Лилиан. Том 2
Глава первая
Рождение дочери
Выйдя из кареты, Лилиан сразу увидела встречавших её дедушку и бабушку. Едва заслышав стук колёс, они вышли из дому, чтобы сразу обнять свою дорогую внучку.
– Как мы рады видеть тебя в полном здравии! Мне так хочется заключить тебя в объятья, но я боюсь навредить моему правнуку.
– Не бойся и обними нас обоих, мы так в этом нуждаемся!
Дедушка ласково привлёк к себе свою любимую внучку.
Ему так хотелось её больше не отпускать, чтобы она постоянно была у него под защитой, чтобы никто больше не мог её обидеть. Лилиан же, ощущая тепло этих рук, поняла, что теперь ей можно расслабиться, можно отбросить ролевые игры и быть собой. Здесь нет всевидящего ока лицемерного общества, которое неустанно следит за каждым шагом, чтобы уличить и предать молве любой промах. Она так и стояла, застыв в надёжных и многообещающих объятиях Трофима Даниловича, не в силах покинуть их.
Понимая, что пауза затянулась и пора пройти в дом, он бережно отстранил от себя внучку и посмотрел ей в глаза. Он увидел в них столько боли, что не решился сразу спросить, в чём дело. Пусть она немного отдохнёт в родной обстановке, а затем и сама всё расскажет, если сочтёт нужным. Дарья Михайловна тоже оценила ситуацию и поняла, что главное сейчас для их любимицы – покой.
Переступив порог родного и любимого дома, Лилиан сразу направилась в свою комнату. Она была заново обставлена к её приезду новой мебелью и всеми необходимыми мелочами. Но больше всего её удивила отреставрированная белая лошадка, которая стояла у окна около удобного мягкого кресла. Лилиан подошла к ней и погладила по шелковистой гриве. И сразу воспоминания счастливых дней, проведённых здесь в детстве, нахлынули на неё. Буря самых разнообразных чувств прорвалась потоком облегчающих слёз. Она плакала громко, навзрыд, упав на кровать и судорожно сжимая в руках подушку. Именно ей сейчас предназначалась вся её боль, накопленная за полгода тяжёлых испытаний. Всё её тело непрерывно содрогалось, исторгая из себя боль и отчаяние. Когда слёзы и мысли иссякли, она будто погрузилась в небытие, переносясь в нечто иное, что наполняло умиротворением и покоем.
Трофим Данилович, Дарья Михайловна и Зинаида сидели в гостиной. Они слышали, что происходит в комнате, но намеренно не беспокоили Лилиан, понимая, что ей необходимо побыть одной и дать волю своим чувствам.
Проснувшись, Лилиан обнаружила на туалетном столике поднос с холодными закусками и стакан молока. Она с удовольствием подкрепилась и опять погрузилась в сон.
Пробудившись на следующее утро, она сразу отправилась рассматривать своё отражение в зеркале. Сильно спутанные волосы обрамляли припухшее лицо с тёмными кругами под глазами, взгляд которых вызывал жалость. «Как хорошо, что никто из московских знакомых не может меня сейчас видеть. Какой бы был замечательный повод порадоваться моей духовной слабости. Нет, никогда и никому я не доставлю такого удовольствия! Здесь я залечу свои раны и буду вновь готова выйти на всеобщее обозрение! О, как прав Шекспир, говоря о жизни как о театре, а о людях – как об актёрах. Теперь мне всё понятно в полной мере. И я намерена сыграть свою роль отменно!»
На туалетном столике стоял поднос с завтраком. Лилиан ещё раз убедилась в деликатности любящих её людей. Они понимают, что ей надо пережить её боль одной, найти в себе силы, чтобы справиться с прошлыми воспоминаниями и постепенно перейти к новой реальности. Из Москвы она уехала глубоко уязвлённая, обиженная, но не побеждённая. Желая освободиться от лицемерия, ханжества, равнодушия и эгоизма в семье отца и матери, она обнаружила все эти отвратительные черты в созданной ею семье. Обретя желаемую свободу, Лилиан заплатила за это очень дорого. Пытаясь уйти от непонимания родителей, она пришла к непониманию человека, которого любила и считала своим избавителем от её прежних мучений. На деле же оказалось, что он её вверг в ещё большие мучения, явив своё предательство перед всеми. Именно это было особенно невыносимо. Эта боль никогда не пройдёт, но всё это надо оставить в прошлом и полностью посвятить себя будущей жизни, залогу её любви к Евгению. Здесь ей и её ребёнку будут предоставлены все условия для спокойного пребывания.
Последующие дни проходили безмятежно, в обществе любимых людей, которые как могли пытались окружить её максимальной заботой и вниманием. Дарья Михайловна и Зинаида целыми днями занимались гардеробом для малыша. Каждый день они демонстрировали Лилиан новые вещи. Трофим Данилович радовал внучку книгами, и она с удовольствием читала, но теперь всё воспринималось иначе, у неё уже был свой горький опыт, который помогает воспринимать прочитанное с большим пониманием, но без прежних иллюзий.
Малыш заметно подрастал и креп, часто напоминая маме о себе движением ножек и ручек. Эта новая жизнь, растущая в ней, теперь заставляла считаться с собой, каждый раз давая понять, что ей не по нраву. По утрам Лилиан внимательно рассматривала себя в зеркало, с сожалением наблюдая, как её идеальные пропорции меняются в силу неизбежных обстоятельств, что приводило её в ужас. Её уже начали одолевать сомнения по поводу того, что она сможет снова когда-то надеть прежние наряды. Явно придётся запастись парой жёстких корсетов, вот когда они понадобятся ей как нельзя кстати.
Бабушка и Зинаида посмеивались над её страхами, уверяя, что будут любить её при любых формах. Но Лилиан было не до смеха. Её стать – это самое главное оружие, которое надо сохранить в идеальном состоянии. Поэтому она добьётся этого, чего бы ей это ни стоило. Она постоянно ограничивала себя в еде, невзирая на протесты всех домашних.
Осталось полтора месяца до предполагаемых родов, и доктор сказал, что именно теперь самый активный рост ребёнка и, соответственно, набор веса их обоих. Лилиан оставила в своём рационе только молочные продукты и фрукты, а также постоянно и много ходила. Больше всех сокрушалась бабушка, пытаясь завлечь внучку её любимыми блинами с мёдом, булочками с маком, варениками с вишней, но та была непреклонна.
Отныне Лилиан спала не одна. В её комнате поместили небольшой диван для Зинаиды. Последние дни были очень тяжёлыми. Весь август был знойным, без дождя и почти без ветра. Лилиан постоянно обливалась прохладной водой, но и это помогало ненадолго. Невыносимо болела спина, с каждым днём труднее было дышать, оттого что плод сильно давил на диафрагму, и по этой же причине невозможно уже было сидеть. Её малыш полностью завладел её телом и подчинил себе всё её существо, сделав её при этом почти полностью парализованной. Теперь она мало что может без посторонней помощи. Иногда, к вечеру, полностью теряя силы, она предавалась мыслям: «Я так хотела этого малыша, а он словно мне мстит за моё дерзкое желание. Господи! Укрепи меня и благослови!»
Двадцать пятого августа к вечеру разразилась гроза. Подул сильный ветер, воздух наполнился живительной прохладой. Небо пронизывали молнии, и им вторили грозные раскаты грома. Все направились в дом и поспешили закрыть окна. Лилиан не пожелала со всеми укрыться в доме. Она стояла на крыльце и любовалась разбушевавшейся стихией. Впервые за долгое время дышалось так легко, и она постепенно ощутила, как наполняется энергией грозы. Ей казалось, что она слышит музыку Баха, так торжественна и величава была в своём проявлении природа. Она в полной мере демонстрировала свою силу, которая повергала человеческую плоть в трепет, давая осознать её хрупкость и беспомощность перед стихией. «Как велик и непостижим мир Господа нашего!»
Упали первые тяжёлые капли дождя, которые подняли фонтанчики пыли, затем дождь обрушился плотной стеной, и земля сразу покрылась пенящимися потоками воды. Громовая прелюдия разразилась мощным водопадом. Лилиан стояла зачарованная происходящим. В дом она вошла в прекрасном расположении духа и на радость всем с аппетитом приступила к ужину.
После ужина она сразу отправилась спать и уснула, едва коснувшись подушки. Ночью проснулась от ноющей боли внизу живота. Боль накатывала горячей волной, пронизывая всё тело. Лилиан разбудила Зинаиду и попросила пригласить акушерку.
Прибывшая дама почтенных лет, осмотрев роженицу, объявила, что всё идёт своим чередом, надо только набраться терпения. Поскольку роды первые, то ждать, возможно, придётся часов двенадцать, а то и больше. Дав Лилиан успокаивающие отвары, она с Зинаидой расположилась на диване в ожидании…
Книги, книги, книги… Лилиан всё прочла о предстоящих родах в приобретённой по этому поводу медицинской энциклопедии. И опять её книжные знания не смогли её в полной мере подготовить к такому… Боль полностью подчинила её сознание, она была жестокой, изматывающей и ни на что не похожей. Мысль о том, что это мучение может длиться более чем двенадцать часов, повергала её в полный ужас. Чтобы как-то переключиться, Лилиан стала думать о малыше. Ведь ей или ему сейчас так же тяжело и страшно. Он тоже один со своими страхами и болью. Она попыталась переключить своё сознание на то, что после всех их обоюдных мучений они обретут друг друга воочию и мир навсегда изменится для них. Со временем привыкнув к боли, Лилиан встала с постели и стала ходить по комнате, так ей было легче; когда настигала очередная волна боли, она подходила к подоконнику и, судорожно ухватившись за него, глубоко дышала, вдыхая живительную прохладу.
К утру дождь прекратился, выглянуло солнце, и природа, возрождённая после неумолимого зноя, вновь засверкала яркими красками.
Зинаида принесла поднос с фруктами, чтобы роженица могла подкрепиться. Не переставая двигаться, Лилиан поглощала фрукты и вдруг отчётливо почувствовала, как боль резко изменила свой характер, она буквально лишила её возможности двигаться. Акушерка, внимательно следившая за ней, помогла ей прилечь на кровать.
– Ну вот, голубушка, совсем уж немного осталось. Ты теперь вот ногами упрись покрепче, а руками возьмись за спинку кровати и со всех сил старайся вытолкнуть из себя дитя. Ещё несколько твоих усилий, и всё благополучно закончится.
Акушерка была права: не прошло и десяти минут, как последние муки были прекращены и комната огласилась криком новорождённого ребёнка. Лилиан ощутила невероятную лёгкость и вместе с тем непреодолимое желание моментально уснуть.
И она уже погружалась в вязкую темноту, из которой её вырвал звонкий голос акушерки:
– Ну, посмотри же, дорогая, какая у тебя замечательная девочка!
Лилиан с трудом открыла глаза. Перед ней стояла Зинаида с малышкой, которую акушерка уже аккуратно запеленала в кружевные пелёнки. Белизна пелёнок резко контрастировала со смуглой кожей маленького личика, обрамлённого густыми чёрными волосами. Большие тёмные глаза, ещё не вполне ясные, смотрели на мир с явным недовольством. Она насупила бровки, скривила крохотный алый ротик и громко заплакала.
В глазах Зинаиды блестели слёзы:
– Поздравляю тебя, моя дорогая! Малышку сейчас отнесут в детскую, а я помогу тебе сменить бельё, и ты будешь отдыхать. Даже я от перенесённых переживаний падаю с ног, а что уж о тебе, моя дорогая, говорить. Буквально ни кровиночки на лице нет.
– Спасибо тебе, дорогая моя! Я так устала, что у меня нет сил даже радоваться рождению дочери. А ведь я рада, что у меня именно дочь. Девочка всегда будет моим другом в будущем, и главное – это то, что никогда теперь мне не будет одиноко…
Зинаида помогла Лилиан переодеться, перестелила постель и уложила в неё молодую мать. Едва коснувшись подушки, Лилиан погрузилась в сон. Зинаида смотрела на бледное, измученное, почти детское лицо юной матери, и смешанное чувство щемящей жалости и тревоги снова начало бередить её душу. Она трижды перекрестила спящую и покинула комнату.
Безмятежно проспав до семи часов вечера, Лилиан проснулась с сильным чувством голода. Встав с постели, она накинула на себя лёгкий халат и направилась к двери. Невзирая на слабость, она ощущала небывалую лёгкость, которая не была ей свойственна многие месяцы. Не удержавшись от соблазна, она подошла к зеркалу, хотя и знала, что на большие изменения рассчитывать не приходится. Её нынешнее отражение являло вполне упитанную даму с большой грудью. «Неужели я смогу снова стать такой изящной, как прежде? Мне предстоит большая работа над собой…» Закончив осмотр, она вышла в коридор, где царила полная тишина.
Лилиан решила громко заявить о себе:
– Господа, ну где же вы все?! Молодая мама буквально теряет сознание от голода!
Моментально из соседней комнаты вышли бабушка и Зинаида. Бабушка тут же начала укорять внучку:
– Ну как можно быть такой безрассудной! Можно же было воспользоваться колокольчиком. Тебе необходимо сейчас лежать и набираться сил, ты такая слабенькая.
– Милая бабушка, не преувеличивай, пожалуйста, всё уже хорошо. Мне хочется двигаться, как прежде, а ещё мне очень хочется есть.
– Всё, что ты хочешь, тебе сейчас непременно подадут, но нам нужно решить безотлагательно одну проблему. Видишь ли, после рождения младенца многие дамы перевязывают грудь, дабы сохранить её прежнюю форму; если ты тоже поступишь так, то нам необходима кормилица, а если нет, то, перекусив, тебе стоит заняться кормлением дочери, она тоже голодна.
Бабушка и Зинаида вопросительно смотрели на молодую мать.
– Конечно же, я сама буду вскармливать свою малышку. Я думаю, что это самое правильное решение, только в этом случае мы будем по-настоящему едины. Пусть моя дочь впитает с моим молоком всю мою любовь к жизни, к свободе и к ней.
– Я так рада, моя дорогая внучка, что ты приняла такое решение. Не нравится мне, когда мать идёт против природы. Теперь ступай в свою комнату, тебе принесут ужин, затем кормление малышки, потом приведёшь себя в порядок и будешь принимать поздравления от всех желающих.
Всё и вся было приведено в движение. Когда Лилиан наслаждалась созерцанием своей дочери после первого кормления, в комнату тихонько вошёл дедушка.
– Ну наконец-то я могу заключить в объятия моих дорогих девочек! Давно я не был так приятно взволнован. Меня начали поздравлять на службе и по дороге домой с рождением правнучки.
Он склонился над малышкой, чтобы лучше её рассмотреть. В это время в комнату вошла бабушка и тоже стала рядом с кроватью, чтобы любоваться прекрасной картиной материнства.
Её созерцание прервал голос мужа:
– Ну что, Дарья Михайловна, придётся нам с тобой ещё пожить, пока мы не увидим, как эта малышка будет бегать по нашему саду. Дай Бог ей счастья и здоровья на долгие годы.
На следующий день Лилиан занялась письмами. Она написала письмо Евгению, Лидии и родителям, с которыми не было связи после её ухода из дома. Она надеялась, что это известие растопит лёд в их отношениях.
После нескольких дней суеты потекла привычная размеренная жизнь. Первое письмо было от Лидии Леопольдовны. Она искренне радовалась появлению внучки и просила как можно скорее приехать с ней в Москву. Письмо Евгения было вторым, очень сдержанным в выражениях. Он также не преминул сообщить, как ему жаль, что это не сын, и просил не спешить с приездом, считая, что лучше малышке слегка подрасти, прежде чем отправляться в путешествие. Ничего другого от супруга Лилиан и не ждала, и всё же ей было невыносимо больно. В глубине души она рассчитывала на большее проявление тёплых чувств к ним, но увы. Это письмо было ещё одним ударом по её самолюбию. Но теперь эта боль касалась и её крошечной дочери. Он пренебрегал обеими. Письмо говорило о том, что он и не собирается приехать на крестины к дочери…
Зато ожидание третьего письма ознаменовалось приездом самой Лидии. Она приехала без предупреждения и ворвалась как вихрь утром в комнату подруги.
– Ну, дорогая, дай я на тебя посмотрю и расцелую!
Лидия порывисто обняла подругу, поднявшуюся ей навстречу с постели. Они несколько мгновений стояли молча, не разжимая объятий. Это было красноречивее всяких слов.
Первой обрела речь и чувство реальности Лидия:
– Быстрее же показывай мне своё сокровище. Я просто сгораю от нетерпения.
– Лидия, это самое приятное, что только могло сейчас произойти! Я так благодарна тебе. Всё так кстати, теперь ты будешь крёстной матерью моей девочки.
– Спасибо, я даже и не предполагала, что удостоюсь этой чести.
– Да полно тебе! Если не ты, то кто же?
В это время Зинаида вошла в комнату с малышкой на руках.
Лидия тут же принялась внимательно рассматривать новорождённую.
– Господи, как это может быть? Такая кроха, а у неё такое серьёзное выражение на личике, будто она понимает, что является сейчас самой важной персоной. И она очень похожа на своего отца. Он должен в ней души не чаять.
Лидия вопросительно посмотрела на Лилиан, но подруга молчала.
– Я не права?
– К сожалению, ты не права, моя дорогая. На бурные родительские чувства моей малышке рассчитывать не приходится. В письме молодой отец не проявлял никаких восторгов по поводу появления дочери, и, кроме того, он не изъявил желания видеть нас в ближайшее время. Он даёт понять, что наша встреча произойдёт тогда, когда мы сами к нему приедем, при этом советует не спешить. Он даже не проявил интереса к тому, какое дать имя дочери.
– Ну, ты знаешь, я думаю, что ты сможешь справиться с этой ситуацией. Но в отличие от твоего супруга мне очень даже интересно, как ты назвала свою дочь.
– Ты знаешь, я много думала, всматриваясь в личико дочери, и решила дать ей имя Тамара.
– Я слышала о грузинской царице Тамаре. Не слишком ли тяжёлое имя для крохи?
– Кроха непременно вырастет. Возможно, сильное имя придаст ей реальной силы в будущем, а пока она мала, будем звать её Тома.
Зинаида прервала их мирную беседу:
– Гостью, я думаю, надо покормить с дороги, и самой необходимо подкрепиться, а затем приступайте к подготовке крестин. Покормишь малышку, и вы на три часа свободны.
Подруги решили безотлагательно воспользоваться советом и сразу спустились в столовую.
После завтрака Лилиан, исполнив в полной мере материнский долг, отправилась с подругой по магазинам за покупками. Непрерывно беседуя, они обошли большое количество магазинов и купили всё самое красивое и необходимое для крестин. По возвращении их ждал праздничный обед в честь гостьи. После чего все приступили к подготовке следующего праздничного дня, так как было решено больше не откладывать крестины, тем более что крёстная мать не могла задерживаться надолго.
Поскольку с настоятелем церкви договариваться заранее не было нужды, ибо он был прадедушкой виновницы торжества, то решено было на следующий же день совершить обряд крещения. Работы было достаточно для всех. Особенная суета была в день крещения. С раннего утра всё в доме было подчинено сборам всех домочадцев и подготовке праздничного стола. И только виновница торжества пребывала в привычном благоденствии. А у её матери возникла настоящая проблема. Поскольку решение о крестинах возникло внезапно, то оказалось, что подходящего по размеру платья у неё нет. Выручила Лилиан в создавшейся ситуации Лидия. Она была чуть плотней, и в её гардеробе, захваченном с собой, нашлось подходящее платье.
Когда всё было готово, все направились в храм, где их ждал в парадном облачении Трофим Данилович с певчими и с приглашёнными гостями. Таинство крещения проходило торжественно, сопровождаемое песнопением, под множественными взглядами приглашённых и прихожан, пожелавших присутствовать на крещении правнучки их настоятеля. Тамара вела себя очень мужественно, она не заплакала даже тогда, когда её трижды окунали в купель.
После крещения время протекло так быстро, что подруги и не заметили, как подошёл день расставания. В Москве скоро начинался новый сезон, что сопровождалось балами, приёмами… И, конечно же, Лидии хотелось появиться к началу сезона. Только теперь Лилиан поняла, как ей хочется отправиться с подругой в Москву, непременно принять участие во всех приёмах, но, увы, сейчас это невозможно. Как быстро летит время, ещё в прошлом сезоне она дебютировала в свете, а нынче она уже замужняя дама, и к тому же мать. Теперь у неё нет никакой возможности отправиться туда, куда её уносят постоянно тревожные мысли. Она просто была уверена, что там без неё произойдёт что-то непоправимое…
Лидия заверяла, что постоянно будет информировать о происходящих переменах. Нужно только пережить зиму, а весной Лилиан будет опять сиять в свете.
После отъезда Лидии Лилиан впала в затяжную депрессию. Она ни о чём не могла думать, кроме того, что в данный момент происходит с её мужем. Как и с кем он проводит время? Письма, которые больше походили на записки, он присылал крайне редко, и то наверняка по настойчивым просьбам матери. Лилиан жила ожиданием письма от Лидии, больше всего её интересовало, как прошли балы с представлением юных девиц. Она просто была уверена, что назревает новый скандал. Вкусив вкус борьбы, она теперь готова пройти огонь и воду, лишь бы быть на высоте. Её постоянно преследовало одно и то же видение. Она слышит музыку, видит вальсирующие пары и среди них Евгения, который держит в объятиях белокурую юную особу, всю в жемчугах. Это стало просто наваждением, сводившим её с ума. Уж лучше всё знать наверняка и принимать решения, чем потерять покой от дурных предчувствий.
Из-за постоянных переживаний и тревог Лилиан стремительно худела, не прибегая ни к диетам, ни к корсетам. Домашние очень тревожились по этому поводу, но не донимали её наставлениями. Только однажды, застав Лилиан спящей в кресле в библиотеке, Зинаида решилась на разговор.
– Дорогая, что происходит с тобой? Ты уже больше похожа на тень, чем на счастливую мать. Все очень переживают, а ты молчишь. Может, поделишься, как прежде, своими печалями со мной?
– То, что со мной происходит, может показаться странным, вот я и молчу. У меня просто нет сил для пространных объяснений.
– Не надо пространных объяснений, просто скажи, что тревожит, основную причину твоего состояния, а я постараюсь понять. Может, тебе самой после этого станет легче.
– Ну, изволь, только не сетуй потом. Дело в том, что меня постоянно преследуют видения, вполне реальные, до такой степени, что я даже запахи ощущаю. И потом, если я вроде даже совсем внезапно о чём-то подумаю, то непременно так и будет. А мысли-то все нехорошие, вот в чём беда. И ничего-то я с собой поделать не могу, как будто я в чьей-то власти.
– Пресвятая Дева, спаси и помилуй нас, грешных! Ты что это такое говоришь, ты знаешь, как в народе таких людей называют?
– Да какая разница, как их называют, главное, что это происходит со мной, может, это и хорошо – знать всё наперёд. Есть возможность выбора действий. Но в то же время мука невыносимая.
– Ну не зря же говорится в Писании: «Блажен, кто не ведает».
– Вот тут я с тобой согласна.
– А что конкретно-то тебя мучает?
– Меня мучает крушение моих последних надежд на продолжение совместного проживания с Евгением.
– Это всё ты видишь в своих видениях? А может, всё будет иначе?
– Поживём – увидим. Всё прояснится после того, как придёт письмо от Лидии. Вот тогда и посмотрим, насколько можно верить моим видениям. Никому ни слова, это всё, о чём я тебя прошу. Если всё подтвердится, то я буду считать это даром свыше за все предыдущие потери.
– Ну а если все твои видения подтвердятся, чего нам от тебя ждать в дальнейшем?
– Я тотчас подам прошение о разводе. Я не намерена делить своего мужа с кем бы то ни было.
– Ну я думаю, что при любом раскладе в ближайшее время нам не придётся скучать.
– Ты, как всегда, права, моя дорогая. А ты знаешь, мне и правда стало немного легче, будто я половину тяжести переложила на тебя, моя незаменимая подруга дней моих суровых.
Дни следовали своим чередом. Лилиан часто проводила время в любимом кресле в библиотеке, вместе с дочерью. Она подолгу разговаривала с ней, вглядываясь в её черты, и словно пыталась заглянуть в её будущее. Иногда она записывала пришедшие в стихотворной форме мысли. Малышка менялась с каждым днём, радуя всех домашних, менялся постепенно и пейзаж за окном, подчиняясь законам осени, что было неизменно, как и её грусть.
Наконец двадцатого ноября пришло долгожданное письмо от Лидии. Этого письма невольно ждали все, так как понимали, что дальнейшие события в их общей судьбе будут развиваться согласно пришедшим известиям из Москвы… Лилиан с письмом тотчас удалилась в свою комнату, все остальные в напряжении ожидали в гостиной, в надежде, что им сообщат через какое-то время о содержании послания.
Лилиан с нетерпением вскрыла конверт, слегка надорвав его, и тут же погрузилась в чтение.
«Дорогая моя подруга! Я понимаю, что достойна порицания за задержку, но я также осознавала, что тебя не устроило бы простое описание приёмов и светских сплетен. Я тщательно собирала и проверяла факты, которые помогли бы тебе составить ясную картину всего происходящего ныне с твоим супругом. Я люблю тебя, и потому мне не хотелось тебя тревожить, пока я всё не перепроверю. Поверь, мне так тяжело писать тебе, так как я вынуждена причинить тебе нестерпимую боль, которую переживаю вместе с тобой.
Все твои опасения по поводу ветрености твоего супруга подтвердились. Всё началось на первом же осеннем бале. Среди дебютанток была представлена некая Светлана Киреева. Белокурая вздорная девица, и к тому же со сказочным приданым. Весь её бальный наряд был буквально осыпан жемчугами. Евгений весь вечер наблюдал за ней, а затем пригласил на последний вальс, после чего их знакомство продолжилось, ибо они неоднократно появлялись в театре, а затем были вдвоём на осенней охоте. Её родители в данный момент проживают за границей, а заботы о дочери поручены её замужней сестре. Та старше на десять лет и полностью погружена в заботы о семействе, а сестре, судя по всему, предоставлена полная свобода. Мне также удалось выяснить, что Светлана знает о том, что у Евгения есть обязательства перед семьёй, но это её нисколько не смущает.
Слухи распространяются быстро, и Лидия Леопольдовна пригласила меня недавно для беседы, чтобы внести ясность в происходящее. Мне ничего другого не оставалось, как подтвердить эти слухи и внести некоторые дополнения. После чего она решительно поговорила с сыном. Как мне впоследствии стало известно, все её доводы он парировал тем, что он так давно лишён женского внимания, которое так необходимо каждому мужчине, что ты непременно поймёшь его и простишь, как это делают многие любящие жёны. А что касается Светланы, то если она принимает его условия, то ему вообще не о чем думать. Он уверял матушку, что она ему в данный момент необходима для поддержания жизненного тонуса, и только.
Твоя свекровь просит передать тебе привет, так как в создавшейся ситуации ей неудобно тебе писать, но просит также передать, что ты во всём можешь рассчитывать на её полную поддержку и она рада вас с внучкой принять у себя в любое время, если тебе не захочется возвращаться в дом её сына. Она полностью на твоей стороне. Я думаю, что это очень великодушно с её стороны, ведь это такая редкость, чтобы свекровь поддерживала невестку. Мной ты тоже можешь полностью располагать, и потом, у нас появился ещё один союзник.
Я познакомилась с графом Козыбиным. Он старше меня на двенадцать лет, с хорошим состоянием, к тому же холост, что делает его особенно привлекательным, а главное, что он совершенно безрассудно влюблён в меня. Я ему много говорила о тебе, он введён в курс всех дел. Он-то мне и рассказал об охоте и состоянии дел семьи Киреевых.
В опере я встретила твоих родителей и решилась подойти и поздравить их с внучкой. На удивление, они восприняли новость с интересом и даже расспрашивали о малышке.
О тебе всё время спрашивает Александр. Он практически не общается с Евгением, оно и понятно, он ведь, по-моему, просто чахнет от любви к тебе. Мы никогда с тобой об этом не говорили, но это так. Он теперь дружит с моим Валерием, и мы много времени проводим вместе. Он шлёт тебе искренние поздравления и заверяет тебя в своей преданной дружбе. Так что, моя дорогая, тебя здесь ждут преданные друзья, которые готовы тебе во всём помочь.
У меня сейчас много забот, поскольку я решила в этом сезоне провести новогодний карнавал у себя. Мои родители отъезжают в Италию, им больше по нраву тамошние карнавалы, и поскольку граф Козыбин на днях намерен официально просить моей руки, то они спокойно оставят меня на его попечении. Мы все очень сокрушаемся по поводу того, что не сможем встретить этот Новый год с тобой, дорогая моя. Особенно сокрушается Александр, он готов ради тебя буквально на всё. Если в том будет нужда, то ты смело можешь располагать всеми своими друзьями для свершения самых невероятных планов, которые вполне могут возникнуть в твоей буйной головушке.
Целую тебя, моя дорогая, и до скорой встречи!»
Лилиан опустила прочитанное письмо на колени и погрузилась в свои мысли. Было описано так много событий, что все её переживания, которые терзали её в начале письма, стали отходить на задний план по мере чтения. Потом появилось чувство гнева, которое затем сменилось непреодолимым азартом. При упоминании о карнавале в мыслях Лилиан начали формироваться ещё не вполне ясные картины предстоящего Нового года, но самое главное то, что она была неотъемлемой частью всего происходящего на этом балу. Нужно немного времени, и всё прояснится. Она говорила себе: «Вот и опять я увидела отрывок из будущего, пусть не совсем ясный в деталях, но главное – это то, что путь указан, а остальное обязательно прояснится по ходу действий. Чему быть, тому не миновать! Я вскоре буду готова к новогоднему карнавалу!»
Выйдя из комнаты и направляясь в гостиную, где находились в тревожном ожидании её родные, она ощутила необыкновенную лёгкость от того, что она теперь знала о новом повороте событий. По идее, надо рыдать и заламывать руки, а в ней, напротив, закипает азарт игрока, хотя на кону стоит её жизнь…
В комнату она входила вся разрумяненная и с улыбкой на устах.
На неё внимательно смотрели три пары глаз.
– Всё будет хорошо, мои дорогие! Не будет ни слёз, ни стенаний, будут только новые захватывающие приключения.
Она протянула письмо дедушке.
– Прочти его вслух, а мне пора кормить малышку, а заодно и подумаю, как мне наилучшим способом всё дальнейшее свершить, мне и правда есть о чём подумать.
Трофим Данилович приступил к чтению письма. С каждой фразой его голос становился глуше, а выражение лица – более суровым.
После прочтения письма все долго сидели молча. Дарья Михайловна вытирала платочком глаза и восклицала:
– Бедная наша девочка, она ещё не оправилась от первого потрясения, а тут опять грядут такие неприятности! И ведь знать бы, как помочь, как облегчить её испытания…
– Мы, матушка, можем здесь только сочувствовать, ибо дела это сердечные. Как дальше быть, решит она сама, а мы поддержим по мере возможности, где пониманием, а где и материально, ведь, скорее всего, ей не приходится особенно надеяться на материальную помощь супруга. Он-то как раз постарается её в материальную зависимость поставить, чтоб она сговорчивее была. Тут-то наша помощь будет как нельзя кстати и поможет ей быть независимой при принятии любых решений. Теперь только остаётся ждать, каким будет ответный ход. То, что она стала матерью, нисколько не повлияет на её бунтарскую натуру. Это, наоборот, может сделать её ещё более одержимой, ибо она встаёт на защиту интересов уже двух судеб.
– Меня, отец, тоже одолевают недобрые предчувствия по поводу надвигающихся событий.
– Ну что ж, матушка, мы постараемся как-то всё улаживать. Такая уж нам отведена роль. Мы искренне любим нашу внучку и потому возьмём на себя часть выпавших на её долю тягот, пока это нам по силам.
– Я одного боюсь, она у нас прямо воительница. Всё решает с размаху, рубит с плеча, как бы худого не произошло по причине её горячего нрава.
– Неужели тебе бы больше нравилось, если бы она с утра до вечера лила слёзы и причитала во весь голос о горькой доле?
– Нет, не совсем так. Но она ещё так юна и беззащитна…
– Матушка, ты плохо знаешь свою внучку. Ты видела, как она держит удар. Ты, узнав содержание письма, до сих пор слёзы утираешь, а Лилиан вышла к нам без единого намёка на смятение. Более того, я уверен, что в её головке уже зреет оригинальный план. И поверь мне, что каждому из нас будет отведена в этом плане своя роль. А теперь мы с тобой отправляемся по своим делам. Не стоит сейчас гадать о том, что будет дальше. Мы всё равно всё узнаем от Лилиан, когда она будет готова поделиться своими мыслями.
Чтобы хоть как-то утихомирить бурю противоречивых чувств, Лилиан после кормления дочери отправилась в библиотеку и погрузилась в чтение любимых сонетов Шекспира. Завершение одного из них как нельзя лучше характеризовало её теперешнее состояние и даровало некоторое утешение…
Особенной любви достоин тот,
Кто душу недостойным отдаёт.
По какому бы случаю она ни прибегала к сонетам, она всегда находила в них отражающие все её чувства строки….
Всего несколько дней понадобилось Лилиан, чтобы обрести бодрость духа и ясность ума. Она оставила в прошлом подтверждение её предчувствий и полностью посвятила себя реализации новых планов. Она была уверена в успехе своей новой стратегии, которую собиралась применить в Москве, но для этого надо было добиться понимания и согласия семьи. Без их поддержки она, к сожалению, бессильна. Чтобы не беседовать с каждым отдельно, Лилиан решила начать разговор в тот момент, когда они соберутся все вместе.
Как всегда, вечером все собрались в гостиной за чаем, и дедушка завёл разговор о планах на предстоящее Рождество. Ему хотелось обсудить меню благотворительного обеда для малоимущих и подбор подарков для их детей. Трофим Данилович устраивал такие мероприятия каждый год, но, как правило, раньше в это время Лилиан находилась в Москве и не могла принять участие в подготовке к празднику, поэтому сейчас дедушке хотелось привлечь внучку к этим радостным событиям. Он полагал, что приятные заботы смогут хоть немного отвлечь её от личных переживаний.
– Лилиан, я думаю, что могу поручить тебе закупку подарков для детей, списки по возрастам составлены, и тебе стоит продумать, что именно это будет, с учётом их возраста.
– Я с удовольствием всё в ближайшее время подготовлю, но у меня для вас есть неожиданное объявление и вместе с ним просьба. Я прошу меня сначала выслушать и по возможности не перебивать, пока я не закончу. Я надеюсь на ваше понимание, ибо больше мне надеяться не на кого.
После такого внушительного вступления выражение лиц у всех стало напряжённым. Дедушка и бабушка сразу поняли: вот оно, начало действий. Зная её порывистую натуру, они отчётливо осознавали, что на стандартные решения рассчитывать не приходится.
– Я вижу, что вы уже готовы меня выслушать, постараюсь быть предельно краткой. После того, как я изложу свой план, я буду готова ответить на все ваши вопросы, если таковые возникнут. Итак, обдумав мою личную семейную ситуацию, я решила действовать быстро, неожиданно и неординарно. Чтобы достичь нужной цели, мне необходимо быть в Москве на новогоднем карнавале, который состоится в особняке родителей Лидии. Я уверена, что смогу уличить Евгения при свидетелях в адюльтере, что даст мне возможность немедля подать прошение о разводе. После чего я планирую посетить Лидию Леопольдовну, для объяснения ей создавшегося положения. Также я намерена нанести примирительный визит к родителям. Таким образом, я поставлю все точки в прежних отношениях и избавлю себя от дальнейших неприятных сюрпризов и унижений. После чего я намерена вернуться к вам, мои любимые. Я думаю, что буду отсутствовать пару недель, и поэтому нам придётся нанять кормилицу для моей малышки. Других серьёзных проблем я не вижу и готова выслушать ваши комментарии по поводу сказанного.
Прошло некоторое время в полном молчании, было видно, что любящие её люди немало озадачены её планом.
Первым пришёл в себя дедушка:
– Насколько я тебя знаю, дорогая, то возражать и разубеждать тебя – это пустая трата времени и красноречия, но я считаю так: если ты хоть на пятьдесят процентов уверена, что это именно то, что необходимо предпринять в этой ситуации, я желаю тебе успеха. Я обеспечу тебе необходимую финансовую поддержку, ибо твой проект требует больших расходов. Бабушка немедленно займётся поисками кормилицы. Зинаида будет готовиться с тобой к отъезду, а затем будет сопровождать тебя в путешествии. У меня возникает только один вопрос: поскольку ты хочешь оставаться до поры инкогнито, то где ты собираешься остановиться?
– Я намерена остановиться на всё время пребывания у Лидии.
Лилиан поднялась со своего места, подошла к Трофиму Даниловичу, опустилась рядом с ним на колени и проговорила, еле сдерживая слёзы:
– Дорогой мой, как я благодарна тебе за понимание, я думала, что мне всё же придётся некоторое время отстаивать своё решение и прибегать к дополнительным доводам.
– Ну, полно, дорогая, мы любим тебя и потому пытаемся по мере возможности стать на твоё место, и так будет всегда, пока мы живы.
Умиляясь до слёз идиллии между внучкой и дедом, Дарья Михайловна решилась внести свои коррективы:
– Я, к вашему сведению, тоже уже успела оценить ситуацию и полагаю, что до отъезда нашей внучке много надо потрудиться над её гардеробом, это немаловажное оружие для любой дамы, а наша внучка должна вернуться в московское общество во всём блеске. Не так ли, дорогая моя бунтарка?
Теперь Лилиан поспешила обнять бабушку. После этих слов она уже не в силах была сдерживаться. Обуреваемая целой гаммой разнообразных чувств, она дала волю слезам. Все понимали, что сказалось огромное напряжение из-за всех переживаний, которые терзали её душу. Она бы легче выдержала бурное сопротивление, но полное и безоговорочное понимание лишило её сил. Зинаида подошла к Лилиан и предложила проводить её в комнату.
Со следующего дня в доме воцарилось небывалое оживление. Была приглашена на дом модистка для изготовления нового нижнего белья и корсетов для Лилиан. Сама она целыми днями была занята подбором тканей и аксессуаров для новых нарядов. Пришлось позаботиться и о верхней одежде и обуви. Немало времени ушло и на подбор украшений, в отношении последних дедушка настаивал, чтобы всё было по высшему разряду. Всё вновь приобретённое тут же демонстрировалось перед бабушкой и дедушкой. Видя неподдельный восторг в глазах внучки, они и сами с большим удовольствием принимали участие в обсуждениях планов на покупки. Дедушка только успевал подписывать счета, но делал это с явным удовольствием, ему нравились эти радостные хлопоты, а ещё больше нравилось то, что его внучка полна жизненной энергии.
По вечерам женщины занимались изготовлением карнавального костюма. Зинаида с бабушкой шили многочисленные слои с воланами и кружевами для цыганской юбки. Именно в костюме цыганки Лилиан намеревалась появиться на балу. Она с увлечением мастерила лиф с широкими разрезными рукавами и воланом по вырезу. Костюм дополняли бусы и браслеты, яркая косынка с бахромой. Всё было выдержано в чёрно-красной гамме, включая обувь и карнавальную маску.
Для выхода в свет Лилиан готовила три нарядных ансамбля. Первым изготовили платье из тяжёлого белого бархата, с атласными вставками и кружевами, дополнением к нему была горностаевая пелерина. Вторым нарядом было платье из серого атласа, расшитое стеклярусом и серебряной нитью, дополнением к нему служило норковое манто в тон платью. Третий наряд был выполнен при участии бабушки, это было платье из бежевой тафты, украшенное лионскими кружевами в ансамбле с атласными туфельками. Для прогулок по городу была куплена серая каракулевая шубка с муфтой и капором. По вечерам Лилиан устраивала дефиле, демонстрируя родным её творческие достижения.
Дедушка, подводя финансовые итоги очередного дня, шутил и рассуждал вслух:
– Да, милая моя внучка, судя по твоему вкусу и размаху, далеко не каждый муж сможет удовлетворить в полной мере твои запросы. Ты уж это, дорогая, сейчас учти. Мы с бабушкой, конечно, оставим тебе капитал, но без его разумного употребления его ненадолго хватит. Рассчитывать на родителей тебе не приходится, ибо они неудачно ведут свои финансовые дела и при их любви к путешествиям и тратам их расходы зачастую превышают доходы. Вот я и подумал, а что если тебе подумать о своём личном капитале? Придумай себе интересное дело, я помогу проработать детали организации, и, пока мы живы, ты сможешь стать финансово независимой. Это очень смелое решение для нашего времени, но, учитывая твой характер, ты справишься. Это очень подойдёт к твоему неуёмному стремлению к независимости. Благодаря финансам ты будешь свободна и независима всегда.
– Да ты, мой дорогой, прямо мысли мои читаешь: глядя на стопку счетов, я не раз задумывалась о том, что если осуществление моих желаний будет зависеть не от меня, то мне будет просто невыносимо с этим мириться. По возвращении из Москвы мы обязательно вернёмся к этому разговору. Мне придётся многому у тебя научиться, чтобы оправдать твоё доверие.
– У тебя всё получится, моя дорогая! Одно жаль, что в будущем я не смогу тебе поставить зачёт, ведь жизнь не бесконечна, и нам надо с тобой торопиться.
– Милые мои, я даже думать об этом боюсь, я буду совершенно одна, и от этих мыслей я лишаюсь всех основ, которые дают мне силы сопротивляться.
– Не сетуй, милая, даст Бог, мы ещё немного поживём и увидим начало твоего становления, а после твою жизнь заполнят твои дети и внуки. Ты не будешь никогда одинока, а мы будем твоими ангелами, ты же знаешь, что духовной смерти нет.
Лилиан уткнулась в дедушкино плечо, горячие слёзы хлынули из её глаз. Большая мягкая рука нежно гладила её по спине. В его нежных объятьях было так спокойно и уютно. И её тут же поразила неожиданная мысль: «Будет ли мне когда-либо так хорошо и спокойно в других мужских объятьях?»
Наступил день отъезда. Все чемоданы были аккуратно запакованы, корзинки с провизией подготовлены, экипаж стоял наготове. Проститься было решено дома, дабы не вносить лишней суеты и переживаний. Дорога была дополнительным свободным временем для обдумывания возможных вариантов развития событий.
В Москву возвращалась совершенно другая молодая женщина.
Её взгляд был полон уверенности, достоинства, и при виде Лилиан ни у кого не возникало, как прежде, желания взять над ней покровительство. Напротив, весь её облик говорил о том, что держаться с ней стоит крайне осмотрительно и с почтением. Она готова нанести предупредительный удар тому, кто недооценит её духовную силу,
Глава вторая
Новогодние приключения
В Москве, на вокзале, их встречали Лидия с графом Козыбиным. Подруги бросились навстречу друг другу и закружились от избытка чувств.
– Я обожаю тебя, дорогая! – воскликнула с восторгом Лидия. – Мы все просто восхищены твоим мужеством. На такие неординарные меры способна только ты. Ты должна обязательно мне поведать, где ты черпаешь силы, находясь постоянно в стрессах. Мы с тобой непременно обо всём поговорим, а сейчас позволь тебе представить моего друга, а вернее жениха, Козыбина Валерия Денисовича. Он с моих слов знает о тебе буквально всё и готов быть тебе другом. Не так ли, дорогой?
– Лидия совершенно права. Мне кажется, что мы с вами уже давно знакомы, настолько точно Лидия вас представила в своих рассказах. Смею вас заверить, что я просто восхищён вашим мужеством, столь несвойственным нашим современницам. Не говоря уже о вашей грациозности и красоте, которая привлекает взор и воображение с первых мгновений.
– Милый, я, конечно, рада, что ты так проникся к моей подруге, но ты совершенно забыл, что она уставшая с дороги и не вполне может оценить твой дружеский пыл. У тебя будет ещё время, чтобы излить Лилиан душу, но не слишком ли ты увлёкся?
– Прости, дорогая, я действительно несколько увлёкся, но ты же отлично знаешь, что всё сказанное в полной мере относится и к тебе, моя любовь.
– Ты прав, я в этом нисколько не сомневаюсь, иначе ты бы сейчас здесь не стоял в столь приятном обществе.
Лилиан с интересом наблюдала за своими друзьями. Было видно, что они просто обожают друг друга. Лидия была явно лидером в их паре, умело используя большую разницу в возрасте. Лидии восемнадцать лет, а Валерию тридцать. Его виски уже были покрыты сединой, а в уголках глаз залегли морщинки, но глаза искрились задором, и это делало его очень милым.
– Дорогие мои друзья, я, конечно, безмерно рада вас видеть и слышать, но позвольте вам представить самого верного и доверенного моего друга. Прошу любить и жаловать, моя горячо любимая Зинаида.
Зинаида от неожиданности залилась румянцем. Валерий подошёл к ней, почтительно поклонился, а затем, взяв её руку, приложился к ней губами. После проявления такого внимания Зинаида буквально оторопела, ибо не привыкла к таким знакам внимания.
– Вы, сударыня, достойны наивысших похвал. Вы посвятили Лилиан лучшие годы своей жизни, и это заслуживает уважения и восхищения. Ещё раз низкий вам поклон.
Девушки зааплодировали, тронутые столь тёплым выражением чувств. Зинаида слегка кивнула, принимая комплимент, и было видно, как она растрогана этим вниманием.
– Благодарю вас, сударь, за высокую оценку моего служения, но Лилиан мне как дочь, и я намерена с ней быть до последнего моего часа, если это будет уместно. В ней вся моя жизнь…
После первых любезностей все расположились в просторной карете и отправились к особняку Лидии. В её доме царило праздничное настроение. Слуги изготавливали множество гирлянд для украшения лестниц и комнат. Перебирали ёлочные украшения в ожидании царицы торжества – ели, которую должны вскоре подвезти. В холле их встречала замечательная белокурая девушка с сияющей улыбкой, это была младшая сестра Лидии Светлана. Ей едва исполнилось шестнадцать лет, и потому они с трудом упросили родителей дать ей возможность встретить Новый год в обществе друзей сестры. Большое влияние на решение родителей возымело поручительство графа Козыбина, который сумел заверить, что под его началом будут в строгости соблюдены все приличия в их отсутствие. Успокоенные таким образом, родители отбыли на зимний период в Италию, предоставив дом в полное распоряжение дочерей.
До бала оставалось совсем немного времени, и Лидия прямо с порога начала раздавать поручения приехавшим.
– Господа, мне не терпится распределить обязанности и определить ход событий. Поскольку моя сестра – большая выдумщица и умелица, то я ей поручила украшение дома, она с этим вполне справится. Сценарий вечера мы все вместе обсудим, когда приедет Александр, все идеи его. А вот Зинаиде я бы хотела поручить составить праздничное меню и затем проследить за приготовлением всех деликатесов, ибо я весьма далека от всего, что связано с кулинарией. Вся кухня и её рабочие в полном вашем распоряжении. За средствами по первой необходимости обращаться к Валерию, он любезно согласился оплатить банкет.
– Благодарю вас, Лидия, за доверие, это такая ответственность, мне не приходилось заниматься столь большим приёмом.
– Но согласитесь, дорогая, что вы лучше всех осведомлены в этом вопросе, и я вам полностью доверяю, мне очень не хочется привлекать людей со стороны. Кроме того, перед отъездом нам родители оставили большой запас всевозможных продуктов с учётом праздников, так что у вас не так уж много будет хлопот. Вам только стоит провести ревизию, а затем докупить недостающее в соответствии с меню.
– Ну, поскольку у меня нет иного выхода, то сразу после распаковки вещей и лёгкого обеда я буду готова приступить к своим обязанностям.
Наконец, раздав все распоряжения, Лидия проводила гостей на второй этаж, где находились гостевые комнаты. Лилиан и Зинаиду разместили в разных комнатах, которые были крайне уютными и, что немаловажно, с примыкающими ванными комнатами. Пока слуги разбирали чемоданы, подруги обсуждали предстоящие хлопоты и не менее важные события, которые будут происходить на намеченном маскараде.
– Лилиан, ты всё же выиграла спор по поводу того, что тебе удастся после родов восстановить былую стать. Это просто невероятно, но факт, тебе удалось это совершить в такие ничтожные сроки. Наши светские дамы будут крайне удивлены, и многие из них даже раздосадованы, ибо ты их лишишь повода позлорадствовать.
– О, это было совсем не сложно, с учётом преследующих меня неприятных событий. Для меня теперь гораздо важней следующий шаг, который освободит меня от постоянных страданий… Совсем скоро мне предстоит разыграть изящную партию с Евгением, если мне удастся её выиграть, я обрету свободу, не уронив своего достоинства. Что удивительно, я больше желаю трагической развязки, чем сохранения семьи. Мне не нужна долгая агония, я хочу быстрого завершения моих злоключений. Мне просто не терпится снять с себя все обязательства и начать новую жизнь.
– Я вполне тебя понимаю. Что может остаться от чувств после того, что сотворил Евгений? Причём намеренно, явно демонстрируя свои увлечения, нимало не заботясь о твоих чувствах. Если тебе удастся в полной мере осуществить задуманное, то ты подашь достойный пример того, что сопротивление мужскому эгоизму и равнодушию всё же возможно. На карнавале тебе предстоит прилюдно раскрыть сундук Пандоры.
– Видит Бог, меня вынудили на это. Смирение – это не моя стезя. Мне нужно всё или ничего. Видимо, я бунтарь по натуре, возможно, что этому качеству я буду обязана многими разлуками, но я такая какая есть и в угоду кому-либо меняться не стану.
– О, я обожаю тебя, дорогая, ты просто новоявленная феминистка в наших рядах. Кто знает, может, у тебя в скором времени появятся последователи. Женщинам давно надо научиться отстаивать свои права в браке. Я, например, тоже не намерена давать спуску своему Козыбину.
– Главное, моя дорогая, – не переиграть, а то мы можем так остаться в гордом одиночестве, а это не совсем то, к чему надо стремиться. Я просто за равноправие в личных отношениях. Мне претит часто повторяемая мужчинами в своё оправдание поговорка: «Что можно Зевсу, нельзя его быку». Самомнение мужчин порой зашкаливает. Они смело отождествляют себя с представителями Олимпа.
– Что и говорить, дорогая, ты теперь всегда будешь начеку по отношению к сильной половине человечества.
– Ты знаешь, а у меня по этому поводу тоже зародились сомнения. Разве подмена принципов – это не слабость? Я теперь уверена лишь в том, что я никогда не буду брошенной, а всегда буду первой делать шаг в сторону, едва заметив фальшь.
Их увлечённую беседу прервал Александр, который стремительно вошёл в комнату и сразу направился к Лилиан:
– Позволь на правах друга поцеловать тебя в щёчку!
– Можно даже в две, мой дорогой друг!
Александр крепко обнял Лилиан и задержал её на несколько мгновений в объятиях. Он явно был сильно взволнован, и Лилиан слышала, как сильно бьётся его сердце. После того как он разжал свои объятия, его глаза стали пристально изучать объект его симпатии.
– Александр, я тоже тебе несказанно рада, но перестань меня смущать.
– Я не в силах оторвать от тебя взгляд. Ты просто не представляешь, как я по тебе скучал. Я так мучился от того, что не мог тебе писать, чтоб не скомпрометировать тебя. Я с нетерпением ждал тебя, и вот ты здесь! Прости меня, но я не вполне могу справиться со своими эмоциями.
– Ну, полно, мой друг, тебе ещё удастся выказать мне своё расположение, ибо я очень нуждаюсь в твоей дружеской поддержке.
– О, несомненно, вы можете во всём рассчитывать на меня, я уже знаю свою роль и исполню её в лучшем виде.
– Я умоляю тебя, Александр, не переходи на вы, излишне не отстраняй себя и не умаляй свою роль. Я отношусь к тебе искренне и очень доверяю, вручая тебе главную роль в моей игре. О деталях мы поговорим потом.
Лидия, наблюдая за друзьями и понимая, что Лилиан попала в сложную ситуацию, поспешила прийти на выручку:
– Друзья, если вы закончили обмениваться любезностями, то будьте добры проследовать за мной в столовую, где нас давно уже ждут. После обеда мы сможем продолжить развивать наши замыслы по поводу предстоящих событий.
После обильного и вкусного обеда все переместились в гостиную и долго, в малейших подробностях обсудили все возможные варианты развития событий на предстоящем балу. Сам сценарий проведения новогоднего вечера отошёл на второй план. Основной идеей теперь было воплощение замысла Лилиан. Она подробно объяснила общую суть идеи, а затем определила каждому его ходы в той или иной ситуации. Все тщательно проигрывали свои роли, в зависимости от обстоятельств. Вся сложность была в том, что правила игры зависели от действий Евгения, а сами они должны будут перестраиваться на ходу. Нужно было красиво разыграть новогоднюю трагикомедию. Именно так, ибо в критической развязке Лилиан не собиралась устраивать скандал. Предав адюльтер всеобщему обозрению, она намеревалась продемонстрировать радость своего освобождения. Разыграв, таким образом, последний и заключительный акт своего брака, Лилиан хотела продолжения праздника.
Наступил долгожданный день. Нервы у всех были на пределе. В десять часов вечера начали собираться гости. Лидия, как и положено хозяйке, встречала гостей. Александр приехал заранее, и они, облачившись в карнавальные костюмы, наблюдали за прибывающими гостями с балкона второго этажа. Они ожидали, когда к ним поднимется Лидия и сообщит им, с кем и в каком костюме явился Евгений. Цыгане, которые прибыли заблаговременно, развлекали гостей шутками и гаданием. Их присутствие привносило явное оживление, появились подносы с шампанским, что ещё больше подняло настроение собравшимся. Лидия пригласила всех в танцевальный зал, объявляя о начале карнавала. Оркестр заиграл первый вальс, и пары заскользили по сияющему паркету.
Тем временем Лидия присоединилась к своим друзьям, на ней был костюм испанской дамы. Ей очень шла кружевная мантилья, которая украшала её искусную причёску. На Александре был костюм тореадора, который так выгодно подчёркивал его атлетическую фигуру. Валерий был облачён в костюм факира, так что у них у всех была красно-чёрная гамма цвета, и потому их группа явно выделялась. Объект их игры явно опаздывал, но это не вызывало ни у кого тревоги, ибо не было ни малейшего сомнения в том, что Евгений не пропустит карнавал.
Хозяева спустились к гостям и влились в общее веселье. Зинаида находилась на своём ответственном посту в столовой и следила за тем, чтобы вовремя пополнялись блюда с закусками и ведёрки с шампанским.
Время подходило к двенадцати, гостей попросили пройти в столовую для поднятия общего тоста. Торжественную речь произнёс граф Козыбин, ибо он был мастером художественного слова. После поздравлений началось выступление цыганского ансамбля. Пропев несколько романсов, цыгане пустились в пляс, и гости, поддаваясь единому порыву, присоединились к радостному переплясу. После часового неистовства народных плясок зазвучала классическая музыка, давая передышку разгорячённым гостям.
Лилиан весь вечер с удовольствием танцевала с Александром, и казалось, что она забыла о своём намерении. Но она давно заметила и узнала Евгения со спутницей и просто ждала удобного момента для начала действий. Осуществление её плана начнётся только тогда, когда Евгений и Светлана будут искать уединения, что нередко случается на карнавалах, которые длятся до утра, и некоторые гости с удовольствием пользуются гостевыми комнатами для отдыха. Евгений и его спутница были увлечены только собой, и, пользуясь этим обстоятельством, Александр с Лилиан всё время держались рядом, чтобы не упустить их из виду в пёстрой толпе.
Евгений был одет в костюм средневекового рыцаря. Его камзол, как и плащ, был чёрным. Его голову украшал берет из бархата с пером страуса. Его дама была в костюме Флоры. Её зелёное шёлковое платье было расшито золотой листвой. На голове красовался венок из цветов и колосьев. Белокурые волосы были распущены по плечам. Они танцевали танец за танцем, не обращая ни на кого внимания. Было понятно, что им хорошо вдвоём.
Время приближалось к двум часам ночи, музыканты объявили перерыв, и цыгане принялись вновь развлекать публику гаданиями по руке и на картах. Лилиан решила воспользоваться моментом и начала свою игру. Она оставила Александра и решительно направилась к Евгению, который только что подвёл свою даму к креслу. Поскольку всех цыганок попросили во время гаданий надевать маски, то подошедшая к Евгению цыганка с закрытым лицом не вызвала у него никаких подозрений.
Лилиан собралась с духом и смело шагнула к Евгению:
– А дай-ка я тебе, касатик, по руке погадаю. Новогодняя ночь, она особенная. В ней иной раз сходятся начало с концом. А иногда и все тайны раскрываются…
Она взяла руку Евгения, поднесла к своим глазам и стала водить пальцем по линиям.
– О, ждут тебя тяготы душевные, молва людская горькая. Дорога твоя надвое делится, да не тот ты путь изберёшь. Разочарование поглотит твою душу, касатик. Многие тебя любить будут, да ты по одной весь век сохнуть будешь. А то, что ныне в руках твоих, то пустое, через то печаль большую переживёшь.
Евгений в замешательстве убрал руку и, едва скрывая раздражение, сказал:
– Неужели на моей руке нет ничего более оптимистичного? Такой замечательный праздник, а ты мне пророчишь печаль.
– А тут ты не прав, не я тебе пророчу, сам ты себе всё, что предстоит, уготовил, сам, помни мои слова, ибо скоро они подтвердятся.
При последнем слове Лилиан резко развернулась и направилась к Александру, который с волнением наблюдал за этой волнующей сценой.
Подойдя к другу, она взяла его под руку и повела в столовую:
– Мне необходимо подкрепиться. Мой небольшой экспромт совершенно лишил меня энергии. Я с трудом унимала дрожь в руках и едва владела голосом. То, что мне удалось сказать, навсегда останется в его памяти. Жаль, что не было видно лица его спутницы. Эта картина бы точно доставила мне удовольствие. Однако я думаю, что вскоре мне представится случай увидеть выражения их лиц без масок, и это меня полностью удовлетворит.
– Я восхищаюсь твоим спокойствием и самообладанием. Впору бы было уже рыдать от злости и жалости к себе, а тебе хочется есть.
– И не только, я хочу шампанского, оно меня подбодрит и освежит. Мне ужасно жарко от этих многочисленных юбок и от волнения. Не думай, что я железная, именно злость придаёт мне силы. На самом деле мне хочется кричать, крушить всё вокруг, но ведь это не поможет, и лучше не будет. Только продуманные шаги принесут удовлетворение и облегчение, а значит, надо подавить в себе бурю ненужных эмоций. Ещё одним очень важным фактом является то, что я не одна. Я знаю, что вы все со мной, и мне от этого намного легче. Особенно я благодарна тебе, ведь твоя роль самая ответственная…
– О, не преувеличивай! Я просто счастлив находиться с тобой в любой роли. Мне только