Шкатулка воспоминаний
Роман «Дневники Миры. Алхимия букв»
автор Татьяна Самойлова
Пролог
“Твой путь – это твой путь! Хватит бегать от себя!” – меня будто вытолкнули из сна эти слова. Я подскочила с кровати. За окном темно только луна поблескивала сквозь облака. Не включая свет я метнулась к столу, на ощупь нашла карандаш, первый попавшийся лист бумаги и стала записывать, чувствуя, как слова ускользают из головы с каждой секундой. Что это было? Еще пара мгновений и ощущение, что ничего, абсолютно ничего не было. Я пошла на кухню, на автомате выпила стакан воды и вернулась в кровать. Дремота снова навалилась, и я тут же уснула. А утром и не вспомнила ничего, пока мой взгляд не упал на лист бумаги с корявой надписью карандашом: “Твой путь – это твой путь! Хватит бегать от себя!” Я отхлебнула из кружки только что сваренный кофе и села за стол. Эти слова катались, в моей голове как подтаявшее масло по теплой миске, туда-сюда, а я со стороны наблюдала за этим процессом. Что за путь? Убегаю от себя? Приснится же такое. Ладно, нужно думать о более важных вещах.
Вообще мне часто снятся странные сны. Будто в них я хожу по своим параллельным жизням. Память предательски стирает практически все, оставляя лишь намеки на что-то важное и значимое. Иногда мне думается: А что, если, эту жизнь мы проживаем на повторе, не один раз, а сотни или может быть тысячи? Каждый раз выбирая новый сценарий и исход, новую ветку реальности, а я просто иногда это помню. Интересно, можно ли менять сценарий жизни не выходя из нее, или выходя, но возвращаясь в тот же момент на котором остановила игру?
Бывает, мне кажется, что я схожу с ума. Но потом встречаю похожих людей и понимаю, что я не одна такая. Сумасшедшая.
#мысливбуквы
Рыжие каштаны, зеленые свечи тополей, бирюзовое небо, усыпанное лиловыми облаками. Густой и холодный воздух пахнет дымом от костра и сухой листвой. Я гуляю по аллее. Кроны клёнов и берёз аркой уходят вдаль и, кажется, здесь можно брести бесконечно. Не торопясь. Смакуя каждое мгновение. Сверчки поют в высокой траве, машины проносятся мимо, слепя фарами. Я иду на встречу закату. И чем ближе, тем медленнее шаг, внимательнее взгляд, тем глубже вдох.
Глава 1
Мы шли рядом, но он не взял меня за руку. Впервые в жизни. Не взял.
“Он больше меня не любит?” – пронеслась, черной атласной лентой, мысль в голове.
Я остановилась, приросла ступнями к земле. Ноги отказывались идти. Они не хотели такого будущего. Я не хотела такого будущего, в котором он меня не любит.
А он даже не заметил. А может заметил и просто решил уйти.
Трус?
Нет.
Трус!
Пальцы впились в ладони. Сердце замерло на мгновение… и тут же бешено застучало.
Слезы катились по моим щекам, зависали на подбородке, а потом падали на асфальт.
Это Все? Вот так?
Я осталась стоять там – посреди мостовой, вросшая корнями в прошлое. В то прошлое, где мы были счастливы.
Время бежало вперед меняя кадры фильма под названием жизнь, а я все стояла и ждала…
***
-Знаешь, это так странно…– я грустно улыбнулась глядя на Марго.
– Ты о чём? – она сделала глоток чая и вопросительно посмотрела на меня ожидая, наверное, как всегда какой-нибудь очередной эзотерической чуши.
Чуть помолчав я забралась с ногами на широкий кухонный подоконник. За окном было темно, на небе блестками рассыпались звезды.
– Странно, что мы добровольно выбираем быть маленькими и ничего не могущими, выбираем выживать и бороться за место под солнцем, за любовь, за все… Хотя, на самом деле, всего дано сполна… – мысли, которые вот уже несколько дней роились в голове, сами собой прозвучали вслух.
– Ты хочешь сказать, что не нужно бороться? Не нужно хотеть счастливой жизни? – карие глаза Марго сверкнули. Она достигатор. Сейчас у нее мини-ателье. Она шьёт изумительные вещи и продает их на маркетплейсе. После того, как с рынка ушли зарубежные компании у нее появился шанс раскрутить свой бренд, и она его не упустила. Мы с Марго вместе учились на курсе дизайна одежды. Она горела этим, мечтала стать новой Коко, а меня устроила туда мама. Она считала, что шить одежду – это хорошая профессия. “Всегда будешь с куском хлеба” – ее слова в печатались в память и зачем-то всплыли сейчас.
Пять лет учебы, два диплома и ни дня в профессии. Не мое это. Да и менеджер видимо тоже не мое.
– Я не об этом… Вот ты любишь свое дело? – почти шёпотом проговорила я глядя на мерцание желтых огоньков ночного города.
– Да, – кивнула Марго.
– У тебя глаза горят когда ты говоришь о новых разработках, коллекциях, планах! Ты на своём месте.
– А ты что нет? – Марго поставила чашку, подошла к подоконнику и посмотрела мне в глаза.
– Я не знаю где моё место…– прошептала я, глаза стали влажные. – Не знаю…и рада бы знать, найти дело по душе… Чтобы глаза горели! – я украдкой взглянула на Марго и отхлебнула чай, стараясь не расплакаться. Но слезы предательски собирались в уголках глаз и катились по щекам.
– Знаешь, это всё бред! У тебя есть своё место! Ты охрененный менеджер! – Марго достала из коробки пахлаву щедро посыпанную фисташковой крошкой, презент от ее турецких партнеров, разложила по тарелкам и продолжила, – хватит хандрить, давай пить чай.
– Я не хочу продавать шурупы,– выдавила я сквозь слезы. – Да и от всех этих продаж меня уже тошнит.
-Так не продавай! Ты ж не в рабстве! Все просто: пишешь заявление, и ты свободна.
– И что дальше?
– Найдешь другую работу! По-душе! – Марго погладила меня по спине.
– Знаешь… Я бы лучше собрала чемодан и уехала жить к морю. Всегда хотела, но откладывала. Работа в крупной компании, карьера, Олег, который и слышать не хотел о переезде. А сейчас он ушел.
– Ты не с того угла смотришь. С работы не сложно уйти, завтра же пиши заявление. Да и Олег, если быть честной, совсем не тот мужчина, что тебе нужен. Так что вселенная обнулила практически все что тебя держало, пора строить новое будущее. Теперь дело за тобой!
– Думаешь? – я шмыгнула носом вытирая слёзы.
-Уверена! Помочь чемодан собрать? – Марго сдула упавшую на лицо каштановую прядь волос.
– Я не знаю… может дело вовсе не в море…
– Не поедешь, не узнаешь… всё заказывай билет на поезд. Помнится, ты часто говорила о Ялте, вот туда и поедешь. – Марго задумалась на секунду и добавила, – а если не понравился, ты просто возвращайся. И всё.
– Угу, – кивнула я сползая с подоконника и обняла лучшую на свете подругу.
#мысливбуквы
Пишу и стираю в ТГ: Что делаешь? Может кофе попьем?
Тому с кем давно уж не вместе. Зачем?
Глава 2
Дверь лифта открылась. Он вошел на пятом этаже. Высокий. Коралловая футболка-поло облегала широкие плечи. Глубокие темно-синие глаза окинули меня взглядом с ног до головы.
– Привет! – на его губах мелькнула легкая улыбка.
– Добрый вечер.– неохотно буркнула я.
– Лифт у вас тихий, совершенно не слышно подъезжает. – не переставая улыбаться добавил незнакомец. Вышла глупость. Лифт в нашей старой панельной девятиэтажке какой угодно, но точно не тихий.
– Угу- промычала я глядя на его белые Найки, и мысленно добавила: ”Особенно в тишине ночи”. Уголки губ еле заметно потянулись к ушам и тут же вернулись обратно. Я что разучилась улыбаться?
“Откуда он вообще здесь взялся?– размышляла я пытаясь усмирить участившийся пульс,– будто из параллельной реальности свалился. Из той, где от мужчин веет силой, незыблемой верой в себя и достоинством. А еще они чертовски красивы”.
От этого экземпляра пахло мускусом и шоколадом, а еще там были нотки кофе и сырой сосны. Этот запах практически мгновенно проник в мой мозг, сходу макнув меня во что-то пьянящее, но давно забытое. Желание? Я прижалась к стенке лифта, по дальше от него. Здесь стало тесно, а он стоял слишком близко. Щеки предательски покраснели, дыхание сбилось. Да, что происходит?
Первый этаж. Я буквально вылетела на улицу. Остановилась и изо всех сил втянула ноздрями еще горячий июньский воздух, медленно выдохнула, пытаясь усмирить сердце. Минута наедине с этим мужчиной всколыхнула что-то внутри. Боже! Проснулась моя сексуальность! Ух, а я то думала, что она умерла вместе с последними отношениями. Ан, нет еще жива! Я еще жива!
Он сел в черную БМВ припаркованную чуть поодаль и медленно проехал мимо. Мое сердце бухало в груди, в ожидании, что он остановится и заговорит. Я чувствовала всем нутром, что он меня разглядывает, а, может, просто моему взбудораженному уму этого хотелось.
Волосы не первой свежести, замотанные в хвост, спортивки и мятая футболка, удобно конечно, но фигуры не видно. Кроссовки и уставшее лицо. Впрочем, как обычно, последние пару месяцев. Болючее расставание оставило свой след.
Все это время я сама не своя, живу на автопилоте, и практически не замечаю реальность. Хочется закрыться в квартире, забраться под одеяло и уснуть. А проснуться только тогда, когда утихнет нестерпимая боль разочарования. Мечта о том, что я уеду жить к морю, подальше от унылости серых пятиэтажек этого города заставляет меня вставать по утрам. Ходить на работу и даже иногда мимолетно улыбаться. А вот выходные я оставляю для себя! В эти дни я могу не мыть голову, спать сколько влезет и не носить эти чертовы туфли.
***
Завибрировал телефон.
“Дома?”– сообщение от Марго высветилось в ТГ.
“Да!”– вздохнув напечатала я.
“Заеду?”
“Ок. Жду.”
“Ставь чайник.”– Марго в своем репертуаре.
Я выключила телевизор к которому за весь день приросла и неохотно пошла на кухню.
Минут через десять раздался звонок в дверь, я открыла.
– Ооо, ну ты что опять хандришь?– Марго окинула меня неодобрительным взглядом.
– Настроения нет, – я опустила глаза.
– Значит будем поднимать! Чай заварила? – Марго протянула мне красивую белую коробку перевязанную голубой атласной лентой, – твой любимый морковный торт.
– Спасибо, – я натянула улыбку, но видимо у меня плохо вышло.
– Долго ты еще будешь в пострадульки играть?– подруга сверлила меня взглядом. Я пожала плечами.
– С этим нужно что-то делать. Два месяца это уже перебор!
– Что делать?
– Для начала давай чай попьем, а там посмотрим. – Марго прошла на кухню, и стала распаковывать торт, – доставай тот красивый белый сервиз, будем терапию проводить.
Она разложила по фарфоровым тарелкам коричнево-рыжие кусочки морковного торта, я заварила облепиховый чай, добавила в него имбирь, дольки апельсина и оставила настаиваться.
Я подошла к окну, молча села на подоконник разглядывая темнеющее небо и мерцающие вдалеке желтые огни погружающегося в ночь города. Это моя медитация.
– Опять ты себе на уме! Рассказывай, что творится в твоей кукухе. – Марго протянула мне кружку с дымящимся напитком.
– Да… Пусто внутри. Будто я не свою, а чужую жизнь живу. И не делаю чего-то очень-очень важного, – я держала чашку с чаем и смотрела куда-то сквозь Марго.
– Это что из-за того, что Олег ушел?– Марго прищурилась. – То же мне наполнение жизни! Сплошные претензии. Разве о таких отношениях ты мечтала?
– Это сейчас прозвучит странно, но ссоры с Олегом помогали мне не замечать пустоту внутри себя.
– Иии… Я не понимаю тебя. – Марго, сунула в рот кусочек торта и медленно пережевывая смотрела на меня.
– Я сама себя не понимаю. Мне сон сегодня странный приснился…– тихо проговорила я, пытаясь понять хочу я его рассказать или пусть останется только моим.
– Ооо, это уже интересно, – Марго поставила чашку и перестала жевать.
– Там была женщина. Красивая, белокурая, высокая, не совсем земная, – начала я аккуратно подбирая каждое слова,– от нее исходило мягкое, теплое сияние, оно окутало меня нежностью. Как мама в детстве обнимала, вот подобное ощущение,– взглянув на Марго я поймала ее понимающий взгляд и продолжила уже смелее, – она взяла меня за руку, и мы стали стремительно подниматься вверх, к звездам. Она молчала, но ее голос беспрерывно звучал в моей голове: “Пиши… пиши… пиши.”
А затем оттуда, прям из космоса я увидела себя со стороны. Только это была не совсем я, вернее, я, но какая-то другая. Там я сидела с блокнотом и ноутбуком и улыбаясь что-то быстро записывала. От меня там пахло счастьем. И еще был свет, такой же как от этой женщины. Там я не просто писала, а упаковывала в буквы золотистый поток энергии. Будто из-под моего пера выходило волшебство. А потом я снова оказалась где-то меж звезд, и голубой шар был как на ладони. И вот я вижу, как, то, что я пишу разлетается по миру, по цепочке передается, как импульс по нейронной сети мозга, загораясь светом то тут, то там. А через мгновение уже тысячи, миллионы огоньков сияют по всей планете. Я проснулась ошарашенная. Это не было похоже на сон, все казалось реальнее чем теперешняя моя жизнь. Будто здесь я во сне, а там в настоящем. За окном только начинало светлеть, я лежала в кровати и тупила в потолок стараясь не спугнуть воодушевление которое меня накрыло. Мне кажется я никогда в жизни не испытывала такого. И теперь это “пиши” не отпускает. Не могу о нём не думать.
– Ого-го, вот это сон! – чуть подумав Марго добавила,– так может это и есть то самое твое место которое ты ищешь? Может ты писатель?
– Марго, ты в своем уме? Ну какой из меня писатель? – я грустно улыбнулась.– Писатели они не обыкновенные, недосягаемые, особенные люди.
– Да брось, обычные люди! Да и с чего ты взяла что ты не такая? В твоем шкафу вон целый склад блокнотов, ты все время что-то пишешь, – глаза Марго сияли, мне кажется она уже видела меня стоящей на сцене на вручении Пулитцеровской премии.
– Я не знаю что мне делать с этим сном. И забыть не получается.
– Я знаю! Напиши книгу! – от этой фразы подруги я вдруг покрылась мурашками.
– Скажешь тоже! – я рассмеялась. В этом вся Марго, у нее все просто. Захотел сделал.
– А почему нет?– подмигнула Марго.
Может она и права.
– И да! Уволься наконец с поганой работы! Сколько ты будешь терпеть нападки этого Комара, он натуральный вампир.
– Я заявление уже написала. Лежит в ящике стола, все никак не решусь отдать.
– Значит завтра собираешься с духом и увольняешься!
– Пфф. Легко сказать!
– Сделать так же легко, если не придумывать себе всякую фигню и не накручивать! Кто, что подумает, скажет, вот вообще фиолетово. Это их проблемы! – Марго подлила чай.
– Слезай со своего подоконника для раздумий, давай торт есть!
#мысливбуквы
Над обрывам, на краю Земли,
Ангел шепотом летает:
Ты шагни я подхвачу, ширь вселенной покажу.
Там за краем все бескрайно, невесомо, бесконечно!
Безвременье и веселье.
Тонкий шелест старых лип, скрип качели, сад степенный.
Может есть, а может нет.
Лист березы возле речки, закружился и упал.
Белой свечкой пахнет печка.
Или радугой играл, Бог тут вышел на крылечко
И тебя поцеловал.
Крылья выросли – летаешь!
Можешь всё и ничего.
Только выбором решаешь:
Что увидеть? Как принять.
Сено скошенное сохнет,
Лошадь где -то игогошит.
Ходишь, странник, по Земле. Ты тут во сне.
Крылья у печи оставил,
Бросил Божий поцелуй.
Пыль чуланов отряхни,
Вспомни кто ты!
Воспари!
Радость в жизнь свою верни,
Брось хандру в огонь печи, дверь за нею затвори.
Себя любовью обними!
Я сидела в недоумении перечитывая в сотый раз стихотворение которою вчера вечером написалось само по себе. Вернее, я не могла уснуть пока не села и не записала текст, который стучался во все двери и хотел быть запечатлен на бумаге. Я сделала глоток уже остывшего рафа и окинула взглядом кафе. Здесь стало людно. Клерки, шумно переговариваясь и торопливо заказывая бизнес-ланч и кофе литрами, заняли все столики. Здорово, что я взяла отгул и могу сегодня не быть одной из них. Мне стало душно в этом потоке. Я расплатилась и выскользнула прочь. Тут же полуденное солнце ударило по глазам. Я прищурилась, надела темные очки и направилась в парк.
Деревья пропускали сквозь кроны ровно столько света, сколько мне сейчас было нужно. Я выбрала лавку напротив фонтана. Хотелось уединиться и поразмыслить над тем что произошло ночью. Ко мне снова приходила она. Необычайно красивая неземная женщина от которой за версту веяло любовью. Не той что у нас на Земле принято называть этим словом, а какой-то совсем другой. Когда в тебе видят все твои косяки и все равно любят и принимают.
В этом сне я стояла на краю пропасти. Ветер трепал волосы, в воздухе пахло приближающейся грозой. Мне было страшно, я буквально задыхалась глядя в бездну которая открывалась у моих ног. Та неземная женщина появилась рядом. Взяла меня за руку. Тепло ее ладони согревало, проникая в каждую клеточку моего тела. Я расслабилась, смогла отвести взгляд от пропасти и посмотрела не нее. Все тот же мягкий свет, она улыбнулась мне. Ее губы были сомкнуты, но голос звучал отовсюду! Будто она – это все вокруг: пугающая неизвестность до которой один шаг, дуновение влажного ветра, солнце у горизонта, каждое облачко на пасмурном небе, капля дождя и даже утес на котором я стою! Сейчас держа ее за руку я ощущала себя неотъемлемой частью этого мира. Важной частичкой чего-то большего, настолько, что умом это не объять. Можно только прочувствовать.
– Не бойся! Смотри сердцем…. Закрой глаза и просто шагни! – ее слова до сих пор звучали в моей голове.
– Привет! У тебя все в порядке? – Сквозь туман мыслей прорвался мужской голос. Я моргнула пару раз возвращаясь в реальность. Мужская фигура напротив прояснилась.
Я вздрогнула. Боже, это он!
Нос защекотал знакомый, будоражащий мускуса и шоколада. Синие глаза лукаво улыбнулись.
– Могу присесть?
Я кивнула, потеряв дар речи от неожиданности.
– Прошу прощения, что напугал. Будешь кофе?
Я опять кивнула.
– Я заметил тебя еще в кафе, захотелось поговорить, но ты быстро ушла. Да и вид у тебя был нездешний. Впрочем, как и сейчас.
“А я и не здесь”. – хихикнула я про себя.
Вот засада, все что у меня голове тут же отражается на лице.
– Я Паша, мы виделись недавно. Помнишь?
– Мира. – наконец-то мой рот смог шевелиться.
Он протянул мне коричневый бумажный стаканчик.
– Кокосовый раф. Бариста заверил, что это твой любимый.
– Спасибо! Так и есть.
Сердце бухало в висках: “Это он! Это он!”
Я взглянула на фонтан, отхлебнула обжигающий напиток, а в голове было только: оообалдеть!
Повисла тишина. Мы оба вглядывались в рассыпающиеся с шумом брызги воды. Я поймала себя на ощущении, что мне рядом с ним комфортно молчать. Не нужно придумывать темы, поддерживать беседу. Просто молчать – хо-ро-шо.
– Мира. Какое красивое и редкое имя. До этого я встречал его всего лишь однажды. На уроке астрономии, тогда наш препод с энтузиазмом рассказывал про двойную звезду в созвездии Кита. Не знаю почему, но мне врезалось это в память.
– Мой отец увлекался астрономией. Имя это его подарок.
– А ты знала, что Мира в переводе с латинского означает – дивная.
– Нет. Я не знаю латынь. – с легкой усмешкой сказала я. Ну конечно знала, ну кто хоть раз в жизни не гуглил, что означает его имя.
– Ты реально дивная! Есть в тебе что-то… особенное.
– Да я просто ведьма! – выдала я глядя Паше в глаза, а потом расхохоталась от недоумения на его лице.
– Точно ведьма! – он не удержался и теперь мы вдвоем ржали на весь парк.
Пашин телефон зазвонил. Он быстро взял трубку пытаясь проявить всю серьезность на которую был способен человек с мокрыми от смеха глазами.
– Слушаю! – Его голос стал грубым, а лицо жутко деловым.
Он вскочил с лавки и быстро зашагал взад-вперед отдавая приказания кому-то на том конце провода. Хотя какого провода, это выражение из прошлого века. Я хмыкнула и зажмурилась. Солнце перекатилось ближе к закату, и тень ускользнула. Теперь жгучие лучи беспрепятственно поджаривали мои и без того румяные щеки. Я приоткрыла глаза и увидела перед собой Пашу, он не моргая смотрел на меня. Так прошло несколько минут, а может быть вечность. Время исчезло и остался только этот взгляд в глубину моей души. Казалось он достиг дна Марианской впадины, разглядывая все что встречалось ему на пути, а его присутствие делало эту темноту не такой непроглядной и леденящей. Будто он включил там солнце, и оно согревало сантиметр за сантиметром толщи черной воды.
– Мне нужно идти – он опустил глаза, – прости. И в Марианской впадине снова стало непроглядно темно. Я моргнула – это все на что я была способна в тот момент.
– С тобой все хорошо?– он смотрел то на меня, то на часы.
– Да, все норм. Извини…
– Я могу тебе позвонить? Сейчас мне срочно нужно ехать на объект, проект горит, партнеры подводят. Не важно… – Запиши свои цифры – он протянул мне смартфон.
Я прищурилась, пальцы не хотели слушаться, но все же номер набрать у меня получилось. И на кнопку вызова нажала. Пусть и его цифры будут у меня. Но в этот момент телефон снова завибрировал и на экране появилась брюнетка с алыми губами по имени – Котенок.
Секунду помедлив я встала с лавки, сунула смартфон Паше и как гоночный автомобиль рванула подальше от этих синих глаз. Через несколько минут оглянувшись я поняла, что он за мной не бежит, не останавливает. Я стою одна посреди парка. Вокруг вековые дубы хором шепчут: “Дураааа”. А желтые розы на клумбах смеются: “Наивнаяяяя!” Все чего мне хотелось сейчас – это поскорее убраться “со сцены” не кланяясь.
#мысливбуквы
Какая разница кто и что подумает. Каждый живет в коробочке своей реальности. Они мало что знают о моей так же, как и я о их. Я не хочу продавать шурупы! Я хочу гулять по Ялте дышать морем и писать. Встречать рассветы и провожать закаты. Смотреть на цветущие магнолии и тюльпаны. Ну, когда если не сейчас?
Зачем мне эта Ялта? Я там не была. Но когда я вижу фотографии в инете у меня сердце щемит и хочется сию ж минуту оказаться там. Почему не Сочи или Питер, или Дубай? Почему Ялта? Не знаю! По ощущениям – это райский уголок для моей души.
Глава 3
Как хорошо, что сегодня пятница, да еще и последний рабочий день. Я больше не продаю шурупы, юху, – растягиваясь кошкой на коврике для йоги думала я. Мелодичный голос тренера в белых ракушках наушников говорил о спокойном глубоком дыхании. Просил сосредоточиться на внутреннем состоянии. И я честно старалась, но мысли о предстоящей поездке в Ялту не давали, а мои губы сами по себе разъезжались от уха до уха. Последний рабочий день. Чемодан почти собран. И билет на поезд есть. Завтра в четыре утра я сделаю ноги из этого города.
Душ. Кофе с молоком. Синяки под глазами скрыл лососевый консилер. Пудрово-розовая фатиновая юбка до середины икры, белый шелковый топ, бежевые лодочки на малюсенькой шпильке и немножко Франции из стеклянного флакончику духов. Телефон в сумке, звякнули ключи, хлопнула входная дверь. Как пятилетняя принцесса спешит на утренник в сад, так и я в свой последний рабочий день – лечу в припрыжку.
Выйдя из подъезда я наклонилась поправить застежку туфли. Она соскочила. На сером асфальте, передо мной оказались белые Найки сорок третьего размера. Я замерла и немного даже испугалась. Но подумав, что в такой позе я выгляжу не очень презентабельно, и все же решила подняться, скользя глазами сначала по темно-синим, специально состаренным джинсам, потом по белой рубашке, небрежно накинутую поверх такого же цвета майки, а еще выше меня застали врасплох синие глаза.
– Доброе утро, Мира! – Паша чуть улыбнулся, – Это тебе. – он протянул мне сверток крафтовой бумаги перевязанный тонкой веревкой.
Ну что сказать, моя челюсть отвисла до самых его белых Найков.
– Что ты здесь делаешь?
– Рано утром вернулся из поездки, и сразу к тебе.
– Ууу??? – в моих глазах повис немой вопрос.
– Это сейчас глупо прозвучит, но я все же скажу. Ты поселилась в моих мыслях, и как я не пытался, не могу тебя оттуда выгнать.
“Неплохо заливает, – внутренне хмыкнула я, – но все же и правда глупо.”
Вцепившись покрепче в сумку я шагнула прочь. Тут шпилька предательски провалилась в трещину асфальта, а я не удержавшись грохнулась практически к его ногам. “Гадство! Самое настоящее гадство!” – думала я, снова оказавшись нос к носу с этими чертовыми белыми Найками.
– Ты не ушиблась?– Паша подхватил меня на руки. Опять эти синие глаза. “Гадство!” – пронеслось в моей голове. А щеки стали в цвет малиновой помадой.
– Немного,– я потерла локоть.
– Да у тебя ссадина, нужно обработать. У меня в машине есть аптечка. – он направился к припаркованной недалеко от подъезда БМВ.
– Со мной все в порядке! Пусти! – я пыталась вырваться из его цепких объятий.
– Будешь дергаться уроню! – он нарочито строго зыркнул на меня. Нащупал в кармане ключи от машины. За пикала сигнализация. И вот я уже сижу на роскошном сиденье из бежевой кожи. А он легонько прикасается к моей ссадине на локте бинтом, смоченным перекисью водорода. Дует и наклеивает пластырь.
– Готово! Жить будешь! – гордо констатирует он.
А я пришла в себя и поняла что глупо улыбаюсь и совсем забыла что у него есть эта красногубая красотка “Котенок”. Непроизвольно фыркнув я отвернулась.
– Болит? – Паша кинул аптечку на заднее сидение и пристально посмотрел на меня.
– Все хорошо! Жить буду! – я дернула ручку двери, но она не открылась, – выпусти меня. Я на работу опаздываю! – мой голос был похож на рык.
– Говори адрес, доставлю без опозданий. Не каждый день прекрасные девушки падают к моим ногам. Я просто обязан тебя подвезти. Паша улыбнулся, а в следующую секунду щелкнул замок.
Наверное я покраснела еще больше. Пулей выскочила из машины. Хлопнула дверью. Случайно. Потирая локоть который и вправду болел пошла в сторону остановки. Нахал! Наглец! Да как он мог! Зевс в моей голове швырял молнии в него одну за одной.
– Мира… Прости, неуместная шутка. Позволь я тебя все-таки подвезу? – он ехал рядом со мной и говорил в открытое окно.
– Иди к черту! – не глядя бросила я и зашагала еще быстрее.
Он схватил меня за руку чтобы остановить. Как он так быстро передвигается? Только что был за рулем, а через секунду уже стоит передо мной и опять эти синие глаза.
– Да пусти ты! – прищурившись прорычала я.
– Хорошо! – он убрал руку. Открыл дверь авто, достал коричневый сверток, протянул его мне, – Возьми в качестве извинения. Я был в Алтайском крае, по работе. И совершенно случайно встретил там шамана, говорят очень сильного. Хотя я не верю во все эти штуки. Этот шаман долго вглядывался в мои глаза, а затем сказал: “Ты недавно встретил ведьму. Передай ей. Обязательно”. Так у меня оказался этот сверток, если честно я не знаю, что внутри. Шаман на меня тогда так посмотрел, что я не смог отказать. А ведьм, кроме тебя, у меня знакомых нет.
– Ага, очень интересно…Хорошо придумано, но сложновато для подката.
– Я понимаю как это звучит, но это правда. Возьми пожалуйста.
Что-то такое искреннее было в его голосе, что под успокоилась.
– Хорошо, я возьму, а теперь отстань от меня! Я из-за тебя опоздала на работу.
– Можно я заглажу вину и отвезу тебя?
Взглянув на часы я поняла, что вариантов у меня не много. Выслушивать нотации директора напоследок совсем не хотелось. Он же пока крови не напьется не отстанет. Не зря фамилия Комаров.
– Обещаешь что я не опоздаю?
– Торжественно клянусь! – Паша открыл мне дверь авто.
– Тогда поехали.
В салоне машины приятно пахло чем-то древесно-фруктовым, фоном играла легкая музыка. Мотор уркнул прирученным тигром, а за окном замелькали машины, хрущевки, цветущие липы, люди, спешащие на работу. Шаман? Ведьма? Я ж пошутила… Горный Алтай? Красиво там наверное.
– А что ты делал на Алтае? – спустя какое то время я прервала молчание.
– По работе ездил. В тот день в парке, мне позвонил партнер и сказал, что проект наш зарезало местное архитектурное бюро, не дают разрешение на строительство. Мне пришлось срочно туда лететь.
Так его не было в городе, а я-то уже нафантазировала себе бог знает чего.
– А что за проект?
– Я хочу построить эко деревню, такой райский уголок посреди Алтая. Это должны быть небольшие домики из экологичных материалов. Минимум цивилизации и максимум природы. Для тех, кто хочет отдохнуть от городской суеты, прийти в себя.
– Здорово! Это прям моя мечта, поселиться в домике подальше от всех. Нюхать. Слушать. Смотреть. Чувствовать. Дышать!
– Тогда тебе точно понравится! Пока правда там только природа, но я думаю через год уже появятся первые домики. Если очередной жадный мешок не начнет вставлять палки в колеса.
– А что за история с шаманом? – спросила я когда мой взгляд упал на сверток который я держала в руках, но совсем забыла о нем.
– Ты не поверишь! – протянул он притормаживая на светофоре.
– А вдруг? – улыбнулась я глядя на его руку на руле. Тонкие длинные пальцы обхватили кожаную оплетку руля и будто играючи, легко так управляли рычащим тигром.
– Да что рассказывать, я же говорил. Гулял по окрестностям, обдумывая проект и случайно забрел к аилу шамана.
– Или не случайно? – моя мысль прозвучала вслух.
Паша глянул на меня вскользь и продолжил.
– Обычный мужик, зовут Сергей. А в народе его знают, как Ак Жарык. Кажется, с алтайского это означает “белый свет.” Мы интересно побеседовали, чаем напоил, а когда я уходил отдал мне сверток и попросил передать ведьме… Если честно, я не верю во всю эту мистическую ерунду.
– А я верю. Правда в жизни не встречала живого шамана или ведьму.
– А я встречал! – усмехнулся Паша, сначала ведьму которая украла мои мысли, а потом шамана, который передал ей странный сверток. А потом, сразу после самолета, я как дурак, поперся вручить ей этот подарок. И был послан к черту!
Так глупо вышло. Это ему еще повезло! К черту – не самое худшее направление, куда я могу послать сгоряча!
– Простиии, – выдавила я сквозь смех. – Нервы!
– Я уже понял.
Машина остановилась.
– Кажется мы приехали, – Паша улыбнулся.
Оглядевшись я поняла, что мы уже у здания где я работаю. Как?
– Я ж вроде не говорила адрес… Как ты узнал?
– Я экстрасенс, – Паша рассмеялся и подмигнул мне.
Я посмотрела на часы, без трех минут девять.
– Боже! Опаздываю.
Я схватила сверток, сумку и рысью выскочила из машины. Остановилась. Обернулась. Улыбнулась и прошептала: Спасибо. А он кивнул: Пожалуйста.
Сосредоточиться на работе у меня не получалось. Нужно было закончить и сдать отчет Комару, передать клиентов и проекты Тасе, нашему младшему менеджеру, а я, то и дело, поглядывала на часы и на сумку, в которую сунула сверток. Хотелось скорее оказаться дома, плюхнуться в любимое кресло, и развернуть уже наконец-то этот загадочный подарок от шамана. Мурашки предвкушения табунами бегали по телу, заставляли улыбаться самой себе. Мысли кружили вокруг Паши. Его синие глаза будоражили. И кто такая, эта брюнетка в его телефоне?
Хотя… Наплевать! Утром поезд увезет меня отсюда. А там горы, море и свобода!
#мысливбуквы
Когда я пишу, я чувствую себя на своем месте. Это внутреннее состояние, которое словами трудно объяснить. Бури сомнений и сопротивлений стихают, а шипящий едкими замечаниями ум, замолкает. Ураганы мыслей опадают. Штиль. Спокойствие и тишина. Будто ранним утром смотришь на бескрайнюю, бирюзовую гладь океана, исчезаешь в моменте объединяясь со всем на свете. Ты продолжение этого океана, солнца, неба, камешка под ногами, чайки, которая зависла серой галочкой над головой. Единение и свобода – одновременно! Я на своём месте в мироздании.
Глава 4
Четыре утра, я стою на перроне и почему-то одна. Странно немного. Уютная, светло-голубая толстовка, надетая поверх топа, джинсы-слим и кроссовки согревают от ночного сыроватого холода. Полумрак, где-то далеко за горизонтом солнце подкатывается все ближе, постепенно рассеивая ночь. Луна еще видна, но блекнет с каждой минутой, будто подстраиваясь под светлеющее небо. Рядом со мной только небольшой, лимонного цвета, чемодан, купленный специально для этой поездки. Из вещей я взяла самое необходимое, уж если начинать новую жизнь то, с чистого листа. В чемодане ютились пара купальников, два любимых платья, футболки, шорты и шкатулку, подарок шамана, я зачем-то тоже взяла ее с собой. Может просто чтобы иногда смотреть на нее и вспоминать синие проникающие до глубины души глаза Паши. В сумке через плечо самое ценное: ноутбук, блокнот и дорогая перьевая ручка подаренная Марго на день рождения, со словами: “Пиши! Это твое!” Я ее так и не распаковала, ну какой я писатель? Хотя?..
– Поезд номер 110 Москва-Симферополь прибывает на 2й путь. Нумерация вагонов с головы поезда, – женский голос из громкоговорителя бросил меня в дрожь. Вот оно! Я сейчас зайду в вагон и прямиком поеду к исполнению заветной мечты! Жить у моря!
Почему именно Ялта? Я не знаю. Никогда там не была. По крайней мере в этой жизни. Меня притягивают ее старинные улочки с узенькими тротуарами, истории особняков до революционной постройки, горы, подпирающие небо, реликтовые леса, мягкий средиземноморский климат и конечно же море. Мне думается, оно там особенное.
Сердце колотилось, мысли метались туда-сюда, в животе спазм, такой, что хотелось согнуться в три погибели, но все-же я здесь на перроне. Еще один шаг и я в пути.
Я села в поезд абсолютно обнуленная, меня в этом городе уже ничего не держит, а что ждет дальше я не знаю. Но точно будет интересно. Как сказала мне во сне одна мудрая женщина: ты не бойся, просто шагни. Вот я и шагнула. Зажмурившись, будто в пропасть. Вернее, в неизвестность.
Вагон полупустой. Спрятав чемодан, я расстелила белые простыни, и села. Все дремлют, а мне совсем не до сна. Я открыла ноутбук и стала выписывать свои мысли иногда зависая на пейзажи за окном. Солнце неспешно поднималось из-за кромки горизонта, пробуждало все вокруг, толкая в бок тех, кто все никак не хотел открывать глаза. Утренний туман медленно рассеивался, не торопясь начать новый день. Мимо проносились одинокие деревья, посадки, поросшие кустарником, деревушки с покосившимися домиками, широченные луга, улетающие в даль. Все яркое, цветущее, живое, и лишь небо казалось неизменным в своей прозрачной чистоте.
Я часто пишу. Люблю размышлять на бумаге, ведь там, можно сказать то, на что в реальной жизни не хватает духу. Дома остался целый шкаф блокнотов и дневников, где живут мои мысли, чувства, переживания, мечты. Прошлая я.
Захотелось кофе, но я все же отложила ноутбук и легла. Монотонный стук колес и покачивание поезда убаюкивали, сознание медленно отключалось снова уводя в какой-то странный сон.
Через какое-то время, ощутив, как кто-то коснулся моего плеча, я вздрогнула и открыла глаза. Невысокий парень чуть за двадцать с кудрявой копной светлых волос смотрел на меня. “Фух! Проводник,” – выдохнула я.
– Через тридцать минут прибываем, – сказал он и предложил кофе. Я кивнула и приподнялась чтобы посмотреть в окно. Там не понятно сумрачно: не то вечер, не то утро. Я что проспала всю дорогу? Поправляя взъерошенные волосы, я пошла в уборную, хотелось поскорее умыться. Вернувшись, обнаружила на столике стакан в серебряном подстаканнике с дымящимся кофе. Мои ноздри тут же унюхали бодрящий аромат. Свежезаваренный? В поезде? Сделав пару глотков, чуть посидела смакуя момент и оглядываясь вокруг я окончательно вернулась в реальность. Вагон совершенно пуст. Стук колес становился все реже. Интересно сколько времени? Я достала из сумочки телефон, но темный экран не реагировал. Разрядился что ли? Пошарив глазами, я не нашла ни одной розетки. Как же я вызову такси? Волнение тут же комом подступило к горлу. Ладно, на вокзале всегда полно народу, что-нибудь придумаю. Главное адрес помню: Ялта, улица Щорса три. Уютная квартира на втором этаже старинного здания, построенного когда-то для дочери Айвазовского, в центре Ялты с зеленым двориком, где растут средиземноморские сосны. Рядом парк, если пройти через него насквозь, то непременно окажешься на набережной с ее кафешками, сувенирными лавками и шумом разбивающихся волн. Мурашки предвкушения побежали по всему телу, глаза закрылись, и я расслабилась. Мой райский уголок ждет меня. Я допила кофе, положила ноутбук в сумку, сгребла простыни в кучу, достала чемодан и не спеша пошла к выходу. Поезд уже практически остановился. За окном появилось слегка обшарпанное одноэтажное здание, совсем не похожее на ЖД вокзал Симферополя.
– Это точно Симферополь? – с тревогой в голосе взглянула на проводника.
Его глаза широко распахнулись, брови взлетели:
– Неет, – протянул он, – это Сонаково.
Теперь мои глаза вылезли из орбит.
– А зачем я здесь должна выйти? У меня билет до Симферополя!
– Но этот поезд идет до Барнаула.
– Что? – из меня вырвался крик, – да как такое возможно?
Проводник юркнул в свое купе, и тут же вышел с планшетом в руках.
– Самородова Мира Юрьевна, верно?
Я кивнула. Он развернул планшет ко мне и ткнул пальцем, там напротив моей фамилии написано станция Сонаково Алтайский край. Голова закружилась, да что происходит?
– Здесь какая-то ошибка. Я покупала билет до Симферополя, почему вы привезли меня в эту дыру?
– Девушка, у вас в билете черным по белому написано Воронеж-Сонаково.
– Я точно помню, что билет брала до Симферополя! У меня квартира снята в Ялте! Ну какое Сонаково?
– Вы через сайт покупали билет?
– Ну конечно через сайт! – я стала ковыряться в сумке пытаясь найти телефон.
– Может произошел какой-то сбой в системе… – предположил мужской голос, который доносился сквозь панику в моей голове.
Поезд уже остановился, проводник открыл дверь и вышел. Я вслед за ним. От происходящего мой мозг впал в анабиоз.
– Да не переживайте вы так, – глядя в мои растерянные глаза сказал блондин, – с каждым может приключиться. Бывает, – он пожал плечами и добавил. – Купите билет обратно, да и все.
– У меня телефон разрядился, – слезы уже подступили, еще чуть-чуть, и я разревусь.
– Это уже хуже. Тогда в кассе вокзала, у них и розетка есть. Может даже гостиница.
Я огляделась вокруг, но ничего кроме зарослей деревьев и слабо освещенного здания вокзала не увидела.
– В этом захудалом месте? Гостиница? – Беспомощно развела руками я.
Он посмотрел на меня с какой-то мягкой понимающей улыбкой:
– Все будет хорошо, – зашел в вагон и закрыл за собой дверь.
Поезд тяжело вздохнул и тронулся, а я осталась стоять на перроне.
– И как меня угораздило! Новая жизнь, блин! – я взяла чемодан и поплелась к вокзалу в надежде, что смогу зарядить телефон и купить билет до Симферополя или хотя бы обратно. Заветная дверь, когда-то давно, была выкрашена коричневой краской, а сейчас она походила на потрескавшееся дно пересохшей реки. Руки тряслись, сердце выпрыгивало из груди. Вокруг ни души. Я дернула за старую почти отвалившуюся ручку, дверь не открылась, но я не сдалась сразу. Дергала, как сумасшедшая, еще и еще, но безрезультатно.
– Да что за черт! – крикнула я в темноту.
Неподалеку от вокзала, под деревом была лавка, такая же облезлая, как и сам вокзал. Я поежилась и решила присесть. Здесь было как-то не по-летнему сыро и холодно, или меня просто бил озноб от всей этой ситуации.
– И что теперь делать? – прошептала я, закинула ноги на лавку и обняла коленки пытаясь согреться. Может мне почудилось, но где-то неподалеку я услышала, как закричали петухи: “Значит все-таки утро.” Ничего лучше, чем подождать пока откроется вокзал я не придумала, поэтому осталась смиренно сидеть где была. Лучи поднимающегося из-за горизонта солнца коснулись макушек деревьев, а потом добрались и до лавки на которой, как на жердочке, устроилась я. В этот миг мне показалось, что солнце обняло меня своим теплом, и я перестала дрожать, улетая мыслями в объятия мамы. В детстве, когда я грустила, она сгребала меня в охапке, усаживала на колени, и легонько покачивая, гладила по голове.
– Ты чего здесь сидишь? – женский голос раздался из-за спины.
Я медленно обернулась, мое тело настолько устало от напряжения, что я даже не испугалась. Женщина лет сорока пяти, в робе желто-песочного цвета смотрела на меня вопросительно.
Тряхнув головой чтобы убедиться, что это не сон я подскочила с лавки и подбежала к ней.
– Скажите, когда откроется вокзал? Мне срочно нужно купить билет до Симферополя.
– Вокзал? Откроется? – рассмеялась незнакомка, – да он уже лет двадцать как не работает, и поезда здесь не останавливаются.
– Как не работает? Как не останавливаются? Я только с поезда.
– Очень странно, – пожала плечами женщина.
– А что мне делать? – по щекам побежали слезы.
– Да не плачь ты, дуреха. У нашего Ильича машина есть, довезет тебя до города. Там и купишь билет. Куда там тебе нужно.
– Правда? – Шмыгая носом я вытерла слезы.
– Правда, правда. Привяжу Зорьку на выпас и отведу тебя к нему.
Только сейчас я заметила козу. Она пережевывала траву тряся бородой и смотрела на меня не отрываясь, как на какую-то диковинку.
– Я Тамара! – Женщина достала из кармана молоток примерилась где лучше вбить колышек и воткнула в землю. С размаху несколько раз ударив молотком, засадила его по самую шляпку. Сунула молоток обратно. Потерла руку.
– Пошли! – кивнула мне и исчезла в зарослях кустов.
Не долго думая я схватила чемодан, сумку и рванула за ней. Узкая тропинка вела сквозь густой кустарник с редкими деревьями, колесики чемодана постоянно за что-то цеплялись и отказывались катиться. Пришлось сложить ручку и нести его в руках.
– А тебя как зовут?– спросила через плечо Тамара.
– Мира!– почти прокричала я. Она так быстро шла, что я осталась далеко позади.
– Откуда ты, Мира?
– Из Воронежа…– с какой-то грустью и тоской по дому ответила я.
– Хм…далеко…Как тебя сюда занесло?
– Сама не знаю. Вообще мне нужно в Ялту! Я купила билет до Симферополя, села в поезд вчера утром. А сегодня меня высадили здесь! Каким-то непонятным образом мой билет оказался до ст. Сонаково. Проводник предположил, что был сбой на сайте РЖД.
Тамара замедлила шаг, и я наконец-то смогла ее нагнала.
– Это все эти новые технологии. Прогресс, ети его мать! – прорычала женщина. – Вот раньше никаких глюков и сбоев не было. Пришел в кассу, отстоял очередь, повздорил с кем-нибудь и купил билет куда нужно. Не то что сейчас. – Она вздохнула и опять ускорилась.
Через какое-то время мы вынырнули из зарослей на пригорке у небольшого дома. Деревянный сруб и железная крыша когда-то была выкрашена синей краской, а сейчас выгорела и походила на кусочек пасмурного неба. Окошки с рамами такого же выгоревши-голубого цвета. В палисаднике цвели фиолетовые ирисы. А вид отсюда открывался необыкновенный. Вокруг густые малахитовые леса. У подножия холма, на котором стояла маленькая деревушка, изгибаясь бирюзовой лентой, текла река. Отсюда можно было спуститься к мостику перекинутому через нее, в самом узком месте.
– Пошли в дом! – махнула рукой Тамара,– хоть чаем тебя напою!
– А как же Ильич? Мне срочно нужно в город, – нахмурилась я.
– Никуда твой город не денется, а Ильича в такую рань лучше не трогать. Будет орать как потерпевший.
Она скрипнула входной деревянной дверью и исчезла в проеме.
– Ну ладно, чай так чай, – буркнула я и вошла вслед за ней.
– Там было как-то по простому уютно. На окнах висели тюлевые занавески. Дощатые полы, устланные домоткаными половиками, на стенах невзрачные обои, а напротив входа настенные часы, в форме сердца, показывали пять двадцать утра. На круглом накрытом скатертью столе стояла ваза с конфетами и печеньями. Тамара чиркнула спичкой и зажгла конфорку газовой плиты, стоявшей на кухонном столе в углу комнаты. Поставила чайник.
Зажгла вторую и поставила сковородку на огонь.
– Ты как яичницу любишь глазунью или перемешать?
– Глазунью…– протянула я стоя у входа с чемоданом в руках.
– Ну что ты встала как вкопанная? Бросай чемодан. Проходи, – махнув рукой в сторону окна Тамара продолжила, – помой парочку помидор и нарежь салат. Вот тебе нож, доска. Та-ак и салатник, – пошарив в небольшом холодильнике она достала огурцы и пучок зеленого лука. Поправила белую косынку и вернулась к плите.
Я наблюдала за ней с недоумением, какой салат? Мне в город надо. Помешкав немного я все же решила не спорить с хозяйкой села за стол и принялась нарезать овощи. Чайник засвистел.
– Липовый любишь? – Тамара взглянула на меня украдкой.
– Да, – я кивнула.
Она насыпала в красный с белым крупным горохом заварник сухих цветков, залила кипятком и поставила на обеденный стол. Туда же из серванта перекочевали две такие же чашки с золотой каймой и белыми блюдцами.
– Возьми из шкафчика тарелки, а в нижнем ящике стола вилки,– скомандовала хозяйка,
и поставила на стол чугунную сковородку с шипящей глазуньей.
– С салом? Ммм…Вкуснотища. – Я закрыла глаза и потянула носом. Запах перенес меня в детство. Такую же яичницу мне папа часто готовил на завтрак перед школой.
– Че зависла? Садись. Проголодалась небось с дороги.
– А когда к Ильичу пойдем? – Робко спросила я.
– Поедим и пойдем, че на голодный желудок бегать-то.
Только сейчас я поняла, что почти сутки вообще ничего не ела. Под ложечкой сосало, сглотнув слюну я села за стол и с большим удовольствием проглотила яичницу, а потом и чай с печеньями.
– Блин! – вскочив из-за стола я схватила сумочку и стала искать телефон и зарядку, – Тамара, а где у вас розетка, можно мне телефон зарядить?
– Можно конечно, – женщина показала на дверной проем, завешенный шторами в крупный цветок, – за телевизором розетка, там поставь.
– Спасибо! – я мигом воткнула вилку зарядного устройства в розетку и телефон ожил. Мне хотелось позвонить Марго и рассказать обо всем, что со мной приключилось. Как же мне сейчас не хватает ее поддержки и этого ее фирменного непоколебимого оптимизма. "Сеть не доступна, возможен только экстренный вызов", – появилось на экране.
– У вас что здесь нет сотовой связи? – Выглянув из-за шторы я растерянно взглянула на сидящую за столом Тамару.
– Не дошла до нас еще цивилизация, – усмехнулась женщина.
– Эх, а я хотела подруге позвонить.
– Из города позвонишь. Все, пошли Ильича будить, – Тамара собрала посуду и поставила в раковину, полотенцем смахнула крошки со стола. Зачем-то посмотрелась в зеркало, поправила косынку и вышла.
Оказалось, Ильич живет неподалеку, через улицу. Старенькая Жигули блекло-вишневого цвета стояла во дворе под навесом. Тамара забралась в палисадник и аккуратно постучала в окно.
– Ильич! – Крикнула она и постучала еще раз. Лысоватая голова с недовольной гримасой показалась из-за шторы и тут же исчезла. Чуть погодя скрипнула дверь и на крыльце появился высокий худощавый мужчина в тельняшке.
– Че надо? – крикнул он через забор.
– Да выйди ты! Поговорить надо! А то заладил: че надо? че надо? – раскудахталась Тамара.
Потягиваясь и зевая, Ильич открыл калитку.
– Девчонку нужно в город отвезти и на поезд посадить, – она указала на меня, а я закивала головой.
– В город говоришь? А откуда она здесь взялась? – Ильич пялился на меня прищурившись из-за яркого солнца.
– На поезде приехала, – раскинула руками Тамара.
– Ой, да брось, тут поезда не останавливаются. – он потер бороду и снова уставился на меня.
– Останавливаются, раз я здесь, – хмурясь проговорила я.
– В город отвезти конечно можно, только вот ласточка моя не заводится уже как пару дней. С карбюратором что-то, а что я пока не разобрался. – Он почесал затылок глядя на авто и продолжил, – Вообще не пойму, что ей надо.
– Каак? Да что за день такой! – воскликнула я чувствуя, как надежда сесть сегодня в поезд испаряется.
– Нормальный день! Машины иногда ломаются. Починю и отвезу, – буркнул Ильич.
– Ну ничего, у меня пока поживешь, -Тамара погладила меня по спине, – отдохнешь воздухом подышишь.
– Может от вас автобус в город ходит? – встрепенулась я
– Раньше ходил, отменили пару лет назад. Кого тут возить. Все разъехались, осталась я, Ильич, да Степан с Людкой, на том конце деревни.
– Я даже позвонить не могу, в этой дыре нет связи,– разозлилась я, – занесло ж!
Ильич и Тамара посмотрели друг на друга, а потом на меня.
– Ну если высоты не боишься, то можно подняться вон на тот холм, там залезть на крышу бывшей мастерской и оттуда, если повезет, позвонишь. – протараторил Ильич.
Вот высоты я точно боюсь, даже шторы дома сама не вешаю, голова кружится. А тут на крышу мастерской карабкаться… Ну уж нет!
– Места в доме много, – подхватила Тамара, – да и вдвоем все веселее.
Мы вернулись обратно, хозяйка отвела меня в дальнюю комнату. Здесь на подоконнике за белоснежной полупрозрачной занавеской, жили фиалки.
– Ильич машину починит, не переживай даже. Он с техникой на ты, – Тамара ели заметно улыбнулась.
Я стояла посреди комнаты сжимая пальцами ручку чемодана.
– Поставь ты уже его! Что вцепилась, никуда он не денется, – немного помолчав Тамара добавила, – в лес по ягоды пойдешь со мной?
Я кивнула. Все равно делать нечего, а так хоть развеюсь.
–Ты устраивайся тут, вещи разбери, – она указала на деревянный шкаф, покрытый темно-коричневым лаком в углу комнаты.
– Угу,– промычала я разглядывая свои апартаменты на ближайшее время.
– А я пока кур покормлю, и Ваську, а то забегалась с тобой, а они голодные,– хозяйка ушла, оставив меня в полной тишине, только настенные часы тикали отмеряя время.
В этой комнате были поклеены бледно-голубые обои в мелкий белый цветок, у стены разместилась кровать, застеленная лоскутным стеганым покрывалом. Письменный стол у окна, деревянный резной стул, а на полу ютилась самотканая разноцветная дорожка. Я достала из сумки ноутбук и села за стол, разглядывая как за окном раскачиваются на ветру желтые шапки цветов. Стоило мне открыть ноутбук, как слова полились сами собой. Если уж с Марго поговорить не могу, то расскажу все белому листу.
“Это конечно не уютная квартира в центре Ялты, но тоже сойдет. И горы здесь есть!” Поставив точку в тексте я улыбнулась и закрыла ноутбук. Не знаю сколько прошло времени пока я выговорилась, но мне стало легче, и я принялась распаковывать чемодан.
#мысливбуквы
Странная, непонятная даже для самой себя – загадка! Разгадываю, узнаю, знакомлюсь, вспоминаю…
Глава 5
Уже вечерело, солнце тихонько скатывалось с небосвода подрумянивая редкие пирожки облаков. Тамара перебирала малину, которую мы набрали сегодня в лесу. Очищенную от листьев и веточек складывала в большую эмалированную миску, чтобы потом сварить варенье. А я растянувшись на крыльце разглядывала свои изодранные в лесу ноги и руки. Эх, в следующий раз нужно будет надеть что-то более закрытое и желательно перчатки. Тамара водила меня медвежьими тропами показывая самые труднодоступные места, но оно того стоило. Я и не знала, что лесная малина такая вкусная. Ягоды у нее большие – не то что у садовой – срываешь одну, аккуратно кладешь в рот, она мягко лопается брызгая кисло-сладким соком, и растекается по языку. А рука уже тянется за следующей ягодой, и снова в рот. Та-ак вкусно. Теперь я понимаю медведей которые днями могут сидеть в малиннике.
– Тамар, как думаешь Ильич починил машину? А то уже вечер.
– Сходи спроси.
– Я как-то побаиваюсь его, – моя рука потянулась в таз за малинкой и тут же получила шлепок от хозяйки.
– Это на варенье! И куда она тебе лезет, в лесу все в рот складывала и опять за свое.
– Вкусно же,– я нарочито надула губы, подошла к калитке, приподнялась на носочки, пытаясь разглядеть дома Ильич или нет.
– Ну что дома?
– Не вижу…
За два дня здесь я уже собирала колючие огурцы, подвязывала помидоры, поливала ирисы в палисаднике, помогала Тамаре собирать сено. Я и сено! Но мне понравилось. Все это время я поглядывала украдкой на холм с мастерской о котором говорил Ильич. Может не так уж там высоко? Марго хотелось позвонить и родителям, из переживались теперь.
– Эх была не была! – я выскочила за калитку и быстрым шагом пошла к дому Ильича.
– Николай Ильич! Вы дома? – мой голос прозвучал как-то пискляво.
– Дома! Дома! – ответил он хрипловатым баритоном.
– Можно? – я осторожно приоткрыла калитку, та скрипнула.
– Заходи! – он выглянул из-за открытого капота Жигулей.
– Как успехи? Починили карбюратор? – Как можно мягче спросила я рассматривая все вокруг. На верстаке под крышей были разложены какие-то непонятные детали, перепачканные моторным маслом, возле машины, то тут то там валялись гаечные ключи разных калибров и еще какие-то штуки.
– Нет! – рявкнул Ильич и вытер масляной тряпкой черные от мазуты руки, – тут не все так просто! Запчасти нужны, блок предохранителей сгорел, покупать надо!
– Эх..– я тяжело вздохнула потупившись на свои руки,– а чтоб купить надо ехать в город, а ехать не на чем. Какой-то замкнутый круг получается.
– Ну ехать не обязательно! Можно сыну позвонить, если не занят, то привезет через пару дней.
– Позвонить? А можно и мне позвонить? Родители там наверно уже с ума сходят, куда я пропала.
– Можно, а че ж нельзя! Коль высоты не боишься.
– Боюсь, – пробормотала я.
– Бывает…– Ильич почесал затылок, – что ж с тобой делать-то?– Он присел на крыльцо и о чем-то задумался.
– А как вы на крышу мастерской взбираетесь? – осмелев спросила я.
– Да как, берешь вон ту лестницу, – он указал рукой на железную сваренную из металлических труб лестницу, у стены дома, – тащишь ее на пригорок к мастерской, а там по перекладинам и ты на крыше.
– Ну так может и у меня получится, – протянула я, а страх уже скручивал живот и не давал спокойно дышать.
– Ладно, давай завтра. Сегодня уже поздно, да и устал я. – Ильич покряхтывая подошел к машине, закрыл капот, швырнул тряпку на стеллаж и стал собирать разбросанные инструменты.
– А во сколько?– переминаясь с ноги на ногу пробормотала я.
– Давай только не спозаранку, часиков в десять.
– Отлично! Я приду! – подпрыгнув на месте я хлопнула в ладоши.
– Ага,– Ильич продолжал собирать ключи.
Я поняла, что разговор окончен, скрипнула калиткой и стремглав понеслась домой. Солнце село, сумерки сгущались, а Сириус уже сиял на темнеющем небе. “Скорее бы завтра”, – думала я, представляя, как рассказываю Марго о своих приключениях. Она точно оценит и посмеется, и подбодрит. Чтобы ни происходило, она всегда найдет в этом что-то хорошее. Полная моя противоположность. У меня другой дар: даже в хорошем и забавном подмечать, что не так, и как все плохо.
Дома пахло липовым чаем и оладьями. На плите булькало малиновое варенье. Запах стоял потрясающий, как у бабушки в деревне. В детстве я часто там бывала. Помню, как, бабуля накладывала еще теплое варенье в пиалу и давала мне пробовать.
– Ну как?– она смотрела на меня с улыбкой.
– Ммм, вкуснотищааа,– протягивала я, и зачерпываю еще одну ложку варенья.
– Хорошо! Значит завтра разолью по банкам, а сегодня пусть остынет, – бабуля накрывала большую миску куском марли свернутым в несколько раз, чтобы мухи не на падали. А то, они тоже любят бабушкино варенье, так же сильно, как и я.
– Ну что, починил? – даже не взглянув на меня спросила Тамара помешивая варенье.
– Нет, но мы договорились пойти завтра к мастерской. Хотя бы домой позвоню, – тяжело вздохнув, я села за стол, – если повезет.
– Уже хорошо! Не грусти, все наладится. Давай, ешь, пока горяченькие. – Тамара поставила на стол тарелку с горкой, поджаренных до золотистой корочки оладий. Разлила чай по чашкам и села рядом.
Причмокивая от удовольствия, я клала в рот, один за другим, воздушно-сливочные оладьи и запивала чаем и мычала от удовольствия.
На улице совсем стемнело. Допив чай Тамара, зевнула и стала убирать посуду в раковину.
– Я помою, все равно спать не хочется. – сказала я вставая из-за стола.
Она кивнула и пошла к себе в комнату.
Вымыв и вытерев все до блеска я тоже отправилась к себе. Сон не шел. За окном стрекотали кузнечики, хором квакали лягушки, луна по форме напоминала тонкое стекло бокала с золотистой жидкостью внутри. А звезды? Звезды – магнит, который притягивает мой взгляд где бы я не была. Когда я на них смотрю меня не покидает ощущение, что где-то там мой родной дом.
Я сидела за столом, пальцы бегали по клавиатуре с трудом успевая за мыслями и чувствами, которые вились в голове словно пчелы над ульем, пока не выпишу спать не дадут. Да и мне нравилось отдавать их “бумаге”. Она ведь не по крутит пальцем у виска с усмешкой.
***
– Пришла все-таки? – протянул Ильич, заметив, как я заглядываю через забор.
– Договаривались же… – я вошла во двор.
– Ну подожди пока, сейчас я телефон �