Триколорный перекресток

ГЛАВА 1. АЛМАЗНЫЙ ВЫСТРЕЛ.

Новый день был отмечен в календаре Гродина старшего следователя по особо важным делам ГСУ Московского областного следственного комитета как юбилейный день бракосочетания его родителей, которые предпочитали до самой поздней осени, пока не выпадет первый снег, проводить время на даче. По сложившейся традиции нужно было их посетить к ужину с цветами и бутылкой хорошего коньяка вместе с коробкой шоколадных конфет.

За окном был пасмурный ноябрьский день и сегодня предстояло выполнить ряд рутинных дел, которые необходимо было распланировать и подогнать к концу дня так, чтобы успеть к 8 вечера добраться до дачного посёлка, принести поздравления, посидеть за семейным столом, послушать мнение отца о недостатках текущей политике в мире и как-то придумать ответ для мамы на вечный вопрос о том, когда же он обзаведётся семьёй и детьми на радость родителям.

Утреннее совещание в кабинете начальника отдела определяло ход дальнейших событий. Совещание начиналось кратким докладом о ходе текущих дел совместно с другими коллегами по отделу, а затем предстояла поездка в СИЗО на допрос подследственного по делу о крупном хищении путём рейдерского захвата строительной компании и доведения её до полного банкротства. После этого надо было вернуться на работу, оформить протоколы и другие текущие документы и в промежутках между делами чего-то перекусить или пообедать.

Лёгкая тихая мелодия смартфона разбудила Германа и запрограммированный мелодичный женский голос напомнил о поздравлениях и подарках.

Инга, его подруга последних лет, ещё не проснулась. Герман встал, откинув свою часть одеяла, но шёлковое одеяло соскользнуло на пол и Герман невольно залюбовался красотой её тела, слегка прикрытого ночной рубашкой, и безмятежного лица с привлекательными чертами. Ресницы дёрнулись, приоткрыв глаза и, потянувшись она спросила: «Пора вставать?». Герман, подняв одеяло, накрыл её, сказав, что ему пора на работу, а она может ещё поспать.

С Ингой он познакомился в кафетерии рядом с домом, куда часто заходил что-нибудь перекусить после работы и чем-то привлёк её внимание. Оказалось, что она была хозяйкой этого кафетерия, которое вместе с трёхкомнатной квартирой в соседнем доме достались ей после смерти мужа. Муж четыре года назад трагически погиб в автомобильной катастрофе, когда на перекрёстке тяжёлая мусороуборочная машина на покрытой льдом дороге, потеряв управление, на полном ходу врезалась в его седан со стороны водителя. Позднее, Герман узнал, что она рано вышла замуж, сразу после школы, по большой взаимной любви и они с мужем счастливо прожили 12 лет пока не случилась трагедия. Инга была старше Германа на четыре года и от этого брака у неё был сын, которому уже исполнилось 22 года, и он учился в военной академии, где-то под Москвой, там же проживал, получал стипендию, а иногда навещал маму.

Герман прошёл на кухню, включил чайник для кофе, наполнив его водой, и направился в душ. У него была привычка бриться каждое утро и принимать горячий душ, заряжая себя порцией бодрости, но иногда, когда с утра было больше времени или проснулся на полчаса раньше будильника, то любил полежать в горячей ванне пока пот не стекал по лбу, а затем становился под холодный душ.

После ванной Герман увидел Ингу, которая приготовила ему кофе. Он выпил терпкий кофе, одел свою форму майора юстиции с форменной курткой и, поцеловав Ингу на прощание, предупредил, что сегодня поедет к родителям и позвонит, когда вернётся. Вышел из квартиры, спустился во двор, подошёл к машине, и сел за руль.

Странным образом машина не завелась с первой попытки, однако завелась со второй с каким-то не привычным звуком. Обеспокоенный возможной неисправностью в такой день, когда надо было ехать на дачу, Герман позвонил хорошему знакомому Владимиру – владельцу автомастерской, которой обычно пользовался для техобслуживания своих машин. Отношения с Владимиром были неформальные и почти дружеские поскольку Герман когда-то помог ему открутиться от проблемы с законом из-за ремонта угнанной машины без регистрации и надлежащих документов на машину.

Владимир ответил на звонок. Герман быстро объяснил причину звонка, на что последовало предложение приехать в мастерскую и оставить машину на некоторое время для диагностики и возможного ремонта.

Благо, что мастерская находилась по дороге на работу и через 15 минут Герман припарковал машину на стоянке рядом с мастерской отдал ключи от машины Владимиру и, сославшись на срочные дела по работе, взял такси и вовремя подъехал к зданию своего управления.

Через две минуты он уже был в своём кабинете и быстро просмотрел входящие бумаги, не нашёл ничего важного, так обычная рутина, открыл папку для доклада с делом Нефедова о хищении, ощутил себя готовым для разговора с начальством и, выйдя из кабинета, закрыл его на ключ и направился в сторону руководства.

В отношении дела Нефёдова у него было неоднозначное мнение. Нефёдов был личностью хорошо известной в деловом мире своей респектабельностью и приближённостью к высшим криминальным и олигархическим структурам нового российского общества. Внешне – это был человек лет под 60, слегка выше среднего роста, скорее плотный, чем упитанный с чертами лица, вызывающими доверие, хорошими манерами, но жестким и прагматичным характером.

Две недели назад областная прокуратура обратилась с ходатайством в СК о возбуждении уголовного дела в отношении Нефёдова и проявила активность в суде на выдачу ордера на его арест мотивируя тем, что с помощью поддельных документов, подкупа чиновников и запугиванием прежних владельцев строительной компании «Стройинтек», Нефедов вынудил их по решению суда передать ему все активы компании фактически бесплатно.

Дело было передано Герману для производства в части следственных действий и давление органов Прокуратуры на руководство СК было для Германа очевидным. Это подтверждалась настоятельной рекомендацией руководства о взятие подозреваемого под стражу ввиду его широких возможностей препятствовать следствию. Герман исполнил необходимые формальности и Нефёдов был заключён под стражу сроком на один месяц, хотя прокуратура настаивала на трёх. Сам Герман, ознакомившись с делом, такой необходимости не увидел и полагал, что для известной деловой личности, как Нефёдов, подписка о невыезде была бы достаточной мерой.

Из архивных материалов судебного дела против компании «Стройинтек» следовало, что бывший владелец компании 20 лет назад подписал договор займа на весьма крупную сумму порядка 12 миллионов долларов с Санкт-Петербургской компанией «Инвестком», входившей в то время в сферу влияния известной тамбовской ОПГ, которая стремилась расширить своё влияние в Московском регионе. Договор займа, по существу, был инвестиционным и оговаривал, что на момент займа активы компании «Стройинтек» фиксируются как залог в размере двух миллионов долларов.

Герман понимал, что залоговая ценность «Стройинтек» была уловкой прошлых лет, когда, стремясь получить максимальный заём заёмщики завышали собственные активы, отдавая их в залог. (Читая регулярно американскую прессу на английском языке, который знал весьма прилично, Герману было известно, что именно такую тактику применял известный предприниматель Дональд Трамп для получения больших кредитов для своих дочерних строительных компаний, которые впоследствии становились банкротами).

В 90-х тамбовские использовали такой крючок и оговорили, что договор является инвестиционным, по которому заёмщик освобождается от промежуточных платежей с выплатами процентных ставок по кредиту. Срок договора конкретно не устанавливался, но предусматривал выплату полной компаундной суммы по первому требованию займодателя, но не ранее трёх лет с момента вступления договора в законную силу от даты подписания сторонами. При этом компаундная сумма исчислялась по принципу умножения принципиальной суммы займа на коэффициент роста активов компании на дату первого требования займодателя по возврату общего долга с правом проведения в любой момент и без предупреждения независимого аудита для определения текущей ценности активов по запросу о погашении долга. Договор также предусматривал, что в случае отказа по выполнению долговых обязательств или неуплаты долга по любым обстоятельствам «Стройинтек» переходит в полное владение займодателя.

Далее происходили непредвиденные события: через 7 лет изначальный заёмщик скончался от инфаркта, его наследство и активы перешли с контрольным пакетом в 60% его жене и в равной доле по 20% сыну и дочери. Сам усопший по определённым и ему одному известным мотивам держал этот договор в секрете, а скоропостижная смерть не позволила заведомо предупредить своих наследников. Впоследствии, о долговом контракте наследников никто не уведомил и не вспоминал. В условиях бюрократической кутерьмы и бурного роста доходов все про всё забыли. «Стройинтек» к тому времени существенно расширился и бурный рост компании продолжался на волне московского строительного бума, превратив «Стройинтек» в ведущую строительную компанию отрасли в регионе, включая собственный банк и участие во всевозможных инвестиционных программах.

Также никто не вспоминал и о займодателе компании «Инвестком», потому что государство крепко нацелилось на разгром тамбовского ОПГ, лидеры которой частично были убиты в криминальных разборках, а некоторые получили длительные тюремные сроки по 25 лет и сгинули в небытие. В результате подвластные ОПГ структуры быстро теряли былое влияние скатываясь к банкротству, самоликвидации или исчезновению ответственных лиц в далёких заграницах.

Именно в такой момент Нефёдов практически за бесценок приобрёл компанию «Инвестком» как инструмент исполнения своих инвестиционных намерений и где-то в архивной глубине обнаружил 20-летний контракт, покрытый толстым слоем пыли. Выяснив, что по данному договору никто никогда никаких претензий не предъявлял, что договор был предан забвению как неактивный, потому что по нему не проводились никакие финансовые операции, Нефедов после консультаций со своими юристами пришёл к выводу, что договор на сегодняшний день имеет законную юридическую силу несмотря на действующее законодательство об исковой давности в три года. Юристы пояснили, что исковая давность применима только к физическим лицам, но не к юридическим, что договор инвестиционный, а не на покупку товара, что в договоре срок действия ограничен до даты момента предъявления требования о погашения долга в объёме компаундной суммы.

Нефёдов понял, что если он воспользуется своими возможностями и связями, то у него есть реальный шанс присвоить «Стройинтек», несмотря на все попытки состоятельных наследников помешать этому. Дело в том, что за прошедшее время активы «Стройинтек», по внешней оценке, стоимости оборудования и зданий, выросли в 20 раз и при этом, наследники, стремясь увеличить прибыль, залезли в сомнительные инвестиционные проекты, которые удваивали текущую стоимость активов. Это означало, что если предъявить судебный иск, то у наследников может не оказаться достаточно средств для выплаты по долговому обязательству. В этой ситуации следует принять во внимание, что личное имущество наследников и их личные вклады и сбережения не имели к делу никакого отношения, давая возможность всем им прожить свою жизнь с хорошим достатком и без особых хлопот.

Далее, действия Нефёдова были логичными и жесткими и Герману было ясно, что Нефёдов видимо что-то не поделил с прокурорскими, упёрся, и тем самым навлёк на себя неприятности с их стороны.

Размышляя, Герман подошёл к кабинету начальника отдела, постучал и вошёл. Его начальник полковник юстиции Донкин Максим Ильич ответил на приветствие и жестом пригласил присесть, указав на свободное место за столом, где уже присутствовали капитан Маркин и лейтенант Дронов также работающие в его отделе.

Отношения с Донкиным у Германа сложились за 6 лет совместной работы не сразу. Донкин был назначен переводом из Ярославля шесть лет назад. Первое время Герман присматривался к нему, отмечая его сдержанную недоверчивость к окружающим и природное чутьё на всевозможные подставы, сценарии, которые его острое мышление генерировало с необыкновенной изобретательностью в большом многообразии. В этом смысле Герман часто приходил посоветоваться по возможным вариантам следственных действий и видел, что Донкину нравится его интерес к мнению начальника, а также к прогнозам необычных сценариев и их возможным последствиям. В результате такого рода бесед между ними установились вполне доверительные отношения, наполненные общим интересом к выполняемой работе и когда Донкину присвоили очередное звание полковника юстиции согласно занимаемой должности, то спустя некоторое время он без всяких колебаний написал ходатайство о присвоении капитану Гродину внеочередного звания майора юстиции за проявленные достижения по раскрытию сложных преступлений, что было одобрено и реализовалось в установленном порядке.

В ходе совещания сотрудники доложили о прогрессе текущих дел и планируемых действий по их закрытию и передачи в суд. Донкин поблагодарил за проделанную работу, посоветовал усилить акценты по ряду специфичных вопросов и отпустил всех, попросив Германа задержаться.

Он попросил к секретаря два стакана крепкого чая и сел напротив Германа, молча обдумывая начало разговора и, придвинув к себе стакан чая, сказал: «Знаешь Герман, после твоего доклада у меня появилось ощущение внутреннего беспокойства, что в деле с Нефёдовым у нас может возникнуть конфликтная ситуация с прокуратурой, а в наших интересах желательно избежать такой поворот событий».

– Хорошо бы знать, Максим Ильич, как вы планируете порядок расследования, который мне следует реализовать при встрече с задержанным», – поинтересовался Герман.

– Давай разобьём это дело на части и спрогнозируем возможные неприятности в части следственных действий. Претензии по нарушению срока исковой давности в данном деле полагаю не стоят особого внимания, а вот ссылка прокураторы на поддельные документы выглядит очень неоднозначно.

–В каком смысле, Максим Ильич, неоднозначно, ведь наши эксперты делают своё заключение руководствуясь стандартной процедурой, – уточнил Герман.

– Я понимаю, что в настоящий момент ты ожидаешь результаты по экспертизам бумаги, способе печати текста, подлинности оттисков печати обеих сторон и подлинности подписей. Но заключение экспертизы, учитывая прошедший временной отрезок, может оказаться в пределах неоднозначного толкования с множеством непредсказуемых комбинаций, и – что тогда? Какова будет наша реакция? В условиях такой неопределённости мне хотелось бы предупредить тебя быть максимально осторожным, не поддаваться соблазнам, при этом я не имею в виду тебя персонально, но разумею что, будучи людьми, все мы не без греха.

– Понял, шеф, обещаю не грешить, ну а если, что не так, то приду к вам за отпущением, – пошутил Герман, – тогда я пойду с вашего разрешения.

– «Можешь идти, шутник, – добродушно ответил Донкин, – но во время встречи с Нефёдовым в СИЗО объясни ему возможность неоднозначной экспертизы договора, которая может ему сильно навредить и убеди предоставить нам все детали подписания договора, включая людей его оформлявших. Также подготовь запрос в наш департамент по экономическим преступлениям о проведении срочного аудита компании «Стройинтек» на предмет выявления реальной стоимости их активов и динамики роста за последние 25 лет, укажи в запросе, что срок исполнения 2 недели, принеси мне, и я сам подпишу его у нашего генерала и отправлю в срочном порядке через канцелярию. Пока всё, давай действуй».

Герман вернулся в свой кабинет, в его рабочем компьютере был заранее подготовлены темплеты на все случаи жизни, откуда можно было выбрать нужную заготовку и вписать суть запроса, фамилии и дату, поставить свою подпись, распечатать и передать начальнику, что заняло у него 30 минут. Затем он позвонил дежурному и попросил организовать машину на 12:45 дня для поездки в СИЗО и обратно. До прибытия транспорта оставалось 30 мин, чтобы успеть пообедать в столовой управления и подойти к стоянке служебных автомобилей.

В СИЗО Герман прошёл в комнату допросов, куда вскоре привели Нефёдова. Тот выглядел бодро, поздоровался с Германом как со старым знакомым поскольку ранее уже встречались, когда Герман представлялся как следователь, ведущий его дело. После соблюдения формальностей по протоколу допроса Герман поинтересовался, если у подозреваемого имеются жалобы и пожелания. Ответ был отрицательный, но Нефёдов поблагодарил его за содействие в переводе в 2-местную камеру, о чём попросил в прошлую встречу.

В процессе беседы Герман довёл до сведения Нефёдова суть проблем, ранее оговорённых с начальством и добавил, что возникновение неопределённости в части документации может ему навредить и что в его собственных интересах лучше напрячься и вспомнить все обстоятельства и всех людей прямо или косвенно связанных с оформлением договора, чтобы найти и привлечь этих людей в качестве свидетелей, способных подтвердить достоверность договора, который предусматривал выплату огромной сумме в 250 миллионов долларов согласно судебного решения.

В начале беседы лицо Нефёдова было добродушно спокойным, однако при упоминании суммы в 250 миллионов долларов его глаза раскрылись в глубоком возмущении, воскликнув:

«Да вы что там все с ума сошли? Разве судебный иск на такую сумму означает, что такие деньги имеются в наличии для выплаты? Разве судебное решение обязывает наследников выплатить мне 250 миллионов? Судебное решение только подтвердило, что договор имеет правовую силу и при отказе ответчиков погасить долг, согласно договорённости, то компания «Стройинтек» переходит в мою собственность. Подумайте сами, если на момент подписания договора активы «Стройинтек» составляли 2 миллиона долларов, то при росте капитализации в 20 раз получается только 40, а в лучшем случае, при условии частичного возврата инвестиций может быть можно рассчитывать на 50. Ведь никто не спорит, что договор займа предусматривает умножение 20-кратного роста на 12 миллионов заёмной суммы, но реальность наличия такой суммы – это миф и я не знаю мотивы стороны подписавшей такой договор.

В отличие от вас, я понимаю этот договор совсем по-другому. В моём понимании владелец «Стройинтек» 25 лет назад фактически продал свою фирму с активом в 2 миллиона за 12 миллионов долларов компании «Инвестком», прикрываясь залоговой формой купли-продажи и с условием, что оформление факта передачи собственности будет производиться в ближайшем будущем, но не ранее трёх лет. Однако, по непредвиденному стечению обстоятельств это будущее отодвинулось и наступило через 25 лет, а до тех пор управление компанией осуществлялось владельцем по его усмотрению и без каких-либо финансовых обязательств перед кем-либо».

С позиции сегодняшнего дня, расставив всё по своим местам, данная сделка выглядит почти взаимовыгодной, поскольку «Инвестком» получил вместо затраченных 12 миллионов 50, а первоначальный владелец выгодно избавился от своей компании, а между делом наследники за прошедшие годы перевели в личное владение огромные суммы денег из прибыли «Стройинтек».

Если у кого-то и скопилась сумма, которую вы упомянули, то скорее всего её надо искать у наследников. Конечно, если бы сегодня я был бы во главе сгинувшей Тамбовской ОПГ, то нашёл бы как выбить все миллионы из наследников, однако теперь мы живём в другое время, а некоторые зависли где-то в небесах и не хотят спуститься на землю в новую реальность. Или вы с этим не согласны?»

Герман выдержал паузу и сказал:

«Андрей Петрович, давайте всё по порядку. Первым делом мне надо записать вами сказанное в протокол (Герман решил за счёт формальностей потянуть время, чтобы Нефёдов успокоился и расположился к доверительному разговору. Заполняя протокол, он позвал караульного, попросил его принести 2 стакана чая, спросил у Нефёдова не желает ли он закурить, положил на стол пачку сигарет «Парламент», зная, что Нефёдов предпочитает этот бренд, затем ещё 2 пачки как подарок, которые Нефёдов положил в карман)».

Закончив писать, Герман попросил Нефёдова просмотреть протокол и подтвердить, что ничего не пропущено. Тот быстро пробежался по протоколу и сказал, что всё верно.

«Ну, тогда продолжим»– сказал Герман: «Андрей Петрович, вы высказали ряд замечаний, и я обратил внимание на то, что вы во множественном числе указали на некоторых лиц, которые безосновательно пытаются вас в чём-то обвинить, например: «Да вы что там все с ума сошли» или «некоторые зависли где-то в небесах». Мне ясно, что речь идёт не наследниках, а о других лицах, так помогите мне понять, кого вы имеете в виду конкретно».

Нефёдов задумался и, продолжая думать о чём-то другом почти автоматически сказал: «Знаете ли, я ведь тоже вас спросил, согласны вы или нет с моим пониманием сути договора, но вы мне ничего не ответили».

Герман любезно возразил, что правилами вопросы положено задавать ему, однако позиция Нефёдова не осталась без внимания и полностью отражена в тексте протокола. Относительно сути договора разбираться будет суд, а его задача – это установление фактов, способствующих правильной оценки обстоятельств.

– Ладно, – ответил Нефёдов, но было видно, что мысленно он на что-то решился, – если вам нужен ответ на поставленный вопрос, то я отвечу, но только без протокола, если вас это удовлетворит.

– Хорошо, – согласился Герман, нажал кнопку на шариковой авторучке, отложил в сторону.

Авторучка была с секретом в виде записывающего устройства, который запускался при нажатии кнопки: «Ну рассказывайте, а я просто послушаю».

Нефёдов начал с того, что перед арестом ему позвонили и пригласили зайти к зампрокурора области для прояснения некоторых вопросов по какому-то запросу. Он явился в указанное время, его провели в кабинет, где состоялась странная беседа. Прокурор встретил дружелюбной улыбкой, встал из-за стола пожал руку приветствуя по имени и отчеству, хотя ранее они не встречались, и сказал, что никогда ещё не приходилось встречаться с человеком, выигравшим лотерейный билет, да ещё на такую огромную сумму как 250 миллионов долларов. Нефёдов шутливо ответил, ему тоже никто такой по жизни не встречался, на что в ответ прозвучало, что при сильной правовой поддержке и прикрытии такая сумма вполне реальна и выгодна, даже если подобные услуги будут стоить половину этой суммы.

Нефёдов, поняв намёк, пояснил, что он деловой человек, а не бандит с большой дороги и что его деловой интерес существенно ограничен финансовым балансом компании «Стройинтек» порядка 42 миллиона долларов и поскольку за пределами этой суммы его больше ничего не интересует, то и никакая помощь ему не требуется. После этих слов добродушное выражение лица собеседника резко сменилось на маску отчужденности, он вызвал секретаря, холодно попрощался и попросил проводить посетителя на выход. На этом Нефёдов закончил свой рассказ о визите в прокуратуру.

Герман придвинул к себе протокол, взял авторучку, и нажал кнопку (выключил голосовую запись) для продолжения записей в протоколе и в это-же время Нефёдов добавил: «Ну а всё что случилось со мной впоследствии вам хорошо известно и поймите меня правильно, если бы мне просто намекнули, что лояльность прокуратуры по судебному решению мне обойдётся в пару лимонов, то я легко бы согласился, чтобы быть подальше от всех неприятностей с их стороны».

Далее Герман попросил вспомнить все обстоятельства, которые могли бы пролить свет на достоверность договора. Из-за давности события трудно доискаться очевидцев, пояснил Нефёдов. После приобретения компании «Инвестком» он узнал, что главный офис Тамбовской ОПГ находился в том же здании, и логично было бы предположить, что это здание было местом подписания договора. Следом он уточнил, что первый начальник отдела кадров «Инвестком» до сих пор работает у него и может знать что-то полезное или найти в архивах данные о машинистке, которая печатала договор, юристах, работавших с документом, секретарях того времени организовывающих встречи, уборщицах помещений, всегда всё видящих и слышащих, но для этого ему надо позвонить к ней и лично попросить оказание полного содействия.

Герман вынул из кармана свой мобильный, переключил его на громкую связь, передал Нефёдову и сказал: «Звоните», а сам незаметно нажал на кнопку авторучки и включил записывающее устройство.

Телефон зазвонил, после набора номера, на другом конце ответил женский голос: «Мурашова у телефона»

– Галина Степановна, вы меня узнаёте? – спросил Нефёдов.

– Конечно узнала Андрей Петрович и беспокоюсь из-за слухов, что вас арестовали.

– Слухи слегка преувеличены, – пояснил Нефёдов, – но меня задержали и сейчас я говорю с вами из кабинета следователя, Гродина Герман Адамовича, запишите пожалуйста.

– Я записала, скажите, чем могу помочь.

– Надеюсь, что сможете, Галина Степановна, потому что меня интересуют ряд обстоятельства 25-летней давности, когда вы работали у прежнего владельца и можете знать, как происходило подписание инвестиционного договора между «Инвестком» и «Стройинтек». Мне нужен полный список лиц, имеющих отношение к его подписанию.

– Андрей Петрович, может показаться странным, но это я помню очень хорошо, -обрадованно сказала Галина Степановна, – потому что сильно испугалась когда меня вызвал Волкодав, так мы называли нашего генерального, ударил по столу кулаком как гиря и сказал матерясь через слово, что ожидает деловых мужиков из Москвы, что приедут завтра к вечеру, что надо заказать приличную гостиницу, организовать машину, чай, кофе, водку, коньяк, закуску типа балык, икра красная и чёрная, шоколад и т.п., а потом дал мне пачку бумаг почёрканных исправлениями, и приказал напечатать к завтрашнему дню и пригрозил уволить, если что не так, а тут, как назло наша машинистка, Валя заболела, и мне пришлось не спать, всю ночь, печатать на машинке и перепечатывать отдельные листы из-за ошибок, короче, натерпелась страху и выплакала все глаза.

– Галина Степановна, извините, что навлёк на вас дурные воспоминания, но вы можете спасти меня от больших неприятностей, если подтвердите своё участие в оформлении этого договора и укажите имена лиц, которые его подписывали.

– Андрей Петрович, я начисто забыла имена и фамилии гостей из Москвы, помню, что один был типа начальник, а второй юрист, их водитель погиб через два года от взрыва бомбы в машине, машинистка Валя через день вышла на работу и пока гости с хозяевами обедали, она перепечатала текст договора для внесения поправок. Она звонит иногда по старой памяти и может что-то помнить. Но могу подтвердить, что сама ставила печати под подписями на договоре, – ответила Мурашова.

– Галина Степановна, а что стало с этой печатью, как я помню мы её обновили.

– Да ничего не стало, я новую получила, а старую со старыми штампами положила в коробочку, запечатала и спрятала в сейф, – отчиталась собеседница.

– Галина Степановна, у меня к вам большая просьба, напишите всё о чём рассказали с мельчайшими подробностями, поднимите в архиве журнал посетителей для установления имён, прибывших тогда для договора гостей, приготовьте выписку из карточки учёта Вали о месте её жительства с телефоном, приготовьте коробку со старыми печатями и передайте всё моему следователю. Сделайте именно так как я прошу и считайте меня гарантом вашего благополучия и карьерного роста, – в заключение попросил Нефёдов.

Герман не стал записывать телефонный разговор в протокол (потому что не положено было давать подозреваемому возможность звонить по телефону), он только отразил в протоколе, что со слов Нефёдова, есть вероятность получения ряда фактов от бывших работников того времени, и передал протокол Нефёдову для подписания.

Тот прочитал и спросил отчего я не указал фамилии и имена тех, кто прозвучал в разговоре. Герман пояснил, что факты пока не установлены, что наверняка есть люди с противоположными интересами, и эти люди могут помешать следственным действиям. Чтобы исключить такой ход событий лучше не светить имена важных свидетелей раньше времени дабы избавить их от непредсказуемых неприятностей, из-за которых нужные факты будет трудно установить в законном порядке.

«Неожиданно, Герман Адамович, слышать от вас такой скептицизм относительно правоохранительных органов, ваше поведение и манера ведения допроса вызывают доверие и конечно это касается персонально только вас», – выразился Нефёдов.

– Спасибо за доверие, – ответил Герман и продолжил: – а в таком случае давайте договоримся что вы спокойно потерпите пару недель, а я сегодня подам рапорт о командировке в Петербург, послезавтра я буду там, понадобится два дня для сбора нужной информации и материалов, так как я опасаюсь кого-то привлекать в помощь, после этого я вернусь, проведу необходимые экспертизы, и если всё подтвердится, то предоставлю вам возможность выйти отсюда на подписку о не выезде, но прошу в ваших же интересах держать всё сказанное в строжайшем секрете, потому что любое нарушение конфиденциальности с любой стороны может безвозвратно всё погубить и не только вас или меня но и других людей ни в чём не повинных. Помните об этом даже во сне, а теперь попрощаемся до следующей встречи.

К 4 часам дня Герман вернулся в кабинет, зарегистрировал протокол в канцелярии, подготовил докладную на командировку, позвонил Донкину с просьбой принять в срочном порядке и через несколько минут был в кабинете начальника с докладом о результатах допроса Нефёдова. Вместе прослушали записанные разговоры и в конце Донкин отметил, что ехать в Петербург надо срочно и тайно, пока не будут собраны необходимые материалы.

– Сделаем так: я подписываю твою докладную сегодняшним числом, завтра у нас суббота, потом воскресенье, бери чистый бланк командировочного удостоверения, поставишь печати на обратной стороне, где получится, из наших запасов я выдаю тебе сто пятьдесят тысяч рублей на поездку, когда вернёшься всё оформим, постарайся уложиться за три дня, так чтобы вернуться в среду на следующей неделе. Можешь идти и действуй.

Был конец рабочего дня пока Герман вернулся обратно в свой кабинет, купил билет на САПСАН в 7 утра в понедельник, чтобы к часу дня быть в Петербурге, и занялся приведением в порядок текущих бумаг, просмотрел входящие, сделал нужные примечания, подписал и перевёл в разряд исходящих, чтобы перед уходом занести в канцелярию.

Выходя из канцелярии, зазвонил телефон – это был Володя относительно машины. Герман ответил на звонок, спросив, что с машиной. Владимир, извинившись сообщил что с машиной всё в порядке, неисправным оказался надорванный ремень привода генератора, однако, запчасть подвезут только в понедельник.

«Ладно, – продолжил Герман, – давай сделаем так, ты не торопись, сделай всё на совесть, проверь машину по всем параметрам, и я заберу её в четверг на следующей неделе, а пока пусть побудет у тебя в мастерской под охраной».

На этом они попрощались и Герман вышел на улицу, где столкнулся с лейтенантом Дроновым. Борис собирался сесть в машину и увидев Германа спросил если нужно было подвезти до дома, что было, кстати, так как время показывало 5:40 вечера и он уже опаздывал. Борис жил через дом от него на соседней улице и через 20 минут Герман был около своего дома, быстро вошёл в гастроном на первом этаже, купил необходимое, решив, что цветы купит на вокзале перед электричкой. Забежав домой, быстро переоделся в гражданское, положил в заплечную сумку всё необходимое для поездки и подарки для родителей, вышел на улицу, сел в такси до Ленинградского вокзала, чтобы добраться до дачного посёлка на электричке.

Выйдя из такси, Герман заскочил в один из цветочных павильонов, купил красивый букет белых роз, и скорым шагом дошёл до билетной кассы, взял билет до станции Ольховка, и кассирша посоветовала поторопиться так как электричка отправляется в 7:40 через 10 минут с 3-го пути. Через пять минут Герман вошёл в последний вагон, который был почти заполнен и решил, не торопясь, пройти вперёд, где пассажиров будет меньше. Где-то после половины вагонов следующий был почти полупустой, он выбрал место около окна, положил сумку и цветы на багажную полку, чтобы не мялись, сел и подумал, что ехать больше часа, электричка поздняя, через 40 минут большинство пассажиров выйдет на ближайших остановках, а он уже опаздывает, но тут ничего не поделать. Герман мысленно стал перебирать в уме детали отдельных эпизодов критически осмысливая правильность собственного восприятия и реакции. Размышляя таким образом, он слегка задремал.

Резкое торможение поезда встряхнуло Германа, приоткрыв глаза заметил двух пассажиров, выходящих из вагона, где оставался он и ещё один крепкого вида мужчина, положивший обе руки на набалдашник трости. Через одну остановку ему надо было выходить. Тем временем поезд тронулся, набирая скорость и неожиданно странный звук с характерным треском стекла нарушил монотонность движения. Герман, осмотревшись, заметил, что голова другого пассажира странно откинулась назад, руки заторможенно опускались пока трость не выскользнула из рук и не упала на сидение напротив, и скатившись с него со стуком ударила об пол электрички. Германа подошёл ближе и увидел залитый кровью правый глаз.

Протянув руку, проверил пульс на шее и понял, что пассажир мёртв. Его рука автоматически потянулась за телефоном, набрав дежурного по управлению, он сообщил маршрут поезда, номер вагона и, предположительно мёртвом пассажире и попросил срочно сообщить в линейный отдел полиции остановить поезд на следующей остановке и выслать к электричке дежурную бригаду. Задержка электрички на следующей станции была неминуема, чтобы проверить личность погибшего, он одел свои кожаные перчатки и в последний момент неожиданно подумал, что в данной ситуации он не должен руководствоваться профессиональными мотивами, было бы благоразумнее не трогать тело и не пытаться выяснять личность пассажира, а предоставить это дежурной бригаде полиции. Сделав шаг назад, он подобрал трость, которая выглядела нестандартно, с набалдашником серебряного цвета размером с бильярдный шар с боковой ручкой и расширением ниже в типа шарика для пинг-понга.

Рука потянулась с желанием покрутить шарик вокруг оси и тот неожиданно поддался с обратным пружинным противодействием. Деревянная оболочка трости отскочила от шарика и обнажила обоюдоострый длинный стилет. От неожиданности рука автоматически потянула деревянную оболочку назад, и она защелкнулась в изначальном положении, превратившись в трость.

«Вот это фокус», – подумал Герман и обратил внимание на борозду вдоль диаметра набалдашника, подумав, что верхняя половина может откручиваться и сделал попытку, и, действительно, крутя за ручку, верхняя половина набалдашника на пятом витке разошлась на две части, где на нижней части лежал плотно набитый тонкий фланелевый мешочек, который был наполнен блестящими камнями крупного размера похожими на бриллианты. Первое, что подумал Герман: «Если это бриллианты, то их хозяин может быть весьма опасный человек, но, с другой стороны, их обнаружение сопряжено с множеством неопределённостей последующих процедур». Поразмыслив ещё несколько мгновений, он решительно отсыпал большую часть содержимого в ладонь, и положил в карман. Затем высыпал остаток на ладонь, насчитал 13 камней и быстро всыпал обратно, затянул мешочек шнурком, положил его на нижнюю чашку, закрутил вторую половину набалдашника на место, тщательно протёр носовым платком трость, положил трость между ногами усопшего, приложив ладони его рук к набалдашнику. Отошёл в сторону и убедившись, что всё выглядит естественно – вернулся на своё место.

Через некоторое время электропоезд начал торможение и вскоре остановился на платформе станции «Кирнево». На платформе стоял полицейский микроавтобус, следом в вагон зашёл работник полиции в форме, за ним следовал Коренев Игорь, молодой дознаватель из местного районного управления, недавно закончивший школу полиции и проходивший год назад стажировку у Германа. Подошедший следом криминалист райотдела, Николаев Вадим Иванович, занялся фотосьёмкой места происшествия. Герман с Кореневым отошли в сторону, и Герман вкратце сообщил, что по невероятному совпадению шальная пуля пробила стекло вагона, попала в глаз потерпевшего и застряла в голове, так как крови совсем немного. Игорь на скорую руку составил протокол, попросил Германа подъехать завтра к 10 часам утра в райуправление для уточнения деталей и подписания протокола. Звук сирены скорой помощи сообщил о её прибытии и в вагон вошли 2 сотрудника скорой с носилками. Тело погибшего уложили в зип-мешок и на носилках перенесли в скорую.

Криминалист положил портфель, лежащий рядом с потерпевшим, трость и обнаруженные документы в мешок для вещдоков и направился к выходу. Герман и Игорь, продолжая разговор, пошли за ним. Врач скорой подошёл и спросил, что делать дальше, Игорь распорядился отвезти тело в морг районной больницы для патологоанатомического исследования и проведения экспертиз, попрощался с Германом и по радио сообщил диспетчеру, что можно электричку отправлять дальше.

Герман вернулся на своё место. Его остановка была следующей, закинул сумку на плечо взял цветы, вышел в тамбур. Зазвонил телефон, мама спрашивала, где он пропал, в тамбуре было шумно и неудобно разговаривать, Герман быстро прокричал, что произошла ЧП с убийством и поезд задержали, но через 20 мин он будет дома и всё расскажет.

Через пять минут Герман вышел из вагона на платформу станции дачного посёлка и спустился вниз к небольшой поселковой площади перед станцией, расположенной на центральной улице, на площади заметил автомобиль, который при его появлении мигнул фарами, подойдя ближе увидел отца за рулём и поздоровавшись сел в машину.

«Пап, не стоило беспокоится, я бы быстро дошёл», – на что отец улыбнулся и заметил, что после его слов об каком-то убийстве мама заволновалась, послала его встретить и быстро привезти, чтобы узнать всю твою историю как можно быстрее.

Приехав, они зашли в дом, Герман обнял обоих родителей поздравил с юбилеем, вручил цветы и подарки, на столе был ужин для него, и мама с нетерпеливым любопытством потребовала подробный рассказ о случившемся. Рассказ прерывался большим количеством вопросов относительно деталей происшествия и Герман с присущей ему находчивостью порой изобретал ответы пока полностью не удовлетворил женскую любознательность. Он предупредил родителей, что завтра ему надо подъехать в райуправление по этому делу и попросил у отца ключи от его машины, но Адам Карлович, так звали отца, сказал, что собирался завтра сам заехать в райцентр кое-что прикупить по хозяйству, так что он его подвезёт и заберёт обратно. Было поздно и все разошлись по комнатам, готовясь ко сну.

Зайдя в свою комнату, Герман положил сумку на стул, снял куртку с рубашкой, вынул из кармана камни и высыпал на чистый лист бумаги, лежащий на письменном столе. Камней оказалось 31 штука размером от двух до пяти каратов круглой формы, они отблёскивали голубоватым цветом под светом настольной лампы, в ящике стола обнаружилась маленькая пластмассовая коробочка для медицинских таблеток размером со спичечную коробку. Проверка диаметров микрометром показала, что 14 камней диаметром порядка 8 мм, 12 ≈ 9 мм, 3 ≈ 10мм и 2 ≈11мм, и, если они натуральные, а не искусственно выращенные, то грубая оценка около двух миллионов долларов. Вытащив ящик из стола, Герман скотчем приклеил коробочку к задней стенке и вставил ящик обратно.

Лёжа в постели, Герман критически продумывал ситуацию с точки зрения возможной ошибки. Герман помнил, что, когда вошёл в вагон по профессиональной привычке внимательно осмотрелся на предмет наличия видеокамер, но вагон был старый и новой техникой не оснащённый. Под большим вопросом была вероятность того, что обнаружит криминалист при осмотре вещдоков, обнаружит ли он секреты трости, доложит или скроет от следствия находку в угоду собственных интересов, ведь речь идёт о миллионе долларов. Что сделает дознаватель, если его поставят в известность? Как изначальные владельцы украденных камней поведут себя в попытке вернуть камни обратно. То, что камни, ворованные и украдены у государства, которому принадлежит 60% всех алмазодобывающих активов в стране, не было никаких сомнений. Размышляя таким образом, Герман постепенно заснул, не придумав ничего особенно тревожного.

Воскресное утро началось в 8:30 с обычных дачных процедур, но погода глубокой осени особенно к этому не располагала, в воздухе висела влага, было слякотно. После завтрака пора было ехать и Герман с отцом поехали в райцентр в 15 км от их посёлка в сторону Москвы.

Отец Германа, Адам Карлович Гродин ныне был на пенсии и иногда читал лекции и преподавал в школе полиции криминальное право. Адам Карлович был родом из Эстонии, где познакомился с мамой, Эммой Оскаровной и они поженились. По специальности отец был юристом и Герман пошёл по его стопам. Мама была экономистом в вопросах финансово-экономического планирования. В период Советской власти отец служил в полиции, сделал хорошую карьеру до начальника управления в чине полковника. Мама была начальником департамента в Министерстве стройматериалов, их совместная жизнь складывалась благополучно и с появлением Германа превратилась в крепкую семейную ячейку, где взаимная любовь превалировала над всем остальным.

По национальности отец считался эстонцем, а мать русской, хотя их корни были смешанными с немецкими, еврейскими, и польскими традициями. В доме говорили только по-русски, хотя оба могли свободно общаться по-эстонски, и чтобы восполнить этот пробел для ребёнка, Германа определили в эстонскую школу для лучшего приобщения к окружающей реальности.

На пороге развала СССР отцу предложили перевод в Москву на генеральскую должность в Министерстве с выделением квартиры в новом высотном кирпичном доме в районе Садово-Триумфальной и таким образом семья перебралась в столицу, где Герман закончил школу с отличием и поступил на юридический факультет МГУ.

За год до переезда родители приватизировали квартиру, где они жили в Таллине, чтобы обеспечить себе возможность временного, а может быть и постоянного проживания в привычной атмосфере в будущем. Маму устроили на хорошую работу в Министерстве нефтепереработки, где она работала до пенсии. В летний период они часто ездили в Таллин для отдыха от столичной суеты, но теперь из-за территориальной и политической разобщённости всё изменилось и эти изменения легли тяжёлым бременем на умы и отношение к жизни всего общества.

Когда подъехали к райотделу полиции, то они договорились созвонится и встретится на этом же месте. Герман зашёл в управление, поинтересовался у дежурного, где найти лейтенанта Коренева. Дежурный вызвал Коренева к проходной, и они прошли в его кабинет.

«Давай твой протокол, подпишу и не буду тебя задерживать, как никак сегодня суббота и много других дел» – сказал Герман, но в ответ Игорь явно не торопился и, заранее извинившись, объяснил, что это дело об убийстве его первое дело такого рода, что ему абсолютно не понятно с чего начинать и куда двигаться и он хочет просить Германа, как своего наставника, помочь ему в раскрытии. Продолжая, отметил, что уже звонили из районной прокуратуры, просили зайти с прояснением ряда вопросов для составления ходатайства о возбуждении уголовного дела. Короче говоря, он в полной растерянности, поскольку вскрылись обстоятельства, от которых у него полный туман в голове.

Герман успокоил коллегу тем, что он готов помочь во всём и как его наставник чувствует ответственность за своего стажёра и поможет решить все проблемы и, единственное, что его беспокоит так это то, что согласно процессуальному кодексу будучи в статусе свидетеля у него связаны руки. Ему нельзя залезать в расследование дела за пределами установленных для свидетеля ограничений.

Ответ Игоря был неожиданным: – Вот и я об этом подумал и пришёл к выводу, что совсем необязательно тебе быть свидетелем, посуди сам, ведь ты был просто пассажир, на твоём месте мог бы быть любой другой пассажир, который заметил что-то неладное, позвонил, сообщил, не представился и испарился, но в то же время, смысл всех фактических обстоятельств дела никак не меняется и никак не зависит от того, кто сообщил информацию, здесь нет никакой фальсификации по делу, согласись, что это так.

– Допустим, – ответил Герман, – ну а как быть с моим звонком нашему дежурному, потом его звонком вашему дежурному, звонок полицейским на платформе, один из которых меня видел вместе с работниками скорой помощи.

– А вот здесь всё просто, – возразил Игорь, – наш полицейский через 2 часа закончит дежурство и уйдёт в отгул на 2 дня. Он промоет свои мозги водкой так, что любые воспоминания исчезнут как дурной сон, медработникам в принципе нет до этого никого дела, ну был там кто-то, ну и что? – зачем им обращать внимание и запоминать кого-то без всякой надобности, когда перед ними глаза мозолит и маячит труп, от которого они желают поскорее избавиться. Касательно звонка вашему дежурному, ну да, был звонок, а что они могут зарегистрировать, если факт смерти ещё не установлен, всего лишь звонок о проверке вагона с предполагаемым мертвецом, а это даже не факт для сводки происшествий, так себе пометка на память без последствий. Звонок в нашу дежурку, где людей не хватает, где сидят дежурный по райотделу и дежурный следователь или дознаватель, и когда кто-то выходит покурить, то другой его подменяет, тем более, что на их звонок ответил я и, услышав твою фамилию и просьбу, ничего не стал записывать, а сразу побежал к машине, а откуда по рации попросил дежурного полицейского на станции выйти на платформу к указанному вагону. Как видишь, сейчас этот журнал у меня на столе, место записи пусто, и я могу записать как мне захочется, ну например: имел место звонок о мёртвом пассажире в вагоне электрички – выехали на проверку, и всё, как думаешь? – спросил Игорь и порвал начатый протокол, для подписи которого приехал Герман.

Герман задумался на пару минут (про себя он подумал, что чем меньше в этом деле будет светится его фамилия, тем лучше для него и что факт звонка в дежурку на 99% пройдёт незамеченным, потому что сводка о происшествии будет исходить от местного райотдела, где установлен факт смерти, а здесь всё схвачено и оформлено так, что его след не присутствует).

– Ну так тому и быть, пожалуй, нет необходимости мне вникать в вашу бюрократию, оформляй как считаешь нужным и удобным, однако в смысле оказания тебе помощи у меня появляется возможность полного содействия твоим поискам, а в таком случае расскажи мне, что удалось выяснить по делу? – задал вопрос Герман.

Игорь начал с того, что погибший – Арнольд Самуилович Бильдин владелец кооператива «Кирпич», житель их города, имеет семью, жена и двое детей, взрослые, человек не бедный, его кирпичный заводик процветает на местном спросе стройматериалов, имел высшее образование по специальности был геологом, когда-то занимался геологоразведкой полезных ископаемых на далёком севере, последнее место работы, до того как занялся предпринимательством, был горно-перерабатывающий комбинат, хорошо разбирался в камнях ценных пород.

В портфеле Арнольд Самуилович были найдены документы относительно поставок горнодобывающего оборудования какому-то предприятию в Якутии, но это ещё требует тщательного изучения. Построил себе здесь дом, кирпичный, хороший с комфортом, со всеми удобствами, и гаражом на 2 машины типа коттедж, участок свой огородил высоким кирпичным забором. Он и вся семья жили тихо, не выпячиваясь, с соседями поддерживали хорошие отношения.

Очевидное и невероятное, продолжал Игорь началось с того, когда эксперт просветил инвалидную палку и обнаружили внутри палки предмет похожий на узкий длинный стилет и позвал его для демонстрации. Он осмотрел трость со всех сторон и оказалось, что если взять трость за рукоятку между шариковым утолщением и набалдашником и переместить по оси нижнее шариковое утолщение, то палка отстёгивается от основания как футляр и становится длинным стилетом способным проткнуть тело насквозь, при этом стилет легко можно вставить в футляр и он защёлкивается, становясь обычной тростью.

Дополнительно установили пустоту внутри набалдашника шара, половинки которого имели резьбу и вкручивались друг в друга, образуя шар. Но самое главное, это небольшой мешочек, обнаруженный внутри шара, в котором оказалось 4 довольно крупных бриллианта порядка двух карат каждый, а стоимость найденного порядка двухсот тысяч долларов по прикидочной оценке эксперта.

К финальному концу рассказа лицо Германа выражало полное изумление (внутренне он поражался тому как быстро оба участника исследования среагировали на найденные камни и экспроприировали большую часть, которая для двадцати трёхлетнего дознавателя стала огромным кушем), но внешне продолжил, что вскрывшиеся новые факты в корне меняют подход к делу и по его мнению Игорю имеет смысл при посещении прокуратуры постараться убедить прокурора составить два ходатайства о возбуждении дел.

Одно ходатайство с мотивировкой непредумышленного убийства должно быть направлено в областной СК поскольку факт убийства имел место за пределами района и пусть областной СК решает кому этим заниматься, а второе ходатайство должно прийти к вам с мотивировкой возможного хищения у государства в особо крупных размерах, к которому может быть причастен бывший житель вашего городка. СК, получив такое ходатайство предположительно возбудит дело и передаст дело ему для расследования, потому что убийства его профиль и таким образом он поможет Игорю. По второму ходатайству Игорь сам возбудит дело и займётся подноготной своего земляка и постарается выяснить каким образом погибший был связан с бриллиантами, поставками горнодобывающего оборудования и не является ли предприятие в Якутии именно тем предприятием, где возможно добывают и гранят алмазы.

Расставшись с Кореневым, Герман вышел из райотдела и увидел подъехавшего отца, сел в машину, и они вернулись на дачу. Мама объявила, что через час будет готов обед из тушёной говядины, приготовленный на летних овощах с огородика за домом, где росли помидоры, огурцы, баклажаны, фасоль, картошка, лук и разная зелень.

После обеда Герман прошёл в свою комнату сел за письменный стол, положил перед собой лист бумаги и задумался на тем, что у него нет никакого плана превращения камней в деньги, которыми можно было бы пользоваться. Ему нужен был такой план, который мог бы быть исполнен так, чтобы его реализация не требовала посвящать условных помощников в курс дела и вызывать подозрение о том, как эти камни у него появились и что на самом деле происходит и какова конечная цель. Герман понимал, что без определённой помощи ему в таком деле никак не обойтись.

Первым пунктом он отметил, что надо суметь негласно оказаться в Шенгенской зоне и в этом ему может помочь его самый близкий друг живущий в Эстонии Лукас Артурович Вайно, который в настоящее время работал в Министерстве внутренних дел Эстонии заместителем начальника департамента полиции и погранохраны.

С Лукасом они вместе учились ещё в школе, жили в соседних домах, очень подружились. Они часто вместе делали уроки, занимались в кружках радиолюбителей и авиамодельном, ходили друг к другу в гости на дни рождения и когда им исполнилось по 16 лет вместе ходили получать паспорт. Их родители были знакомы, потому что папы работали в родственных ведомствах, а мамы были в дружеских отношениях и поощряли дружбу мальчиков. Друзья расстались на некоторое время после переезда семьи Германа в Москву, но часто перезванивались и договорились вместе поступать в МГУ на юридический факультет.

Герману в наследство от маминой мамы, которая жила в Москве досталась двухкомнатная квартира на проспекте Вернадского, куда он планировал переселиться после поступления в университет, как это было заранее оговорено с родителями, так как квартира находилась рядом в двадцати минутах ходьбы от университета и не пришлось бы тратить каждый день по 2 часа на дорогу.

Герман и Лукас страшно обрадовались, когда после сдачи всех экзаменов их поступление в университет было подтверждено и Герман, с согласия родителей предложил Лукасу пожить в его квартире на период учёбы. Лукас после окончания университета был намерен вернуться в Эстонию, где семейный связи обещали ему благополучную карьеру.

Студенческие годы они прожили вместе. Занятия в университете, студенческие вечеринки и весёлые приключения сблизили их как родных братьев, но годы пробежали быстро, и после получения дипломов пришло время расставания. Герман получил с помощью отца распределение в Московский Областной Следственный Комитет (СК), а Лукас в Министерство Внутренних Дел Эстонии.

Перед расставанием Лукас предложил поехать с ним в Эстонию на неделю отдохнуть от напряжения последних месяцев и Герман согласился. Поездка в Эстонию оказалась познавательной в смысле осознания общественных изменений, направленных на разобщение образа жизни местного населения от прошлого стереотипа.

Во время поездки Герман обратил внимание, что его российский паспорт вызывает некоторое отчуждение и холод новых чиновников и работников сферы обслуживания, с которыми приходилось сталкиваться по незначительным житейским вопросам.

Он поделился этим впечатлением с Лукасом, и тот сказал, что политическое разобщение видимо будет усиливаться, но у Германа есть отличный способ решить эту проблему, потому что он родился в Эстонии, фактически по эстонским законам является коренным эстонцем и владеет вместе с родителями собственным жильём в Таллине.

Лукас напомнил, и что свой первый паспорт он получил здесь, где указано, что он эстонец, при этом, он свободно говорит по-эстонски и если Лукас позвонит к своему отцу, и скажет, что твой паспорт где-затерялся в доме и ты не можешь его найти и обменять потому что его срок истекает и надо помочь с новым паспортом, то он позвонит кому-надо, и через пару дней ты получишь новый паспорт гражданина Эстонии, которым будешь пользоваться приезжая сюда.

Идея Герману понравилась, потому что он хотел подстраховаться от каких-либо проблем, связанных с жилой собственностью в Таллине и через 2 дня, как и предсказал Лукас, в райотделе полиции он получил паспорт гражданина Эстонии в порядке замены устаревшего, но при этом пришлось сдать отпечатки пальцев. На следующий день он обновил в местном муниципалитете учётную регистрацию владельца собственности и открыл счёт в RAIFFEISEN BANK.

Раздумывая таким образом, Герман отметил, что, оказавшись в Эстонии он может со своим эстонским паспортом поехать в любую страну Евросоюза и никакая виза ему не нужна. Как и у любого следователя-профессионала у Германа был запасной телефон с несколькими симками для конфиденциальных звонков. Он позвонил Лукасу и по-эстонски сказал: «Здравствуй брат, если ты меня узнал, то обойдёмся без имён».

Далее разговор продолжался по-эстонски о состоянии общих дел, новостях в семье, здоровья близких, а затем Герман попросил подсказать, если имеется какая-то возможность незаметно попасть в Эстонию и вернуться, на что Лукас ответил, слегка посмеиваясь, что это зависит от того, кому это надо и Герман намекнул о себе. Здесь Лукас громко рассмеялся и добавил, для этого нет никаких проблем, если он согласен побыть в багажнике его машины 15–20 минут и пояснил, что его машина по взаимной договорённости с другой стороной не подлежит досмотру при проезде границы и возврате в течение одних суток и обе стороны пользуются такой договорённостью для семейных шопингов, в зависимости где что дешевле. Надо только заранее сообщить день и время около «Магнита» (Это был большой супермаркет в полукилометре от нарвской границы). Герман поблагодарил и сказал, что позвонит, когда понадобиться, и на этом они распрощались.

Герман вынул сим-карту из телефона и задумался на тем, кто может быть реальным покупателем камней и предположил, что вместо продажи можно взять деньги в долг порядка 2-миллионов долларов или евро как бы на строительство чего-то, отдав в залог камни, также можно попытаться найти выход на рынок чёрного нала, где для отмыва денег с меньшими потерями применяют камни. Он не знал, что лучше, но понимал, что чем больше вариантов тем больше возможностей. Ему явно нужен был человек глубоко сведущий в этих вопросах, а это требовало время.

Воскресное утро до обеда он провёл с отцом помогая ему в огороде, на зиму надо было убрать стойки для фасоли и сложить их в беседке, снять растяжки с проводами для помидорных стеблей, перекопать грядки для разной зелени и небольшой участок для картошки. Покончив со всем этим, все сели за стол и после лёгкого обеда Герман собрался обратно в Москву, чтобы переночевать в квартире и рано утром успеть на поезд в Петербург.

Подъехав к своему дому, он зашёл в кафетерий Инги, которая сидела за столиком, занимаясь приходно-расходными документами, записывая что-то в бухгалтерскую книгу. Увидев Германа, она обрадовалась его появлению, и они поцеловались. Герман попросил чашку кофе с бутербродом и рассказал, что завтра рано утром он уезжает на три дня в командировку. Вздохнув, Инга с огорчённым лицом вернула ему запасные ключи от его квартиры, заметив, что к ней приезжает сын на недельные каникулы и ей надо будет побыть с ним это время. Герман отметил, что не стоит огорчаться и что так даже лучше поскольку они оба будут заняты важными делами, от которых нельзя отмахнуться. Докончив свой бутерброд с кофе, они обнялись на прощание и Герман пошёл домой.

Оказавшись дома в половине восьмого вечера, он решил позвонить и предупредить Галину Степановну о своём приезде. Она ответила на другом конце линии, Герман представился, уведомил о прибытии, попросил быть на месте к моменту его визита к часу дня и попросил приготовить адрес машинистки Вали, которую ему тоже необходимо повидать. В ответ Галина Степановна сообщила, что она уже созвонилась с Валей и та готова подтвердить запрошенные факты, и что она после разговора с ним, она к ней перезвонит и попросит её к этому времени подъехать поскольку сейчас она не работает и занимается поиском новой работы и чтобы ободрить её она на свой страх и риск намекнула Вале, что ей будут благодарны за помощь и это поможет ей вернутся на старое место работы. Герман поблагодарил Галину Степановну, и попрощавшись высказал уверенность в успехе её инициативы и своей готовности поддержать её своей рекомендацией Нефёдову помочь Вале с трудоустройством.

Было 6:45 утра понедельника, когда Герман вошёл в вагон скоростного поезда и прошёл в своё купе 1-го класса. Гостиницу он заказал в двух шагах от Московского вокзала, но предупредил администратора, что заедет ближе к вечеру. При входе в вагон он заказал у проводника чай без сахара, раскрыл стол, положил дорожную сумку на полку и сел в комфортабельное кресло приготовившись обдумать последующий ход событий. Через некоторое время поезд плавно тронулся, мягко покачиваясь и набирая скорость, а в окне бесшумно-быстро замелькали строения, дома, деревья.

Герман вспомнил своего педагога Александра Дмитриевича по практическому осуществлению следствия различного рода преступлений, который также вёл дополнительные занятия после основных лекций для особенно любопытных студентов, среди которых Герман был его любимчиком, не пропустившим ни одного занятия. Он был типичным добродушным холостяком, жившим в том же кварт�