Мастер Гримуаров

Глава 1

– Как нет? – раздражённо говорит барон Загребалов, член совета директоров строительного треста «Высота».

– Как да, только наоборот, – давлю вырвавшийся зевок. – Сделка отменяется, мне нужен этот завод!

Видно, что барон опешил от подобной наглости. Не привык, что ему перечат. Привык, когда все, на что он покажет пальчиком-сарделькой, переходит ему в руки. К тому же барону невдомёк, зачем мне убыточное и не функционирующее предприятие.

Загребалов косится на адвоката, напыщенного от собственной важности. Тот шепелявит прокуренным голоском:

– Господин Вавилов, сделка обговорена, и остаётся только поставить вашу родовую печать, иначе…

Делая вид, что внимательно слушаю адвоката, ставлю локти на столешницу и укладываю подбородок на ладони.

– Ой, какой я неаккуратный! – закатываю глаза.

Задетая локтем чашка переворачивается на договор, согласованный юристами. Нет смысла откладывать то, что и так должно случиться. Можно долго ломать комедию, но всё это приведёт к одному понятному для обеих сторон результату… А я ценил своё время.

Чай разливается по документу, делая его непригодным для подписания. Кипяток стекает на промежность адвоката. Барон Загребалов вскакивает из-за переговорного стола, рыча:

– Да что ты себе позволяешь, сопляк?

Я не Вольф Мессинг, но что будет дальше, хорошо знаю. Барон кивает одному из амбалов, стоявших за его спиной, и на меня направляют дуло пистолета. Конечно, я же слабый заклинатель, для меня даже магического оружия не достали.

– Подписывай документы о передаче! – срывается на крик Загребалов.

Адвокат достаёт платок и вытирает штаны. Из его чемодана появляется новый экземпляр договора. Какой предусмотрительный!

– Нет, – отрезаю я.

Загребалов отталкивает служак и резко подаётся вперёд.

– Ты же понимаешь, что после твоей смерти завод выставят на аукцион за долги, – шипит он мне в лицо. – И я его всё равно заполучу.

Амбал нарочито медленно взводит курок. Барон, смешно пуча глаза, настаивает на силовом методе решения вопроса:

– Подписывай, выродок!

Мне забавно наблюдать за происходящим, впервые в новом мире я нашёл развлечение по душе. Поэтому растягиваю удовольствие и даю молодым людям и самоуверенному барону самовыражаться. Но всему есть предел, получать пулю в затылок не входит в мои планы.

– Не выйдет, – я медленно покачал головой.

– Что не выйдет? – Загребалов вскинул бровь.

– Говорю, у тебя не выйдет ни хрена, – откидываюсь на спинку стула и произношу слово-активатор. – Сим салабим!

И сейчас к-а-а-ак… понимаю, что ничего не происходит. Немая сцена: Загребалов переглядывается с членами своей делегации.

– Какой на хрен салабим? Ты мне угрожаешь, сопляк, кавказцами? – Барон хмурнеет и отдаёт приказ. – Мочи его!

Понимая, что произошла осечка, вскидываю руку ладонью вперёд.

– Да погоди дёргаться, я всё подпишу!

– Стоп мочить! – успевает остановить амбала Загребалов. – Подписывай сейчас же!

– Ты первый, магической подписью, – настаиваю я.

Мне нужно время, следующая попытка активации возможна не раньше, чем через тридцать секунд.

– Достаточно обычной родовой печати, господин, – вмешивается адвокат, скрипя зубами. Обидчивый какой!

– Заткнись, – перебивает его Загребалов. – Хорошо, я подпишу.

Барон пододвигает к себе договор, на кончиках его пальцев вспыхивает огонь. Так выражается выплеск магии из организма, и цвета энергий отличаются у разных рангов.

Язычки пламени тянутся к бумаге, чтобы выгравировать магическую подпись. Я кошусь на часы на своей руке и произношу запасные слова активации.

– Ахалай махалай, – активирую заклинание на лежащем в моём кармане свитке.

По помещению пробегает волна энергетической вибрации, от которой мне, как слабому магу, становится не по себе.

– Вот чёрт! – свиток в моём кармане вспыхивает алым пламенем.

Никак не привыкну к новым реалиям, но то ли ещё будет! Я кое-как потушил свиток и вытряхнул пепел из кармана. Блин, карман прожёг… Ничего, докручу чары и заработает как швейцарские часы. Первый блин всегда комом!

Главное, что с задачей заклинание оцепенения справилось – все участники сделки замерли точно статуи. Загребалов склонился над договором, язычки пламени поблёскивали в считаных миллиметрах от бумаги. Служки и адвокат застыли за ним, а амбал с пистолетом в руках целился прямо в меня. Я повернул его руку так, чтобы она смотрела в потолок, и надавил на его палец, нажимая на спусковой крючок.

Не, ну здорово же получилось!

Снова смотрю на часы на своём запястье. У меня на всё есть тридцать секунд, пока работает заклинание. Я распахнул пиджак, вытащил из внутреннего кармана свёрнутый в трубочку документ о расторжении сделки.

Забрал у адвоката чемодан и извлёк из него родовую печать барона Загребалова. Печать оттиснул на договоре расторжения, прежде хорошенько на неё подышав. Да, тут всё по старинке – печати, никаких тебе электронных подписей и прочих благ. По сравнению с миром, из которого я сюда прибыл – тёмные века. Зато магические подписи есть. Не у всех, правда, только у дворян высшего сословия. И их не подделать, в отличие от электронных.

Я забрал со столешницы договор передачи прав и подсунул барону бумаги для расторжения сделки. Документ о передаче прав порвал на куски и сложил аккуратной стопочкой на столешнице.

Время истекло… Бах!

Первой ожила пуля, и, вылетев из ствола, расхреначила люстру на потолке особняка.

– Все подпи… – голос барона растаял в звоне стекла, на дорогой ковёр хлынули брызги осколков. – Епрст!

Загребалов инстинктивно вскинул руки, защищаюсь от стеклянного града. Но язычки пламени, сорвавшись с пальцев барона, уже поставили подпись на договоре расторжения сделки.

Он, хлопая своими оленьими глазами, смотрел на дымящееся дуло пистолета амбала.

– Ты дебил?! Куда стреляешь, твою мать?! – взревел он.

Я же достал свою печать, хорошенько её размочил горячим дыханием и сделал оттиск на договоре расторжения, рядом с магической подписью барона.

– Было приятно вести с вами дело и благодарю, что отказались от возмещения неустойки! – я помахал бумагами со всеми нужными подписями.

– Как отказались?! – зарычал Загребалов, не веря своим ушам.

– Как согласились, только наоборот, – я коротко пожал плечами, наблюдая за тем, как меняется физиономия барона.

Тот, морща лоб, посмотрел на остатки договора передачи прав. Он всё понял, при всей своей хамоватости мужик он был сообразительный.

– Кстати, свиток с заклинанием взрыва спрятан в вашем доме. Попытаетесь снова на меня давить – он активируется и будет Ария альта из «Страстей по Матфею», – предупредил я.

– Это же Бах? – решил блеснуть интеллектом амбал, которого барон отчитал.

– Бах, бах! – я обвёл взглядом колонны, выступающие сводами первого этажа особняка. – Будет такой бах, что поместье сложится грудой кирпичиков. Всего хорошего! – бросил я напоследок, сгрёб из блюдца на столе горсть конфет и пошагал к выходу.

В переговорную влетела ещё парочка амбалов из службы безопасности Загребалова, уже с магическим оружием наголо. Барону стоит повести бровью и меня изрешетят свинцом так, что через дыры в моём теле можно будет прочитать вечерние «Ведомости».

– Отпустите его, – прохрипел барон, явно впечатлённый возможностями предыдущего заклинания.

Сейчас он меня отпускал, но как только выяснится, что никакого свитка в доме нет, он снова даст о себе знать. Но к тому времени я успею подготовиться. Своим поступком я лишь выиграл себе время, не более того.

Мордовороты нехотя опустили оружие. Я подмигнул им и вышел из особняка.

Почему я их не убил, хотя была такая возможность? Всё очень просто: за барона будут мстить его союзники, и тогда опасность будет угрожать не только мне, но и моей семье, а такого я допустить не могу.

Если бы была возможность сделать это тихо – другой вопрос. Здесь же меня видели и слуги, и охрана. А мои принципы не позволяют убить весь дом свидетелей.

На выходе меня поджидала карета с недовольным кучером.

– Сударь, за ожидание к тарифу ещё три рубля! – забурчал он.

– Едемте, милостивый государь! Гоните коней!

В окошко кареты я видел, как отдаляется огромный четырёхэтажный особняк барона Загребалова. Только когда его поместье скрылось за поворотом, я выдохнул.

Блеф остался незамеченным, у меня был всего один свиток с заклинанием оцепенения и на его подзарядку я потратил весь запас своей маны. Рисковое было дело.

Но любой риск должен быть оправдан. Я сумел отстоять артефакторный завод, доставшийся мне в новом теле в наследство от умершего и разорившегося отца. Земелька, на которой стоял завод, приглянулась тем, кому мой непутёвый папаша был должен хренову кучу денег.

Предшественнику поступили предложения скосить часть огромного долга взамен на передачу земли под заводом новым собственникам – столичному строительному тресту. По заверениям, для возведения складов…

Вот только скошенная часть долга – это не весь долг, и даже не половина. Через несколько месяцев на эту сумму опять набегут дикие проценты. Но и это не главное. Куда важнее то, что я на этом заброшенном заводе обнаружил… Однако это случилось уже после того, как предшественник согласился на сделку.

Юнец не понимал, что стоит ему отдать завод – и он тотчас умрёт… Хотя он и без передачи проклятого завода справился. Да, именно что проклятого! И об этом я узнал совершенно случайно, когда нашёл конверт в завещании отца. Предшественник его даже не открывал, а зря!

Теперь же мне не удастся расстаться с этим заводом, если я хочу жить… А я хочу! И не собираюсь упускать второй шанс!

Словно в подтверждение моих мыслей из носа закапала кровь. Я достал платок и приложил его к носу, но кровь не желала останавливаться… Проклятье накрепко связывало меня с фамильным заводом. И как написано в завещании: если не буду его развивать, то и умру точно так же, как и мой отец.

Когда я месяц назад оказался в этом теле, мне досталась большая часть воспоминаний Константина Фёдоровича Вавилова, который погиб в драке. Тогда я очнулся в луже собственной крови с гудящей головой. Брр… Пренеприятнейшее ощущение.

К сожалению, лица убийц в памяти не сохранились, и я до сих пор их не нашёл… Но это не главное! В прошлом мире я погиб во время Мировой войны. Тогда я работал на фронт империи и поставлял армии гримуары с боевыми заклинаниями, это была моя секретная разработка.

Я отказался передавать её врагам, за что меня и убили. Правда, убийцы отправились на тот свет вместе со мной. А потом то ли каким-то чудом, то ли по желанию богов, сам ещё не разобрался – я попал в этот мир.

На дворе было начало двадцатого века, и по технологическому прогрессу этот мир сильно уступал моему прошлому, лет на сто. Поэтому сейчас я ехал в карете, а не как привык – в комфортабельном автомобиле.

Карету начало трясти на колдобинах – мы подъезжали к моему поместью, доставшемуся в наследство от отца предшественника. Сам я его не застал…

– Нельзя, что ли, дорогу нормальную проложить, – забухтел кучер, подпрыгивая на козлах, держа одной рукой вожжи, а другой придерживая шляпу на голове.

«Это он ещё не ездил здесь в распутицу», – подумал я. Из-за расположения поместья плевался не он один. Те же водители автомобилей наотрез отказывались ехать в моё имение. Вон оно, кстати. Я увидел в заляпанное грязью окошко кареты свой родовой дом в один этаж. Перекошенные стены, прохудившаяся крыша… Как эта халупа до сих пор стояла – загадка человечества.

– С вас три рубля, мы приехали!

Я вылез из кареты и ловко перепрыгнул через грязевое месиво. Протянул кучеру рубли, тот их взял, но скорчил недовольную физиономию.

– Чтобы вы знали, сударь, в ваши Куршавели я…

– Больше ни ногой и ни за какие деньги? – я улыбнулся кончиками губ, зная наизусть мантру всех водителей и кучеров, кто в первый (и в последний) раз приезжал к моему поместью. Кучер промолчал, взглянул на меня с козел и был таков.

– А-а-а! – сестрёнка при моём виде, визжа, сбежала с крыльца и потопала ко мне, заключая в распростёртые объятия.

– Привет, Анют, – я подхватил её за подмышки и поднял на вытянутых руках, крутанувшись вокруг.

Сестричка заверещала от восторга. Классно быть мелким – ни забот, ни хлопот. Я опустил сестричку на землю и поцеловал в лоб. Всё-таки прикипел я к ней, ведь кроме меня у Анюты не осталось никого.

Очутившись в этом мире, первым делом я отправился в дом своего предшественника. Хотел переодеться, может быть взять что-то ценное и начать новую жизнь. Но сразу встретил её.

Эта девочка обняла меня и поинтересовалась откуда раны. Пришлось соврать, что меня пытались ограбить. Она тогда сильно удивилась, ведь брать у меня совсем нечего.

– Ещё, хочу ещё, братик! – засияла она от удовольствия.

– Позже. Забыла, как у тебя кружится голова?

Аня всегда ждала на крыльце, она хорошо чувствовала меня на расстоянии. И примерно за полчаса до моего приезда выходила из дома со своим любимым плюшевым медвежонком. За время, что был в этом мире в новой шкуре, я успел прикипеть к девчонке, буквально выросшей на моих глазах.

Заслушав отказ, мелкая выпятила губу. Чтобы она не расстраивалась, я дал сестрёнке конфетку и взъерошил волосы.

– Держи. Как и обещал, привёз тебе вкусняшку.

– Анна, никакого сладкого, пока не выучите уроки! – на пороге дома появилась её нянечка Наталья Петровна, старуха самых строгих взглядов.

Я по жизни всегда боялся только бога и дьявола, а оказавшись в новом мире некоторое время назад понял, что бояться надо только нашу нянечку. Старуха воспитывала меня с пелёнок, и, было дело, гоняла веником по двору.

Наталья Петровна была супругой моего управляющего, и это были единственные слуги в моём поместье. Очень добрые и отзывчивые люди, которые оставались со своим барином до конца. Им я не говорил о проблемах, которые у меня возникли с бароном, ни к чему старикам это знать.

Анюта, спроваженная за уроки, побежала в дом.

– Куда вы, Константин Фёдорович, запропастились? Говорили, уедете на час, а уже начинает смеркаться. Обед давно остыл! – Наталья Петровна вдруг внимательно на меня посмотрела, прищурившись, и продолжила уже дрожащим голосом. – Костенька, родненький, у вас опять это… нехорошее – вот здесь.

И она коснулась пальцем своего носа. Я дотронулся до носовой перегородки, посмотрел на руку… вот чёрт! На тыльной стороне ладони осталась тонкая полоска сукровицы. Опять у меня носом шла кровь. Пришлось вытаскивать платок и вытирать это безобразие, а заодно улыбаться, чтобы Наталья Петровна не упала в обморок, как было в прошлый раз.

– Я не голоден. Благодарю, Наталья Петровна, дождусь ужина, – отказался я.

– Самуил Викторович вернулся с завода?

Я пошевелил ноздрями, пряча платок обратно в карман. Самуил Викторович, мой управляющий, с утра должен был наведаться на завод – делать еженедельный обход территории.

– Да вот тож запропастился, Самуилка, – вздохнула старуха и, запричитав, заковыляла к крыльцу. – Простоишь весь день у плиты, наготовишь, а есть никто не ест…

Я, честно говоря, не слушал. Ещё с утра дал Самуилу задание хорошенечко убраться на территории производства. И, судя по тому, что у меня носом пошла кровь, управляющий это не сделал. Точно не сделал.

Я стиснул зубы, чувствуя, как начинает покалывать в висках. Похоже, надо самому наведаться на завод и выяснить, почему не выполнен приказ. Хотя не удивлюсь, если Самуил опять заложил за воротник, был у него такой грешок. За месяц, что я был здесь, трезвым, пожалуй, его не видел.

Сунув руки в карманы и подняв воротник плаща, я двинулся в сторону завода. Идти тут всего ничего, но кое-кто хорошенько у меня получит, если по-нормальному не понимает.

Я был напрямую связан с проклятым заводом… и никуда от этого деться не мог. Осталось выяснить, что же управляющий такого наворотил, что у меня кровь из носа не останавливается?

Завод представлял собой большой ангар с такой же большой трубой. Как и склад, она была выложена из кирпича. Из трубы некогда валил чёрный, как смоль, дым, о чём свидетельствовал закоптившийся ободок нагара. Двери и окна на завод были заколочены, и снаружи ничего не напоминало о некогда самом успешном предприятии губернии.

Разве что вокруг завода стояли брошенные избы, в которых когда-то жили рабочие. Работяги разъехались по округе и еле сводили концы с концами. Я, морщась от пульсаций в висках, подошёл к единственной незаколоченной двери и сразу заметил, что навесной замок на ней отсутствует. Значит, мой управляющий здесь.

Рядом с дверью располагались большие ворота. Глядя на них, я удивлённо изогнул бровь. Самуил, а больше здесь находиться было некому, зачем-то вытащил металлические штыри-фиксаторы, удерживающие двери в закрытом положении. Нет, настежь они не открылись, но дверное полотно было закрыто неплотно.

Хм, что это задумал управляющий? Впрочем, сейчас разберёмся.

Зайдя внутрь, я поёжился, втягивая голову в плечи. Нет, внутри цеха, в отличие от улицы, не было зябко, но… Каждый раз, оказываясь здесь, у меня появлялось желание укутаться.

Внутри меня встретил мерцающий свет потолочных ламп и стройные ряды токарного, слесарного и фрезерного участков. За ними вглубь ангара располагался участок сборки и контроля.

В самый первый раз, когда я сюда пришёл, то не поверил, что завод не работающий. На верстаках лежали инструменты и чертежи, у станин станков была разбросана стружка, в тисках зажаты заготовки, а в воздухе стоял запах жжёного масла и прочих прелестных производственных ароматов.

Ощущение было такое, будто совсем недавно здесь был производственный процесс. Но это чувство разбивалось о сухой факт: предприятие давно не функционировало.

На полу, прямо на входе я увидел валявшуюся ветошь. Поднял её, положил в ведро, которое тоже кто-то перевернул. Сделав это, почувствовал облегчение, боль в висках стала менее тянущей.

– Самуил! – окликнул я старика, промокнув платком нос. Кровь пошла сильнее.

В ответ я услышал стон Самуила. Блин, ещё не хватало, чтобы он нахрюкался до состояния не стояния! Мы с ним это уже проходили, когда мне в родовой дом пришлось тащить его на спине.

Я, раздражаясь, двинулся на источник звука, но вдруг резко остановился – от одного из станков послышался шорох, и он доносился с противоположной от места возлежания Самуила стороны. Я постоял пару секунд и увидел поблескивающий болт крепления станины сверлильного станка. Поднял болт, оглядел и, сунув в карман, коротко пожал плечами. Ну и пошёл себе дальше к галтовочным барабанам.

Самуил лежал в полубессознательном состоянии на полу, соседствуя с пустой бутылкой водки.

– Эх, сколько тебе говори: если пьёшь, то хорошо закусывай! – выдохнул я.

Сказав это, я отчётливо услышал вновь раздавшийся шорох, теперь уже за моей спиной. Звук как раз шёл от сверлильного станка. В висках запульсировало сильнее, настолько, что я стиснул зубы, скрипя эмалью.

Ответа от пьяного управляющего я не ждал, только медленно положил руку на рукоять своего пистолета. Старая хлопушка, ужасно неточная и после каждого выстрела требующая перезарядки, нашлась в сейфе отца. Это было единственное оружие, что я обнаружил в доме.

И сейчас, когда с магией у меня была напряжёнка, приходилось таскать хлопушку с собой. Во-первых, по статусу положено, а во-вторых, могут возникнуть такие ситуации, как сейчас…

– А ну, стоять! – я резко крутанулся на пол-оборота вокруг оси, выхватывая пистолет.

Глава 2

Естественно, я всё понял сразу как только увидел на полу болт от станины. Потом, идя к галтовочному барабану, услышал перешёптывания. Виду не подал, а подал бы – и воришки прыснули в стороны, как мыши при виде кота. Ну а окончательно стало понятно, что мы с Самуилом в ангаре не одни, когда я увидел бутылку водки. Управляющий просто не мог себе её позволить точно так же, как я не мог его уволить и нанять нового слугу… Самогонка домашняя – другое дело, но не покупная водка.

На мушку попалась парочка ушлых воров. Их неисчерпаемого таланта хватило на то, чтобы втихую попытаться протащить сверлильный станок, пока я разбираюсь с Самуилом. Давал же возможность уйти без лишнего шума, но нет – жадность фраеров сгубила.

– Стоять! Вы охренели совсем? – процедил я.

– Эй, барин, ты нас не убивай!

Ворам было лет по шестнадцать, а может, и того меньше. Даже элементарных правил приличия не знают и к барону обращаются на «ты»!

Школота выбрала сверлильный станок поменьше, чтобы суметь его утянуть на своих горбах. А я-то думал, чего у меня так голова раскалывается!

И так происходит каждый раз, когда с заводом что-то случается… На прошлой неделе сюда проникли лисы и перегрызли проводку. У меня тогда так голова раскалывалась, что я среди ночи подскочил!

И вот нашлись очередные умельцы, которым не давал покоя мой завод. Интересно, по дороге с колдобинами они тоже хотели переть станок на своих спинах? Вряд ли.

Не ступив и двадцати шагов, воришки с пунцовыми лицами обливались потом и тряслись. А когда я наставил на них дуло пистолета, они подняли руки, роняя станину на бетонный пол с таким грохотом, что аж Самуил из пьяного угара восстал.

– Ну я ж сказал «стоять», а не «руки вверх», – в висках стрельнуло так, что я даже пистолет опустил.

Воры попытались воспользоваться возможностью и дать дёру, но я вновь вскинул пистолет, и те застыли, как вкопанные.

– Мы ж думали, это не нужно никому! – попытался оправдаться один из них.

– Ага, так я вам и поверил, – вздохнул я, массируя свободной рукой висок. – Ну-ка, тащите на место!

– Да он, зараза, тяжеленный! Барин, можно мы тут его оставим, а то пупы подорвём…

– Тащите, кому сказал!

Воришки переглянулись и, взявшись за станину станка, кое-как подняли его и оттащили обратно на место. Я велел им прикручивать болты обратно, а один из болтов, оставшийся в моём кармане, вернул неудачливым грабителям.

– Шо тут стряслось, Константин Фёдорович? – промямлил со спины управляющий Самуил.

– Ничего особенного. Просто пока ты дрыхнешь, завод разворовывают по кирпичикам, – не оборачиваясь, бросил я.

– Митька и Витька?!

Готов биться об заклад, что управляющий схватился руками за голову. Он так всегда делал, когда что-то выходило из-под контроля.

– Ага, собутыльники твои!

Воры закончили монтаж станка, прикрутив его болтами. Для такого дела у них даже гаечный ключ нашёлся, причём усиленный – с металлическим патрубком на конце для большего рычага при усилии.

Как только монтаж был закончен, я почувствовал, как мне становится легче, и пульсирующая боль в висках отходит на второй план.

– Ну что, господа тунеядцы, полицию вызывать будем? – спросил я.

– Нет, не надо! – один из воришек аж подпрыгнул, и даже отчасти про обращение на «вы» вспомнил. – Мы все отработаем, как велите.

Воришки стояли под светом потолочной лампы, и я только сейчас понял, что воры – братья-близнецы. Насчёт их предложения я даже задумался. Лишние руки мне определённо не помешают, со стариками далеко не уедешь, а планы у меня далеко идущие.

Помощь двух молодцев, одинаковых с лица, была бы весьма кстати. Вот только верить им нельзя… Дилемма.

– Сейчас-то отработаете, а завтра за другим станком придёте, – посмотрел я прямо в глаза одному из парней.

– Не придём… – ответил тот, что был ниже ростом. – Богом клянёмся!

– Кто в здравом уме будет верить ворам? – я снова наставил на них пистолет.

Парни вздрогнули. Но стрелять я в них не собирался – лишь преподать урок, чтобы больше сюда не совались. А иначе… и правда сгинут.

– Идите вон в то помещение, – указал я на коридор, ведущий к выходу.

И под дулом пистолета парни попятились…

Войдя в коридор, я врубил свет. Проводку до конца не восстановил, вот лампы и мигали, отчего создавалась мрачная атмосфера. Но сейчас мне это было на руку.

– До конца идите! – велел я, и парни послушались.

Однако дойдя до заколоченного выхода, где уже давно не было двери… парни вздрогнули! Отшатнулись, но обернувшись, наткнулись на дуло моего пистолета.

– Тоже хотите быть похороненными здесь?

– Нет! – хором закричали мальчишки.

Они опасались оборачиваться… ведь там лежал труп, который моему управляющему было велено убрать и закопать. Но тот совсем мозги пропил, и, видимо, забыл.

С завода нельзя было вынести оборудование. Только поэтому его за долгие годы не растащили по частям… Ведь каждый, кто пытался – оставался похоронен на этой земле. И мне искренне не хотелось, чтобы двух молодых парней ждала такая же участь.

– Мы больше никогда… – взмолился высокий парень. – Отпустите, барин!

– Не убивайте! – упал на колени второй.

– Вы у меня весь завод до блеска отмоете, а потом я решу, что с вами делать. А если решите сбежать, – я кивнул на труп, запах от которого заполнил весь коридор.

– Всё что хотите сделаем!

Я опустил пистолет и кивнул.

– Тогда шуруйте за мной! Покажу вам, с чего начать.

Впрочем, волновало меня сейчас другое. Я пошёл на слесарный участок, предупредив воришек, что засажу одному из них честный свинец в пятую точку, если они попытаются бежать.

Там, на одном из верстаков в работе остался артефакт, который и должен напитывать маной мой будущий гримуар.

Камень лежал на верстаке нетронутым, и у меня вырвался вздох облегчения. Знали бы это двое, что вот этот камушек раз в тысячу дороже, чем металлолом, на который они хотели сдать станок… И спины гнуть не пришлось бы. Мне понадобилось несколько недель, чтобы разобраться с принципом здешних магических потоков и понять, на чём они закольцовываются. Точка закольцовки потоков порой находилась в таких вот вполне природных вещах, как этот камень.

Ничего необычного на первый взгляд, зато если придать этой штуковине правильную форму при помощи металлорежущего инструмента, то получались вполне серьёзные артефакты… Слава богу, что воришки попались малограмотные.

– Значит так, соколики, лица я ваши хорошо запомнил, – я повернулся и продолжил диалог с близнецами, у которых хватило мозгов не экспериментировать с забегами на ближние дистанции. – А теперь документы сюда давайте. Верну, как отработаете.

Близнецы переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Так нема с собой документов! – заявил тот, что был ниже ростом.

– Где мыть надобно, барин? – второй оказался чуточку смекалистее своего братца.

Понятно, что нет. Кто же с собой на дело документы носит, разве что идиоты. Считай, проверку на идиотов, братцы прошли.

Я взялся двумя пальцами за подбородок и покосился на разлитое по полу машинное масло.

– Что делать – правильный вопрос. Будешь за старшего, и задача у вас следующая: берёте ведро, тряпки, мыло и вылизываете полы от масла. Как управитесь, станки тоже помоете.

Я обрисовал близнецам фронт работ. Раз мамка с папкой их с детства не воспитывали, значит, воспитаю я. За любым проступком следует наказание, пусть зарубят у себя на носу.

– Фирштейн?

Парни озадаченно переглянулись, не поняв вопроса. Видимо, в этом мире такое выражение не использовали, особенно среди простолюдинов, коими и являлись мальчишки. Поэтому пришлось повторить на русском:

– Всё ясно?

– Поняли, сделаем, – в голос ответили близнецы.

– Тогда ноги в руки и работать, а я потом проверю, чтобы блестело всё, как… вон как лысина Самуила!

Самуил как раз более-менее очухался и лежал на локтях.

– Самуил, ты тоже не на пляже. Чего разлёгся? Вставай и покажи ребятам, где что лежит. Заодно немного протрезвеешь, к Петровне я тебя тащить пас.

– А, хорошо, – поднялся он, пошатываясь.

– И закопай уже этот чёртов труп!

Самуил икнул и кивнул.

Немецкие слова то и дело проскальзывали у меня в лексиконе, привычки прежнего обладателя этого тела были при мне. А в этом мире большинство дворян знало забугорные языки лучше, чем родной русский.

Прежний Костя, правда, ни хрена не знал, но старательно изображал обратное, понахватавшись слов и удачно разбавив ими свой лексикон. А я эту привычку у себя до конца не искоренил.

Самуил с горем пополам поднялся и пошёл показывать парням, где взять ведро, горячую воду и прочее.

Я же вернулся к верстаку с заготовкой для артефакта. Возился я с ним не первую неделю. С имеющимся на заводе оборудованием было, мягко говоря, сложновато выполнить работу быстрее. Но где наша не пропадала, мне нужен был артефакт для гримуара.

Проблему, когда бумага для свитков сгорала после исчерпывания маны, следовало решать. Как? Сама матушка-природа подсказала принцип – магические потоки должны быть сосредоточены в гримуаре на постоянной основе. Для этого и нужен был артефакт.

Да, подобные артефакты имели распространение, но стоили баснословных денег, это ставило жирный крест на моей идее распространения в массы.

В моём прошлом мире магия была завязана напрямую на гримуарах, их использовали всегда и везде. Фактически маг и вовсе не мог колдовать без них.

В гримуары помещали заклинания, и человек носил эту книгу всегда с собой, она принадлежала только ему, и больше никто не мог ей воспользоваться. Когда нужно было колдовать, книга раскрывалась, и мысленно маг активировал нужное заклинание.

Как и в моём родном мире заклинания здесь были громоздкие, сложные, подчас их код состоял из многих тысяч символов, и чем сложнее были заклинания, тем больше времени требовалось на их активацию.

Но здешние заклинания всё-таки абсолютно другие… Поэтому я и хочу применить систему гримуаров здесь, чтобы упростить само колдовство и стать сильнее, точнее… это лишь одна из причин. В моём родном мире задача решалась просто – магический источник человека привязывался к гримуару и напрямую подпитывался магией.

Здесь такого сделать не получится. Мне нужно найти другие якоря для сосредоточения силы. И их роль вполне могли сыграть артефакты по типу, на первый взгляд, неприметного камушка, лежащего на верстаке.

Камушек за время моего отсутствия как раз напитался магической силой. Насколько хорошо я его обработал – проверим прямо сейчас.

Пока воры убирались под надзором Самуила, я отнёс артефакт к небольшому и, на первый взгляд неприметному «пеньку» – куску породы, смахивающему на кузнечную наковальню. Внешне – совершенно неприметная штука, не вызывающая интерес. Тот же Самуил твердил, что это бесполезная хрень, никак не используемая в производстве. Якобы барин, мой почивший отец, перепробовал тысячу и один способ её убрать, только не вышло ничего и с наличием «пня» смирился.

Не знаю, был ли отец в курсе, что это за пень такой, но я прекрасно знал, что это за штуковина. Пень был тестером артефактов, средоточием магических сил. Аномалия для этого мира, и очень вряд ли завод возник здесь просто так. Так что не ошибусь, если предположу: мой папаша унёс с собой в могилу немало секретов.

Я взял камушек, у которого успел отфрезеровать края и просверлить несколько технологических отверстий. Положил его на пень и скрестил руки, ожидая эффект. Ничего не происходило, затем камень завибрировал, вспыхнул свечением и резко погас. Вверх от него заструились едва видимые глазу струйки дыма, в нескольких местах остался тёмный след.

Это и были места, нуждающиеся в доработке. Я взял камушек в одну руку, в другую взял напильник и несколько раз прошёлся им по поверхности артефакта. Понадобилось всего несколько движений, чтобы угар убрать. Финальные штрихи, и теперь артефакт готов к следующему этапу.

Оставалось понять, как заставить артефакт работать в паре с проводником маны – обложкой гримуара. Пустить магию из артефакта по вшитым в гримуар нитям будет сложнее, но решать проблемы надо по мере их поступления.

Я сунул камень в карман, когда из-за спины послышалось:

– Барин, мы, кажись, кончили с тем цехом, – сообщил Самуил и с недоверием покосился на пень. – Вы его не выкорчуете, можно даже не пытаться.

По левую и правую руку управляющего стояли заметно вымотавшиеся близнецы.

– Можете принимать работу, – сказал один из близнецов. – И мы перейдём к следующему цеху…

Судя по тому, что у меня прекратилось кровотечение носом, с работой ребята справились, можно и без проверки обойтись. Близнецы, опустив подбородки на грудь, смиренно ждали своей участи.

– Ну что, охломоны?! – я по очереди заглянул в глаза братьев. В них, несмотря ни на что, блестел задорный огонёк. Направить бы их в нужное русло, да гляди и толк выйдет. – Клятву будем давать?

– Какую, барин?

– Буду вас посвящать в рыцари круглого стола, – пояснил я.

Огонёк в глазах мальчишек разгорелся пуще прежнего. Нет, про Артура и его рыцарей в этом мире ничего не знали. Зато звучало как интригующе для горячих сердец – рыцари, ещё и круглого стола!

– Ладони на грудь, – я показал, что делать на своём примере. – Вас как звать?

– Митька – представился смекалистый.

– Витька, – ответил второй близнец.

– Повторяйте за мной! – удерживая ладонь на груди, я озвучил текст клятвы. – Мы, Митька и Витька, вступая в ряды рыцарей круглого стола имени Константина Фёдоровича, перед лицом своего барина торжественно клянёмся горячо любить и беречь сий завод. Жить, как завещает нам Константин Фёдорович, и всегда выполнять законы рыцарей круглого стола.

– А что за законы такие? – спросил Митька.

– Потом узнаете, но своим дружкам передайте, кто захочет сюда нос сунуть, что с завтрашнего дня здесь заработает охранная система.

– Во как… – впечатлилась близнецы.

– Это она… ну того человека у двери прикончила? – поинтересовался Митька.

– Угу, а теперь разворачиваемся на сто восемьдесят градусов и сверкаем отсюда пятками до завтра, пока не передумал! И сами знаете, что будет, если на отработку не явитесь!

Братья бросились к выходу, и мы с Самуилом остались наедине.

– Барин, а что за охранная система такая, чьей фирмы? – управляющий задумчиво поскрёб макушку.

Я покосился на Самуила и поднёс кулак к его носу.

– Общество с ограниченной ответственностью «Глаз на жопу натяну», – подмигнул я старику.

Глава 3

– Ну, как вам оладушки, Константин Фёдорович?

Наталья Петровна поймала меня в тот момент, когда я собрался по-тихому свинтить на… учёбу. Да, чёрт возьми, вместе с молодым телом мне достались некоторые другие обязанности, среди них учёба в университете магии.

– Оладушки божественные, съел бы всё, да опаздываю, – объяснился я и пошёл к дверям. – Прошу простить великодушно, мне пора – карета подана!

Положа руку на сердце, Петровна готовила то, что к еде имело косвенное отношение. Возраст, его мать! Нянечка была слабовидящая и путала пропорции, специи, не дожаривала или пережаривала еду. Несмотря на то что она пробовала еду, многое подгорало… Потому то, что она называла оладушками, на деле было в большинстве случаев сухариками, скрипевшими сажей на зубах. Я съел три оладушка, вышедших сносно, а испорченные завернул с собой, но не для того, чтобы съесть.

Надежде проскользнуть незамеченным не суждено было сбыться. Петровна довольно резво для своих лет рванула вперёд и перегородила мне дверь.

– Погодите, барин, раз вам оладушки понравились – возьмёте с собой и покушаете! А то целый день голодным будете ходить!

Она сунула мне ещё несколько чёрных камушков, обёрнутых салфеткой. Отказаться варианта не было, поэтому я принял презент нянечки и сунул его подмышку.

Часа через пол после обзванивания всех возможных операторов извозчичьих бирж и заверений, что дорога тут не хуже, чем на столичном ипподроме, мне, наконец, выслали экипаж.

– Костик, а ты когда вернёшься? – на крыльце меня ждала сестрёнка, с которой у нас был ритуал – обязательно попрощаться перед моим отъездом.

В последнее время приходилось много мотаться по делам, поэтому ритуал быстро закрепился.

– Постараюсь до полуночи, – ответил я, взъерошив Анюте волосы.

– А тут тебе кое-что просили передать, – девочка протянула мне какой-то конверт.

– Кто попросил? – я взял конверт из её рук, но прежде чем открывать, пожурил. – Сколько раз говорил не общаться с незнакомыми людьми?

Понятно, что у Анюты в её возрасте в одно ухо влетело, из другого вылетело, но девочка виновато склонила голову. Мелкая знает, что я не буду долго ругать.

Конверт заинтересовал, на нём большим чёрным шрифтом написали: «ДОЛЖНИКУ».

Я вскрыл его, достал письмо и пробежался по строкам. Ничего нового, кредиторы уведомляли о последнем китайском предупреждении и о том, какой я подлец и негодяй, который не платит по чужим счетам. Хотя стоп, новой всё-таки была небольшая приписка в самом низу, под коварной звёздочкой: в случае невозврата долга до тридцатого числа сего месяца недвижимое имущество господина Вавилова К.Ф. подлежит аресту.

Не было печали, купила баба порося… М-да, новости неутешительные. Господа кредиторы намекали, что не прочь отжать у меня землю с поместьем за счёт суммы долга.

– Вы ехать собираетесь, Ваше Благородие? – поторопил меня злой, как чёрт, кучер.

– Не иду, а лечу! – дежурно бросил я и перевёл взгляд на сестричку. – Анюта, иди в дом, и без присмотра не гуляй.

– Костик, а что такое «порвут на британские флаги?» – захлопала глазами сестрёнка.

– Ты это где слышала?

– Дяди, которые передали мне конверт для тебя, сказали, что порвут тебя на британские флаги! – пояснила она.

– Иди в дом и не слушай дядь, – повторил я за сестрёнкой и пошёл к карете, ворча себе под нос. – Кто, что и кому порвёт – мы ещё посмотрим.

Долг, о котором шла речь среди прочих, принадлежал моему отцу. Старик, ушедший в мир иной, взял для непутёвого сынка огромный кредит на оплату обучения в магическом университете. Теперь, если я не хотел, чтобы кредиторы отобрали дом, придётся отдавать.

Кучер, весь перепачканный в грязи, недовольно забурчал. Предвосхищая, что он заведёт старую шарманку про «если бы он знал», я сунул ему оладушки.

– Угощайся, милый человек.

Он подозрительно посмотрел на салфетку, но заткнулся и сел на козлы, не удосужившись открыть мне дверь. Справедливости ради, на дворянина в своём заношенном костюме я всё-таки походил едва ли.

Карету затрясло по тем же самым колдобинам, которые с каждым днём становились все глубже. По словам моих домашних, через пару недель здесь вовсе будет не проехать. Дожди размоют всё напрочь.

– Куда путь держим? – спросил кучер, когда дорога более-менее стабилизировалась и мне уже не нужно было держаться за поручень.

– Университет магии, – ответил я.

Так вышло, что я учился на последнем курсе, и в момент попадания в этот мир у нас, студентов, началась преддипломная практика. По-хорошему, диплом готовился в течение года, но мой реципиент благополучно забил на подготовку.

Костик-Понтёр, как меня здесь называли из-за пристрастия к карточным играм, весь год тусовался и не собирался решать проблемы поместья. Всё, на что он был способен – влезать во всё большие долги.

Числился он на факультете артефакторики, но несмотря на траты отца на учёбу и бесчисленные попытки, дар у Кости таки сдвинулся с мёртвой точки. Он мог создать одно заклинание в день…, а в университете их тренировали десятками. И чтобы не позориться, Костя решил вовсе в университет не ходить.

Чего напрягаться лишний раз? Дурной пример заразителен, и я тоже не баловал стены университета своим присутствием. Разгребал Авгиевы конюшни, доставшиеся в наследство от предшественника и его папаши.

Здесь не было разделения по профилям, всё упиралось в способность мага освоить то или иное заклинание. А это было напрямую связано с генетической предрасположенностью к развитию эфирных потоков в теле. Да и магия здесь называлась красиво – эфир. И такие слабые маги, как мой предшественник, неспособные полноценно освоить владение эфиром, шли в артефакторы или алхимики.

Только вот этот самый эфир передавался исключительно по наследству в дворянском обществе. Поэтому здесь всё было завязано на узах крови. Если маги женились на не одарённых – ребёнок рождался более слабым, каким получился и я. Правда, пока я понятия не имел, кто моя мать. Слуги о ней не говорили, а сестра её не запомнила.

Но бросить обучение я не мог, в империи существовало довольно жёсткое правило, которому следовали неукоснительно. Право развивать бизнес и вести магическую предпринимательскую деятельность имели только выпускники высших учебных заведений. Были у диплома и другие плюсы, открывавшие немало дверей и возможностей.

Так что хоть ты лопни, хоть ты тресни, а корочка университета нужна. Благо посещение практики необязательно, что развязывало мне руки. Документально я оформился так, будто прохожу практику на собственном предприятии. Там же готовил свою дипломную работу, совмещая приятное с полезным.

Моей выпускной работой был тот самый гримуар, при создании которого сломалась немало копий. Затраты на такую прелесть загоняли меня в ещё одну финансовую кабалу, но без них никуда. Или так, или иди учи назубок пару тысяч заклинаний из программы за пять лет обучения.

При всём желании выучить такие пласты информации за несколько недель я не мог, а записать их в гримуар и заставить его работать – другое дело.

В университет я ехал отметиться, Петровна передала мне содержание нескольких гневных звонков от декана.

Но были и другие дела, я планировал повидаться с товарищем, единственным, с кем я сохранил связь из окружения моего предшественника. Остальные отвалились сами по себе после моих последовательных отказов от участия в гулянках.

В инструментальный магазин, расположенный в нескольких кварталах от здания университета, я также планировал наведаться. Время спустя было видно, что камень недостаточно обработать напильником. Нужны шарошки, чтобы сделать качественную припиловку.

Задумавшись, я вытащил камень и повертел его в руке, рассматривая со всех сторон. Для того, чтобы эта штука начала активировать заклинание из гримуара, мне нужен проводник. Та ещё задачка, со звёздочкой!

Делать проводник на своём оборудовании проблематично, не хватает материалов и некоторые детали на станках давно надо заменить. Уверен, что в дальнейшем этот вопрос мне удастся решить самостоятельно, но пока требовалась помощь извне. Чем чёрт не шутит! Если удастся вложить в гримуар достаточно силы, я смогу снять с завода проклятие.

Проклятие было ещё со времён прадеда. Не знаю, что натворил этот старик, и вряд ли узнаю. Домашние о нём предпочитали не разговаривать, а когда я попытался найти сведения о деде в архивах, то обнаружил любопытный факт. Из свитков имя старика кто-то с тщательностью выскреб. Так что понять кто и за что проклял это место, пока не представлялось возможным.

Отец, зная о проклятии, боялся к заводу подойти на пушечный выстрел и всю жизнь искал способ, как его снять. Но так он лишь отсрочил неизбежное, и вскоре завод высосал из мужика жизненную силу. Я его судьбу повторять не хотел.

Карета, наконец, остановилась у университета.

– Мы приехали, вот-с, университет магии. Хорошего дня, Ваше Благородие, – попрощался извозчик и укатил прочь.

Я направился к четырёхэтажному зданию университета, как бельмо на глазу выделявшемуся среди остальных построек. Потянул входную дверь на себя и чуть не столкнулся в дверном проходе с группой барышень. «Чуть» не считается: я тотчас сделал вид, будто всё так и задумано, и открываю дамам дверь.

– Прошу, госпожа хорошая!

Я протянул руку впереди идущей красотке, чтобы она переступила через небольшой порожек. Но моя рука так и осталась висеть. Красавица только презрительно на меня покосилась, как на что-то недостойное её внимания.

– Ещё чего не хватало, – бросила она своим очаровательным голоском.

– Опять этот неудачник – захихикали её подружки. – Мы с такими не дружим, проваливай!

– А я бы с вами подружился на досуге, – я подарил девчонкам улыбку, обводя их формы взглядом. – Так что моё полезное предложение остаётся в силе.

– Фу, пошляк! – девчонки из группы сопровождения дружно захихикали.

Только барышня в шляпке, которой я протянул руку, невольно вскинула подбородок. Ещё бы вспомнить, как это красотку зовут…

Уж не знаю, что пошлого было в моём заверении, когда я в прошлый раз намекнул, что занимаюсь верховой ездой на кобылках… Ну да ладно. Может, дело в том, что они перемещались по городу не в экипажах, а на автомобилях.

Я услышал со стороны дороги несколько коротких гудков, и девчонки, аппетитно шевеля бёдрами, последовали к подъехавшему автомобилю. За рулём сидел местный Казанова, представитель золотой молодёжи и надежда курса в одном флаконе. Иными словами – мудак, имя которого я тоже не помнил. Помнил фамилию – Судак, очень кстати сочетавшуюся с выданной мной характеристикой.

Вид покачивающихся женских бёдер приковывал взгляд, поэтому я проследил путь девчонок до автомобиля. Судаку это не понравилось.

– Я тебе шею на сто восемьдесят градусов поверну, – недружелюбно зашипел он, выходя из машины и приближаясь ко мне.

– Уже где-то это слышал, ах да – из твоего рта, – я смерил его взглядом. – Предлагаю тебе попробовать, а ты всё никак не соберёшься.

– Ты же прекрасно знаешь, что если бы не последнее предупреждение, я бы тебя на куски разорвал вместе с твоей никчёмной артефакторикой, – прошипел он, пристраивая руку на моё плечо и стискивая.

– Если бы да кабы, да во рту росли грибы, тогда бы был не рот, а целый огород. Руку убери.

– А то что? – оскалился Судак.

Я внимательно на него посмотрел. Вот всё-таки правильно говорят: есть такие господа, кто на словах не понимает, и для них нужна не теория, а практика. Я уже собрался провести ему небольшой практический семинар, но моим планам помешал декан факультета артефакторики.

– Вот ты где, лодырь, а ну-ка пойдём со мной! Сергей Евгеньевич, прошу вас великодушно простить, но у нас с Константином Фёдоровичем разговор! Разрешите откланяться!

Видя, что у нас с Судаком разгорается конфликт, декан взял меня под руку и увёл в сторонку. Не вовремя, мне крайне хотелось послушать, насколько мелодично хрустят переломанные пальцы этого выскочки. Но оставалось довольствоваться игрой в гляделки. Ничего, увидимся в следующий раз.

– Константин Фёдорович, – декан вырос передо мной, прерывая наши гляделки с Судаком. – Ты прекрасно знаешь, что твоя учёба в университете висит на волоске! Зачем ты провоцируешь конфликт со столь родовитым господином?

– Виктор Семёнович, если вопрос риторический, я промолчу, – улыбнулся я декану.

– Тебя за последний месяц не узнать, Константин Фёдорович, тебе как вожжа под хвост попала! Как продвигается дипломная работа?

– По-пластунски, привет вам передавала, – заверил я.

– Все эти твои шуточки прибереги для своих собутыльников! А меня прошу от них избавить, – декан аж позеленел. – Ты помнишь нашу договорённость? Ты обещал показать наработки ещё на прошлой неделе, надеюсь, что ты за этим сюда пришёл?

– Если так можно назвать то, что я проходил мимо, то да.

Меня раздражал этот полутораметровый толстяк с завышенным самомнением. С таких, как Судак, он сдувал пылинки, обращался исключительно на вы и по этикету. Ну а к таким, как я, отношение резко менялось на противоположное.

– Не покажешь промежуточный результат, не поставлю отметку и вылетишь отсюда как пробка!

– Прошу прощения за свою нескромность, а недоимку за второй семестр вы заплатите из своего кармана? – я сделал невинное лицо и захлопал глазами.

Насчёт «вылетишь» я знал, что вплоть до финального испытания меня никто не будет отчислять из-за университета. Отчислять равно терять деньги, лежавшие на отцовском счёте. Те последовательно списывались раз в квартал, и впереди предстоял последний платёж. Поэтому университету было гораздо проще выпереть меня после экзамена, когда я полностью расплачусь за дорогостоящее обучение.

– Ты… – декан начал задыхаться от злости.

Я же достал камень и показал толстяку.

– Это что? – нахмурился он.

– В огороде нашёл на заднем дворе.

– Ну-ка, дай-ка…

– Руки мыли? – я не дал декану взять артефакт.

Он не обратил внимание, что я ему тыкал и продолжал с интересом смотреть на камень.

– Где ты его нашёл? – вдохнул он.

– Сам сделал.

Я не стал говорить, что навык поиска мест закольцовывания силы был приятным бонусом, доставшимся мне из прошлой жизни.

Толстяк, имевший немалый опыт в распознавании артефактов, аж вспотел и промокнул лоб платком. Вообще, поиск в природе очень тяжёлая штука. Прежде чем этот камень достать, я убил несколько дней на поездку в горы и перебрал десятки тысяч других камней. Но декану это было знать не обязательно, мне нравилось, как вытянулась его рожа от слов про огород на заднем дворе.

– Ладно, поставлю тебе отметку, – нехотя сказал он, облизываясь на мой артефакт как на пирожное из университетской столовой. – Но обязательно опиши в дипломной место, где ты его взял!

– Угу, – ответил я, по-прежнему мило улыбаясь.

Укажу-то я укажу, только этот упырь всё равно такой не найдёт. С отметкой было покончено, и когда декан отошёл, я услышал знакомый голос своего единственного друга.

– Костя, неужели ты хоть на одно занятие пришёл? – удивился он.

– Нет, я к тебе пришёл, – ответил я без долгих вступлений.

– Чем удостоен такой чести?

– Пойдём пройдёмся.

– Ничего, что у меня пары? Ты-то не ходишь, а я, знаешь ли, собираюсь получить диплом!

– Ничего, опоздаешь ненадолго! – я приобнял товарища за плечи, и мы отошли от входа в университет. – Ромчик, дело есть. Помнишь, я тебе помог, когда студенты твои уши хотели оторвать?

– Да забудешь такое, – он потёр за ухом и поёжился от нахлынувших воспоминаний.

Кстати, оторвать ухо Ромчику хотел никто иной как Судак, часто устраивавший дедовщину на курсе. С того момента у нас и начались недопонимания.

Касаемо Ромы я знал, что отец пацана занимался созданием магических концентраторов силы. От природных артефактов такие штуки отличались искусственным происхождением и дороговизной.

Концентраторы представляли из себя выращенные в лаборатории магические кристаллы, легко впитывающие магию одного типа. Чем-то эти штуки напоминали мне вычислители из моего родного мира, программируемые на определённый результат. И я был уверен, что концентратор вполне подойдёт в роли проводника для моего гримуара.

Не став ходить вокруг да около, я прямо попросил у Ромчика такой кристалл.

– Т-ты совсем спятил?! – он аж заикаться начал. – Ты же знаешь, какой сейчас заказ у моего папы!

– Ну подумаешь, губернатору делает источник питания для светильника. Я же не прошу тебя кристалл отдать. Прошу позаимствовать, верну через неделю.

Я прекрасно понимал, какой важный заказ у отца Ромочки, но кристалл мне действительно нужен.

Друг поскрёб макушку, ёжась от моего взгляда.

– Блин, Кость, не начинай, тебе сложно отказать! А между тем ты мне до сих пор червонец не вернул. Помнишь, занимал?

– Было дело, – согласился я, хотя о каком долге шла речь, не помнил. – Насчёт сложно отказать: так и не надо отказывать. Сочтёмся. Друг ты мне или не друг, в конце концов!

Рома набрал полную грудь воздуха и выдохнул со звуком спускающейся грелки.

– Ладно, уговорил, я как что-нибудь придумаю – дам знать!

– Всегда знал, что на тебя можно положиться, – я подмигнул товарищу. – Ладно, бывай, а то пару пропустишь.

– Экзамены ты как сдавать будешь? Ты же всё пропустил, тебе никто диплом не даст! Нет бы со мной сходить, – заворчал он. – Без диплома по правилам ты не сможешь развивать бизнес. Я слышал, что поэтому барон Загребалов отказался от сделки по заводу.

– Где слышал?

– Да во всех газетах написано!

– Ну раз в газетах написано, так и есть.

– Кстати, пока не забыл… Леонид ищет встречи с тобой. Ты на его звонки не отвечаешь, и он меня просил передать.

– Ответь, что поговорю с ним, как будет время.

Мы попрощались, он пошёл на пару, а я зашёл в магазин с инструментами, чтобы закупиться.

Инструменты на заводе в большинстве своём не подходили для моих задач и морально устарели лет этак на пятьдесят. Периодически мне приходилось закупаться, на что уходили последние деньги. Впрочем, иного выбора у меня нет, ради прохождения экзамена надо стать сильнее в кратчайшие сроки.

На дверях магазина звякнул колокольчик. Сидевший за прилавком продавец поднял глаза, оторвавшись от газеты, с его переносицы сползли очки без оправы.

– Опять вы! – выдал он вместо приветствия.

– Не опять, а снова, – я подошёл к прилавку и, вытащив список с необходимыми инструментами, протянул его продавцу.

Пока тот изучал, что мне нужно, я заглянул в газету, где нашёл статью на первой полосе, подтверждавшую слова Романа. Заголовок был более чем исчерпывающий: «Высокоблагородие барон Загребалов отложил сделку по выкупу завода рода Вавиловых».

Неплохой образец, как работать с общественным мнением. Команда барона отлично сняла возможные вопросы по отсутствию анонсированной сделки.

Прочитать текст статьи я не успел, меня отвлёк продавец.

– Константин Фёдорович, вынужден вас огорчить, но по некоторым позициям из вашего списка ждать придётся около месяца, – ошарашил меня он. – Поставка задерживается на границе.

– Аналоги подберём? – я вскинул бровь, чувствуя пробежавший по спине холодок.

– Увы, аналогов на запрашиваемые вами шарошки не бывает, – продавец подвинул мне обратно список. – Если получится раньше, я с вами обязательно свяжусь… Константин Фёдорович, вы, кажется, побледнели? Может, воды?

Я медленно покачал головой. Без инструмента через месяц я уже буду мёртв. А больше никаких лавок, поставляющих шарошки, в городе не было… Да и в соседних тоже!

Глава 4

– На таможне застряли? – я решил не слезать с продавца и получить от него побольше вводных.

– По крайней мере так по телефону сообщает поставщик, – подтвердил он.

Видя, что я не удовлетворён ответом, продавец нырнул под прилавок и достал ворох с накладной документацией. Всё-таки полезно давать чаевые, отношение к тебе совершенно другое и позволено чуточку больше.

– Вот, смотрите, Константин Фёдорович, – он передвинул документы ко мне. – Тут всё написано, информация свежая.

Я заглянул в накладные, обнаружил столбец с нужным мне инструментом и внимательно изучил вписанную информацию. Отправка значилась несколькими неделями назад, со склада поставщика. Ясно, понятно… Я провёл пальцем ниже и остановился на следующем столбце, где содержалась необходимая информация по растаможке.

– Так, кто у нас принимает груз… – зашептал себе под нос. – Новороссийский порт!

– Да, доставка по воде, – подтвердил продавец.

В географии нового мира я разбирался так себе, но о Новороссийске уже слышал. Это был крупный морской порт в паре сотен километров отсюда, считай рукой подать. Я покосился на продавца.

– Что такое, Константин Фёдорович?

– Не будешь против, если я возьму накладные? Естественно, с возвратом.

– Вы что, на таможню собрались съездить? – изумился мой собеседник.

– Почему бы и да, – я уже совал накладные себе за пазуху.

– Сомневаюсь, что там вам что-то отдадут!

– Да не будет места колебаниям и сомнениям, – я подмигнул продавцу, положил на прилавок пять рублей и вышел из магазина.

Идея с накладными ему явно не понравилась, а вот пять рублей пришлись по душе, перчить парнишка не стал. Только выкрикнул, когда я уже выходил:

– Константин Фёдорович, с возвратом!

«Обязательно с возвратом», – подумал я, когда дверь за моей спиной хлопнула. А через пять минут карета, которую я удачно поймал задешево, несла меня в сторону железнодорожного вокзала.

Как говорится, «по железной дороге железно». Я решил, что лучше всего добраться до порта на поезде.

– Вы, наверное, тоже в Новороссийск? – извозчик мне попался разговорчивый.

– Почему вы так решили? – я постарался не показывать ему своего удивления.

– Так у меня сегодня с самого утра, что не заказ, так вокзал, а как не спрошу, куда едете – в Новороссийск, – признался извозчик.

Расспросить его, с чем связан такой интерес к порту, я не успел, от вокзала до здания университета было рукой подать. Но информация, конечно, заинтересовала – не мёдом же намазано в Новороссийске, значит, там происходит что-то интересное.

Решил, что на вокзале станет яснее, а через пару минут уже стоял на привокзальной площади. Вокзал в городе был крупный, железные дороги отсюда шли по многим направлениям, и людей даже на самой площади было – не протолкнуться.

Я расплатился с извозчиком, вышел из кареты и двинулся через нескончаемый людской поток в сторону главного здания с кассами и залами ожидания. По пути пришлось пару раз отказаться от навязчиво предлагаемых коммивояжёрами товаров.

Оказавшись внутри, я подошёл к табло, внимательно изучил расписание и узнал, что ближайший и единственный поезд в Новороссийск отходит через полчаса. Вовремя я спохватился! Следующий поезд отправлялся уже на следующий день. Было ещё несколько поездов, следующих в том же направлении, но так было возможно добраться только с пересадками.

На табло был написан номер кассы, в которой продают билеты на поезд дальнего следования. У касс толпилось немало народу, но я быстро сориентировался и нашёл нужное окошко. Именно около него собралась самая большая очередь. Вот же блин! Действительно, желающих отправиться в Новороссийск – полвокзала…

Что же