Кровавая сакура

Глава 1

Красота подобна ядовитому цветку. Поражающие нежностью и яркостью, шелковые лепестки могут убить любого, кто посягнет на ее неприкосновенность

Адо-Рия

Человек каждый день встречается с красотой этого мира. Она может поражать до глубины души. Одного только мимолётного взгляда достаточно, чтобы влюбиться во что-то изумительное и необычное. Иногда, даже сложно поверить глазам, на что способна матушка – природа. Каких чудесных существ она порождает! Какие чу́дные и изящные растения могут окружать нас. От них так и веет величием самой природы, которая обвивает все живое вокруг, как корневище деревьев. Но за красивыми, яркими и нежными лепестками может скрываться яд, отравляющий все в округе. Хотя не только растения способны быть токсином для всего живого. Сами люди зачастую являются ядовитыми змеями, наделенными божественной внешностью. И вряд ли ты сможешь это понять с первого взгляда.

Люди тоже могут быть необычайно красивы, но красота— это понятие субъективное. В каждой стране, в каждом народе существуют свои стандарты, которым спешит соответствовать любой. Дабы не быть «торчащим гвоздём»

Красота поистине убивает… Не так давно в стране восходящего солнца начали происходить подозрительные происшествия. Чересчур часто стали погибать молодые миловидные девушки прямо на своем венчании или незадолго до него. Казалось бы, что в этом странного, если бы не одно «но». Это « но» заключается в том, что при каждой красавице находили записку с просьбой закопать ее тело под нецветущей сакурой. Таких было лишь пять на одном берегу. Просьба настораживала жителей из раза в раз, но перечить последнему слову покойницы никто не смел. Народ стал подозревать что-то неладное, поэтому про эти деревья пошло множество легенд, которые расходились все дальше и дальше по стране. Но правда ли те легенды или нет, вам никто не скажет, ведь со времен первой покойной невесты прошло целое столетие. За это время было погребено уже более семидесяти девиц от двенадцати до восемнадцати лет. Но неужели с этим ничего нельзя поделать? Неужели красавицы так и будут погибать и вскоре их вовсе не останется? Что же тогда будет?.. Найдется ли решение этой проблемы?

***

Молодая девушка лет семнадцати шла по хорошо знакомой ей улочке. С одной стороны, около ятайстолпились люди, желающие купить ароматные такояки и свежую рыбу, только снятую с огня, с другой бодрые и зрелые парни, выпивали сакэ, играя в сёги. В паре метров от них стояло несколько десятков торговцев, продающих морепродукты, одежду и различные дамские аксессуары. Уютное знакомое место, с приятной домашней атмосферой. Приближался сезон цветения сакуры. Поэтому было множество розовых оттенков на одеждах, аксессуарах и даже на еде!

Совсем скоро, в день весеннего солнцестояния с небес спустится божество, чье пение разнесется по всем концам мира. Голос богини дотронется до каждого уха, заставив трепетать тело духовной наполненностью, ведь вместе с пением до людей доходить мощная ки жителя неба. Звучание с ее уст породило много легенд. Песни ведь были не только о великих богах, но и о смелых людях, о необычных животных, о силах природы, которая стоит выше всяких божеств. Она спускается каждый сезон в двадцатых числах, чтобы подарить людям веру в того, кого они никогда не видели. По легендам именно эта богиня спасла священное небесное царство Такамагахару от распада.

Молодая красавица всегда ждала солнцестояние, чтобы вновь услышать голос божества, которого так искренне любила, даже несмотря на то, что уже много лет служила в храме младшего брата этой богини.

Чем ближе девушка подходила к месту, в которое направлялась изначально, тем сильнее билось ее сердце. Она боялась вновь встретить человека, которого мечтала оставить в прошлом и навсегда забыть о его существовании, но как забыть того, кто подарил тебе жизнь. Ее взору предстал большой двор ее родителей. Девушка была далеко не из бедной семьи, отец дамы был важной шишкой в местном порту, отчего дом выглядел небедно, но это роскошь отталкивала юную девушку. С виду дом был уютным, но у самого порога девушку словно обдало холодом. По телу пробежались мурашки, а в спине неприятно закололо. Старые раны дают о себе знать…

Девушка стояла около дверей и размышляла над тем, зачем сюда пришла, какая цель ее прихода, что хочет ей рассказать ее отец? С самого детства девочка мечтала не об игрушках или сладостях и даже не о новой красивой одежде. Ее желания отличались от хотелок других детей. Запуганная, худющая, но довольно привлекательная, подходящая под стандарты красоты Японии эпохи Эдо. Йоко мечтала покинуть этот мир путем своей смерти. Каждую ночь она представляла, что место, в котором она находится, лишь страшный сон. И вот-вот она проснется в окружении любящих родителей, в частности, отца. Однако каждое утро она осознавала, что кошмар для нее будет вечен, бесконечность, по которой она будет ходить, пока не умрет, и вопрос в том— сама ли она умрет?..

Но что же не так с ее семьей? Самой большой опухолью семьи был отец. Деспот и угнетатель. Всю жизнь Йоко и ее мать-Кояо были рабынями в своем доме. Женщина не имела права голоса, что сильнее распускало руки Такаши- отцу девушки. На руках и ногах матери девочка часто наблюдала большие синяки. Он знал, что оставлять их на лице – весьма рискованное дело, потому бил по тем местам, которые прикрывало юката или другие виды кимоно.

Беда не обошла стороной и их дочь. Ее тело также постоянно было в синяках. Если она сильно оступалась, то отец прибегал к более изощрённым методам наказания. Он брал кнут и бил девочке на оголенной спине ровно столько раз, сколько она ошиблась за день. После таких истязаний девочка не могла встать на ноги еще несколько дней. Ощущала себя Йоко в такие моменты маленьким ребенком, который снова учится ходить. Отец всегда нагло врал, что его дочь приболела, потому и не выходит никуда из дома. Насколько же часто она возвращалась в детство через эту боль. Так, однажды в храме девушка упала с невысокого крыльца прямо на спину, после чего сразу начала задыхаться. Лекарь подоспел вовремя, но Йоко после этого чувствовала, что ей попросту не дали свершить детскую мечту. Она не чувствовала страха за свою жизнь, наоборот. Она ждала этого…

Эти пытки продолжались около пяти лет, пока отец не принял решение отдать свою дочь в храм на воспитание. По его словам, она не приносила пользы, так зачем было держать ее у себя, уж лучше этим кто-то другой занимается. Этот момент она называет благословением, ведь храм стал спасением для малышки. Ее не смущала тяжелая работа, она готова была упасть в ноги гудзи храма, лишь бы он не отправлял ее домой в выходные. Это место стало для нее роднее собственного дома. Но кое-что не давало Йоко покоя, а именно страдания матери. Единственного светлого человека, которого она очень любила. Мама всегда ее жалела и мазала ранки, лечила простуду, утешала, когда девочке было плохо. Она была подобна лучику солнца, в этом темном облаке, сгущающимся над головой. Единственный свет и смысл жизни.

Размышления Йоко прервал стук дерева по дереву, знакомые шаги деревянных гэты. Эти шаги она узнала бы из тысячи. Аккуратные и робкие, темп был медленный и настороженными.

Дверь сдвинули с другой стороны, и взору предстало красивое, круглое лицо, белое словно фарфор. С виду красавица ясная, но приглядевшись, каждый заметит одну деталь. Лицо было измученным, под глазами выступали мешки, которые женщина пыталась спрятать пудрой. Йоко не видела свою матушку около месяца, и снова встретить ее было самым ярким событием за все это время. Девица посмотрела на свою матушку несколько секунд, а после кинулась к ней, крепко сжав в своих объятьях.

Тишину прервал тихий плач, такая реакция была для Йоко частая после долгого расставания с матушкой. Кояо крепко обняла дочь в ответ, аккуратно гладя ее голову своими нежными материнскими руками. Именно этой нежности не хватало Йоко все это время. Она могла видеть свою матушку от силы раз в месяц, летом они виделись намного чаще, но эти встречи всегда омрачал Такаши.

Расскажи хоть кому-нибудь, какой у тебя отец, никто бы не поверил. Он слишком хорошо умел производить впечатление на других, показывал себя идеальным семьянином и добрым мужчиной из статной семьи. Девушке дико хотелось забрать свою маму в храм и жить вместе, не думать о том, что их могут избить или оставить без еды на пару дней, при том условии, что питались они совсем мало. Обе девушки мечтали о том, чтобы никто ими не командовал. Хотели быть любимыми и счастливыми. Матери не удалось получить любви от Такаши из-за принудительного бракосочетания. Это было выгодно для обеих сторон, но не для детей, которых без согласия поженили.

Женщина аккуратно гладила любимую дочь по голове, а на лицо Йоко упало пару прядей материнских волос. Они отличались от волос других японок, и нет, они не были русыми или блондинистыми. Они были белыми, словно рисовая мука. Все могли бы подумать, что она альбинос вот только единственное, что приняло белый цвет, были ее волосы и брови. Все остальное было естественного для человека цвета. Было непонятно, почему так вышло, но Кояо почитали и любили за ее особенность, ведь для людей такой человек был нечто божественным.

Материнские волосы нежно щекотали щеки, отчего Йоко улыбнулась и подняла голову.

– Здравствуйте, матушка,– прошептала девушка. После своих слов она вытерла слезы и отпустила хрупкое тело своей любимой мамы.

– И тебе здравствуй, Йоко. Пошли в дом, что ли? Отец заждался тебя, – на лице женщины появилась нежная улыбка, греющая душу и сердце.

Йоко кивнула и прошла в васицу, где их уже ждал отец. Еще не дойдя до самой комнаты, девушка почувствовала запах табака. За недолгое время жизни с отцом она научилась разбираться в запахе табака, точнее, понимать по нему настроение отца. Если аромат был приятным и легким, возможно настроение отца было хорошим. Если вдруг табак был едким, похлеще нашатырного спирта, то лучше к отцу не подходить, ведь это был знак плохого настроения Такаши. Он покупал новый очень редко, поэтому выучить каждый из них не составляло труда.

Но этот запах ввел девушку в ступор, он был чужим, при этом дома никого не было, кроме них, значит, это точно был отцовский табак. Эта информация смутила девушку, она вошла в светлую гостиную комнату. Ее взору предстала фигура, безобразно сидящая за низким столом и выкурившая из традиционной курительной трубки- кисэру свежий табак. От его вида комната словно сузилась и помрачнела. Такое ощущение Йоко всегда списывала на темную ки человека. Она отталкивает и отстраняет, но при этом далеко не всем заметна. По оба плеча мужчины стояло несколько мешков доверху заполненными тем же табаком. Хоть они и были закрыты, Йоко знала, что там именно табак. Это было не так трудно понять по запаху, который исходил от них. Никакие благовонии не смогли бы перебить такой табак.

Глаза были закрыты, и только сейчас девушка заметила болезненный вид отца. Он выглядел старше. Еще чуть меньше месяца назад он был зрелым, в полном расцвете сил, мужчиной. Но неужели три недели так изменил его внешность? На волосах проступали несколько седых прядей. Тот же цвет приняли и вески. Теперь на лице были ярко выражены лобные и носогубные морщины. Мешки под глазами стали больше и словно свисали. На коже начали проступать странные пятна чуть темнее тона кожи. Девушка никогда не думала, что вот так за месяц ее отец изменится до неузнаваемости.

Его глаза медленно открылись, и безразличный взгляд устремился в сторону девушки. Почувствовав его, дева сразу поклонилась отцу и тихонько прошептала:

-Здравствуйте, отец, как вы поживаете и как ваше здоровье? – девушке не нужно было знать, как его здоровье, ведь на лице все было написано, но ради приличия решила уточнить его состояние.

Безразличный лик сменила лукавая ухмылка. Он вдохнул едкий табачный дым и через секунду выпустил его. Глаза теперь уставились в стену и блестели, словно кристаллы, отражающие лунный свет в ночи. Неожиданно его очи вновь остановились на девушке. Такаши решил выпрямиться и пригласил легким жестом свою дочь за стол. Йоко послушно села за низкий столик, а Кояо любезно начала разливать чай в тяван. Такаши взял, наполненную чаем, чашку и поднес к лицу, но не отпил, он наконец-то заговорил.

– Здоровье хромает, старею, видимо. А ты-то я погляжу, цветешь с каждым часом, не устала красотой питаться? – Словно издеваясь, сказал отец. Он был прав, ведь Йоко распускалась как цветок, готовый поднять свои могучие лепестки прямиком к небу, теплому солнышку… А отец, в свою очередь, старел и опускал свои лепестки к земле, вскоре они сгниют и станут удобрением для новой жизни. Этот исход событий как никогда радовал девушку. Именно этого она ждала всю свою жизнь. Осталось ждать не так много.

Йоко аккуратно взяла горячий чай и поднесла к своим губам. Вкус родного чая, вкус дома. Теперь он не казался таким холодным и угрюмым. Мамины руки действительно могли сотворить шедевр, отстраняющий от ужаса реального мира. Зеленый с мятными нотками, после которых остается приятное послевкусие. Девушка отпила половину чашки и поставила на стол. Затем она снова посмотрела на отца.

—Зачем вы так срочно пригласили меня, отец? – Она все-таки решила спросить, для чего она понадобилось отцу в самый разгар рабочей недели. Ответом ей стала ухмылка и движение отцовской руки на рядом стоя́щие мешки.

– Ты ведь знаешь, что там?

– Табак, отец. Там табак, – уверенно произнесла девушка.

– Верно мыслишь. Мне недавно поступило заманчивое предложение от одного табаковода. Он желает взять тебя в жены, потому предложил за тебя эти мешки с табаком в качестве выкупа.

Эта информация поразила не только Йоко, но и ее мать. Женщина испуганно посмотрела сначала на мужа, затем на дочь. Такого ужаса в глазах матери дева не видела еще никогда. Страх за любимую дочь овладевал ею, было видно, как она подавляет свои эмоции в попытке не заплакать. Глаза уже были на мокром месте.

В этот момент отец был похож на вампира… Он словно высасывал из своих жертв их страх и отчаянье, ведь они не могли ничего сделать. Кояо встала из-за стола и вышла в другую комнату, пытаясь скрыть свои слезы. Но Такаши словно не обратил на это внимание и сфокусировался на дочери. У Йоко не было столько сил подавлять свою боль, отчего, слезы сами текли по щекам. В них плыла вся боль, накопленная за столько лет. Ее переполняла ненависть и обида. Горло не пропускало воздух в легкие. В голове был шум, истерика. Она знала, что отец ее не сахар и никогда им не будет. Но дойти до такого абсурда! Продать собственную дочь?! Да еще и за что?! За табак?! Неужели Йоко действительно стоит столько же, сколько и несчастное курительное топливо для ее отца? Неужели ее цена настолько мала?

Она не хотела повторить судьбу своей матушки и бабушки, которую никогда, увы, не видела. По рассказам матери все женщины их рода попадали в такие семьи, где мужья были полнейшими садистами. Бабушка Йоко умерла очень рано. Точной причины смерти никто не знает. Говорят, слегла от какой-то болезни и со временем скончалась. Но Кояо всегда с радостью на губах рассказывала о своей матушки. Что помнила, то и говорила. Единственное, что осталось от покойной бабули – это колыбельная, которая передавалась от матери к дочери. Йоко и сама знала ее наизусть. Нежная, легкая, а главное – спокойная. Она прекрасно помогала настроиться ребенку на крепкий сон. Самое интересное, что, если рождался мальчик, ему пели иную колыбельную, которую Йоко тоже знала, но не так идеально, как первую, ведь ту ее мама пела с душой, и она осталась в воспоминаниях на долгие годы.

Очнулась девушка, когда почувствовала обжигающую боль на макушке. Она переходила на затылок, шею и лицо. Йоко резко вскочила с места и увидела отца, который до недавнего времени стоял у Йоко по левое плечо. По-видимому, она задумалась, и он успел подойти к ней, но что он конкретно сделал? Боль была невыносимой, но девушка то и дело старалась не закричать. Чашка тяван валялась рядом, а около нее расплывалась лужица, уже остывшего зеленого чая. Тут ее осенило, отец вылил на нее ее же чай. Голову болезненно жгло, а по щекам катился горячий напиток, остывающий при прохождении каждого сантиметра нежной кожи красавицы. В этот же момент раздался звук, Йоко в ту же секунду оказалась на полу. Голова заныла пуще прежнего. Голос отца раздался неожиданно и резко

– Я разрешал нюни пускать?! Если я решил, то так и будет! Быстро пошла на кухню! Через час, чтобы была готова к встрече своего жениха. Он собирается посмотреть на тебя. Если ты вдруг не понравишься ему, я не знаю, что с тобой сделаю! Ты толку никого не несешь! Так пусть тобой кто-то другой занимается!

Йоко поднялась с таким трудом, словно вес ее головы превышал вес десяти демонов Они, что едва смогла сделать адекватный поклон своему отцу. Затем девица развернулась и направилась в сторону кухни, гладя свой нудящий затылок. Ей хотелось громко заплакать и выпустить пар из тела, который год за годом кипел в ней. Ее всегда учили молчать, не перечить, быть покорной. Так жило большинство девушек в период Эдо. Это было несправедливо! Девушки- это начало жизни! Неужели они достойны такой участи?! Да боги творения наверняка презирают людей за такое хамство! Добравшись до кухни, Йоко аккуратно сдвинула дверь, входя в помещение. Там сидела ее матушка. Она вытирала свои слезы. Йоко понимала, как ей плохо. Ее собственную, любимую дочь хотят выдать замуж. Ведь уже однажды она испытала этот брачный ужас на себе. Аккуратно подойдя в женщине, Йоко обняла Кояо и прошептала на ухо матери:

– Матушка, отец выделил час…

Женщина без лишних слов поднялась и вытерла насухо слезы, затем начала накладывать порции слегка переваренного риса. К нему она положила рыбу и поставила на стол, приглашая свою дочь присоединится к трапезе.

—Ты наверно не обедала, моя хорошая… Садись, отведай моей рыбки, – на лице несчастной женщины появилась теплая улыбка. На кухне мама девушки редко возилась, на то были слуги, но ради дочери она брала обязанности по готовке на себя. Слезы Йоко сдерживала с трудом. Ее который раз переполняли чувства, кои невозможно описать никоим образом. Просто тепло в душе залечивало все раны и билось наружу, чтобы рассказать горячо любимому человеку о том, как сильно он тебе дорог, как ты им дорожишь. Никакая головная боль не сравнится с заботой любимой матери. Никто не мог повторить то, что она делала так искусно и умело. Может это и есть настоящая любовь, которую она никогда не сможет ощутить. В браке не принято любить. Брак не принято выбирать. Таковы ужасные правила

Аккуратно поклонившись, девушка села напротив матери и взяла с подставки палочки, а после и саму тарелочку с рисом. После вкушения девушка поднялась с места и пошла к небольшому деревянному тазу, в котором уже была теплая вода, в ней Йоко принялась мыть чашку и палочки, тщательно смывая остатки риса. Затем она положила помытою посуду на их законное место и вытерла руки следом села напротив матери, которая уже помыла свою тарелку и палочки.

Йоко все еще потирала затылок, ноющий от боли. Мать выглядела очень угрюмо, но старалась держать улыбку. Она невероятно сильная женщина. Кояо поднялась с места, а после подошла к дочери со спины и обняла ее за плечи. В туже секунду, женщина поцеловала затылок дочери, ноющий от боли. Для Йоко этот поцелуй был словно исцеляющий, ей действительно стало намного лучше. Но, скорее всего, это было самовнушение. Женщина взяла тряпочку и намочила ее в тазу с водой. Нежными движениями она начала вытирать лицо и голову дочери.

– Матушка, скажи, я стою столько же, сколько и несчастные три мешка табака? Меня, что ли, можно продать как быка? Я такая дешевка?

– Нет, дочка, это не так! Ты как прекрасная лилия, цветущая в саду, а отец.… Это мерзкий торговец, который готов сорвать тебя, да и продать себе в удовольствие. Ты никогда не будешь приравнена к быку! Ты не работаешь в поле и не будешь этого делать, просто потому, что ты из богатой семьи, и муж у тебя будет не бедный, не думаю, что твой отец так тебя не ценит.

Кояо была в чем-то права, ее отец не настолько опустится, даже продать дочь, пусть с ним, но за кого попало никогда, он должен был найти хоть какую-то нормальную кандидатуру.

– Пошли моя химэ, я помогу тебе одеться в хомонги. У нас осталось не так много времени.

– Идемте, матушка, – Девушка робко выдохнула и поднялась с места, они пошли в комнату Йоко. Точнее, в то место, которое когда-то ею было. Она уже давно не оставалась на ночь в гостях у родителей. Но каждый раз в этой комнате Йоко чувствовала себя маленькой принцессой императорского дворца. Комната была большой и уютной. Несмотря на то, что, девушка не жила с родителями, в комнате была идеальная чистота и свежесть. Словно сейчас из-за угла выйдет маленькая Йоко, живущая в этой просторной комнате. Сейчас, после стольких лет проживания в храме, она очень отличалась от своей маленькой копии.

Дойдя до места назначения, Кояо начала переодевать свою дочь в кимоно для приема гостей кремового цвета. Буквально через 10 минут девушка была одета в официальное кимоно. Талию девушки украшал коричневый фукуро-оби. В таком же кимоно уже была ее мать, только ее было нежно-голубого цвета, а пояс был серым, словно гора Фудзияма.

Девушки были очень похожи друг на друга. У обоих были длинные волосы до пояса и прическа химэ. Рост был схожим, разве что Йоко была ниже. Формы лица и фигура были в точности похожи. Лишь разница в цвете волос отличала их. Если попытаться выдать Кояо за Йоко и при этом не попасться с цветом волос, то никто даже разницы не заметит. Настолько они были схожи.

Женщина робко подошла к дочери и начала собирать волосы шпильками и гребнем. Девушка чувствовала, как мать пытается быть нежной с ее головой, она прекрасно осознавала, насколько Йоко больно. И во время всего процесса девушка ни разу не съежилась от боли, а наоборот, ей было приятно, когда мама делала своеобразный массаж ее головы. Боль сходила на нет.

Как только они завершили процесс, из гостевого зала донесся голос злого Такаши.

—Сколько вы будите там еще возиться?! Гость уже на пороге! Опозорить меня решили?! – со злостью прокричал отец.

Йоко дрогнула от его голоса и вместе с матерью направилась в васицу, где их ждал отец. Первая села Йоко, а Кояо осталась ждать гостя, чтобы проводить его к столу. Как только послышался стук в деревянную дверь. Женщина нервно вздохнула и пошла к гостю, дабы проводить к столу.

Красавица сидела, опустив голову за столом. Чувствовала сверлящий взгляд отца, пусть и не видела его глаз. Ей хотелось испариться, чтобы не чувствовать этого угнетающего чувства. Но это было выше человеческих сил.

В комнату вошла Кояо и парень. Хотя нет, не парень. Это было мужчина, на вид лет тридцати, может, и больше. У него был большой живот и такое же лицо. Оно было ужасно мерзким для Йоко. Рвота подступала к горлу, но девушка воздержалась. Если ее вывернет наружу прямо на стол, где сидит отец, то будет не очень хорошо и прилично. А этот парень бы сгодился вместо помойного ведра. Все равно выглядит не лучше него.

Йоко не заметила, как он сел рядом, и только тогда она поняла, насколько он выше нее и дурно пах.

«О чем только думал отец?!»– прокрутилось в голове красавицы.

Она чувствовала взгляд мужчины и понимала, что он присматривает ее как товар. А ведь, по мнению ее отца, она и была им. Такое ощущение, что она была декоративной редкой куклой и ее высматривает какой-то жадный и мерзкий посетитель. Хотя так-то оно и было.

Отец завел разговор, с мужчиной, которому уже Кояо налила чай и села рядом с дочерью

—Как вам моя дочь Кенджи-сан? – с ухмылкой протянул отец, на что мужчина лукаво ответил

—Хорошенькая. Не думал, что такая красота может стоить так дешево. Я хочу ее взять. Слишком миленькая, а детей родит то каких красивых.

Как же мерзко чувствовала себя девушка. Она совсем забыла, что ей придется делить ложе, а тем более рожать от этого Кенджи детей. От одной такой мысли к горлу подступал комок.

Девушка прекрасно знала, что от отца ждать ничего хорошего не стоит, и просто надеялась на его отказ. Но его улыбка говорила об обратном. Как же хотелось закричать так, чтобы земля сотряслась. Чтобы каждая букашка почувствовала боль Йоко.

С надеждой дева посмотрела на отца и словно спрашивала глазами: «Ты уверен в том, что вообще делаешь?». Отец засыпал новую порцию табака, поджег его и затянул дым в легкие, а после выпустил. Глаза его закрылись, и тот равнодушно протянул

—Раз нравится, забирай. О сватовстве договоримся позже, – на лице появилась омерзительная улыбка, которую Йоко терпеть не могла. Ей хотелось наброситься на отца, как гиена, и разодрать его тело. Выпустить весь накопившийся гнев…

Глава 2

Поле, наполненное однообразными цветами. Они ничем не отличаются друг от друга. Разве что маленькие изъяны или особенности присутствуют у некоторых цветов. Например, отсутствие лепестков, поломанные стебли или же потемневшие от болезни бутоны. В центре этой поляны находится единственный выделяющийся из всей этой толпы цветок. Яркий, отличающийся от остальных, идеальный. Ты уже не смотришь на другие и стремишься к нему, надеешься заполучить, сорвать, забрать себе. Ведь он идеальный! Он красивый! Он не такой как все остальные! Твоя цель: получить его и быть счастливым, но что движет тебя? Кто же этот цветок?

***

Девушка очнулась от своих мыслей уже в повозке. По всей видимости она была все это время в ступоре или размышлениях. Потому выполняла поручения отца беспрекословно. Чтобы окончательно не потеряться в пространстве, она осмотрелась, не поворачивая головы. Краем глаза она уловила местность, по которой они ехали. Это была лесная чаща. Было темно. Даже луна была скрыта темными облаками, не давая глазами Цукиёми лицезреть этот мир с небес.

Йоко хотела уже повернуть голову как в нос ударил не приятный запах. Этот аромат исходил от ее жениха, сидящего рядом. И по всей видимости он уже спал. Девушка вздохнула и невольно начала потирать свои пальцы из-за излишнего волнения. И того факта, что она не помнила, как попала в повозку и вообще уехала из дома.

А ведь еще недавно Йоко служила в храме бога плодородия-Инари. Ее мечтой после попадания и служения в храме стало получение статуса Мико. Девушка очищала свое тело, служила своему богу верой и правдой. Да что там, она помнила абсолютно все правила храма и без колебаний могла назвать правила по номерам. Она почти достигла этой цели, и тут отец ломает все ее желания, выдавая замуж. Мико должны быть чисты и девственны. Таковы каноны храмов.

В крови уже вместо крови текла злость. Она хотела лишь одного, быть счастливой. Храм делал ее таковой, а теперь она не сможет служить в нем из-за отца.

–Ну уж нет!– слова сами появились в голове, как и идея. Ужасная и жестокая. Но почему-то она казалась выходом. Руки сами потянулись в собранным на макушке волосам, и вынули из них шпильку, которую любезно вплела в волосы матушка. В голове перемешивались сомнения, боль и здравый смысл. После такого она никогда не сможет ступить на светлую землю территории храмов.

Не по воли девушки рука в которой находилась шпилька, двинулась в сторону ее суженного. Кончик заколки вонзился в глотку парня. Он даже не успел прохрипеть, а возможно умер совершенно безболезненно. Изо рта мужчины потекла алая кровь. Она скатилась по губам, а после и по подбородку, оставляя все тот же красный след после себя. Руки Йоко тряслись от страха. Та боялась даже шевельнуться. В голове был один вопрос. Зачем она так поступила? Она только сейчас поняла, что совсем не хотела убивать его. Что-то не человеческое руководило ею, но что?

Повозка остановилась, и девушка поняла, что по всей видимости кучер услышал переполох и пошел проверить что там стряслось. От мысли, что ее сейчас заметят, стало еще страшнее. Ее руки, противясь воле хозяйке, вынула шпильку из шеи мужчины. В тот же миг кровь с шеи полилась с большей силой. Девушка поняла, что хочет натворить ее тело, но та по какой-то неведомой причине не могла овладеть своими руками.

Человек подошел к повозке. И рука запустила шпильку как стрелу в сторону бедного мужчины. Его последний вздох раздался так жалобно. Она убила двоих людей! И пусть, что не по своей воли. Она их убила!

Йоко вылезла и посмотрел на мужчину средних лет, которого только что лишила жизни. Она попала шпилькой прямо ему в глаз. Ее переполняло недоумение, но, чтобы скрыть следы преступления она достала из его поврежденного ока ту раковую заколку и вытерла о одежду кучера, дабы не испачкать свое одеяния. Впоследствии девушка убрала ее в рукав кимоно и осмотрелась. Страх подступал к горлу, и готов был вырваться наружу.

В голову ударила паника, из-за которой ноги сами понесли куда-то в лес. Время было позднее и нарваться на здешних ёкаев было делом простыми. Но в лесу было слишком тихо. Это внушало девушке еще больший страх. Было не понятно куда делась вся живность. Пусть и была ночь, в лесу все равно должны были быть хоть какие-то звуки. Но их не было. Тишина давила на тело. Было ощущение того, что девушке от страха заложило уши.

Йоко бежала из-за всех сил, желая спрятаться от этого позора. Но картина смерти двух мужчин появлялась все снова и снова. Страх уже бился в висках готовый лопнуть в любой момент.

В какой-то момент ноги сдались, и девушка рухнула на землю. Было больно идти. Только сейчас Йоко заметила, что за то время пока она бежала, она успела поранить свою ногу. Да и не просто поранить, а изрезать. Но, как и каким образом она не заметила этого. Кровь стекала по ноге пачкая носки и нижнее кимоно. Красавица уже проклинала все в округе. Ей хотелось домой к матушке и крепко обнять ее, укрыться от всего этого кошмара, хотя бы на пару минут хотелось стать просто счастливой…

Через боль девушка встала и пошла дальше, надеясь найти место, где можно переночевать. Пусть в лесу делать этого не стоит, здесь был момент, когда это была уже необходимость.

Сколько брела по лесу, Йоко не знала. Та все время падала и делала маленькую передышку, затем снова вставала и шла дальше. Через время она почувствовала, что земли под ногами нет, девушка сразу же полетела вниз с возвышенности, которая была не больше пяти метров в высоту. Телом она билась о разные выступающие камни и корни. Вскоре та приземлилась и слава богу не на камни, а на мягкую землю. Слезы текли по щекам. И как же Йоко могла не заметить обрыва. Все ныло от жуткой боли, распирающей до самых костей. Теперь в таком состоянии она далеко не походила на красавицу, за которую готовы биться все мужчины.

Через еще большую боль, девушка поднялась и оглядевшись заметила старый заброшенный дом с садом. Сам домишко выглядел очень поломанным и дряхлым из-за чего идти туда было опасно. Потому Йоко пошла в сад в надежде найти там укрытие и переждать эту ужасную ночь.

Ноги повели ее к саду, в котором девушка заметила сакуру. Но она была какой-то не такой. Почек на веточках не было. Это было заметно даже в темноте. Она словно давно сгнил, и не было в ней никакой жизни, но это было еще не все. От нее исходило тепло, это тепло манило к себе и, в конце концов, дойдя до дерева, девушка упала прямо у крон, а затем провалилась в сон. Тепло древа словно убаюкивало и успокаивало в своих кронах. Неужели эта ночь не так ужасна?

***

Невестушка красавица.

В красно-желтом кимоно

Похоронена давно.

Ее лик был скрыт от всех,

Изуродован на век.

Глаза открылись с большим трудом. На них словно что-то давило. Наконец-то очи распахнулись и взору девушки предстала фигура, чинно сидящая под деревом сакуры. Само древо было странным. Его лепестки были не розовыми, а алыми, подобно крови.

Сама фигура была женской. На ней было одето белое траурное кимоно, в котором обычно хоронят покойниц. Волосы незнакомки были настолько длинны, что он они проникали в землю и выглядели не натурально. Словно к голове были прибиты доски и именно они имитировали черные локоны.

И самая выделяющейся чертой была маска. Белая маска на лице покойницы. Словно склеенная из двух разных частей. На левой стороне маска была грустной. Женские губы, словно полумесяц опускались к самой земле. Из глаза, положение которого было таким же, как и губ, текла черная вода. Маска словно плакала. Сама часть маски была жёлтая, потрескавшаяся от старости. Ей было точно не первое столетие.

Вторая же сторона отличалась. Она улыбалась и выглядела очень свежо. Будто только забрали из рук мастера. Улыбка на этой маске сияла и заставляла всех в округе улыбаться в ответ. На щеке проступал розовый румянец, от чего маска казалась реальным лицом. Она не была похожа на подобные маски со зловещей улыбкой. Наоборот, она словно источала ауру Ян.

А в руках девушки был красный пион. Точно подходящий по цвету к сакуре. Изящные пальцы девушки аккуратно обрывали лепестки с бутона, сбрасывая их то на кимоно, то на землю.

Йоко не сразу поняла, что девушка что-то говорит. Но через пару секунд она разобрала ее слова.

–Как красив этот цветок. Руки так и тянуться его сорвать… Остановить его жизненный цикл. Он больше не будет как другие подобные ему цветки. Он выделился, и потому его так захотели забрать. Они все однообразные, но не он…– с ноткой грусти произнесла девушка.

По началу незнакомка словно не замечала Йоко, но резко поднялся голову и наклонила ее к своему правому плечу.

–Ах… Как красив этот цветок… Не правда ли? – девица вытянула руку, протягивая пион к самому лицу девушки, словно говоря – «Насладись его красотой! Пусть она покорит тебя!»

Йоко послушно взяла цветок в руки. Но только-только ее пальцы коснулись стебля, оставшиеся лепестки с бутона попадали на землю, растение начало стремительно умирать.

Девушка испугалась, что испортила цветок. Она не знала, что ожидать от леди что сидела перед ней. Атмосфера на удивление стояла спокойная. Не было ни намека на злость со стороны незнакомки. Вдруг она сказала

–Ох… цветок погиб. А ведь он был так красив. Как же часто такие цветки погибают от рук грязных людишек. Как же часто они тянуться к красивому и стремятся забрать себе. Но увы они делают только хуже и забирают жизнь красоты…

Йоко все еще не понимала, что имеет в виду девушка. Но вдруг ее обдало холодом со всех сторон в тот момент, когда леди подняла свою голову на девушку и начала в нее всматриваться. Пусть она и не видела лика девицы она чувствовала, как незнакомка всматривается в нее. От этой мысли становилось не по себе. Вдруг девушка снова заговорила

–Ты тоже красива как этот цветок. Но, похоже, тебя тоже желают сорвать и присвоить себе как какую-то вещь, – в голосе чувствовалось сострадание и странная насмешка. Вот только над кем?

–Увы, меня хотели отдать замуж, а я не хочу этого, – Йоко сама не поняла, почему это сказала, она не хотела делиться этим с кем-то вроде этой дамочки.

– Мне жаль тебя милое дитя, не справедлив мир по отношению к красивому, но я могу тебе помочь, – протягивая руку в сторону Йоко, сказала незнакомка. И снова в голосе была странная насмешка, от которой кровь стыла в жилах.

Йоко сразу, как только сюда попала, поняла, что эта дамочка была никем иной как духом-ёкаем. И по всей видимости более разумнее других. Пусть девушка и побаивалась ее, она хотела узнать, как же хочет ей помочь леди.

– Под древами нецветущих сакур постоянно хоронят миловидных красавиц. Они часто, как и ты страдают от алчности людей. Мир не достоин этой красоты! – с яростью в голосе произнесла женщина. Все вокруг содрогнулось, и пару лепестков, с древа позади, сорвалось, падая на землю, если это можно было так назвать. Трава была неестественно черной и абсолютно безжизненной.

Было видно, что девушка обиженна на мир. Над ними повисло напряжение. Йоко все еще не понимала к чему клонит девушка, но ощущала такую сильную злобу, от которой хотелось отпрыгнуть очень далеко, но, увы, не могла.

–Послушай милое дитя. Я могу забрать тебя с собой. В тот мир в котором нет этих эгоистов, желающих тебя получить как вещь. Ты ведь хочешь быть свободна от мнения отца?

Это заставило Йоко задуматься. Всю жизнь она мечтала о том, чтобы не зависеть от отца, чтобы не было этого страха за свою жизнь, которая была на волоске от смерти. Она боялась отца больше всего в своей жизни. Даже служение в храме не помогало не приходить домой. Но Йоко прекрасно понимала, что девушка перед ней давно не жива, а значит под предлогом «забрать с собой» было «убить тебя». Такой расклад девушку далеко не устраивал, но почему, почему она бьется за жизнь, которую она так не любила?

–Я не хочу умирать так рано! Я не согласна на эту сделку! – на распев сказала девушка и тихонько всхлипнув, добавила, – Пустите меня обратно, пожалуйста.

Напряжение повисло с еще большей силой. Оно начало сдавливать горло. Начало не хватать воздуха. В этот момент девушка, впереди сидящая взяла Йоко за руку и сжала мертвой хваткой. Ее словно молнией ударило, и та почувствовала сильную боль в затылке. Нереальная боль словно в голову девушки проникала стрела, только очень медленно. Сначала она проникала под кожу, затем начала медленно ломать ее череп, кроша его на мелкие осколки, а затем и касаться мозга.

В момент когда боль была подобна прикосновению к мозгу, Йоко проснулась вся в холодном поту под все той же сакурой. Голова болела, как и рука за которую держалась незнакомка. Было ощущение, что сон был реальным. Но Йоко старалась не верить в это. Как сон может проникнуть в реальность?

Ноги не так сильно болели после вчерашнего забега, но все еще ныли. На теле наверняка остались синяки от удара об землю. Девушка никак не могла выкинуть из головы события этой ночи. Сначала двойное убийство. Затем еще и этот странный сон. Все было слишком странно.

С большим трудом поднявшись, Йоко пошла к возвышенности, с которой этой ночью упала. Задумавшись девушка пошла искать ближайшее поселение. Оно точно должно быть рядом ведь заброшенный дом пусть и стоял в лесу, как не как должен был быть связан с другими.

Через половину тё девушка заприметила домишки небольшой деревушки. Девушка была не реально счастлива этому. Пусть и было ранее утро в деревне кипела жизнь. Начало весны всегда было важным событием в году. К нему готовились очень тщательно. В местных храмах репетировали девушки что должны были провести ритуалы. Сакуры скоро будут готовы зацвести и украсить водоемы и земли своим розовым покровом.

Осмотревшись Йоко поняла, что далеко от городка не ушла и находилась на его окраине. Нужно было идти домой, но точно не в таком виде. Сейчас девушка наверняка походила на ямабуэ, потому стоило умыться.

На шатающихся ногах юная красавица подошла к ближайшему водоему и посмотрелась в отражение кристально чистой воды. И в правду, на голове было не пойми что после страшной ночи, лицо было в грязи как собственно и кимоно. Тяжело вздохнув, девушка набрала в руки немного воды и умыла свое лицо, после чего руки, затем уже начала доставать из волос листья, землю, ветки.

– Сейчас была бы как раз кстати гребень чтобы убрать это безобразие с головы, – подумала девушка и вспомнила о шпильке что лежит в кармане. Девушка запустила руку в карман и достала оттуда шпильку. В голове опять появилась картина двух мертвых мужчин.

–Интересно нашли ли их уже? – тихим шёпотом вырвалась фраза. Йоко взяла себя в руки и закрепила волосы шпилькой. Сейчас ее цель была дойти до дома и рассказать родителям, что произошло. Конечно Йоко придется соврать, ведь отец никогда в жизни не поверит в то, что его дочь не по своей воле убила двух мужчин, при том, что один из них был ее женихов.

Поднявшись в места, девушка снова осмотрелась и сориентировавшись направилась в сторону ее поселения. Ноги все еще болели, но юная красавица всячески не обращала внимание на эту боль. Ей было все равно на нее. Она лишь хотела быстрее попасть домой и забыть об этом страшном дне и обо всем, что с ней произошло.

По пути девушка встретилась с местным земледельцем, которого часто видела в храме. Он ехал на повозке и предложил подвести измученную девушку. Йоко было уже все равно на гордость и одобрительно кивнув, она села в повозку, облокотившись на корзины с рисом и другими крупами. Почти сразу же девушка провалилась в сон.

В этот раз он был не таким жутким, но все равно вызывал дрожь по телу. Перед девушкой на низком столике лежала маска, стиль масок очень был похож на китайские. На белом фарфоре был узор с красным пионом. Голоса со всех сторон упрашивали девушку одеть ее. Стать их частью. Быть рядом с ними. Освободится от кошмара реальности. Голоса давили то на грудь, то на голову. Было невыносимо терпеть это давление из-за чего девушка потянулась рукой к маске, но в самый последний момент, когда пальцы почти касались белого фарфора. Йоко отшвырнула маску в сторону. Она вдребезги забилась. Из осколков повалил черный густой дым. Он начал заполнять все имеющееся пространство, коего было немного. Голоса завопили от боли и ужаса. На легкие начало давить с удвоенной силой. Йоко словно находилась в горящем доме, задыхалась от дыма, окружающего ее. Дым не переставал идти из маски, его становилось все больше и больше пока осколки не исчезли из виду за тьмой. Дышать было уже совсем нечем. В этот момент Йоко проснулась жадно, хватая воздух ртом, попутно крича.

Кричала она настолько громко, что испугала мужичка, с которым ехала. Стало весьма неловко и Йоко тихо извинившись осмотрелась. Они были на месте. Йоко была дома. Было два варианта. Либо она долго спала, либо Йоко действительно убежала не так далеко, как ей показалось с самого начала.

Спустившись с повозки, девушка поклонилась и направилась к дому. На пороге, которого юная красавица увидела матушку всю в слезах… что-то явно произошло.

В очередной раз наплевав на боль девушка рванула к матушке и крепко сжала ее в объятьях. Кояо ответила тем же. В туже секунду Йоко заплакала. Мама никогда не требовала сразу объяснений от любимой дочери. Сначала она ждала пока та успокоиться, и лишь потом задавала свои вопросы. Через пару минут женщина наклонила голову к уху дочери и тихо прошептала:

–Йоко, твой отец сегодня ночью умер.

Глава 3

Йоко была в полном недоумении. Вроде она ждала этого всю жизнь. Мечтала о скорой кончине своего отца. Но она не ожидала, что это произойдёт так скоро. В голове крутился множество вопросов: по какой причине отца не стало? Что с ним случилось? Да, он выглядел неважно, но это не значит, что смерть кинжалом оборвет его нить жизни так скоро.

Подняв взгляд, девушка посмотрела на мать. Голова была переполнена непониманием. Йоко показалось, что она сейчас без чувств рухнет на землю. Тело уже начало обмякать, а перед глазами пошел туман, когда ее потормошила матушка и Йоко вернулась в реальность. С уст так и желали сорваться вопросы.

– Как это умер? Что случилось с ним, матушка?! – В ответ женщина пожала плечами. Она и сама не знала ответа. На удивление лицо было спокойным, слезы придавали личику печали, но не делали его искренним. Оно и понятно. У Кояо никогда чувств к мужу не было, как и у него к ней, и лишь ради приличия она вела себя так, как положено овдовевшей женщине. Ей хоть в театре выступать. За годы жизни с Такаши она научилась пользоваться эмоциями, и возможно сейчас она также скрывала все чувства под маской печали, непонятной другим.

Из дома доносилась возня. Похоже, что в доме был человек, который должен был выяснить, отчего умер ее отец. По крайней мере, хотелось в это верить. Через пару минут молчания к ним вышел пухлый мужчина с лысиной на голове. По одежде Йоко распознала в нем лекаря. Он обратился к Кояо.

–Кояо-сан, расскажите пожалуйста, ваш муж курил табак? Если да, могли бы вы мне показать тот, который он курил последние два дня?

– Он курил каждый день. Не могу точно сказать, когда какой, но по запаху отличу, если вам надобно.

Женщина и невысокий мужчина удились в глубине дома. Йоко осталась наедине со своими мыслями. Голову не покидал сон. В легких все еще была давка. Иногда даже проступал кашель, как при простуде. Очень странное чувство после сна, словно он это был на яву.

Мама вернулась через время и проводила свою дочь на кухню. Вся кухня была наполнена запахом зеленого чая, нос щекотал запах трав, собранный служанками. Приятный аромат, греющий душу, при попадании в легкие.

Кояо поставила чашку чая на низкий столик, приглашая дочку выпить горячий напиток. Как только Йоко уселась за стол, она поднесла чашку к губам и сделала большой глоток, словно не прикасалась к пище и воде уже несколько дней. Девушка едва не подавилась от того как жадно она пила, согревающий напиток. Тепло расходилось по организму, прогревало горло, легкие и желудок. Стало намного легче существовать в мире, да и боль в горле поутихла.

Чай – лучшее лекарство. А если этот чай сделан руками любимого и дорого, человека- то он может принести дополнительное тепло в душе.

Матушка начала разговор.

– Йоко, почему ты вернулась? Что случилось с тобой? Ты бледнее риса, еще и грязная вся, в крови… – обеспокоенным тоном сказала женщина.

Не успела девушка и слова сказать, как в комнату зашел лекарь, перебивая разговор дам.

– В мешках, которые вы мне указали, я обнаружил не только табак. В смеси трав я нашел корешки, литься и высушенные плоды так называемого вороньего глаза. Похоже, вашего мужа отравили с их помощью.

Кто же мог убить отца Йоко? Насколько она знала, в свете его почитали и любили. Он ведь руководил несколькими портами в стране (теми, что остались после закрытия границ с внешним миром), и его дела шли очень хорошо. Может, конкуренты? Господин Кенджи? Даже если так, то он уже мертв. И сделал все зря. Хотя очень хороший план. Сначала взять в жены его дочь, чтобы претендовать на должность, а потом таким образом убить и самого Такаши. Но ведь, по словам отца, он был табаководом… Нить событий обрывается прямо на мысли, что у господина Кенджи не было мотивов для убийства, хотя кто знает, какие у него имелись скелеты в шкафу.

В то время пока Йоко все обдумывала, Кояо что-то бурно обсуждала с лекарем. Матушка дернула дочь за плечо, когда в доме уже было тихо. Лекарь ушел.

– Доченька, милая. Лекарь уже ушел. Он передаст это дело дайме. Теперь расскажи мне, что с тобой произошло, милая.

Девушка тяжело вздохнула, опустив голову.

– Матушка, если я тебе расскажу все как было, ты мне поверишь? Это ведь звучит как бред сумасшедшего! Я уже сомневаюсь, не больна ли душой? И может ли быть так, что произашедшее со мной лишь какой-то дурной сон.

Нежная материнская ладонь прижалась к щеке юной красавицы, нежно поглаживая искалеченную кожу. Ночь изрядно потрепала ее, но все так же оставалась нежной, как шелк, привезенный из заморских стран.

– Запомни, милая. Я всегда буду верить тебе! Даже если в твой рассказ будет невозможно поверить нормальному человеку! Я поверю во все! Родные люди должны слушать и принимать ту правду, которую ты хочешь донести. И пусть она окажется ложью. Я поверю в нее, только если не появятся доказательства, опровергающие твои слова! А я верю! Верю, что моя дочь никогда не будет врать. Тем более своей матери. Не бойся ничего и рассказывай все как было.

Йоко готова была расплакаться. Только от своей матери она могла чувствовать такую сильную любовь. Ни один мужчина не был способен подарить девушке те же чувства, что дарит родная мать. Мама всегда будет ей верить. Ведь кому верить, как не дочери? Слушать кого угодно, кроме всего ребенка, ужасно нелепо. Если родитель даст шанс ребенку рассказать все как было, ничего не тая, не будет осуждать выбор, он навсегда запомнит это. И в последующие годы будет делиться всем, что происходит в его жизни. Доверие со стороны родителей выстраивает крепкие отношения между ними и ребенком. Этот факт всегда помогает детям чувствовать надежную связь и безопасность. Только близкие люди, способны ее подарить.

Йоко начала свой рассказ

– Я очнулась в повозке, когда уже была ночь. Некоторое время я молча сидела. Но неожиданно для само́й себя, в голову пришла мысль об убийстве. Об убийстве Кенджи-сана… Я отгоняла эту мысль снова и снова. Но она все навязывалась и навязывалась, она клубком нити обвивала мое сознание. Мне было так страшно в этот момент! Руки не по моей воле сняли шпильку с волос и вонзили ее в горло господина Кенджи. Мои руки тряслись…– в этот момент голос Йоко дрожал точно так же, как и ее руки в тот страшный момент. Она боялась реакции матери, но она лишь крепко обняла ее и прошептала:

– Продолжай, милая.

Переведя дыхание, Йоко продолжила свой рассказ, изредка запинаясь от страха.

– Потом кучер что-то заподозрил и пошел к нам. Я испугалась еще сильнее. Мои руки снова меня не послушали и кинули эту прокля́тую шпильку в этого мужчину. Я убила двух людей, матушка! – Йоко заплакала, уткнувшись в плечо Кояо. Мама же в свою очередь прижимала ее крепко к себе, тихо нашептывая о том, что все хорошо.

– А что потом?

– Потом я убежала в лес. Бежала долго. Много падала. Даже один раз с какого высокого холма упала. Потому я вся в грязи да крови. Потом… потом я нашла сад!

Йоко почувствовала, как тело матери сжалось от напряжения. Она испугалась, но только чего?

– В саду я нашла сакуру. От нее исходило такое тепло… Я не сдержалась и уснула прямо на корнях этого древа, – тело матери вздрогнуло, ее переполнял ужас. Матушка что-то знает!

– Потом мне приснился сон с какой-то девушкой в маске. Я ее хорошо запомнила. Одна половина красивая, белая, чистая, улыбается, а вот вторая желтая, вся в трещинах, из глаза текла черная жидкость, словно это сторона маски плачет… Ей точно не одна сотня лет. В руке она держала цветок – пион. Сакура, что интересно, изменила свой вид, ее лепестки распустились и окрасились в алый, кровавый, алый!

Йоко выпрямилась, чтобы посмотрел на лик матери. Она уже понимала, что увидит там ужас, но что-то заставляло узреть тот страх, который испытывала женщина. Встретиться с матушкой взглядом, чтобы хоть как-то успокоить ее или сделать хуже. Тело матери было подобно осеннему листочку, уже давно пожелтевшему, но так и не сорвавшемуся с крепкой ветки. Девушка четко ощущала, как матушку трясло так же, как и этот листок колышущийся среди потоков холодного ветра, и пытающийся унести его вдаль.

Дыхание женщины участилось, а вдоль щеки уже скатывался холодный пот ужаса, зрачок сузился, а из глаз текли слезы. Трясло не только тело, руки женщины, что крепко сжимали девушку в объятьях, трясло не меньше. Из уст бедной женщины дрожащим голосом вырвалась еле уловимая фраза, которая была больше похожана бормотание.

– Меньше двух недель… И моей девочки не станет…– здесь обдало холодом уже Йоко. Смерть? Йоко умрет? Но почему на душе так тяжело? Ощущение тяжести и страха перед смертью впервые поглотило девицу. Во сне она, конечно, тоже очень хотела жить, но та опасность ощущалась иначе. Похоже, что-то в ней поменялось, и оно изменит ее жизнь навсегда.

Дрожащие руки закрыли глаза, и Кояо опустила свою голову на плечо дочери. Мамочка хотела что-то сказать, но боялась, как только губы начинали шевелиться, плачь усиливался. Йоко ощущала себя на месте своей матушки в детстве. Когда Йоко начинала плакать, она всегда была в такой же позе, чтобы скрыть заплаканное личико. Пусть глаза в традиционном макияже гейш и подводили красным цветом, но красное лицо и глаза не были востребованы у японок, – О чем ты говоришь, матушка?

Йоко последовала примеру матери. Она всегда дожидалась, пока дочка успокоится и лишь потом начинала выслушивать все. И нескольких минут не прошло, как Кояо успокоилась. Лик ее не был похож на тот, что пережил горе. За годы жизни с Такаши Кояо научилась плакать без следа. Вот к чему может привести жизнь с деспотом.

Наконец-то Кояо продолжила.

– Помнишь ли ты, моя химэ? Что раньше я жила в храме Инари – сама?

– Конечно, помню, матушка! Ты мне не раз рассказывала об этом месте, – воскликнула девушка, показывая полную уверенность в голосе.

– Незадолго до того, как храм тот сгорел, у нас жила девушка великой красоты. Не помню, сколько ей было, лет 15… Она должна была выйти замуж за одного парня и покинуть храм. Но в одну ночь она повздорила с одним парнем, который тоже желал ее в жены. Она объясняла, что жениха ей избрали родители, но он не слушал ее, угрожал, из-за чего ей пришлось бежать из храма. Вернулась она через день, и с ее уст сошла похожая история, произошедшая с тобой. Сон был полной копией. Цветок. Маска. Сакура, – наконец-то Кояо сделала остановку, чтобы отдышаться, много времени передышка не заняла, и женщина продолжила.

– Спала она тревожно, каждую ночь мы слышали крики из той комнаты, в которой спала она и еще пару жриц. Девица каждую ночь задыхалась, и никакой лекарь ей помочь не мог. Из-за таких проблем пришлось отложить ей работу и помолвку. Она уехала из храма и как мы узнали, в одну ночь она все-таки задохнулась, а в ее записях родители нашли просьбу о захоронение ее тело под ближайшим древом сакуры кое не цвело уже какое десятилетие. Никто воли ее противиться не стал, так и похоронили ее под этой прокля́той сакурой…

В этот раз вновь затрясло Йоко. Было уже понятно. Ее ждет неминуемая смерть во сне, уже сегодня она чуть не умерла. Как же спать теперь ей с пониманием, что это ночь может быть последней в ее жизни. Желание жить кипело в крови девушки, и крик со слезами сам сорвался с уст молодой красавицы.

– Святая Аматерасу, прошу, матушка помоги мне! Неужели никакого способа предотвратить мою смерть нет?! Я хочу жить! Я вкусила ее только сейчас! Прошу, помоги мне, матушка!

Мольба дочери еще сильнее ранила и так уже искалеченное с годами сердце Кояо. Ее руки тотчас устремились к щекам дочери и сжали их. Губы матушки прикоснулись ко лбу дочери, пытаясь всеми силами успокоить бурю, бушующую в теле. Все накопленное за годы жизни в страхе наконец-то выходило криком отчаяния, слезами и ненавистью.

– Моя любимая химэ, я обещаю, что отыщу для тебя способ, но иди сейчас прими ванну, тебе ее подготовит Акико, – Йоко уже и забыла об одном факту. В доме присутствуют слуги, их всего двое и они служили отцу, но теперь в доме хозяйка будет Кояо. Дом был большой, и комната слуг находилась далеко от кухни, нужно было изрядно кричать, чтобы дозваться до кого-то из слуг, потому Такаши всегда пользовался громкими бубенчиками на деревянной ручке, для каждой из слуг было определенное число взмахов чтобы каждый из них понял кого зовут. Так у Акико было два взмаха.

Кояо повернула голову и достала из рукава кимоно те самые бубенчики и сделала два резких взмаха. Через пару минуту в комнату вошла невысокая девушка. Кояо сразу же ей сказала, чтобы та направилась и налила горячей воды для Йоко и подготовила одежду для нее. В ответ девушка поклонилась и вновь пропала из виду.

– Акико… Почему матушка до сих пор ее не выгнала? – подумала Йоко. Она всегда знала секреты своего недалекого отца. Прекрасно видела, что он давно положил глаз на Акико, она не отличалась красотой в отличие от Кояо, но почему-то привлекала Такаши намного больше. Женщина и сама знала, что ее муж далеко не чист в этом деле, да и не любил он ее никогда, что уж тут поделать.

Прошло некоторое время, перед тем как Акико вернулась с шёлковым полотенцем и новым белым кимоно в руках.

– Пройдемте Йоко-сан, – в ответ девушка кивнула и, поднявшись с подушки, направилась в ванную. Может Акико была все же чиста, и отец ее принуждал к отношениям? Это возможно исходя из его характера, а вот сама Акико никогда не язвила и не мешала ни Кояо, ни Йоко.

Не успела Йоко оглянуться, как уже оказалась в объятиях теплого офуро, где горячая вода нежно согревала ее измученное тело. Служанка оставила сменную одежду неподалеку и, тихо выйдя из комнаты, направилась в другое место, чтобы постирать изможденные хомонги. Теперь, оставшись наедине с собой, Йоко могла погрузиться в размышления о жизни, о том, что было и что еще только предстоит.

Внезапно всё обрушилось на Йоко, и она оказалась на грани пропасти, ощущая дыхание смерти за спиной, а царство ёми уже готовило для нее место. Но она была настроена решительно: не сдаваться, не умирать. Йоко была готова бороться до конца, чтобы не дать смерти взять себя. Но почему? Почему теперь она так несгибаемо отстаивает свою жизнь, которой когда-то была готова отказаться без колебаний? Может быть, она обрела новый взгляд на жизнь, осознав свою ценность и важность? Нет, в этом было что-то другое… В ней что-то изменилось, что-то сломалось, и теперь она стремится к жизни снова.

Только мысль о смерти и ее приближении наполняет Йоко тревогой и страхом, ведь ей никогда не доводилось видеть умирание людей, даже тела отца она не видела. Каким может быть умерший человек? Возможно, бледным, как зерна риса, его тело уже окоченело и стало холодным, как камень, лежащий на дне океана, а под глазами появились темные круги. Одетый в черное траурное кимоно, он окружен талисманами, предназначенными, по поверьям, помочь умершему пройти в царство мертвых. Одним словом- жуть.

Одной рукой девушка коснулась затылка, по которому совсем недавно врезал ее дорогой отец. Под темными, густыми волосами наверняка затаился ушиб, который нереально будет увидеть, можно будет лишь почувствовать. И правду, – длинные белые пальчики прижались к голове, и губы сжались от острой боли, которая внезапно обуяла. Как же обидно, что боль во время удара не так ужасно, как его последствия. Раны болят намного дольше, чем мимолётный удар. Как бы было прекрасно, если бы такие увечья не имели ужасных последствий.Такую картину представляла Йоко, когда тело болело от свежих ударов отца. От них служение в храме никак не спасало, потому Йоко и стремилась приезжать в отчий дом как можно реже. Однако дома она бывала, и лишь редкие случаи обходились ей без травм и синяков.

Однако, признаться честно, это наказание от отца было еще мягким, бывало еще хуже, от которого Йоко едва потом могла сдержать слезы, а сейчас они текли по бледным и холодным щекам, эмоции не смогли взять верх, но смогли дать возможность чувствам Йоко выйти наружу.

Одно дело, когда боль выходит с криком, а другое когда спокойно, но что из этого будет лучше? Когда эмоции берут вверх или же когда на них сил уже совсем не остается и просто хочется тихо выплакать свою боль и переживания. Но боль, что копится в груди, а затем выходит наружу намного страшнее и масштабнее, нежели та, что будет долго накапливаться, а затем тихо изливаться вместе со слезами. Второй вариант больше похож на очищение, от него становится легче не сразу, но после него ты чувствуешь себя живым.

Йоко всегда предпочитала отдаваться тихому плачу, чтобы не тревожить никого. «Никому твои слезы не нужны, только проблемы приносишь!»– именно так всегда говорил отец Йоко.

Он был не прав, люди не настолько бесчеловечны. Кояо всегда была готова выслушать и вытереть слезы любимой дочери. Если уж к отцу относились таким образом, то это значит, что и ко всем будет такое же отношение.

Голова жутко болела, но по телу расходилось тепло. Дом по ощущениям обрел новые чувства. Йоко чувствовала, как теперь дерево дышит полной грудью и с успокоением готово держаться дальше, пока доски не сгниют, и не придется их заменить.

По истечении пары часов Йоко уже была одета в теплое кимоно. Наконец-то тело после ночного забега было не идеальным, но хотя бы чистым. Лицо не потеряло своего совершенства, а даже скорее наоборот, оно стало краше, смешно однако.

Слуги помогли собрать девушке волосы, заколов их шпильками и гребнями, и она направилась в комнату к матери. Может, матушка смогла найти решение проблемы?

Пройдя в темную комнату, освещенную только светом свечи, Йоко увидела матушку за столом, занятую изучением каких-то бумаг. Встретившись взглядом с матерью, девушка тут же присела напротив нее.

– Ну что, матушка? Удалось что-то найти?

Ответом последовала улыбка, за которой дама протянула дочери листы, на нем был выписан способ, который должен будет избавить девушку от смерти. По крайней мере, в это хотелось верить.

– Это ведь может оказаться лишь легендой, дорогая матушка?

– Увы и ах дорогая, но это все, что я сумела найти в наших архивах.

В бумагах писалось о том, что уничтожений всем нецветущих сакур должно привести к исцелению молодую красавицу. Опять же непонятно было ни как их уничтожать, ни что может подстерегать человека по пути в сакуре, ничего. Однако Йоко идти на риски все равно придется девушке, ибо ничего с этим не поделаешь.

– Значит, мне нужно уничтожить деревья сакуры? – это был исключительно риторический вопрос, ибо ответ на него девушка уже знала.

– Да, дорогая, но дело в том, что сакуру у заброшенного дома, нужно уничтожать в последнюю очередь.

И вправду в писаниях очень выделяется надпись «уничтожать первую сакуру самой последней». Но Йоко до сих пор не знала как. Чем уничтожить эти деревья и хватит ли ее сил?

–Матушка, я не уверена в своих силах… Я ведь совсем слаба для такого, – Девушка виновато опустила голову, нервно перебирая пальцами.

Йоко подняла глаза, услышав шум на столе. Там лежал прекрасный веер с узорами, выполненными на металле. Возможно, ему было уже не одно десятилетие, но он все еще выглядел великолепно. На краях веера блескал острый холодный металл, и в сложенном состоянии он напоминал клинок.

Девушка протянула к нему свою руку и взяла "клинок". Оружие было увесистым, но его красота в глазах Йоко делала его легким, как перо птицы.

– Возьми его с собой Химэ. Он как-никак поможет тебе. Ты умеешь пользоваться церемониальным веером, да это немного другое, но это единственное, чем ты умеешь пользоваться. Нужно просто привыкнуть к его весу.

А ведь Йоко даже не заметила, что около веера лежали офуда. Маленькие, но длинные листочки, на которых уже написаны заклинания защиты, усиление и т. д.

Мама девушки тщательно позаботилась о сохранности дочери, поэтому нашла самые мощные заклинания, какие может выдержать офуда.

Опустив веер на стол, Йоко подошла к своей матери, в ее глазах снова блеснули слезы. Но на этот раз это были слезы радости. Девушка бросилась в объятия матери, крепко обняла ее и громко поблагодарила за помощь. Кояо в ответ нежно обняла свою любимую дочь, гладя ей по голове.

Девушка смогла успокоиться только через пару минут. Как раз к этому времени служанки принесли мягкий, горячий хлеб, рисовые шарики с рыбой и прочую еду. Это был сегодняшний ужин, но не будет на нем Такаши, как же это не привычно.

Завтра Йоко выдвигаться в дорогу. Долго тянуть нельзя, и обе девушки это понимали. Йоко чувствовала, что нужно попросить помощи у богов, но у кого просить?

После ужина с тяжелыми мыслями девушка зашла свою комнату, в которой села за низкий столик. Молоденькая служанка с гребнем в руках зашла за ней и расплела волосы девушки.

Никто в доме не имел права сегодня улыбаться в дань почтения Такаши. Однако Йоко и Кояо не так жаловали мужчину, потому улыбка все-таки мелькала в их разговорах. Именно при слугах они старались показывать свою невозмутимость. Пока это выходило удачно.

Зубчики гребня начали проходить между прядями волос, вечернее расчесывание всегда помогало знатным дамам проснуться с гладкими и не сильно запутанными волосами.

Маленьких аристократок с детства учили спать исключительно на спине и не переворачиваться во время сна. Сон на спине, по мнению старших, помогал сделать осанку прямой и красивой. Кто знает, так оно или нет, но Йоко никогда не всматривалась с изгибы своей спины, не кривая и ладно. Перед тем как направится в кровать, она сообщила своей служанке:

– Я схожу перед сном помолюсь за отца… – промолвила Йоко, хотя ни о какой молитве за отца и речи ни шло. Это было лишь маской, прикрытием ее истинных намерений. Служанка безмолвно склонила голову в знак согласия. Йоко плавно поднялась с дзабутона и направилась в комнату, где располагался камидана – священное место, предназначенное для обращения к ками. Впрочем, там можно было воздать почести не только божествам. В домах богатых людей под подобные цели отводились целые комнаты, ведь считалось недопустимым смешивать мирскую жизнь и священные обращения к богам в одном и том же пространстве.

По пути в кимадану девушка заглянула на кухню, где попросила немного сакэ, а также риса для подношения. Старая служанка протянула девушке чашечку очоко наполненную алкогольным напитком, а также пиалу, наполненную сваренным ею рисом.

И вот, Йоко неслышно скользнула в комнату, тут же прикрыв за собой дверь, словно прячась от посторонних глаз. На алтарную полку легло подношение, принесенное девушкой с трепетом в сердце. Вспыхнувшее пламя новых благовоний потянулось к потолку, виясь тонким дымком – мольбой, призванной достичь небесных чертогов. Оставалось лишь выбрать бога, чей слух удостоит ее просьбу. Этот выбор всегда был самым сложным этапом молитвы. Каждый из ками ведал своей областью, требовал особой дани. Одни упивались сладостью, в обмен на исполнение желаний, другие довольствовались щепоткой соли. Но чаще всего, боги снисходили к тем, кто подносил им сакэ и рис. Оттого и выбор был так мучителен.

«Раз я задумала уничтожить сакуры, – пронеслось в голове Йоко, – мне нужна помощь либо богов войны, либо богов земли…» И тут ее словно озарило. Она ведь служительница храма Инари, бога плодородия! Его сила должна стать ее союзником.

Сложив ладони в молитвенном жесте, Йоко тихонько зашептала слова, обращенные к своему ками. Она ощущала, как энергия ки, подобно живому потоку, бежит от макушки к кончикам пальцев и обратно. Тысячи невидимых мурашек пробегали по коже, вызывая приятное щекотание.

Молитва смолкла. Йоко поднялась с колен и низко поклонилась незримому божеству. Теперь – сон. Завтра ее ждет день, полный опасности, и крепкий сон – единственное, что может уберечь ее от ошибок. Оставалось лишь надеяться, что сон будет спокойным.

Она не подведет ни себя, ни матушку.

Глава 4

И вот снова… сон… этот кошмар, цепко держащий в своих объятиях. Воздух – словно жидкое стекло, не дается пробиться в легкие и сдавливает грудб подобно могильной плите, и с неимоверным усилием Йоко распахивает глаза. Всё та же убогая сцена: жалкий столик, зловещая маска, а позади лишь голоса – призрачное эхо далёкого хора.

Тьма вокруг медленно отступала, являя взору девочек, склонившихся над ней, словно зловещие цветы. На каждой – маска, но цветок – уникальный символ: у самой маленькой – веточка сливы, у самой высокой – алые лилии. И всё же, их объединяло зловещее единство – багряный цвет, словно капли запекшейся крови.

Сначала их речи звучали как тихий шёпот листвы, убеждая её отречься от прежней жизни, сбросить оковы. Но теперь они приблизились вплотную, и голоса их, словно подменыши, превратились в лисье завывание – шипение, смех, хихиканье, режущее слух.

Голоса давили на сознание, грозя разнести его вдребезги, но внезапно всё стихло, словно по щелчку пальцев. Йоко ощутила прикосновение ледяной руки к голове. Холод пронзил её до костей, вызвав дрожь, словно от прикосновения самой смерти. Она подняла взгляд и увидела девушку невысокого роста, чьё лицо скрывала маска, подобная тем, что окружали её ранее. Она ласково гладила её по голове, словно успокаивая дитя, и что-то тихо шептала. Наконец, сквозь пелену страха, Йоко различила слова:

– Берегись воды, она может поглотить тебя раньше времени…

Фраза врезалась в память, словно высеченная на камне. Не успела Йоко осознать смысл пророчества, как тело девушки рассыпалось в прах – чёрную, адскую пыль, словно пепел сгоревших надежд, окутывающую её со всех сторон, как в прошлый раз.

Удушливый дым снова проник в лёгкие, вызывая кашель, разрывающий грудь, перекрывая доступ к и без того скудному запасу воздуха. Тело словно впечатывало в пол, сковывая каждое движение. Она отчаянно пыталась подняться, бежать прочь из этого кошмара, но повиновались лишь голова и руки. Из темноты доносился шёпот и то же жуткое хихиканье, словно насмешка потусторонних сил.

Йоко надеялась на скорое пробуждение, как избавление от этого кошмара, однако сон имет свое представление на этот счет и не отпускал девушку из своих цепких паучих объятий. Чёрная пелена поглощающей тьмы не давала ей вырваться, мысли путались в ядовитом дыму. Она отчаянно пыталась вспомнить, что вырвало её из ужаса грез в прошлый раз, но разум отказывался повиноваться воле девушки. Внезапно всё стихло, и она провалилась в бездну собственного сознания, где тьма начала медленно рассеиваться, предвещая пробуждение. Она почувствовала прикосновение к плечу – тёплую, живую руку, не ту ледяную хватку, что сковывала её голову.

Последний приступ кашля вырвался из груди, и перед ней возник потолок её комнаты, а затем – лицо встревоженной матери, державшей в руках свечу, отбрасывающую призрачные тени, делающие её лицо ещё бледнее, чем обычно. Другая рука матери нежно сжимала её плечо, словно удерживая от падения в бездну.

– Свежий воздух… Как же хорошо… – пробормотала Йоко, закрывая глаза, ощущая, как хватка матери ослабевает.

Открыв глаза вновь, она увидела, что мать поставила свечу на стол и села перед ней. Кояо была явно обеспокоена состоянием дочери, её глаза лучились тревогой.

– Что тебе снилось на сей раз, моя Химэ?

Йоко отшатнулась, словно от удара, когда воспоминания о кошмаре нахлынули с новой силой. Дышать всё ещё было тяжело, словно ужас сна был реальностью. С трудом поднявшись на футоне, она почувствовала, как всё тело пронзила боль. Почему-то особенно сильно болели руки и спина, словно её избивали несколько дней подрят как провинившегося перед небом цумибито (грешник на япоснкий манер).

Повернув голову к матери, она заметила, что за окном все пространсво залила персиковая заря утреннего солнца, в местах становясь боргяной как вишевые плоды. Значит, было уже около шести утра. Одной рукой Йоко заправила прядь волос за ухо и тяжело вздохнула. Лёгкие горели, каждый вдох отдавался болью в груди.

– Я видела всё тот же стол, но сегодня во сне там были девушки в странных масках. У каждой свой цветок. А на маске, что лежал на столе предназначенной для меня, был красный пион, такой красивый, с чёрными лепестками, словно обугленными. Во всём этом было что-то пугающее. Они пели и хихикали, просили меня надеть её и освободиться.

– Ты разбила эту маску снова? – с нетерпением спросила женщина.

– В том-то и дело, что нет. в одно мговения сзади меня появилась девушка и… – тут Йоко поняла, что один фрагмент сна она забыла, что-то она упустила из слов девушки и не могла вспомнить, она чувствовала как незнакомка произносит эти слова, но черная пелена страха и дыма словно заглушала все сказанное ею, – я не помню, что та дама сказала, но я помню, что позже ее тело разлетелось в пыль, распростронившуюся на все имеющееся пространство. Запах был ещё хуже чем в прошлый раз. Более едкий, пронзительный.

– Вот оно что. Значит, с каждым новым сном сила этой женщины в маске растёт… Тебе, свет мой, теперь опасно засыпать. Это может привести тебя к гибели. Тебе нужен кто-то, кто сможет вовремя будить тебя… Но успеет ли он? Ведь смерть проворна, как тень.

– Но кто же мне поможет в такой ситуации… Я ведь уйду из дома, и никто не спасёт меня, если я усну…

Женщина задумалась, понимая, что её дочь вряд ли сможет самостоятельно вырваться из кошмара, учитывая, как тяжело ей далось пробуждение в этот раз. Она вздрогнула и выпрямилась, словно её пронзила искра озарения. В её глазах загорелся огонь надежды.

– А что, если вымолить у божества помощи со сном? Да та же Цукиеми- сама, она ведь лунная императица, королева ночи, снами наверняка тоже владеет, попробывать стоит! – громко произнесла Кояо.

Эта идея показалась Йоко абсурдной. "Какое божество станет заниматься такой ерундой?" – подумала она. С детства она усвоила, что помощь нужно искать в себе или близких людях, что боги – это лишь далёкое эхо, до которого не достучаться. Они безусловно могут помочь, но маловероятно, что твоя молитва дойдет до них вовремя и вообще будет одобрена.

– Не думаю, что кто-то из божеств станет помогать мне с этим…

– Не думай так! Боги охраняют нас и готовы помогать, если наши просьбы чисты.

После этих слов в горле Йоко образовался ком. Вместо ответа она встала с футона и сказала:

– Нам лучше поторопиться. Мне нужно поесть и затем выдвигаться. Мы не знаем, с какой скоростью растёт сила этой дамы в маске, поэтому мне стоит поспешить, пока она не поглотила меня целиком.

Женщина кивнула и поднялась вслед за дочерью. Из своего кармана она достала колокольчик. Раздался звонкий звук, повторившийся дважды, а затем ещё один звон, повторившийся трижды. Не прошло и минуты, как в комнату вошли две служанки. Кояо приказала одной сложить футоны в комнате Йоко и её собственной, а второй – заплести волосы Йоко, придав им форму, достойную её красоты.

Девушка села на дзабутон, и одна из прислуг принялась тщательно расчёсывать её длинные, чёрные волосы, словно крыло ворона. Через некоторое время причёска девушки преобразилась. На её голове красовался большой гребень, благодаря которому причёска получила название «кушимаки», то есть «завёрнутая расчёска». Это была одна из любимых причёсок Йоко. Она нравилась ей своей простотой и скромностью, в которых она чувствовала себя комфортно, не стремясь выделяться на фоне других девушек, хотя её красота и без того притягивала взгляды.

Поднявшись с места, Йоко вместе со служанкой выбрали кимоно и пояс оби персиково-красного цвета, словно отблеск зари. Вторая служанка помогла затянуть кимоно как можно туже вместе с оби. Каждая утяжка отдавалась болью в рёбрах, словно их сдавливали тисками, и затрудняла дыхание.

Наконец, мучения закончились, и юная красавица направилась на кухню, где в воздухе уже витал аромат варёного риса и овощей.

Кояо сидела за столом и ждала свою дочь. Сейчас она выглядела строгой и величавой, словно императрица, готовая отдать последний приказ. Она отправила слуг завтракать и повернула голову к дочери, озарив лицо ласковой улыбкой.

Йоко улыбнулась матери в ответ и, наклонив голову к чашке, пожелала приятного аппетита. Взяв в руки палочки, она принялась завтракать, набираясь сил перед долгим и опасным путешествием.

Сегодня ей предстояла тяжёлая задача – отправиться в путь, в неизвестность. Высока вероятность того, что она не вернётся, но она и её мать надеялись на лучшее, веря в то, что судьба может оказаться благосклонной.

***

День мерк под свинцовым пологом туч, сотканным капризной богиней облаков. Она, словно ревнивая возлюбленная, в очередной раз заслонила солнце, украв его жаркий поцелуй у земли. И без того измученная летним пеклом, земля вздохнула с облегчением, но даже в тени этого небесного покрывала в воздухе висело томное, знойное марево, словно "душа томится по небесам…"

В карманы кимоно девушка сложила веер, офуда и еду, которой хватит на несколько дней. Кояо дала дочери немного денег, составляющих месячное жалование человека среднего достатка, на случай, если она сможет найти место, где купить еды.

Йоко было тяжело расставаться с матерью, но она понимала, что её жизнь висит на волоске. Сейчас ей никто не поможет, и её судьба – в её руках.

– Удачи, моя Химэ, я буду молиться за тебя каждый вечер. Да спасёт тебя всевышняя Аматерасу.

Сердце Йоко готово было разорваться от боли. Она знала, как сильно будет страдать её мать, если она не вернётся. Девушка старалась не думать об этом, ей нужно было верить в свои силы, в то, что она сможет выжить. В крайнем случае, она попросит помощи у богов, хотя в глубине души сомневалась, что они откликнутся на мольбы простой смертной. Но ведь они созданы чтобы хранить землю и людей, может что и получится…

На прощание девушка крепко обняла Кояо за плечи, прижимая к себе. Слёз уже не осталось ни у одной, ни у другой. Они просто обнимались, пока не осознали, что Йоко пора отправляться в путь.

С большой неохотой дочь отпустила мать и с лёгкой улыбкой пожелала ей здоровья. Расставаться с ней было невыносимо тяжело. Она не увидит её ещё долго, а может, не увидит уже никогда.

Девушка направилась в путь. Женщина стояла на пороге и смотрела на дочь, пока та не скрылась за деревьями. Оставалось лишь молиться, чтобы Аматерасу сжалилась над ней и даровала ей спасение.

Некоторое время идти было легко. Она почти позабыла о том, что совсем недавно убила двух людей и бежала по лесу, боясь быть пойманной. И та самая злополучная шпилька вновь красовалась в её причёске, словно зловещий символ.

Но Йоко поклялась себе, что будет сохранять самообладание до последнего, пока её тело полностью не перейдёт под контроль чужой души, пока не станет марионеткой в чужих руках.

Дорога предстояла неблизкая. Вокруг возвышались вековые деревья, на которых уже виднелись признаки приближающейся весны, согревающей своим теплом каждую веточку. Листочки, несмотря на отсутствие солнца, тянулись к теплу, словно к живительному источнику.

Зима в этом году выдалась холодной, поэтому девушка большую часть времени носила утеплённые кимоно. В храме всегда были запасы тёплой одежды, чтобы в случае непогоды согреть жриц.

Йоко брела сквозь лес, словно сквозь запутанный лабиринт воспоминаний. Карта, данная матушкой и зажатая в её дрожащей руке, была бесполезнее опавшего листа – на ней не цвели сакуры, не шептали тайны древние деревья. Лишь смутное представление о направлении, призрачная надежда, что не заведёт её тропа в глушь, где обитают злобные ёкаи, откуда и веер, и офуда не спасут от леденящего прикосновения смерти.

И вот, словно долгожданный мираж, перед ней возникла река, рассекающая лес, словно серебряная нить, отделившая мир живых от царства теней. Гигантские деревья, устремляясь ввысь, словно готические соборы, заставляли её ощутить себя песчинкой в ладони вечности. Ноги, словно повинуясь невидимой силе, сами понесли её к берегу. В глазах плескалась надежда отыскать спасительный мост, хотя в сердце шептал голос сомнения: кто станет возводить мост в этой дикой глуши?

Но, как луч солнца, пробившийся сквозь плотные кроны, забрезжила надежда – поваленное дерево, словно дряхлый страж, протянулось через реку. Но время и стихия оставили на нём свои неизгладимые следы. Сгнившее, источенное, оно манило призрачной возможностью переправы и одновременно предостерегало от смертельной опасности. Йоко знала: река глубока и холодна, как сердце снежной королевы.

Одна ошибка, одно неверное движение – и бездна поглотит её, не оставив и следа.

Словно тень, скользнула она вдоль берега, выискивая другой путь, не желая покоряться судьбе. "Пока есть жизнь, живет и надежда", – шептали её губы, словно молитву. Река, спокойная и кристально чистая, текла мимо, не выдавая своих секретов. Долгие часы блужданий не принесли утешения, лишь ещё одно трухлявое дерево, словно насмешка судьбы, преградило ей путь. Поняла Йоко, что придётся вернуться к первому бревну, как преступник возвращается на место злодеяния.

Когда вновь увидела его, сердце болезненно сжалось, словно в тиски. Зловещее предчувствие, словно тень смерти, нависло над ней. Но отступать было некуда. Первая нога ступила на дерево, и тишину разорвал предательский хруст, словно кости мироздания затрещали под её ногами. Вроде бы выдержало. Вторая нога – и она двинулась по скользкой коре мертвого древа. Ноги дрожали, словно осенние листья на ветру. Каждый хруст дерева отдавался болезненным эхом в её груди.

Добравшись до середины, она на мгновение поверила в свою удачу. "Какое же я ничтожество, нашла чего бояться! Крепкое бревно", – промелькнула самодовольная мысль, словно искра в темноте. И тут же поплатилась за неё.

Шаг. Хруст. И мир перевернулся. Дерево, сломленное временем, не выдержало её веса. Она полетела в ледяную бездну, словно птица, подстреленная в полёте. Кимоно, намокшее, словно саван, тянуло её на дно. Отчаянный крик, словно предсмертный вопль, разорвал тишину леса. Но в ответ – лишь зловещая тишина. Никто не придёт на помощь. В голове промелькнули те самые слова той незнакомки в маске из сна, –"Берегись воды, она может поглотить тебя раньше времени…". Так вото чем говорила девушка! Она знала, что ей суждено пойти этой дорогой и велик шанс погибнуть!

"Неужели это конец? Неужели я умру здесь?" – пронеслось в голове, словно молния. Силы таяли с каждой секундой, словно снег под весенним солнцем. Руки ослабли, одежда стала непосильной ношей.

Юная красавица, которой только предстояло расцвести, словно роза, увядала в ледяных объятиях реки. Она шла ко дну, словно камень, брошенный в колодец. Вода, словно ядовитый змей, проникала в лёгкие, лишая её воздуха. Сознание смерти, словно незваный гость, стучалось в её разум. Она понимала, что ей не выбраться, что она обречена. Неизбежность смерти, словно ледяной ветер, пронизывала её до костей. Тело обмякло и стало погружаться в пучину. Разум затуманился, словно в предрассветном тумане.

Вдруг, сквозь пелену отчаяния, она почувствовала прикосновение чьих-то рук, тёплых рук, словно лучи солнца, пробившиеся сквозь мрак. Кто-то прижимал её к себе, словно спаситель. Но это ощущение тут же исчезло, словно сон, растаявший на рассвете. Наступила беспросветная тьма.

Неужели так и выглядит смерть?....

Глава 5

Ощущение сна не отпускало. Вокруг была беспроглядная тьма, окутывающая затуманенное сознание, не способное понять, что происходит вокруг. Девушка долгое время смотрела во тьму, надеясь увидеть хоть что-то. Она не чувствовала, что дышит, но воздух по какой-то причине попадал легкие. Она ощущала себя очень странно, не дышит, но ощущает пространство, в котором находится. Может, так и выглядит смерть? Пустое пространство без малейшего света, в котором придется бродить вечность? В таком случае можно ли вообще назвать смерть чем-то, что избавляет человека от страданий? Ведь он блуждает по однообразному пространству, которое никогда не закончится.

Йоко не знала, сколько находилась в этом пространстве, но в одно мгновение она услышала отдаленные голоса, которые размывались, не было понятно, говорит женщина или мужчина и о чем собственно шла речь.

В один момент вернулось ощущение холода, очень знакомый. Но девушка все еще не понимала, отчего он исходит. Глаза с большим трудом открылись, и Йоко осенило. Она жива. Она чувствует тело. Пальцы на ногах и руках свободно, но с некоторым трудом сжимались.

Юная красавица вытянула перед собой руку и поняла, как было тяжело это сделать. Словно она находилась под водой. Ее поразило увиденное. Когда она шевелила рукой, вокруг нее образовывались пузырьки воздуха. Глаза неприятно закололо. Она действительно была в воде!

Пересилив себя, с большим трудом, девушка села и поняла, что все это время находилась в какой-то светлой комнате. Около неё стоял столик с чайником, а сама Йоко лежала на теплом футоне, укрытая таким же теплым одеялом. Как ни странно, но ей было относительно тепло, однако общий холод воды все равно пронизывал тело. Как же это странно. Она ощущала также и легкость на голове. Ее волосы были распущены и нежно расчесаны. Такое ощущение, что она была дома. Но комната говорила об обратном.

−Где я? − невольно вырвался вопрос из уст девушки. Из−за окружающей воды собственный голос был приглушен, однако слышимость была хорошей. Некоторое время было тихо, пока не послышались чужие шаги, и дверь сдвинулась.

Порог переступила высокая девушка. Черные волосы были заколоты двумя шпильками. Белое лицо прикрывал голубой веер, а под правым глазом была родинка, дополняющая красоту ее лица. Одетая девушка была в многослойное кимоно, которое поистине можно назвать божественным. Каждый слой был расписан лучшими мастерами своего дела. В подводной синеве цвет морских волн кимоно казался еще более глубоким. Наконец−то девушка заговорила.

−Как ты чувствуешь себя, дитя? − Голос звучал ласково. Йоко ощутила знакомый прилив сил по телу от говора незнакомки. Он ей казался безумно знакомым.

−Вроде хорошо, а вы… кто вы? Вы меня спасли?

Девушка закрыла веер легким движением руки и приставила его к своим губам, тихо хихикнув.

−Я, конечно, знаю, что никогда перед людьми не являлась, но до последнего думала, что меня будет легко узнать по голосу.

Тут Йоко обдал леденящий холод, она узнала этот голос. Этот смех. Руки сразу задрожали, и юная красавица тут же упала на колени, прижимая к макушке руки в молитвенном жесте намасте. Из уст девушки вырвалось

−Прошу прощение Вакка-уш-Камуй-сама! Прощу, простите, что не признала вас! Смерть мне за такой проступок!

Женщина, что стояла у дверей тут же кинулась к девушке, как только та приняла низкий поклон.

−Да чего ты, дитя! Не опускай свой лоб к полу из-за такого. Глупости! Все хорошо! − Женщина тут же принялась утешать Йоко и прижимать к себе.

Странно, конечно, было, что девушка ничуть не усомнилась в божественном происхождении этой дамы. Хотя она ни разу не говорила, что является богиней. Это уже сама Йоко додумала.

−Как я выжила? Я помню, что упала в воду и утонула. Почему я дышу под водой, что вообще происходит?! − Йоко была в сильном замешательстве, поскольку было неясно, как ей удалось выжить.

− Я тебе все расскажу, но сначала… − Женщина встала с пола и подошла к столику, разливая чай по кружкам. − Давай выпьем чаю, знаю, звучит абсурдно, с учетом того, где мы находимся, но не переживай, чай горячий и не выльется.

Младшей не очень в это верилось, однако она подошла к столику и села за него. Передвигаться было очень непривычно. Осознание, что ты находишься в воде и пытаешься передвигаться, как привычный человек немного пугает.

Как только девушка уселась у столика, то сразу взяла чашку тяван в руки, ощущая, что чай-то действительно горячий. Ее поразило это, но она решилась отпить немного. Горячий напиток согревал холодное от вод тело.

Женщина нежно улыбнулась и начала рассказывать

−Когда ты попала в воду, я почувствовала это и успела в нужный момент. Ты дитя совсем юное еще, вот и спасла тебя. Дышать ты можешь потому, что на тебе заклинание, позволяющее твоим легким, принимать из воды кислород. Ты теперь считай рыбка, − посмеялись с последнего, сказала богиня.

У Йоко в голове не укладывалось то, как просто Вакка-уш-Камуй общается с ней. Ей в душе явно нет тех девяти тысяч лет, сколько на самом деле она живет. А ко всему прочему ее спасла сама богиня вод. Богиня! Не абы кто, а божество тем более высших небес, одна из сильнейших в своем роде.

Девушка подняла голову на куницуками. Ее щеки были все еще красные от стыда за себя. Но видя, что богиня не держит на нее зла, понемногу приходила в себя.

−Я благодарю вас, куницуками пресных вод и музыки за помощь. Однако времени у меня немного и мне нужно спешить… А еще я хотела бы узнать, сколько времени я пробыла без чувств.

−Ну-ну, дитя, не нужно так спешить. Твое тело должно принять «вторую жизнь». Ты спала недолго, всего день. Да и есть у меня к тебе кое-какие вопросы. Ответишь на них?

Йоко смутилась. Ей казалось, что прошло гораздо меньше времени. Также ее заботил вопрос, почему она не видела снов с той женщиной… Но на вопрос богини Йоко кивнула.

−Сначала я хочу знать, куда ты направляешься? Ты была совсем одна, но я вижу по твоему внешнему виду, что ты из аристократичной семьи. Обычно такие девушки, как ты находятся под присмотром слуг. Да и к тому же чувствую на тебе в твоей душе какую-то черноту, какие-то корни…− шевеля рукой, говорила девушка, будто показывая, то, что она чувствует.

−Понимаете…− Йоко замешкалась, но нутро подсказывало, что довериться богине можно, − Меня отец хотел выдать замуж…

−А парень был тебе не по душе? − спросила госпожа Камуй.

−Да. Отец даже не то чтобы отдал меня за него замуж, а просто променял меня на три мешка табака… Это было унизительно.

−Неприятно, конечно… Я бы тоже расстроилась…

Йоко кивнула и продолжила свой рассказ, − Затем я поехала в дом этого мужчины. Но по пути мной что-то овладело и заставило убить и его и кучера. Я убила двух людей своей шпилькой для волос…

Собеседница внимательно слушала ее и прикрывала лицо веером… Ее лицо все также сохраняло подозрительное спокойствие.

−В страхе я убежала в лес, где выбилась из сил… Позже я нашла сакуру среди деревьев, и от усталости уснула под ней…

Только на этом моменте богиня прищурила глаза, словно хотела разглядеть что−то, но через мгновение ее лицо приобрело прежний задумчивый вид.

−Потом мне приснился сон с участием какой−то женщины. Позже от матушки я узнала, что это покойная невеста, которая раз в пять лет убивает красавиц… Матушка помогла мне найти способ, как избежать своей смерти, но я до сих пор не уверена, что моих сил хватит… Я смертная, и мне не по силам преодолеть духа, погубившего столько девушек…− именно сейчас Йоко полностью осознала свою беспомощность. А ведь и вправду, чего она добьётся? Она ничего не умеет и не способна спасти себя в этой ситуации. Глупо было бежать в сторону смерти в надежде, что собственных сил хватит.

−Что ж, дитя.… У меня для тебя очень неприятные новости… Повстречала ты так называемую Нацуми… Она и сама некогда была красивой девушкой, но смерть ее была ужасна и мучительна. От того ее переплоняет ненависть, собственно как и многих других духов.

Однако как некоторые считают, она пытается «спасти» других девушек от мужской жадности. Здесь уж не знаю, что правда, а что нет.

−В каком смысле спасти? Разве смерть способна кого-то спасти?

−Опять же повторю, она якобы желает спасти их от жадности мужчин, и смею предположить, что речь идет о принудительном бракосочетании, однако версия эта недостоверна, ибо умирали от ее влияния и девушки, которых даже не планировали выдавать замуж.

−Ясно… спасибо вам за пояснение, но мне все-таки нужно, наверное, идти

−И куда ты планируешь направляться?

−Домой… а толку смериться к невозможному. Я не смогу противостоять Нацуми.

−Не нужно так принижать себя, дитя, − Богиня поднялась в места и подошла к девушке со спины. Ее рука легла на плечо Йоко. В одно мгновение стало легко и тяжело одновременно. Ки богини все-таки была куда сильнее людской, и потому любое прикосновение ощущалось смешанно,− Я готова тебе помочь. Мы спасем тебя.

−Зачем вам тратить свое время на меня? Неужели у вас нет других дел?

−Отнюдь это дело для нас будет взаимозаменяемым. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Я тебя спасу от смерти, и как раз смогу изловить Нацуми. Уж сильно нервы она нам попортила. Пора ей предстать пред небесным судом.

Йоко была поражена тем, что нечто высокое для нее решилось помочь ей. Да, это было выгодно ей, но все равно. Богиня не плюнула ей в лицо и не выгнала из храма. Никто и не спорил, что Вакка-уш-Камуй всегда пыталась помочь людям и шла им навстречу, но Йоко никогда не думала, что сможет это ощутить на себе.

Слезы не текли по щекам, они образовались в маленькие пузырьки воды и плавали около лица девушки. Та сразу отогнала их движением руки. Куницуками села около нее и погладила ее щечку.

−Сейчас тебе нужно набраться сил, и мы можем отправляться в путь. Допивай чай. В том комоде будет новое теплое кимоно. Оденешь его, как будешь готова,− Женщина указала в сторону ранее упомянутого комода,− Позже пойдешь по коридору направо и дойдешь до меня, затем мы отправимся. А сейчас отдыхай, дитя.

Женщина встала с места и направилась в сторону выхода, и перешагнув порог, она прикрыла дверь и оставила Йоко одну.

Сердце ее было наполнено благодарностью. Юная красавица прижала свою руку к груди, − «Я скоро вернусь, матушка, только дождись меня».

***

Новое кимоно было выполнено из более дорогих, но не менее теплых тканей. Расписное бледно-зеленое кимоно. Богиня помогла собрать волосы в простой пучок и привела девушку в опрятное состояние. Но, перед тем как идти, она осмотрела ее вновь.

−Хм… в тебе осталось не так много ки, которая тебе так нужна…

−Ох… это может доставить нам проблем. И где мне ее раздобыть? − с некоторой досадой в голосе, спросила девушка.

Немного задумавшись, богиня наклонилась к девушке, заранее убирая от лица веер. Ее губы накрыли лоб Йоко, и ту мгновенно обдало жаром. Голова неприятно болела. Жар исходил из губ богини, расходясь по всему телу до самых пальцев ног. Перед глазами стоял беспроглядный туман, мешающий что-либо, видеть. Думать было также тяжело. Это все походило на муку, пока губы Вакка-уш-Камуй не отстранились ото лба девушки. Голова закружилась и Йоко чуть не завалилась на пол, но богиня успела поймать ее и прижать к себе. Она нежным голосом, словно напевая, спросила:

−Сильно кружится?

Ответом богине стало легкие кивание. Пару секунд хватило девушке, чтобы прийти в себя, и выпрямится.

−Что вы только что сделали? − спросила Йоко недоумевая. Она чувствовала прилив сил в теле, но никак не могла понять, что с ней случилось.

−Я передала тебе свою ки. У меня все равно ее достаточно, а тебе она понадобится еще как. − Было видно, что женщина по какой−то причине нервничает, но этому девушка не предала внимания.

−Тогда идем?

Богиня кивнула. Почти сразу глаза снова накрыла белена. Мало что можно было разглядеть, в основном Йоко ощущала все своим телом. Пузырьки кислорода окружали девушку и крутились вокруг нее. Видимо такой маневр, божество использовало для защиты собственного храма.

Наконец-то в легкие стал попадать чистый кислород, и из-за смены обстановки Йоко закашляла. До этого она получала воздух через воду благодаря заклятию, как именно она до сих пор не могла понять.

−Извини, если было слишком резко, не хотела делать тебе больно, –поглаживая спину юной красавицы попросила прощения богиня.

−Ничего страшного, − все еще кашляя, проговорила девушка.

Несколько секунд хватило девушке, чтобы прийти в себя. Повернувшись лицом к божеству, она поклонилась ей в знак благодарности.

−Спасибо вам. Вы мне на самом деле очень помогли. Я не думала, что божествам есть дело до проблем людей.

−Хах… дитя, ты слишком недооцениваешь нас. Есть, конечно, некоторые боги, которым глубоко плевать на проблемы людей, но поверь, таких единицы, − с широкой улыбкой проговорила Камуй.

−Кстати, насчет этого… разве богам не запрещено появляться перед людьми без необходимости?

−Нельзя, конечно. Однако это очень противоречивое правило. Пойдем, я тебе расскажу, − богиня развернулась в сторону чащи и немного погодя направилась с Йоко в лес. Старшая шла впереди и изредка оглядывалась по сторонам.

−Понимаешь ли, дитя, люди неспособны запомнить наш лик, наши духовные силы слишком различны с вашими. А поскольку наши выше, следовательно, они влияют на людское восприятие, однако некоторые люди все-таки способны нас запоминать. Исключениями являются служащие храмов, которые отдавали всю свою жизнь на служение богам и напитали свою кровь небесной ки. Это приравнивает их к низшим богам, хотя они не способны попасть на небеса.

−Но почему вы не хотите, чтобы вас видели? В этом есть что-то плохое?

−Понимаешь… Для людей мы всегда были чем-то возвышенным, чем-то великим, и начни мы появляться перед людьми на постоянной основе − это восприятие пропадет. Боги не хотят приравнивать себя к людям. Они выше, они сильнее. Можно многих из них даже посчитать самовлюбленными.

−Но их и так никто не видит. Я не помню случая, когда хоть кто-то бы видел божество.

−Это просто важная часть поддержания связи с людьми, не будь ее, люди перестанут в нас верить, как тогда…

−Это та легенда, в которой благодаря вам не пали небеса?!

−Именно, благодаря мне небо все еще живо и люди верят в нас.

−А можно узнать, что тогда такое произошло? Людям не дано знать многое о вас…

−Все началось, когда люди начали отворачиваться от богов. Они не верили в тех, кого никогда не видели, мы ведь рождаемся на небесах, и мало кому доведётся увидеть нас хотя бы раз в жизни. Мне очень хотелось показать людям нас, наше существование. Братец меня отговаривал, говорил: «Пойдешь против владык − хуже будет, не глупи». Но я всегда была своенравной. И вот около пяти с половиной веков назад, весной, в день весеннего солнцестояния я спустилась с небес ближе к людям. Я использовала свою флейту, чтобы донести людям свою силу и музыку. Небеса были в ярости. Все меня обвиняли в нарушении правил небес. Я не оправдывалась. Но меня защищал брат. Он говорил, что это была вынужденная мера, говорил, что в такой ситуации, когда у небес просто нет иного выхода, это был хоть какой-то вариант. Меня уже хотели свергнуть, однако я выдвинула свои условия.

«− Не спорю, я нарушила правило, однако вы не можете судить меня, пока я не увижу плоды своих стараний. Если через время эти плоды подрастут и даже станут больше, чем раньше, то никакого права свергать меня вы не имеете, ибо я спасла небо от гибели. А если уж эти плоды, мало того, что не станут больше, так еще и попросту сгниют, то можете свергнуть меня без возможности на перерождение». И как итог, мне выделили неделю. Неделю я не имела права с кем-то общаться и сидела взаперти. Позже на втором суде выяснилось, что подношения выросли в тысячи раз, примерно столько подношений боги получают за месяц, а здесь всего за неделю.

Меня оставили на небесах, и с тех пор я стала лицом небес, я стала тем божеством, которое ведет небо и показывает его людям.

−Ух ты! − воскликнула девушка, − А, правда, что у вас есть около тысячи видов музыкальных инструментов и всех их вы можете использовать вместо оружия?

−Правда. Могу показать, как оно работает, − С широкой улыбкой произнесла богиня и, не дожидаясь ответа, вытянула руку перед собой. Над ладонью появилось белое сияние, которое быстро рассеялось и приняло очертание сямисэн, − музыкального струнного щипкового инструмента. Когда белый свет полностью рассеялся, женщина прижала инструмент задней частью к себе, во второй руке у нее появился плектр из дерева, напоминающий лопатку.

−Сейчас прошу тебя, дитя, прикрыть ушки, иначе будет хуже.

Младшая послушно подняла руки и закрыла ладонями уши. Куницуками поднесла плектр к струнам инструмента, и быстрыми движениями начала перебирать каждую из трех, меняя иногда положение пальцев в верхней части сямисэн. Пусть уши и были закрыты руками, но они никак не могли спасти девушку от высокого и громкого звука. Сколько она слышала данный инструмент, он никогда не мог играть так высоко.

Листочки на ближайших деревьях начали опадать из-за громкости звука. Птицы, что находились неподалеку, улетели ввысь, громко крича. Вмиг все стало таким громким, что уши просто хотели взорваться.

Все в округе дрожало, и Йоко было тяжело устоять на ногах. Музыка была безумно красивой, но очень, очень громкой. Все стихло так же быстро, как и началось. Богиня сразу подошла к девушке и протянула ей руку, чтобы она за нее взялась.

−Прошу прощения за столь сильное воздействие. Хотела наглядно показать тебе силу,− с улыбкой богиня прижала к себе Йоко и похлопала ее по плечу.

Выпрямившись, девушка осмотрелась и поняла, что совсем успело стемнеть. Да и к тому же в лесу, в который они забрели, было совсем тихо. Непривычно тихо. Такое было ощущение, что из живых существ здесь только они. Никто не спорит, что музыка богини могла убийственно сказаться на животных и птицах, но не могли же они все пасть смертью храбрых? Снова эта давящая тишина. Как в тот день, когда Йоко встретила Нацуми.

−Здесь стало совсем тихо, что происходит? −спросила девушка, в легком недоумении.

−Мы скоро приблизимся к первому древу, которое мы должны лишить жизни.

−Каким образом нужно нам это сделать?

−Изначально нам необходимо обезвредить хранительницу сакуры. Это мы должны сделать путем снятия маски. Затем работа плевая, нужно всего−то перерезать корневую систему дерева, чтобы остановить его жизненный цикл.

−Но что нам даст это? Неужели нельзя было сразу убить Нацуми?

−Понимаешь дитя, сделай мы это сразу − ничего бы не изменилось. Нацуми способна восстановить себя, да и будет она куда сильнее из-за того, что ее питают другие деревья. А если мы сразу обезвредим деревья, ее будет куда легче убить.

Младшая опустила голову. Один вопрос мучал девушку больше всего:

−А почему вы раньше не могли ее поймать? Раз уж вы говорите, что это легко сделать.

−А дело все в том, что Нацуми, как дождевой червь. Вылезет, когда ему нужно, и то не всегда поймаешь. В общем, у нас никогда не выходило поймать момент. А повстречав тебя, я поняла, что ты можешь помочь выманить ее,– с улыбкой на лице богиня улыбнулась и, раскрыла веер и прикрыла свое лицо.

−Я буду в роли приманки, что ли?…

−Нет, нет! − тут же начала женщина отнекиваться, размахиваясь веером, −Не думай так! Я никогда не опущусь до того, чтобы использовать человека в своих целях. Я лишь хочу тебе помочь. Понимаешь, это поможет нам обоим!

−Но разве вас не накажут за связь с человеком? Она ведь вроде как запрещена в Такамагахаре?

Тяжело вздохнув, богиня кивнула.

−Все возможное. Я не отрицаю, такой исход событий, но надеюсь, за мои старания меня не казнят, поскольку у нас действительно с правилами все строго. Сколько правит наша светлейшая Аматерасу, столько и живут эти правила.

−И даже так вы идете на риски? И вы не боитесь?

−А чего же мне бояться, дитя? Если вдруг за такое дело меня свергнут, то ничего страшного в этом нет. Со временем меня сменит другое божество, которое может, будет даже лучше меня. Пока жива − хватаюсь за свое место. Умру − значит, так велено судьбой.

Слова богини ввели Йоко в некий ступор. Она никогда не думала, что бог может так рассуждать о своей роли. Тем более бог, который является одним из самых сильнейших богов.

−Нам не стоит медлить, дитя. Пошли, − богиня повернулась спиной к девушке и устремилась дальше в лес.

Йоко, однако, не знала, как за себя постоять. Ее сил едва ли хватило бы, да и офуда сделанные матерью, промокли и сумеют ей помочь.

−Камуй сама. А как мне защищать себя? Я ведь никак не смогу спасти себя в случае чего,− Йоко совсем не забыла о веере, подаренный матерью, однако он не всегда будет полезен и не всегда получится использовать его, он ведь используется как оружие ближнего боя, и девушка все еще боялась использовать его в своих целях.

Куницуками остановилась и начала что-то искать в рукавах кимоно. Ей хватило пары секунд, чтобы вытащить несколько офуда.

−Здесь офуда огня и защиты. В случае чего используй их. Ты ведь знаешь, как ими пользоваться?

Девушка кивнула и прижала листочки из хлопковой бумаги к своей груди. Несколько минут она шла с ними именно так, но потом убрала и начала вспоминать заклинание для активации офуда. Это было необходимо, чтобы направить ки в них.

Шли они долго и уже в полной тишине. Йоко уже хотела спать. Но резкий холод прошелся по телу. Начал сгущаться туман, что-то было неладное. Богиня, что шла спереди, преградила ей дорогу рукой. Ее лицо стало напряженным и сосредоточенным. Глаза куницуками сначала смотрели вглубь леса, а затем перевелись на Йоко.

−Сейчас будь аккуратнее. Мы вошли на их территорию, осталось найти дерево.

Йоко напряглась. Похоже, совсем скоро ей предстояло встретиться лицом к лицу с мертвыми. Но почему их упомянула богиня несколько? Вроде как хранительница была одна у дерева.

Шли они молча. Йоко вздрагивала от каждого шороха. Хотелось спрятаться в руках богини и не встречаться с той, кто кроется в тумане. И вот. Пред ними предстало дерево. Большое красивое, но абсолютно голое. Оно не цвело. Никогда. Как появилось на свет, так не цвело ни разу.

Осмотревшись, Йоко заприметила движение в тумане. Там был точно не один «человек». Послышались тихий смех. Смех двух девушек. По телу пробежались мурашки. Было страшно. Горло сперло, и сказать что-то было страшно. Ноги дрожали, как и руки.

Из тумана вышли две девушки, примерно одного роста. Белое кимоно. Волосы по плечи. Они стояли плечом к плечу. Руки девушек между собой были связаны белой лентой: правая одной − левая другой. А на лице были фарфоровые маски. Они улыбались. У той, что справа на маске была нарисована красная лаванда. Она проходила через правый глаз от щеки до самого лба. Тот же цветок был изображен и у левой девушки, однако в сей раз рисунок проходил через левый глаз. Они были одинаковы, но так различны.

Смех затих, но за ним последовал голос одной из девушек, нежный и звонкий.

−Сестренка, сестренка! Новая красавица пожаловала к нам! Она хочет к нам! К нам в туман!

−Но она не одна. Похоже, кто−то хочет забрать наше дерево.

Они направились в сторону Йоко и богини. На их фоне Вакка-уш-Камуй светилась из-за того количества ки, что содержалось в ее теле. Лицо божества не дрогнуло перед ними. Похоже, она была уверена в своих силах.

Божество все-таки.

Глава 6

В темной комнате перед свечами сидела девушка лет пятнадцати. Слезы катились по ее щекам, а в руке девушка сжимала клинок на лезвии, которого стояла печать с именем «Юмико». Руки дрожали. Плач был тихим, но таким болезненным. Около свечи лежал другой клинок, на нем уже стояла печать с надписью «Кимико». Силы покидали девушку. Она достала кусочек бумаги. Быстрыми и кривыми иероглифами она написала последние слова. Закрутив письмо в трубочку, она положила его около свечи. В руке сверкнул клинок.

Наутро в покоях самурайских дочерей было найдено тело одной из них. А на столе около потухшей свечи в записки было написано: «Прошу отца своего похоронить нас с моей сестрицей вместе у древа нецветущей сакуры».

***

Туман сгущался, а девушки приближались к ним. Послышался крик сзади. Йоко машинально повернулась и заметила, как на нее бежит девушка из тумана. Крик, теперь донеся от самой Йоко. Она была на грани, чтобы не упасть в обморок от страха, который сковал все ее тело.

Чужая рука появилась перед лицом девушки и отразила удар туманной дамы. Богиня напитала свою руку божественной ки и смогла помощью тепла избавиться от туманной женщины.

Повернувшись обратно к девушкам, и Камуй и Йоко поняли, что девушки пропали из виду. Богиня среагировала быстро и, вытянув руку, шепнула какое-то заклинание. Их окружил барьер в тот самый момент, когда на них налетели девушки.

Сердце младшей колотилось, и готово было выпрыгнуть. Богиня видела ее страх и потому положила руку ей на плечо.

 −Я понимаю, тебе не доводилось видеть нечто подобное, но дитя, тебе нужно взять себя в руки.

Йоко кивала и прижимала к себе руки, однако тревогу просто так не отпустить. От страха девушка слышала свой пульс, бьющий в висках.

−Сейчас наша цель – отвлечь их. Затем сорвать маски.

Продышавшись, девушка кивнула и достала офуда защиты, у нее была кое какая идея, но для этого нужно было, чтобы богиня отвлекла девушек.

Она подошла к женщине и жестами офуда, круг и девушек. Богиня сразу все поняла и улыбкой достала бутыль из рукава, а затем сняла защиту. Веер божества раскрылся, и вода из бутыли взвыла ввысь. Богиня отскочила и сразу побежала к древу.

Хранительницы, как только заметили, что она движется в сторону сакуры, тут же побежали за ней и растянули ленту до того, что она по размеру могла обхватить дерево сакуры раз двадцать.

Чтобы не терять время, Йоко нашла камень на земле и начала чертить круг. Ее действия прервал бег позади нее. Достав офуда, она не успела среагировать, как ее схватили за волосы.

Перед ней стояла высокая женщина в белой маске с каким-то незнакомым для Йоко цветком и сжимала волосы Йоко. На весь лес разнесся крик. Туманная дева кинула девушку в дерево и тут же та почувствовала, как хрустят ее кости. Было больно и страшно.

Офуда она успела достать. Рука дрожала,  и, как только на нее налетела эта женщина, она громко произнесла заклинание. Это было последнее, что она успела произнести. Перед ней вспыхнул огонь. Горло охватила боль. Воздуха не хватало. Точно, СПИНА! Больное место, которое получило такой удар.

Тело девушки полетело вниз на землю, но ее оно так и не коснулось. Тело вновь подхватили и прижали к себе. Снова барьер. Камуй прижала палец к груди девушки и что-то шептала. Стало легче. Никогда ей так легко не становилось за короткое время. Вот что значит божество.

−Я… вас подвела,– через боль говорила Йоко, − я не успела…

−Не думай об этом. Все хорошо. Нужно придумать просто что-то,  что нам поможет.

Йоко кивнула и, с трудом поднявшись, осмотрела лес. Туман был также густ. Атак в сторону них не было. Девушки, связанные меж собой, понимали, что все это бесполезно и нужно лишь ждать.

−Я могу их отвлечь. Но я переживаю, чтобы они тебе чего снова не сделали.

Йоко было стыдно за то, что сейчас она была обузой для Вакки-уш-Камуй. Было тяжело стоять. Ради использования офуда она потратила некоторую часть драгоценной ки.

−Я ведь мешаю вам. Все-таки стоило мне сидеть дома и дожидаться своей участи.

Чужая рука с силой сжала плечо смертной, отчего та ахнула.

−Если бы, дитя, ты не хотела жить, ты бы не пошла сюда! Не думай нюни распускать! Дороги назад нет, и ты не можешь воротиться. Поэтому перестань! − как бы строго-то не звучало, но куницуками была права. Если решилась, то иди до конца. Слезы твои ничем не помогут,− Круг у тебя начерчен, осталось активировать.

Слова богини были для Йоко вразумительной пощечиной. Она кивнула и быстро вытерла слезы. Сейчас нужно было активировать защиту, чтобы ее не тронули, а дальше дело за богиней. Ее черед придет, когда нужно будет разлучить связанных сестер.

Барьер был снят. Девушка мигом понеслась к кругу, доставая на бегу офуда. Приложив их к очерченной линии, девушка громко произнесла заклинание, активирующее барьер. Это все произошло очень быстро. Стоило только ждать приказа от божества. Было подозрительно тихо. Только смех сестер и их ходьба слышалась по округе. Йоко сглотнула слюну. Напряжение било ключом.

Девушка ощутила в один момент, как земля начинает подрагивать. Она успела среагировать и закрыла уши. Раздалась протяжная игра на флейте. Высокие ноты заставляли дрожать все в округе. Как это было не естественно для высоких звуков. Послышался крик двух девушек и аккуратный шепот, щекочущий ухо.

–Сейчас,– ласково и тихо произнес чужой голос.

На удивление уши не болели, похоже, богиня умела контролировать зону распространения звуковых волн. В кармане торчали подготовленные за ранее офуда огня. Опустив руки с ушей, девушка быстрым движением вытащила талисман. Она слышала, как кричат девушки и где они находятся. Сейчас Йоко в самой благоприятной обстановке.

Девушка подбежала прямо к ним и заприметила ту самую ленту, которой они были связаны. Шестое чувство подсказывало, что именно в ней заложена связь между девушками. Богиня ей не говорила, но она уже поняла, что эти девочки − близнецы. Ей было интересно, как же они погибли, что с ними случилось? Но сейчас не было времени думать об этом. Рука слегка вздрогнула, и офудо мелькнуло в руке. Мгновение и было произнесено громко заклинание. Йоко всеми силами направила ки в бумажку, которая полыхнула, но пальцы не задела.

Йоко бежала так быстро как могла, и вот. Офудо коснулось ленты, и девушка принимая лежачее положение пролетела прямо под лентой. Музыка все также играла.

−Сестренка, сестренка! Наша лента! − громко, со злостью в голосе прокричала одна из дам. Обе они повернулись в сторону смертной. Лента почти сгорела. Огонь не трогал тела покойниц. Точнее он касался их, но безрезультатно, словно и нет там никакого тела.

−Сестренка, она во всем виновата! Она пришла погубить древо, так еще и нашу ленту оборвала! − все тот же недовольный голос донесся с еще большей злостью. Девушка, что говорила все это время, пошла прямиком к Йоко. Музыки больше не было. Тело сковал страх. Где же Вакка-уш-Камуй-сама?!

Йоко быстро начала ползти спиной назад, лишь бы отдалится от дамы в маске. В руке мелькнул клинок, а на нем от бликов лунного света стала видна надпись «Юмико», похоже так звали девушку.

−Стой, а где вторая?! − вдруг окликнула девушку та, что стояла сзади.

−А какое дело нам до нее? Эту заберем, и дело с концом, а до нас ей будет не добраться!

−Это, конечно, имеет смысл, но не думаю, что все так просто. Это же все-таки божество, они предусмотрительны, не думай, что они будут так просто оставлять подопечных, − похоже, из них самой рассудительной была именно эта девушка.

−Кимико, пока ты болтаешь, мы могли бы уже забрать ее! Так, мы действительно тянем время! − теперь стало ясно, как их звали. Пока сестры спорили, девушка быстро вскочила и побежала подальше от них. Заметив, что девушка убежала, близнецы ринулись вслед за ней. Сейчас они не могли чувствовать действия друг друга. Хоть какой-то плюс. Но силы было у них не отнимать. От сего факта становилось некомфортно.

Бежать далеко не получилось. Кто-то схватил Йоко за талию и потянул с дикой силой ввысь. Та даже взвизгнуть не успела, ибо рот девушки закрыли рукой.

−Тише, − послышался знакомый голос от которого стало легче. Уш-Камуй не бросила ее. Добрый взгляд смотрел на девушку и тут же был переведен в сторону вскочивших на дерево девушек Они окружили и не теряя ни минуты  рванули на них.

Богиня прикрыла Йоко своим телом. В правой руке раскрылся веер. Легкие элегантные взмахи. Близняшки кружили вокруг них и размахивали клинками в попытке  нанести удар, но куницуками стойко стояла на ветке дерева. Было поразительно, как она умудрялась держать равновесие, Йоко и при этом уклоняться от ударов. Не прошло и пары минут, как удары начала наносить богиня, они были сильными и наступающими. Призраки были в недоумении, как она еще держалась, собственно и сама Йоко была поражена.

Клинок пролетел прямо над головой Йоко, от чего она сжалась еще больше. Руки соскочили с пояса богини, и ноги не почувствовали под собой опоры. Она падала. Высота была приличная.  Богиня не могла отвлечься от бойни, но и оставить смертную не могла. Все словно замедлилось. Йоко снова почувствовала страх за свою жизнь. Тело летело прямо на землю. Она видела твердую почву и уже мысленно ощутила, как ее кости ломаются, и изо рта идет кровь с привкусом железа. Этот вкус был знаком для девушки с детства и даже иногда привлекал ее.

Но ожидаемого удара не последовало,  кто-то подхватил девушку, но это была не богиня. Чужие руки сжали ее тело и положили аккуратно на землю. Йоко не успела уловить, кто там именно ее поймал, ибо все произошло слишком быстро. Лишь отдаленные черты лица мужчины, хотя скорее парня. Он спас ее, но кто он был?

Поднялась Йоко без проблем и посмотрела наверх. Слышны были лязги клинков шелест листьев, шуршание многослойных одеяний богини. Женщина спрыгнула с веток не сразу и подбежала к девушке.

−Как ты? − с волнением в голосе проговорила богиня.

−Кто-то меня поймал. Я в порядке

В ответ на это Куницуками воды улыбнулась и направила свой взор на спустившихся с дерева призраков. Они тут же прыгнули на богиню, но та с улыбкой взвыла в воздух и, вытянув руки, коснулась масок девушек. Они завопили, но было уже поздно. Богиня легким движением руки сорвала маски с лиц девушек. Йоко впервые увидела, кто перед ней был. Красивые девушки, даже очень. Одна из них оглядела вторую, тогда как другая запустила клинок в Вакку-уш-Камуй.

Божество кинуло на землю маски и почувствовала боль в плече. Она отвлеклась и не успела уклониться. Но на лице ничего не дрогнуло. Куницуками потянулась к клинку и вытащила его с плеча и заметила маленькую  иглу, торчащую из острия. Удивленная богиня направила взгляд в сторону девушек.

Близняшки начали тлеть, их тела, подобно праху, развивающемуся на ветру, рассыпались и по частичкам разлетались в разные стороны, излучая белый лунный свет. Их взгляды переплетались. Одна из девушек подошла к сестре и обвила своими пальцами ладонь другой дамы.

−Прости Кими, ты снова умираешь из-за меня, − с тяжестью в голосе сказала Юмико, это было последнее, что она успела сказать. Тела их окончательно растворились. В этот момент Йоко с облегчением вздохнула. А вот Вакка-уш-Камуй была в странном смятении.

−Нужно сжечь маски, − твердо сказала богиня и наступила на фарфоровые изделия, дабы разбить их сандалиями гэта.

Йоко подошла к божеству и посмотрела на рану, кровоточащую из плеча.

−Вам сильно больно? Оно скоро заживет? − настойчиво спросила девушка.

−Уж не знаю, в их клинках был яд.

−Что?! − этот факт изрядно удивил девушку.

−Они его прятали в выдвижной игле, что выдвигается, если надавить на одну часть рукояти, − после своих слов богиня наглядно показала механизм клинка, − это очень интересны способ спрятать яд. Даже не знаю, перенесет ли его мое тело, я могу регенерироваться, однако с ядами я за столь долгое время сталкивалась от силы два раза, и то, они были настолько слабы, что это не помешало моей коже затянуться за пару минут, а сейчас я чувствую, что она даже не хочет затягиваться.

От такого заявления Йоко громко охнула и посмотрела на руки богини, которая пыталась ею двигать, и раз за разом девушка замечала, что Вакка-уш-Камуй всячески напрягает руку. На нежном женском запястье вздулись ели заметные венки, которые как змеи проходили от костяшек пальцев до самого хряща руки, а может и дальше, но кимоно скрывало большую часть руки.

Девушке пришло осознание, что если бы не защита богини, Йоко легко могла погибнуть. Раз уж яды на нее особо не действуют, а этот еще и обездвижил руку, то, что он мог сделать с самой Йоко.

Рука старшей резко вскинулась и меч вместе с ней. Но с ее стороны послышался тихий, ели заметный вздох разочарования. Йоко сначала не поняла, в чем проблема, но затем увидела, что руки богини музыки обмякла и снова выпустила из своих цепких объятий меч. Он со свистом полетел на землю, и острие неглубоко вошло в землю. А рука, как у тряпичной куклы, упала и болталась, словно ее можно было отрубить и богине бы даже больно не сделалось, рука будто перестала быть частью тела.

−Похоже, меч взять этой рукой не выйдет. Как же дурно, что нас не учили владению мечом обеими руками, − проговорила богиня с досадой. Рабочая рука потянулась в голове и достала одну из шпилек, которая в считаные секунды приобрела вид веера, точнее, богиня раскрыла ее, как обычный веер, каковым, похоже, и являлась данная шпилька, этим веером она начала беззаботно обмахиваться, словно ничего не произошло.

Сосредоточив взгляд на веере, Йоко несколько секунд размышляла о чем-то и вдруг указала на веер с глазами горячими идеей.

−Вы ведь умеете с помощью веера подчинять себе какие-нибудь предметы

Вакка-уш-Камуй поняла, к чему клонит девушка, и достала второй бутылек. Подбросив его, она зафиксировала воду в воздухе. Веер аккуратно передвигался. Йоко с удивлением смотрела на парящую воду, которую сейчас могла рассмотреть лучше.

−В тебе еще осталась ки. Как только я остановлю жизненный цикл сакуры, с помощью офуда ты подожжешь маски, − говорила женщина, идя в сторону меча, который она вытащила из земли все той же водой и опробовала, как себя ведет он. В целом все управлялось хорошо. Одним прыжком Вакка-уш-Камуй оказалась около сакуры, и быстрым движением меч прорезал тишину ночного леса. Йоко услышала треск и подошла к богине.

−Разве вы перерезали корни?− не видя изменений, спросила Йоко

Богиня ничего не ответила и, подойдя к дереву, ткнула в него веером. Ствол от основания дерева медленно упал за землю. Девушку поразило, как так легко этот меч смог разрубить ствол дерева.

−Что это за меч такой?

−Меч солнца, подарок нашей светлейшей владыки Аматерасу.

−Ни разу о таком не слышала

−Его выковывает из своих лучей владыка через сто лет, когда возносятся высшие божества. Если за эти сто лет они не теряют свой потенциал и все еще находятся на небесах, Аматерасу вручает такой меч. Однако использовать его нужно предельно осторожно.

−Почему же? Он так опасен?

−Беда в том, что данный меч ужасно горячий. Он ведь из самих лучей солнца выкован. Если им пронзить человека− он умрет быстрой смертью. Превратится в прах. Если им ранить екая− он умрет в ближайшие три дня, однако все это зависит от его силы. Демоны Они, допустим, умирают за четыре дня. А вот если божество… богам здесь больше всего не повезло. Огонь меча испепелит их тело за семь дней в ужасных муках. Что екая, что бога будет мучать ужасный жар, который невозможно заглушить. Даже если в нем пылает стихия огня− она лишь ослабить действие меча, но не уберет его.

−И что, неужели это необратимо?!− поражённая услышанным, спросила Йоко.

−Увы. Даже сама Аматерасу не может обратить последствие удара.

−Но как вообще можно пользоваться такое оружие− это ведь угроза всем богам?!

−А ты думаешь, этого не знают боги. Им зачитываются правила предосторожности с этим мечом при получении. Именно поэтому им пользуются только боги высших небес. Они проверены веками и Аматерасу, доверяя им меч− доверяет себе.

−Но это же безрассудно!− возмущенная Йоко пыталась отстоять свою точку зрения, однако богиня уже не желала спорить, и меч исчез из руки женщины.

−Доставай офуда Йоко, нужно покончить с масками.

Поняв, что дальнейшего диалога не последует, девушка кивнула. Подбежав к месту, где лежали фарфоровые осколки, она достала подготовленные офуда огня. Руки дрожали, но она сосредоточилась. Приложив амулет к обломкам, произнесла заклинание. Бумага вспыхнула, пламя перекинулось на маски, и фарфор начал чернеть, покрываться трещинами, а затем плавиться, словно был воском. В воздухе разнёсся горький запах дыма, от которого щипало глаза. Девушка упорно глядела на огонь, когда заметила, что около него лежит меч солнца.

Йоко удивленно подняла взгляд, на что заметила легкую ухмылку со стороны богини.

−Меч дает жар огню. Без этого фарфор вряд ли бы догорел,− Вакка-уш-Камуй наклонилась к огню. Однако Йоко приметила, что огонь слабо уничтожал маски, а если быть точным, они просто рассыпались.

В одно мгновенье в руке богини появился шар, целиком состоящий из воды. Такие чудеса Йоко видела впервые, отчего ее рот невольно открылся от удивления. В этом моменте богиня показалась ей очень простой. Ее силуэт купался в отблесках жара, каждая линия тела подчёркивалась игрой огненных искр. Волосы мерцали, будто струи расплавленного золота, а в глазах − бездна мудрости и первозданная мощь. Как же красиво вода отражает огонь. Две вещи, на которые можно смотреть бесконечно объединились, и теперь отвести взгляд было еще тяжелее.

До этого Йоко не замечала, что лицо богини украшает аккуратная родинка под глазом.

«Женщина с родинкой на пути слез обречена лить их всю жизнь»,−пронеслась у Йоко народное суеверие о символике родинок на теле человека,−Интересно, а много ли она пролила слез на свою жизнь, я ведь совсем не знаю, чем она жила, и была ли весела вся ее жизнь. Может, она и вправду мучилась?

Мысли Йоко были прерваны шипением от потухшего огня. Тот самый шарик был намерено пролит на огонь. От масок остался фарфоровый пепел. Йоко обдало легкой грустью. А какая у этих девушек была жизнь? Почему она оборвалась? Кем они были? Мысли забили голову девушки и она даже не заметила, как богиня подошла к ней и положила руку ей на плечо.

−Ты молодец. Ты хорошо справилась, а теперь тебе нужно отдохнуть.

−Да, наверное, у меня голова кружится,− с усталостью проговорила девушка и ощутила тяжесть своего тела. Ки было слишком мало для поддержания жизни. Последнее, что Йоко помнила, перед тем как потеряла сознание – это богиню сзади, которой образовалось две фигуры, а дальше темнота.

Глава 7

Тянулось странное, затянутое чувство, будто воздух вокруг стал густым, как теплый пар над озером. Каждый вдох был больши́м трудом для дамы. Знакомое чувство, которое не так давно ощущала Йоко. Вода. Похоже, она вновь была в храме богини, с которой совсем недавно они уничтожили первое древо. Удивительно, что и в этот раз Йоко не видела кошмаров с участием Нацуми. Это было весьма подозрительно. Глаза тяжело распахнулись, и пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к неприятному давлению воды на глаза.

−Мое тело весит тонну по ощущениям,− проговорила Йоко, тяжело дыша.

В крови осталось совсем немного ки, это уж девушка хорошо чувствовала, что не внушало надежду успешно подняться и не завалиться при первой возможности. Даже поднять руку было тем еще испытанием.

В ушах от давления звенело, а ощущение кома стояло в горле, вызывая противную тошноту и кашель. Ей понадобилось некоторое время, чтобы расслабиться, и понемногу силы приходили в тело девушки.

−Интересно, сколько я спала?− сорвался вопрос с губ.− Нужно найти Вакку-уш-Камуй.

Девушка поднялась с футона и новым взглядом осмотрела уже знакомую комнату, ей даже показалось что стены дышали иначе. Другой настрой был у храма к ней.

−Она словно изменилась, но ничего не поменялось… Как же это все странно,− в горле запершило. Йоко направилась в сторону двери, которую впоследствии сдвинула и высунула голову в коридор, пустой и безжизненный на первый взгляд. Где-то в глубине храма ощущалось большое скопление ки, а поскольку тело буквально нуждалось в нем, ноги сами повели девушку к источнику силы.

На ватных ногах Йоко брела по коридору, пока свернув перед ней, не предстала удивительная картина: на уровне головы по всему периметру коридора плавали, точнее, неподвижно стояли рыбки, чье брюшко излучало голубое свечение, сравнимое по силе с небольшой свечой, а исходя из того, что их было в небольшом коридоре около тридцати, они создавали действительно внушительное сияние.

Подойдя к одной рыбке, девушка коснулась ее своим пальцем, дабы удостоверится, не привиделось ли ей это чудо, но нет, рыбешка была как нельзя реальна. Она немного колыхнулась, но встала в изначальное положение.

−Выглядит потрясающе и жутко…− подумалось Йоко. Переведя внимание на коридор, девушка направилась дальше, все, стремясь найти богиню. Она не сомневалась, что-то скопление силы принадлежит «ей», ну, а кто еще в этом храме может обладать таким запасом ки. Почему-то в этот момент Йоко вспомнился молодой человек, спасший ее во время падения с дерева. Кто же он? Он определённо как-то связан с богиней. Может подчинённый, или кто другой. Девушка решила для себя, что когда встретит богиню, то обязательно спросит об этом. Но складывалось впечатление, что храм не хочет пускать девушку к божеству.

Проходя коридор за коридором, девушка замечала, то она приближается к источнику силы, то он оказывался вообще за ее спиной. Это очень настораживало, и Йоко прекрасно осознавала, что так быть не должно. Похоже, храм водит ее кругами. Нарастающая тревога мешала здраво мыслить и все больше вгоняла в панику. Из-за этой самой паники казалось, что коридоры то сужаются, то расширяются. Это все вызывало ужасное негодование. Девушка не понимала, что делать, а без того тяжелое дыхание стало еще более неподъемным.

−Да куда ж идти-то?!− завопила девушка, уже не выдерживая. На глазах наворачивались слезы. Уже чуть ли не в истерике девушка заметила, что одна из рыбок по периметру коридора подплыла к ней и уперлась в ее рукав кимоно, а затем поплыла вперед по коридорам. Понадеявшись, что рыбка проводит ее к богине, девушка мигом убрала слезы и пошла за «светлячком». Идти пришлось около трех минут, и вот наконец-то, храм пустил ее.

Перед ней дверь, за которой доносились голоса. Йоко улыбнулась и поклоном поблагодарила ее попутчика, на что рыбка развернулась и уплыла куда-то вдаль. Успокоившись полностью, девушка повернулась к двери и сдвинула ее в сторону.

Светлая и приятная комната встретила запахом травяных благовоний.

−Как вообще в воде можно чувствовать запахи!− непонимающе подумала девушка, и ее взгляд приковали несколько фигур.

Трое сидели за низким столом. В самом центре сидела уже знакомая девушке богиня пресных вод и музыки Вакка-уш-Камуй. Двое других, мужчину и женщину, девушка не знала, однако их внешность была буквально списана с небесных писаний. Высокая дама с черными, как чернила волосами, гордо выпрямив спину, держала чашку, вероятнее всего с чаем. Ее профиль был спокоен и абсолютно невозмутим. Брови расслаблены, аккуратные губы в нейтральном, немного грубом, положении. Глаза не выражают особых эмоций, но взгляд был тяжелым и презрительным. Голову украшает некий обод из серебра.

Вторым был мужчина. Немного смуглый, даже багровый, мускулистый и на вид сильный. Одет весьма открыто: голые плечи, четки на руках и плечах. Немного измятое, но приятное красно-зелёное одеяние. Густые волосы обрамляли форму лица мужчины, Йоко показалась она острой, и такой густой волос, ей показался даже забавным. Его выражение лица было такое же невозмутимое, даже скорее отстранённое, как у прошлой женщины.

−Оуу. Йоко, ты уже проснулась. Чу́дно, как сон твой был?− обмахиваясь веером, уточнила Вакка-Уш-Камуй.

Незнакомка, сидящая рядом, удивленно осмотрела смертную, ее обод, оказывается, имел посередине форму луны. Какое знакомое украшение.

− Камуй кто этот человек?− Недоброжелательно сказала женщина, посматривая на куницуками сидящую справа о нее.

−Да дитя смертное просто. Только не злись Ёми и дай все объяснить?

−У тебя страх, по-моему, не воспитали… О святая Аматерасу, за что мне это…

Богиня в ответ лишь посмеялась. Йоко же удивилась званию женщины.

−Ёми? Как царство мертвых? Что это за женщина такая?!− подумалось Йоко, которая все также недоумевая, осматривала неясные для нее образы.

−Ёми? А вы?− непонимающе начала девушка.

−Ох… сколько раз говорила тебе так меня не звать, в заблуждение введешь людей. Я Цукиёми-но-микото, богиня луны, вторая владыка небес и лицо законов.

Эта информация ввела девушку в ступор. Богиня луны?! Сама владыка небес?! Боже, как же она сразу не догадалась. Обод же был с луной, ну не зря же она его носит. Теперь Йоко точно вспомнила. Трое владык, трое святил, все они носят обод, определяющий их статус небес. Это касается не только самих владык, но и их наследников. Так, дочка богини луны Мёкэн− богиня звезд, подобно матери носит такое украшение, только ее намного ниже по статусу.

−Так вы тоже божество?! А…

− Райдзин, повелитель грома и молний.− Лаконично ответил мужчина, заранее определяя, что следующий вопрос последует ему.

− Мы все здесь кроме тебя божества,− проговорила богиня луны, с недоверием глядя на смертную, а затем обратилась к Вакка-уш-Камуй.

−А теперь будь добра, ответь, что это смертное дитя делает в твоем храме? Я не припомню, чтобы ты давала приказы пускать свои подданных в храм и здесь прям молиться,− Недовольным тоном проговорило божество.

−Понимаешь, на то есть причина. Я…я ее спасла.

−Зачем оно тебе нужно было вообще?

− Как, зачем, наш долг помочь человеку, если он при смерти и в наших возможностях спасти его!

− Ну в такой ситуации да… а отчего спасла-то ты ее, да и почему она именно в храме? Спасла бы и на берегу оставила.

Богиня немного замялась

−Она утонула в моей реке.

−То есть ты оживила человека?

−Можно и так сказать, у меня не было другого выхода, честное слово!

− Выглядит слишком хорошо для живого трупа.

Йоко была потрясена этим диалогом. Она и вправду умерла тогда? Она тут же посмотрела себя, а потом недоумевающе взглянула на богиню пресных вод. Голова разболелась пуще прежнего, когда же она перестанет мучать ее…

−Не переживай, дитя, факт того, что ты некогда умерла, не отменяет того, что ты можешь жить.

−Я просто не понимаю, как это возможно…

−Все просто. Каждый из нас наделен таким объемом силы, что им можно спокойно напитать пару десятков людей, а потому оживить твою душу проще простого.− Пояснила Цукиеми,− но я вижу, что девчонка сейчас здоров и ее духовные силы в порядке, чего ты ее не отпустишь-то, хотя мне не нравится состояние ее головы, клубок какой-то черный навис.

−На то есть причина, и вот этот клубок она и есть.

−А что с ней?

− Нацуми

−Ну… Теперь это меняет всю ситуацию, – женщина тут же сменила выражение лица на более дружелюбное, − но почему ты это дело не передала небесам, отдали бы приказ кому другому.

−Я сама с этим уже начала справляться, да и мне показалась удачным, что есть дитя с такой проблемой и с помощью нее…

− Ты хочешь отследить Нацуми и таким образом выловить ее?− Перебила ее Цукиеми,− А не думаешь ли ты, что, вообще-то, это использование смертной души?!

−Ну не преувеличивай, я помогаю ей, а она мне!

−Боже, да за что мне это счастье!? Небес отродье, не иначе. Узнает кто о твоих действиях − тебя тут же с небес скинут и не ошибутся, такого дурака поискать нужно!

Женщина недовольно бормотала, и от невозмутимой личности хранителя луны не осталось и следа. Йоко же не понимала, как реагировать на это все, с одной стороны хотелось смеяться, а с другой – ей было страшно. Тело было скованно, и не хотелось двигаться вовсе, лишь бы не привлечь к себе внимание.

−Лет то тебе сколько?−заговорил бог гроз. Среди этого женского общества он был, как и Йоко, потерян.

−Семнадцать,− коротко проговорила девушка.

−Удивительно, что ты не замужем еще, слышал, люди еще в четырнадцать дочерей замуж выдают.

−Выдают, но меня в то время это стороной обошло, в храме жрицей служила, не положено было.

−Повезло тебе, значит,− улыбнулся слегка мужчина и тут же убрал улыбку.

К девушке вновь обратилась богиня луны.

−Скажи мне дитя, твоя ки после воскрешения была истощена. Каким образом ты ее восстановила за столь короткий срок?

−Камуй-сама передавала мне свои силы

−Она тебе случаем не через лоб предавала?−недоверчиво процедила женщина, поглядывая искоса на свою подругу. Ответом ей стал кивок Йоко,− Камуй, я напомню: убить тебя можно без проблем, так какого демона ты все еще используешь этот опасный и абсурдный способ передачи духовных сил?! Ты человеку мозг могла сплавить. У тебя редиска, что ли, вместо головы?!

Богиня вод немного отодвинулась, обмахиваясь веером и стыдливо закрывая лицо. Ситуация выглядела столь абсурдной и смешной, что Йоко едва сдерживала смех. Недовольная богиня луны возмущается в сторону стыдливой куницуками пресных вод. Как они вообще дружат?

−Ну не могу я другим способом это делать!− богиня, будто хотела дополнить свое высказывание, но не решилась продолжить.

−Это самый обычный способ передачи к людям! У девчонки мозг мог сплавиться! Нет ничего постыдного в передаче через губы! Это ведь не поцелуй!

Смертная чувствовала себя не особо уместно в обществе богов и в целом боялась даже пискнуть при них. Руки немного трясло, и они успели заледенеть, и дабы согреть их, она упрятала их в рукава своего кимоно. Дальнейших споров богинь Йоко не слушала. Разум помутился и переключился на совсем другие мысли. Голова сильно болела от перепадов ки. Йоко ощущала в себе скачки сил, которые не давали покоя и возможности здраво мыслить. Она и до этого ощущала себя странно, но старалась не обращать внимания на это. Стыдно было бы божеству плакаться о своем состоянии.

Вдруг перед глазами смертная перестала вообще различать образы богов. Тело обмякло, и дабы не свалиться палкой на пол, девушка попыталась осесть на него, что вышло очень неуклюже.

−Йоко!− кричала богиня пресных вод, поддерживая девушку за талию и голову. Удивительно, как она оказалась рядом так быстро. Собственно, сейчас это девушку волновало меньше всего. Если быть точным, ее не волновало ничего. Мозг кипел, и появилось ощущение жара в теле, особенно хорошо Йоко это ощутила на щеках и ушах. Богиня крепко прижимала девушку к себе, пока амацуками немного озабоченно поглядывали на смертную.

−Зря ты здесь сидишь сложа руки, дитя смертное погибает на глазах…

−Знаю Еми, знаю. Надо срочно выдвигаться дальше. Нужно остальные сакуры погубить, иначе погибнет девочка,−с тоской в голосе говорила женщина.

−Трав ей дай, нагаим можно, он хорошо восстанавливает силы. Или скажи, где они у тебя, я заварю,−послышался мужской голос.

−Да… точно… они… они в ящике. Там все подписано.

Богиня уложила Йоко на пол, наблюдая за ее состоянием и поглаживая его лоб. Чужая рука ощущалась слишком холодной, отчего Йоко непроизвольно вздрогнула.

−Дитя, у тебя жар. Ты как чувствуешь-то себя?

−Будто меня сейчас вывернет наружу. Ужасное чувство. Голова болит и кружится.

−Прости дитя, что особо не осмотрела тебя сразу. Совсем худо тебе

−Заварил. Осталось дождаться,− Райдзин подсел, рядом посматривая с любопытством на человека, будто видел его в первый раз.

Понадобилось около двадцати минут, чтобы Йоко начала понемногу приходить в себя. Голова и так после пробуждения не хотела работать совсем.

−Похоже, задерживать сны было плохой идеей, −немного сдавлено произнесла куницуками перстных вод.

−Так вот чего ей плохо! Камуй ты будто специально погубить ее хочешь! Ты в этом ничего толком не смыслишь!

−Не правда! Ну точнее правда, но не полностью! Я не всегда ведь могу быть рядом, а если вовремя не разбужу дитя−все! Не факт, что сама проснется!

−И то верно, но это все равно безрассудно. Вам нужно в срочном порядке направляться, а то с вашим темпом она не доживет даже до третьего дерева.

Окончив диалог, старшая богиня подошла к Йоко и приложила два пальца к ее затылку. Тут же появилось легкое ощущение легкости, но все еще перед глазами стоял густой туман.

−Это должно облегчить ее ношу, но не рассчитывай, что это продлится долго. Часов, может, пять.

−Спасибо Еми, ты меня очень выручаешь.

−Еще раз так назовешь− я точно Аматерасу на тебя доложу,− пригрозила вторая владыка женщине.

−Поняла, поняла! − поднимая руки завопила игриво Вакка-уш-Камуй

Йоко держала в руках чашку с отваром и медленно пила его, ощущая легкость в теле. Давно ей так хорошо не было, как будто в нее вдохнули новую жизнь.

−Как же это все странно− невзначай сказала девушка, не сразу поняв, что произнесла она это вслух.

−Что именно дитя?− спросила беспокойно Вакка-уш-Камуй

−А…− Йоко немного замялась и хмыкнув, посмотрела на пол− Да просто показалось странным, что мне так легко стало. Как будто знаете… Ничего до этого не было. Будто чего-то во мне стало не хватать, но при том мне намного лучше… Очень странное ощущение. Я вроде и чувствую, что-то не так, но будто не хочу на это обращать внимание.

−Защитная реакция− проговорил Райдзин, попивая вдали от всех чай. −Ты не хочешь помнить плохого, вот и не помнишь. Смирись лучше с этим, однажды ты и это забудешь, и не станет тебе тягостно от мыслей, что ты видела до этого.

−Думаю вы правы,− все еще с усталостью говорила Йоко.

−А я думаю нам идти пора дитя, а то мы так сидеть будем и упустим момент.

−Да, да… Хорошо, идем,− сознание Йоко еще тормозило, и это было видно по ее медленному темпу.

Богиня пресных вод отошла к амацуками обговорить что-то. Йоко через некоторое время окончательно поднялась с пола, твёрдо держась на ногах, что казалось весьма удивительным. Пришлось подождать некоторое время, пока божества не подошли к ней.

−Это для безопасности, только я могу сюда завести и вывести кого-то,− объяснилась богиня, после чего у Йоко боле не возникло вопросов, что касается перемещения. После перемещения девушку мягко сказать заштормило. Йоко ведь совсем не ела. Пустой желудок не стандартно ощущался на фоне общих сил в теле. Вроде как энергии было достаточно, но желудок вопил и требовал пищи. Цукиеми и Райдзин почти сразу покинули компанию Йоко и богини пресных вод, что девушка заметила, только почувствовав себя лучше.

−Ты себя совсем плохо чувствуешь?− уточнила богиня, аккуратно прикоснувшись к плечу смертной.

−Все хорошо, только… я есть очень хочу…

−Точно. Забыла, что людям нужно питаться. Даже не знаю, где достать для тебя еду. Мы, боги, можем отведать подношения людей, но для нас нет в этом необходимости,− богиня, нахмурив брови, обдумывала, как же можно накормить смертное дитя,− может как раз и дать тебе что-нибудь из подношений, мне иногда люди оставляют разные лепешки рисовые, сакэ оставляют, не рис, конечно, но тебе желудок набить хватит. Сил у тебя полно, но не еды в желудке,− с иронией сказала женщина и взглянула на солнце,− сейчас еще раннее утро, значит, подношения еще не были собраны. Можем у берегов поискать чего-нибудь.

−У вас в какие-то часы собирают подношения?

−Ну да, у меня есть помощники, которые ближе к закату собирают все подношения у моих вод.

Женщина направилась вдоль реки, невзначай обмахиваясь веером. Йоко направилась вслед за ней, осматривая местность. Это был тот самый берег, на котором она не так давно была. Через шагов двадцать девушка увидала торчащий из воды ствол дерева. То самое дерево, с которого она тогда упала в воду. Храм богини не так уж далеко находился от места гибели Йоко. Утренний пейзаж выглядел очаровательно. Розово-голубой небосвод был укрыт пушистыми облаками птичьего пуха. Солнце было словно разбавлено рисовой водой и совсем не казалось ярким. Лес же выделялся на фоне нежных оттенков небес своими темными оттенками. На некоторых деревьях уже виднелись яркие листочки, пробудившиеся после зимней спячки. Хотя деревья все еще выглядели голыми из-за отсутствия на себе зеленых одеяний. Трава под ногами тихо шуршала, мелодично сопровождая течение реки. В такой атмосфере Йоко становилось спокойнее и даже веселее. Словно вся эта писаная красота весеннего, пробуждающегося леса, даровала новых сил.

Девушка всегда любила весну. Цветение сливы и сакуры было неотъемлемой частью этого периода. Приятнее всего было прогуливаться по улицам Киота во время праздников и любоваться цветением, называемым по-другому «ханами». Это время для Йоко многое значило. Когда ей было шесть лет, она не имела права находится вместе со всей семьей на мероприятиях, если быть точным, она должна была оставаться с группой танцовщиц из храма и не отходить от них ни на шаг. Строгие правила этикета ограничивали возможности девочки в период служения. Даже просто приехать домой она могла раз в месяц с некоторыми ограничениями. Однако, когда она впервые начала выступать с ритуальными танцами, ее матушка всегда приходила на демонстрацию и наблюдала за успехам дочери. В толпе черных голов всегда выделялась ее белоголовая мама. Осознание того, что матушка рядом и поддерживает тебя, даже без слов, уже греет душу. Не каждому достается родитель, готовый видеть в тебе только лучшее.

−Йоко?− спросила богиня, с беспокойством посматривая на девушку.− ты плачешь?

И вправду, по щекам Йоко текли слезы. Воспоминания о матери продолжали дарить тепло, но внутренняя тревога не отпускала с самого момента, как она покинула дом. Она давно привыкла к тому, что, уходя из дома, она не чувствовала спокойствия за свою маму, на душе всегда была гнетущая тяга и тревога за родную душу.

−Да так… за матушку переживаю. Все найти себе места не могу, вроде понимаю, с ней все хорошо, она дома, ее не должен никто тронуть, а тяжело на душе.

−Это всегда так. Ты очень любишь свою матушку, а потому так переживаешь за ее состояние. Это достойно похвалы на самом деле. Не каждому достается такая верная дочь. Видимо, тебя хорошо воспитали.

−Меня бо́льшую часть жизни воспитывал храм. Мама мне дала только азы в самом раннем детстве.

−Но дом ведь ты посещала, да и воспоминания теплые у тебя о матери остались.

−И то верно. Она всегда была так мила ко мне.− закончив фразу, девушка почувствовала скованность движения.

Богиня аккуратно обнимала ее, обхватывая плечи девушки. Ее мягкие движения казались почти невесомыми, как табачный дым. Девушка не ответила объятьями, но уткнулась носом в шелковые одеяния богини. Они стояли в полном молчании. Утренний туман понемногу отступил, и небосвод засиял яркими красками, освещая горизонт. Стоять долго не было времени, пришлось поспешить.

−А где находится следующая сакура?

−Ближе к горе Дайго. Там недалеко святилище есть водных ками.

−Но как тогда там может находиться дерево мертвой сакуры, если эта территория освящена?

−Многие из нас голову над этим ломают, но сходятся в том, что сакура неактивна бо́льшую часть времени. Раз пару лет просыпается, и то это зависит от того, где живет следующая девушка. А попадет на территорию «немеченая»−сакура не откликнется, и будет выглядеть как мертвое трухлявое дерево,− отстраненным тоном рассказывала женщина.

−Поэтому Нацуми поймать не могут?

−Точно, как я ранее упоминала, она дождевой червь, вылезает, когда нужно ей и когда жертва находится. В остальном она так же неактивна, как и сакуры.

−Понятно. А что за девушка в сей раз у нас будет?

−Понятия не имею.

−Мне казалось, вы все знаете…

−Даже богам не дано все знать, может, мы и кажемся, по мнению людей, всезнающими, но даже у нашей головы есть предел.

−Но ведь у вас есть боги, которые способны запоминать огромное множество информации.

− Вообще-то, только один, и то не бог. Наставница истории и вечных знаний Рекищи-сей. Она и может запомнить все.

−Нам что-то рассказывали в храме о наставниках. Увы, очень мало. Почему вообще людям так мало о вас известно.

−А людям незачем знать слишком много. Незнание− блаженство. Да и мало кто из ваших достигает той ступени поклонения богам, чтобы можно было с ними общаться и что-то доносить.

−Вот оно как…

−О нашли!− радостно донесла богиня, побираясь ближе к реке и доставая с полотенце рисовые лепешки с кунжутной пастой.− Возьми дитя, тебе стоит подкрипиться

Йоко набросилась на лепешку подобно голодному волченку не видившему мяса долгие годы. Выпечка показалась ей очень вкусной, даже лучше чем у кухарки с ее усадьбы, вот что значит с любовью готовят люди. После лепешки захотелось очень пить и богиня сразу предоставила чашку воды, ранее там было саке поднесенное специально для богини. Вакка-уш-Камуй осушила чашку, даже пудра не могла скрыть ее румяное лицо. Божий нектар делает свое дело. Они направились дальше

Беседа скрашивала путь в сторону сакуры. Йоко тешила себя мыслью, что пока есть возможность,будет запоминать все, о чем говорит ей богиня. Однако каждая ее мысль тянулась раз за разом тоники нитями подобной при пошиве одеяний, неприятное щекочущее ощущение, как будто внутри Йоко копошится кто-то и требует обратить на нее свое внимание. Все списывалось на перепады сил. Они меняли Йоко, и казалось, что постепенно она теряет саму себя.

−Время залечит раны,− подумала Йоко, осмотревшись вокруг. Легкий ветерок приветствовал их у лесной тропинки, ведущей в сторону святилища Аосагиби. Именно через храм голубой огненной цапли, покровителей вод Вакки-уш-Камуй можно попасть к древу сакуры. По крайней мере, так сказала сама куницуками.

Глава 8

Тропинка прокладывала путь к святилищу голубой огненной цапли, окруженного древесными памятниками времени. Здесь было светло независимо от того, насколько укрыта земля тенью деревьев. Пахло сыростью и душистыми травами, от которых, как от холода, щекотало нос. Йоко послышался протяжный низкий звук, похожий на отпевание монаха. За ним последовало еще несколько звучаний, и пока девушка шла в непонимании, она успела обратить внимание на небольшой пруд, из которого показалось несколько маленьких зеленых голов. Жабы. Они громко квакали, приветствуя гостей. Но Йоко поразило не то, что перед ними были не пугливые гостеприимные жабы, а то, кто стоял около озера. Высокая девушка в белом кимоно. Пояс оби был кроваво-красных оттенков, а рукава выделялись на фоне белого одеяния черным цветом. Казалось, вместе рук у дамы были крылья, как у ворона, что ли. Ее кожа была неестественно белого оттенка. Шея и руки девушки поразили Йоко, такие тонкие! Казалось, они вот-вот от любого дуновения ветерка сломаются. Высокая традиционная прическа была заколота над челкой ярким красным гребнем. Макияж был ярким, прям как у Майко на первых порах обучения. Глаза были немного прикрыты, но было видно, какие они большие.

Женщина стояла над жабками, одна из которых запрыгнула на протянутую дамой белую как мука руку. Но в этих тонких руках было столько нежности и грациозности. Она двигалась очень медленно и осторожно, словно носила на своих плечах росинки, и нужно было двигаться так осторожно, чтобы они не утекли. Заметила она путников далеко не сразу, но как только незнакомка обратила внимание на гостей, она сначала выпрямилась, а затем низком поклонилась. Даже это действие было выполнено с удивительным почетом; от удивления у Йоко даже слегка открылся рот.

−Вакка-уш-Камуй-сама, приветствую вас. Не думала, что вы так скоро навестите нас,− с легкой улыбкой проговорила дама. Ее голос звучал очень мелодично, даже выше, чем у обычных девушек. Певучий, птичий.

−И тебе здравствуй Мичико-сан. Я к сакуре направляюсь. Нам как раз было по пути, вот и привела судьба прямо к тебе.

−Я польщена. Я вам могу чем-то услужить?

−Благодарю за желание помочь, но нам ничего не нужно.

−Как скажите госпожа,− Мичико перевела взгляд на Йоко и ее без того большие и выразительные глаза немного округлились. Она была в замешательстве по какой-то причине. Жаба с ее руки квакнула, и женщина, хмыкнув себе под нос, отвела взгляд в сторону.

−Значит, сакуру идете уничтожать? У девочки прям… черно-все в голове,− будто меняя тему, пыталась выдавить из себя Мичико.

−Верно, может, в этот раз изловлю ее и, наконец, заставлю за содеянное ответить перед судом.

−Да благословят вас воды мест наших и силы прибавят вам,− с поклоном проговорила дама слова как молитву,− будем питать вашу ки, как только можем, да придем на помощь, если понадобимся, дражайшая госпожа,− расплываясь в улыбке, говорила дамочка.

Разговор очень вскоре завершился, и они отправились дальше.

−А кто эта дама?− решила уточнить Йоко, пройдя пару метров от храма.

−Мичико-сан? Она покровительница святилища, у которого мы только что были, а они мои верные последователи по совместительству.

−Она покровитель? Разве она не смертная?

−Нет, Мичико Екай−Аосагиби. Они давно услуживают моим водам, а я им помогаю. Такой взаимообмен.

−Это у вас прям как у Инари-сама? У него лисы, у вас цапли получается?

Богиня резко обмахнулась веером, но в лице не изменилась, хотя что-то в ее поведении сменилось.

−Что-то вроде того, божий хранитель нашей души обрел физическое тело, когда мы обрели последователей среди животных или мирных Екаев.

−Это как?

− Вам, как служителям храма Инари, должны были поведать, как же Лисы стали верными помощниками вашего божества. Так ведь?

− Да… вроде что-то было. Нам говорили, что лис стал проживать на территории одного храма. Точнее, изначально его нашли, в какой-то из ритуальных комнат, а потом… Я уже и позабыла…

− Мой братец, Инари, спас лисенка, мать которого скончалась от голода. Принес его в свой ближайший храм, накормил там, чем смог, ну и оставил. Люди сначала посчитали лиса непрошеным гостем и хотели выгнать его. Однако один монах стал утверждать, что ему снился сам Инари и требовал беречь животное,нито голод постигнет всех. А людям скажи что такое, так они и повинуются. В общем, лесенок восстановился и жил на территории храма до самой своей смерти. С тех пор хранитель души Инари принял форму лиса, и это животное стало символом бога плодородия. Это, кстати, отразилось на его образе Инари, и у него проявились лисьи уши.

−Стоп, но почему тогда у вас нет ничего такого, раз уж ваши последователи− это цапли?

−Просто я не хочу. Вот и все. Однако избыток энергии проявляет некоторые черты.

−А что вас связывает с цаплями?− с энтузиазмом и озорством в глазах уточнила Йоко, поравнявшись с богиней, как только тропинка стала шире и появилась возможность смотреть на Вакку-уш-Камуй ближе, а не идти позади.

−Ну, вообще у меня проявляются крылья на кимоно, в некоторых местах прически вообще можно перья найти.

−Ух ты! Вы, наверно, так величественно выглядите в этом образе

− Ну не сказала бы, скорее как разодетый актер театра. В общем, мне не нравится, как я выгляжу, а потому я не использую этот образ вообще.

−Грустно… А у других богов есть этим животные, ну тотемные, можно сказать?

−Есть, но не все, так же как и я, их раскрывают. У Райдзина− волк. У Цукиеми− ворон. У богини облаков Кумо-ками− голубь. Ну и так далее.

−Богиня облаков, получается, тоже приняла облик голубя? На фресках ее храмов у нее глаза черные-черные, правда, как у птички.

− Вот она-то и родилась такой.

−Странно, но почему об этом никто не говорит?

−Потому что не стоит людям много знать, боги сами выбирают, какую правду доносить вам и что говорит, многое из того, что ты знаешь чушь, а все потому, что людям нужно знать только хорошее, лишь бы беды какой не произошло. Пыль вам в глаза пускают, и все,− раздраженно, даже обиженно говорила богиня, размахивая веером, как маленький ребенок, которого отчитали за то, чего он не делал.

− Неужели и вы так поступаете?!− выплеснула девушка, остановившись на тропе.

−А оно мне надо? Нет, я не вру, все, что касаемо меня, я говорю по правде, однако поверь, никому не нравится правда. Как там у вас говорится, лекарство от мудрости горькое на вкус.

−Но ведь это не так! Никому не понравится думать, что его обманывают!

−Дитя, ты вообще не понимаешь, о чем говоришь. Да, может, людям и не хочется, чтобы им врали, но поверь, людям невыгодна правда. Всем хочется, чтобы все было прекрасно и солнце, чтобы грело не оттого, что у Аматерасу снова головные боли, а оттого, что люди провинились.

−Даже здесь ложь таится?!

−А вы вовсе поверите, что вам бог скажет.

Слова богини резали душу и не давали девушке покоя. Как же так. Всю жизнь Йоко думала, что богам-то доверять точно можно, но оказалась, что даже они идут на обман. Неужели человеческая натура так плоха, что необходимо обманывать всех. Хотя, если подумать, в чем Вакка-уш-Камуй не права? Люди разные, и их мнения так же различны, как и их отношение к вранью. Кому-то ложь во благо, а кому-то в горе. Это все ввело девушку в сильное противоречие. С одной стороны, она всегда даже боялась вранья, на которое способны люди, а с другой стороны, ложь чаще всего помогает выжить.

−Ну, ты чего поникла, дитя? Прости, конечно, что так тебе правдой в глаза брызнула, но такова реальность. Сама не люблю вранье, а потому я либо что-то не рассказываю, либо говорю исключительную правду. Другие боги относятся к этому проще, нежели я.

− Просто я даже не знаю, как к этому теперь относится.

−Это всегда так, когда узнаешь что-то, к чему не был готов. Со временем примешь этот факт, а возможно, даже будешь рада тому, что не идеален наш мир. Но ты, впрочем, забудешь этот диалог через время. Твоя голова не даст запомнить ни моего лика, ни этот день, ни эту неделю.

−Может быть

−Так, не смей вешать нос, нам немного осталось! Пора идти.

Йоко кивнула и устремила взгляд в самую гущу леса. Чем дольше они шли, тем темнее становилось. На улице полдень только наступил, а в лесу уже темно как вечером. Хотя совсем недавно у святилища было светлее обычного. Как же разнообразны, бывают места.

Путь оказался не таким уж близким, как говорила ранее богиня. Пение птичек скрашивало их поход, и Вакка-уш-Камуй, порой, сама подпевала птичьему зову. В такой компании не заскучаешь. Не зря ее звали богиней музыки, голос был мелодичным и звонким. Он буквально плыл с ветерком, сопровождающим их в этом нелегком путешествии.

Одна из любопытных пташек устремилась прямиком к божеству и уселась у нее на веере, вглядываясь в ее глаза. Камуй-сама умилилась с этого и погладила маленькую птичку по спинке. Та совсем была не против и, на удивление, поддалась даже Йоко. Впервые ей удалось погладить такое маленькое и хрупкое существо, ну, если не вспоминать тот фонарик-рыбку из храма ками пресных вод.

Недолго посидев на веере божества, птичка почистила свои перышки и улетела ввысь, растворившись в листве. Стало тихо, а воздух словно сдавило. Йоко нахмурилась и осмотрелась. Они давно сошли с тропинки и шли по дерну, не предназначенному для людей. Передвигаться было, мягко говоря, тяжело. Мокрая трава уже давно намочила носки, отчего ходьба сопровождалась тихими хлюпающими звуками, до того противными.

−Боже, как я хочу принять горячую ванну. Здесь слишком влажно,− негодовала про себя девушка.

−Нам еще долго идти,− уже вслух произнесла девушка.

−Ух, не знаю, хотя чувствую, что мы близко.

Путницы вышли к горной реке. Воды разбивались о камни и быстрым течением неслись куда-то вниз. Если до этого шум реки мог быть приятным, то здесь он казался угрожающим и не давал девушке покоя.

−Мне здесь не нравится…− с опаской проговорила Йоко.

−Мне тоже, пошли туда,− не указывая дороги, богиня встряхнула веером и направилась в противоположную сторону от реки.

Пока они шли, Йоко казалось все относительно безопасным, но не стоило ослаблять бдительность. Неожиданный разрезающий воздух звук прервал мирную идиллию. Йоко машинально отскочила, и в паре сантиметром от ее ноги врезалась в землю странная ветка. Вакка-уш-Камуй недоверчиво осмотрелась и, окружив обоих барьером, подошла к «стреле» и вытащила ее из земли. Это оказалась обычная острозаточенная ветка, довольно острая. На конце ветки была какая-то субстанция, но поскольку она была в земле, было трудно понять, что это, да и запах влажной земли смешался с этой слизью, что ли.

Йоко хотела стрясти с наконечника землю, но богиня громко цыкнула и откинула ветку в сторону.

−Не смей трогать такое, ты никогда не знаешь, что это.

Йоко удивилась реакции божества, но противиться не стала и осмотрела лес еще раз и тут же почувствовала резкую боль в висках. В секунду мир поплыл, а в голове сплелись голоса, женские, тоненькие, высокие, но голоса. Девушка упала на колени, не в силах стоять. Богиня наклонилась и попыталась поднять Йоко, как тут же услышала шорох. Быстро выпрямившись, она взмахнула веером, и из недалекой реки вверх взмыл поток воды и подлетел к Вакке-уш-Камуй готовой ударить в любой момент.

Йоко же в этот момент пыталась почувствовать хоть что-то кроме муки. Окружающие звуки доносились эхом, и только смех девушек был на первом плане. Из глаз машинально от боли потекли слезы, с губ срывалось постоянное «Больно», все тело содрогалось перед тяжелой мукой, пронзающей голову девушки, ей буквально уже хотелось умереть. Отпустив виски, она уперлась руками в землю и ощутила под ними вязкую субстанцию, это было что-то, что вернуло ее в сознание, боль не утихла, но она хотя бы начала видеть.

Лес вытянулся, искривился, будто её тянули за корни изнутри. Стволы деревьев стали выше, их ветви − длиннее, они переплетались над головой, смыкаясь в купол, из которого не было выхода.

Тогда она увидела девочку, которая стояла под деревом. Ей на вид было лет двенадцать, может, даже и меньше. Ее голые стопы не касались земли, она словно летала над ней. Маска, с узором оранжевой лилии, скрывала лицо, но Йоко чувствовала взгляд − тяжёлый, обиженный, ненасытный.

Тихий смех разрезал пространство, и девочка заговорила.

−Ты зря бежишь от нас! Смотри, как у нас весело! Нацуми нам дает власть над людьми, дает право мстить! А знаешь, давай, я тебе покажу, что с нами случилось!? Я знаю, тебе интересно! Кимико и Юмико не успели, а я успею!

Стрелы вылетали из ветвей сакуры, будто дерево извергало собственные кости. Они, казалось, летели медленно, что Йоко успевала видеть, как на их концах пузырится ядовитая смола, как она капает вниз, оставляя в воздухе чёрные следы. Но на самом деле их скорость была колоссальной.

Вода Вакка-уш-Камуй поднялась стеной, но даже она не смогла полноценно преградить путь для веток. Одна стрела прошла сквозь защиту и вонзилась Йоко в бок.

Мир сузился до точки. Боль была такой, будто в тело вбили живую ветку, которая еще умудрялась шевелиться внутри плоти. Йоко закричала, но голос утонул во тьме сомкнувшегося пространства. Яд растекался медленно, осмысленно, словно знал, куда идти. Девушка хорошо чувствовала, что богиня усердно пыталась помочь, чувствовала боль, когда из нее вытащили ветку, еще сильнее у нее заболел бок, когда к ране что-то приложили, что-то очень холодное и влажное.

− Ты чувствуешь это? − прошептала Хранительница.− Так, сакура тебе покажет правду.

Йоко упала на колени. Перед глазами предстали видения, сначала две самурайские сёстры, затем Юмико, одурманенная любовью к парню, хвасталась сестре о том, какой ее любимый прекрасный, в один день она возвращается домой и точно так же, как Йоко мучается от снов, они ее пугают и страшат. Юмико слабеет, мало ест, на очередном бою из-за слабости не может нормально атаковать; по итогу Кимико встает на защиту сестры, но от тяжелого ранения погибает прямо на поле боя на руках у ослабшей сестры. Мир темнеет. Йоко уже видит Юмико, склонившуюся над столом, она что-то усердно писала, пока тусклая свеча освещала небольшой участок комнаты, а затем берет клинок с иероглифами ее имени, холодное лезвие разрезает горло девушки. Смерть двух сестер.

Затем второе видение. Императорский двор, в котором жила хранительница сакуры, Йоко узнала теперь, эта девочка Ёдо-Нами, дочка императора, пропавшая без вести. Далее глубокая ночь. Факелы, освещающие тропу. Лес, который ещё был живым. Маленькая девочка, дрожащая от холода. Ее сжимают мужчины с грубыми руками, отрезают её волосы. Прядь за прядью падают на землю. Кто-то смеётся. Потом поток стрел-веток из леса. Они летят, разрезая пространство. Один мужчина прикрывается телом бедной девочки. Прямо в грудь попадает стрела. Последний вздох и императорское чадо падает замертво. Никто в ту ночь из леса живым не вышел. Далее Йоко видит окровавленные покои одной из наложниц. Волосы были безобразно выдраны из головы дамы, вся подушка, матрас, половицы и часть стены были залиты кровью, в груди торчала ветка, обмазанная смолой. На полу кровь ее было выписано: «Эта сволочь сдохла затем, чтобы больше никого не губить».

− Я не хочу помнить, − рыдала Йоко. − Это не моё…

− Уже твоё, − ответил голос Нацуми, раздавшийся где-то из самой глубины леса, а, возможно, и сознания. − Ты как они, ты как мы. Я же дала ей выбор: мстить или уйти в груды корней, она выбрала первое,− хихикая, проговорила Нацуми и скрылась в корнях мозга Йоко.

Резкий шум в голове прекратился, однако гул витал еще некоторое время, пока Йоко наконец-то не почувствовала себя лучше, она тут же встала с земли, немного пошатнулась, но ее подхватила Вакка-уш-Камуй. Она ничего не говорила и лишь отбивалась от миллиона атакующих стрел. Плеск вод и звук стрел смешались в одну мелодию, очень тревожную.

Важно было снять с Ёдо-Нами маску, но добраться до нее не представлялось возможным, она окружила себя щитом из ветвей, представляющих огромную опасность. Бок от мысли, о ядовитых ветках заныл. Рана была не глубокая, но боль все еще была мучительно тянущей. Йоко не понимала, как ей поступить.

Тревога в груди нарастала, а стрелы окружили. Вакка-уш-Камуй сорвала со своей прически шпильку и раскрыла ее, это был еще один тонкий веер. Волосы упали черной лентой на плечи и спину. Длина волос была не внушительной, но ощутимой, не будет ли богине тяжело так? Ками развела руками, вновь взяв в подчинение воду, и окружила их куполом из воды. Его начали пронзать стрелы. Прозрачная вода тут же помутнела от налетевших в нее стрел, листьев и грязи. Ками держалась спокойно, она и полдня так простоять спокойно сможет, но ждать нельзя.

−Что нам делать, Вакка-уш-Камуй?− дрожащим голосом проговорила Йоко. Она была растеряна. Голова все еще болела и не давала ей покоя.

−У меня нет в подчинении огня. Ох, будь моя воля, сожгла бы все это!− яростно вопила богиня.− Никогда себя так ущербно не чувствовала еще.

За пределами купола донесся приглушенный голос, он смеялся.

−Кажется, наша всесильная богиня не способна сделать ничего для этого бедного дитя. Какая жалость.

От этих слов богиню словно прорвало. Вода взметнулась вокруг, разрывая воздух, будто сама стихия потеряла над собой контроль. Веера с глухим стуком упали на влажную землю. С губ Вакка-уш-Камуй сорвалось пение − высокое, резкое, чуждое человеческому слуху. Оно казалось несуразным, ломаным, почти безумным, но именно в этом и крылась его истинная мощь.

Звук накрыл пространство, как волна. Земля задрожала, воздух сгустился, деревья застонали, словно живые. Всё вокруг трепетало, подчиняясь мелодии. Ёдо-Нами пыталась направить свои стрелы, но те, словно предав хозяйку, одна за другой бессильно падали к её ногам. Девочка металась взглядом, отчаянно пытаясь вновь подчинить себе оружие, но оно больше не отзывалось.

Богиня брала всё более высокий звук. Он бил по ушам, резал сознание, заставлял терять равновесие. Стоять становилось невыносимо тяжело: руки дрожали, сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди − и не только у Йоко. Даже давно мёртвая девочка теперь выглядела растерянной и беспомощной, словно впервые осознала собственное бессилие.

− Нет! Нет! Почему эти грёбаные ветки меня не слушаются?! Да что происходит?! − Вопила Ёдо-Нами, захлёбываясь яростью. − Обычное пение не может привести к такому… ну уж нет!

Она прижала ладонь к стволу сакуры, и земля ответила. Мёртвые, иссохшие корни с хрустом вырвались наружу, извиваясь, как щупальца огромного кальмара, и ринулись в сторону Йоко и ками.

Йоко застыла, будто прикованная. Всё её тело сотрясала дрожь. Она опустила взгляд − и похолодела. Земля под ногами была усеяна сотнями, нет − тысячами веток, густо покрытых смолой. Деревянная обувь намертво приклеилась к почве. Как бы она ни пыталась вырваться − всё было бесполезно. Тогда Йоко решилась на крайний шаг: сдёрнула обувь, затем носки, оставшись босой на липкой, холодной земле. Это не спасло ситуацию, но дало возможность двигаться − медленно, с трудом, но двигаться. Однако острые концы веток никто не отменял. Они с силой упирались в стопы, нанося еще большую боль. Легче по острым камням пройтись, чем по груде таких веток.

Тем временем корни уже тянулись к богине. Ёдо-Нами намеревалась схватить сначала ками, лишив Йоко защиты. Девушка не успела даже осознать происходящее, когда в одно мгновение раздался то ли гром, то ли взрыв. Земля содрогнулась, и Йоко едва удержалась на ногах.

Она вгляделась в фигуру богини − и, хвала Аматэрасу, та стояла твёрдо, невредимая. Но от неё исходил чудовищный поток энергии. Вакка-уш-Камуй двинулась вперёд, к сакуре. Йоко последовала за ней и заметила изменения: в прическе богини будто проступили перья, а рукава, как она и говорила прежде, почернели. Так, должно быть, выглядел переизбыток божественной силы.

Находиться рядом с ками было почти невозможно − ки отталкивало всё живое. Корни сакуры вспыхивали и тлели от одного лишь соприкосновения с её аурой. Липкая земля больше не сковывала богиню − она шла свободно, словно сама реальность расступалась перед ней.

Ёдо-Нами в отчаянии снова и снова прижимала ладонь к дереву, пытаясь вызвать хоть что-то. Но сакура молчала, утратив силу перед небесным чадом. Даже теперь она не могла ответить.

− Маска, − коротко и холодно произнесла богиня.

Йоко тут же кинулась к Ёдо-Нами и попыталась ухватить ее за маску. Та тут же завопила и впилась в ее кожу своими маленькими ручками.

−Нет! Не отнимай ее у меня! Это мое!− яростно вопила девочка, срываясь на плач. В моменте Йоко даже стало ее жалко, она ведь не виновата ни в чем, она вообще не сделала ничего плохого при жизни, а смерть? Она попросту изменила ее.

Рывок − и маска слетела.

В тот же миг воздух словно захлебнулся. Что-то треснуло − не снаружи, а внутри самой Ёдо-Нами. С её лица исчезла защита, и наружу вырвалось то, что она так долго скрывала.

Под маской оказался лик пугающе юный, почти прозрачный, будто высеченный из сырого фарфора. Слишком маленькое лицо для той ярости, что только что рвала мир. Глаза широко распахнулись − пустые, потерянные, не понимающие. Из них хлынули слёзы, густые и горячие, как кровь. Они текли без остановки, отчаянно.

Ёдо-Нами вскрикнула. Это был не крик злобы − это был крик умирающего ребёнка. Она рухнула на колени, судорожно закрывая лицо ладонями, словно пыталась вернуть утраченное, прижать к себе исчезающую силу.

− Она… она мне помогла… − задыхаясь, всхлипывала девочка. − А я… я не смогла… я её подвела…

Голос её ломался, становился всё тише, истончается, словно его кто-то вытягивал из неё вместе с самой сущностью. Вокруг Ёдо-Нами воздух начал темнеть, сгущаться, а затем − рассыпаться. Корни сакуры задрожали, покрылись трещинами, словно высохшие жилы, и начали медленно втягиваться обратно в землю, лишённые воли и жизни.

Тело девочки дрогнуло. Сначала посыпались пальцы − не целиком, а слоями, будто плоть крошилась изнутри. Пепел падал на влажную землю, прилипал к коже, к траве, к корням. Затем плечи, грудь, ноги − всё рассыпалось мучительно медленно, как если бы сама смерть не спешила забирать своё, наслаждаясь процессом.

Ёдо-Нами тихо выла. Не плакала − выла, как загнанный зверёк. Звук этот был тонким, надрывным, и от него сводило челюсти.

Йоко не выдержала. Она шагнула вперёд и опустилась рядом, прижимая девочку к себе. Тело Ёдо-Нами уже почти не ощущалось − оно было лёгким, хрупким, как горсть пепла, готовая рассыпаться от одного неловкого движения.

Но девочка всё равно обняла её в ответ. Слабо. Отчаянно. Так, как обнимают в последний раз, понимая, что дальше − пустота. Она уткнулась лицом в плечо Йоко и тихо, по-детски захныкала.

− Не оставляй меня… − прошептала она. − Я боюсь…

− Прости… − едва слышно, дрожащим от слез, голосом сказала Йоко, прикрывая глаза, − Но так должно быть.

Последний вдох Ёдо-Нами прозвучал как слабый свист. Её руки обмякли. Её тело окончательно рассыпалось, оставив лишь тёплый пепел на руках Йоко. Даже запах золы исчез, будто девочки никогда и не существовало. Йоко ещё несколько мгновений держала пустоту, не в силах разжать пальцы. Ладони дрожали.

Тишина навалилась глухо и тяжело. Затем раздался удар. Сакура рухнула, как мёртвое тело, лишённое души. Ствол глухо впечатался в землю, не подняв ни пыли, ни листьев − только влажный, гнилостный звук падения. Богиня пронзила дерево остатками своей силы, и древесина застонала, покрываясь трещинами, словно её разрывали изнутри.

Вода действительно точит камень. А если она раскалена − она стирает всё.

Йоко опустила взгляд на маску. В ней больше не было ни силы, ни шёпота, ни жизни − только холодный фарфор, пропитанный чужой болью. Она разбила её о землю. Треск был резким, почти удовлетворяющим. Осколки вспыхнули, долго тлели, дым разъедал глаза, пока фарфор окончательно не превратился в пепел.

Лишь тогда Йоко позволила себе рухнуть на колени.

В груди ныло так, будто там вырвали что-то живое. Вина душила, мешала дышать. Да, она спасла себя. Но чем она теперь лучше Ёдо-Нами? Та тоже цеплялась за жизнь. Так же отчаянно. Так же по-человечески.

− Ты сделала правильно, − голос богини звучал тише, глуше, чем прежде. − Это стоило того. Боль останется, но с ней придётся жить.

Йоко не ответила.

− Сейчас тебе нужно восстановить силы, − продолжила Вакка-уш-Камуй. В её взгляде больше не было прежнего сияния.

− А вы… устали? − прошептала Йоко.

− Нет. Но отдых необходим, − богиня едва заметно улыбнулась.− Спи. На сегодня всё окончено.