Бесконечная чернота III

Пролог

Бесконечная чернота. Она начиналась сразу за люком дредноута. Огромный тоннель, по краям которого стелилась страшная смерть. Сперва я почувствовал невесомость, потом, всё сильнее и сильнее, меня начало тянуть наружу. Вот привычные стены «Энкеладуса» сменились кромешной тьмой. Я падал на край сингулярности, где, едва мерцая серебристыми всполохами, уже ревели в предвкушении острые вихри, желающие испить крови ничтожного существа.

– А-а-а!

Я проснулся под грохот падающих железок и инструментов, сделанных Ир из того, что было.

Открыв глаза, встретился взглядом с ней, единственной, кто остался со мной. Начал вспоминать, что провалился в глубокий сон после недавней истерики. Желание казнить Зету, эту чёртову диверсантку, никуда не делось, но больше не застилало глаза кровавой пеленой. Вместо этого меня пробрал холод.

Кольцо кольнуло палец, словно само хотело поспать, и неохотно запустило все нужные процессы в организме, разгоняя тепло по телу. Я поднялся, пригибаясь из-за низкого потолка. Сон помнил от и до. Вместе с привычными видениями всплыл старый кошмар. Страх потерять опору под ногами. Возможно, поэтому я боялся летать сам. И поэтому так сильно испугался на Скарате, когда меня подбросило в воздух.

Только если раньше в этих кошмарах я просто улетал в небо и успевал проснуться до точки кульминации, то сейчас падал в мясорубку чёрной дыры со всеми последствиями. Ощущалось как наяву. Ноги свело судорогой, словно их до сих пор перемалывало в сингулярности.

Однако со мной всё в порядке. Даже поразительно, что меня не только не расщепило на атомы, но даже не растянуло, как было в Гаргантюа. Может, дело в размере чёрной дыры?

Морозный ветер завывал снаружи вездехода, вернее, того, что от него осталось. Многочисленные прорехи были наспех заделаны андроидом, но пока неидеально. Ир обещала полностью загерметизировать жилой модуль. У неё было полно планов на случай, если артефакт откажет. Возможно, нереализуемых, но девушка-робот не собиралась сдаваться. А я…

Я подумал об «Энкеладусе». Как там ЭфЭр? Смогла ли она вывести повреждённый корабль из сингулярности?

– Как думаешь, Ир, дредноут вылетел из чёрной дыры?

– Недостаточно данных для построения модели вероятностей, капитан.

– А ты хочешь верить, что все живы?

– Если верите вы, то верю и я, – ответила она, уклоняясь от прямого ответа.

– Открой дверь.

Ир подчинилась, открепив лист железа, и мы вышли наружу. Я прищурился – тучи сделали небо ярко-белым, и пробившиеся робкие лучи на миг ослепили меня, отражаясь от снега. Он был повсюду, иногда перемежаясь камнями и ледяными наростами. Через пару минут тусклое солнце снова скрылось.

Начинался второй день на планете вечного холода.

Глава 1

– Звёзды ночью в небе синем освещали горный иней, – процитировал я начало одного из своих стихотворений, написанных словно в другой жизни.

Но, к сожалению, сейчас не было видно ни звёзд, ни самого неба. И не ночь.

Бесконечная белота – так бы я описал всё вокруг.

Ветер принёс несколько снежинок, острых как лезвия. Слава богу, не навредивших ни мне, ни андроиду. Но Ир сразу закрыла «пробоину» жилого модуля, которую я назвал дверью. Закрыла, чтобы эти ледяные сюрикены не порезали внутри что-нибудь важное.

Первым делом мы попытались разобраться, куда нас закинуло. Я нервничал, потому что не мог телепортироваться. От слова совсем. Даже на расстояние вытянутой руки. Поэтому из меня был плохой разведчик. Метель скрывала небо, и андроиду, чтобы сориентироваться, пришлось подождать. Вдруг в верхних слоях атмосферы облака твёрдые словно бетон? Как в «Интерстелларе».

Когда пурга немного стихла, Ир оставила меня перед модулем и поднялась в небо.

Молний в пелене бушующих снежинок не наблюдалось, поэтому я мог не опасаться за сохранность андроида. Надеюсь, не напорется на каких-нибудь летающих тварей, если они тут вообще есть. Ведь какое дело – до сих пор мы видели только снег.

Пока размышлял о том, обитаема планета или нет, показался тёмный силует с четырьмя светящимися пятнами – Ир шла на посадку. Силуэт стал чётче, я различил зелёный свет глаз. Она приблизилась и доложила:

– По первым полученным данным мы всё ещё в прежней Вселенной.

– Звёзды знакомые?

– Да, капитан. Судя по расположению видимых галактик, мы в противоположной точке от последнего пребывания. В галактике LH102 по классификации Скарата.

– Насколько в стороне? И ты знаешь, как далеко она от Скарата? – спросил я, зная, что лучше считать от её родной планеты, а не от Зунии и тем более Кардола.

– Не могу определить точно, капитан. Слишком большие расстояния. Предположительно, в двадцати трёх миллионах световых лет от той чёрной дыры.

– Ты помнишь характеристики «Энкеладуса»?

– Да, капитан. Максимальная дальность прыжка – 5 000 000 световых лет, 4 дня в гиперпространстве, 52 083 световых года в час. Если мои расчёты верны, это 18,4 дня от Скарата до нашего текущего местоположения. Плюс остановки на охлаждение или замену реакторов.

– М-да… А если прибавить сюда кучу других факторов вроде поломки корабля, то путь сюда может сильно затянуться. И это, опять же, если ЭфЭр знает куда лететь. И не факт, что дредноут вылетел именно там.

– Извините, капитан, но не факт, что корабль вообще вылетел из чёрной дыры.

Я промолчал. По всему было видно, что Ир специально собирается выживать здесь со мной и явно готовится к худшему, а я не хотел принимать это «худшее».

Если она права… Страшно было представить.

Но ведь помощница нашла меня на Кардоле… Точнее, кольцо прыгнуло на максимальную дистанцию.

Хотя в этот раз на корабле осталась диверсантка, которая могла подчинить себе Главный Искин. Надеюсь, до этого не дошло.

Я продолжал винить Зету в случившемся, но постепенно начинал думать, что сам тоже виноват. Если бы чёрная дыра оказалась поменьше и поспокойней, удалась бы диверсия Зеты?

Раскручивая эту мысль дальше и дальше, я буквально впал в ступор. Такое иногда случалось, когда не знал, что делать. Снежинки-лезвия продолжали безуспешно биться о силовое поле, генерируемое кольцом.

– Температура ниже восьмидесяти градусов по земной шкале Цельсия. Под нами прочный лёд, – нарушила Ир тишину и сощурилась, чтобы прикрыть оптические сенсоры от попадания снежинок, когда ветер изменил направление.

– Удивительно, как наш вездеход не расплющило, – на автомате прокомментировал я.

– Вероятно, низкая высота падения, плюс ваш барьер, – предположила девушка-робот.

Да-да, мой барьер, если не считать того, что большую часть жилого модуля я сам расплющил силовым полем. Хотя иначе мы с андроидом вывалились бы из чёрной дыры вообще ни с чем.

Я сосредоточился на том, что говорит зеленоглазая. Что касается окружения…

Ир с помощью внутреннего георадара уже проверила поверхность под нами и заявила, что всё в порядке. Но отметила, что так обстоят дела не везде. Мол, вокруг много мест с подземными полостями, которые когда-то могли быть заполнены водой разного состояния и состава. Это говорило о том, что планета – не простой кусок льда и камня. Что на ней, вернее, под ней, может быть жизнь.

– Сила тяжести 0,7 от земной. В сутках 20 часов.

– Ясно, но ты отмеряй как обычно.

Из-за большого удаления от солнца планета вращалась медленнее Земли, но я велел Ир вести отсчёт по земному времени. ЭфЭр перешла на него в тот момент, когда впервые просканировала мой мозг. И именно от этого отсчёта зависел срок «активной жизни» корабля – через месяц без капитана ЭфЭр, будь она цела, принудительно законсервирует дредноут, и тогда не видать мне воссоединения с экипажем. Не уверен, есть ли возможность менять время или количество часов в дне, чтобы отсрочить консервацию. Но даже в худшем случае нужно иметь те же метрики, чтобы знать, когда помощница может уйти в спящий режим. Просто на всякий случай. Из-за расхождения земного и местного времени в какой-то момент расчётный день для нас здесь сменится ночью, но это некритично.

– Принято, капитан. Продолжу отчёт: полный оборот планета совершает за 140 дней…

После рекогносцировки мы закрылись в жилом модуле грузовика и стали перебирать всё, что сохранилось. А сохранилось, прямо скажем, немного. С другой стороны, я не ожидал даже этого. Думал, машину капитально расквасило о силовой кокон. Видимо, тут как с хорошими авто на краш-тестах – снаружи всё всмятку, но манекены целы.

Итак, что имеем: четыре лёгких скафандра, из которых в рабочем состоянии от силы один. Но Ир обещала решить эту проблему. Хотя не знаю, зачем – я ведь защищён силовым полем. На мне – «стандартный» тёмно-серый комбинезон. Не помню, был ли конкретно этот создан «напарницей» из её собственной сингулярности, или я просто выбрал один из многих таких в корабельном гардеробе. Но, скорее всего, первое. Материал вполне обычный, далеко не пуленепробиваемый и огнеупорный, как плащ Ир. По еде… Двадцать сухпайков. Твёрдых как камень. Ну, это неудивительно. Уверен, эти, с позволения сказать, припасы могут служить защитными пластинами сами по себе. А при случае – и холодным оружием. Покоились они в покорёженном шкафу, в отдельном металлическом контейнере. На нижних полках шкафа стояли два пенала с инструментами, которые вполне могли пригодиться девушке-роботу. Хотя она, конечно, тот ещё инспектор Гаджет.

Шахматы, чтоб их… Смешно, но шахматная доска уцелела полностью. Ни царапинки. Валялась у меня под ногами, когда я уплотнял барьер. Даже рассыпанные в тот момент фигуры оказались в полном составе, словно насмехались надо мной. Мол, если б не ушёл в ангар играть в шахматы, то и не вывалился бы из дредноута…

Вот оружия не обнаружилось. Если не считать оружием сухпайки и самого андроида.

ЭфЭр была категорически против массового производства пушек, доверяя их «ношение» разве что боевым дронам. Причём настраивала так, чтобы орудия не стреляли, будучи открепленными от роботов. А я как-то не захватил ничего с собой. В итоге мой любимый обрез вместе с парой своих копий лежит сейчас в арсенале «Энкеладуса». Если сам дредноут остался невредим…

Ещё из полезного имелись потроха вездехода. Ир заверила меня, что его электронная начинка нам ещё понадобится. Вот только сейчас вездеход представлял из себя груду обесточенного хлама.

С энергией дела обстояли вообще интересно. Я думал, Ир сама как ходячая батарея, однако подходила такая «батарея» не для всего. Как сказала сама девушка-робот, у её энергоядра слишком высокая мощность. Провода имели недостаточную пропускную способность, грозясь расплавиться. То же касалось элементов питания скафандров. ЭфЭр уже пыталась запихнуть в ремонтные дроны экспериментальные образцы энергоядер, и чем всё закончилось? Меня взорвали. Хотя это единичный случай.

– Моё энергоядро спроектировано под конкретные модели андроидов «И-рант» и «Зарк Е-Тир», – выдала седая в конце наших обсуждений. – В текущих условиях и без должных материалов я не смогу создать элементы питания, удовлетворяющие всем нашим нуждам.

– Но ты пробуй, Ир.

– Есть, капитан.

Мне это напомнило диалог с ЭфЭр в самом начале нашей космической эпопеи.

Пока Ир занималась починкой ремонтопригодных приборов, я совершал обход вокруг вездехода, чей жилой модуль наполовину вгрызся в лёд по приземлении. Мы его решили не вытаскивать – встал надёжно, будто утрамбован в бетон. Впрочем, при текущей наружной температуре лёд и есть бетон.

В общем, ходил я вокруг, особо не отдаляясь. По настоянию Ир, в одном из повреждённых скафандров. Под ним уже упомянутый комбинезон, созданный чёрной дырой во время первой диверсии Зеты… чёрт, опять я о ней подумал, настроение испортил.

Вернёмся к хорошим новостям – кольцо работало. Дышалось легко, смерти можно не бояться. Перспектива выживания на морозе без нормального воздуха не страшила. Никаких стрессов, если не считать того, что мы остались куковать где-то на отшибе Вселенной. Возможно, навсегда.

Мысли вернулись к обратному отсчёту до консервации «Энкеладуса». ЭфЭр точно говорила, что если капитана нет на корабле больше месяца, то дредноут уходит на консервацию, и тогда всё, аминь – ЭфЭр не найдёт меня, а я, будучи живым, не позволю кольцу телепортироваться в принудительном порядке для выбора следующего капитана. Если есть куда, конечно.

К слову, я уже не раз отдавал мысленные команды на дальнюю телепортацию. Безуспешно. Постучал по железному листу, заменяющему дверь, подождал, пока андроид откроет, и зашёл в модуль.

– Атмосфера… проблемная, – неожиданно выдала Ир совсем не научный термин.

– А если точнее?

– Атмосфера очень разреженная. На 70% состоит из водяного пара, на 20% из азота, на 7% из углекислого газа и на 3% из метана. Уровень кислорода минимальный. Его часть оседает вместе со снегом, но он ядовит из-за высокой концентрации солей тяжёлых металлов.

Блеск… А я-то губу раскатал. Думал, раз есть снег со льдом, то есть и вода, а раз есть вода, то и кислорода должно быть много. А так он вроде бы есть, но вроде бы нет.

– К тому же я не нашла ни одного растения, поэтому выработка нужных для человека элементов в достаточном объёме невозможна, – продолжала седая.

Ну да, странная планета.

– Однако под поверхностью на определённой глубине могут быть скрытые источники воды, – внезапно добавила Ир.

– С чего ты взяла?

– Проводя рекогносцировку, я отметила участки с трещинами, из которых периодически выходил пар.

– А-а…

Вообще-то, о таких вещах нужно докладывать первым делом.

***

Третий день на планете холода.

Капитально закупорив жилой модуль, мы двинулись проверять, что же за трещины такие. Я вышел в более-менее целом скафандре. Ир, как всегда, настояла на том, чтобы надеть. Хоть он и без подачи воздуха – мы экономили уцелевшие баллоны с дыхательной смесью. И аккумуляторы практически пусты. Их хватало лишь на то, чтобы поддерживать связь с андроидом. Если кольцо откажет, костюм в теории не даст моей тушке пораниться, и андроид отнесёт меня в модуль.

Выбросив из головы пессимистичные прогнозы, поглядел по сторонам, поморщился и уставился под ноги.

Снег еле шуршал, быстро проминаясь до самого льда. На открытых участках он иногда был шероховатым. И тогда сапоги скафандра словно касались бетона. Снежинки стали больше и врезались в грудь как пули. Я попытался расширить силовое поле, чтобы поберечь костюм, но не получилось. Ох уж эта «напарница». Спит, что ли? Режим экономии? Кольцо никак не отреагировало на мой мысленный укор.

Посмотрел на Ир. Девушка-робот размеренно шагала рядом и пинала сугробы так, будто они не из бетонного снега. Только глаза прикрыла. Наверное, чтобы снежинки-сюрикены не повредили. Её искусственное лицо казалось таким же холодным, как всё вокруг. Тяжёлые прямые волосы и клочья плаща трепались от резких порывов завывающего ветра.

И хотя мы выбрали момент, когда буря утихла, прогноз Ир оказался неточным.

Конечно, глупо было думать, что раздолбанный вездеход является самым безопасным местом на планете. Но по крайней мере безопаснее текущей обстановки.

Внезапно Ир замедлилась и указала вперёд.

Остановившись, я ничего не рассмотрел сквозь вихревую завесу.

– Не вижу, иди дальше.

Буквально через пять шагов она снова замерла, и только тогда я увидел трещину шириной метра четыре, не больше. Оттуда с периодичностью в несколько секунд вылетали слабенькие струйки пара, которые сразу подхватывались злющим ветром. Если б не знал, на что смотреть, не заметил бы.

Подошли к самому краю. Я присел на колено. Внизу чернел мрак. Снежинки не испарялись, но пролетали мимо.

– Разрешите спуститься, – попросила Ир.

– Давай.

– Капитан, если у вас для меня нет дополнительных указаний, отключите вокодер, не тратьте энергию.

– Да-да, – проворчал я, не желая оставаться без собеседника. А ведь Ир обещала склепать солнечные батареи. Хотя в текущих реалиях от них вряд ли много пользы.

Нащупал на груди скафандра панельку с ручным управлением связью, открыл защитную крышку, со второго раза попал куда надо и щёлкнул переключателем. Сразу исчез шум помех, который и до этого сильно заглушался завываниями ветра. А вскоре и сам ветер стих, будто планета заинтересовалась нами.

Расчистив от снега часть поверхности перед трещиной, девушка-робот достала один из взятых самодельных кольев и вонзила его в окаменевший лёд. Лебёдки, к сожалению, на вездеходе не нашлось, так что сейчас седая просто обвязалась самодельным канатом из проводов. И то скорее на всякий случай, потому что она сразу трансформировала ноги в зацепы.

С громким треском Ир пробила первые выемки и, держась за них, начала спускаться.

Я разогнулся, осматривая местность. По левую сторону раскинулась долина с острыми ледяными пиками. Вершина одной из них, та, что ближе ко мне, внезапно напомнила ледяное копьё Митти, всколыхнув цепочку приятных и неприятных воспоминаний. Над долиной, пробиваясь через морозную дымку, светило тусклое солнце. Справа… то же самое, только без солнца. Скучный пейзаж, если говорить откровенно. Ветер снова поднялся, скрыв всё сплошной белой завесой. Я решил отвлечь себя от мыслей о Митти и стал перебирать варианты возникновения гигантских полупрозрачных иголок. Может, однажды сюда врезался метеорит и расплавил лёд, который потом сразу замёрз? Или когда-то из недр вырывались не просто клубы пара, а целые фонтаны воды, превратившиеся в сосульки? Но как они тогда застыли в полёте, превратившись в своеобразные обелиски?

Передатчик шлема пиликал раз в две минуты – условный сигнал Ир, подаваемый её собственной встроенной антенной. Энергия на это почти не тратилась, ведь я не был источником сигнала. Итак, раз в динамиках продолжает пиликать каждые две минуты, то у андроида всё в порядке.

Интересно, насколько она спустилась? Попытался вспомнить, какой длины канат из проводов. Вроде бы двадцать метров максимум. То есть она уже должна остановиться.

Я снова присел и коснулся каната – не натянут.

– Эх, – выдохнул пар изо рта, который мгновенно всосался в силовое поле, не давая забралу шлема запотеть. Кричать нет смысла.

Через означенное время пиликнуло снова. Значит, нормально. Простоял наверху ещё полчаса, прислушиваясь к сигналам. После нового пиликанья девушка-робот выбралась сама. Показала рукой на свой висок. Я понял и врубил связь.

– Чего отвязалась?

– Слишком глубоко, капитан.

– Как скажешь, – проворчал я. Зачем тогда канат делала, раз он оказался бесполезен. – Нашла что-нибудь?

– После ста метров температура стала подниматься, но состав пород несильно отличается от поверхности. Дальше тяжело продвигаться, потребовалось время, чтобы расширить трещину.

– Как думаешь, далеко до океана?

– Простите?

– Ну а что там ещё должно быть?

– Если так поставить вопрос, то да, капитан, здесь слишком ровно для стыка литосферных плит, откуда мог бы подниматься пар.

– Местных обитателей не встретила, да? – спросил я, уже зная ответ – если бы встретила, отчиталась бы по ним в первую очередь.

– Пока нет, капитан. Ни георадар, ни эхолокатор не зарегистрировали движения. Предлагаю вернуться в модуль, после чего я снова спущусь, но на максимально доступную глубину. Спуск займёт длительное время.

– Думаешь, я оставлю тебя здесь одну? Это же не вверх взлететь и по снегу походить. Мало ли что может случиться там, внизу.

– Тогда мы можем отказаться от исследования трещины, или… – она внезапно прервалась.

– Или?

– Я перенесу сюда весь жилой модуль, но…

– Да, не стоит.

Ещё надорвётся, повредит себе что-нибудь, а ведь она важнее всего, что вывалилось со мной из чёрной дыры.

– Ладно, возвращаемся, а там подумаем.

Ир забрала самодельные снасти, и мы двинули обратно.

Не успели вернуться, как наступила ночь. Если для Ир это не являлось проблемой, то для меня, разгуливающего в полудохлом скафандре, энергии которого не хватало на запуск интерфейса и ночного режима, – очень даже. Пришлось опираться на неё. Добрались, сверили местное время и земное.

В итоге я сыграл с ней пару партий в шахматы и лёг спать. Кольцо охотно отрубило искусственную бодрость в организме, и я, засыпая, прислушался к негромкой возне Ир, пытавшейся то ли что-то смастерить, то ли починить.

Глава 2

Очередная вылазка наружу.

Мы миновали трещины с паром, прошли ледяные пики, пересекли долину. Дальше идти было некуда – гигантская пропасть, внизу не видно ничего. Даже в скафандре мне казалось, что оттуда веет леденящим холодом.

Я осмотрелся по сторонам, решая, куда направиться и можно ли обойти препятствие, как вдруг взгляд зацепился за что-то.

– Ир, ты же видишь?

Девушка-робот промолчала. Мы двинулись по левому краю пропасти.

– Это рукотворные объекты? – спросил я андроида, но не услышал ни слова в ответ.

Ряд из восьми одинаковых прямоугольников высотой полтора метра. На каждом из них таблички.

«Могилы», – сразу пришло мне в голову. Откуда… Кто их поставил и кому? Неужели эта планета обитаема? Не веря своим глазам, я подошёл ближе и коснулся надгробной плиты. Первой в ряду. Простая, но ровная табличка. Посмотрел на надпись.

«Здесь покоится Ким…»

Дальше не смог прочесть, навернулись слёзы.

– Почему она… Что же это…

Ком в горле мешал говорить. Я всмотрелся в надписи на остальных табличках.

Эйди, Нала, Кери, Лулу, Лилу, Тара, Тианет.

Все восемь девочек…

Вихри взметнулись над могилами. Ветер, воющий словно раненый зверь, принёс новых снежинок на гладкие холодные плиты.

– Капитан.

Впервые за всю вылазку я услышал голос андроида. Только теперь уже сам не отозвался.

– Капитан, – прозвучало настойчивей и ближе.

Это не из-за меня. Это всё Зета… Если бы не она…

Невольно обхватил запястье левой руки. Кольцо сдавило палец, будто обвиняя меня. Внезапно что-то обхватило обе ноги. Я опустил взгляд и увидел длинную чёрную полосу, тянущуюся ко мне от самой пропасти.

– Что за… А-а?!

Длинное нечто резко дёрнуло меня и потащило прямо в пропасть. Шурша скафандром, я проскользил до самого края и сорвался в кромешную тьму. Ноги потеряли опору, внутри всё сжалось.

– Капитан! – сверху донёсся запоздалый крик Ир.

Его быстро заглушил какой-то странный неразборчивый шёпот, проникающий через шлем прямо в мой мозг. Словно кто-то читал мантру. Она была ритмичной как барабанная дробь диких племён Земли.

Постепенно ритм ускоряется, шёпот переходит в настоящий стук барабанов, с каждым ударом в сознании всё чётче обрисовываются разные сцены – корабли-кубы Древних на орбите незнакомой планеты. Сами Древние, стоящие рядом с обручами колоссальных размеров. Лавообразные символы, выступающие на этих гигантских кольцах. Вращение обручей вокруг чёрного ядра. Как на Скарате. Потом пирамида под хмурым небом. Внутри люди… нет, сгорбившиеся существа с выступающими из тела костями. Все они смотрят на прямоугольную плиту. Снова могила? Нет… Скрижаль? Золотые церемониальные одежды, хор гнусавых голосов. Планета вращается. День сменяется ночью. Звёзды загораются и гаснут. Годы превращаются в столетия, тысячелетия. Пирамида разрушена. Мой взгляд летит сквозь её фундамент, проносится мимо сотни тоннелей, уходит глубоко под землю. Каменные стены в какой-то момент сменяются утрамбованной землёй, и прямо на ней, словно корни, сплетаются те же лавообразные узоры. Но в этот раз они идут из глубины. Оттуда, где с бешеной скоростью вращаются огромные обручи, охраняющие портал в Ад.

Казалось, моё падение в пропасть длится вечно – столько событий проносилось в голове…

– Капитан! – раздалось так громко, что я…

…проснулся. Мы в жилом модуле. Лицо девушки-робота застыло в нескольких сантиметрах от моего. Зелёные оптические сенсоры слепили, но её взгляд успокаивал. Она не спешила подниматься.

– Я в порядке, Ир.

Похоже, она не поверила. Я тоже не верил. Из увиденного запомнил немного. Но одно представлялось чётко – могилы девочек.

Сгиньте, кошмары, мне и без вас тошно.

***

День четвёртый.

Полярное заключение продолжается.

Кольцо поддерживало температуру и давало нужный воздух, поэтому я не ходил по модулю в полном облачении. Скафандры лежали чисто на всякий пожарный. Ну и для вылазок. Не считая ночных кошмаров, чувствовал себя прекрасно, и настроение поднялось, ведь пока спал, проблема энергии была частично решена.

Ир за это время достала из модуля покорёженный аккумулятор. Похоже, он оказался круче, чем энергоячейки дронов. Оно и понятно – ресурс вездеходов между техобслуживаниями должен быть больше. Девушка-робот разобрала его и собрала заново, приведя элемент питания в рабочее состояние. После чего понизила циркуляцию энергии в собственном корпусе, подсоединила руку, превратившуюся в щуп, и пролежала пластом весь оставшийся день, по крохам заряжая аккумулятор. Только так удалось не поджарить его. Затем уже от этого прибора зарядила мой скафандр.

Теперь можно было подумать о вылазке и спуске в найденную нами трещину.

Долина, пики, снежинки, которые словно сюрикены врезались в ещё сильнее сжавшееся (может, от холода) силовое поле.

Сначала я хотел спуститься вместе с ней, но Ир напомнила, что каната не хватает даже на неё одну. А я ей напомнил, что защищён кольцом. А она вдруг выдала, что артефакт может отрубиться. Вообще-то, случись такое, я бы просто свалился без сознания, когда закончится дыхательная смесь в скафандре. Или рассыпался в прах. Но для седой это не выглядело даже как контраргумент. Вот так, вяло препираясь с ней, я смотрел, как андроид спускается в трещину.

Больше никакой «азбуки Морзе», мы постоянно были на связи, и девушка-робот описывала всё, что видит.

– Прохожу границу застывшего льда и камня. Длина каната недостаточна, открепляюсь.

– Зачем ты этот канат таскаешь?

– Для экстренных случаев, капитан.

Судя по дальнейшим её фразам, трещина уходила вглубь на сотни метров.

Когда отметка перевалила за километр, Ир издала странный звук. Как гудение. Будь она человеком, я бы назвал это мычанием.

– Что там у тебя?

– Пещера, капитан.

– Сейчас подключусь. Выведи картинку.

Я ткнул в кнопку ручной активации интерфейса. Шлем засветился гирляндами различных окон и индикаторов, и через несколько секунд прозрачное стекло прямо посередине заменилось тёмно-синим прямоугольником и светлым пятном от глаз-фонарей. Сейчас лучи света упёрлись под ноги андроида, изображение немного тряхнуло – Ир проверяла на прочность выступ перед пещерой. Потом подняла взгляд к чернеющему провалу, посмотрела на право, осветив стену пещеры. Слишком грубую для того, чтобы казаться рукотворной.

– Так, замри пока, – сказал я и… через секунду оказался рядом с Ир.

А ведь даже не надеялся, но…

– Сработало!

«Сработало-Сработало-Сработало», – разнеслось эхо по расщелине.

Я аж подпрыгнул от радости, сбив пару снежинок с сапог в бездонную пропасть за спиной.

Хоть что-то начало налаживаться – телепорт кольца заработал! Теперь можно позволить себе расслабиться.

– Капитан, – тихо, но жёстко укорила меня Ир. Злится, что я рискую собой?

– Да-да, я капитан, – пробурчал в ответ. Но настроение оставалось приподнятым. – Идём внутрь. То есть вперёд.

Тоннель шёл прямо перпендикулярно поверхности, не отклоняясь ни вниз, ни вверх.

Я вырубил на время связь и активировал внешние динамики, чтобы слышать окружение самому, без дублирующего сигнала со стороны андроида.

Но ничего, кроме шарканья сапог и стука металлических ступней Ир. Ни капель с редких сталактитов по краям тоннеля, ни шуршания местных обитателей, если они здесь есть.

Я затопал громче, врубив эхолокатор, но тот тоже не показал ничего любопытного. Пришлось отключить всё, оставив лишь связь, чтобы не тратить зря энергию костюма. Света от зелёных глаз Ир вполне хватало.

Через каждые десять метров тоннель чуть сужался, будто его плавило что-то неоднородное. Как если бы гигантский червь продирался сквозь каменную толщу, оставляя свои следы на стенах. Но даже эти следы постепенно «зарастали» наслоениями пород, намекая на лютую древность тоннеля.

Мы шли не так уж долго, но и этой прогулке настал конец.

– Серьёзно? – сказал я так громко, что спровоцировал очередную цепочку эхо.

– Текущая длина тоннеля – тысяча четыреста метров, – бесстрастно констатировала Ир. – Тупик.

Мы действительно упёрлись в стену, покрытую сталактитами и сталагмитами словно пасть монстра.

– И что, как это возникло?

– Тупик?

– Нет, Ир, как возник тоннель!

– Образование не природного характера. Возможно, проделано существом, когда-то жившим здесь.

– Да-да, но куда этот монстр свернул? Или пополз обратно как есть?

Мою гипотезу Ир оставила без ответа.

– Проверь. Может, дырочки где какие? Что там дальше?

Девушка-робот превратила одну из рук в длинное острое лезвие и с видимым усилием вонзила в стену перед нами.

– Десятки метров сплошной породы, капитан. Базальт, вулканическое образование, здесь когда-то происходил процесс затвердения лавы.

Я постучал по одному из сталагмитов.

– Эти наросты ведь не из того же материала, что сама скала?

– Нет. Они возникают из-за испарения капель воды.

– Которой здесь больше нет.

– В жидком виде нет, – подтвердила зеленоглазая.

– Ну…

Я хотел было сказать «Уже что-то», но передумал. Нам это ничего не давало и не могло дать в принципе. На мгновение меня охватил гнев от всей этой затеи. Зачем мы сюда вообще полезли? Чтобы найти материалы для… для чего? Для выживания? Добычи воды? Но снег же ядовитый! Что? Ир соорудит плавильную печь и сварганит нам каменный домик?

– Это возможно, капитан.

Н-да, я снова проговорил часть мыслей вслух.

– Успеется, Ир. Возвращаемся к расщелине и спускаемся дальше.

– Спускаемся? – переспросила она, сделав акцент на множественном числе.

– Да, спускаемся. Я выберусь, если запахнет жареным.

– То есть когда температура поднимется?

На это я не ответил. Не было настроения – только мы наткнулись на следы жизнедеятельности какого-то существа, как сразу обломались.

Ещё более странным стало то, что с другой стороны не обнаружилось никаких тоннелей. Будто червь (или кто там) полз по самой расщелине и по прихоти решил свернуть, вгрызаясь в камень. А может, он ел этот камень? А может, он на самом деле скукожился и сдох в том тупике, образуя те самые сталагмиты со сталактитами?

Однако когда поделился своими предположениями с Ир, она их решительно опровергла. Мол, состав слишком простой. Никакой органики. По-моему, если червь мог жрать камень, то и на выходе у него получалось не очень органично. Кхем.

Очередной тоннель, как две капли воды похожий на первый. И мы снова дошли до тупика.

– Ир, ты сможешь пробить стену и посмотреть, что там? Только на максимум.

Седая лишь кивнула и уже двумя руками-бурами впилась в камень.

Через несколько минут она остановилась. Под нашими ногами собралось много мелких осколков.

– Камень заканчивается, начинается твёрдый лёд. Мы слишком близко к поверхности, состав несильно изменился.

– Твои руки в порядке?

– Да, капитан.

– Возвращаемся к расщелине. Ты будешь спускаться, а я – телепортироваться к тебе.

Чем глубже спускались, тем чаще натыкались на тоннели-тупики, но самих «строителей», кем бы они ни были, так и не обнаружили.

Шарк-шарк.

Прислушиваясь к звукам наших же шагов, я подумал о том, почему разозлился. Разве я трачу время зря? Разве у меня есть выбор? Мне же надо чем-нибудь заниматься. Чтобы не думать о плохом. Я ведь всё-таки жив-здоров. Девочкам могло так не повезти. И дредноуту с ЭфЭр.

Лишь сейчас до меня дошло, что лучше не повторять прошлых ошибок.

– Надо будет собрать из имеющихся ресурсов маяк, – вслух продолжил я внезапно пришедшую мне в голову мысль.

– Эта задача уже стоит в списке, капитан. Когда вернёмся в модуль, я приступлю к сборке.

– Вот и хорошо.

Температура медленно, но верно повышалась, однако дна мы ещё не достигли.

Через некоторое время мне стало казаться, что расщелина идёт до самого ядра.

Лучи, испускаемые глазами андроида, внезапно стали бликовать под нами.

– Да ладно, уже всё?

Очередной телепорт перенёс меня на твёрдую блестящую поверхность. Вернее сказать, гладкую. Но абсолютно чёрную.

– Глубина 96 километров, – посчитала девушка-робот.

Она склонилась, запустила в чёрное «стекло» свой щуп и замерла. Надолго замерла.

– Под нами верхняя мантия, – наконец выдала она. – Учитывая общие данные с поверхности, толстая и давно остывшая.

– А дальше? – спросил я.

– Дальше предположительно идёт более горячая нижняя мантия, внешнее и внутреннее ядро.

– Всё вполне обычно?

– Да, капитан.

Значит, никаких искусственных конструкций вроде чёрной дыры внутри гигантских обручей…

– Нет, погоди, а где же океан?

– Океан?

– Разве у таких планет между внешней корой изо льда и мантией не должен быть жидкий океан?

– Возможно, он есть, но у нас недостаточно средств для бурения твёрдых пород толщиной более километра. И, если позволите, я бы не хотела тратить энергию своего энергоядра для того, чтобы пробиться своими силами.

Она словно предсказала мой незаданный вопрос.

– Да, прости.

И тут я замер.

– Ещё раз. Мы не нашли океан, но из трещины валил пар. А здесь ровное дно без дырок. Так откуда взялся пар?

– Из-за разницы температур, капитан. Воздух проходит от тёплого дна до краёв расщелины. Особенно учитывая крайне низкую температуру на поверхности.

– Ясно…

Почувствовал себя неучем, как тогда, с тараканами на Скарате.

***

Поднимались так же. Вернее, Ир – своими силами, а я одним телепортом перенёсся сразу к краю трещины и ждал. Наверху ничего не изменилось: ветер выл, снежинки норовили порезать, солнце тщетно пыталось пробить тучи.

Солнце…

Я смотрел на круглый белый диск, на секунду промелькнувший в пасмурном небе. Будь в этой звёздной системе другие планеты, я бы, может, и переместился туда. Хотя, опять же, зачем?

– Ир, какой состав этой звёздной системы?

– Планета, на которой мы находимся, вторая от солнца, – всё ещё поднимаясь на конечностях-зацепах, стала информировать меня Ир. – Первая представляет из себя каменистый карлик вроде вашего Меркурия. Больше планет нет. Спутников тоже.

Я ещё раз посмотрел на еле пробивающееся через морозную дымку солнце. Такое маленькое и далёкое…

Чем чёрт не шутит.

Я представил светило таким, каким его рисовали у нас на Земле. Плюс фотографии.

Вряд ли поверхность этих звёзд сильно отличается.

Ну, вроде по…

Не успел я додумать, как яркая вспышка ослепила меня.

– Что за х… – от испуга я аж матернулся.

А вспышка и не думала стихать. И страшный грохот, который грозился взорвать мои барабанные перепонки, если бы не кольцо. Казалось, трясётся само пространство. Моё силовое поле, зарябившее от нагрузки, попыталось расшириться, но снова ужалось до уровня скафандра. Те его части, что вышли за пределы барьера, мгновенно испарились.

Всё вокруг белое… Ослепительно белое.

Вдруг меня подбросило вверх. Так высоко, что на несколько секунд я вырвался из сплошного белого моря и увидел несколько гигантских протуберанцев вдалеке. И один из таких формировался подо мной!

«Я на солнце!» – пришла запоздалая мысль.

Ну да, сам же хотел, гений! Вот и получил!

– Ай, зараза!

Нет, я не начал гореть в солнечной короне, слава богу. Жар шёл изнутри. Меня пыталось сжечь само кольцо!

«Напарница» обожгла мой палец так, будто собиралась расплавить его и укатиться подальше.

– Да понял я! Понял!

Закрыл глаза, но всё равно чувствовал, будто они горят от света. Казалось, ещё чуть-чуть – и я ослепну и оглохну. Давно не испытывал такой боли и поэтому не сразу собрал мысли в кучу.

«Назад! Обратно!»

«В снег!»

Артефакт, повинуясь размытым формулировкам, вернул меня на планету, вот только…

– Да чтоб тебя!

Прыжок обратно расплавил снасти и канат рядом с тем местом, где мы спускались в расщелину. Я видел, как металл капает на лёд словно сгущёнка. Как догорает канат из проводов. Вокруг меня образовался неровный круг, при этом я стоял по пояс в воде, часть которой испарилась.

Телепортнулся как терминатор, блин! Хорошо хоть, не голым остался.

– Слава богу, – выдохнул охрипшим голосом.

И в этих словах было два смысла. Первый – что я выжил. Второй – что я не задел Ир. Кстати, где она?

– Ир? – прошептал я в вокодер, но только сейчас понял, что из динамиков не раздаётся ничего, кроме шипения. Сломались?

Но кольцо дало первому капитану пять часов на солнце, а меня чуть не расхреначило за несколько секунд?

Посмотрев, как от захваченного барьером жара снежинки превращаются в пар, я сокрушённо вздохнул и мысленно сказал чёрной дыре: «Всё, больше не буду».

Ну, я понимал её. Нашёлся ещё один идиот, который решил по солнцу походить и, что важнее, потратить больше ресурсов, чем он того заслуживает.

Оглядываясь назад, не смогу сказать даже под дулом пистолета, зачем я это сделал. Какой был в этом смысл?

Соскальзывая, кое-как выбрался из образовавшейся лужи и на четвереньках подполз ближе к краю трещины.

– Ир! – крикнул и поперхнулся.

Тьфу ты, я же в шлеме, он глушит звуки. Я до неё так не докричусь.

Чёрт, почему спину ломит? Перенапряг кольцо?

Уселся как старуха у разбитого корыта, свесив ноги в пропасть, и стал ждать.

Как оказалось, мне ещё повезло с уточнением места прыжка. Если бы артефакт принял установку «назад», меня могло перенести в жилой модуль, и расплавился бы не кусок льда со снастями, а много чего поважнее.

Изо рта шёл пар, от которого внезапно запотело забрало. Не понимая, к чему это, я снял шлем и впервые выдохнул прямо в атмосферу.

Что-то холодновато стало…

Стоять, куда я выдохнул?

– Кха…

Закашлялся, глотнув местного едкого воздуха.

– Какого хрена…

Я зашёлся в приступе кашля и быстро надел шлем, но ничего не изменилось. Скафандр-то продырявлен сзади. Баллон с дыхательной смесью испарился.

Мне стало хреново и страшно.

Горло охрипло и болело как при сильной ангине.

Господи, здесь же температура под минус сто? Или сколько там? А кольцо перестало работать?! И при этом я не замёрз насмерть?!

Новый приступ кашля заставил меня поверить, что я ещё успею замёрзнуть насмерть.

Оттолкнувшись от края пропасти на одних руках, я добрался до лужи, где ещё должно было остаться тепло, но наткнулся на каток – вода уже застыла.

«В грузовик! В жилой модуль!»

Ни хрена.

Холодно… Как же холодно…

Ир, где же ты…

Уши заложило. Мороз будто проникал через них прямо в мозг.

Обзор застила сплошная мутная пелена. То ли от запотевшего забрала, то ли от того, что слепну… Я закрыл глаза и сразу провалился во мрак.

Глава 3

– Капитан…

Ир зовёт. И раз я слышу, значит, оклемался.

Открыл глаза. Она склонилась надо мной и повторяет «капитан» как заведённая.

– Капитан, они здесь!

– Кто здесь?

Я встал и подслеповато сощурился, осматривая жилой модуль.

– Как вы? Можете идти?

Я согнулся, разогнулся, подвигал руками-ногами. Облегчённо выдохнул.

– Слава богу, в порядке. Всё на месте, открывай.

Она открепила железную пластину, и мы выбрались наружу.

– Ого, – протянул я. – Какое небо чистое.

– Посмотрите туда!

Я повернулся и увидел…

– Да ладно.

Столько этого ждал, но когда дождался, то не мог поверить.

– «Энкеладус»!

Да, где-то в стратосфере прямо над нами, заняв приличный кусок неба, завис наш дредноут.

Палец с кольцом зачесался – оно отреагировало.

– Ир, догоняй, – нетерпеливо крикнул я андроиду и сразу телепортировался на мостик.

Вид сменился с белого на чёрный.

– Встречай, ЭфЭр!

Погрузившись в темноту, я по инерции ещё раз позвал Главный Искин, но ответом мне была тишина.

Я точно на корабле?

Быстро нашарил на скафандре кнопку активации шлемового интерфейса. Запустил ночной режим. Пространство окрасилось зелёным, выделяя контуры предметов.

Да, это мостик звездолёта.

Ни одна из управляющих панелей не светилась. Как и пирамида проектора. Даже аварийные полосы…

– Как же он тут появился?

Я телепортнулся в свою каюту. Никого. Ну ещё бы.

Переместился в каюту Зеты. Тоже никого.

Каюта Ким – пуста.

Каюты остальных девочек – тоже.

Каждый раз меня встречали мрак и абсолютная стерильность комнат.

– Да где вы все?

Мой вопрос отразился негромким эхом от стен корабля.

Ангар – ни следа катастрофы, из-за которой меня вынесло в сингулярность. Гигантский люк ровный, словно никогда не отваливался. Но и техники никакой… Огромное пустое помещение. Звук моих шагов звучал здесь словно гром.

Склад – тоже пустой. И стенда с копией скелета Митти нет.

– Что за бред… – неуверенно пробормотал я.

«В медотсек».

И здесь темно.

Но рядом со мной, на столе, кто-то оставил раздвигающийся фонарь, похожий на кемпинговый. Кажется, я пользовался таким при самом первом появлении на корабле.

Раздвинул его, чуть не ослепнув от света. Работает!

Отключив ночной режим, огляделся.

Передо мной стояло два десятка медкапсул с левой стороны и два огромных гроба-реаниматора справа в дальнем углу.

Приблизился к первой капсуле и содрогнулся.

Под прозрачной крышкой лежала ссохшаяся до невозможности мумия.

Неосторожно прикоснувшись к аппарату, я что-то запустил, и на крышке высветилась табличка:

«Ким. Раса: зверолюд. Возраст: 20 лет. Причина смерти неизвестна».

– Что?

Перешёл ко второй капсуле. Тоже мумия. Коснулся аппарата, запустил.

«Эйди. Раса: зверолюд. Возраст: 19 лет. Причина смерти неизвестна».

Перед глазами сразу появились образы могил. Неужели сон был вещим?

– А другие…

Везде я видел одно и то же.

Вдруг все капсулы отключились. Свет фонаря стал тускнеть.

– Активировать ночной режим! – крикнул я, но шлемовый интерфейс зарябил и отключился.

«На планету! В модуль!» – скомандовал кольцу, не выдержав черноты.

Но ничего не произошло, я всё ещё был в медотсеке.

Кинулся к двери. Она открылась, и я отшатнулся. Луч фонаря не отражался от противоположной стены коридора, словно за дверью была сплошная чёрная стена, не пропускающая свет.

Я замер в полной тишине, пытаясь понять, что происходит.

Лампа фонаря ещё сильнее потускнела, грозясь вот-вот погаснуть, и в этом неровном свете я увидел, как от двери во все стороны тянутся угольно-чёрные тени. Их острые кончики дрожали в такт мерцанию фонаря, но неумолимо двигались дальше, захватывая всё больше пространства. Они ползли по стенам, по потолку, по полу. Всё, чего они касались, пропадало из видимости. Казалось, исчезало по-настоящему. Будто кто-то поглощал медотсек. И не только медотсек, но сам дредноут.

Я оглянулся на капсулы… и не увидел их. Тьма оставила мне лишь клочок света, где я стоял, но и он постепенно сужался. Тени, почуяв мою беспомощность, рванули ко мне, преодолели последние сантиметры, и я словно ослеп.

Ни звука, ни крика из моего горла, ни лучика света.

Сплошная чернота.

Неужели конец? Все умерли? Я умер?

Внезапно всё взорвалось ярким жёлтым пламенем звезды, той самой, на которую я телепортировался.

Я завопил и на этот раз услышал свой крик. Охрипший и надрывный.

– Вы очнулись, капитан? – раздался голос прямо надо мной через несколько секунд.

Ровный и чёткий. Приятный женский голос, которому, однако, не хватало толики эмоций для того, чтобы стать по-настоящему человеческим.

Я знал его обладательницу.

– Очнулись.

Ир не спрашивала, а утверждала.

Да, я очнулся.

Снова кошмар. Всё это был кошмар.

Постарался вспомнить то, что этому предшествовало.

Вот я валюсь на лёд рядом с трещиной, дальше просыпаюсь… наверное, в жилом модуле. Наверное, на полу.

– Ай…

Сильная ноющая боль во всём теле. И противный глухой писк в голове. Чувство, будто вода залилась в уши. Попытался было размять их, чтобы слышать лучше, но не смог поднять руки. Добился лишь того, что они хрустнули в суставах. Громко застонал, не сдерживаясь. Кости ломило так, будто шлакоблоки на стройке таскал вместе с мешками цемента за спиной. Даже глаза открыть больно.

Судя по ощущениям, я полностью раздет. Ир это, само собой, не смущало. Через минуту наконец разлепил веки и встретился с ней взглядом. Девушка-робот всё так же нависла надо мной, как было уже несколько раз до этого. И сейчас от неё шла волна тепла.

– Дай мне полежать. В тишине.

Я просто смотрел в потолок жилого модуля и знал, что если закрою глаза, то сразу увижу тот ужас.

Но это был сон. Всего лишь сон.

***

– Что с вами произошло? – спросила зеленоглазая через десять минут, когда я больше не смог лежать спокойно – пробрало на кашель.

– Да-кх…

Хотел сказать «дальний телепорт», но в горле было смертельно сухо.

Проморгался, пытаясь убрать мутную плёнку с глаз. Тут же в поле зрения появилась железная кружка воды. Кружка-то ладно. Ир и не такое могла склепать. Но откуда вода?

Однако прямо сейчас пить хотелось больше, чем услышать ответ на этот вопрос.

Девушка-робот осторожно приподняла мою голову и подвинула кружку ко рту. Я осушил её, даже не нюхая жидкость, и прокашлялся.

– Да просто подумал о солнце, и меня туда…

– Тогда больше не думайте о солнце, – сразу перебила меня Ир. Она впервые на моей памяти нахмурилась. Не прищурилась, чтобы защитить оптические сенсоры от чего-либо, не сузила их, как если бы всматривалась во что-то, а именно нахмурилась, всей скудной мимикой полимерного лица выражая беспокойство.

– Легко сказать, – вздохнул я и, откашлявшись, продолжил: – Это как «Не думай о белой обезьяне».

Девушка-робот зависла на несколько секунд, наверное, пытаясь выудить эту фразу из закачанных в неё воспоминаний, после чего протянула:

– А-а-а… Но всё равно, капитан.

– Да, я всё равно капитан, – закряхтев, отшутился я, хотя, если честно, было не до шуток.

Я снова ощутил себя смертным. Хрупким существом, которое болеет и может пораниться на пустом месте. Как тогда, внутри корабля-тюрьмы.

Обоняние вернулось ко мне последним, и я почувствовал запах марганцовки в воздухе.

Точно, воздух!

– Ты заполнила жилой модуль кислородом из второго баллона?

– Да, капитан. Его хватит на двадцать два земных часа. И после этого останется ещё один баллон, последний.

Я кивнул. Говорить тут было не о чем. Если Ир не сумеет добыть воздух из окружающей среды, скоро меня ждёт кислородное голодание.

Я посмотрел на кольцо.

«Почему ты так поступила? Хочешь, чтобы я страдал?»

Узница артефакта никак не отреагировала.

– Второй вопрос: откуда вода? – спросил вслух.

– Вы так сильно потели, что я смогла нацедить целый литр жидкости, которая в данный момент очищается недавно собранным мной фильтром.

Я заставил себя сглотнуть, чтобы не вытошнить то немногое, что влил в себя пару минут назад. Да и в самом деле, не из мочи же…

– Вторая порция жидкости, состоящей из вашей мочи, ожидает очистки.

Меня замутило от отвращения… Спокойно. Спокойно, мир жесток, ничего удивительного. И ещё повезло, что есть кому мне помочь.

Я дёрнулся от подступившей тошноты, но Ир восприняла моё движение по-своему.

– Вам ещё равно вставать.

– Я и не пытался…

Она накрыла меня своим плащом, поставила по бокам два продолговатых прямугольника, от которых в мою сторону повеяло теплом, и отошла в другой конец жилого модуля – проверить работу фильтров.

– Я сейчас активирую фильтрацию жидкости, полученной от вас, для создания воздуха. Если эксперимент пройдёт успешно, запасы кислорода сильно увеличатся.

– Хорошо… Кх…

Внезапно дышать стало тяжелее. Я зашёлся жёстким кашлем. Попытался поднять голову, чтобы осмотреться, но не получилось.

– Извините, капитан, я всё ещё настраиваю соотношение элементов, сверяя состав со смесью из баллонов. Из-за того, что часть материалов была потрачена на создание маяка, количество запасных деталей резко уменьшилось. Их уже не хватит для починки прибора фильтрации, если он сломается. Как и для создания второго прибора, чтобы использовать его, пока я буду прочищать фильтры первого. Со временем износ достигнет критической отметки. Поэтому, надеюсь, ваш артефакт возобновит свою деятельность до этого момента.

– Я тоже надеюсь. Сколько у нас времени?

– Ориентировочно пять-семь земных дней, если вы о фильтрации. Плюс баллоны. Есть запас пайков. Вам его хватит примерно на неделю. Запас воды будет не ограничен, если я смогу использовать снег снаружи. Но он слишком ядовит, поэтому всё упирается в работу фильтров.

– Да, я понял.

– Если ваше состояние не улучшится, позже я разберу маяк и части некоторых вторичных устройств модуля, чтобы собрать второй фильтратор.

– Ага…

Говорить больше не хотелось. Только тратить кислород зря.

Когда она перенесла меня на нижнюю кушетку модуля, я постарался расслабиться и дышать медленнее. Из-за постоянного кашля получалось плохо, но вот постепенно воздух очистился, едкий запах улетучился, и стало легче. Наверное, девушка-робот снова задействовала баллон с кислородом.

А она, к слову, снова засуетилась, что-то выбрала из кучи хлама, превращённого ею в инструменты, вытянула указательный палец правой руки, из которого заструилась тонкая синяя струя пламени.

– Нужно проверить герметизацию, – пояснила Ир и стала запаивать невидимые мне прорехи в передней части жилого модуля.

Сделав дело, девушка-робот принялась распрямлять железный лист, заменяющий нам дверь, после чего поставила и подогнала по размеру петли. Само собой, это уже был не оригинальный механизм, а кустарный, из-за чего тяжеловато открывался. Зато воздухонепроницаемость достигла приемлемого уровня. И всяко лучше, чем было. Теперь даже я мог попробовать открыть. «Воздух» снаружи, на секунду ворвавшийся в салон модуля, пробрал своим холодом до мурашек, но Ир быстро закрыла дверь.

Как я уже упоминал, из четырёх скафандров, находившихся в грузовике во время диверсии Зеты, катастрофу пережили два. Остальные, висевшие в кабине вездехода, разорвало в клочья, и они даже на запчасти годились с натяжкой.

Решив, что модуль полностью «готов», Ир выпустила дыхательную смесь из скафандра – он и был тем самым прибором фильтрации. Я глубоко вдохнул – дышать можно. Хоть и снова запахло марганцовкой.

Ир повозилась с раскрытым скафандром так, чтобы он мог всасывать дыхательную смесь обратно – фактически создала систему откачки воздуха. Переделанный костюм уже нельзя было надеть, но со своей новой задачей он справлялся.

После всех этих опытов я подумал, что зачем всё усложнять? Бог с ней, с телепортацией. Можно ведь приказать кольцу сгенерировать достаточно воздуха и запихнуть его ещё куда-нибудь прозапас. Хоть это «напарница» может сделать для меня?

Однако когда подумал об этом, кольцо (вернее, то, что в нём сидело) закапризничало и вместо создания воздуха начало поглощать его.

Думал, хуже быть не может. Оказывается, может.

Иногда в книгах и фильмах, которые я читал и смотрел, были сцены с преодолением препятствий вроде недостатка воздуха. Тогда я сам переставал дышать, пытаясь в своих тепличных условиях хоть немножко прочувствовать борьбу персонажей за жизнь.

Сейчас это происходило со мной. По-настоящему.

«Так ты всё же работаешь?!» – мысленно воскликнул я, задыхаясь.

Пришлось слёзно просить прощения и молить вернуть хотя бы ту часть кислорода, которая поступала из салона.

Когда я почти задохнулся, в лёгких запустились нужные процессы, но и только. Ни силового поля, ни лёгкости не почувствовал.

От Ир не укрылось моё состояние, но я лишь ответил, что всё нормально, не объясняя, какого чёрта произошло.

***

Сон есть сон, однако в одном он точно был вещим – небо и правда расчистилось.

Я всё ещё лежал в салоне модуля, нацепив на голову шлем. Через него передавалась картинка с глаз-камер андроида. Она ненадолго оставила меня, выбравшись на разведку, раз представилась возможность осмотреть окрестности нормально, а не через снежную бурю.

Сколько ни смотрел, не мог поверить, что вижу не снег и лёд, а практически камень. И снежинки острые, как настоящие лезвия. Да и облака с тучами словно сбежали из «Интерстеллара» – твёрдые, разбиться можно, если влететь. Знаю это потому, что Ир только что пыталась.

Понятия не имею, что бы делал один, без неё. Особенно после прыжка на солнце. Наверное, валялся бы без сознания или страдал от голода, холода и удушья, не имея возможности нормально жить или нормально умереть.

Приподнялся и сел на кушетке. Потянулся к металлическому боксу и взял оттуда один из пайков. Раскрыл упаковку, вздохнул. Откусив кусок от каменного батончика, с трудом захрустел зубами.

Дерьмовое печенье со вкусом водорослей – деликатес, мать его!

Прислушался к размеренному тарахтенью фильтратора в другом конце модуля.

Ир было не остановить. Ради моей защиты она смастерила установку по переработке снега в воду и её составляющие. Так она собиралась решить мои проблемы по питьевой воде и воздуху. Оптимизировав настройки, девушка-робот подняла ориентировочный запас воздуха с семи дней до тринадцати.

Теперь в жертву был принесён один из оставшихся электронных блоков вездехода. Именно на его калькуляторные мозги свалилась задача автоматически поддерживать химический состав дыхательной смеси.

Если честно, не ожидал, что после корабля-тюрьмы мне когда-нибудь ещё «посчастливится» ощутить всю бренность человеческого тела.

А уж сколько страданий, физических и моральных, я испытал, когда захотел в туалет… Цензурными словами не описать. Ир ведь тоже не ожидала, что я захочу по-большому, поэтому ничего подходящего сделать не успела. Но я «героически» терпел, пока не сделает. Выходить наружу и опорожняться там было нельзя – трубки-выходы для подобных веществ в скафандре не предусмотрены. Подождал, ибо не хотел портить наше убежище своими отходами производства. Ир соорудила и унитаз, и систему слива с переработанной водой. Получилось вменяемо, и разгерметизации можно не бояться.

И всё равно пришлось сгорать от стыда, когда она выносила контейнер с неперерабатываемым «радиоактивным веществом» наружу.

***

На шестой день полярного заключения в грузовике сдохла печка. Вернее, сдохла вся электросистема.

И, как назло, девушка-робот не успела дозарядить аккумулятор. В итоге мы оба лежали пластом. Я – от подступающего холода, а Ир – от осторожного заряжания. От холода не спасали даже два комплекта простыней, найденные в «подпольном» отсеке. Но в какой-то момент зеленоглазая умудрилась и заряжать аккумулятор, и посылать волны тепла в мою сторону.

– У меня есть функция обогрева, – объяснила она. – Её разработали для предотвращения обледенения корпуса.

Точное время по земному (и заодно дредноутскому) измерению я, конечно же, узнавал от андроида.

По сути она сейчас была и погодной станцией, и печкой.

Правда, пока кольцо не заработало, и батареи не починены, ей приходилось безвылазно сидеть со мной.

Приходилось, потому что стоило исследовать эту планету. Хотя бы на наличие более тёплых мест, если мы останемся тут надолго. Заодно проверили бы, живёт тут кто или нет. В смысле, до сих пор. В первые дни Ир далеко не улетала, а теперь вообще никак. Пары дней разведки под чистым небом было недостаточно.

Мы оба прекрасно понимали, что музыку здесь заказывает чёрная дыра. Захочет – и я превращусь в мумию.

«Эх, зараза ты», – грустно передал я кольцу.

Зараза никак не ответила, и от этого мне стало страшно.

Вдруг это не она злится, а просто сам артефакт переклинило? Или активировался какой-то тайный алгоритм Древних, решивших, что без дредноута я больше не достоин быть носителем?

«Давно на щеках моих слёзы засохли. Застывшее сердце не бьётся о лёд. Иду в снегопад, не живой и не мёртвый. И так час за часом, за днём летит год», – про себя процитировал часть своего стиха.

У случившегося имелся лишь один плюс – несколько дней подряд я засыпал как убитый, не видя больше никаких снов.

На восьмой день произошла накладка – Ир ставила в салоне крошечный иллюминатор, сделанный из осколков стекла вездехода, оставшихся в моём силовом поле во время катастрофы, не успела отрегулировать подачу воздуха при герметизации, и я выхаркал паёк, который недавно сгрыз. Зато толщина стекла иллюминатора получилась очень даже приличной. На другой день вытошнило водой – в ней оказался недофильтрованный яд от снега.

Мелочи жизни, мать их…

Зато Ир учла все ошибки, и больше такого не повторялось.

***

Заканчивался десятый день полярного заключения.

Стихия на планете снова разбушевалась. «Буря мглою небо кроет», но что уж тут поделать.

Представил