так же как и он идущие в город.

Питаемый отчаянной надеждой, Дорион поднял дрожащую руку, пытаясь привлечь внимание, но тишину ночи разорвало низкое, устрашающее рычание. Оно прозвучало откуда-то из темноты, пугающе близко. В следующий миг из мрака отделился темный силуэт на четырех лапах. Он двигался медленно, уверенно, с пугающей грацией, как хищник, уже выбравший жертву.

Дорион замер, не отрывая взгляда от приближающегося создания. Свет только что взошедшей луны тускло освещал дорогу, скрываемую лесными тенями. Длинные тупые когти скрежетали по булыжникам дороги, монстр был все ближе. Эти когти, точно выкованные из черной стали, обрамляли лапы настолько массивные, что их размеры напоминали скорее ноги лошади, чем лапы волка. Шерсть существа была густой, черной, как сама ночь. Она блестела, будто покрытая инеем, отражая холодный серебристый свет.

Когда создание шагнуло ближе, свет выхватил его морду, и Дорион почувствовал, как внутри все обрывается. Огромная пасть, полная бледных, острых клыков, открылась чуть шире. Из нее медленно стекала густая слюна, падая на каменную мостовую. Похожий на волка, зверь, однако, являлся скорее огромным псом. Лапы пса ударили по камням, сотрясая воздух. Его силуэт внушал первобытный ужас, но настоящий кошмар скрывался в глазах. Алые, словно пылающие угли, они сверкали жутким, почти разумным гневом.

Дорион смотрел в эти глаза, утопая в бездонном омуте. На мгновение он забыл, как дышать. Его сознание охватило странное ощущение: смесь страха, боли и какого-то обреченного спокойствия. Эти глаза предвещали конец. В них была звериная ярость, не знавшая пощады, и холодный, нечеловеческий разум, предвкушавший удавшуюся охоту.

Мгновение. И пес бросился вперед. Дорион едва успел заметить размытую тень, как массивные лапы с глухим ударом обрушились на камни всего в нескольких малшагах от его головы. Тварь замерла, нависнув над юношей. Она наклонила массивную морду и жадно втянула воздух, вынюхивая что-то. Дыхание зверя было обжигающе горячим, с запахом крови и сырой земли.

Секунда пронзительной тишины. Пес склонил голову чуть ниже, и с его пасти сорвалась капля вязкой слюны, упавшая на рубаху юноши. Затем он приоткрыл пасть, клыки сверкнули в холодном лунном свете. В этот миг Дорион, очнувшись от гипноза, почувствовал, как к горлу подступает отчаянный крик.

Юноша дернулся, попытавшись отодвинуться, но его тело застыло в тяжелом оцепенении. Лишь его рука все еще сжимала что-то твердое, нечто дарующее слабый луч надежды. Нож! Шершавая рукоять все еще согревала кожу его ладони. Дорион, не раздумывая, с замаха вогнал лезвие в бок чудовища. Металлический хруст, треск – но зверь даже не вздрогнул. На мгновение в его алых глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, однако это была не боль.

Зверь изогнул массивное тело, по-собачьи отряхнулся, и нож выпал из неглубокой раны на его боку, оставив лишь тонкий след. Капля черной, густой крови упала на камни, будто насмехаясь над попыткой юноши. Шерсть пса, густая и жесткая, не оставила ножу и шанса проникнуть глубже сквозь плоть своего хозяина. Зверь снова склонился над ним, и его челюсти начали тянуться ниже, прямо к горлу. Дорион закричал – громко, хрипло, отчаянно, и его руки начали колотить по бокам монстра. Удары были бесполезны, как если бы он бил по каменной стене.

Но вдруг, подобно молнии, разорвавшей мрак ночи, раздался звонкий женский крик. Пес резко вскинул голову, отреагировав на пронзительный звук. В следующий миг его спину что-то ударило. Удар был слабым, как легкий порыв ветра, но этого было достаточно, чтобы отвлечь хищника от его жертвы. Молодая рыжеволосая девушка в походном платье удерживала в руках деревянный посох, которым только что безуспешно попыталась отогнать опасную тварь. Пес не воспринял ее атаку всерьез, лишь оскалив шипастую пасть.

Однако путница была не одна. Из-за ее спины показалась другая фигура, и ее появление было пугающим и прекрасным одновременно. Девушка, высокая и темноволосая, вышла вперед, держа в руках мерцающий огненный шар. Этот сгусток света и пламени, в котором искры хаотично крутились и вспыхивали, словно живое существо, был соткан из магии. Свет шара озарил ночной лес, отбрасывая длинные пляшущие тени.

Пес замер, ощерившись. Его рычание наполнило воздух вибрацией, и алые глаза сверкнули чуть ярче. Он ненадолго отступил, не сводя взгляд с шара. Но прежде чем он успел снова ринуться вперед, магический разряд сорвался с рук волшебницы. Вспышка света окрасила лес в оранжевые тона. Огненное лезвие шара с грохотом врезалось в бок зверя, и воздух разорвал пронзительный собачий визг.

Создание, пошатнувшись, замедлилось, а затем резко отпрянуло назад. Его глаза на миг встретились с глазами девушки. Волна боли и ярости, подобно невысказанному проклятью, обдала волшебницу с ног до головы. Пес бросился в тень деревьев и, зарычав напоследок, исчез в лесу.

Дорион остался лежать на дороге. Его дыхание было прерывистым, сердце билось где-то в горле. Мир вокруг казался размытым. Он видел силуэты девушек, слышал их голоса, но он будто находился под толщей воды, исказившей все вокруг. Прошло несколько мгновений, прежде чем он почувствовал легкое прикосновение. Девушка с посохом помогла ему присесть, и ее слова наконец возымели ясный смысл.

– Ты жив? – спросила она, глядя на него встревоженными глазами.

Дорион кивнул, но ответить не смог. Его разум все еще плутал в хаосе последних минут, а перед глазами застыли алые, горящие зрачки зверя. Он судорожно вдохнул воздух, пытаясь вернуть себе контроль над телом, но пальцы все еще дрожали, сжимая фантомную рукоять ножа.

– Я же говорила, он в порядке, – раздался легкий, чуть насмешливый голос, прервавший ночную тишину. Дорион повернул голову, и его взгляд остановился на девушке, стоящей рядом с ним. Ее голос звучал спокойно, но в нем угадывались нотки напряжения, словно она пыталась успокоить не столько Дориона, сколько саму себя.

Рыжие волосы девушки были слегка растрепаны, тронутые ветром и недавней суетой. Зеленые глаза пристально смотрели на него, изучая с долей беспокойства. Она была одета в простое дорожное платье, потертое, но все еще аккуратное, а на ее спине висел небольшой мешок, почти теряющийся за очертаниями ее стройной фигуры.

– Он понимает нас! – продолжила она, бросив взгляд на свою спутницу, а затем, чуть смягчив голос, добавила, обращаясь к юноше:

– Меня зовут София. А тебя?

Дорион сглотнул и попытался ответить:

– Меня зовут… Дор…

Но его слова оборвал низкий, глухой рык, донесшийся из темноты в лесной чаще. Этот звук, подобно отголоску самой тьмы, заставил его вновь ощутить холод.

София резко обернулась в сторону леса и крепче сжала посох, который все это время держала в руках. Она чуть привстала на цыпочки, как натянутая тетива, готовая к новой атаке. Лунный свет мягко ложился на ее плечи, отражаясь от прядей рыжих волос, которые легли поверх дорожного плаща.

– Оно еще здесь! – выпалила она, впиваясь взглядом в темную линию леса.

Темноволосая девушка, стоявшая рядом, выглядела гораздо спокойнее, хотя в ее глазах все же мелькнула едва заметная тревога. Она слегка отступила на шаг, инстинктивно увеличивая расстояние между собой и невидимым врагом.

– Это не обычный волк, – тихо сказала она. – Нам срочно нужно в город.

София кивнула, пытаясь осмыслить услышанное. Ее взгляд метнулся к Дориону, все еще сидевшему на земле. Не теряя времени, она решительно протянула ему руку:

– Вставай! Нам нужно убираться отсюда!

Ее голос вернул юношу в реальность. Рука, тонкая, но сильная, помогла ему подняться. Он почувствовал тепло ее пальцев, и на мгновение это успокоило его дрожь. Но это чувство исчезло так же быстро, как и пришло, когда он краем глаза заметил движение у кромки дороги.

Черный силуэт зверя вновь появился в поле зрения. Он стоял в тени деревьев, неподвижный, как сама ночь, и смотрел прямо на них. Взгляд алых глаз был настолько пронзительным, что, казалось, способен прожечь даже камень.

– Бежим! – приказала София, не оглядываясь, и трое путников сорвались с места, бросившись по дороге в сторону городских ворот.

Дорога казалась бесконечной. Камни под ногами скрипели и выбивались из-под их шагов, холодный воздух резал легкие, но никто из путников не думал остановиться. Вдалеке мерцали огни города – слабая надежда, почти недостижимая.

Черный силуэт все еще следовал за ними, плавно и неторопливо, будто играя. Пес не ускорялся, но и не отставал, двигаясь как безмолвный хищник, наблюдающий за своей добычей.

– Быстрее! – выкрикнула София, и ее голос прозвучал почти отчаянно.

Темный лес наконец отступил. Дорога вывела путников на открытую прогалину, залитую бледным светом луны. Городские стены вырисовывались впереди, высокие и неприступные, их массивные контуры внушали столь желанную безопасность. Ворота уже были видны, подсвеченные дрожащими огоньками факелов. Осталось совсем немного, всего несколько мгновений, и древние камни укроют их от взгляда алых глаз, от рычания, которое все еще отзывалось в их воспоминаниях.

София оглянулась через плечо на темную линию деревьев – мрак снова сомкнулся позади, скрывая опасность. Ее дыхание сбилось, но она не остановилась, лишь крепче перехватив свой посох.

– Кажется, спаслись… – прошептала девушка дрожащим голосом, когда створки закрытых ворот оказались прямо перед ее лицом.

Спектакль

Путники достигли городских ворот, но массивные створки уже были плотно заперты на ночь. Сбоку виднелась маленькая деревянная калитка, к которой сразу же устремилась запыхавшаяся София. Ее кулаки с силой забарабанили по тяжелому дереву, а голос, сорвавшийся на крик, эхом разлетелся по темной равнине:

– Откройте! Ради богов, впустите нас!

София стучала все сильнее, с каждым ударом чувствуя, как руки немеют от усталости. Дыхание рвалось из груди, а ноги, едва державшие ее, готовы были подогнуться в любой момент. Дорион остался стоять позади, всматриваясь в равнину, что тянулась к линии леса. Темнота казалась густой, почти осязаемой, словно сама ночь выжидала, готовая выбросить из своих недр тварь с раскаленными глазами.

Его взгляд беспокойно метался по стволам деревьев. Кругом было тихо. Но эта тишина была неправильной – слишком тяжелой, слишком гулкой. Дорион провел языком по пересохшим губам, с трудом проглатывая ком в горле.

На стене раздались шаги и приглушенные голоса. Затем один из дозорных, нагнувшись через парапет, что-то выкрикнул своему напарнику у ворот. Вскоре калитка чуть приоткрылась, и в тусклом свете факела показался коренастый стражник. Он выглядел так, точно его только что выдернули из теплой постели: лицо усталое, тени под глазами, волосы взъерошены. Раздражение сквозило в каждом его движении.

– Кто вы такие и какого Мраксара вам надо здесь посреди ночи? – буркнул он, сверля путников взглядом, в котором раздражение смешалось с подозрением.

София, тяжело дыша, наконец опустила руки. Ее голос, однако, прозвучал с новой волной решимости:

– За нами гонится какой-то монстр. Он там, в лесу.

Стражник нахмурился, крепче сжав факел. На мгновение его глаза застыли на лице рыжеволосой девушки. В ее взгляде все еще отражался страх, но за ним угадывалось упрямство. Ему стало не по себе.

– Монстр? – медленно переспросил он, прищурившись и бросив взгляд в сторону леса. – Где?

– Он был совсем рядом, на окраине леса у дороги, – сказал Дорион, шагнув ближе, его голос звучал напряженно. – Это не просто зверь. Это был огромный пес или волк, больше лошади. У него глаза… красные, как угли, когти, будто стальные пластины.

Стражник бросил короткий взгляд на юношу, затем снова всмотрелся в густую тьму. Пальцы его невольно крепче сжали древко факела. Он хмыкнул, пытаясь скрыть, что рассказ парня задел его более, чем он сам ожидал.

– Эрнест! – крикнул он, не оборачиваясь. – Ты что-нибудь видишь?

На стене послышался звук шагов, и голос дозорного донесся сверху с ленивой неторопливостью:

– Тихо все. Ни зверей, ни людей. Только ветер.

Стражник выпрямился, его плечи заметно расслабились. Он бросил на путников чуть более мягкий взгляд, но в его голосе все еще звучала нотка недоверия:

– Ну вот, спокойно. Это, наверное, был просто волк. Такое случается – в ночи что только не привидится.

София ничего не ответила, только стиснула посох так, что ее костяшки пальцев побелели от напряжения. Она бросила короткий взгляд на свою спутницу. Черноволосая волшебница, молчавшая все это время, наконец вышла из тени, сделав шаг ближе к стражнику. Ее походка была неторопливой, почти ленивой, но каждый шаг приковывал внимание. Свет факела осветил ее лицо – бледное, с высокими скулами и глубокими голубыми глазами. Шею ее украшала тонкая серебряная нить, на которой виднелось пылающее огненное солнце, инкрустированное оранжевым камнем. Ее тонкие губы чуть приоткрылись, и голос, мягкий и низкий, нарушил напряженную тишину.

– Мы устали и долго были в пути, – сказала она с легкой улыбкой. – Возможно, темнота и страх исказили наши впечатления. Но все же, не могли бы вы впустить нас? Нам нужен отдых.

Стражник застыл, словно опьяненный ее голосом. Его раздражение улетучилось мгновенно. Он скользнул взглядом по изящной фигуре прекрасной незнакомки, на мгновение потерявшись в ее безупречной уверенности. Сглотнув, он выпрямил спину и поспешно попытался придать голосу лояльный тон, который все же не мог скрыть его старания угодить.

– Конечно, домена, конечно, – проговорил он чуть осипшим голосом. – Вы и ваши спутники можете быть уверены: за городскими стенами вас никто не тронет.

Он потянулся к калитке и распахнул ее чуть шире, делая приглашающий жест. Затем, будто вспомнив о своих обязанностях, добавил:

– Если вам нужно что-то еще… скажите. Я могу помочь.

Девушка подарила ему еще одну короткую, но ослепительную улыбку. Она слегка кивнула, проходя мимо, и, не сказав больше ни слова, скрылась в дверном проеме. София последовала за ней, бросив на стражника быстрый колкий взгляд, не замедляя шага.

Дорион вошел последним. Он обернулся, машинально осмотрев лес, оставшийся далеко позади. Там, в непроглядной тьме среди стволов деревьев, на миг показалось едва заметное шевеление. Но юноша моргнул, и оно исчезло. Калитка закрылась за ними с глухим стуком, оставив ночь и ее тайны по ту сторону городских стен.

Оказавшись внутри проходной комнаты, очаровательная особа даже не оглянулась. Ее шаги были быстрыми и уверенными, словно опасность, оставшаяся позади, ее больше не заботила. Достигнув противоположного конца проходной, девушка отворила массивную деревянную дверь, ведущую на улицу, и выпустила своих спутников наружу. Стражник, все еще следовавший позади, поспешил к ней, надеясь продолжить разговор или хотя бы обменяться парой лестных слов. Однако, не теряя зря времени, девушка ловким движением прикрыла дверь прямо перед самым его носом.

– Огромное спасибо за вашу службу, – донесся ее мелодичный голос сквозь узкую щель полузакрывшейся двери. – Прошу, возвращайтесь на пост и продолжайте защищать нас.

В ее тоне сквозила безупречная вежливость, но с игривой ноткой, которая заставила стражника замереть в смущенной растерянности. Он стоял перед закрытой дверью, глядя на нее, не веря в то, что прекрасная чаровница покинула его навсегда. Но, увы, дверь оставалась неподвижной, и он лишь уперся лбом в холодное дерево, пытаясь прийти в себя.

Тем временем, чуть поодаль, София и Дорион терпеливо ждали свою спутницу. София стояла, устало прислонившись к каменной стене, в то время как Дорион молча ожидал волшебницу. Когда она наконец вернулась со спокойной улыбкой на лице, было видно, что от сопутствующего раздражения или беспокойства в ее взгляде не осталось ни следа.

– Избавилась от него, – с ноткой самодовольства бросила она, подходя к ним.

Дорион не мог не восхититься ее манерой. Эта женщина двигалась и говорила с такой уверенностью, что казалось, мир всегда будет плясать под ее дудку. Она играла со стражником, как искусный кукловод, и тот даже не догадывался, что стал лишь марионеткой в ее маленьком спектакле.

Тем не менее, Дорион был благодарен. Без ее хитрости они, скорее всего, провели бы эту ночь за воротами, под пристальным взглядом горящих глаз хищника.

Волшебница, приблизившись, дружески приобняла Софию за плечи и глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, точно все, что случилось, было лишь легким приключением.

– Вот это ночка выдалась, да? – весело произнесла она, ее голос звенел легкой иронией.

София резко отстранилась, ее лицо было напряженным, а голос сорвался, дрожа от накопившихся эмоций:

– Виктория! Это было не приключение! Эта… эта тварь могла нас убить!

Ее зеленые глаза блестели от навернувшихся слез, и она с трудом сдерживала себя от того, чтобы не разразиться истерическим криком. Дорион заметил, как ее пальцы крепче сжали посох – теперь только он удерживал ее от падения.

Но Виктория лишь пожала плечами, чуть откинув с лица прядь своих гладких черных волос.

– Ну и что? – спокойно ответила она, оглянувшись назад в сторону городских ворот. – Мы ведь живы, не так ли?

– Ты не понимаешь! – София шагнула вперед, ее голос стал громче, почти срываясь на отчаяние. – Оно ведь могло легко догнать нас! Оно нас просто… отпустило!

Ее слова повисли в воздухе, создавая неприятное ощущение своей правдивостью. Дорион, не выдержав, вмешался, его голос был тихим, но напряженным:

– Это ведь правда был не волк?

Виктория скользнула по нему холодным взглядом, будто оценивая, что он хочет услышать в ответ. Затем она снова пожала плечами:

– Какая разница? Главное, что мы спасли тебя.

Она ухмыльнулась, точно только что выиграла спор. В ее глазах сверкнул легкий вызов, но Дорион лишь усмехнулся, понимая, что она намеренно пыталась разрядить обстановку, провоцируя его.

– Мог бы хотя бы поблагодарить нас, – добавила она, хитро прищурившись. Свежая ловушка была уже подготовлена, следующий ход должен был определить ее новую жертву.

– Конечно, – Дорион улыбнулся, слегка покачав головой. – И за спасение жизни не принято благодарить только словами, верно?

София уже открыла рот, чтобы вмешаться, но Виктория, мгновенно ухватившись за его шутку, хлопнула юношу по плечу:

– Вот это я понимаю – поступок! Тогда за ужином и расскажешь нам, что ты забыл там в лесу.

Она подмигнула, а ее тон был таким веселым, что София, несмотря на слезы, тихо фыркнула, прикрыв рот рукой. Легкие смешки пробежали между подругами, на миг уменьшая напряжение, застывшее в воздухе.

Молодые люди направились дальше по пустынным улицам города, а их шаги становились все тише. Дорион чувствовал, как с каждым мгновением гулкое чувство опасности начинает отступать. Впереди светились редкие окна, и ночной ветер теперь казался не зловещим, а скорее умиротворяющим.

Теперь, на какое-то время, они действительно могли почувствовать себя в полной безопасности.

Искра

Лонвил оказался небольшим провинциальным городком с широкими пустынными улицами, который готов был радушно принять уставших путников. Этот город, как и многие другие в Элтрании, не поражал богатством или величием, но обладал своим тихим, умиротворяющим шармом. Ряды невысоких домов, сложенных из камня и покрытых черепицей, тянулись вдоль улиц, будто старые, умудренные жизнью стражи. Их стены несли следы времени: потрескавшаяся штукатурка, обветшалые ставни, местами заросшие плющом. Однако, несмотря на этот налет древности, они выглядели ухоженно – жители Лонвила заботились о своих домах с искренней любовью.

Улицы, достаточно широкие для телег и пеших прохожих, освещались редкими фонарями, излучающими тусклый, дрожащий свет. Этот свет бросал мягкие блики на каменные мостовые, пряча в тенях углы домов и пристроек. Ночь казалась здесь особенно тихой, обволакивающей, точно сам город уснул вместе со своими обитателями. Лишь иногда ночной ветер шевелил ветки деревьев, которые росли по краям улиц, добавляя едва уловимое движение.

Путники шли медленно, не торопясь, оглядываясь по сторонам. В этот поздний час на улицах не было ни души – ни редких торговцев, ни горожан. Лишь изредка из-за плотных занавесок домов пробивался теплый свет, выдающий, что за этими стенами, возможно, все еще идет тихая вечерняя беседа или горит свеча у окна.

Дойдя до центра города, молодые люди оказались на небольшой площади. Она была почти пуста, лишь ее середину венчала массивная статуя из темного камня. Дорион остановился на мгновение, чтобы рассмотреть ее. Это был бог огня Агнисар – высокий старец в пылающей мантии, с поднятым вверх посохом, будто он собирался зажечь пламя прямо посреди ночного неба. Его суровое морщинистое лицо смотрело прямо перед собой, излучая спокойствие и силу. Такие статуи, как знал Дорион, стояли в каждом городе Элтрании, напоминая жителям о том, что даже в их скромных домах горит искра могучего божества.

Напротив статуи находилась таверна. Свет в ее окнах ярко горел, контрастируя с тусклым мерцанием фонарей на улице. Казалось, он манил прохожих заглянуть внутрь, обещая тепло и уют. Дорион вместе со своими спутницами переглянулся. Никто не сказал ни слова – выбор был очевиден.

Войдя внутрь, они сразу почувствовали, как их окутало тепло домашнего очага. Таверна была небольшая, но чистая и уютная. Невысокие деревянные столы и лавки были расставлены по залу, а в дальнем углу потрескивал огонь в камине, освещая стены яркими отблесками пламени. Сотканные из темной ткани занавески слегка покачивались от сквозняка, а на деревянных балках потолка виднелись связки сушеных трав и веток.

Воздух здесь был насыщен приятным ароматом: дым поленьев, жареное мясо и пряности. Этот запах заставил желудок Дориона заурчать, напоминая о том, как долго он ничего не ел. Посетителей было немного – лишь пара местных мужчин, задумчиво потягивающих эль в углу, и женщина за стойкой, бесшумно полировавшая кружки.

Ночные путешественники выбрали столик прямо возле камина. Дорион опустился на стул с заметным облегчением, позволяя теплому свету огня обогреть его уставшее тело. София и Виктория устроились напротив.

Он не мог не заметить, насколько разными они были, словно воплощение противоположных стихий. София – с ее мягкими чертами лица и открытым взглядом зеленых глаз – казалась тем человеком, чье присутствие способно согреть в самые холодные ночи. Виктория же притягивала внимание иначе – в ее глазах отражались одновременно уверенность и насмешливая игривость, а за элегантностью движений скрывалось что-то острое.

Тепло и прохлада, мягкость и уверенность. Они такие разные, но так дополняют друг друга, – подумал Дорион.

Заказав ужин и несколько бокалов пива, они начали с осторожного разговора, но теплая атмосфера таверны, аромат жареного мяса и тихое потрескивание камина сделали свое дело. Постепенно их речи стали оживленнее. София больше не молчала под давлением своей скромности, Виктория позволила себе расслабиться, а Дорион почувствовал, что может говорить с ними как с давними друзьями.

– Так вы знакомы с детства? – спросил Дорион, облокотившись на стол, когда девушки рассказали о своем родном крае.

– Да, – с улыбкой подтвердила София. – Мы выросли в одной деревне. Места там… уютные. Поля, леса. Река совсем рядом. Хотя жизнь иной раз была непростой, особенно в последние годы.

– Ужасно скучные места, если честно, – перебила Виктория, поднося к губам бокал. – Прекрасная природа – это, конечно, замечательно, но сколько можно смотреть на одни и те же холмы?

София покачала головой и чуть нахмурилась.

– Вики, тебе-то легко так говорить. Ты жила в доме старосты! У тебя всегда было хорошее платье, просторная комната…

– И целый ворох организационных обязанностей, – язвительно добавила Виктория. – С раннего утра до позднего вечера я помогала отцу разбираться в жалобах соседей. «Кто-то украл у меня курицу!» «Почему он пашет ближе к моему полю, чем положено?»

София обиженно фыркнула, но в ее глазах мелькнула улыбка. Дорион рассмеялся, наблюдая за тем, как они слегка подшучивают друг над другом.

– А как у вас проявился магический дар? – спросил он, слегка подавшись вперед. – Вы ведь говорили, что поэтому и идете в столицу.

Виктория качнула головой и заговорила первой:

– О, это была такая скучная история! В деревню пришел маг огня. Обычный странствующий маг, старый, с посохом и плащом. Ну, ты понимаешь. Он сказал, что среди нас могут быть те, кто владеет магией, и предложил проверить всех. Я тогда подумала: «Почему бы и нет?»

– И сразу создала этот огненный шар? – уточнил Дорион, вспомнив устрашающую огненную сферу в руках девушки.

Виктория ухмыльнулась, ее глаза весело блеснули:

– Да, это не отняло много времени, куда быстрее, чем рассчитывал сам маг.

– А как было у тебя, Софи? – спросил Дорион, переводя взгляд на рыжеволосую девушку, которая заметно смутилась.

– Было сложнее, – тихо ответила она. – Маг сказал, что у меня есть искра, но… она будто дремала внутри. Он несколько дней пытался помочь мне пробудить ее, но так ничего и не получалось.

– Ничего? – вмешалась Виктория, поднимая руку, останавливая Софию. – Лучше расскажи ему, как ты вылечила мою ладонь.

Девушка заметно покраснела, но Виктория продолжала:

– Это случилось через несколько недель после того, как маг ушел. Я случайно порезалась серпом, когда помогала с урожаем. Кровь шла как из ведра, а Софи вдруг взяла мою руку, положила свою ладонь поверх и… все. Рана затянулась, точно ее и не было.

– Ты это серьезно? – удивился Дорион, его взгляд теперь был прикован к Софии.

Рыжеволосая девушка только кивнула, скромно опустив глаза.

– Я тогда не понимала, что делаю. Просто хотела как-то помочь.

– Это и есть магия поддержки, – с легкой гордостью произнесла Виктория. – Ее дар более тонкий, но он ценится не меньше моего. Хотя я до сих пор думаю, что это несправедливо. Почему не две боевые волшебницы? Это звучало бы намного круче.

София рассмеялась, ее смущение начало понемногу отступать.

– Потому что кто-то должен вытаскивать тебя из неприятностей, когда ты ввязываешься в драки.

– Вот видишь, уже прозвучало как комплимент, – Виктория ухмыльнулась и сделала большой глоток из своего бокала.

Дорион слушал их с неподдельным интересом. Он никогда раньше не встречал магов, а теперь сидел за одним столом с двумя девушками, каждая из которых обладала даром, способным менять жизни.

Во время ужина Дорион несколько раз ловил себя на мысли, что Виктория наблюдает за ним слишком пристально. Ее пронзительные глаза изучали каждое его движение, она пыталась разгадать не только его слова, но и то, что скрывалось за ними. Под ее взглядом юноша чувствовал себя так, точно он находился на экзамене, где любое неправильное движение или неверное слово могли выдать какой-то его секрет. София, напротив, казалась расслабленной – ее улыбка была открытой, искренней.

– И после этого вы решили отправиться в столицу? В школу магов огня? – спросил Дорион, стараясь сделать свой голос максимально спокойным. Однако он не смог полностью скрыть свое любопытство.

– Решили, – кивнула Виктория, откинувшись на спинку лавки. Ее тон был ровным, но взгляд снова задержался на юноше чуть дольше, чем того требовала обычная беседа. Она почувствовала его внутренний интерес, ее губы тронула едва заметная усмешка, и она ловко перевела тему:

– А теперь твоя очередь. Расскажи, откуда ты и что делал на дороге?

Голос волшебницы звучал непринужденно, но было ясно, что ее не устроят уклончивые ответы. Она ожидала откровенности.

Дорион помолчал, собираясь с мыслями. Потом пожал плечами:

– Вырос на ферме. С детства мечтал о чем-то большем. Знаете, как бывает: сначала ты воин с деревянным мечом, потом маг с палкой вместо посоха…

– О, я знаю этот тип, – хмыкнула Виктория. – Мальчишки в нашей деревне тоже играли в героев. Правда, обычно это заканчивалось разбитыми коленками и криками матерей.

– У меня было серьезнее, – Дорион слабо улыбнулся. – Я правда верил, что однажды стану кем-то. Воином, магом, может, даже эльфийским стрелком – стражем древней рощи.

София тихо рассмеялась:

– Эльфийским стрелком? Это уже размах.

– Детская фантазия, – Дорион развел руками. – А потом вырастаешь и понимаешь, что так и будешь пахать поле до конца жизни. Очередной день, очередная порция забот. Руки крепнут, спина ширится, а мечты… мечты остаются в детских играх.

Он замолчал на мгновение, глядя в огонь камина.

– И ты решил сбежать? – тихо спросила София. В ее голосе не было осуждения – только понимание.

– Решил попробовать. Пока не стало слишком поздно, – Дорион снова посмотрел на девушек. – Еще пару лет, и отец передал бы мне все хозяйство. Тогда уже точно никуда не денешься. Я понял: сейчас или никогда.

Виктория слушала молча, чуть склонив голову набок. Ее взгляд стал чуть мягче, хотя насмешливая искорка в глазах не исчезла.

– И куда ты направлялся? – спросила она. – Просто в столицу, посмотреть мир?

Дорион почувствовал, как внутри что-то сжалось. Вот он, момент истины. Он знал правду о себе – судьба не наградила его магическим даром. Он надеялся, что, может, ошибается, что искра просто спит где-то внутри и какой-нибудь маг сможет ее разбудить. Смутный план, но какой у него был выбор? Остаться дома и ждать чуда?

Школа магов или орден паладинов – оба пути требовали искры. Без нее в лучшем случае будешь прислуживать тем, у кого дар есть. В худшем – даже порог не переступишь.

И вот теперь, глядя на двух настоящих волшебниц, испуганный мыслью, что его могут не принять всерьез, он решился на отчаянный шаг:

– Я тоже владею магией, – проговорил он, стараясь звучать уверенно.

Эти слова вызвали мгновенную реакцию. София ахнула, ее лицо засияло неподдельной радостью.

– Правда? – воскликнула она, чуть подавшись вперед. – Это удивительно!

Ее восторг был таким искренним, что Дориону на мгновение стало необычно приятно от ее доверия и открытости. Она выглядела так, будто только что узнала, что ее новый друг – герой старой легенды. Ее радостные глаза засветились, и она даже слегка подпрыгнула на скамье.

Но Виктория отреагировала иначе. Ее взгляд стал холоднее, а на лице появилось легкое напряжение. Она наклонила голову и чуть прищурилась, внимательно глядя на Дориона, словно пытаясь увидеть в его словах трещины.

– Вот это поворот, – протянула она, ее тон был одновременно насмешливым и настороженным. – И как же ты обнаружил свой дар?

Дорион почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Он понимал, что каждая мелочь в его истории может быть проверена, и потому начал рассказывать ее, тщательно выбирая слова. Его рассказ, возможно, слишком напоминал их собственный: странствующий маг, долгие поиски искры, момент озарения, когда маг уже покинул деревню.

София слушала с открытым восторгом, ее легкий смех иногда прерывал его слова, когда она пыталась задать уточняющий вопрос. Но Виктория молчала, лишь чуть заметно изогнув бровь. Ее взгляд буквально прожигал Дориона насквозь, заставляя его внутренне сжиматься.

Когда он закончил, легкая тревога засела в груди.

Надеюсь, они не станут слишком много расспрашивать.

– Так какой именно у тебя дар? – спросила София, явно не замечая напряжения в воздухе.

– Ну… я, – Дорион замялся, стараясь придумать что-то убедительное, – кажется, у меня что-то с магией воздуха.

– Что-то с магией воздуха? – повторила Виктория, и на ее губах появилась кривая улыбка. Ее глаза блеснули насмешкой. – Очень конкретно.

София поспешила сгладить ситуацию, хлопнув ладонью по столу.

– Это же здорово! Главное, что у тебя есть искра! Талант можно развить, правда, Вики?

– Конечно, – лениво отозвалась Виктория, но в ее голосе послышалось сомнение, которое она даже не пыталась скрыть.

Дорион почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Ее улыбка была слишком хитрой, ее взгляд – слишком пронзительным. Она будто знала куда больше, чем он мог предположить.

Глубокой ночью, когда ужин был съеден, а пиво начало терять свое влияние, компания решила озаботиться вопросом ночлега. Трактирщик, который был рад поздним гостям, предложил им несколько свободных комнат. Но цена, очевидно, была завышена.

– Это же дорого, – нахмурилась София, глядя на хозяина таверны.

– А вы собираетесь искать другой ночлег в такое время? – пожал плечами трактирщик.

Дорион понимал, что спорить бесполезно. Он, не раздумывая, отсчитал нужное количество талтонов, стараясь не обращать внимания на взгляд Виктории, который, казалось, снова пристально следил за ним.

Когда они поднялись наверх, девушки пожелали ему спокойной ночи. София задержалась чуть дольше и, благодарно коснувшись его руки, сказала:

– Спасибо тебе за все. Ты так добр.

Ее голос был мягким, и в нем звучала неподдельная искренность. Но ее слова лишь усилили укол совести, который все сильнее терзал Дориона.

– Всегда рад помочь, – ответил он с легкой улыбкой, хотя внутри у него бушевал ураган.

Виктория молчала, но ее взгляд при прощании был красноречивее слов. Пронзительные глаза словно предупреждали – она не забудет ничего сказанного им сегодня.

Когда двери их комнат захлопнулись, Дорион остался в одиночестве. Ночная тишина снова сгустилась вокруг, едва уловимый сквозняк из окна заставлял пламя свечи колебаться. Он пытался убедить себя, что тревога была лишь результатом перенесенных страхов, но внутри все кричало о том, что его ложь скоро выйдет наружу.

В ожидании перемен

Спал Дорион плохо. Ужас, который он, казалось, забыл, прочно засел в его сознании. Во сне он снова оказался на той дороге. Тишина вокруг была мертвой, как и тогда. И вот оно – неведомое существо возникло из темноты. Огромный пес с горящими красными глазами, в которых плясали языки жгучего пламени. Пес приближался, и Дорион чувствовал, как горячее дыхание чудовища обожгло его лицо. Клыки, длинные и острые, были готовы разорвать его на части. Он попытался закричать, но звука не было – только глухой рык зверя, становящийся все громче. Тьма вокруг сжалась, заполняя легкие, душа его, будто ядовитый дым. Он метался в постели, пытаясь вырваться из объятий этого кошмара…

Едва забрезжил рассвет, как Дорион уже знал, что больше не сможет уснуть. Его мысли были спутаны, и, несмотря на кратковременный отдых, усталость не оставляла его. Спустившись в обеденный зал, он заказал кофе, надеясь, что горячий напиток хоть немного вернет ему бодрость. Зал был почти пуст. Трактирщик, поглаживая свою седеющую бороду, молча возился с посудой у дальней стойки. Тихий скрип дерева под его шагами казался единственным звуком в этой утренней тишине. Дорион осторожно огляделся, сел за стол и стал ждать пробуждения девушек.

Парень взял кружку с горячим кофе, заботливо доставленную хозяином заведения, но, вместо того чтобы тут же сделать глоток, несколько секунд просто смотрел на темную жидкость. Он глубоко вздохнул, размышляя о том, как все больше запутывается в собственной лжи.

Эти девушки могут стать моим шансом. Но как долго я смогу скрывать от них правду? Что если они попросят продемонстрировать мой дар?

Наконец, сделав первый глоток, Дорион почувствовал, как крепкий вкус кофе обжигает язык.

Не могла же эта встреча быть просто совпадением, – размышлял он, поглядывая на лестницу, ведущую в комнату девушек.

Вся его жизнь была похожа на долгий, запутанный путь, но сейчас судьба, казалось, наконец-то протянула ему руку помощи. Девушки могли стать его пропуском в мир магии – шансом, о котором он мечтал с детства. Теперь главное – удержать их доверие и не дать своей лжи раскрыться. Решительно сжав кулаки, он крепче уцепился за эту мысль.

Когда девушки наконец проснутся, Дорион будет ждать их с готовым планом в голове.

Сегодня мы вместе отправимся в столицу!

Он не знал, как долго продлится это путешествие, но был уверен, что впереди его ждет нечто большее, чем просто дорога. Сегодня начнется его новый путь, и он не намерен упускать свой шанс.

Прошло уже несколько часов, как юноша сидел в одиночестве, ожидая пробуждения девушек. Солнце давно встало, и обеденный зал постепенно ожил: трактир наполнялся местными жителями, но их голоса не могли заглушить тревожные мысли.

Не могли же они уйти без меня?

Беспокойство росло в голове Дориона. Он нервно посмотрел на лестницу, ведущую наверх. Там, кажется, ничего не происходило.

– Ну, чего ты сидишь, как на иголках? – усмехнулся трактирщик, подошедший к нему, чтобы подлить горячего кофе. Его руки, привычно загрубевшие от работы, двигались с почти ленивой уверенностью, но взгляд оставался острым, цепким. – Девчонки-то от тебя не сбегут. Они вчера едва на ногах держались, как пьяные. Точно не до побега.

– Наверное, – хмыкнул Дорион, отводя глаза и делая вид, что наблюдает за пламенем в камине. Однако его беспокойство явно выдавала чуть напряженная поза. Трактирщик, кажется, это заметил, но промолчал.

– Не похоже, что ты просто так в столицу направляешься, – продолжил он, начав протирать соседний столик влажной тряпкой. – Сейчас дороги-то все опаснее, особенно если с пустыми руками идешь. Слышал, что война назревает?

Дорион поднял взгляд, вынырнув из своих мыслей. Тема войны тут же привлекла его внимание.

– Слышал, – отозвался он. – Но слухи о войне ходят давно. Неужели это не очередное преувеличение?

Трактирщик усмехнулся, отложив тряпку и оперевшись обеими руками на краешек стола.

– Хм, да было бы так. Но на этот раз дело не шуточное. Войска уже стягиваются к границе. Мой брат двоюродный – он в караване работает, катается между Ходарией и Элтранией. Неделю назад видел целую колонну элтранских всадников. Знаешь, куда они направлялись? Прямо к ходарской переправе.

Дорион нахмурился.

– К границе с Ходарией, значит. Если Элтрания стягивает туда силы, это уже не просто слухи.

– Вот именно! – кивнул хозяин трактира, оживившись. – Я тебе говорю, война – дело решенное. Вопрос только в том, когда начнут.

Дорион задумчиво посмотрел на свою кружку, обхватив ее ладонями.

– Думаешь, весной?

– Весной, – уверенно ответил трактирщик, чуть подаваясь вперед. – Зимой никто не воюет. Снег и холод способны остановить любую армию. А вот весной, как только дороги станут проходимыми, войска пойдут в атаку.

– Может быть, – протянул Дорион, качнув головой. – Но если они уже стягивают силы, разве не логично нанести удар сразу? Застать врасплох.

Трактирщик усмехнулся, точно знал ответ наперед.

– Это если бы Ходария могла дать отпор. А она не сможет. Ты ведь знаешь, что эта страна в несколько раз меньше Элтрании. Солдат у них раз-два и обчелся, а армия – жалкая тень нашей. Им сейчас хоть бы оборону организовать, а не на наступление надеяться. Нет, Элтрании нет смысла спешить. Они подождут, подготовятся, а потом ударят разом, чтобы раздавить их, как клопов.

– Думаешь, Ходария быстро падет? – спросил Дорион, подняв взгляд.

– Конечно, – хозяин кивнул с непоколебимой уверенностью. – Они и двух месяцев не продержатся. Элтрания просто задавит их числом. Да и Соверен наш не дурак, готовится заранее. Говорят, он еще прошлой осенью начал набирать рекрутов в приграничных деревнях.

– Рекрутов? – удивился Дорион. – Зачем ему набирать крестьян, если у него есть профессиональная армия?

– А ты как думаешь? – ухмыльнулся трактирщик, вытянув палец в сторону Дориона. – Крестьяне – это пушечное мясо. Их первыми на передовую пошлют, чтобы профессионалы уже ударили по измотанному врагу. Это всегда так работает.

Дорион нахмурился, его пальцы крепче сжали кружку.

– Значит, страдать опять будут простые люди.

– А кто же еще? – хмыкнул трактирщик. – Соверен? Он будет сидеть в своей цитадели в столице, пить вино и наблюдать, как его генералы побеждают. Все, как всегда.

– А Ходария? – продолжил Дорион, игнорируя насмешливый тон собеседника. – Если она так слаба, почему они вообще решились на конфликт? Это же самоубийство.

Хозяин трактира пожал плечами, поднимая пустую кружку, оставленную кем-то из посетителей.

– Потому что им не оставят выбора. Земли у них мало, ресурсов еще меньше. Их загонят в ловушку, а потом сожрут с потрохами. В общем, им теперь нечего терять. Но… – он вздохнул и почесал седую бороду, – это все равно не спасет их.

Дорион на мгновение замолчал, обдумывая услышанное. Он видел в словах трактирщика смысл, но все равно чувствовал тревогу. Война всегда была чем-то большим, чем просто победа одной стороны над другой. Она несла за собой разрушение и боль, которые затрагивали всех, даже тех, кто не держал в руках меч.

– Так когда, по-твоему, все начнется? – спросил Дорион, пытаясь еще раз убедиться в верности своих умозаключений.

– Весной, – повторил трактирщик твердо. – Увидишь, как только снег растает, пойдет первый удар.

Дорион кивнул, задумчиво глядя на свое отражение в кофе.

Трактирщик, заметив, что разговор стал слишком уж серьезным, хлопнул ладонью по деревянным доскам стола.

– Ладно, хватит об этом. Ты сам-то, надеюсь, в армию не собираешься?

– Нет, – поспешно ответил Дорион, поднимая руки. – Я просто путешествую.

– Ну вот и правильно, – сказал хозяин трактира с улыбкой. – Не стоит лезть туда, где мечи звенят. Береги голову на плечах.

Однако, несмотря на эти слова, мысль о войне надолго засела у Дориона в голове, добавляя тяжести его и без того неспокойным мыслям.

Его тяжелые раздумья были прерваны появлением девушек. София первой спустилась по лестнице, легко потирая глаза и стараясь прогнать остатки сна. Увидев Дориона, она улыбнулась и радостно махнула рукой:

– Доброе утро! Мы думали, ты уже успел уйти без нас!

Ее голос звучал весело, но в нем читалась легкая тень беспокойства – она действительно боялась, что их новый спутник мог уйти, не попрощавшись. София бросила короткий взгляд назад, проверяя, спускается ли ее подруга. Виктория шла медленно, как всегда сохраняя уверенность в каждом движении. Ее проницательный взгляд скользнул по залу, задерживаясь на каждом посетителе, будто она искала признаки опасности.

– Доброе утро, – сухо бросила она, едва заметно кивнув Дориону.

София устроилась за столом напротив Дориона и откинула прядь рыжих волос за ухо.

– Мы собираемся быстро перекусить и отправиться в путь, чтобы наверстать время. Ты с нами? – спросила она, заглядывая ему в глаза с мягким любопытством.

– Конечно, – коротко ответил Дорион. Его взгляд на мгновение задержался на Виктории, которая продолжала смотреть на него так, будто взвешивала это решение.

– Тогда закажем что-нибудь в дорогу, – бодро сказала София и окликнула трактирщика, который все это время незаметно прислушивался к их разговору.

Пока хозяин трактира принимал заказ, Дорион осторожно подсел поближе к девушкам, чтобы окончательно убедиться в том, что они теперь собираются путешествовать вместе. Однако его опасения вскоре рассеялись: София говорила о предстоящем маршруте так, будто новый спутник уже был частью их группы. Все шло хорошо, пока Виктория не решила вмешаться.

– Лошади сэкономят нам время, – вдруг заметила она, опустив подбородок на сложенные ладони и бросив на Дориона лукавый взгляд. Ее голос был мягким, почти обволакивающим, но за этой мягкостью пряталась твердая уверенность, от которой невозможно было увернуться. – Разве это не разумно?

Она знала, что именно сказать и каким тоном. Ее слова, словно тонкая сеть, оплетали разум юноши, предлагая простое решение проблемы, которое, однако, несло с собой очевидные затраты.

Дорион чувствовал, как ее чары начинают медленно работать. Его кошелек точно не выдержал бы аренду лошадей. Он молча поставил кружку с кофе на стол и решил потянуть время, надеясь найти способ достойно выйти из ситуации.

– Лошади? – протянул он, сделав вид, что задумался. – Ну… это действительно сэкономило бы время, но аренда обойдется недешево.

Виктория наклонилась чуть ближе, ее глаза блестели – сейчас она была подобна кошке, затеявшей очередную игру.

– Неужели ты не хочешь ускорить наше путешествие? Чем скорее мы будем в столице, тем быстрее сможем получить желаемое. Набор в школу магов огня скоро закончится. Это ведь и тебе нужно.

– Да, возможно, – пробормотал он, опуская взгляд. Он понимал, что Виктория пытается переложить расходы на него, но не видел способа уйти от ее давления без открытой конфронтации. София тем временем сидела молча, ее лицо выражало легкое замешательство.

Не желая углубляться в дальнейшие переговоры, Дорион поднялся, привлекая взгляды собеседниц.

– Простите, я отойду на минуту. Нужно поговорить с трактирщиком о припасах.

Виктория проводила его холодным взглядом. Она явно поняла, что он просто уходит от разговора, но ничего не сказала в ответ.

Когда юноша отошел достаточно далеко, София обернулась к подруге, нахмурившись.

– Вики, ну зачем ты так?

– Что? – Виктория невинно подняла бровь, откидываясь на спинку стула.

– Ты опять пытаешься… использовать его, – вздохнула София, ее голос стал тише, чтобы никто не услышал их разговор. – Почему ты всегда так делаешь?

– Потому что у нас мало времени, Софи, – отрезала Виктория. – Чем быстрее мы доберемся до столицы, тем лучше. Лошади – это хорошее решение.

– Но это его деньги! – возразила София, покачав головой. Ее голос звучал отчаянно. – Мы можем добраться пешком. Мы ведь и так успеем.

Виктория на мгновение отвела взгляд к окну. Ее пальцы машинально коснулись серебряной подвески на шее – огненного солнца.

– Ты же знаешь, почему я тороплюсь, – тихо произнесла она, и в ее голосе мелькнуло что-то непривычное – не холод, а усталость. – Чем дальше мы уйдем, тем лучше. Я не хочу, чтобы нас догнали.

София замолчала. Она помнила ту ночь – крики во дворе, факелы, голос старосты, требующий вернуть дочь. Помнила, как они бежали через поля, не оглядываясь.

Когда Виктория снова посмотрела на подругу, ее лицо уже приняло привычное выражение – спокойное и чуть насмешливое.

– Впрочем, ты права. Пешком тоже дойдем. Главное – дойдем.

София смотрела на подругу с удивлением. За все годы дружбы она редко видела в Виктории что-то, кроме непробиваемой уверенности. Этот краткий момент – как трещина в стене, которую тут же заделали.

Виктория нахмурилась, но промолчала.

Когда Дорион вернулся за стол, тема с лошадьми полностью растворилась, словно никогда и не поднималась. Девушки встретили его с готовностью продолжить путь.

– Все готово? – спросил он, заметив, что София выглядела чуть задумчивее, чем раньше, а Виктория хранила напряженное молчание.

– Да, – улыбнулась София. – Мы готовы.

Они расплатились с трактирщиком, купив немного хлеба, сушеного мяса, сыр и несколько кожаных фляг с водой. Трактирщик быстро подсчитал сумму, а затем бросил взгляд на Викторию, но та, не уделив ему ни капли внимания, продолжила проверять содержимое своего дорожного мешка.

Выйдя на улицу, они вдохнули прохладный утренний воздух. Лонвил, тихий и спокойный, все еще дремал. Его широкие улицы, освещенные осенними лучами солнца, казались удивительно мирными. София оживленно рассказывала что-то о предстоящем пути. Виктория шла молча, бросая редкие взгляды на Дориона.

Юноша чувствовал эти пристальные взгляды, но не подавал виду.

Кажется, она не верит мне.

В голове мелькнула мысль, но он тут же отбросил ее. Сейчас было важно другое. Каждый их шаг приближал его к столице, к его цели – новой жизни, которую он только начинал строить.

Секрет

Дорога до столицы должна была занять еще неделю неспешного пешего путешествия. Но ближайший город, куда направлялись путники, был относительно недалеко, и они рассчитывали добраться до него задолго до заката. Осень продолжала радовать теплой погодой: ласковое солнце светило сквозь легкую дымку, а ветер был едва заметным, лишь иногда колыхая золотистые листья на деревьях.

Путь давался легко, несмотря на вчерашний поздний ужин в таверне. Дорога, ведущая через густые леса и редкие поля, была оживленной. Они часто встречали других путешественников: торговцев с телегами, фермеров, направляющихся в ближайшие деревни, даже редких всадников. Это внушало спокойствие – на таких дорогах не часто можно было встретить разбойников, да и дикие звери предпочитали держаться подальше от многолюдных троп.

Ближе к полудню, когда голод напомнил о себе, путники решили сделать привал. Они выбрали небольшую лесную опушку. Мягкая трава простиралась зеленым ковром, усыпанным опавшими листьями, которые хрустели под ногами. Высокие деревья обрамляли поляну, их ветви переплетались, образуя естественный полог, через который просачивались солнечные лучи, играя золотыми пятнами на земле.

Недалеко от края опушки, у самой дороги, стоял алтарь, посвященный Агнисару. Это был простой, но внушительный каменный постамент с грубо высеченной фигурой бога в полный рост. Агнисар был изображен в виде безликого паломника с поднятой рукой, в которой он держал пылающее пламя. На постаменте виднелись следы времени: края были стерты, местами он даже покрылся мхом, но статуя сохранила свою силу и значимость. На алтаре лежали подношения: мелкие медные монетки, высохшие кусочки хлеба, фрукты и даже небольшая деревянная фигурка.

– Никогда не думала, что люди так щедро благодарят богов за безопасность на дорогах, – пробормотала София, бросив взгляд на алтарь, когда они устроились неподалеку.

– Это не просто благодарность, – отозвалась Виктория, поправляя ремешок своей сумки. – Люди боятся. Боятся огня, боятся смерти, боятся, что в один миг все, что они знают, может сгореть. Поэтому они и подносят эти скромные дары.

Дорион промолчал. Ему было не по себе от мрачного тона Виктории, но он понял, что в ее словах есть доля правды. У нее на шее Дорион не раз замечал изящный серебряный кулон в форме пылающего солнца – символ бога Агнисара. Этот знак был распространен среди набожных жителей Элтрании, которые искренне верили, что покровительство Агнисара способно уберечь их от бед и наделить силой в трудные времена.

Но что этот символ значил для Виктории?

Девушка не проявляла ни особой набожности, ни интереса к религиозным обрядам, хотя ее связь с огненной магией могла говорить об обратном.

Может, этот кулон всего лишь наследство, доставшееся ей в детстве? Или она, обладая магическим даром, видела в нем подтверждение своей избранности?

Дорион гадал, но спросить прямо не решался. Виктория держалась так, словно ее вера, или отсутствие таковой, были ее личным делом, обсуждать которое с ним она бы, вероятно, отказалась.

Путники развернули запасы, достали хлеб, сыр и сушеное мясо, купленные утром, и начали делать простые походные бутерброды. Лесное уединение и мягкий шепот листвы создавали идеальную атмосферу для отдыха. София весело болтала о мелочах, но Дорион чувствовал себя слишком расслабленным, чтобы активно поддерживать разговор. Даже Виктория на этот раз почти не перебивала ее, занятая своими мыслями.

Но вскоре спокойствие было нарушено.

Дорион откусил очередной кусок хлеба, когда вдруг уловил странный звук. Он был тихим, будто ветер шевельнул траву и листья, но, что странно, ветра почти не было. Тишина на опушке становилась все глубже, все гуще. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Вокруг разлилось какое-то неестественное безмолвие, от которого по коже Дориона побежали знакомые мурашки.

Он замер, отложив хлеб в сторону, и поднял голову. Лес, недавно такой живой и светлый, застыл в ожидании чего-то. Его взгляд метнулся к деревьям, густо обрамляющим поляну, но ничего подозрительного он не увидел. Однако внутри у него все сжалось, как тогда, когда черный зверь впервые заявил о своем существовании.

София заметила его напряжение первой. Она нахмурилась, ее легкая улыбка исчезла.

– Дорион? Что-то не так? – спросила она, ее голос был едва слышен.

Дорион ответил не сразу. Его ладонь медленно поднялась, прося молчания.

– Тише, – прошептал он, даже не взглянув на нее.

Виктория сразу уловила его настроение. Ее взгляд стал острым, как клинок. Она замерла, но ее тело напряглось, словно она была готова в любой момент броситься в атаку. Ее руки едва заметно сжались в кулаки, и она бросила быстрый взгляд на алтарь. Ее голос прозвучал тихо, но твердо:

– Что ты услышал?

– Пока ничего, – ответил Дорион, его глаза внимательно осматривали густые заросли. – Но лес… он слишком тихий. И этот странный шелест.

София растерянно смотрела на своих спутников. Ее дыхание стало чаще, хотя она и старалась сохранять спокойствие.

– Может, просто ветер?

– Нет, – покачал головой Дорион, стараясь говорить как можно тише. – Это не ветер.

Виктория нахмурилась и осторожно отложила свою сумку в сторону. София, все еще не понимая, что происходит, лишь крепче сжала свой посох, чувствуя, как от напряжения начинают потеть ладони.

В этот момент между деревьями мелькнуло что-то. Дориону показалось, что он увидел красные огоньки – два ярких пятна тут же исчезли в листве. Его сердце громко заколотилось, ладонь машинально потянулась к ножу на поясе.

– Я что-то видел, – сказал он, и его голос прозвучал как-то надломленно.

Но прежде чем кто-либо успел среагировать, из-за поворота дороги послышались веселые голоса. Путники, группа из трех человек, вышли на дорогу, весело переговариваясь. Они помахали Дориону и девушкам, не замечая их тревоги.

Мир вокруг будто мгновенно ожил. Лес снова наполнился звуками: птицы запели, кузнечики застрекотали, а ветер, казалось, усилился, словно смывая странное наваждение прочь.

Дорион выдохнул и расслабил плечи, осторожно убирая руку с рукоятки ножа.

– Наверное, просто показалось, – пробормотал он, стараясь не выдать страх, поселившийся в его теле.

София фыркнула, возвращаясь к еде, но ее улыбка была немного натянутой. Виктория же не произнесла ни слова, однако ее молчание говорило больше, чем любые слова.

В глубине души Дорион знал: это была не просто паранойя.

Быстро завершив трапезу, компания собралась и продолжила путь. Дорион, осознав, что их, вероятно, спасло присутствие других путников, старался держаться недалеко от шумных групп. Он подгонял девушек, скрывая свой страх под предлогом усталости и желания пораньше оказаться в постели. София подшучивала над ним, но Виктория все понимала и не нуждалась в дополнительной мотивации для того, чтобы ускорить шаг.

Весь оставшийся путь Дорион незаметно оглядывался, пытаясь уловить тот самый взгляд или странный шелест. Но более никаких признаков их преследователя не возникало.

Вскоре они оказались в еще одном небольшом городке, напоминавшем Лонвил. Он встретил их шумом повседневной жизни. Кричащие дети бегали по улицам, торговцы переговаривались через прилавки, а где-то вдали доносились звуки кузнечного молота. Все казалось таким обыденным, будто никаких опасностей и не существовало вовсе. Дорион сделал глубокий вдох, чувствуя, как страх постепенно отступает, растворяясь в привычных звуках городской жизни.

София сразу воспрянула духом, ее глаза загорелись от предвкушения горячей еды и мягкой кровати:

– Вот это я понимаю – цивилизация! Никаких тебе ночевок посреди леса, – она весело рассмеялась, но в ее голосе уже звучала усталость от пройденного пути.

Виктория продолжала озираться по сторонам, ее лицо оставалось спокойным, но взгляд не покидала настороженность. Она не позволяла себе расслабиться, словно зная, что даже здесь они не были в полной безопасности.

Дорион посмотрел на нее и понял: он тоже не может позволить себе опустить руки. Та тварь, или что бы это ни было, может быть где-то рядом, прямо за городским частоколом. Она все еще следовала за ними.

Молодая компания быстро сориентировалась в городе и нашла недорогой трактир для ночлега. На этот раз они решили не засиживаться до поздней ночи – путешествие предстояло долгое, а усталость давала о себе знать. Немного перекусив в общем зале, каждый отправился к себе.

Дорион устроился в своей небольшой комнате с единственной кроватью и узким окном. Он уже почти задремал, когда за дверью раздался тихий стук. Его глаза тут же распахнулись. Он напрягся, прислушиваясь. Стук не повторился, но что-то в этой внезапной тишине, прерываемой лишь шумом ветра за окном, заставило его сердце колотиться быстрее.

Кто это может быть?

Пальцы осторожно нащупали нож, лежавший у изголовья кровати. События последних дней сделали его настороженным. Он подошел к двери, все еще колеблясь, и приложил ухо к доскам.

– Ну открывай уже, это я, – раздался знакомый шепот. Голос Виктории был чуть раздраженным, но тихим, словно она боялась, что кто-то еще может ее услышать. – Надо поговорить.

Дорион медленно отодвинул засов и открыл дверь. Виктория тут же прошмыгнула внутрь, не дожидаясь, пока он отойдет. Она закрыла дверь за собой и прижала палец к губам, давая понять, что говорить нужно вполголоса.

– Что-то случилось? – спросил он, но Виктория не ответила сразу.

Она обвела взглядом комнату, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь. Затем повернулась к нему, сложив руки на груди, и, нахмурившись, произнесла:

– Что это было в лесу? Ты снова видел эту тварь?

Ее голос звучал ровно, но глаза, несмотря на спокойствие, выдавали тревогу.

– Я не уверен, – начал Дорион задумчиво. – Тень мелькнула, может быть, это просто игра света. Но… – он сделал паузу, переведя дыхание, – чувство было таким же, как в тот раз. Точно таким же.

Виктория поджала губы, ее взгляд стал тяжелым, испытующим.

– Ты выглядел так, как будто увидел саму смерть, – холодно заметила она. – Ты уверен, что ничего не знаешь об этом существе?

Дорион на мгновение замялся, но ответил твердо:

– Я не знаю, почему оно преследует нас.

Она нахмурилась еще сильнее, прищурившись, пытаясь определить, лжет он или нет. Ее молчание длилось немного дольше, чем ему бы хотелось.

– Хорошо, допустим, ты не врешь. Но что ему нужно? Почему оно просто не напало? И за кем оно идет? Может быть, за тобой?

Виктория пыталась оставаться хладнокровной, но Дорион заметил, как ее пальцы едва заметно сжались в кулаки. Страх проскользнул в ее глазах, хоть она и пыталась его скрыть.

– Я не знаю, – ответил он, стараясь держать голос ровным. – Я встретил эту тварь всего на несколько минут раньше вас. Она может преследовать кого угодно. Или, может быть, просто случайно увязалась за нами, когда мы уходили из города.

Он не был уверен, поверит ли Виктория в его слова, но ее напряженное лицо слегка смягчилось. Она задумчиво посмотрела на стену, оценивая услышанное.

– Знаешь, Софии не стоит знать об этом. По крайней мере, пока мы не поймем, кто из нас ей интересен, – сказала она наконец.

– Согласен, – коротко кивнул Дорион.

Виктория помолчала. В тусклом свете свечи ее лицо казалось усталым – не той показной усталостью, которую она иногда демонстрировала, а настоящей. Она прислонилась к стене и на мгновение прикрыла глаза.

– Я ненавижу это, – тихо произнесла она. – Не знать. Не контролировать.

Дорион не нашелся что ответить. Он впервые видел ее такой – без привычной брони из сарказма и холодной уверенности.

Но момент длился лишь секунду. Виктория открыла глаза, и ее взгляд снова стал острым.

– Тогда так: мы идем в столицу, как и планировали. Будем осторожнее, особенно в лесу. Если это создание появится снова, я попробую отогнать его огнем – в прошлый раз это вышло неплохо. А дальше решим, что делать.

Дорион молча кивнул. Ее логика была безупречной, но легкая тревога в голосе напомнила ему, что даже Виктория, такая сильная и уверенная, не чувствовала себя в безопасности.

Когда она повернулась к двери, ее движения снова стали плавными и уверенными, будто ничего не произошло. Уже взявшись за ручку, она обернулась, на этот раз с легкой, но отстраненной улыбкой.

– И помни, Софии ни слова. Мы договорились.

Ее улыбка была больше похожа на тонкую маску. Она одновременно вызывала трепет и заставляла насторожиться. В ней не было теплоты, но была скрытая сила, точно она держала в рукаве все выигрышные карты и знала об этом.

Виктория вышла, тихо закрыв за собой дверь. Дорион еще несколько минут стоял на месте, обдумывая их разговор. Он чувствовал, что что-то изменилось. Их связь стала глубже, прочнее. Теперь у них был общий секрет, но от этого становилось только тревожнее.

Снаружи ночь уже поглотила тихие улицы. Лунный свет пробивался сквозь узкое окно, заливая комнату холодным серебристым сиянием. Проверив засов, Дорион забрался в кровать. Тишина вокруг казалась гнетущей, но усталость все-таки взяла свое. Он крепко уснул, надеясь, что утро принесет хоть немного ясности.

Ночь прошла тихо, но на рассвете Дорион снова оказался во власти кошмара.

Во сне он стоял в лесу. Летний день был ясным, солнечные лучи мягко пробивались сквозь кроны деревьев, а воздух был пропитан ароматом свежей травы и смолы. Все казалось спокойным, почти идеальным. Птицы щебетали в ветвях, ветер ласково играл с листьями, а Дорион чувствовал, как тепло солнца приятно согревало кожу. Но вместе с этим ощущением у него внутри что-то зашевелилось – что-то холодное и тревожное.

Вдруг лес замолчал. Звуки исчезли, как будто кто-то прервал лесную музыку. Осталась только пугающая тишина, в которой звенела каждая мысль.

Он почувствовал, как кто-то приблизился сзади. Нежные руки обвили его плечи, а знакомый голос прошептал:

– Ты можешь мне доверять.

Он обернулся и увидел Викторию. Она стояла совсем рядом, ее глаза светились теплом, голос был мягким, почти убаюкивающим. Ее руки потянулись к его лицу, чтобы притянуть его еще ближе, и на мгновение Дорион утонул в этом взгляде.

Но что-то было не так. Ее прикосновения стали обжигать кожу, а лицо начало медленно меняться. Черты Виктории исказились, превращаясь в зловещую, злорадную усмешку. Лес потемнел, и холодное, гнетущее чувство заполнило его до краев.

Из мрака вспыхнули два огромных красных глаза. Жар дыхания чудовища ударил в лицо, а пасть, усеянная острыми зубами, раскрылась прямо перед ним.

Челюсти звонко сомкнулись.

Дорион подскочил в кровати, сердце бешено колотилось. Его лоб был покрыт холодным потом, а дыхание сбилось. Несколько секунд он лежал, уставившись в потолок, пытаясь понять, где находится. Постепенно звуки реальности вернулись к нему: шум ветра за окном, скрип пола в коридоре. Сон был просто сном, но страх все еще крепко держал его.

Тишину нарушил громкий стук в дверь.

Дорион вздрогнул, его сердце снова пропустило удар. Он резко вскочил, подбежал к двери и приоткрыл ее, все еще борясь с остатками паники. На пороге стояла София. Она выглядела бодрой и радостной, ее волосы чуть растрепались, а глаза светились в утреннем свете.

– Доброе утро! – воскликнула она, ее улыбка была столь яркой, что буквально приковывала взгляд. – Ты выглядишь так, будто увидел привидение, – растерянно добавила она.

Позади появилась Виктория. Она облокотилась на дверной косяк, и ее губы тронула едва заметная усмешка, в глазах блеснули веселые искорки.

– Может, он и вправду видел что-то… но не то, что ты думаешь, Софи, – добавила она, прищурившись и указав взглядом куда-то чуть ниже.

Только сейчас юноша осознал, что стоит перед ними в одном нижнем белье. Его лицо мгновенно залилось краской.

– О, – выдохнула София, ошеломленно прикрыв рот ладонью, но в ее глазах блеснуло насмешливое удивление.

Прежде чем она успела что-то добавить, Виктория разразилась смехом – неожиданно громким и звонким, вся ее холодность и сдержанность рассыпались в один момент.

– Не волнуйся, – проговорила она сквозь смех, когда Дорион судорожно пытался захлопнуть дверь. – Внезапные гости с утра – это всегда так весело.

– Подождите внизу! – выкрикнул он, заливаясь краской и закрывая дверь.

София, уже не сдерживая смеха, весело кивнула.

– Ладно-ладно, – сказала она, уводя Викторию, которая все еще продолжала посмеиваться.

Дорион тяжело выдохнул и прислонился к прохладным дверным доскам, чувствуя, как покрасневшие уши буквально горят. За дверью еще какое-то время доносились приглушенные смешки, прежде чем звуки шагов его спутниц растворились в шуме толпы из общего зала.

Постояв несколько мгновений, он наконец оттолкнулся от двери, вытер пот с лица и начал собираться, стараясь вернуть себе спокойствие и уверенность.

Хорошее начало дня… – подумал Дорион, натягивая штаны.

Однако в глубине души он все еще ощущал зловещую тень сна, так и не отпустившую его.

Противоречивая откровенность

Путники, пополнив запасы перед выходом, покинули город ранним утром. Небо было окрашено в мягкие розово-оранжевые оттенки, а свежий воздух наполнял легкие бодрящей прохладой. На траве мерцали капли росы. Солнце только-только показалось из-за горизонта, его первые лучи освещали поля и дороги, пробуждая природу к жизни. Деревья вдоль дороги шепотом листьев приветствовали новый день, и молодая компания отправлялась в путь, полная оптимизма.

– Смотрите, какой туман над рекой, – весело воскликнула София, указывая на серебристое облако, стелившееся вдоль изгиба реки неподалеку. – Это же настоящее волшебство!

– Волшебство, говоришь? – отозвалась Виктория с легкой усмешкой. – Настоящее волшебство – это добраться до следующего города до темноты.

Дорион усмехнулся, слушая их. Утренние разговоры помогали ему отбросить остатки сонливости, делая шаги легче.

Дорога давалась просто. Ее ровная линия вела через небольшие деревушки и поля, уже собранный урожай аккуратно лежал в стогах вдоль тропы. Поля простирались до самого горизонта, давая отличный обзор. Лес, на который иногда поглядывал Дорион, оставался далеко за пределами их маршрута, что, безусловно, внушало чувство безопасности.

– Мне нравится осень, – сказала София, глядя на ряды деревьев, усыпанных золотыми и багряными листьями. – Листья такие красивые. Мне всегда казалось, что природа наряжается в свои лучшие одежды перед зимой.

– Тебе нравится осень, пока не начнутся дожди, – поддразнила ее Виктория, чуть ускоряя шаг.

– Ты как всегда разрушаешь любую романтику, Вики, – ответила София, надув губы, но в ее голосе не было упрека.

Дорион, шагая позади, улыбнулся их легкому подшучиванию. Атмосфера была теплой и уютной, хотя он не забывал иногда оглядываться через плечо. Его осторожность сейчас казалась лишней: за несколько часов путешествия никаких следов их преследователя так и не обнаружилось. Но он все еще чувствовал себя не комфортно.

Постепенно к полудню они добрались до небольшой деревни. Путники зашли в местный трактир, чтобы пополнить фляги водой и перекусить. Деревня была тихой, ее каменные дома казались ветхими, но ухоженными. Местные жители здоровались с ними кивками, а трактирщик оказался настолько разговорчивым, что в подробностях рассказал о местных новостях.

– В столицу идете? – спросил он, подавая им хлеб и сыр. – Говорят, в стране творится что-то неладное.

– Что вы имеете в виду? – спросил Дорион, прерывая Софию, которая оживленно обсуждала с Викторией их маршрут.

– Поговаривают, что люди стали пропадать, – сказал трактирщик, понизив голос. – Войска Элтрании готовятся к войне, а путники пропадают прямо во время переходов между городами. Вы уж там поаккуратнее.

Дорион нахмурился, но промолчал. София тоже выглядела обеспокоенной, хотя Виктория, похоже, пропустила его слова мимо ушей.

Попрощавшись с трактирщиком, молодая компания вновь двинулась в путь. По мере того как солнце поднималось выше, прохлада утра сменилась легким теплом, согревавшим спины и лица.

– Дор, ты всегда такой серьезный? – вдруг спросила София, обернувшись к нему.

– Я серьезный? – переспросил он, приподняв бровь.

– Да, ты все время смотришь на дорогу, на лес. Будто ждешь, что откуда-то выскочит дракон.

– Может, он просто пытается найти повод сбежать от нас, – добавила Виктория с лукавой улыбкой. Девушка явно старалась перевести все в шутку, прекрасно понимая истинную мотивацию своего спутника.

– Просто привычка, – отмахнулся Дорион, но его улыбка была немного натянутой.

– Ну расслабься, – сказала София, качая головой. – Ты ведь с нами, а значит, все будет хорошо.

Ее слова неожиданно согрели его. Он улыбнулся, чувствуя, как напряжение немного отпускает плечи.

Прошло несколько дней. Каждый новый день был похож на предыдущий: дороги, поля, редкие лесные рощи. Иногда встречались деревни с шумными рынками, иногда одинокие путники, приветствовавшие их короткими кивками.

Виктория и София рассказывали истории о своих семьях. София говорила о многочисленных сестрах с легкой улыбкой, но в ее голосе порой звучали нотки грусти. Она рассказывала о самых простых вещах: о поле за домом, где они играли в детстве, о мамином пироге с яблоками, который она до сих пор считает лучшим на свете, и о том, как иногда скучает по дому.

Виктория, напротив, была более сдержанной. Но когда речь зашла о том, почему она покинула дом, ее взгляд стал чуть серьезнее, а слова острее.

– Это было нелегко, – призналась она однажды вечером, когда они сидели у камина в уютной общей комнате постоялого двора. Свет пламени отражался в ее темных глазах, и Дорион заметил, как ее тонкая улыбка на мгновение исчезла. – Но я не могла остаться. Мой отец всегда думал, что знает, что для меня лучше. Но на этот раз он ошибся.

Дорион, который до этого молча слушал, осторожно спросил:

– Почему он был против? Разве он не понимал, что магия – это… ну, дар?

Виктория усмехнулась, но ее взгляд оставался серьезным. Она откинулась в кресле, ее длинные пальцы легко коснулись деревянного подлокотника.

– О, он понимал. Но это ничего не меняло. Я его единственная дочь. Его гордость. Он всегда считал, что мое место рядом с ним. У старосты деревни должны быть наследники, верно? А что я могла бы там сделать с магией? Он боялся, что я стану кем-то… кем-то, кого он не сможет контролировать.

– И ты ушла? – спросил Дорион, чувствуя уважение и удивление одновременно.

Виктория слегка кивнула.

– Да. Это было единственным выходом, – она сделала паузу, взгляд ее на мгновение устремился куда-то в прошлое. – София помогла мне. Мы сбежали ночью, пока отец еще был в трактире и обсуждал со своими друзьями, как удержать меня в деревне.

– София? – удивленно переспросил Дорион, на мгновение глянув на рыжеволосую девушку, которая тихо спала, положив голову на сложенные руки.

– Да, – Виктория слегка улыбнулась, глядя на подругу. В ее голосе зазвучали теплые нотки. – Семья отпустила ее добровольно. Они были рады, что у Софи есть шанс начать лучшую жизнь. Ее родители пожелали ей удачи, даже дали немного денег на дорогу. А вот мой отец… – ее голос снова стал холодным. – Он решил, что магия – это просто причуда, которая пройдет. И он был уверен, что сможет удержать меня дома.

Она слегка нахмурилась, проведя рукой по волосам, отгоняя неприятные воспоминания.

– Он догнал нас. Уже на следующий день.

– Что? – Дорион наклонился вперед, его голос стал напряженным. – И что вы сделали?

– Мы сделали то, что должны были, – спокойно ответила Виктория, но ее пальцы едва заметно сжались на подлокотнике кресла. – Мы запутали следы. Скрывались в лесу. Мне пришлось солгать семье дровосека, чтобы они позволили нам переночевать. А потом мы спрятались в овраге, пока отец и его люди не проехали мимо.

Она выдохнула, будто выпуская накопившуюся тяжесть.

– Он искал нас несколько дней. Потом, думаю, он сдался. Или просто решил, что я вернусь сама.

Виктория замолчала. Ее взгляд на мгновение стал отстраненным.

– Знаешь, что самое странное? – тихо добавила она. – Иногда я думаю о том, как он сейчас сидит один в своем большом доме. И мне… – она не договорила, резко оборвав себя, будто сказала больше, чем хотела.

Дорион молчал, не зная, что ответить. Его уважение к Виктории росло. Но в то же время он чувствовал, что за ее словами скрывается нечто большее – не только злость, но и боль, которую она не хотела показывать.

– Тяжело оставлять все позади, – сказал он наконец.

– Тяжело, – согласилась она. – Но иногда это единственный способ двигаться вперед.

В ее словах звучала твердость, но Дорион уловил и скрытую грусть. Он понял, что Виктория, несмотря на свою решительность, не смогла полностью оставить свою прошлую жизнь позади.

Он отвел взгляд к огню и, поколебавшись, тихо сказал:

– Я тоже боюсь, что не справлюсь.

Виктория повернула к нему голову, ее взгляд стал изучающим.

– Ты? – в ее голосе прозвучал легкий скепсис. – Ты выглядишь спокойным, как озеро в тихую ночь. Что тебя может пугать?

Дорион горько усмехнулся, но не встретил ее взгляда.

– А если меня не примут? Если в школе магов огня скажут, что я недостаточно хорош? Что мой дар… – он на мгновение замолчал, осознавая, что чуть не сказал слишком много, – слишком незначителен?

Виктория слегка наклонилась вперед, ее лицо стало мягче, но глаза остались серьезными.

– Каждый маг сталкивается с этим страхом. Это нормально. Я тоже, – она чуть улыбнулась, – думала, что у меня ничего не выйдет, когда впервые вызвала огонь. Но если не попробовать, ты никогда не узнаешь.

Дорион стиснул зубы, удерживая на лице спокойное выражение. Ее слова звучали искренне, но они лишь усилили чувство вины. Ведь он знал: его маленькая ложь о магическом даре все больше вплеталась в их отношения.

– Может быть, ты права, – ответил он наконец, стараясь говорить твердо. – Надо просто двигаться вперед, как ты и сказала.

Виктория кивнула, но, заметив его мимолетное напряжение, чуть прищурилась, будто пыталась понять, что на самом деле скрывалось за его словами.

На мгновение они оба замолчали, слушая треск дров в камине. София мирно дремала, а в комнате было тихо и тепло.

– Знаешь, – добавила Виктория спустя пару мгновений, ее голос стал мягче. – Ты справишься. Я это вижу.

Дорион поднял взгляд и встретил ее глаза. Она улыбнулась – эта улыбка была такой спокойной, почти дружеской.

– Спасибо, – выдавил он, чувствуя, как внутри его разрывают противоречия.

Она кивнула и снова отвела взгляд к огню. Через некоторое время Виктория поднялась, поправила сползший с плеч плед Софии и прошептала:

– Нам всем нужен сон. Завтра будет долгий день.

Она ушла, оставив Дориона сидеть перед камином. Он еще долго смотрел на языки пламени, борясь с ощущением, что обманывает не только их, но и самого себя.

Иллюзия

Четвертый день пути начался так же спокойно, как и предыдущие. Солнце мягко грело спины, лениво поднимаясь над горизонтом, а свежий утренний ветерок ласково трепал волосы. Ровная дорога, окруженная бескрайними пустыми полями, тянулась прямо, как натянутая струна. Пожелтевшая трава на обочинах, кое-где покрытая пятнами ржавых листьев, напоминала о наступившей осени.

Лесная роща виднелась далеко впереди. Она обрамляла горизонт густым зеленым поясом, тонущим в дымке теплого дня.

Дорион шел немного позади девушек, его шаги были ровными, но взгляд то и дело устремлялся к линии деревьев. Лес оставался на почтительном расстоянии от дороги, и ничто, казалось, не угрожало им, но в груди все равно шевелилось тревожное ощущение. Он продолжал внимательно смотреть на рощу, словно ожидая, что из ее глубин появится нечто знакомое.

Виктория, как и он, время от времени бросала взгляд на лес. Ее движения были ненавязчивыми, но глаза, быстро скользившие по кустам и деревьям, выдавали напряженность. Они не говорили об этом, но понимали друг друга без слов. Общая тайна заставляла их следить за окружением с удвоенной осторожностью.

Когда холодок пробежал по спине, Дорион замедлил шаг, чувствуя, как сердце слегка ускорилось. Ему показалось, что где-то среди деревьев мелькнула тень. Остановившись, он прищурился, пытаясь рассмотреть детали, но ничего подозрительного не заметил.

– Все в порядке? – спросила Виктория. Ее голос был тихим, но в нем слышались нотки настороженности.

– Да, – коротко ответил он, стараясь скрыть беспокойство.

Однако их обмен взглядами не остался незамеченным. София, шедшая впереди, обернулась и весело прищурилась.

– Ну же, Дорион, – сказала она с лукавой улыбкой. – Признайся, вы с Вики уже начали обсуждать, как назовете вашего первенца?

Дорион замер, ошеломленный неожиданным замечанием, но, увидев ее озорной взгляд, быстро взял себя в руки. Он улыбнулся, хотя почувствовал, как щеки начали краснеть.

– Сначала нужно решить, кто из нас будет с ним сидеть, – ответил он, подыгрывая шутке.

Виктория усмехнулась, но на ее лице мелькнуло легкое раздражение. Она толкнула Софию в плечо – не сильно, но достаточно, чтобы рыжеволосая девушка покачнулась и фыркнула.

– Не смеши, – сказала Виктория с напускной серьезностью. – Дорион даже имени для себя придумать не сможет, не то что для детей.

– Эй! – возмутился он, притворяясь оскорбленным. – У меня, между прочим, есть имя.

– Но ведь не ты его выбирал, – усмехнулась Виктория, хитро прищурившись.

София рассмеялась.

– Ну, тогда, Дорион, тебе точно стоит доверить Вики выбрать имя. У нее явно есть талант к таким вещам.

– Отличная идея, – подхватила Виктория, поднимая брови. – Начнем с чего-то простого. Как тебе: Агнис? Или, может быть, Витория?

– Витория? – переспросил он, скептически выгнув бровь. – Это как-то слишком похоже на твое собственное имя.

– Вот именно, – ответила она с самодовольной улыбкой. – Идеальное имя для идеального ребенка.

София не могла сдержать смеха, ее звонкий голос разливался над дорогой. Она весело напевала строчку из старой деревенской песенки о счастливой паре, дразня своих спутников.

– Ах, если б все мужчины были, как Дорион! – пела она, шагая немного впереди и пританцовывая. – Стройный, молчаливый, но, видимо, влюбленный…

Виктория покачала головой, едва заметно усмехнувшись.

– Тебе нечего делать, Софи? Или ты решила посвятить этот день песням?

– А что еще мне делать? – фыркнула та, оборачиваясь. – Я ведь не могу играть в гляделки, как вы. Такие откровенные взгляды! Так и хочется бросить все и пойти искать свадебный наряд.

Дорион засмеялся, хотя чувствовал себя немного неловко. Он хотел было что-то ответить, но Виктория его опередила:

– Знаешь, Софи, если мы все-таки поженимся, тебя позовем подружкой невесты.

– И только? – вздохнула София с притворным разочарованием. – После всего, что я для вас сделала?

Дорион покачал головой, ухмыльнувшись, но внутри чувствовал, что шутки и смех служат лишь способом отвлечься. Его взгляд снова скользнул к линии леса. Ничего. Только легкий ветер, шевелящий листья, но чувство, что за ними следят, не исчезло. Виктория, казалось, тоже была немного напряжена, возможно, ощущая схожую тревогу.

Она тоже чувствует что-то.

Мысль, скользнувшая в голове Дориона, кольнула, и его легкая улыбка медленно угасла. Однако София, как всегда, ничего не заметила. Ее беззаботный голос продолжал разрывать тишину дороги:

– Ладно, ладно, не ворчите. Я просто добавляю немного веселья в наш скучный поход. И, знаете, оно нам всем не помешает!

Так они добрались до очередного постоялого двора, где вновь разошлись по своим комнатам. Ночные кошмары больше не тревожили Дориона, и он быстро погрузился в сон.

Во сне он снова оказался в знакомом лесу. Был вечер: угасающие золотистые лучи солнца пробивались сквозь густые кроны, едва касаясь земли. Опадающие листья кружились в воздухе, словно танцуя, подхваченные невидимым ветром. Лес был тих и спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась какая-то настороженность, почти затаенное ожидание.

Дорион стоял посреди лесной тропы, поеживаясь. Его рубашка едва защищала от холодного дыхания вечера. Прохлада пробиралась под ткань, заставляя кожу покрываться мурашками. Внезапно он ощутил тепло – оно словно исходило откуда-то изнутри. Нежные, почти невесомые руки обвили его плечи, согревая тело и прогоняя холод. Горячее дыхание коснулось уха, и сердце забилось быстрее.

– Ты замерз? – прошептал мягкий, почти шелковистый голос.

Дорион медленно обернулся и встретил взгляд Виктории. Ее глаза светились мягким теплом, а на губах играла загадочная улыбка. Она была так близко, что он почувствовал аромат ее кожи: что-то теплое, напоминающее древесный дым и специи.

– Я могу помочь тебе согреться, – добавила она с легкой игривостью.

Дорион не мог отвести взгляд от ее лица. Все вокруг казалось таким сказочным, но в то же время слишком реальным, чтобы быть просто сном. Он чувствовал, как ее руки осторожно тянутся к его лицу, как ее тепло заполняет каждую клеточку тела.

– Это сон? – прошептал он, но Виктория лишь мягко улыбнулась в ответ.

Он не смог устоять. Их губы встретились в легком, едва уловимом прикосновении, но этого оказалось достаточно, чтобы мир вокруг начал меняться. Лес медленно растворился в ослепительном белом сиянии, словно все происходящее было лишь вспышкой света.

В этот момент тепло исчезло. Все вокруг стало холодным и пустым. Дорион резко очнулся, выброшенный из сна в реальность.

Он лежал на твердом соломенном тюфяке, чувствуя, как холод с каменного пола пробирается сквозь тонкое одеяло. Сердце бешено колотилось, а на губах все еще оставалось странное ощущение, будто поцелуй был реальным. Легкий свет утреннего солнца пробивался сквозь маленькое окно, вырисовывая на полу бледные прямоугольники.

Время словно замерло. Тихое потрескивание угасающего огня в камине смешивалось с размеренным дыханием спящих путников. Дорион медленно сел, приподнявшись на локтях, и осмотрелся. София и Виктория спали, свернувшись клубочком на другом конце комнаты. Их дыхание было почти неслышным. Это редкое мгновение покоя напомнило ему о покинутом доме.

Он долго сидел, не двигаясь, обдумывая свой сон. Ощущение тепла и поцелуя казались такими реальными, что он невольно снова посмотрел на Викторию. Ее лицо, спокойное и расслабленное, мирно покоилось на импровизированном соломенном ложе.

Пытаясь отвлечься, юноша встал, стараясь не разбудить девушек, и направился в общий зал.

Прочие постояльцы еще спали. В углу кухни, видневшейся из зала, хозяин заведения, крупный мужчина в замасленном фартуке, деловито раздавал команды помощникам. Он заметил Дориона и, прищурившись, помахал рукой, дежурно улыбнувшись. Подойдя, юноша попросил стакан воды и присел у камина, наблюдая, как трактир медленно оживает.

Он сидел в одиночестве, погруженный в свои мысли, вспоминая оставленный им некогда домашний очаг и родителей. Однако мысли о сне не отпускали его, постоянно вплетаясь в череду возникающих образов. Теплые прикосновения, мягкий голос – все это казалось ему одновременно волшебным и тревожным.

– Уже проснулся? – раздался позади знакомый голос, теплая рука легла ему на плечо.

Дорион вздрогнул, вынырнув из своих размышлений, и обернулся. Виктория стояла рядом, слегка растрепанная после сна, но с все той же уверенной осанкой. Ее взгляд был теплым, но одновременно проникновенным, будто она видела больше, чем должна была. На мгновение ему показалось, что он снова во сне.

– Замерз? – добавила она с легкой улыбкой, ее слова эхом отозвались у него в голове.

Дорион на секунду потерял дар речи. Он невольно посмотрел на ее руку, которая все еще лежала у него на плече, и, вспомнив сон, почувствовал, как по телу пробежала волна восторга.

– Эй, – Виктория слегка нахмурилась, заметив его странное молчание. – Ты так и будешь молчать?

– Прости, – наконец выдавил он, отворачиваясь, чтобы спрятать смущение. – Просто задумался.

Девушка убрала руку и села напротив. Ее движения были спокойными, но взгляд не отрывался от Дориона, словно она пыталась понять, что происходит у него в голове.

– Задумался? – переспросила она, опустив локоть на стол и слегка наклонив голову. – О чем?

Парень покачал головой, словно отгоняя мысли.

– О том, что нас ждет впереди. О столице.

Ее губы изогнулись в легкой, почти ироничной улыбке.

– Ты слишком много думаешь. Иногда полезно просто двигаться вперед и не пытаться предугадать все заранее.

– И это говорит человек, который никогда не оставляет ничего на волю случая? – с усмешкой заметил он, но в его голосе не было упрека.

Виктория хмыкнула, откидывая непослушные пряди волос обратно за плечи.

– Возможно. Но иногда воля случая все-таки помогает.

Посмотрев на пустой стол, она спросила:

– Ты еще не завтракал? Может, закажем что-нибудь?

– Да, можно перекусить.

Девушка кивнула и быстро подозвала хозяина заведения. То, как стремительно тот отреагировал, лишь подтвердило наблюдения Дориона: Виктория умела привлекать внимание, даже не прилагая к этому усилий.

Приняв заказ, хозяин, рассыпаясь в любезностях, завел непринужденную беседу и поинтересовался, куда направляются путники – на север, в столицу, или же на юг. Виктория спокойно отвечала на все его вопросы. Когда хозяин исчерпал весь запас подготовленных фраз, он собирался уйти, но внезапно его лицо просияло, и он вспомнил нечто, что могло продлить желанное общение:

– А вы слышали? Стоянка у Подножья сгорела дотла всего пару дней назад. Говорят, это был страшный пожар! – мужчина понизил голос, его глаза сверкнули, словно он раскрыл важную тайну. – Все, что было, превратилось в пепел. Постояльцы едва успели спастись.

– Стоянка у Подножья? – Виктория слегка нахмурилась, но ее голос оставался спокойным. – Мы о такой не слышали.

– Ну как же! Вы ведь идете в столицу. По дороге на север, до самого Подножья больше не будет стоянок с ночлегом. Обычно путники останавливаются там на ночь, а уже потом идут дальше в горы. Теперь так не получится.

Дорион, насторожившись, уточнил:

– И что теперь делают все, кто идет в столицу?

– Ничего страшного, – хозяин сложил руки в успокаивающем жесте. – Дороги здесь безопасны. Можно заночевать рядом со сгоревшей постройкой. Там есть хорошие полянки, и поблизости пост дозора – он недалеко: где-то пять дальшагов, вверх по склону.

Он бросил еще один услужливый взгляд на Викторию, надеясь на какую-то благодарность. В ответ девушка лишь холодно кивнула, отвернувшись, предполагая, что на этом их разговор окончен.

Повисла неловкая пауза. Хозяин все еще пристально смотрел на прекрасную особу, но она, не желая продолжать беседу, спокойно встретила его взгляд и жестко сказала:

– Благодарю, мы все поняли, – ее голос был настолько тверд, что не оставлял места для возражений. – Справимся.

Ответ был таким четким, что у мужчины не осталось шансов на продолжение диалога. Виктория, выждав мгновение и убедившись, что они остались наедине, серьезно посмотрела на Дориона. В ее глазах читалась тревога:

– Думаешь, он серьезно насчет пожара? – она коротко кивнула в сторону кухни, куда только что ушел хозяин. – Неужели там больше нет нормальных стоянок, пока мы не поднимемся в горы?

Дорион, хорошо знакомый с местной географией, тяжело вздохнул. Он знал, что в данной ситуации обстоятельства не стоило смягчать, но и пугать девушку еще сильнее ему не хотелось:

– Да, он прав. Мы уже на самой окраине центральной равнины. Еще немного – и начнется подъем к первому горному плато. Думаю, там уже есть постоялые дома, столица-то близко. Но до плато поселений точно не будет.

Виктория задумалась, просчитывая возможные риски их дальнейшего пути. Посидев немного, она продолжила:

– Хорошо. Если мы не можем идти этой дорогой, что тогда? Есть ли другие пути? – в ее глазах мелькнула надежда, как будто она надеялась, что проблему можно решить несколько проще.

– Нет, отсюда ведет только одна дорога. Возвращение до обходной развилки займет пару дней, и это только в одну сторону. У нас нет столько времени.

Девушка задумчиво склонила голову, безмолвно соглашаясь:

– Конечно, нет. Но насколько безопасно идти до подъема и ночевать прямо в лесу? Ночи еще не такие холодные, но… – Виктория чуть прикусила губу, как будто сама не верила своим словам. – Одну ночь ведь можно пережить, да?

– Да, разведем большой костер, – попытался поддержать ее Дорион, но в его голосе все равно проскользнули нотки сомнения. Он бросил быстрый взгляд в окно, будто ожидая увидеть там что-то темное и жуткое. – Меня больше беспокоит та тварь, – тихо добавил он, его голос предательски дрогнул. Образ пса с горящими глазами снова возник перед глазами, заставив невольно поежиться. – Ты уверена, что она отстала? – вопрос был скорее риторическим, потому что он и сам не был в этом уверен.

– Мы ушли достаточно далеко от Лонвиля и не видели его уже сколько? Дня три? – Виктория произнесла фразу так, будто пыталась убедить этими аргументами в первую очередь себя.

Внутренний голос шептал ей, что идти дальше небезопасно. Однако здравый смысл и обстоятельства не оставляли выбора. Грядущие дожди могли размыть дороги, а холода только замедлят их продвижение. Набор в школу магов огня заканчивался уже через пару недель – времени почти не оставалось.

Наморщив нос, юная волшебница, как бы пересиливая себя, признала, что не может принять решение:

– А как насчет лошадей? Может, возьмем пару и доскачем до следующего города? – ее глаза загорелись очередной надеждой.

– Нет, не успеем, – Дорион махнул рукой, отсекая этот вариант. – На горных подъемах лошади идут не быстрее обычного путника.

Виктория тяжело вздохнула, понимая, что медлить больше нельзя. Все возможные варианты были рассмотрены. Она подняла глаза и увидела приближающуюся Софию. Ее подруга уже проснулась и направлялась к их столику.

– Ладно, – лицо ее стало решительным. – Берем побольше еды и идем. Если придется, я разберусь с этой тварью. И если кто-то еще решит нам помешать – с ним тоже.

Ее тон был словно сталь и не терпел возражений. Но Дорион заметил, как на мгновение ее пальцы сжались на краю стола – крепче, чем требовала ситуация.

София уселась рядом с подругой и сразу же почувствовала общую перемену в настроении. В воздухе повисло молчание: неловкое, насыщенное какой-то недосказанностью. Она прищурилась, с легкой улыбкой оглядывая своих спутников.

– О, простите, что прервала, – проговорила она с наигранной серьезностью, ее голос был игривым, а глаза блеснули лукавым огоньком. – Кажется, тут намечаются личные моменты, в которые мне лучше не вмешиваться?

Ее слова повисли в тишине, словно не достигнув своих слушателей. Дорион отвел взгляд, пытаясь скрыть свои эмоции, а Виктория, сохраняя невозмутимость, чуть приподняла бровь.

– Софи, – тихо начала она, ее голос звучал не как упрек, а скорее снисходительно, как у взрослого, реагирующего на детские шалости. Она мельком взглянула на Дориона, чьи глаза теперь были прикованы к кружке с водой, затем перевела взгляд обратно на подругу. – Нам намекнули, что сегодня мы снова будем ночевать под открытым небом. Так что приготовь свое теплое платье и одеяло.

Девушка чуть помрачнела. Ее лицо на мгновение потеряло радость, и она разочарованно вздохнула:

– Дальше нет постоялых дворов?

– Нет, – коротко ответила Виктория, потянувшись за своим бокалом. – Пока мы не поднимемся в горы, ничего не будет. А за один день мы туда точно не доберемся, как ни старайся.

София не любила ночевки в лесу: комары, сырость, холодный ветер и странные звуки леса казались ей скорее мелкими неудобствами, но и радости не приносили. Однако, когда хозяин постоялого двора принес горячий завтрак – дымящийся омлет с овощами и свежий хлеб, – ее настроение заметно улучшилось.

– Ну, хотя бы сейчас нас хорошо накормят, – пробормотала она, уплетая еду с аппетитом, который даже Виктория сочла завидным.

София сидела, наслаждаясь завтраком, но ее взгляд то и дело скользил к Виктории и Дориону, которые, казалось, избегали смотреть друг на друга. Она была уверена, что распознала все исходящие от них сигналы: взгляды, внезапное молчание, эта легкая напряженность.

После завтрака путники решили пополнить запасы перед очередным переходом. Дорион вызвался сам договориться с хозяином постоялого двора, рассчитывая, что тем самым спасет Викторию от его назойливого внимания. Однако девушка пожелала решить этот вопрос лично.

– Я пойду с тобой, – заявила она, отставив кружку.

Дорион удивленно поднял бровь.

– Мне показалось, что ты была не в восторге от его пристальных взглядов?

Виктория лишь слегка пожала плечами, в ее глазах мелькнула едва заметная искорка.

– Может, я просто уверена, что торгуюсь куда лучше тебя, – ответила она с самодовольной улыбкой.

София едва удержалась от смеха, наблюдая за их обменом репликами, и Дорион, немного сбитый с толку, все же не стал спорить.

– Ладно, – наконец согласился он, кивая в сторону кухни. – Тогда пойдем.

Виктория поднялась, ее движения были уверенными и спокойными, но, когда они уходили, София уловила едва заметное напряжение в ее осанке. Это ее только развеселило.

София, оставшись одна, медленно доела свой завтрак и откинулась на спинку стула. Ее разум уже прокручивал сценарии:

Вики, конечно, скрытная, но Дорион не такой. Если он чувствует что-то, то это будет заметно. А вдруг они уже все обсудили и решили быть вместе? Ах, это будет так романтично!

Тем временем молодые люди вернулись с внушительным набором припасов. Хозяин постоялого двора проводил их с довольной улыбкой, а Дорион не мог скрыть своего удивления, глядя на полученный результат.

– Ты все-таки знаешь, как найти подход к человеку, – сказал он, обращаясь к спутнице.

– Еще один мой дар, – отозвалась Виктория с легкой улыбкой.

София, глядя на них, подавила очередной смешок, ничего не сказав. Ее мысли все еще витали где-то далеко, наполненные романтикой и мечтами.

Кровь и пламя

Компания быстро выдвинулась в путь, стремясь преодолеть как можно большее расстояние до наступления темноты. Выйдя за пределы деревни, они оказались на узкой, ухабистой дороге, которая петляла среди холмов, усеянных осенними деревьями. Золотые листья поблескивали в утреннем свете, мягко падая на землю с едва слышным шорохом.

По мере того как день шел на убыль, природа вокруг постепенно менялась. Леса становились все более густыми, а равнины постепенно сменялись холмами и небольшими скалистыми выступами. Дорога, которую они выбрали, хотя и была безопасной, порой становилась узкой и покрывалась корнями деревьев – природа пыталась вернуть себе потерянное пространство. В редкие минуты тишины слышались далекие крики хищной птицы, парящей в небе.

Путники шли в молчании, время от времени обмениваясь краткими замечаниями о смене пейзажа. София периодически напевала тихую мелодию, а Виктория вела разговор с Дорионом о предстоящем подъеме. Лес вокруг становился плотнее, но местами просматривались поляны, на которых крестьяне или пастухи оставили следы цивилизации: затоптанная трава и редкие кострища, давно потухшие и заросшие мхом.

К обеду небо начало затягиваться тучами. Первые признаки ухудшения погоды напомнили о том, что путь предстоящей ночью не будет таким приятным, каким казался утром. Легкий ветер постепенно перерос в холодный поток, заставивший компанию плотнее закутаться в свои плащи. Однако дождя пока не было – тучи словно играли с ними, низко нависая и готовясь обрушить свою мощь в любой момент.

– Надо идти быстрее, – заметила Виктория, указывая на небо. – Скоро польет.

Спутницы Дориона не проявляли беспокойства. Они продолжали весело болтать и шутить, несмотря на ухудшающуюся погоду. Теплые вещи быстро нашли свое применение, когда холодные порывы стали слишком частыми. Легкие походные мешки позволяли идти быстрее, но порой казалось, что ветер может сорвать с плеч даже их. София укуталась в шарф и, глядя на дорогу перед собой, не переставала подшучивать над своими спутниками, представляя, как они будут отогревать друг друга во время ночной стоянки.

Весь день прошел в непрерывном движении. Они делали короткие остановки, чтобы отдышаться или перекусить. Время неумолимо бежало вперед, и ближе к вечеру лес начал редеть, уступая место каменистым склонам. Под ногами ощущались острые глыбы, а земля становилась тверже. Леса, которые защищали их от ветра днем, теперь отступили, оставив путников на открытом пространстве.

– Дальше будет только сложнее, – заметил Дорион, оглядывая скалистую местность, которая ждала их впереди.

Туман начал спускаться с подножия гор, словно предупреждая их, что ночь будет прохладной и сырой. Последние лучи солнца, которые едва пробивались сквозь тучи, быстро тускнели – небо покрылось сплошной серой пеленой.

Когда они подошли к подножию гор, лес окончательно исчез, оставив перед ними голые скалы и камни. Воздух стал холодным, дыхание путников превращалось в легкие облачка пара, быстро растворявшиеся в сумерках. Подъем выглядел сложным и опасным: скользкие от влаги камни, подобно ловушкам, покрывали дорогу во тьме.

Наконец путники добрались до остатков постоялого двора, о котором говорил хозяин таверны. Место выглядело так, точно его выжгли неумолимые языки безжалостного пламени. Черные обугленные бревна, обвалившиеся стены, которые когда-то защищали путников от непогоды, теперь торчали жалкими остовами, будто кривые пальцы мертвеца, тянущиеся к небу. Здесь больше не было тепла, не пахло вкусной едой, не слышались веселые людские голоса – только холодный ветер, играющий в пустоте.

София замерла, глядя на эту печальную картину.

– Здесь так тихо, – прошептала она.

Дорион молчал. Его сердце сжалось от этого вида, но он не позволил себе показать слабость. Сейчас у них не было выбора.

– Остановимся тут, – коротко бросил он, обводя взглядом ближайшие деревья. – Здесь должно быть подходящее место для лагеря.

Немного поодаль они нашли небольшую поляну, окруженную низкими деревьями и несколькими валунами, которые могли послужить укрытием от ветра. Путники быстро взялись за дело: София развела костер, Виктория помогала обустроить лежанку, а Дорион отправился за хворостом. Пока они работали, небо стало совсем черным, ветер усилился, предвещая начало дождя.

К тому времени как они закончили, сверху начали падать первые капли. Дождь был мелким и редким, но обещал скоро превратиться в затяжной ливень. Огонь костра потрескивал, отгоняя мрак и сырость, его свет отражался на мокрой траве и камнях, переливаясь алмазной россыпью красок.

– Завтра нас ждет подъем, – наконец сказал Дорион, опускаясь на одну из лежанок. Его голос звучал спокойно, но уставший взгляд выдавал напряжение. – Лучше бы нам выспаться.

София кивнула, закутавшись в одеяло. Виктория молча смотрела на пламя костра, ее лицо казалось застывшим, но в глазах отражались колышущиеся отблески: живые, тревожные.

Ночь окутала их лагерь густой тьмой. Дождь усилился, превращая землю в вязкую грязь, но костер все еще горел, разгоняя холод. Дорион, чувствуя усталость, наконец улегся на свою импровизированную постель, но прежде чем закрыть глаза, ощутил это: странное, обжигающее чувство, будто кто-то смотрел прямо на него.

Его сердце заколотилось быстрее, и он резко сел, вглядываясь в темноту за пределами света костра. Ничего. Только деревья, которые медленно качались под порывами ветра. Ощущение, однако, не пропадало, и он решил встать и осмотреть лагерь тщательнее. Подойдя к костру, он взял лежавшую рядом дубовую ветвь, повертев ее в руках. Кажется, увесистое оружие на мгновение придало ему уверенности в своих силах, отгоняя страх. Однако прежде чем он успел им воспользоваться, позади нечто огромное и темное выскочило из мрака и метнулось в его сторону.

Тварь ударила его с такой силой, что Дорион рухнул на землю, едва не потеряв сознание. Придя в себя, он почувствовал чудовищный вес когтистой лапы, оказавшейся на его груди, а затем услышал низкий, зловещий рык. Это был он – огромный черный пес. Его глаза, горящие алым пламенем, были полны жуткого, нечеловеческого наслаждения, а пасть, из которой капала густая темная слюна, склонилась к его лицу.

София закричала от ужаса, перебивая звук нарастающего дождя. Виктория вскочила на ноги, ее лицо исказилось от страха, но она мгновенно сфокусировалась.

– Не тронь его! – закричала она, вытянув руки вперед.

Она пыталась сотворить огненный шар, но пальцы предательски дрожали, магия не слушалась ее. Первая сфера погасла, едва сверкнув. Вторая также рассеялась, не успев наполниться пламенем.

– Дорион! – закричала София, срываясь на истерический тон.

Дорион из последних сил удерживал ветвь поперек раскрытой пасти зверя, сдерживая натиск чудовищных челюстей. Дерево жалобно трещало, не выдерживая огромного давления.

Наконец Виктории удалось сконцентрироваться. В ее ладонях появился огненный шар, яркий, как вспышка молнии. Она тут же метнула его в зверя.

Пламя взвилось в воздухе, озаряя поляну. Огненный шар ударил пса в бок, заставив его отскочить. Рев боли вырвался из его глотки, а обугленная шерсть задымилась. Дорион откатился в сторону, хватая ртом воздух.

Зверь быстро пришел в себя. Его взгляд снова обратился к Виктории, на этот раз полный ненависти и вызова. Он начал медленно двигаться к ней, обнажая белоснежные клыки.

– Не приближайся! – закричала она, поднимая руки. Новый огненный шар появился куда быстрее. Однако пес, предвидя атаку, легко увернулся от брошенного заклинания, рванув в сторону.

Виктория сделала еще одну попытку. Она собрала все силы, что у нее остались, и бросила третий шар, но на этот раз зверь даже не пытался уклониться. Он бросился вперед и подставил лоб прямо под удар. Пламя взорвалось, опалив его шерсть, но он не дрогнул. Его алые глаза впились в девушку, полные злорадного торжества, словно он насмехался над ее попытками сопротивления.

– Нет… – прошептала Виктория. Ее руки бессильно опустились.

Она поняла, что магия ей не поможет. Ее огонь был ничтожен перед этой тьмой.

– Огонь бесполезен… – выдохнула она, оборачиваясь к Софии. – Прости меня.

Ее взор на мгновение метнулся к Дориону, лежавшему в грязи. В этом коротком взгляде было все – страх, сожаление и что-то еще, чему она так и не дала имени.

Пес прыгнул.

Его челюсти сомкнулись на теле девушки с такой силой, что хруст костей был слышен даже сквозь шум бушующего дождя. Ее крик был коротким, почти беззвучным, прежде чем он оборвался навсегда. Тело обмякло, безвольно обвиснув в зубах зверя.

София закричала. Это был крик, полный такой боли и ужаса, что даже зловещая тварь на миг замерла, прежде чем развернуться и исчезнуть в лесу, унося свою добычу.

Дорион, лежавший в грязи, не мог пошевелиться. Все его тело дрожало, а в ушах стоял всепоглощающий гул. Его взгляд был прикован к тому месту, где только что была Виктория. Тело девушки исчезло, как и убивший ее зверь.

София рухнула на колени, закрыв лицо руками. Ее слезы, катившиеся по щекам, смешались с каплями дождя. Она больше не чувствовала ни холода, ни колючего ветра. Ее горе полностью сковало все прочие чувства, не оставляя в душе ничего, кроме боли и страдания.

Тьма снова окутала лагерь. Остатки костра догорали, тихо потрескивая, а дождь смывал следы прошедшей битвы.

София сидела на том же месте, потрясенная, ее разум не мог принять реальность. Несколько минут она просто смотрела на темноту, где недавно исчез зверь, не в силах поверить, что ее подруги больше нет. Когда до нее начало доходить осознание, точно пробудившись от кошмара, она подползла к тому месту, где в последний раз видела Викторию. Ее руки дрожали, когда она сжала в кулаке горсть земли, пропитанную кровью подруги. Горячие, соленые слезы стекали по ее лицу, капая на эту же землю. Горький, душераздирающий плач разнесся по округе, наполняя лес тоской и отчаянием.

– Вики… – шепот ее голоса был почти неслышен. В каждой букве было заключено столько боли, что казалось, воздух сжимается от этого звука.

Дорион наконец пришел в себя, его сознание медленно возвращалось после удара. Голова кружилась, перед глазами все еще вспыхивали яркие пятна, как от ослепляющего света. Он смутно осознавал, что произошло нечто ужасное. Пытаясь встать, он ощутил, как ноги подкосились, и рухнул обратно на землю. Боль мгновенно пронзила тело. Силы, казалось, покидали его с каждым вдохом. Пес причинил ему куда больше вреда, чем он мог подумать. Глубокие царапины пересекали грудь, бока пылали огненной болью, а левая рука почти не слушалась. На ней, вокруг следов укуса, расползалась синеющая опухоль. Он на секунду замер, не в силах поверить, что остался жив.

Однако что-то было не так. Медленно осматривая стоянку, его взгляд наткнулся на Софию. Ее горестный плач достиг его разума, вытесняя прочие мысли. Он не слышал ничего подобного. Ее голос дрожал, а вместе с ним дрожала сама земля – казалось, что боль была настолько велика, что сама природа страдала вместе с ней.

Дорион почувствовал, как холод проникает в его кости – не из-за ран, а от того, что он наконец осознал: Виктория мертва. Она ушла, и больше ее не вернуть. Поняв это, он ощутил, как земля под ним пошатнулась, а воздух вокруг стал еще более тяжелым.

Тот последний взгляд – он будет преследовать его до конца жизни.

София, безутешно рыдая, сжимала окровавленные куски земли, и Дорион, собрав остатки сил, подполз к ней. Он не знал, что сказать. Существовали ли слова, способные утешить несчастную девушку и хоть как-то облегчить ее боль? Все, что он сейчас мог сделать, – это медленно, осторожно положить руку ей на плечо и крепко обнять девушку, пытаясь хоть как-то разделить ее страдания.

Теплый ливень падал с неба, словно само небо решило оплакать Викторию вместе с ними. Он смывал кровь с земли, омывал руки Софии, очищая ее от страшных следов трагедии. Однако дождь не мог смыть ту боль, что разрывала сердца оставшихся в живых.

Постепенно, под действием стихии, слезы Софии стали менее интенсивными, но ее тело все еще содрогалось от рыданий. Ее душа была сломлена, разум истощен. Дорион почувствовал, как тело в его объятиях стало ослабевать, и вскоре она потеряла сознание.

Он с замиранием сердца подумал, что потерял и ее, но быстро понял, что девушка жива. Аккуратно приподняв ее, он, стоная от боли и несмотря на собственные раны, принялся укрывать Софию одеялом. Он сделал все возможное, чтобы сохранить ее в тепле, понимая, что ей предстоит еще пережить этот ужас, когда она вновь очнется. Дорион чувствовал, как слабость накатывает на него, тело наливалось усталостью. Возможно, потеря крови и травмы начали брать свое.

Перевязав раны как мог, он взглянул на костер. Пламя слабело, угасая под давлением небесного потопа. Дорион с усилием подполз к кострищу, подбрасывая в него дрова, чтобы поддержать слабеющий огонь. Ему казалось, что теперь лишь это тепло отделяет их от ночной тьмы, все еще таящей в себе опасность. Огонь был слабым, но сейчас он был единственной защитой.

Когда дождь начал слабеть, звуки стали приглушенными, а мир затих. Дорион сидел у костра с дубиной в руках, понимая, что это жалкое оружие не спасет их, если зверь решит вернуться. Он не мог уснуть, его мысли терзали разум. Все, что произошло, обрушилось на него с новой силой: Виктория, его раны, шок Софии. Он не знал, что будет делать дальше. Он не знал, смогут ли они дожить до рассвета.

Груз утрат

Первые лучи солнца осторожно пробились сквозь рваные серые облака, словно боясь потревожить тяжелую тишину, окутавшую лагерь. Ночь отступила, но вместе с ней не ушли ни страх, ни боль. Слабое утреннее тепло не могло растопить холод, который поселился в душе Дориона. Он сидел неподвижно у костра, пустым взглядом глядя на едва тлеющие угли.

Солнце освещало мокрую от ночного дождя траву, заставляя ее блестеть, точно покрытую осколками стекла. Лес, оживший после ночного кошмара, наполнился звуками: жужжание насекомых, робкое пение птиц, шелест листьев. Все это казалось настолько чужим. Для Дориона этот мир больше не был привычным. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение, державшееся всю ночь, на мгновение спадает. Однако вместо облегчения пришла лишь пустота.

Мысли невольно потянулись назад – к тем временам, когда он еще только думал отправиться в путь, к тому утру, когда все началось.

Полгода подготовки. Талтон здесь, дополнительная работа там. Зима, весна, лето – каждое время года находило новый повод задержать его. Дороги размыты. Посевная. Уборка. Он уже почти смирился с тем, что так и останется в этом бесконечном круговороте, именуемом жизнью. Но однажды, после осенней страды, понял: лучшего момента может и не быть.

Той ночью он почти не спал. Лежал, глядя в потолок, и лелеял заветную мысль: завтра. Наконец-то.

Утром проснулся на рассвете. Родители еще спали. Он оставил записку – короткую, неуклюжую попытку объяснить то, что объяснить невозможно. «Не волнуйтесь. Я должен попробовать. Простите.»

Взял мешок, кошелек, нож. У порога обернулся – в последний раз посмотрел на родные стены, на дымок из трубы соседского дома, на холмы, которые знал с детства. Что-то сжалось в груди, но он заставил себя уйти.

Тогда ему казалось, что это самое трудное решение в его жизни.

Теперь он понимал, как ошибался.

Позади послышалось шуршание. София медленно поднялась с пропитанного влагой одеяла. Ее движения были неловкими, тело разучилось слушаться. Она поежилась, натянув на себя плащ, втягивая плечи от утренней прохлады. Ее лицо было смертельно бледным, темные круги под глазами выдавали бессонную ночь, а покрасневшие, опухшие веки напоминали о пролитых слезах.

Она села у костра напротив Дориона, глядя на него безмолвно. Все его тело, словно статуя, застыло в каменном напряжении. Девушка дрожала. Ее руки тянулись к углям, которые уже не давали тепла, но она даже не заметила этого. Легкие, беззвучные слезы стекали по щекам, будто сами по себе, не спрашивая ее разрешения.

Дорион, заметив ее состояние, пошевелился впервые за долгое время. Он повернулся к девушке, его взгляд был усталым и пустым. Видя ее боль, он так до сих пор и не придумал, что ему следовало сказать. Как будто отголосок его собственных мыслей, София, не отрываясь от углей, прошептала, почти не двигая губами:

– Ее больше нет.

Голос был слабым, но в нем звучало что-то такое, что заставило сердце Дориона сжаться еще сильнее. София всхлипнула и подняла на него взгляд, полный боли и отчаяния.

– Что же нам теперь делать? – ее голос дрожал, подобно опавшим листьям на осеннем ветру.

Дорион медленно пододвинулся ближе. Ее руки дрожали от холода, но он знал, что это не просто утренний озноб. Осторожно взяв ее ладони в свои, он попытался согреть их. Пальцы ее были ледяными, такими тонкими и слабыми, как у ребенка.

– Софи, – его голос был низким, хриплым. Он сделал паузу, сглотнув ком в горле. – Мне жаль. Жаль, что я не смог… что мы не смогли.

Он не знал, что еще сказать. Виктория, ее образ, ее улыбка, ее сила – все это внезапно стало невыносимо тяжелым воспоминанием.

– Но она бы не позволила нам сдаваться, – продолжил он, пытаясь говорить твердо, но голос подвел. – Она бы просто взяла нас под руки и потащила вперед. Даже если бы мы не захотели.

София посмотрела на него через пелену слез. В ее глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на тепло: слабая искра радостных воспоминаний. Она знала, что он прав. Виктория всегда была той, кто шел вперед, несмотря ни на что.

Девушка тихо всхлипнула и слабо улыбнулась.

– Да, она бы не позволила нам сидеть тут вот так, – прошептала она.

Повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь треском костра. Они оба знали, что это правда, но принять ее было невыносимо больно.

Наконец София глубоко вздохнула, как будто собираясь с духом. Она протерла глаза, стряхивая остатки слез, и тихо сказала:

– И куда теперь?

Ее голос был слабым, но в нем звучала тень решимости. Она понимала, что им нужно идти дальше, даже если каждый шаг будет даваться через силу.

Дорион поднял взгляд на горы, которые возвышались впереди. Там, на склонах, они могли найти помощь. Или хотя бы место, где укрыться и перевести дух. Он указал в сторону тропы, которая вилась вверх, теряясь среди деревьев.

– Там есть дозорный пост, мы найдем его, – сказал он. Его голос был твердым, но внутри он чувствовал неуверенность. Он знал, что идти дальше будет трудно, но оставаться здесь было еще хуже.

София, шатаясь, поднялась на ноги. Ее движения были медленными, как у человека, едва оправившегося от тяжелой болезни. Она глянула на гору, вдохнула прохладный утренний воздух и тихо ответила:

– Тогда пойдем.

Они перекусили неспешно, безо всякого удовольствия. Еда, хотя и необходимая для поддержания сил, казалась пресной и тяжелой, словно их тела отказывались принимать хоть что-то, но они знали: впереди предстоял долгий путь, и силы будут необходимы. Собрав свои скудные пожитки, путники тронулись в дорогу. Узкая тропа тянулась вверх, уводя их все дальше от равнинных склонов и приближая к суровому горному плато. Воздух становился все более разреженным и холодным, с каждым шагом заставляя их дышать глубже, будто само дыхание превращалось в испытание.

Дорион шел, словно сквозь вязкий туман. Его ноги, ставшие каменными, едва двигались вперед. Бессонная ночь, потеря крови и общее истощение сделали каждое движение мучительным. Боль растекалась по телу, пульсируя в ранах, а его слабость становилась все более заметной. Стиснув зубы, он старался не подавать виду, опустив голову и сосредоточившись на тропе.

София, шедшая немного впереди, казалась крепче своего спутника, но ее молчание выдавало обратное. Ее лицо было лишено прежней мягкости и тепла, взгляд стал пустым, устремленным куда-то вдаль. Она шла медленно, равномерно переставляя ноги, будто они двигались сами по себе, без ее воли. Каждый шаг был таким же механическим, как и выражение лица. София не замечала ничего вокруг: ни холодного ветра, ни обломков скал, ни редких проблесков солнца, с трудом пробивающегося сквозь тяжелые серые облака. Ее сознание застряло где-то далеко, за гранью реальности.

Завывание ветра между скал дополняло общую картину угнетающей безысходности.

Дорога была хорошо утоптана, ее каменные ступени, поросшие мхом и местами обвалившиеся, свидетельствовали о том, что здесь проходило множество путников. Но даже эти следы человеческой жизни не добавляли уверенности. Для них дорога была не спасением, а лишь продолжением внутренней борьбы – шагом прочь от ужаса прошлого, навстречу новым испытаниям.

Часы медленно тянулись, пока они продвигались по серым склонам. Казалось, что дорога была бесконечной, и каждый шаг становился все тяжелее. Наконец перед уставшими глазами путников появился первый признак приближающейся цели: частокол дозорного поста. Это укрепление, раскинувшееся на ровной площадке, казалось почти нереальным на фоне сурового пейзажа. Высокий деревянный забор защищал небольшой лагерь, где виднелись палатки, стойла для лошадей и оружейные стойки. В центре лагеря горел большой костер, его яркое пламя манило изможденных путников. На сторожевой вышке замер дозорный, его фигура была неподвижна, лишь зоркий взгляд скользил вдоль по дороге.

Облегчение едва коснулось сердец путников, когда они подошли к воротам. Усталость давила, не оставляя места даже для кратковременной радости. Часовой, заметив их приближение, поспешно послал одного из дозорных на помощь. Молодой радан выбежал навстречу, его лицо озарила сочувственная улыбка. Он быстро оценил их состояние и, не дожидаясь объяснений, подхватил Дориона под руку, помогая ему сделать последние шаги.

– Давайте, я помогу. Выглядите так, будто вы прошли через само Инферно, – сказал он сочувственным тоном, хотя в его глазах скорее читался интерес.

Дорион уже почти не слышал его слов. Пересекая ворота, он вдруг почувствовал, как его ноги больше не подчиняются ему. Последние силы покинули тело, и он рухнул на землю, более не способный передвигаться. Сознание померкло, и единственное, что он уловил, было его собственное тяжелое дыхание, словно звуки далекого шторма.

– Эй, спокойно, парень, мы здесь, – голос дозорного был мягким и уверенным, но слова доходили до сознания лишь обрывками. Дозорные подняли его и, поддерживая под руки, понесли в одну из палаток. Лекарь, быстро осмотрев раненого гостя, начал обрабатывать его раны.

София тем временем осталась снаружи. Ее состояние, хоть и было физически легче, но душевные раны, которые она не могла скрыть, оказались куда более глубокими. Она сидела на камне неподалеку от костра, плечи были опущены, а руки безвольно лежали на коленях. Взгляд был устремлен в пустоту. Дозорные пытались задать ей вопросы, но она отвечала лишь молчанием. Ее губы шевелились, девушка пыталась что-то сказать, но звуки застревали, не достигнув губ.

Прошло два дня, и лагерь жил своей обычной жизнью. Часовые менялись на постах, оружие звенело на тренировочной площадке, а костры горели, освещая серую местность. Однако эта обыденность никак не касалась двух путников. Дорион большую часть времени проводил в полудреме, едва открывая глаза, чтобы поесть или глотнуть воды. Лекарь уверял, что он быстро оправится, если только даст себе немного времени.

София находилась в состоянии глубокого шока. Она медленно возвращала себе контроль над мыслями, но ее внутренний мир был разрушен. Ее рассказ о звере с горящими глазами вызвал у дозорных лишь скепсис. Для них это звучало как сказка, особенно упоминание о том, что огонь не нанес твари вреда. Сержан, командующий лагерем, выслушав ее, послал пару человек проверить место их ночной стоянки.

Через несколько часов они вернулись ни с чем. Дозорные нашли лишь угасшее кострище и следы волков. Дождь смыл все, и чудовище растворилось, точно никогда и не существовало. Сделанные выводы были простыми: путники встретили крупного волка, который, вероятно, утащил их подругу глубоко в лес.

Для Софии эти объяснения были несущественны. Она знала правду, знала, что Виктории больше нет. Ее слезы поутихли, но это молчание лишь подчеркивало глубину горя. Она часто плакала ночью, лежа одна в палатке, но днем пыталась сохранять внешнее спокойствие.

На третий день пребывания в лагере Дорион наконец смог подняться с постели. Его движения были скованными и медленными, как у человека, впервые пытающегося научиться ходить заново. Тело, все еще слабое после перенесенного ужаса и потерь, отзывалось на каждое движение тяжестью и болью. Однако прогулки по лагерю, хоть и короткие, приносили ему небольшую, но ощутимую пользу. Каждый шаг среди оживленного лагерного двора, с его суетливыми жителями, звоном оружия и запахом горящих костров, будто возвращал его к жизни, по капле вливая в него силы.

София держалась немного лучше, по крайней мере внешне. Она помогала Дориону, если видела, что ему трудно, но сама почти не разговаривала. Ее молчание было громким – оно заполняло собой все пространство между ними, делая каждую минуту совместного времени тяжелой. Глаза ее, хоть и стали немного живее, все еще были наполнены мрачной пустотой, как у человека, которого тянет за собой груз утрат. Иногда она просто садилась у костра и смотрела на огонь, ища в его пляшущих языках хоть какое-то утешение.

Между тем военный лагерь, с его строгим распорядком и ограниченными ресурсами, не был местом, рассчитанным на длительное пребывание гражданских. Уже на третий день сержан, возглавлявший этот пост, недвусмысленно дал понять путникам, что их присутствие здесь не может быть продолжительным. Он говорил без грубости, но и без обиняков: лагерь – это форпост, а не гостиница. Запасы рассчитаны на солдат, которые держат дозор, а посторонние здесь не могут задерживаться дольше, чем это необходимо. Однако, чтобы их дальнейший путь был безопасным, им выделили проводника: молодого радана по имени Алрик. Его задача заключалась в том, чтобы проводить путников до ближайшего города, который находился в нескольких часах пути.

Сборы в лагере проходили в тягостной тишине. София и Дорион собирали свои вещи молча – даже простые слова могли разбудить боль, которую они оба так старательно пытались подавить. Молодые люди понимали, что говорить о случившемся сейчас бесполезно. Каждый из них нес свой груз, и этот груз был слишком тяжелым, чтобы делить его с кем-то еще. Они коротко поблагодарили сержана и дозорных за помощь, но благодарность прозвучала формально – никто не мог выдавить из себя больше, пребывая на грани эмоционального опустошения.