Тайна времени

Книга Первая: Дар

Бесшумное веретено отпущено моей рукою.

И – мною ли оживлено – переливается оно

Безостановочной волною – веретено.

Все одинаково темно; все в мире переплетено

Моею собственной рукою; и, непрерывно и одно,

Обуреваемое мною остановить мне не дано – веретено.

Осип Мандельштам

Пролог: "От смерти к жизни"

Молодой драг держал дрожащими руками запечатанное письмо на имя короля миртов. На лице юноши застыло выражение глубокой обеспокоенности. Авион слышал, как бешено бьется сердце под его блестящим нагрудным панцирем, на котором была выгравирована двуглавая змея с длинными языками. Этот герб выдавал его принадлежность к воинам старой крепости. Из-под походного плаща темно-синего цвета, едва касавшегося пола, выглядывала рукоять короткого офицерского меча.

– Мой генерал, – прошептал он взволнованным голосом и глаза его заблестели от проступивших слез, – Неужели это конец? Вы сдались? Ведь у нас еще есть силы, есть время…

– Время? – перебил его Авион, – Ох да, время… Неумолимое и беспощадное, такое же быстрое, как и медленное. Именно время определяет все в этом мире. А что мы знаем о нем мой друг? «Время есть непрерывная цепь событий» – гласит нам старый учебник. Но разве кто-то проверял непрерывность этой цепи, кто-то пытался изменить ход событий? Откуда такое смелое утверждение? Единственное чему мы научились, – это измерять его, но это еще большой вопрос правильно ли мы это делаем. «Прошлое, настоящее, будущее, – вот простейшая цепь, разорвать которую нам не дано» – утверждают ученые умы. Но так ли это? «Прошлое влияет на настоящее, а настоящее на будущее» – говорят они. Это бесспорно логичное, но неверное утверждение. Откуда я это знаю? Да потому, что я единственный кто познал время. Единственный, кто собрал мозаику времени в единую картину и, узрев ее, ужаснулся от того на сколько сильно все мы заблуждались в своих представлениях о нем. Представь, что мы можем путешествовать во времени. Куда бы мы отправились? Конечно же, в прошлое, чтобы изменить настоящее, так как в нашей голове прочно утвердился стереотип, что прошлое влияет на настоящее. Но я убедился, что это не так! Или, вернее, не совсем так. Мы не можем отправиться в будущее, – ведь его еще нет! Кричит нам разум. Но и это не так. Предположим, что нам удалось попасть в прошлое. Тогда нам известен ход событий, который мы можем исправить, чтобы повлиять на наше настоящее. Но тут встает стеной парадокс: для прошлого, в которое мы прибыли, мы пришли из будущего, которого по определению не может существовать. Для нас будущее это бесконечная вариативность событий, что и делает невозможным существования одного единственно возможного будущего, ведь мы привыкли думать, что наши дела и поступки определяют его. Выходит, мы загнаны в угол? Прошлого уже нет, будущего еще нет, и нам остается только настоящее. НЕТ!! Все эти утверждения великое заблуждение. И самое основное то, что мы взялись измерять то, чего не понимаем. Но мне придется использовать термины временных промежутков, чтобы попытаться объяснить тебе, в чем именно состоит это заблуждение. Прошлое, настоящее и будущее существуют в одном пространстве, все вместе они и составляют реальность окружающую нас, которою мы можем увидеть, почувствовать, вспомнить или предугадать. Прошлое и будущее одновременно и с одинаковой силой влияют на настоящее, поскольку все происходит в одной плоскости, – параллельно. Времени, которое мы по незнанию и глупости, так четко разделили на три составляющих, не существует! Оно едино! Возможно, мне не хватает учености или слов, чтобы объяснить доходчиво, что же такое время на самом деле. Хотя, очевидно, тебе этого и не нужно. Так есть ли у нас время? Да, безусловно, есть. Но не здесь и не сейчас, наше время ускользнуло от нас, но я могу вернуть его нам. Письмо, которое ты должен доставить в Хамин, ключ к лучшему настоящему, чем есть сейчас у нас, – то самое время, которое так мне необходимо, чтобы все или, скорее, почти все изменить. Вот что ты должен уяснить.

– Я ничего не понял мой генерал из того, что вы мне поведали, – с горечью сказал драг.

– Не переживай Матэас, эти слова, по большей части, предназначались для меня самого. Но я прошу тебя, не медли с доставкой моего послания королю, если желаешь лучшей участи нашему королевству.

– Почему вы не отправите письмо почтовым голубем?

– Потому, что это послание должно попасть королю лично в руки. Если тебе не удастся передать письмо монарху, – уничтожь его.

– Будет исполнено, – драг подошел к двери. Помялся немного. Распахнул ее. Взглянул на генерала и произнес, – Прощайте Ан-Авион. Для меня было честью знать вас и служить под вашим командованием.

Дверь хлопнула и в уютной комнате для постояльцев трактира, старого как сама крепость Тимур, воцарилась тишина.

***

Прошло пять недель с отъезда Матэаса. По донесениям немногочисленных сторонников генерала в столице, что приносили почтовые голуби, юноша доставил письмо монарху, был милован королем за хорошую весть и выслан в «Драг». Местные мальчишки рассказали, что видели недалеко от Тимура ахгарские знамена и флаг королевской гвардии.

День был в полном разгаре. Авион ждал, медленно попивая легкое вино, сидя в широком кресле перед камином. Лицо его было суровым и мрачным. Отправив королю письмо, где изъявил желание сдаться и признал Триаса истинным наследником миртского трона, он не оставил себе выбора: «Пути назад нет. Смысла, продолжать сопротивление, тоже нет, – моя судьба решена. Будет ли она иной для другого меня? Я, сумевший достичь немалых высот в познании своего дара, не могу ответить на простые вопросы…,– смешно, обидно, страшно.… Некогда великое королевство было разрушено предательством группы людей жаждущих власти, – сволочи, беспринципные твари! Добровольно вступить в Ахгарскую империю, начисто перечеркнуть свою историю, сделать смерть тысяч своих граждан во имя свободы бесполезной!…, и все ради чего?… Может, стоило набрать войско и вырезать всех ублюдков, возомнивших себя вершителями человеческих судеб…, а что дальше?… Нет! Достаточно крови. Есть и другой путь». Тщательно обдумав все варианты того, что может с ним произойти после…, впрочем, то, что может случиться после конца, мелькало тусклым светом надежды, однако, генерал понимал, что даже этот призрачный шанс выглядел наилучшим решением, перед лицом гражданской войны. Спасти королевство ценой своей жизни? Нет…, спасти королевство и знания ценой жизни – вот путь, который он выбрал. Кто знает, может, все так и должно быть… Авион поставил пустой бокал на небольшой столик стоявший рядом с креслом и, откинувшись назад, стал пролистывать свою жизнь, страница за страницей, как нудную книгу, ища место где мог бы задержаться ненадолго и почитать. «Как жаль, что приятных воспоминаний оказалось так мало», – Авион тяжело вздохнул.

За окном легкими хлопьями тихо падал снег, кружась, словно танцуя в воздухе. Ему всегда нравилась зима в Тимуре, – суровая и снежная. Послышались шаги. Дверь распахнулась. В комнату зашли два королевских секирщика и молодой офицер в звании капитана комитета охраны короны, о чем красноречиво свидетельствовала новенькая, еще совсем не потертая временем нашивка.

«КОК», – Комитет охраны короны, был сформирован совсем недавно, по указу Триаса Первого, и по бумагам должен был исполнять роль контрразведчиков. Но на деле, «комитетчики», как быстро их прозвал простой люд, выискивали недовольных новым правительством граждан и, под обвинением предательства Миртского королевства, предавали их суду с последующим длительным заключением или же, что было более частым, казни. Обнажив свой меч, юный капитан указал острием на сидящего в кресле человека. Рука его слегка подрагивала, однако лицо оставалось спокойным и невозмутимым, очевидно это спокойствие далось ему ценой невероятных усилий. Светло-зеленые глаза были полны решимости, но Авион чувствовал, как страх пожирает его изнутри, сжигая все на своем пути, оставляя лишь цель, ради которой конвой и прибыл сюда.

– Ан-Авион! Вы арестованы по приказу короля! Прошу вас сдать оружие и следовать за мной.

Авион встал, накинул на себя плащ и спросил:

– Куда меня повезут, – Брави-Ахгар или Хамин?

– Суд состоится в столице королевства. Ваш меч, генерал.

– О – О – О…Этот меч?, – сказал Авион, вытаскивая оружие из ножен, – Он останется при мне. Поверьте, если бы мне захотелось бежать, то вы были бы уже мертвы.

Он молниеносно сделал несколько шагов к офицеру, так чтоб их глаза встретились максимально близко. Зрачки капитана сузились до едва заметной точки, меч острием упирался ему меж ребер. Двое конвоиров дернулись от страха и прижались спинами к стене. Целая секунда замешательства! Ах, как сладостно чешутся руки! «Убей их!», – пронеслось в голове. Но… генерал отвел меч в сторону и демонстративно убрал его в ножны.

Офицер опомнился первым. Не отрывая от арестанта взгляда, он проронил извиняющимся и дрожащим от волнения голосом:

– Так положено Ан-Авион.

– Как вас зовут?

– Тамминен.

– Это Ваш первый и, очевидно, последний арест человека такого ранга как я, Тамминен, поэтому сделайте исключение.

Капитан кивнул. Впрочем, что ему оставалось, – забрать оружие силой не представлялось возможным.

Когда они вышли во двор, их встретил небольшой отряд охраны из девяти имперских копейщиков. «Король явно меня недооценивает. И это все?! Да я могу раскидать их всех, как щенков, прямо здесь, прямо сейчас! Или, может, он боится потерять людей, или он поверил, что я решил сдаться без сопротивления? Мог бы прислать хотя бы малое войско. Или все же не хочет тешить мое самолюбие?». Авион чувствовал себя уязвленным.

– Вероятно, драги отказались арестовывать меня, потому вы и набрали отряд из ахгаров…, не беспокойтесь, у вас не будет со мной хлопот.

Вдохнув полной грудью свежего морозного воздуха и взглянув в последний раз на город-крепость ставшей для него вторым родным домом, опальный генерал сел в приготовленную повозку.

Дорога оказалась очень долгой, наверное, самой долгой за всю его жизнь. Все эти шестнадцать дней пути он почти не спал. Одни Боги знают, что ему стоило решиться на этот шаг и сдаться, но все же, мысль о побеге не покидала его ни на минуту. Но Авион смог пересилить себя, он сдержался. Ведь теперь у него была цель, – спасти государство, в корне изменив события за последние несколько лет. Поскольку именно ему дарована власть над временем и только ему это под силу. Теперь оставалось лишь выбрать время, когда «ОН» начнет писать историю заново. Генерал улыбнулся при мысли о том, что, даже проиграв, может сделать шаг назад, дабы исправить положение в свою пользу и последнее слово останется за ним. «Дрожите же дворцовые крысы интриганы, – я знаю вас всех, и истреблю еще до того, как вы окрепните и встанете на ноги». Авион знал, что является последним из вариаций своих сознаний, поскольку видения его больше не посещали. А это могло означать только одно, – он единственный кому удалось дожить до этого момента. Остальные видимо не пытались изменить свою судьбу, либо совершали фатальные ошибки. Но он, в отличие от других, все предусмотрел. До суда никто и пальцем его не тронет, а в момент казни, ему будет известна точка отсчета, так необходимая для путешествия и беседы, не опасаясь, что время выйдет раньше, чем удастся найти нужные слова. А что потом…, Авион не знал, останется ли сознание в лабиринте временных искажений или же угаснет и уйдет в вечное небытие…, впрочем, какая разница, – главное результат. Мысли…, мысли…, мысли…, – всю дорогу он строил планы, просчитывал ситуации и ему никто не мешал. Тамминен всячески избегал общения с арестантом, было видно, как его одолевают сомнения, но он офицер, – давший клятву новому королю, и свое поручение капитан постарается выполнить, пусть даже ценой своей жизни.

***

При подъезде к Хамину их встретили королевские войска. Теперь охрана оказалась весьма солидной. Конвой вошел в город поздно ночью, очевидно, во избежание каких – либо эксцессов. Сам генерал не знал настроение людей в столице, но понимал, что жителей, наверняка, подготовили, выпустив на улицы и базары «шептунов», которые рассказывали о невероятном предательстве Ан-Авиона, так что слухи разлетелись по городу с небывалой быстротой, обрастая каждый раз новыми шокирующими подробностями. Скорее всего, его смерти хочет уже большая часть населения, но он старался не думать об этом. Хамин этой ночью был освещен меньше чем обычно, а патруль встречался гораздо чаще. «Изрядно подготовились». Ему стало смешно от всего этого: «Кажется, они боятся меня! Бойтесь, ибо вы не знаете всей моей силы!»

Вопреки ожиданиям, Авиона посадили на верхнем уровне Восточной башни замка в камеру для элитных заключенных, где даже имелись окна, открывавшие вид на площадь и, какая-никакая кровать. В этих камерах ожидали своей смерти в свое время северные князья и правители покоренных восточных земель. «Последние почести боевому генералу» – подумал он, – «Завтра все будет кончено…и начнется путь от смерти к новой жизни, скорее бы».

Присев на край кровати он задумался: «Может, вообще не стоило становиться магом, может повернуть свою жизнь в другое русло, любить и быть любимым, ведь эта жизнь совсем рядом. Ну, уж нет! Все будет так, как задумано. Я тот, кому дана власть над временем, и я намерен воспользоваться этой властью».

– Ан-Авион, – послышался голос Тамминена, стоявшего возле двери, вид у него был мрачный, – Завтра, в полдень. Дело обойдется без прилюдного суда.

– Хорошо.

– Может у вас есть, какое-то пожелание, все, что в моих силах…

– Есть…., мой меч, возьмите его и храните…., пока его не заберут у Вас от моего имени. Считайте это временным подарком. Пообещайте, что выполните мою просьбу.

– Я обещаю генерал, – это честь для меня.

– А теперь идите капитан, мне нужно побыть одному.

Тамминен вышел. Авион прилег на кровать: «Мне нужно выспаться, вот чего мне не хватало все это время». Глаза сами собой закрылись.

Ему снился сон. Видения были беспорядочные, связанные с давними переживаниями и страхами. Он видел своего друга Димиуса яростно сражавшегося с северянами, учителя бранившего молодого ученика за непослушание, Юйсу страстно целующую его в губы, картинки менялись быстро. Его разум освобождал из памяти события минувших лет заставляя переживать их заново. Но внезапно все поблекло, и он оказался в маленькой походной юрте освещенной лишь светом от догорающих дров в кострище. Возле огня сидел худощавый дряхлый старик, укутанный в шубу из волчьей шкуры. Редкие длинные седые волосы были заплетены в косу, маленькая, неаккуратно стриженая борода на морщинистом лице скрывала впалые щеки и тонкие обсохшие губы. Нос был сильно искривлен и казался невероятно большим. Под пожелтевшими от старости глазами темные круги. Старик дрожащими руками взял небольшую полешку и подкинул ее в костер.

– Здравствуй Авио, – прохрипел он, не отрывая глаз от языков пламени, которые пританцовывали, пожирая новую пищу, – Давно мы не беседовали. Как дела?

– Я бы не сказал, что все хорошо.

– У тебя всегда так, – старик улыбнулся беззубой улыбкой, – А по существу?

– Меня скоро казнят, – Авион всматривался в лицо своего собеседника, стараясь угадать, кто же перед ним.

– Понятно, – с абсолютным равнодушием сказал старик, – И, что же ты намерен предпринять?

– Ничего.

– Правильно, тебе давно пора на покой. А я отдохну от твоих жалоб на жизнь, твоих бесконечных проблем и череду глупых ошибок. Все мои советы не впрок. Ты бездарь с великим даром. О Боги! – старик вскинул руки, – Почему вы даровали этому человеку такую силу, но обделили его мозгами!? Почему вы мучаете меня им?!

– Кто вы такой? – наконец спросил Авион, исчерпав все догадки.

– Кто я такой? А кто ты такой? Зачем ты здесь?

– Я, Ан-Авион Амато, рыцарь Миртского королевства, генерал, маг,…

– Ты до сих пор полуграмотный щенок, которого вытащил из выгребной ямы Фабиос, не способный думать и анализировать, вот кто ты такой. Хочешь оставить этот мир, надеясь изменить событийность других, нарушить временное равновесие и изменить тем самым настоящее своего мира?

Авион удивленно посмотрел на старика:

– Кто же вы?

– Я всевидящее и всезнающее око. Пока я жив, ты будешь жить. Ступай прочь, пока от гнева разрывающего меня изнутри я не причинил тебе вред. Мы не раз еще встретимся.

– Я хочу знать кто вы!

Старик поднялся, скинув шубу. Глаза его яростно горели. Куда-то пропала вся немощность и дряхлость, – это был человек полный сил. Через мгновение Авион оказался на полу неспособный двигаться. Все тело покалывало. Старик изменил облик, и перед ним уже стояла стройная совершенно нагая молодая девушка с небольшой высокой упругой грудью и тонкими почти детскими чертами лица. Длинные светлые волосы спадали до плеч. Она наклонилась к нему:

«Согласись, приятно умереть не от рук палача, а от рук прелестной девственницы» – услышал он приятный голос, но при этом рот ее не открывался.

Авион решил, что старик завладел его разумом, и попытался отыскать признаки чужого присутствия, казня себя за неосмотрительность.

– Ты все еще не узнаешь меня? – спросила девушка, протягивая руки к его горлу, сжимая тонкие пальцы с нечеловеческой силой.

– Ты… умеешь… менять облики? – задыхаясь, прохрипел Авион.

– Это не сложно. Поживи с мое, и не такому научишься, – на юном лице возникла очаровательная улыбка.

Все свои силы Авион бросил на то чтобы отыскать в сознании не прошеного гостя и обнаружив, выкинул прочь из своего разума. Нашел свое тело и поспешил вернуться: «Прощай мой странный друг!».

Открыв глаза, генерал обнаружил себя в кровати камеры Восточной башни Хамина. Темно. Приложив руки к шее, словно проверяя ее целостность, кашлянул. «Так-то лучше» – подумал он, – «Кто же это был? Черт возьми! Как многое мне еще не известно, как многому я могу еще научиться! Но сейчас не это главное». Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и снова заснул.

***

Поздним утром его разбудил скрип засова. Тяжелая дубовая дверь распахнулась.

– Уже скоро, генерал.

– Знаете, – сказал Авион, глядя в глаза бледному как смерть Тамминену, которого до сих пор мучили сомнения в правильности своего поступка, – Сегодня была дивная ночь, впервые, наверное, за долгие годы мне удалось выспаться.

– Почему Ан-Авион, почему вы сдались, ведь в ваших руках была огромная сила, вы могли…

– Нет, я бы ни когда не простил себя, если бы начал гражданскую войну. Миртское королевство уже никогда не станет таким как прежде, и здесь ничего не поделаешь, я не в силах чего-либо изменить, по крайней мере, сейчас.

– Понимаю, – Тамминен опустил глаза, – Будете завтракать? Я попросил для вас особый завтрак, – не для заключенных.

– Нет, не вижу необходимости, спасибо за заботу – генерал встал и подошел к окну, – Смотри, сколько людей собралось на площади, они ждут меня. Надо одеться и привести себя в порядок. Надеюсь, мне позволят это сделать?

– Я прослежу, чтобы вам принесли все необходимое, – капитан вышел. Дверь закрылась. Скрипнул засов. В коридоре послышались громкие распоряжения офицера «КОК» и торопливое шарканье ног, располневших на казенных харчах, тюремщиков.

Вскоре в камере на маленькой табуретке стоял медный таз с горячей водой, полотенце, душистое мыло и бритва.

***

Центральная площадь была переполнена, шум голосов не смолкал. Конвой был готов сопровождать Ан-Авиона к месту казни. Генерал протянул руки, чтобы их связали, но Тамминен отрицательно покачал головой:

– Этого не нужно, Вам позволено сохранить честь.

– Король удивляет меня все больше, наверное, он пытается таким образом удержать меня от непредсказуемых поступков и довести дело до столь желаемого КОНЦА. Кстати, – он не боится беспорядков?

– Не знаю, – Тамминен пожал плечами, – Вероятно нет.

– Я так понимаю, что Вы до сих пор не рыцарь? Как такое могло произойти, ведь Вы состоите на службе Его Величества, в одном из элитных подразделений?

– Мне дали столь высокое звание совсем недавно, и меня посветят в рыцари, после выполнения поставленного условия. Думаю, Вы понимаете, о чем я?

– Ну да…, кажется, уже осталось не долго, – Ан-Авион подмигнул Тамминену.

– Вы готовы генерал?

– Да.

– Тогда в путь.

Зазвучал рог. Шум стих. Авиона медленно повели сквозь узкий коридор королевских секирщиков, сдерживающих толпу горожан собравшихся на площади. Он всматривался в лица людей провожавших его в последний путь: кто-то опускал глаза, кто-то с сожалением смотрел. «Предатель! Убийца!» – вдруг послышался чей-то возглас. Сердце стало бешено биться, боль и разочарование поселились в его душе: «Они не знают, они же ничего не знают!!!».

Генерал поднялся на эшафот. Палач, в своей черной маске, убрав руки за спину, даже не смотрел в его сторону. Глашатай зачитывал обвинения:

«Ан-Авион, вы обвиняетесь в предательстве своего народа и короля, убийстве принца Сабира и его оруженосца Мелдона, ваша вина доказана. И перед лицом народа вы ответите за свои преступления! Не смотря на все ваши прошлые заслуги перед родиной, вы приговорены, указом Его Величества Триаса Первого, к смертной казни. Вы лишаетесь своего титула и всех боевых наград», – выдержав короткую паузу, глашатай протянул руку, чтоб сорвать с Авиона шеврон генерала, но тот схватил его кисть и заломил ее в сторону. Глашатай пискнул и согнул ноги в коленях. Тут же несколько конвоиров направили в его сторону арбалеты. Авион ослабил хватку. Глашатай выдернул свою руку и, потирая ее, обратился к палачу, – «Привести приговор в исполнение»

«Даже не дали использовать право на последнее слово, да и не нужно, мне все равно нечего сказать».

Авион опустился на колени и взглянул в небо, чистое и безоблачное. По телу пробежала легкая дрожь. Нет…, не страх…, – волнение, перед, наверное, самым важным и ответственным поступком в своей жизни. В толпе раздались одобрительные возгласы: «Казни гада!», «Покончи с ним!» и громкие рыдания пожилой женщины. Из всех криков и вздохов он выделил именно этот плач. То была Лола, – добрая, старая хозяйка Лола! Она знала его с юношества, и, конечно же, не верила в россказни на улицах города про вероломное предательство Ан-Авиона. «Поплачь Лола, поплачь». Авион попытался уловить настроение и мысли присутствующих на площади людей, – достаточно разные, но в большинстве своем они искренне желали ему смерти. Внезапно он наткнулся на блок, попытался взломать, но ничего не вышло, решил обойти, но и эта попытка не увенчалась успехом. Давненько ему не встречались маги способные выдержать его натиск. Сомнений не было, – это тот самый человек, тайный враг, не уступавший ему по силе, заключивший его в свое время в темницу разума. «Что же…, и ты здесь, – наслаждайся же победой! Жаль, что нам так и не удалось встретиться лицом к лицу».

Палач вытащил меч из ножен. Положив голову на плаху, Авион подумал о сыне и унес свои мысли к нему, чтоб попрощаться и начать все заново. «Анаксимен, теперь ты остался и без отца в этом мире, но в другом тебя ждет иная жизнь, – жизнь, где я смогу подарить тебе всю свою любовь». На площади воцарилась тишина. «Пора!», – сказал он сам себе и усилием воли отыскал в памяти нужный день и час, откуда и начнется новая история.

Глава 1 "Предвкушение"

Часть 1. «Империя и Император»

Дворец императора южных земель Данета Второго находился на возвышении в северо-западной оконечности приморской части самого большого города континента – Брави-Ахгар. Эта оконечность представляла собою высоко поднимающийся над Северным морем выступ, который резко обрывается в сторону порта. Фасад дворца, с семью, прислоненными к стене колоннами, визуально удлиняющими его высоту, был украшен фигурами львов. Со стороны моря, на самом краю выступа в четверть круга величественная колоннада из голубого мрамора с искусно вырезанными сценами самых значимых победных сражений минувших столетий. Дворец своими высокими не остекленными окнами был, обращён одною стороною к городу, а другой к морю. С поражающими внутри своею высотой и архитектурной причудливостью потолками. Это было двухэтажное строение с множеством комнат и залов, украшенных росписью замысловатых узоров, фресками и гобеленом. Нижний этаж – пышные парадные комнаты, кабинеты и приветственные залы, верхний – императорские покои и библиотека. Во дворе находился виноградный сад, спускавшийся к морю по скату обрыва. Мастера и художники со всех уголков империи сумели превратить дворец в настоящее произведение искусства. Каждая комната была неповторима и имела название по цвету преобладающему в отделки помещения. Великолепие и богатство убранства вызывало восхищение и зависть у гостей императора.

Данет Второй лежал в шелковом желто-зеленом халате на пышных разноцветных подушках набитых верблюжьей шерстью и изучал карту континента, составленную его картографами. Юная очаровательная полуобнаженная танцовщица в набедренной повязке, из-под которой временами открывались взору императора все прелести ее упругого тела, танцевала ему под сладкое звучание арфы. «А мир не так уж велик, как мне говорил отец», – подумал он, и взглянул на танцовщицу: ее смуглая кожа была смазана душистым маслом, черные длинные волосы были заплетены во множество тонких косичек, в которые в свою очередь были вплетены маленькие колокольчики, тихо позвякивающие во время танца. Небольшие груди с набухшими коричневыми сосками танцевали вместе с ней. На руках и ногах тонкие браслеты из белого золота. Потрясающее, – завораживающее зрелище! Младшей из жен Данета было уже двадцать пять, к тому, как этой красавице – не больше шестнадцати. Император всерьез задумался взять себе новую жену, – помоложе. Юное тело пленит и возбуждает. У него уже было тридцать жен, – большую часть из которых он уже и не помнил, – «Что с того, если их будет тридцать одна?». Жены искусно рожали ему девочек, и лишь одна тринадцать лет назад родила ему здорового сына. Такое положение дел его более чем устраивало. Согласно ахгарской традиции наследовать трон может один из сыновей, – причем старшинство не являлось предпочтительным фактором как у большинства наследников других государств. Император сам выбирал, – кто достоин трона, по средству испытаний или личных симпатий. Остальных же претендентов мужского пола ждала смерть. «Слава Создателям, что отец выбрал меня и слава Создателям, что мне не нужно выбирать!» – подумал Данет. Он точно не знал, сколько у него было братьев, – но он точно знал, что все они мертвы. Императору этим летом исполнилось семьдесят шесть, но мужская сила, дающая право брать себе новых жен по-прежнему кипела в нем. Говорят его отец, до девяноста лет лишал юных красавиц девственности. Умер же он в девяносто шесть лет, в очередном завоевательном походе на восточные земли. Вот настоящий пример для подражания! Но в отличие от своего отца Данет не принимал прямого участия в военных походах, возлагая ответственность за боевые действия на своих генералов, которые с честью для него завоевывали новые земли. Он был весельчак, любил поесть и выпить. Однако планы по расширению империи, когда, как и какими силами нападать, разрабатывал лично, оставляя детали своим доверенным. Из-за пассивного образа жизни он сильно располнел и уже с трудом поднимался в свои покои. Круглую кудрявую голову давно покрыла седина, но на лице не было ни одной морщинки. Второй подбородок выглядывал из под небольшой бороды, – черного с проседью цвета. Некогда ярко-карие глаза теперь поблекли и приобрели зеленоватый оттенок. Тонкий с горбинкой нос придавал его лицу выражение хищной птицы. На вид императору было не больше шестидесяти.

Двери Зеленой комнаты распахнулись и в зал вошли два императорских гвардейца в кожаных жилетах на голое тело, широких белых штанах, с короткими копьями и небольшими круглыми щитами за спиной. Приклонив левое колено, опустив головы и не поднимая глаз хором произнесли:

– Ваше Императорское Величество!

Данет хлопнул в ладоши дважды. Арфа умолкла. Танцовщица прекратила свой танец и уселась на мозаичный пол, скрестив руки прикрывая грудь.

– Что там? – поинтересовался монарх.

– Юный Данет желает видеть отца, – ответил один из гвардейцев.

– Что же, я буду рад видеть своего сына. Зовите.

Гвардейцы поднялись и трижды откланявшись, вышли из комнаты.

Вскоре на глаза императору показался щуплый мальчик выбритый наголо. Белый короткий халат был подпоясан желтым поясом, широкие светло-зеленые штаны казались, были ему коротковаты. На ногах легкие тапочки украшенные изумрудами.

Он слегка склонил голову, приветствуя отца не отрывая от него глаз, как подобает приветствовать императора только членам семьи правящей династии. Все остальные должны были опускаться на колени, вытягивая вперед руки и кланяться, касаясь лбом земли. Смотреть в глаза монарху строго запрещалось. Говорили, что те, кто осмелился взглянуть на императора при приветствии, были ослеплены его солнцеподобным сиянием. На самом же деле ослепнуть им помогали императорские дознаватели. Исключением из этих правил были солдаты с оружием, они приклоняли только левое колено, чтобы в случае внезапной опасности суметь быстро подняться и защитить своего государя.

– Подойди, – позвал мальчика Данет, – Присядь рядом, я покажу тебе кое-что. А вы пошли вон, – обратился он, махнув рукой, к танцовщице и музыканту.

Мальчик подошел к императору и уселся рядом на подушки, провожая взглядом полуобнаженную девушку, пока та не закрыла за собой двери зеленой комнаты.

– Посмотри на эту карту сын, – что ты видишь?

– Я вижу континент омываемый морями и океаном, вижу границы Великой Империи и соседних государств: Миртского королевства и Северного царства.

– Это все, что ты увидел?

– Ну…, – юный Данет замешкался, – Вижу… леса и озера, вижу горы….

– Ответь мне как будущий император Ахгарской империи, – что ты видишь?

– Вижу, что границы между королевством и царством проведены пунктиром, и земли Севера окрашены в зеленый цвет как у миртов, а значит Царство покорено.

– Плохо, – с наигранной разочарованностью сказал император, – Я в твои годы был куда сообразительнее. Ты, как мне докладывают, хорошо обучен верховой езде и неплохо владеешь копьем. Однако император не обязан быть хорошим воином, но обязан быть великолепным стратегом и искусным политиком. За всю свою жизнь, да помогут Великие Создатели, ты не применишь в реальном бою свои навыки воина, – эти твои занятия с инструкторами лишь дань традиции: «Каждый ахгар должен научиться ездить верхом и держать копье раньше, чем научится ходить», – эта традиция уже устарела и вскоре уйдет в небытие. Ты, как будущий император, должен научиться управлять людьми, подчинять их себе, влюблять в себя, чтобы они служили тебе и отдавали за тебя свою жизнь, не раздумывая. Видеть то, что не видят другие. Запомни мальчик мой быть правителем сложнее, чем быть рабом.

– А что еще можно увидеть в этой карте? – обиженно спросил юный Данет.

– Я в твои годы ответил примерно так: Вижу Великую Империю Ахгар, земли, которые уже завоеваны и земли, которые предстоит завоевать. Возможно, именно этот ответ даровал мне жизнь и трон моего отца, – твоего деда. Я сумел завоевать больше чем он и не проиграл ни одного сражения. Хочется верить, что ты продолжишь расширять границы империи и когда-нибудь, – мы покорим весь континент.

Двери комнаты снова распахнулись и гвардейцы, припав на левое колено, хором произнесли:

– Ваше Императорское Величество!

– Ну что еще? – недовольным тоном спросил Данет.

– Звездочет просит Вашей аудиенции.

– Пусть войдет, – император взял мальчика за руку, – Сегодня ты весь день проведешь со мной и плевать я хотел на твоих нянек, мамок и инструкторов, пора готовить тебя быть истинным правителем. Смотри, слушай, вникай, ночью анализируй и делай выводы. И только завтра осмелишься спросить меня о чем либо. С этой минуты молчи. Понятно?

Мальчик кивнул.

– Ну вот, уже хорошо. Ты запомнишь этот день, сынок.

В зеленую комнату вошел худой дряхлый старик в длинном синем халате с вышитыми на нем золотыми нитками звездами. Он опирался на деревянный посох и с трудом передвигал ноги. Голова звездочета давно облысела и покрылась старческими пятнами. Длинный с горбинкой нос и большие уши делали его похожим на злобного тролля из детских сказок. Густая белая кудрявая борода спадала до пояса. Он опустил голову, кашлянул и степенно произнес:

– Да простит солнцеподобный мне мою немощность и позволит молвить, не припадая больными коленями к холодному полу?

– Твой преклонный возраст, твоя долгая безупречная служба и мое разрешение дает тебе право Саллах пренебречь приветствием. Говори.

– Сегодня ночью я наблюдал странное и без сомнений знаковое событие на небе. Мой повелитель, конечно, знает о созвездии льва и о том, что небесный лев символ Ахгарской империи и герб клана Мазат является хранителем великой династии. Мои предшественники наблюдали и записали, как на небе лев выпрямил свой хвост и три звезды встали в одну линию. Было предсказано следующее: «Придет лев и подчинит себе других, будет он жесток к врагам своим, но будет мудр и справедлив с покоренными». Именно с этим событием связывают небывалый рост могущества ахгаров, ведь Великий хан Акаш-Саид завоевал земли юга со щитом, на котором был изображен лев. И нет сомнений, что лев из пророчества и есть тот самый великий хан. На протяжении нескольких сотен лет звездочеты наблюдали, как крайняя звезда хвоста звездного льва стремительно приближается к средней и последние несколько десятилетий невозможно было разглядеть третью звезду, настолько она сблизилась со второй. Но сегодня ночью я наблюдал, как столкнулись эти звезды, – и вторая звезда засеяла ярче остальных звезд на небе. Вот что скажу императору, как я трактую это событие: Грядет война двух миров, и сойдутся они в смертельной битве, и падет один из них и воссияет великой славой другой.

Данет в задумчивости взглянул на звездочета:

– Значит, хвост звездного льва стал короче?

– Это так мой Император. Но ведь хвост звездного льва еще пару столетий назад становился все короче и короче, однако империя становилась все больше и больше. Не советую вам связывать длину хвоста и размеры государства. Лев по-прежнему на небе, а звезды указывают нам путь.

– Какую звезду олицетворяет империя?

– Этого мне не дано знать о солнцеподобный, возможно в битве сойдутся другие миры.

– Я обдумаю твои слова Саллах. Ступай.

Звездочет с напрягом изобразил нечто похожее на троекратный поклон и зашаркал к дверям.

– Вот что мой юный отрок, – сказал Данет, когда Саллах покинул зеленую комнату, – В предсказаниях звездочетов много мудрости и они, как правило, сбываются, но нам никогда не разгадать их полностью, лишь спустя время мы способны оценить их слова по достоинству. Никогда не делай поспешных выводов, следуй намеченной дорогой и тогда ты не собьешься с истинного пути.

Мальчик молча кивнул.

Император трижды громко хлопнул в ладоши, в комнату зашел гвардеец и опустился на колено.

– Передай «бегунку» чтобы он отыскал верховного визиря. Я собираю совет в теневой час в красной комнате.

– Исполняю, Ваше императорское величество, – вымолвил гвардеец и трижды откланявшись, удалился.

Данет встал с подушек и подошел к окну, которое открывало вид на город, мальчик последовал за ним.

– Взгляни на город сынок, ему меньше трехсот лет, – это чуть ли не самый молодой город континента, но, несмотря на свою молодость, он сказочно богат и невероятно огромен, силен духом и пропитан мудростью предков. Мне бы очень хотелось, чтобы мои потомки стояли возле этого окна и через тысячу лет, любуясь его красотами. Я сделал для этого все, и ты должен постараться. Ведь это наше общее детище, – гордость основателя и его сына, гордость прадеда, гордость деда, гордость отца и моя гордость. Вскоре будет и твоей гордостью.

Император взглянул на большие солнечные часы, находившиеся во внутреннем дворе:

– Через пару часов солнце опустится ниже и от зданий окружающих дворец упадет тень на солнечные часы, – так называемый теневой час. Самое наилучшее время для споров и обсуждений в совете императора. Ты станешь свидетелем того как принимаются важные и порой даже судьбоносные решения в государстве. Ну а перед этим мы, несомненно, хорошо подкрепимся.

***

В назначенный час первым в красную комнату, где уже сидел Данет Второй и его сын вошел Верховный Визирь Аким Халир, одетый в черный, расшитый золотом халат,– высокий, худощавый с провалившимися черными глазами и тонким длинным носом. Его голова была гладко выбрита, а на лице красовалась аккуратная борода, он упал на колени, вытянув вперед руки, и коснулся лбом искусно сотканного узорчатого ковра:

– Приветствую о солнцеподобный тебя и твоего сына.

– Займи свое место, – коротко ответил император.

Визирь уселся на подушку, скрестив ноги. Следом за Верховным визирем последовали его правая и левая рука: Первый Визирь Зарим-Ахмеди Карим и Второй Визирь Барак Сурим, затем четыре генерала: генерал имперских копейщиков, – элиты ахгарских пеших войск Шах Со, генерал сброда, как его прозвали остальные, он командовал мечниками, Турир Зар, генерал имперской конницы Бат-Тимму Кат, и верховный главнокомандующий Хасан Паш. Когда все члены императорского совета заняли свои места, Данет Второй произнес:

– Приветствую вас советники, да будет ваша совесть чиста, а разум светел. Начнем. Расскажите мне о моих глазах в Королевстве Миртов. Какие новости прислал Койот?

Верховный Визирь встал с подушки:

– Койот пишет, что сумел привлечь на свою сторону большие чины, не раскрывая себя, «черных» патриотов и скверно-мыслящих, они помогут устроить переворот и усадить на трон слабого, легко управляемого человека. Однако время еще, по его мнению, для переворота не настало, Антимун крепок здоровьем и силен умом. Необходимо ослабить экономику королевства, чтобы выросло недовольство его правлением среди простых людей и власти имущих, тогда сопротивление истинных сынов миртов будет незначительным. Койот пишет, что Антимун теряет контроль над Севером и это может в скором времени сократить поставки золота от вассала, что в свою очередь может привести к очередной войне или даже потере Северных земель. Необходимо заставить Короля Миртов больше тратить.

– Садись Аким, – сказал Данет, – Койот проделывает большую работу и его информация для нас бесценна. Но так ли сильно нам нужна марионетка на троне миртов? Антимун стар и скоро умрет, наследников у него нет, но стоит ли ждать его смерти? Наша армия способна захватить парочку приграничных городов уже сейчас. Что на это ответите?

Встал Зарим-Ахмеди Карим, – самый молодой член совета, недавно он справил двадцати пятилетие, однако, несмотря на свою молодость, был умен и расчетлив. Данет ценил в нем юношескую наглость, позволявшую вступать в спор с умудренными опытом членами совета. К тому же принадлежал к древнему роду, благодаря чему и занимал столь высокий пост. Красивый, богатый, знатный и молодой, – многие хотели выдать за него своих дочерей и сестер, но он всем отказывал. Зарим поправил пышные кудри:

– Император желает знать, начинать ли войну сейчас, или стоит подождать. Я отвечу так: Империя растет и богатеет за счет захваченных и присоединенных земель. Однако в последнее время все труднее поддерживать порядок и законность на завоеванных территориях. Бывают, вспыхивают стихийные бунты крестьян и голодранцев. Для их подавления нужны войска, которые сейчас этим и занимаются, они рассредоточены по всей Империи. Для захвата новых земель нужна мобилизация всех сил, а это ослабит контроль над уже завоеванными территориями. К тому же мирты славятся своими магами, которые способны управлять разумом. Известно, что чистокровные ахгары не восприимчивы к воздействию подобных сил, однако, одних имперских копейщиков генерала Шах Со для быстрой и победоносной войны будет не достаточно. Надо сделать так чтобы мирты сами разрушили свое государство. Это длительный процесс, но с экономической точки зрения весьма эффективный способ ослабления противника. Я согласен с Койотом, нужно заставить Антимуна Андрина увеличить расходы.

– Твое мнение мне понятно Зарим-Ахмеди, садись. Есть те, кто считает, что войну можно начать уже сейчас? – Данет пристально осмотрел советников, никто не поднялся. Император нахмурился, – Тогда какие будут предложения, может отменить договор о торговле?

Второй Визирь с трудом поднялся с подушки, излишний вес при невысоком росте создавал ему массу проблем. Придворные шутили: «В халат «левой руки» можно укутать всех его жен (их было восемнадцать), а в складках его живота вынести пол казны». Подобные шутки сильно задевали его самолюбие, однако он умел воспринимать их с улыбкой, а иногда и достойно ответить в адрес шутника не менее язвительным замечанием. Барак Сурим сложил руки на животе и мягким бархатным голосом произнес:

– Торговцы благодаря налогам и пошлинам на товары обогащают оба государства. Разорвав торговые отношения, Империя тоже понесет значительные убытки. Необходимо заставить Короля миртов больше тратить внутри государства, расходуя средства королевской казны. Считаю необходимым заставить миртов увеличить расходы на содержание армии и королевских чиновников, так как это самые расходные части бюджета любого государства.

– Это интересное предложение, – монарх улыбнулся, – Есть соображения как это сделать?

– Да, о солнцеподобный, – продолжил Барак, – Мы должны убедить миртов, что готовимся к войне, это заставит их принять ответные меры и увеличить количество воинов в своей армии. Койоту дать распоряжение, чтоб подговаривал чиновников жаловаться королю о недостойно малой оплате их нелегкого труда, требуя увеличения жалования.

– И как же мы заставим Антимуна думать, что ахгары готовятся к войне? – поинтересовался Данет.

– На этот вопрос, полагаю, лучше смогут ответить генералы мой повелитель, – ответил Барак.

С подушки поднялся Шах-Со, одетый в легкие кожаные доспехи с медными вставками, его длинные кудрявые волосы спадали до плеч, невероятно большие глаза, казалось, всегда горели яростным безумием:

– У меня есть соображения на этот счет, император. Я предлагаю моим коллегам генералам объявить набор добровольцев в имперскую армию. Новоиспеченные воины будут поддерживать, после короткого учебного курса, порядок на проблемных землях. Тогда как опытные силы мы сможем собрать в единое войско у границ с миртами. Если сократить курс обучения молодых офицеров в академиях, мы так же сможем сэкономить средства, которые пригодятся нам для содержания новобранцев, а недоученные офицеры вполне справятся с командованием небольших отрядов добровольцев поддерживающих законность внутри государства. Все это должно будет убедить Антимуна Андрина в том, что Ахгарская Империя готовится к войне и заставит его увеличить численность своих войск. Вопрос лишь в том, как долго мы собираемся играть в эту игру? Большое войско без дела, всегда грозит неприятностями.

– Я думаю, не очень долго, – ответил Данет Второй, – Ведь основное – это создать видимость сосредоточения сил. А прибывающие отряды всегда можно скрытно перенаправить. Так кто поддерживает предложение генерала Шах Со?

По очереди со своих подушек поднялись все члены совета.

Император удивленно поднял брови:

– Какое единодушие царит сегодня в красной комнате! Так тому и быть. Готовьте необходимые указы и распоряжения для Койота, пусть наш славный шпион уже начинает разваливать это государство изнутри, – Данет хлопнул в ладоши, что означало, что первая часть совета закончена и военные могут уходить. Генералы, трижды откланявшись, покинули комнату.

– Бумаги никакие сегодня подписывать не буду, – сказал император, заметив, как Второй Визирь полез в кожаный портфель, – Не будем утомлять моего сына рутиной. Завтра. Ответьте, может ли Север в ближайшие годы начать войну за свою независимость?

– Полагаю, что нет, – ответил Верховный Визирь, – Север очень слаб, потребуются десятилетия, чтобы царство смогло встать на ноги. Нам необходимо будет рассчитывать только на свои силы. Но не исключено, что северяне не преминут воспользоваться ситуацией в случае начала войны между империей и королевством.

– Понятно, – задумчиво произнес Данет, – Есть ли у нас шпионы на Севере?

– Нет, мой повелитель, шпионов в царстве нет ни у нас, ни у миртов. Ярослав, в этом плане, очень хорошо постарался.

– Удивительно, – еще более задумчиво произнес император. Он дважды хлопнул в ладоши, – Тогда на этом все. Внутренние дела обсудим завтра.

Когда визири, откланявшись, вышли из комнаты, Данет посмотрел на сына и тихо произнес:

– Вот, примерно так, у нас все и решается. Хотя сегодня все было на удивление единодушно, порой здесь разгораются не шуточные споры. Я намеренно не касался внутренних дел, чтобы не нагружать тебя, пока еще лишней информацией. Того что ты услышал сегодня достаточно для того чтобы поразмыслить. Завтра с нетерпением жду тебя с вопросами, а теперь ты можешь идти.

Мальчик быстро поднялся с подушек и выбежал вон, не забыв на прощание взглянуть отцу в глаза.

«Он еще очень юн» – подумал Данет, – «Ему учиться и учиться. Дадут Великие Создатели мне здоровья, я сумею его подготовить». Он тяжело поднялся и направился к дверям. На выходе из красной комнаты император положил руку на плечо одному из гвардейцев стоящим по стойке «смирно» и шепнул ему: «Танцовщицу мне, ту, что была днем, и музыканта в зеленую комнату».

***

Арфа пела красивейшею мелодию, а юная танцовщица радовала глаза императора изящностью танца, гибкостью и упругостью своего тела. Уже стемнело. В свете ночных ламп ее движения казались еще грациознее. Легкий ветерок, гуляющий по комнатам дворца, принес с собой прохладу наступающей ночи. Кожа красавицы покрылась мурашками, соски на грудях вздыбились еще сильнее, Данет смотрел на нее, не отрываясь: «Как же она хороша собой»:

– Сними это! – показывая пальцем на набедренную повязку, скомандовал он.

Красавица с легкостью сдернула с себя остатки одежды, повинуясь приказу повелителя, и засверкала перед ним упругими ягодицами и гладко выбритым лобком. «Динь, динь» позвякивали маленькие колокольчики в такт ее движениям.

– Как тебя зовут? – поинтересовался император.

Танцовщица прекратила свой танец и, улыбаясь широкой белоснежной улыбкой, ответила:

– Саиша, о солнцеподобный.

– Подойди ко мне Саиша, присядь, – Данет похлопал по подушке, – Музыкант больше не нужен, пошел вон!

Молодой парень, засунув арфу себе подмышку, откланялся и поспешил покинуть зеленую комнату. Танцовщица покорно уселась на подушку рядом с императором. Данет смотрел на нее похотливым взглядом, обняв ее левой рукой, ухватив ладонью за грудь, придвинул к себе. Указательным пальцем правой руки он осторожно коснулся ее губ, затем, слегка касаясь кожи, ниже по шее, правой груди, слегка покружив вокруг соска, ниже к животу, затем весьма грубо раздвинул ее ножки и ухватился за лобок. Саиша вздрогнула.

– У тебя уже был мужчина?

– Да, мой император. Девственница не может передать в движениях всю страсть любви, желание и наслаждение, боль и разочарование, если никогда не испытывала этих чувств.

«Уверен, именно с этими словами тебя насиловал учитель танцев» – подумал Данет и освободил красавицу из своих объятий:

– Ты голодна?

– Нет, – ответила Саиша и удивленно посмотрела на императора, – Мой повелитель разочарован?

– Нет.

– Тогда почему ваши руки больше не греют меня?

Данет поерзал на подушке, ища удобное положение:

– Позволь мне немного поразмышлять над твоей судьбой, прошлым и возможным будущем?

– Мне будет интересно, – ответила девушка улыбаясь.

Император снял с себя шелковый халат и протянул танцовщице. Она покорно утонула в нем.

– Тебя продали в школу танцев родители, чтобы получить хоть какие-то средства на проживание, – или учитель танцев приметил тебя на улице и привел к себе. Он же стал твоим первым мужчиной, скорее всего, он взял тебя силой. Ты очень красива и пластична, быстро научилась владеть своим телом. Сначала ты танцевала на улице, но потом кто-то из господ заметил тебя и пригласил к себе. Так ты стала танцевать для богатых и власти имущих людей, принося не малый доход своему учителю. Возможно не только танцами. Вероятно, на одном из вечеров, тебя заметил один из моих визирей, так ты оказалась во дворце.

Глаза Саиши округлились, улыбка исчезла с юного лица, по щекам потекли слезы:

– А что повелитель скажет о моем будущем? – спросила она еле слышно.

– Тут вариантов не много. Первый и наиболее вероятный: ты продолжишь танцевать еще лет семь, может десять, пока твое упругое тело не начнет потихоньку увидать и более молодые танцовщицы вытеснят тебя из дворца и богатых домов. Ты не сможешь удачно выйти замуж, так как уже не девственница. И лет так в двадцать пять, двадцать семь будешь шлюхой в каком-нибудь портовом борделе.

Саиша громко зарыдала.

– Не плачь, – Данет коснулся плеча красавицы, – Есть и второй вариант: ты станешь танцевать для моего сына, я видел, как он смотрел на тебя, ты будешь его первой женщиной ласковой и страстной. Уже скоро его мужское естество возьмет свое, и ты научишь его ублажать женщин, быть уверенным в себе, дашь почувствовать, что он истинный император и его силы безграничны. Поверь старому похотливцу, уверенность мужчине дает женщина в постели, если же она во время ночных утех пассивна и молчалива, после ночи с ней мужчина чувствует себя ущербным и неуверенным в себе. Вы играете огромную роль, порой, от одной ночи, зависит судьбы государств. Запомни это. У тебя появится хороший дом и приличная сумма, которая позволит тебе к двадцати пяти годам выйти замуж за небольшого чиновника и стать верной женой и хорошей матерью.

– Второй вариант мне нравится больше, – сказала Саиша, ласково коснувшись своей маленькой ладошкой щеки Данета, – но откуда вы знаете, что я буду хорошей наложницей для вашего сына? Не желаете ли проверить? – она привстала и сбросила халат. Уселась к императору на колени и обхватила его туловище своими ножками, осторожно двигая бедрами из стороны в сторону. Ее дыхание участилось. Она прильнула к его губам, одарив страстным и в то же время глубоким, нежным поцелуем. Ее руки скользнули под рубашку, а бедра задвигались быстрее. Данет ответил на поцелуй, схватил ее обеими руками за ягодицы и осторожно повалил на подушки…

***

Вместо вечерней конной прогулки наследник императорского трона в сопровождении двух личных гвардейцев отправился в имперскую обсерваторию, находившуюся неподалеку от дворца. Весь комплекс со вспомогательными постройками занимал обширную площадь, но сама обитель Саллаха была расположена на небольшой площадке всего тридцать на тридцать метров – это десятиметровая кирпичная башня с множеством окон. На протяжении нескольких веков обсерватория ни разу не прекращала своей деятельности, поскольку император, как известно, является потомком небесного льва, и наблюдение за небесными телами всегда считалось важным делом. Предсказание старика не давало покоя юному Данету, и он серьезно намеривался поговорить с ним. Хотя он уже давно решил для себя, чем закончится этот разговор.

– Вы умеете читать будущее по звездам? – спросил Данет глядя в пожелтевшие глаза звездочета.

– Я могу лишь видеть тени от событий, которые отбрасывает будущее. Но ведь вы знаете, что тень не всегда похожа на предмет, который ее отбрасывает. Истину грядущих событий очень сложно разгадать.

– Однако, у вас большой опыт, и я предполагаю, что за те долгие годы, что вы изучаете звезды, вы научились безошибочно определять, где, чья тень. Я требую, чтобы вы без всяких загадок поведали мне, что ждет империю.

Старик пожал плечами, – По моему сегодня в присутствии вашего отца, я выразился предельно четко.

Данет сел на стул и взял одну из карт звездного неба начерченных помощниками Саллаха, немного повертел ее в руках и небрежно откинул в сторону, – Вы лжете мне. Или вы шарлатан. Я понимаю, что вы стары и смертью пугать вас бесполезно, но уверен, что за судьбу ваших близких, вы серьезно переживаете. Скажите мне всю правду!

– Избавьте меня от угроз принц, за свой век я выслушал их очень много, в том числе и от императоров. Пустое это занятие, вы ничего не добьетесь от меня. Однако вы правы, кое-что я не поведал сегодня вашему отцу. Лев, что на небе перестал быть великим львом, его хвост стал короче, а это значит, что вскоре последний великий завоеватель лев умрет. Будет война. Каким себя в это время покажет молодой лев, чья грива еще не выросла, – покажет время. Послушайте совета мой маленький император, ступайте в свои покои и если не сон, так книга займет ваш досуг – да помогут вам великие создатели и даруют мудрость. Больше вам нечего здесь делать. Сегодня чистое небо у меня много работы.

– Возможно, я еще очень юн, – тихо сказал Данет, – Возможно недостаточно умен, и потому нуждаюсь в мудрых советах. В моем окружении много людей готовых дать мне такие советы. Возможно, их даже слишком много, это раздражает. Один умный человек сказал: «Нет тяжелее груза, чем года». Согласны ли вы с ним?

Саллах пригладил бороду:

– Года для меня, что золото для бедняка, чем больше их, тем тяжелее идти, но радостнее на душе и невозможно бросить.

– Я знал, что вы уйдете от ответа. Сколько вам лет?

– Я перестал считать с тех пор, как исполнилось сто двадцать мой принц.

– В империи многие и до половины ваших лет не доживают, а рассудок теряют и того раньше. Вы прожили долгую жизнь. Я намерен воспользоваться советом одного своего мудрого друга и упразднить должность звездочета, сегодня, сейчас! У вас есть выбор: умереть от руки моего гвардейца, скорее всего он вас задушит, – этот вид убийства ему больше по нраву или принять яд и умереть во сне.

– Предпочитаю смерть от руки солдата, – спокойно ответил Саллах, – Но предупреждаю, я буду сопротивляться, цепляться за жизнь всеми возможными способами.

– Это будет даже забавно, – сказал улыбаясь Данет, встал со стула, подошел к двери, открыл ее и громко произнес, – Хальязар! Он выбрал тебя!

В комнату вошел, потирая руки, здоровенный гвардеец:

– Подождите снаружи мой принц, это не займет много времени.

– Ну уж нет, такое представление я пропускать не намерен!

***

Ранним утром возле спальни императора юный Данет покорно ждал, когда отец соизволит принять его. Казалось, ожидание тянулось целую вечность. Но вот дверь распахнулась, и из комнаты вышли трое паладинов-евнухов, они сопровождали молодую девушку. Принц узнал ее, – это была Кассандра, – младшая из жен императора. Следующий за ними гвардеец учтивым жестом предложил юноше пройти.

Император был еще в кровати и, судя по всему, вставать не собирался.

– Приветствую тебя отец, – сказал он, поклонившись.

– Говори, зачем так настойчиво рвался ко мне?

– У меня есть вопросы по поводу вчерашнего совета, его решений и не только.

– Задавай.

– Я размышлял о войне и ее последствиях. Слова Зарим-Ахмеди Карима о беспорядках и бунтах на покоренных землях натолкнули меня на мысль об отсутствии смысла дальнейшего расширения границ империи. Ведь чем больше территория, тем сложнее ее контролировать. Зачем империи столько проблем? Тем более, что затраты на ведение войн очень высоки.

– Ты рассуждаешь не совсем верно мой мальчик, – ответил император и сел на край кровати, – Но это от недостатка знаний, однако мне нравится ход твоих мыслей. Позволь я тебе кое-что объясню: все люди, что живут в империи, от грудных младенцев до дряхлых стариков платят налоги. Соответственно, чем больше людей, тем больше государство получает денег. Вот почему империю надо расширять. Часть собранных средств идет на содержание войск, часть на налогосборщиков и чиновников различных рангов, оставшаяся часть пополняет казну. Во время войны солдаты получают двойную плату, вот почему они так хотят воевать, ну и конечно возможность грабежа и безнаказанного насилия создает у них иллюзию свободы и собственного превосходства над другими. Да война обходится дорого и даже может разорить государство, но это если вести длительные войны. Однако если правильно спланировать все военные действия быстро отбить у неприятеля несколько городов, напугать выдвижением крупных сил к еще одному, а затем по доброте душевной предложить мир и даже возможно вернуть один из разграбленных городов, враг согласится. Условия мира диктует победитель, поэтому как минимум годичная дань непременная часть мирного договора. Это с лихвой покроет военные затраты. А новые территории, – это новые налогоплательщики. Конечно, всегда есть риск проиграть, как бы ты не планировал. Поэтому надо уметь вовремя предложить мир, с наименьшими для себя потерями. Вовремя начать и закончить войну есть высшее мастерство ведения войны, – запомни это сын мой.

– Мне кажется, финансовая составляющая военных действий и налоговых сборов намного сложнее, чем ты описал ее мне отец, я говорил с генералами и полководцами имперских войск, кураторами захваченных земель и казначеями, – у нас такие траты!!! Что в ближайшие годы, если не увеличить налоги втрое, нам нечем будет платить своим солдатам. А это в итоге приведет к таким массовым волнениям, что империя может развалиться на отдельные государства в один момент, как и не было ее вовсе. Война или такая затея как игра в войну разорит нашу казну и погубит все, что было с таким трудом создано.

– А ты умен не по годам мальчик мой! Но, если ты посмотришь на историю становления империи, то увидишь, что мы всегда вели войны. Война это один из самых главных инструментов удержания внутреннего порядка и, наверное, самый эффективный способ решения финансовых проблем. Так было и так будет всегда! То, что ты услышал на совете лишь подготовка к реальной войне, которая призвана ослабить противника и увеличить шансы на быструю победу. Ты слишком поспешно делаешь в