Прогулка Лимы

Глава 1

Старый собор мрачным отшельником высился на одиноком холме. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось безбрежное море зеленой, трепещущей мелкими волнами, травы. Возле стен, посеревших от времени и непогоды, росли несколько кленов. Обугленные с одной стороны – будто гигантский костер облизал их огненным языком – деревья отбрасывали на собор корявые тени.

Крыша сооружения давно обвалилась, оставив лишь несколько балок перекрытия. Проплывающие по небу тучи свободно заглядывали внутрь, не упуская возможности оплакать участь собора. Фрески, некогда украшавшие стены, а теперь изъеденные ветром и покрытые шрамами от огнестрельного и импульсного оружия, взывали к жалости и состраданию. В трещинах кладки поселились трава и мох, а мягкие теплые капли дождя шлепали по каменным обломкам и устилавшим пол желтым кленовым листьям, нанесенных в собор ветром.

Постепенно ливень становился все сильнее, но Лима почти не замечала его, хотя вымокла насквозь. Вода стекала по волосам, забиралась за шиворот. Рубашка и брюки под доспехами намокли и весили, наверное, не меньше самой брони.

Все внимание Лимы было приковано к стоящей напротив фигуре в черном плаще с капюшоном, надвинутом так, что лица невозможно разглядеть. Ткань пропиталась водой, из-за чего плащ обвис, плотно облепив широкие плечи. Длинные рукава скрывали руки, сжимавшие странное, похожее на косу, оружие. Широкое лезвие касалось острием земли, словно клюв гигантской птицы.

Хозяин.

Лима никогда его раньше не видела, но не сомневалась, что это он. Тот, кого она ненавидела всей душой, всем сердцем. И встречи с кем она ждала всю свою осознанную жизнь. Порой ей казалось, что она существовала только ради этого момента.

И вот Хозяин стоял перед ней.

Лима не ожидала, что это мерзкое чудовище будет похоже на человека. Пусть даже очертаниями фигуры – все остальное скрывало грубое одеяние – но в голове не укладывалось, как твари, пришедшие из другого мира, неведомого и мрачного, могут хоть чем-то напоминать людей?

Ей больше нравилось думать, что эти существа, отвратительны не только по сути, но и внешне. Появившиеся однажды на планетах заселенных людьми, Хозяева в мгновение ока поставили человечество на колени. Уничтожив большую часть населения, они превратили выживших в ничтожных рабов, вынужденных влачить жалкое существование в развалинах, драться за еду, прятаться ночами, боясь зажечь огонь или пользоваться электричеством…

Лима ненавидела и истребляла все, связанное с захватчиками и жаждала встретить когда-нибудь хотя бы одного из них.

Чтобы убить.

И, наконец, дождалась.

Образы на изуродованных фресках, с грустью взирали на врагов, нашедших друг друга в их обители. Словно знали, что эта встреча, предначертанная и неминуемая, закончится смертью одного из них…

Лима и Хозяин стояли посреди собора, в нескольких шагах друг от друга. Напряжение между ними нарастало, как раскаты грома при грозе, которые сначала тихо рокочут вдалеке, потом становятся все громче, приближаясь и с каждым ударом набирая силу и, наконец, грохочут, сотрясая воздух и землю.

Мир вокруг затаил дыхание в ожидании кульминации. Казалось, даже дождь замер, и ленивые капли просто зависли в воздухе, когда один из противников сделал первый выпад.

Внезапно все движения, до этого замедленные, стали невероятно быстрыми, почти незаметными глазу. Похожее на косу оружие взметнулось, увлекая за собой несколько желтых листьев, и со свистом рассекло воздух. Такие удары обычно сносят голову, но в этот раз тяжелое лезвие лишь взрезало пустоту.

Уклонившись, Лима ринулась в ответную атаку. Ее тяжелое короткое копье устремилось к груди Хозяина. Тот ушел в сторону, пропуская смертельное острие мимо себя, а затем снова напал. Широкое лезвие с двумя выступающими зубцами ближе к древку обрушилось сверху. Лима отскочила, и коса с хрустом, высекая искры, вонзилась в камень пола, погрузившись в него на десяток сантиметров.

Воспользовавшись заминкой противника, Лима принялась наносить удар за ударом. Копье сверкало и тонко пело. Но Хозяин оказался невероятно быстр, и ни один удар не достиг цели. Лима только оттеснила его к стене. Полусгнившая скамья разлетелась в щепы, оказавшись на пути ее копья. Досталось и несчастным фрескам, отведавшим силу гнева Лимы и остроту ее оружия. Но Хозяин по-прежнему оставался невредим. Он будто танцевал с Лимой, вел ее за собой, пока незаметно не оказался рядом со своей косой, торчащей посреди собора.

Одним движением, он схватился за древко и потянул вверх, выдергивая оружие из пола вместе с кусками камня, и уже через мгновение оно обрушилось на Лиму, и уже ей пришлось обороняться.

Противники кружили в смертельной схватке. Они не уступали друг другу в скорости и умении обращаться с оружием. Копье Лимы – с длинным, плоским лезвием, пригодное для нанесения, как колющих, так и рубящих ударов – звонко сталкивалось с косой Хозяина. От металла летели искры.

В одной из атак, она блокировала удар сверху, направив лезвие косы вниз и прижав его к полу, потом неожиданно перехватила свое копье ближе к наконечнику и наотмашь двинула древком по скрытому капюшоном лицу. Взмахнув руками и отпустив оружие, Хозяин отлетел, упал на спину, и заскользил на мокрых листьях, проехав несколько метров.

Подцепив его косу носком сапога, Лима отбросила ее в сторону. Оружие зазвенело у стены, за каменными обломками.

Вновь оставшись без оружия, Хозяин не стал менее опасным. Он быстро поднялся.

Но Лима не собиралась упускать и этот шанс.

Она напала. Ее атаки следовали одна за другой. Казалось невероятным, но противнику опять удавалось уклоняться от ее ударов. Лишь однажды Лима почти достала его. Лезвие копья вспороло ткань капюшона. Та съехала с головы Хозяина, и золотистые волосы качнулись, вырвавшись на свободу. Лима почему-то не ожидала такого.

В ее представлении, Хозяин представал чем-то гадким, отвратительным, вызывающим мерзостные ощущения, но уж никак не златовласым и с лицом античной статуи.

Хозяин медленно повернулся и Лима, наконец, смогла посмотреть врагу в глаза.

Они пугали и притягивали одновременно. Абсолютно черные, в них словно жила сама тьма.

Лима почувствовала, что теряется в этих глазах. Они увлекали куда-то далеко, обещая невиданную свободу, прекращение всех лишений и невзгод. В теле вдруг появилась необычная легкость. Еще чуть-чуть и она могла воспарить над землей….

Тряхнув головой, Лима сбросила наваждение. Когда взгляд прояснился, она неожиданно поняла, что Хозяин стоит прямо перед ней. Лима даже почувствовала, исходящий от него запах мокрой ткани и мускуса.

Хозяин ударил. Со всей своей нечеловеческой силой. К счастью, нагрудные доспехи выдержали. Лима отлетела назад, ударилась спиной о стену и съехала на пол. Противник бросился к ней. В попытке защититься, она выставила перед собой оружие, но Хозяин поднырнул под лезвие, схватился за древко и потянул копье на себя. Лима напрягла все силы и не дала вырвать оружие у себя из рук.

Хозяин подался вперед, поймал ее взгляд, вновь парализуя, лишая сил и стал склоняться все ниже и ниже, пока его асбестово-белое лицо не оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица.

Внезапно внешность Хозяина начала меняться. Кожа становилась прозрачной, истончалась, черты дрожали и расплывались, как отражение в воде от брошенного камня, а под ними проступало совершенно другое лицо. Сначала неясное, но призрачно знакомое, и с каждым мгновением все более и более узнаваемое. Золотистые волосы закудрявились и обрели каштановый оттенок, брови утончились, ресницы вытянулись, губы стали пухлыми и дерзкими. Еще через несколько мгновений, когда трансформация закончилась, Лима смотрела на саму себя.

От растерянности, она потеряла дар речи. По губам двойника скользнула торжествующая улыбка. Воспользовавшись замешательством Лимы, Хозяин выхватил у нее оружие и распрямился. Теперь под свисающим плащом явно угадывалась женская фигура. Изменилось не только лицо – он полностью скопировал внешность Лимы, даже рост. Только глаза оставались черными.

Рука с оружием взметнулась вверх, Лима вскрикнула, понимая, что уже не успеет увернуться.

Коротко сверкнув, копье рванулось к своей бывшей хозяйке, словно желая наказать ее за то, что не смогла удержать его в своих руках…

…и снова мир остановился, как будто кто-то замедлил время.

Капли дождя повисли в воздухе, взметнувшиеся листья не собирались падать, взгляд Лимы остановился на устремленном в ее сердце острие, двойник с искаженным злобой лицом замер в своем убийственном движении. Свет начал меркнуть, мгла съедала краски и поглощала объекты, мир исчезал…

Глава 2

Лима металась во сне. Грудь часто вздымалась, с губ слетали тихие стоны. Бисеринки пота выступили на лице. Пальцы судорожно сжались на древке копья, лежащего рядом. Дыхание вдруг перехватило, и, вздрогнув, Лима проснулась.

Резко села.

Сердце бешено колотилось, разум все еще застилала истончающаяся пелена тревожного сна. Несколько раз глубоко вздохнув, Лима немного успокоилась. Смахнула пот со лба и снова прилегла. Но забыться уже не смогла – дурацкий сон, часто снившийся ей, и который никак не удавалось вспомнить, оставил после себя неприятное чувство обреченности и привкус крови во рту.

Полежав немного, Лима подумала, что отправиться на «прогулку», как она называла свои вылазки в город, можно и сейчас. Ночь ничем не хуже дня…. и не лучше, разве что обычных людей почти не встретишь. Ну так это и хорошо: значит, всякий кто попадется – твой враг. Она решительно откинула в сторону покрывало, легко поднялась и, скинув с себя одежду, прошла в душ.

От ледяной воды перехватило дыхание, и кожа покрылась мурашками. В стену душевой когда-то давно, когда Вторжение только началось, и люди пытались сопротивляться, угодил снаряд. И теперь, стоя под тугими струями воды, Лима смотрела сквозь торчащие прутья арматуры на лежащий внизу город.

Темные глыбы зданий чередовались с глубокими черными тенями. Кое-где общую серость нарушали оранжевые точки костров – места сборищ Прислужников. Только они могли позволить себе без опаски жечь ночью огонь.

Выключив воду, Лима взяла тряпку, заменяющую ей полотенце, и немного просушила волосы. На теле вода высохнет и сама, зато ощущение чистоты сохранится немного дольше. А она так любила чистоту, почти недостижимую в этом грязном, вонючем городе.

Кинув еще один взгляд через пролом, Лима направилась обратно в комнату.

Подойдя к доспехам, сваленным в кучу среди сложенных возле окна стопок книг, она осмотрела латы и прикинула – не зайти ли на обратном пути к Кузнецу. Оценив повреждения углекевлара, Лима решила, что визит к одноногому оружейнику может и подождать еще пару «прогулок», или даже все три, это уж как повезет.

Она начала облачаться и подгонять каждую деталь брони. Ремень налокотника немного натирал, но терпимо, и Лима в очередной раз пообещала себе отрегулировать его по возвращении.

Собравшись, она подошла к окну и посмотрела на погруженный во тьму город с высоты двадцать второго этажа. В этот миг облака разошлись, и в разрыв между ними боязливо выглянула луна, осветив своим мертвым светом дома. Словно в ответ на ее робкое появление вдалеке раздался протяжный вой. Жилище Лимы было крайним на этаже а, стоящий рядом небоскреб почти не закрывал вида на город.

Вой доносился откуда-то справа, Лима посмотрела туда – площадь Независимости. Сегодня путь Лимы лежал вдали от тех мест, но она поставила мысленную метку в голове о новой опасности, появившейся в том районе.

«Может быть, волк», – подумала Лима, и усмехнулась своим мыслям. Волки редко заходят в город, а если и заходят, то целыми стаями, а не поодиночке.

Лима еще раз взглянула на луну, к которой уже тянуло тонкое клубящееся щупальце очередное облако. Некогда живописный спутник, теперь висел в небе безликим каменным обломком, каждую ночь напоминая людям об их вероломстве и предательстве. Ведь именно они превратили процветающую субколонию в безжизненную пустыню. Прислужники, подчиняясь воле своих новых господ, продав честь и саму душу за имплантаты и более долгую, чем обычно, жизнь, пошли войной на своих же… Как так можно – Лима понять не могла, как ни пыталась. Постепенно она перестала об этом задумываться и стала просто ненавидеть всех, кто переметнулся на сторону Хозяев.

Лима уже хотела отойти от окна, как вдруг в доме напротив зажегся огонь.

Маленький язычок пламени, в самодельном фонарике, сделанном из жестяной коробки, почти не давал света и был зажжен в глубине комнаты, так что не мог быть замечен ни откуда, кроме ее окна.

Лима заинтересовалась. Это что, сигнал ей? Но что он значил? Напротив нее жил парень лет двадцати пяти, она знала, что он тайно, как ему казалось, наблюдал за ней. Она видела, как он смутной тенью приникал к грязному окну, когда она возвращалась с «прогулок», и смотрел, как она переодевалась. Лиму совершенно это не смущало и даже немного подзадоривало, а иногда, когда у нее было хорошее настроение, она позволяла себе подразнить парня, подходя к окну обнаженной и делая вид, что не знает о его внимании, в притворной задумчивости ласкала свое тело. Представляя, что могло твориться в такие моменты с парнем, Лима веселилась и тихонько смеялась, отойдя вглубь комнаты после устроенного ей маленького представления.

Неужели он, наконец, осмелился и решил проявить Лиме знаки внимания!? Почему тогда ночью и как он узнал, что она не спит? Хотя это, наверное, луна – она осветила Лиму, когда та стояла в окне. Но почему именно сейчас и огнем, а не как-то иначе – это же опасно… Но Лима решила не забивать голову всякой ерундой перед «прогулкой».

«Странный парень, – подумала она напоследок. – Хотя, кто сейчас не странный?»

И снова усмехнулась: «Может, я?».

С этими мыслями Лима расчехлила оружие, приладила перевязь через плечо и вышла из квартиры, служившей ей пристанищем уже несколько недель.

Ради разминки, она пробежалась по лестницам и остановилась на втором этаже. Прижавшись к стене, она отдышалась и, осторожно выглянув в окно, осмотрела улицу и ближайшие здания.

Ее взгляд внимательно скользил по серым стенам, взирающим на окружающую их ночь темными глазницами окон, проникал сквозь тень и рассеивал черноту ночи, превращая ее в сумрак. Снаружи тянуло свежестью и хотелось побыстрее покинуть пыльное помещение, пахнущее брошенным жильем и наполненное призрачным присутствием бывших обитателей. Но девушка не спешила, привычно выискивая опасности и возможные ловушки. На первом этаже здания напротив раньше находились офисы какой-то компании, от которой остались лишь покореженные обломки вывески. В проеме входной двери, едва выступая из-за косяка, виднелись очертания спрятавшегося человека.

Лима ухмыльнулась.

Он стоял там уже десятые сутки, притащился за ней с одной из прогулок и в этом месте потерял ее след, спрятался и теперь стоял и ждал, когда Лима появится вновь. Эти полуживые или, как некоторые их называли, зомби, были невероятно тупы, хотя рефлексы могли вести их за жертвой практически бесконечно, но когда они теряли ее из вида, то сначала прятались и ждали, а потом либо находили новую жертву, либо так и стояли, не имеющие понятия времени и медленно умирали от истощения. Не смотря на то, что их метаболизм и был замедлен практически до нуля, но все же тело расходовало энергию. Лиме стоило труда привести этого полуживого так далеко от того места, где он выбрал ее жертвой. Она легко могла разделаться с ним, но девушка решила немного развлечься и постоянно была у него на виду. Так она вела его за собой почти восемь кварталов. Теперь он служил ей дополнительной охраной, потому что наверняка уже забыл выбранную жертву и набросился бы на любого, кто захотел ты войти в небоскрёб, через этот вход.

Когда Лима выбирала место, где оставить своего «преследователя», она с удивлением отметила, что думает о том, не будет ли опасен он для ее соседа в окне напротив? Даже решила сменить точку входа в свой дом, объяснив это себе соображениями безопасности, но, все же понимая, что это не совсем так и, похоже, начала испытывать некую симпатию к неизвестному парню. Это злило. Ей никто не нужен. Она сама по себе.

Полуживой всё ещё находился на своем «посту», значит, скорее всего, рядом никого не было и можно выходить. Место, где Лима выбиралась на улицу, располагалось на расстоянии пары метров от затаившегося в темноте зомби. Но Лима всегда перемещалась тихо, и шанс, что он услышит ее, был минимальный. Она пробиралась так уже несколько раз. Вот и сейчас Лима, скользнула неслышной тенью на нижний этаж и прокралась мимо своего «охранника». Даже на расстоянии чувствовался запах разлагающейся плоти. Она отошла за угол, прислушалась – не привлекла ли она внимания полуживого – и продолжила свой путь уже немного свободнее, но бдительности не теряла и была готова в любую секунду отразить нападение.

Через несколько домов, Лима заметила спрятанный в проулке гравицикл. Он был наспех укрыт тряпками, бумагой и разным хламом. Наверное, его владелец не успевал загнать аппарат в гараж до наступления темноты и решил спрятать тут. Девушка огляделась по сторонам – могло быть и так, что водитель остался неподалеку, и стерег свое имущество. Ей совсем не хотелось получить арбалетный болт или лазерный луч в спину.

Лима прикинула и осмотрела все возможные места, откуда стоило ожидать нападения или выстрела. Не заметив ничего подозрительного, она подошла к машине. Искушение завести гравицикл и быстро доехать до своей цели было велико. Конечно, пешком добираться намного дольше и опаснее, но перемещение транспорта в ночное время было запрещено и любое нарушение жестоко пресекалось. Прихоть Хозяев. И никто не осмелился задать вопрос, почему нельзя использовать транспорт? Или почему ночью запрещалось зажигать свет или как-либо по-другому использовать электроэнергию, неважно из каких источников она бралась? Большинству подобное даже в голову не приходило, а если и приходило, то они благополучно помалкивали – имелся приказ Хозяев, и большего не требовалось.

Путь до музея предстоял неблизкий, и Лима задумалась: может, все же рискнуть и, прыгнув на гравицикл, сэкономить себе время. Плевать она хотела на всех Хозяев, вместе взятых, и на каждого в отдельности.

Вот только сегодня ей не нужны никакие стычки. Да и вообще что-либо, способное задержать ее.

Ведь, похоже, перерыв неимоверное количество книг, она, наконец, нашла что-то стоящее.

Поэтому лучше всё-таки пешком. Заодно, по пути заглянет к старьевщику – может, у него еще какой товар для нее появился, ведь со времени последнего посещения прошла уже неделя.

Старик поворчит немного по поводу позднего визита, но Лима привыкла к его бормотанию и уже не обращала внимания. Он всегда ворчит, жалуясь на погоду, время суток, жестокую судьбу и собственную мать, родившую его на свет в такое поганое время. Но при этом не забывал исправно добывать нужные ей вещи и делиться информацией, поэтому Лима терпеливо выслушивала его бормотания, считая их просто довеском к тому товару, что приобретала у него. К тому же, как ей казалось, старьевщик неплохо к ней относился.

Пять кварталов не доставили ей хлопот. Она без помех добралась до залитой лунным светом базарной площади. Днем тут шумно шла торговля всевозможным товаром, от овощей до имплантов, а лавка старьевщика находилась на ее дальнем конце.

Лима не любила открытых пространств, тем более окруженных кольцом глубокой тени от периферийных построек, где мог скрываться кто угодно. Когда она выйдет на площадь, то окажется как на ладони. Жутко не хотелось идти в обход, но и рисковать лишний раз тоже не стоило.

Посмотрев на небо, увидела, что ветер гонит на луну небольшое облако, и решила этим воспользоваться. Дождавшись, когда серебристый свет начнет меркнуть, Лима приготовилась. Наконец, облако закрыло своим пышным серым боком яркий лик луны, и ночь стала привычно темной.

Лима устремилась через площадь. Справа от нее раздался щелчок и характерное жужжание виброножа, и из тени, наперерез ей метнулось размытое, едва различимое пятно. Лима резко остановилась и отскочила назад.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как кто-то пронесся в нескольких сантиметрах от нее, а гудящее лезвие едва не задело ее. Сделав несколько быстрых шагов назад, Лима сбросила с плеча копье и приготовилась к бою.

Нападавший оказался киборгом. Кто бы сомневался?!

Это стало понятно едва зажужжал вибронож – их излюбленное оружие, а скорость с которой противник атаковал подтвердило предположение.

Вибронож киборг выключил, и по звуку определить его положение было практически невозможно. Лима пятилась, прислушиваясь к малейшим шорохам и напрягая зрение, пытаясь уловить неясные контуры противника. Но смогла заметить его, только когда тот уже бросился в атаку.

Напал сбоку.

Едва получилось уклониться от его коротко взвизгнувшего виброножа.

Лима быстро переместилась, пытаясь разорвать дистанцию, и всё ещё не понимая, почему не может разглядеть противника. Только по звуку смогла определить, что тот резко остановился и прыжком вернулся назад, снова оказавшись рядом с ней.

Лима взмахнула копьем, но лезвие лишь рассекло воздух, и через мгновение гудение виброножа раздалось уже за спиной.

Рывком ушла в сторону и снова ударила в темноту, и опять ее копье пронзило пустоту. Глаз улавливал только размытое пятно чуть темнее ночи, быстро перемещающееся неподалёку. Лима тихо выругалась, поняв, наконец, что киборг использует светомаскировку. Но тут ей в помощь пришла луна. Стряхнув с себя налипшее облако, она залила все вокруг своим ярким светом. Маскировке киборга понадобилось несколько мгновений, чтобы сработать, и, прежде чем снова стать невидимым, он предстал перед Лимой черным пятном на светлом фоне.

Этого хватило.

Противник даже не успел растеряться и понять, что упустил свое преимущество – удар копья был быстрым и смертельным. Широкое лезвие наконечника прошло через шею, отсекая голову от туловища практически без усилия. Киборг сделал ещё несколько шагов и рухнул в пыль. Маскировка замигала, побежав по туловищу разводами, и исчезла, показывая обнаженное тело. Значит, была имплантирована в кожу. Лима хмыкнула, такого она раньше не встречала. С каждым днем появлялись все новые и новые виды имплантов, а с приходом Хозяев и их Зодчих, кибероника пошла на новый виток развития. Понятно, почему киборги так преданы Хозяевам. Хотя среди людей и раньше были мастера по имплантации, да и сейчас они есть, но, когда они позаимствовали некоторые знания у Зодчих, уровень их профессионализма так повысился, что сейчас для них почти не было ничего невозможного.

Правда, чтобы воспользоваться услугами таких мастеров, нужны были средства и немалые, поэтому часто киборги ставили свои импланты в кустарных мастерских.

Лима считала кибернизацию – сродни наркомании: начав однажды «улучшать» свои тела, остановиться уже не получалось. Хозяева пользовались этим, и киборги стали их верными слугами, поставщиками информации и человеческой плоти, наемными убийцами и преданными солдатами.

Оставив дохлого киборга валяться в луже крови, Лима, оглядываясь по сторонам, быстро пересекла площадь и добралась, наконец, до лавки старьевщика, служившей ему одновременно и домом.

Глава 3

Лима постучала в обитую железными листами дверь. Некоторое время никто не отвечал, и она занесла руку, чтобы еще раз ударить, когда из-за двери послышался кашель и хриплый голос произнес:

– Что за уродов носит в такой час? Какого хрена вам надо? Ступайте домой подобру-поздорову, пока собак не спустил.

– В твоей хижине только одна собака, старик. И сейчас она тявкает на меня из-за двери, – ответила Лима, не считая нужным церемониться. – Открывай, пока дверь не вышибла.

Снова послышался кашель, но дверь не открылась. Лима сильно стукнула по железному листу, оставив на нем вмятину.

– Ну же!

Внутри защелкали замки. Сколько их было. Лима никогда не считала, но точно больше пяти. Девушка отошла в сторону – мало ли что взбредет старому в голову, с него станется пальнуть из темноты в непрошенного гостя. Она видела у него допотопное оружие, которое он называл дробовиком. Старик говорил, что усовершенствовал его и что сейчас оно работает получше многих нынешних новомодных “пукалок”.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель старик пробурчал:

– Ну, кто там еще?

– Это я, Лима, – сказала девушка, прислонившись к стене рядом с дверью, так, чтобы ее не было видно.

– Ну а что не заходишь тогда, раз Лима? – и хмыкнул. – Или собаки испугалась?

Лима осторожно выглянула.

– Заходи, не бойся, нечего мои старые кости на холоде держать. – Старик открыл дверь полностью.

Лима, пригнувшись, вошла в низкий, темный коридор, старик плотно закрыл за ней дверь, щелкнув всеми замками, снял колпак с биолампы, и коридор сразу осветился призрачным голубоватым светом. Резкие тени от девушки и старьевщика скакнули на стены.

Лима посмотрела на седого старика. Лицо его было сердитым и не обещало непрошенной гостье ничего хорошего, в одной руке у него действительно был дробовик, но в глазах горел озорной огонек.

– Ну что смотришь? Не за этим, наверное, пришла средь ночи? Иди, давай.

Лима улыбнулась и пошла в торговую комнату, как называл ее старьевщик, стараясь смотреть под ноги и обходить валявшиеся на полу различные предметы. Она считала, что старик специально сделал коридор таким низким и захламил его, чтобы проход стал как можно более неудобным. Но в комнате потолки были достаточно высокие, чтобы Лима смогла выпрямиться, и достаточно свободного места, чтобы не спотыкаться на каждом шагу. Освещением служили три тусклые биолампы, развешанные по углам и отбрасывающие мутный желтоватый свет – бионаполнитель, похоже доживал последние деньки. Окна в помещении, конечно, отсутствовали – иначе свет бы не горел. Вокруг валялся всякий хлам, предметы быта, чайники, кастрюли, стол без одной ноги, стулья, отдельным стеллажом стояли электроприборы и наваленные грудой запчасти к различным транспортным средствам, остальное было закрыто грязными, некогда белыми, а сейчас пожелтевшими, простынями. В противоположной стене имелась дверь, ведущая в жилую комнату старика. В воздухе витал слабый запах каленого металла и горелого масла.

Владелец этой свалки с серьезным видом устроился за маленькой конторкой у стены, поставил биолампу рядом и стал демонстративно ждать.

«Вот ведь вредный старикашка», – улыбнулась про себя Лима.

Сделала шаг вперёд, и произнесла дежурную фразу:

– Чем торгуешь?

Старик исподлобья посмотрел на нее своими хитрыми серыми глазами.

– Уважаемый, – добавила Лима.

– То-то же! – пробухтел старик. – А то «собака»!

Лима молчала.

Старьевщик встал со своего места и направился в дальний угол комнаты, с грохотом отодвинул какие-то ящики и достал завернутый в пленку тонкий сверток.

– Вот! Уже четыре дня тебя дожидаются.

Лима выхватила сверток у старика и подбросила в руке.

– Что-то маловато, – сказала она с безразличным видом. На самом же деле ей хотелось прямо сейчас начать срывать обертку.

– Ну, сколько есть. Не нравится – не бери. – Старик потянулся к свертку, но Лима вместо ответа сунула руку в поясную сумку, достала горсть пищевых купонов и, не считая, высыпала в протянутую ладонь.

– Это все? – спросила девушка.

– Пожалуй, да. Приходи дня через три, мне тут обещали кое-что принести, думаю, тебе понравится, – ответил старик, открыл конторку и ссыпал купоны в жестяную коробку.

– Хорошо, загляну. – Лима развернулась и собралась уходить, как вдруг старик ойкнул.

– Постой! Чуть не забыл, ведь специально подальше от чужих глаз убрал, чтобы для тебя сохранить, – проговорил старик. – Да и как тут не забудешь, если будят среди ночи, в такое время, когда все нормальные люди уже десятый сон видят. Подожди, я сейчас.

С этими словами он открыл дверь и, откинув полог, скрылся в жилой комнате. Из-за неприкрытой двери послышалась возня, кряхтенье старика и девичий голос.

Вот старый хрыч! Девочку на ночь купил, и, судя по голосу, совсем молоденькую.

Через минуту старик появился, неся еще один сверток, гораздо больший, чем первый.

Лима, улыбаясь, смотрела на него. Старик непонимающе остановился, потом оглянулся на открытую дверь и, поняв, ухмыльнулся.

– Купил вчера на клон-ферме. Знаешь, сколько купонов отдал?!

Лима сразу посуровела и поджала губы. Старик собирался что-то сказать, но, посмотрев на нее, передумал и перестал улыбаться.

– Да ну что ты, в самом деле! Чего ты так их не любишь? Я понимаю, что не люди, но, поди их отличи, а мне надоело все время одному быть, – сказал старик, словно оправдывался за что-то. – Приятно прижаться к молодому горячему телу, старые кости погреть, да и девчонке польза, хоть в мастерские не попадет.

Решив сменить тему, старьевщик развернул сверток.

– На вот, посмотри лучше.

На руки Лимы легла тяжелая книга. Она осторожно откинула пленку и прочитала выдавленное на жесткой обложке название на старом языке, в основе которого лежала латынь: «Большой альманах предметов искусства», а внизу приписку более мелким шрифтом: «Аукционное издание».

– Ну? Что это? – Старик то смотрел на книгу, то заглядывал Лиме в глаза. Видно, язык ему был незнаком. – Хорошая штука?

Лима пролистала несколько страниц. Внутри у нее все замерло от восторга. Она даже произнести ничего не могла.

– Ага, и картинки цветные! – восторженно проговорил старик.

Лима закрыла книгу и посмотрела на старика.

– Ну? Что скажешь? – спросил он.

– Сейчас не возьму, тащить тяжело, и купонов нет, – сказала, наконец, Лима.

– А ты еще, куда от меня пойдешь? Нашла что интересное? – Любопытство сразу заискрилось в его голосе.

– Не твое дело, – ответила Лима. Сделала над собой усилие, протянула книгу обратно старьевщику и направилась к выходу.

– Погоди, давай договоримся, – остановил ее старик, когда она уже пригнувшись, выходила в коридор. Лима посмотрела через плечо:

– Чего хочешь?

– Скажи мне любопытному, куда ты сейчас, а то я ведь спать не смогу. Ты же меня знаешь старого, голову всю ночь ломать буду. А я тебе эту вещицу за полцены отдам.

– Идем, замки отопрешь, – сказала Лима, отвернулась и молча двинулась дальше.

– Эх… – Старик досадливо грыз нижнюю губу. – Ну… ну, ладно! – крикнул он, решившись. – Я тебе ее так отдам, – и вполголоса добавил: – Все равно у меня их никто, кроме тебя, не берет.

Лима молчала в темноте коридора. Старик понуро поплелся следом, лампу на этот раз он не взял, так как свой коридор знал наизусть, а Лима все равно была уже у двери.

Открыв замки, старик с обиженным видом выпустил девушку и уже почти закрыл за ней дверь, как вдруг Лима остановила его, вытянув руку. И внутренне ругая себя, произнесла:

– Я в музей.

– В музей?!

– За книгой завтра зайду, – бросила Лима и пошла прочь, чувствуя спиной изумленный взгляд старика.

Замки сзади защелкали спустя лишь некоторое время.

На ходу Лима прикидывала ближайший путь к музею, но ни один из них не был коротким.

На дорогу в любом случае уйдет пара часов.

Глава 4

Старьевщик долго ворочался, укладываясь удобнее, девчонка-клон уже спала, ее звали Нати, старик еще не привык к ее присутствию. Но вообще-то она неплохо справлялась с обязанностями, даже помогла ему приготовить ужин, а еще у нее были нежные ручки и приятный голосок, и он подумал, что не зря потратился.

Сон никак не шел.

«Вот ведь, стерва! – беззлобно отругал он про себя Лиму. – Шляется по ночам, не спится ей!»

Но на самом деле ему нравилось, когда она приходила, независимо от времени. В ее присутствии он чувствовал себя неожиданно легко и спокойно. Осознание того, что с девушкой все в порядке, придавало старику уверенности и оптимизма, и горькое чувство потери былого величия, забивалось в какой-то далекий уголок сознания и тревожило его уже не так сильно. Поэтому он старательно выискивал для нее новые книги и брошюры (больше она все равно ничего не покупала), иногда специально разделяя найденное на несколько частей, чтобы она лишний раз зашла в его лавку. К тому же вокруг нее витала тайна. Какая именно, старик не знал, но в том, что тайна была – не сомневался. Он считал себя очень наблюдательным и способным замечать любые мелочи. Cpeди таких мелочей больше всего изумляло отсутствие на Лиме киберимплантов, даже биорегулятора, похоже, не было, а ведь его ставят сразу после рождения, иначе человеку не выжить среди различных болезней, появившихся за последнюю сотню лет. Для старика оставалось загадкой, как она, с виду обычная девушка, вообще смогла уцелеть среди творящегося вокруг хаоса, а уж тем более, – обойтись без биорегулятора. Но он не решался спросить, хоть и очень хотелось.

Поняв, что самому уснуть ему будет очень трудно, он достал из тумбочки у кровати коробочку с кристаллами сна, перебрался в кресло-качалку, выбрал из коробочки один кристалл, небесно-голубого цвета и загрузил в шунт за ухом. Оттолкнувшись, он стал медленно покачиваться; и сон накрыл его своим мягким покрывалом.

Внезапно опять донесся сильный стук в дверь. Старик сразу очнулся, девчонка тоже подняла голову, моргая спросонья глазами.

– Кого еще принесло? – прокряхтел старик, выбираясь из кресла. – Ну что за ночь! А ты спи, спи, – сказал он девушке. – Я сейчас выпровожу их быстренько.

И, взяв дробовик и биолампу, пошел к двери.

Не успел он дойти, как раздался еще один громкий стук.

– Кто там? – крикнул старьевщик. Он разозлился. Нападения он не боялся, слишком многие хотели пользоваться его услугами. Все, в том числе и различные банды в городе, шли к нему за интересующей их информацией или вещами. Не было такого предмета, которого он не мог бы достать, или информации, которой он не смог бы раздобыть. Это нравилось всем, и лавка считалась неприкосновенной, как и он сам.

– Открывай старик, – раздался снаружи сиплый голос. – Нам нужно спросить тебя о чем-то…

– Приходи утром, недоумок, иначе ты получишь такой ответ, который тебе придется долго выковыривать из твоей тупой башки!Несколько секунд снаружи было тихо, затем последовал такой сильный удар, что вздрогнули стены, а входная, обитая железными листами, дверь выгнулась внутрь. Старик от неожиданности шагнул назад и, оступившись, упал на пол. Еще несколько секунд дверь сдерживала натиск, потом, скрипнув замками и петлями, сдалась, отлетев к стене и криво повиснув на язычках двух нижних замков.

Свет биолампы блеснул на мощных металлических ногах шагнувшего в проем киборга. Он был невысокий (даже не нагнулся, войдя в коридор) и очень широкий в плечах, с бугрящимися, налитыми силой мышцами торса. Перепуганный старьевщик стал отползать назад, забыв, что у него в руках ружье, которое он собирался пустить в ход. На стенах коридора скакали безумные тени от качающейся в его руках лампы. Киборг быстро подошел к старику, одним движением выбил у него из рук оружие и, схватив за ворот, потащил за собой, направляясь в глубь лавки. Следом зашли еще четыре киборга.

Пока его тащили, старик так и не выпустил из руки лампу. Когда киборг швырнул его к конторке, он сел, прислонившись к тумбе спиной, и прижал лампу к груди, словно она могла как-то его защитить.

Пятеро киборгов встали вокруг старика, угрожающе нависая над ним.

– Что… что вам надо, – запинаясь, проговорил он, переводя взгляд с одного на другого, – вы знаете, кто я?..

Крайний слева, очень худой киборг с одной металлической рукой чуть нагнулся, схватил старика за плечо и сжал хромированные пальцы. Острая боль пронзила старика, и он закричал. Киборг отпустил, а потом сжал еще сильнее.

Когда туман перед глазами немного рассеялся, казалось, что прошла целая вечность, но напавшие все так же стояли вокруг, глядя на него сверху вниз. Руку он не чувствовал.

– Чего вы хотите, – прошептал он. – Купоны лежат в коробке вот здесь. – Старик кивнул на конторку.

– Куда она пошла? – вместо ответа спросил киборг в темных очках, стоявший прямо перед ним. Сиплый голос принадлежал именно ему. Видимых имплантов у него не было, и только армированные нейрошнуры, идущие от лысой головы к плечам, спине и рукам, говорили, что кибернетические части встроены в тело. Такая операция стоила дорого, и не многие могли позволить себе такую роскошь.

– Кто она? – спросил старик. – Я не совсем понима…

Вибронож завизжал и распорол ему ухо.

Старьевщик снова закричал и, схватившись за рану, повалился на бок, кровь засочилась между пальцев.

Лампа покатилась по полу.

Один из киборгов присел рядом, поднес вибронож к его лицу и, склонив голову набок, посмотрел старику в глаза. У самого киборга они были разные – один настоящий, другой механический, причем не лучшего качества. Старьевщик стиснул зубы, и крик перешел в мычание.

– Теперь слушай, пока еще есть чем, – сказал лысый. – Час назад эта сучка распотрошила моего человека на том краю площади. У него в зрачки были встроены микрокамеры, и когда она снесла ему голову, та упала очень удачно и показала, как она зашла к тебе, пробыла в твоей сраной дыре пятнадцать минут, а потом вы мило попрощались. Теперь я хочу знать, кто она и куда пошла? Я знаю, кто ты – старьевщик, который всем продает информацию, и якобы поэтому тебя нельзя трогать, – он склонил голову, – ну тогда считай, что я покупаю у тебя эту самую информацию, и если ты не ответишь мне, то значит, ты просто бесполезная куча мусора.

– Я…Вибронож приблизился к глазу. Старик видел размытый контур острого лезвия и слышал его гудение.

– За его импланты я выложил кучу денег, – процедил сквозь зубы киборг, – и очень… ОЧЕНЬ рассчитывал на него. Так что хорошенько подумай над тем, что ты сейчас мне скажешь.

Старик с трудом сглотнул, во рту пересохло.

– Ее… ее зовут Лима, – проговорил он, опустив взгляд.

– Ну?! – рявкнул киборг. – Куда она пошла?

– В музей.

– Какой музей? – удивился киборг. – Ты за кого меня принимаешь?! – в приступе ярости заорал он.

– Она… она сама мне так сказала, – запричитал старьёвщик. – Я больше ничего, ничего не знаю!

Киборг наклонился, схватил старика за грудки и рывком поднял над полом. Сделав шаг вперед, он наступил на лампу, которая с хлопком лопнула, и светящиеся мягкие шарики, вылетев из нее, раскатились по полу. На воздухе они стали набухать, а потом резко сдуваться и гаснуть. Для этих организмов вакуум был средой обитания, и кислород убивал их в считанные секунды.

Киборг приблизил лицо старьевщика вплотную к своему, и старик увидел, что очки на мучителе, в самом деле вживленные многофункциональные полимерные экраны, служившими киборгу глазами.

– Сейчас я подсоединю к твоему шунту нейрошнур и прямо поверх кристалла сна запущу электрический заряд, – сказал спокойным и оттого страшным голосом киборг. – Он расплавится и выжжет часть твоих прокисших мозгов. И будет делать это в течение нескольких часов, пока не испарится последняя молекула. Ты сдохнешь в таких муках, старик, что даже представить себе не можешь.

– Я ска-зал прав-ду, – выдавил старьевщик. – Так она са-ма мне сказала.

– Где она найдет музей, тупица?! Сейчас вся планета – один большой музей! – Киборг тряс старика как куклу. – ГДЕ?!!!

– Госпиталь…

– Что? – Киборг перестал трясти его.

– С начала войны там был госпиталь, а раньше… до войны, – старик говорил, поясняя, словно боясь, что его не поймут, – там раньше был археологический музей, это было давно, и музеем он пробыл всего две недели после своего открытия. Я знаю, знаю. Потом началась война, и его превратили в госпиталь. Почти все забыли, что это когда-то был музей.

Киборг молча стоял, переваривая информацию. Изо рта у старика текла струйка слюны, от кровоточащего уха плечо рубахи было мокрым, глаза бессильно закрывались.

– Думаю, ты мне не врешь старик?! – Киборг встряхнул висящего у него на руках человека. – Конечно, не врешь! Ты же не дурак.

Лысый злобно усмехнулся и швырнул старьевщика на стеллажи. Под тяжестью тела полки сломались и обрушились, засыпая упавшего старика стоявшими на них товарами. Киборги молча направились к выходу, один из них по пути отломал крышку конторки и достал жестяную коробку, открыл, оценил содержимое и, ухмыльнувшись, сунул в широкий карман штанов.

Прошло почти двадцать минут после ухода киборгов, когда дверь из жилой комнаты приоткрылась и оттуда выглянула всхлипывающая девочка-клон. Она обмоталась простыней и осторожно осмотревшись, вышла в лавку. Нерешительно ступая, она шла, осматриваясь и постоянно шмыгая носом. Когда из-под груды кастрюль, чайников и прочей утвари раздался стон, она вскрикнула и подскочила а месте, потом, сообразив, что это старик, бросилась к нему и принялась разгребать упавшие предметы.

Когда она помогла хозяину лавки выбраться, то увидела, что он плачет. Девочка-клон прижала его к себе и почувствовала, что старик вздрагивает от тихих рыданий.

– Не бойся, они ушли, все кончилось, все будет хорошо, – бормотала она, вытирая слезы и кровь с его лица тряпицей. – Давай, я помогу тебе встать. Бери меня за руку.

Она подставила плечо и помогла старьевщику подняться.

– Не бойся, все нормально, – повторяла она, медленно ведя его через разбросанный хлам.

Но старик и не боялся. И слезы его были вызваны не болью и не обидой. Было нечто другое, отчего ему жгло глаза и щемило сердце.

«Глупая девчонка! Как ты не понимаешь?! Я только что предал друга…»

Глава 5

За несколько домов до музея Лима наткнулась на препятствие – улица оказалась перегорожена. Наваленный мусор возвышался на несколько метров, от одной стороны улицы до другой. Поверх мусора лежал мелкий щебень, из которого тут и там торчали обломки труб, острые щепы досок, проволока и металлические прутья. Лима редко бывала в этом районе города и плохо знала местность, поэтому решила не рисковать, взбираясь наверх – мало ли, что могло ожидать по ту сторону баррикады. Она огляделась в поисках обходного пути. Отошла немного назад и обнаружила небольшой проулок, темный и длинный, проходящий между двумя домами. Можно было, конечно, забраться в окно одного из зданий, но Лима предпочла более-менее открытое пространство бетонным коробкам. Темнота и возвышающиеся по бокам стены мрачно давили, заставляя беспокойство холодными иголками пробегать по позвоночнику. Уже почти пройдя проулок, Лима вдруг замерла. Впереди ей почудилось какое-то движение, усилив чувство тревоги. Она приготовила копье и крадучись пошла вперед, стараясь шагать как можно тише.

Добравшись до угла, Лима осторожно выглянула – несколько полуживых толпились в переулке у края большой черной дыры в асфальте, медленно переминаясь с ноги на ногу.

Мимо них не получилось бы пройти при всём желании. Конечно, квартет зомби не был большой проблемой, правда, ее немного смутило такое их скопление, обычно они бродили поодиночке. Даже пару встретить случалось редко, а тут сразу четверо. Необычная сегодня ночка. Лима бросила на них еще один быстрый взгляд, прикидывая свои действия, и с удивлением поняла, что полуживых уже пять.

Лима снова спряталась в темноте проулка. Чувство тревоги внутри никак не проходило и было напрямую связано с трехметровой ямой у стены дома, возле которой стояли зомби. Она посмотрела назад в проулок – идти обратно не хотелось, но и происходящее впереди ей не нравилось.

Шарканье ног прямо рядом с ней заставило ее отскочить от стены и выставить перед собой копье. Вяло шагая, из-за угла появился полуживой. Когда-то это была женщина, сейчас голова ее была повернута набок, часть волос выдрана вместе с кожей, глаза пустые, подбородок безвольно опущен, из уголка рта стекала слюна, руки мелко дергались. Движения зомби, обманчиво медленные, стали очень быстрыми, когда тот заметил свою жертву. Со звериным рыком женщина бросилась на Лиму, выставив вперед руки со скрюченными пальцами. Девушка знала, как среагирует зомби, заметив ее, и была готова. Одним движением взмахнула копьем снизу вверх, отсекая женщине руку, а потом сразу опустила оружие вниз, разрубая от плеча грудную клетку. Послышались шаги остальных зомби, они не видели, что происходит за углом, но шум привлек их внимание.

Лима встретила первого ударом ноги, и тот полетел назад, сбив идущего следом. Оставшихся двоих она полоснула копьем, широким взмахом вспарывая обоим животы, полуживые захрипели и согнулись пополам, даже не пытаясь поймать вываливающиеся внутренности. Обогнув их, Лима занялась первыми отброшенными ею зомби. Те уже начали подниматься. Один не успел – острие копья пробило затылок и, выйдя между челюстями, воткнулось в землю, второго Лима отправила ударом ноги в темный провал ямы. Наступив лежащему мертвецу на спину, девушка потянула за древко, высвобождая оружие. Как раз вовремя – из дыры в асфальте резкими рывками выбрался оставшийся полуживой и прыгнул, едва забравшись на край, с размаху напоровшись на выставленное Лимой копье. Подергавшись несколько секунд, зомби затих. Лима наклонила копье, давая телу свалиться с лезвия под собственной тяжестью.

Вокруг повисла вязкая тишина. Полуживые умирали быстро.

Обойдя зияющий холодной темнотой провал, Лима оглянулась. Что-то не давало ей покоя, притягивало ее к этой черной яме. Ей показалось, что кто-то смотрит на нее оттуда и даже зовет, тянет к себе.

Девушка взяла себя в руки, стряхнув наваждение, и пошла по направлению к музею. Сзади послышались новые звуки. Не оборачиваясь, Лима нырнула в ближайшее укрытие, прижалась к стене и выглянула уже оттуда.

От увиденного по коже побежали мурашки – из провала показались еще зомби, сначала двое, потом трое, потом еще один. Она успела спрятаться, и полуживые не видели ее, толпясь на одном месте.

Чуть помедлив, Лима двинулась дальше, с ещё большей осторожностью, ежесекундно ожидая других сюрпризов. Прежде чем выйти, выглядывала из-за каждого угла, иногда подолгу стояла и прислушивалась: в таких ситуациях – меры предосторожности не бывали лишними.

До цели ее путешествия оставалось совсем немного, но, как ей показалось, этот путь занял времени почти столько же, сколько вся дорога от дома старьевщика. Но больше ничего не произошло, она никого не встретила. Но только когда показалось здание музея, Лима позволила себе немного расслабиться.

Поднявшись по ступеням, ведущим ко входу, она зашла внутрь сквозь выломанные двери. Здесь витала атмосфера старого заброшенного здания, как, впрочем, почти во всех других домах этого города. Поскрипывали балки, множество теней скрывали наваленный повсюду мусор, к запаху плесени и пыли примешивался специфический запах старых лекарств. Часть стен обрушилась, на других красовались ожоги от лазера и выжженные похабные надписи, высвеченные необычайно смелой сегодня луной, запустившей свои лучи в разбитые окна и осветившей груды камней и остатки разбитой мебели.

То, что интересовало Лиму, должно было находиться в складских помещениях. Рассудив, что склад обычно располагается на цокольном этаже, девушка направилась прямиком туда. Она неплохо видела в темноте и, обнаружив ведущую вниз лестницу, уверенно спустилась по ней. Ржавый замок на двери разлетелся от одного удара. За ней была еще одна, уже короткая лестница, заканчивающаяся незакрытой решеткой, ведущей в темное длинное помещение с низким потолком, плотно заставленное всевозможными ящиками.

Из сумки Лима достала колбу одноразовой биолампы и зажгла ее. Таких штук у нее было всего две, но сейчас она посчитала случай подходящим для использования одной из них. Лима начала тщательно обследовать помещение. Быстро читая надписи, она искала нужное ей название. Закончив осматривать один ряд, перешла к другому. Ящики высились по обеим сторонам от прохода, она доставала некоторые из них, безжалостно сбрасывая и разбивая другие, мешавшие добраться к нужному, но того, что она искала, не было. Только обследовав большую часть склада, она достигла цели своего поиска. Контейнер находился в самом низу, заставленный сверху еще тремя или четырьмя ящиками гораздо больших размеров. Под ударами тяжелого копья они разлетелись в щепы, вывалив свое содержимое: какие-то картины и небольшие статуэтки, рассыпавшиеся вокруг. Энергично работая руками, Лима разгребла весь этот мусор и выдвинула нужный ей ящик на середину прохода.

Несколькими взмахами она рассекла деревянную обшивку, присела рядом и, расшвыряв древесную стружку, достала на свет черный куб. На каждой стороне куба были выгравированы затейливой вязью надписи на неизвестном Лиме языке. Грани были идеальными, без единой зазубрины или округления, хотя даже на первый взгляд чувствовалось, что эта вещь неимоверно старая, и казалось, время должно было оставить на ней свои отметины – но плоские стороны, кроме надписей, не имели больше ни единой царапины.

Куб холодил ладонь и был довольно тяжел. Лима еще некоторое время рассматривала свою находку в призрачном свете биолампы, придающим загадочному предмету еще больше таинственности. Потом Лима достала из-за спины сумку, вынула из нее кусок драпа, тщательно завернула в него куб, аккуратно уложила находку обратно в сумку и отправила ту за спину.

Лима поднялась, огляделась в поисках еще чего-либо полезного, но на глаза ничего подобного не попалось, и она быстрым шагом пошла назад.

Приблизившись к выходу, Лима остановилась и замерла, прислушиваясь к звукам снаружи. Казалось – всё тихо. Выглянув, она осмотрела улицу и, никого не увидев, выскользнула в дверной проем. Спустилась по ступенькам, свернула направо и пошла вдоль музея по проулку, который его стена образовывала со стеной соседнего здания, решив не возвращаться той дорогой, что пришла сюда. Уже почти преодолев проулок, Лима отчего-то снова забеспокоилась. Внезапно возникло ощущение, что за ней следят. Она резко обернулась, но сзади никого не было, только ветер лениво гонял легкий мусор. Лима посмотрела на едва видимую полоску ночного неба над головой и снова прислушалась. По-прежнему ничего подозрительного. Лима немного успокоилась, но она привыкла доверять своим чувствам и решила быть еще более осторожной. Вновь из-за туч появилась луна, Лима вышла из переулка, и в тот же миг сбоку мелькнул темный предмет. Мощный удар в грудь отбросил ее назад.

Если бы не доспехи, ее грудная клетка проломилась бы, а так Лиму только оглушило. От удара у нее помутилось в глазах и перехватило дыхание. Однако она смогла устоять на ногах, опустившись на колено и упершись одной ладонью в землю. Не выпрямляясь и ничего еще не видя, она метнула вперед копье. Со сдавленным криком кто-то упал.

Зрение начало проясняться, и Лима увидела, что перед ней с копьем в животе, освещенный лунным светом, лежит киборг. Его короткие мощные металлические ноги шевелились, словно стремились куда-то. Покрытые бугристыми мышцами руки обхватили древко копья, но ладони обессиленно скользили по нему. Чуть впереди и сверху послышался шум, девушка отскочила назад и вскинула голову в направлении шума. На нее, прыгая от стены к стене, стремительно спускались три киборга, металлические части их тел блестели в лунном свете.

Достав нож, Лима начала готовиться к атаке, как вдруг рядом появился кто-то еще. Она мгновенно развернулась и без размаха ударила снизу вверх.

Нож вошел киборгу под подбородок и ткнулся острием изнутри в железную макушку. На лице нападавшего застыла маска изумления. Он был так близко от девушки, что она почувствовала исходивший от него запах пота и биосмазки. Лима дернула нож назад и развернулась к новому противнику, одновременно приседая. Вибронож прожужжал у нее над головой. Она с силой толкнула киборга обеими руками.

Краем глаза она уловила движение – враги заходили ей за спину. В следующую секунду сильнейший удар сзади впечатал ее в стену, а второй – по голове, выбил из нее сознание, и она медленно сползла на землю.

Глава 6

Облаченный в боевые доспехи десантник, неся шлем под мышкой, прошел на обзорную палубу и обнулил визуальное экранирование. ПТ-пространство ударило ему по глазам черными всполохами на сочном красном фоне, и у десантника слегка закружилась голова. Переборов себя, он не стал включать защиту снова. Многие не переносят вида, открывающегося на экранах, когда корабль идет в пространстве Пяточкина – Талова. Ему же, наоборот, становилось как-то спокойнее, мысли приходили в порядок, плохое настроение, если таковое присутствовало в этот момент, улетучивалось, в теле возникала некая легкость и расслабленность. Состояние, которое он испытывал в моменты, когда наблюдал узоры ПТ-пространства, можно было сравнить с медитацией. По возможности капитан всегда перед высадкой старался побывать на обзорной палубе и посмотреть на окружающий корабль иной мир. Это был по-настоящему ИНОЙ мир, в отличие от мира Хозяев, который был хоть и другим, но реальным, пришедшие из него существа были живыми, их можно было коснуться, потрогать, и, он очень надеялся, убить. Этот же был одинаково чужд как людям, так и чужим и одинаково смертелен для всех. Но все-таки он любил это чуждое, непонятное, неощутимое нечто.

Вот и сейчас, за полчаса до прибытия Сэм Кочетов стоял и смотрел, как на кровавом месиве вспыхивает черное пламя и растекается дрожащим маревом, истончаясь и разрываясь, чтобы исчезнуть под красным покрывалом и снова вспыхнуть. Зрелище завораживало, глаз никак не мог оценить расстояние до казавшегося близким и одновременно далеким красного нечто. Свет чужого мира отражался на грубой поверхности доспехов и оружии. Сэм понимал, что это всего лишь его вымысел, но ему казалось, что этот свет словно подпитывал его энергией и силой, и десантник старался впитать в себя как можно больше этого дара, пусть и вымышленного.

Сейчас даже о врагах он думал спокойно и отрешенно, словно они лишь мелкое недоразумение, неприятность, неизбежная, но проходящая со временем, а не чудовища, почти непобедимые, не знающие жалости и сомнений.

– Прекрасное зрелище, – оборвал мысли Сэма раздавшийся сбоку голос.

Рядом, заложив руки за спину и устремив взгляд вперед, стоял капитан корабля. Находясь на борту, десантник обязан был подчиняться его приказам, но сейчас ему не задали прямого вопроса, и он не стал отвечать, а отвернулся и снова предался созерцанию мира за бортом. Правда, настроение было уже немного не то, и десантник, слегка раздраженный, снова повернулся к нарушившему его настрой космолетчику.

– Вы хотите мне что-то сказать?

Чуть помедлив, капитан корабля повернулся к нему.

– Знаете, вчера у моей жены был день рождения.

Десантник выжидающе смотрел на него.

– Я понимаю, что вам это безразлично, да, в общем-то, и не должно быть по-другому, – продолжил капитан и вздохнул, снова повернувшись к экрану. – Мы всегда отмечали с ней этот день, выпивая бутылочку хорошего вина и выкуривая по сигаре. Я вышел в космос задолго до того, как началось все это. Приходя из рейса, я рассказывал Вике, как красиво ПТ-пространство, какие дивные закаты на Турне, показывал снимки каменных истуканов на Большой Вятке… Она так хотела увидеть все это своими глазами и упрашивала взять ее с собой. У нее был неугомонный характер. – Капитан улыбнулся сам себе. – Провинциальная девчонка с колониальной планеты, но такая яркая, полная жизни и радости… и однажды я согласился. – Капитан закусил губу и задумался, словно не зная, как продолжить. – Это был ее день рождения, я решил сделать ей подарок. Знаете, ей тоже нравилось вот так стоять тут и смотреть, убрав экранирование. Она приходила сюда каждый день, пока мы были в полете, все пятнадцать дней.

Красные сполохи делали лицо капитана угрюмым и старым, хотя на вид ему было не больше сорока физических лет.

– Когда корабль вышел в пространство Пилона Шесть, нас встретил огонь пушек орбитальной обороны, – Капитан пожевал губу. – Мы не знали, что Хозяева добрались сюда. Нас здорово потрепали тогда, но мы смогли уйти. У меня был толковый старпом, да, очень толковый парень. Его звали Айван. Если бы не он, мы не дошли бы обратно домой, сейчас он командир эскадры и теперь уже он командует мной.

Капитан продолжал свой монолог, его глаза словно потускнели от всплывающих воспоминаний, в голосе почти не было эмоций.

– При попадании в нас снарядов отсеки автоматически заблокировались аварийными переборками, и с ними прервалась всякая связь. Лишь придя в доки, мы смогли оценить повреждения и подсчитать погибших. Вика была в момент атаки в нашей каюте… Пассажирский отсек был снесен начисто, я даже не смог похоронить ее.

Повисло тягостное молчание. На скулах капитан играли желваки.

Сэм ничего не говорил, за последнее время ему часто приходилось слышать такие истории, и он знал, что никакие слова капитану не нужны.

– Я сейчас хорошенько угощу их тактическими зарядами, расчищая тебе площадку для приземления, правда, на многое не рассчитывай. – Капитан повернулся к десантнику и добавил обыденным тоном, словно ничего не рассказывал только что. – У меня же не крейсер, а обычный торговый грузовик, просто переделанный под десантный корабль. У них есть противокосмическая оборона, хоть и не очень мощная, но моему кораблику хватит и этого. А ты уж постарайся там, внизу. Передай привет от моей Вики и от меня лично. Хорошо?

Десантник посмотрел в глаза капитану и кивнул:

– Обязательно передам.

Капитан хлопнул Сэма по бронированному плечу.

– Удачи, сынок, – повернулся и вышел с обзорной палубы.

Ему навстречу попался быстро идущий солдат в такой же броне, как у десантника, с насечками лейтенанта. Быстро козырнув капитану на ходу, он прошел к обзорному экрану и поморщился, �