Тайны теней

«Тайны теней»

Поли Эйр

Глава 1

Джейн

Прижимаю к груди папку с эскизами платьев, медленно пробираясь по коридору института. Могла ли я подумать, что буду учиться? Определенно нет. Но жизнь настолько сложная штука, что ты не можешь предсказать хоть что-нибудь. Например: я бы никогда не подумала, что, являясь принцессой мафии, мне позволят получить хоть какое-то образование. Мой отец, царствие ему небесное, воспитывал меня самой настоящей трофейной женой, но все поменялось в одно мгновение, когда выяснилось, что он держал одну из наших горничных в плену. Мне сработало это на руку, и мой новый будущий муж позволил мне учиться здесь.

Я хотела визжать от радости, когда Гарри отпустил и оплатил учебу. Жена была нужна ему еще меньше, чем пара некачественной обуви. И я не возражала. Единственное, чего мне хотелось, это выбраться из прошлой жизни. И вот я в институте моды и дизайна на интенсивной программе подготовки модельеров, в самом центре города, где по мнению многих рождается самая чистая и крепкая любовь.

Наивные идиоты.

Это совершенно не так. Любовь по своему естеству не может быть таковой. Ее чистота портится в тот момент, когда человек создает любое ограничение для своего партнера. Неважно в чем оно проявляется. Это может быть восприятие жизни, увлечения, желания и цель, к которой стремится человек. Любое вторжение делает чистую любовь, по мнению многих, паршивой овцой, бегущей за тобой на задних лапках.

Но несмотря на это Париж был прекрасен. Город контрастов, где величественные соборы соседствуют с современными небоскребами, а богемная атмосфера улиц переплетается с лоснящимися витринами престижных бутиков. Здесь каждый уголок таит в себе свою историю, каждое здание хранит воспоминания прошлых веков. Париж – это не просто место на карте, а живое, дышащее сердце, которое постоянно меняется и вдохновляет. И тут я не имею в виду любовь.

Неспешно шагаю по территории института, наслаждаясь первыми лучами солнца. Вдруг замечаю своего друга Ариана, который торопливо направляется ко мне.

–– Эй, привет! Куда это ты так спешишь? – окликаю я его.

–– Ты не поверишь, что со мной случилось! – взволнованно бросает он. – Меня пригласили поработать над проектом мирового бренда! – Ариан заключает меня в свои медвежьи объятия.

–– Ты сейчас серьезно? – взвизгиваю, сильнее обнимая парня.

–– Пусть мой член отвалится, если в моих словах есть хоть капля лжи, – смеется он, выпуская меня из объятий. – Тебе тоже стоило бы отправить свою анкету.

–– Может быть в следующий раз, – мило улыбаюсь, толкая друга в плечо.

Я была уверена в своих способностях и знала, что впереди меня ждет большое будущее в индустрии моды. И несмотря на все положительные моменты, было очень большое, даже гигантское «НО». Я смогла вырваться из цепких рук отца, но все еще находилась в оковах лап своего будущего мужа. А он не тот человек, с которым можно пройтись по лезвию ножа и остаться без единого ранения. Он тот, кто сделает все, чтобы по твоему горлу прочертить самым острым краем. С огромной вероятностью мужчина перешагнет бездыханное тело и пойдет дальше заниматься своей «обычной жизнью». Под этим я подразумеваю Капо Чикагской мафии. После такого представления другие слова будут излишни.

–– Ты же покажешь мне свои наброски? – заинтересованно спрашивает Ариан. – Обещаю, что ни одна линия не окажется на моей бумаге.

Я прыскаю со смеху:

–– Взгляни, но только одним глазком. – Папка из премиальной кожи встречается с его грудью, а Ариан закатывает глаза и переворачивает толстую обложку.

Плавные изгибы линий притягивают взгляд, создавая ощущение грациозности и женственности. Мне хочется, чтобы это платье подчеркивало природную красоту его обладательницы, не затмевая, но гармонично дополняя ее. Нежный шелк переливается на бумаге, а плотный бархат добавляет оттенок роскоши. Кружевные вставки создают игру света и тени, навевая воспоминания о старинных кутюрных нарядах. Каждая деталь имеет для меня глубокий смысл: вырез, акцентирующий внимание на изящную шею, рукава, открывающие плечи, юбка, ниспадающая волнами. Все это вместе создает целостный образ, показывающий женственность и элегантность.

–– Матерь божья! – изумляется друг, бросая на меня взгляд. – Ты точно Джейн Гвидичи, а не клон Кельвина Кляйна, но в женском обличии? Это слишком хорошо!

–– Никакого клонирования, – довольная улыбка расплывается на лице.

Я – простая девушка, – поправочка, принцесса мафии, но сейчас, для всех, обычная студентка, родом из Италии.

–– Но твои мозг и руки создают шедевры, женщина! – восклицает он, протестуя.

–– Мои работы далеки от идеала. И да, пора идти, иначе мадам Косельни засунет карандаш нам обоим в задницу! – Я выхватываю папку из его рук и прижимаю к груди.

–– Эта старушка сумасшедшая, – Ариан закидывает руку мне на плечо, и мы начинаем пробираться сквозь толпу. – Карандаш в заднице – это самая маленькая проблема.

Аудитория пахнет бумагой, карандашной стружкой и кофе – самым живым ароматом Парижа. Сажусь за свой привычный стол у окна, аккуратно раскладывая инструменты: линейку, портновские ножницы, альбом с эскизами, коробку цветных маркеров. Папка с моими платьями лежит рядом, словно ждет своего часа.

Мадам Косельни проходит между рядами, стуча тонким каблуком по паркету, словно метроном, задающий ритм всему залу. Ее тонкие пальцы с желтым лаком касаются каждого стола, а глаза, острые как булавки, оценивают работы студентов.

– Пропорции, мадам Гвидичи, – говорит она, остановившись рядом со мной. – Помните, что плечо должно быть не просто линией, а выражением характера. Женщина несет в нем свою силу.

Я киваю, делая пометку в блокноте. «Сила в линии». Забавно. В мафии сила измеряется количеством людей, которых ты можешь заставить молчать. Здесь – длиной штриха. И мне это куда ближе.

Провожу карандашом по бумаге, намечая силуэт. Мягкий изгиб талии, будто дыхание ветра. Уверенная линия бедра, без излишеств. Добавляю детали драпировки: шелковая ткань ляжет волнами, подчеркивая движение. Стараюсь услышать, как платье «говорит». У каждого дизайна есть голос – тихий, но четкий, если умеешь слушать.

Ариан шепчет с соседнего стола:

– Ты видела, что мадам нацепила сегодня? Это же платье от Лафонтена сезона восемьдесят седьмого!

– Она хранит моду, как реликвию, – отвечаю вполголоса. – И честно, выглядит так, будто сама могла его сшить в ту эпоху.

Он прыскает со смеху, прикрывая рот рукой. Мадам бросает на нас убийственный взгляд – тот самый, от которого даже настоящий киллер бы умер со стыда.

Я опускаю голову, продолжая рисовать. Карандаш движется все быстрее, каждая линия приближает меня к свободе. Моя жизнь до этого казалась тканью, прошитой чужими руками. Тяжело вздыхаю, если бы я сама могла выбирать эти нити, то жизнь была бы проще.

Мадам останавливается рядом еще раз.

– Интересный силуэт, – произносит она сдержанно. – Но не бойтесь добавить асимметрию. И помните, совершенство не живет в симметрии. Оно живет в смелости.

Когда она уходит, я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую не страх, а азарт. В мире, где мужчины держат оружие, я держу карандаш и он, возможно, опаснее.

Я не успела заметить, как занятия подошли к концу. Попрощавшись с Арианом, направляюсь в свою квартиру в центре Парижа. Мой устрашающий и внушающий ужас будущий муж не мог позволить своему эго отправить меня жить в другой район. А я, привыкшая жить в хороших условиях, не протестовала. Иду по брусчатой мостовой, чувствуя, как под моими ногами неровно покачиваются камни. По обе стороны от меня возвышаются величественные кирпичные здания с многочисленными этажами и балконами. Вдали виднеется величественный собор, высокие шпили которого устремлены к небу, словно указывая путь. Я замедляю шаг, жадно вдыхая знакомый запах Парижа и чувствуя себя его неотъемлемой частью.

Зайдя в квартиру, скидываю до ужаса неудобные туфли. Нужно будет напомнить себе в следующий раз, что надевать некачественную обувь не самый хороший вариант. Как только мои пальцы касаются холодного пола, с губ слетает стон. Бросив ключи на их привычное место, я прохожу на кухню, совмещенную с гостиной. Стены комнаты окрашены в нежный бежевый тон, который создает ощущение простора и наполняет комнату мягким светом. На окнах висят белые ажурные занавески, пропускающие приятные солнечные лучи. Вдоль стен расположены старинные деревянные шкафчики с резными фасадами. В них аккуратно расставлены мои любимые фарфоровые чашки, тарелки и прочая кухонная утварь. Подхватив одну из чашек, ставлю ее в кофемашину и жду, пока напиток приготовится. Опустив руки на столешницу, я вздыхаю, глядя в одну точку.

–– На твоем месте объяснения будут более убедительны, нежели вздохи, Джейн.

По телу пробегает мелкая дрожь, когда я понимаю, кому принадлежит голос. Резко поворачиваюсь и меня будто вжимает в столешницу. Дьявол пришел по мою душу. Гарри сидит в гостиной на моем старинном мятном диване и прокручивает пистолет в руках. Воздух будто покидает легкие, когда наши глаза встречаются. Меня пугает не оружие в руках будущего мужа, а его безжизненные карие глаза. Я помню тот день, когда мне объявили, что он станет моим мужем. Мы едва пересекались раньше – пару раз на «мафиозных» балах, прикрытых благотворительностью или деловыми вечерами, где лица скрывались за масками вежливости. И все же приговор о браке с ним ударил по мне сильнее, чем осознание того, что я никогда не обрету свободу, которую так жадно желала.

Я держалась за маленькую, наивную надежду: раз я уже не девственница, может быть, мне позволят жить другой жизнью.

Мечтать – это единственное, что мне оставалось.

–– Что ты здесь делаешь? – слова вырываются из моих дрожащих губ, сами не понимая силы, которую в них вложило отчаяние.

Мы разговаривали лишь один раз. Он рвал и метал, крича, что я должна вернуться на Сицилию. Это было восемь месяцев назад, и все же я, в своей глупой надежде, ждала, что он забудет обо мне хотя бы еще на какое-то время, как делал это до данного момента.

–– Тебе лучше убрать свою любезность и начать говорить, Джейн, – его холодный тон пускает новый поток страха по моему телу.

–– О чем я должна тебе рассказать? – пальцы сильнее сжимают столешницу.

–– У меня нет времени на эти игры в невинность, тем более мы оба знаем, что ты далеко не так чиста, как кажется.

Слова проникают в мою душу, разрывая ее в клочья. Я не хотела этого, но не могла пойти против отца и не лечь под своего прошлого жениха. Играть влюбленную дурочку получалось настолько хорошо, что все в это поверили, даже мой бывший жених Марко. Но это никогда не было правдой.

–– Отец, ты…

Я застыла, не в силах поверить услышанным словам. Все внутри меня протестовало: это было против правил нашего мира, против всего, чему меня учили. Я не могла этого сделать до официального брака.

–– Ты должна дать ему трахнуть себя! – прорычал отец, сжимая мою руку так сильно, что кости почти трещали.

–– Но…

Протест, отчаяние, крик – все должно было вырваться из меня. Но отец внезапно схватил меня за волосы и дерзко дернул назад. Острая боль пронзила голову, и я, морщась тихо вскрикнула.

–– Ты слышала меня и сделаешь это. Мне совершенно наплевать, что он будет с тобой делать, но твоя девственная плева даст гарантию!

Он оттолкнул меня, и я споткнулась, едва удержав равновесие. Его взгляд – смесь презрения и отвращения обжигал кожу.

–– Приведи себя в порядок. Через час ты встречаешься с Марко.

Он сделал шаг ко мне, но я отступила, чувствуя, как страх пробегает по телу ледяными пальцами. Он не посмеет ударить меня сейчас – не тогда, когда я должна предстать перед будущим мужем.

–– Не разочаруй меня так же, как это делала твоя мать…

–– Собирайся, мы уезжаем в Чикаго! – раздраженно бросает Гарри.

Я дергаюсь, к горлу подступает тошнота от воспоминания того дня. Меня не насиловали, все прошло более чем нормально, но сам факт того, что я не хотела этого бил прям под дых.

Гарри вскакивает с дивана и направляется в мою спальню, но я тут же бросаюсь за ним.

–– Я не могу уехать! – кричу в протесте. – Мне нужно защитить дипломную работу через несколько недель.

–– Об этом не может быть и речи, – отрезает он, доставая чемодан и бросая в него без разбора мои вещи.

Подлетаю к нему и хватаю за руки, пытаясь оттолкнуть. В одно мгновение, жалею о своих действиях, когда будущий муж, толкая, прижимает мое хрупкое тело к кровати одной рукой.

–– Я сказал, что это не обсуждается, Джейн! – его лицо наклоняется ближе к моему, и мне приходится затаить дыхание. – Ты не будешь порочить честь моей семьи.

–– О чем ты говоришь… – еле слышно слова выходят из меня, а пальцы впиваются в дорогую кашемировую ткань его пиджака.

Мужчина не сводит с меня взгляда, но я прекрасно вижу в карих глазах недоверие и океан злости. Ему пришлось сорваться со своей работы, чтобы прилететь сюда и заставить уехать с ним, но я не могла этого сделать. Я должна любым способом убедить Гарри позволить мне остаться. Слишком длинный путь уже пройден, чтобы сдаться на полпути. Никто не заставит меня оставить свою мечту, даже мой будущий муж-психопат.

–– Не знаю, что тебе известно, Гарри. Но я всегда была честна перед тобой.

–– Снимки, которые пришли мне, говорят совершенно о другом.

–– Снимки? О каких снимках идет речь? – я хмурю брови, не скрывая своего удивления.

–– Не прикидывайся идиоткой, Джейн. Снимки, на которых ты с мужчиной, – цедит он сквозь зубы.

Рефлекторно машу головой. Этого не может быть. Это какая-то ошибка или явная подстава, чтобы лишить меня последней капли свежего воздуха.

–– Я честна перед тобой, и тем более мысль кормить червей не так уж привлекательна.

Гарри резко поднимается и его глаза быстро покидают мои. Он лезет в карман пиджака, доставая оттуда стопку фотографий. Я поднимаюсь, чтобы рассмотреть то, что на них снято. Фотографии падают под ноги, разлетаясь по всей комнате. Не могу поверить своим глазам, когда вижу то, что изображено на них. Дрожащей рукой, поднимаю несколько и под пристальным взглядом будущего мужа начинаю рассматривать. На них я и мой профессор, с которым у нас ничего нет. Он просто вежлив со мной и обходителен, но кто-то это принял за нечто другое.

–– Это мой профессор Бессон, и между нами ничего нет, Гарри, – я отбрасываю снимки на покрывало и поднимаюсь. – Это все выглядит не тем, чем кажется.

–– Моя любимая фраза, – с сарказмом бросает он. – Знаешь, что случается с теми людьми, которые мне ее говорят? Они гниют в холодной земле.

Он категорически отказывается верить мне и идти на контакт. Если ему удобно цепляться за эту чушь со снимками – пусть так и будет. Но сейчас для меня важно лишь одно: чтобы он позволил мне остаться.

–– Гарри… – прочищаю горло. – Мне правда нужно остаться, и я прошу на это твоего разрешения. Это всего лишь пара недель, а потом я буду полностью в твоей власти. Сделаю все, что ты попросишь.

Его глаза бегают по моему лицу, изучая настолько тщательно, что я забываю про кислород, который мои легкие должны поглощать. Я отдала себя в полную его власть намеренно, без каких-либо криков и противостояний. Это единственное, что могу ему сейчас дать.

–– Мы остаемся здесь, но это не значит, что я верю твоим словам. Я узнаю каждую деталь, – черный оксфорд пинает снимки, разбрасывая их по полу. – Если ты мне солгала, даже чертов бог тебе не поможет.

Гарри развернулся и направился к гостевой спальне, оставляя меня с ощущением полной безысходности. Погодите, он только что позволил мне остаться? Вот так просто? Без криков, упреков и всего прочего? Я несусь за ним по квартире, останавливаясь в дверях гостевой комнаты. Мужчина скидывает пиджак, полностью игнорируя меня.

–– Гарри, – выпаливаю, стараясь привлечь его внимание. – Спасибо тебе. Я очень ценю твою снисходительность.

–– Снисходительность проявляю только к одной женщине на свете, и это моя сестра. Я просто оттягиваю твою участь и даю время пожить с мыслью, которая будет убивать тебя, – небрежно бросает пиджак на стул. – Разговор окончен.

Хмурю брови от его слов. Он что пытается заставить меня ползать перед ним на коленях? Так вот, этого никогда не будет! Может я и воспитана, как трофейная жена, но у меня есть свои принципы и устои. Я никогда не встану перед мужчиной на колени. Мой рот открывается для того, чтобы сказать ему, что он может собирать свои вещи и проваливать, но дверь захлопывается прямо перед моим лицом. Я моргаю пару раз, глядя на ворсинки дерева перед глазами.

Все! С меня хватит этого праздника закапывания моих границ и самоуважения. План с побегом поднимается на первое место. И я планирую сделать это несмотря ни на что.

Даже несмотря на то, что мой муж самый изысканный убийца и охотник на этой планете.

Глава 2

Гарри

Чертова снисходительность.

Я могу быть снисходительным только для одного человека на этой Богом забытой планете. И это моя сестра Аспен. В остальных случаях я безжалостный ублюдок. Детство дало росток первому зерну жестокости, когда убили наших родителей. Следующее зерно попало в организм в тот момент, когда на мои плечи легла ответственность за наследие отца. Криминальный мир – то еще пуховое одеяло. Правда, не знаешь, в какой момент оно обернется веревкой на твоей шее. Удушение – мой любимый способ убийства, но мне не хочется пробовать его на себе.

Наследие отца было сложным и многогранным. Оно основывалось на нескольких мафиозных жилах, которые не только обеспечивали мне комфортное существование, но и заполняли мои карманы внушительными суммами денег. Контрабанда оружия, рэкет и заказные убийства могли приносить прибыль, однако я вскоре понял: нет ничего более ценного, чем информация. Она, как воздух, необходима каждому, кто стремится к власти и влиянию.

В восемнадцать лет я осознал, что информация – это самый ценный ресурс в нашей жизни. И именно тогда появился мой клуб «Custodela». У всех есть скелеты в шкафу, вопрос лишь в том, сколько их. Людей портит многое в нашем мире: гордыня, зависть, похоть. Это рычаги нашего мира. Все хотят знать самые слабые и уязвимые места человека, и я знаю очень многие. Прелесть моего клуба в том, что у него нет точного местонахождения, никто не знает, кем является его владелец. И самое главное, он – призрак и страх для многих.

Но я никогда не приглашал в него своих близких друзей и семью. Чем меньше знаешь грязного белья, тем спокойней смотришь человеку в глаза. Мой круг приближенных очень ограничен, и я не собираюсь становиться их карателем. Хотя мне много раз хотелось закопать своего друга Марко и его несносных братьев, но они преданы мне так же, как и я им. Моя сестра Аспен и ее муж Николас никогда не воткнут нож в мою спину, а подруга Лия прошла через такое количество дерьма, что в один день я стал для нее спасением. Осталась Джейн… И я не знаю, как относиться к своей будущей жене. Мне сложно ей доверять, но девушка стала еще одной ответственностью на моих плечах.

Телефон в руке отвлекает меня от размышлений и наблюдений за местом для предстоящей встречи «Custodela». Так как я застрял в Париже из-за своей невесты, было решено провести ежемесячное мероприятие здесь.

Персик: Птичка принесла на хвосте новость о том, что ты в Париже. Мне нужно приехать и помочь тебе утилизировать труп Джейн?

Улыбаюсь, глядя на сообщение от сестры. Я ласково называю ее «Персик» только из-за того, что она чуть не погибла от переедания этого фрукта. Сначала Аспен ужасно злилась, но со временем свыклась.

Гарри: Я не планирую убийство сегодня.

Персик: Хорошо. Тогда завтра?

Гарри: Нет.

Персик: Послезавтра? Ты слишком добр к этой сучке.

Гарри: Если мне нужна будет помощь, то я попрошу обученного и первого человека в этом деле, то есть твоего мужа.

Персик: Нико не согласится поехать без меня в Париж.

Гарри: Я очень щедро плачу.

Персик: Мы – семья, Гарри. Не заставляй меня брать все в свои руки.

Я не собирался говорить сестре, что решил пощадить Джейн. Что-то внутри, глубоко под кожей, шептало мне, что она не виновата. Но когда я увидел первые снимки, то кровь в жилах закипела. Я был готов свернуть ей шею прямо на месте, без раздумий. К несчастью для нее, в тот момент я был по уши занят семейными делами, поэтому поручил человеку проверить, настоящие ли фотографии. Проверка ничего не дала – Джейн оказалась чиста.

Через шесть месяцев в почтовом ящике оказалась новая пачка, без возвратного адреса. Я задействовал лучших хакеров, расковырял все следы, но это не принесло никаких результатов. На снимках Джейн снова была рядом с тем самым, проклятым профессором. На этот раз я сорвался. Я бросил все и помчался сюда, чтобы закончить это раз и навсегда. Мне не нужны ее оправдания, не нужны пустые слова. Мне нужно видеть этого ублюдка лично. Заставить его говорить любыми средствами, и благо дело в списке «любой способ» пытки стоят на самом первом.

Вот почему я так тщательно хотел увести разговор с сестрой в сторону. Ей не нужно знать, что я уже решил, как все закончится.

Гарри: Как там мама? Ей помогают новые препараты?

Наша семья была разрушена, когда мне было восемь, а Аспен только появилась на свет. Я собственными руками прижимал сестру к груди в темном и холодном погребе лишь бы нас не нашли. Родителей зверски убили враги отца. С этой мыслью я жил долгие тридцать пять лет, но все изменилось в одно мгновение. Моя проворная и не умеющая принимать слово «нет» сестра искала нашу мать последние пять лет. И она нашла ее прошлой весной в доме влиятельного политика. Это долгая и запутанная история, но было ясно одно: отец был убит, а мама похищена мужчиной, который был в нее влюблен и не смог смириться с тем, что она выбрала нашего отца.

Персик: Пока что нет никакой динамики. И да, я скучаем по тебе.

Но даже несмотря на то, что у нас спустя столько лет появилась мать, мы так и не стали по-настоящему близки. В тот момент, когда всё наконец-то разрешилось, оказалось, что она помнит только меня. Это стало осложнением после похищения, таблеток и гипноза, который применял тот ублюдок, чтобы стереть из памяти матери нас и всю её прошлую жизнь.

Со временем стало ясно, что лечение, которое она проходит сейчас, не даёт результатов. И чтобы не ранить Аспен ещё сильнее, я принял решение держаться на вытянутую руку. Не сближаться так сильно, как хотелось бы на самом деле.

Хотя она действительно старается наладить контакт. Старается держаться, не показывать, как ей тяжело. Но маме сложнее всего. Она не может заставить свой мозг вспомнить. Да, она приняла факт, что мы её дети. Приняла и то, что Аспен – ее дочь.

Гарри: Она что-то вспомнила новое?

Персик: Она по-прежнему помнит только тебя, ничего больше.

Гарри: Все придет в норму. Я тебе обещаю. И да, я скучаю по твоей плаксивой заднице.

Моя сестра – крепкий орешек, я воспитывал ее настоящим воином с полной отдачей, любовью и заботой, которую только мог дать. Именно из-за этого мое отношение к женщинам слишком трепетное. Для Аспен слезы – признак слабости; даже когда она была ребенком, она никогда не была плаксивой. Требовательной – да, занозой в заднице – да, но слезы? Никогда. Но в прошлом году что-то внутри нее надломилось, и она выпустила свои эмоции, заплакав.

Персик: Я больше с тобой не разговариваю. Как ты вообще смеешь мне это припоминать?

Гарри: Я все еще готов платить за конфиденциальность твоих слез.

Персик: Мечтай, дорогой братец.

–– Утверждаем помещение, Гарри? – ко мне подходит личная ассистентка Шерон, попутно что-то печатая в планшете. Ее глаза сосредоточенно скользят по экрану.

–– Да. Но как ты думаешь, хватит ли нам времени на подготовку? – интересуюсь, поднимая взгляд от картонной папки с документами.

Шерон останавливается, ее лицо становится серьезным:

–– Мы должны учесть все нюансы. Учитывая объем задач, лучше выделить дополнительные сутки. И дополнительного дизайнера для подготовки нарядов для девочек. В противном случае, я опасаюсь, что качество может пострадать.

–– Ты права. Найми дизайнера, но только убедись, что он чист с головы до ног.

–– Будет сделано.

Я никогда не жалел денег на мероприятия для клуба. В этом был свой сок и загадочность. Помимо постоянной смены места, мы придерживались и других правил. И самое первое, и важное из них – это полная конфиденциальность. Посетитель клуба не мог приобрести приглашение ни за какие деньги. Также ничего не решали статус, звание или должность. Я лично отбирал кандидатов и утверждал их, если они, конечно, принимали приглашение.

–– Пообедаем? – Шерон останавливается рядом, держа в руках огромные тубусы с чертежами и планами на предстоящую встречу.

–– У меня есть дела. А теперь дай это мне, – она поняла, что я имею в виду чертежи и с легкостью вложила мне в руки.

–– Я говорила тебе, что с радостью приударила бы за тобой?

–– Миллион раз, но ты замужем, – я искренне улыбнулся.

–– Точно. Какая же засада, – хихикнула Шерон и направилась к выходу.

Я помог отнести чертежи и тубусы до машины. Аккуратно разместил их, как будто укладывал драгоценности, и закрыл дверь с чувством завершенной миссии.

–– До встречи завтра в десять! – кричит девушка из открытого окна и сорвалась с места на своем новеньком Porsсhe.

Я смотрел на удаляющийся яркий автомобиль и не мог заставить себя поехать в квартиру к Джейн. Ее общество заставляло меня всегда быть начеку. Никогда не знаешь, что взбредет в голову принцессе мафии. Она могла быть и очаровательной, и опасной одновременно, что делало каждый миг с ней непредсказуемым. С каждой минутой ожидания все больше осознавал, насколько высока ставка в игре, в которую я погружался с каждым шагом.

Сев в машину, медленно выехал с парковки. Возможно, Джейн была не просто еще одной девушкой в моей постели – она могла стать как благословением, так и проклятием.

Дорогу до квартиры я пытался растянуть максимально, как мог. На каждом светофоре останавливался, наблюдая за тем, как люди проходят мимо. Вежливо пропускал прохожих, словно это было частью какого-то ритуала. Каждый раз, когда загорался зеленый свет, медленно трогался с места, стараясь не нарушать скоростной режим.

Я остановился около высотки в пять тридцать. Джейн уже должна была вернуться с пар. Выходя из машины, кинул ключи консьержу, чтобы он припарковал машину на паркинге. Медленно поднимаясь по ступенькам на третий этаж, тянул минуты как мог. Открывая дверь, тяжело вздыхаю и переступаю порог. В нос ударяет запах готовящейся еды: песто, пармезан и аромат томатов окутали мои рецепторы. Заглянул на кухню, где Джейн стояла у плиты с легкой улыбкой на губах.

Повернувшись, она заметила меня, и, не отрываясь от готовки, сказала:

–– Привет! Как прошел твой первый день в Париже?

–– Почему тебя это волнует? – я облокотился на кухонный островок с допустимой дистанцией.

–– Потому что мне интересно? – девушка подняла бровь.

–– Не пытайся быть милой со мной. Тебе не сбежать от меня, – я видел, как она тихо сглотнула и продолжила мешать пасту на сковороде. Для меня было удивлением, что девушка знает, как пользоваться этой штукой, и что способна приготовить еду.

–– Ужин будет готов через десять минут. И клянусь своими лучшими эскизами, что не планирую отравить тебя, – Джейн взмахнула лопаткой с соусом для пущей убедительности.

–– И я должен этому поверить? – мои брови взлетели вверх.

–– Вдова в двадцать три. Звучит так себе, правда?

–– Мы еще не женаты, – отчеканил я, отрываясь от деревянной поверхности. – А ты уже похоронила меня. Сделай заметку в свою светлую голову – меня сложно убить, – бросив эти слова ей в лицо, я направился в свою комнату.

–– Жаль, а я надеялась, – тихо пробормотала она за моей спиной.

А у нее есть язык, что доставит мне еще больше проблем. Когда я соглашался на этот брак, меня уверяли, что она воспитанная и сдержанная. Но сейчас Джейн показывает обратное. Да, она только что пожелала мне верной смерти. Восхищало ли, меня это? Еще как. Не каждый скажет мне в лицо, что хочет видеть мое тело, плавающее в реке Чикаго. Хотя вероятность нарваться на пулю между глаз в моей работе пугающе высока – почти как выиграть в лотерею, только с обратным знаком.

Сбросив пиджак на обитый вельветом стул, я почувствовал, как напряжение, скопившееся за день в плечах, немного спадает. Следом полетела рубашка – хлопковая, немного мятая, свидетельница многочасовой планировки мероприятия. Я направился в ванную, где царил полумрак, противопоставленный яркому дневному свету за окном. Плитка, холодная на ощупь, контрастировала с ожидаемым теплом душа. Я включил воду, отрегулировав кран, и добился комфортной температуры, после чего струя обволокла мое тело. Я закрыл глаза и позволил потокам горячей воды смыть с себя всю усталость, накопившуюся за долгий день. Тихий стук в дверь прервал меня от расслабления и мыслей.

–– Ты выйдешь на ужин, мистер «меня не так просто убить»? – крикнула Джейн.

Я вздохнул, стараясь отогнать угрюмые размышления о своей жизни и об этой ситуации. Мир вокруг снова становился зловещим, напоминая мне, что ей нельзя доверять.

–– Да, минуту, – крикнул в ответ, выключая воду.

Мне не стоило соглашаться на совместный ужин, но нам нужно было урегулировать один важный вопрос. Быстро вытерев капли воды, я надел спортивные штаны и просторную футболку. Не было повода надевать костюм только ради ужина с Джейн. Как только я открыл дверь, она с легкой улыбкой посмотрела на меня, будто понимала, что тревожное свечение моих глаз говорит больше, чем слова.

–– О, я думала, что ты уже не выйдешь, – Джейн сделала шаг назад, развернулась и села за накрытый стол.

–– Нам нужно поговорить, – сразу перешел к делу, чтобы не оттягивать этот момент.

–– О чем? – она внимательно посмотрела на меня.

–– О нашем браке, – я сел напротив девушки.

–– А что с ним? – в ее глазах виднелся страх, но она всеми силами старалась выглядеть беззаботной.

–– Мы поженимся, как только вернемся в Чикаго, – констатировал я. –Нет смысла с этим тянуть.

–– Согласна, – тихо ответила Джейн, отпивая из бокала. – Это все? Я могу начать есть?

–– Да. Приятного аппетита.

Я ждал чего угодно. Истерики. Слез. Мольбы. Но никак не спокойную реакцию. Джейн стала новой загадкой для меня. Сначала она желала мне смерти, но потом принимала все мои условия без капли возражений. Это наводило меня на мысли, что девушка не так проста, как кажется. За небесно-голубыми глазами, выточенным красивым лицом и блондинистыми волосами скрывается настоящая тьма.

Но каким бы горячим ни был огонь, мы всегда хотим прикоснуться к нему. Ведь так?

Глава 3

Джейн

Прошла неделя с того момента как приехал Гарри. Жизнь с ним за стеной превратилась в бесконечный цикл. За весь период времени мы заговорили друг с другом несколько раз. Мужчина избегает меня, старается не оставаться со мной в одной комнате. Я понимаю, почему он это делает. Ему не нужна еще одна ответственность на плечах, но, насколько мне известно, Гарри сам согласился на этот брак. Я не против нашей дистанции и спокойно занимаюсь своими делами.

Его отстраненность играет мне только на руку. Ну и я бы очень не хотела, чтобы тот факт, что я работаю у него за спиной, когда-нибудь всплыл наружу. Можете называть меня безрассудной и глупой, но мне нужны были деньги, чтобы сбежать к чертям из этого мира и начать жизнь заново.

Я принципиально не хотела брать деньги отца, хотя у меня еще оставалось небольшое наследство. Но после того, что он сделал, я не могла прикоснуться ни к одной вещи, которой касалась его рука. Все, что напоминало о нем, вызывало во мне отвращение. Брать деньги у Гарри было еще более безумной идеей, я уверена, что его экономисты отслеживают каждый банковский платеж, каждую мелочь.

Выпускная работа идет полным ходом и занимает все мое свободное время. Я погрязла в чертежах и поисках идеального платья для показа. Клуб, в котором работаю, считается анонимным. Я знакома только с администратором Шерон, которая пригласила меня на эту работу год назад. Тогда, только приехав в Париж, нужно было скоротать свободные часы. Спустя время я очень втянулась в эту работу. Мне очень нравится та конфиденциальность, которой придерживается клуб. В моем случае это идеальный вариант, чтобы будущий муж не узнал, где и кем я работаю.

–– Джей-Джей, привет! – восклицает Шерон, стремительно сокращая расстояние между нами. Она почти сбивает меня с ног, заключая в объятия, пахнущие кофе и духами с нотками жасмина. – Ты готова сегодня поработать?

–– Привет! – отвечаю с искренней улыбкой, чувствуя, как напряжение последних часов немного отпускает. Она стала единственным человеком, которому я могла доверять. – Как никогда!

–– Как твоя выпускная работа? Нужна моя помощь? – Шерон лукаво подмигивает и, не дожидаясь ответа, хватает меня за руку. Ее каблуки звонко отбивают ритм по мраморному полу, пока она тащит меня в сторону офиса.

–– Разрабатываю эскизы, но не могу найти то, что по-настоящему произведет впечатление, – вздыхаю, поправляя ремешок сумки.

–– Ты работаешь со мной уже год, – останавливается она на середине просторного зала и поворачивается ко мне, скрестив руки на груди. – И за это время я могу сказать одно: твои работы уникальны и заслуживают большего, чем просто пылиться в этом милом кожаном друге.

Я машинально прижимаю альбом к груди, чувствуя под пальцами шершавую поверхность обложки.

–– Создавать образы для показа и для мировых брендов – разные вещи, Шерон, – говорю серьезно, стараясь не встречаться с ней взглядом.

–– Как по мне, это мало чем отличается, – бросает она, чуть приподняв подбородок.

–– Отличается. Уж поверь мне.

–– Окей, – Шерон моргает, будто сбрасывая напряжение, и берет инициативу обратно. – Пойдем, у нас много работы.

Следую за ней в рабочее помещение. Чаще всего оно оборудовано самым необходимым для создания полноценных модных образов. Но так как клуб часто переезжает, то у меня есть минимальный набор того, что мне нужно. Стены офиса украшены эскизами и фотографиями – здесь висят мои работы, созданные в разные времена, и каждая из них рассказывает свою историю. Запах тканей и свежих материалов смешивается с легким ароматом чернил и бумаги, что делает среду особенно уютной.

Обхожу комнату, наслаждаясь порядком, который царит на столе. На большом рабочем столе разложены наряды, тщательным образом выкроенные из ярких тканей. Рядом стоят аккуратно организованные инструменты –ножницы, линейки, иглы, швейные машинки и всевозможные принадлежности, которые каждый день помогают создавать что-то новое.

В углу кабинета стоит огромный шкаф с тканями разных текстур, цветов и узоров. Я подхожу к нему и открываю двери – передо мной раскрывается мир фантазий: бархат, шелк, всевозможные хлопковые и шерстяные материалы переливаются на свету.

–– Готова приступить к магии, милая? – Шерон подбрасывает катушку с нитками.

–– Как никогда!

Дальше и правда происходила магия. Мы с Шерон рассматривали девушек на предстоящее мероприятие, благо модельное прошлое дает мне в этом вопросе большие возможности. Отбор тканей занял большую часть времени. Концепция была таковой, что мы должны показать изысканный стиль Парижа во всей его красе. Костюмная линия представляла собой жакеты со сборками на груди, а также жилеты и брюки с неровными прорезями, отделанными белым шифоном. Маленькие кружевные топы и юбки из светлого кружева, легкие накидки из летящего шифона – мрачный романтизм, на который я готова смотреть снова и снова.

Гарри

Контроль порождает господство.

Чтобы это приносило результат, нужно уметь тонко, осторожно, почти на интуитивном уровне подбирать подход. Именно этим я занимался всю свою сознательную жизнь. И продолжаю заниматься сейчас, только объект стал куда интереснее. Джейн работает в моем клубе уже год, искренне полагая, что я об этом не знаю. И это помогает контролировать каждый ее шаг. Я вижу, что девушка делает и с кем.

Даже сейчас.

Облокотившись на перила, я наблюдаю за своей будущей женой. Блондинка наклонилась над столом, создавая эскизы для предстоящего мероприятия. Стоит признать одно: она талантлива. За всю работу клуба нам приходилось работать со многими модельерами, но она превзошла их всех в одно мгновение. Я даже не возражал, когда Шерон сказала, что хочет нанять ее на работу, хоть она и не знала, что Джейн – моя невеста.

Девушка откидывает светлые волосы назад, комкает лист чертежной бумаги и бросает его за спину. Так она проделывает раз за разом. Подходя к тканям, трогает каждую из них в задумчивости, а потом возвращается к столу и рисует снова. Это завораживающее зрелище. Смотреть на то, как человек горит идеей воплотить свою мечту в реальность, и привнести в него частичку себя. Время перевалило за восемь, но она ни на секунду не остановилась. Продолжая чертить, комкать и выбрасывать.

Гарри: Принеси модельеру кофе. Она уже несколько часов не выходила из убежища.

Шерон: Я на встрече. Сделаю это как только смогу. И да, я ищу второго модельера.

Гарри: У меня есть контакт для тебя. Предложи ему.

Шерон: Будет сделано.

Я отправляю ей контакт. Оттолкнувшись от стены, спускаюсь вниз. Временный кабинет, запах старой древесины и пыли, едва заметно оттеняемый ароматом выдержанного бурбона – моего нынешнего утешения. Лед тихонько потрескивает в стакане, отражая мерцание настольной лампы, свет которой выхватывает из полумрака фотографию. Фотографию, на которой он и моя невеста находятся слишком близко, слишком… доверительно. Я должен знать о нем все. Каждая мелочь, каждое достижение, каждая тайна, каждый грех – это моя дорога к мести.

Бурбон обжигает горло, но не так сильно, как жгучая ненависть, кипение которой я ощущаю внутри. Простая демонстрация фотографий будет слишком банальной. Я хочу сломать его, раздавить морально, прежде чем приговор будет исполнен. Мне нужны документальные представления о его жизни. Деловые связи, финансовые махинации, тайные романы – все, что может послужить дополнительным обвинением в моем личном суде. Я хочу знать о его слабостях, страхах, тайных желаниях. И начну с его профессиональной деятельности.

Информация – это оружие, и я вооружусь до зубов. На меня работают лучшие хакеры, которых только видел этот свет. Это не просто месть, а уже вопрос чести. Я не допущу, чтобы меня обвели вокруг пальца. Его дни сочтены. Мой список смертников уже готов, и он занимает в нем первое место. Осталось лишь привести приговор в исполнение.

Джейн

Закончив с последним наброском, отбрасываю карандаш и смотрю на тонкие линии кроя. Приложив палец к губам, я слегка постукиваю по ним, раздумывая, что можно еще добавить. Бумажная чашка с кофе материализуется прямо передо мной.

–– Успокой свою мозговую деятельность, – Шерон вталкивает кофе в мою свободную руку. – Выпей и поезжай домой. Уже поздний вечер.

Паника моментально вспыхивает в груди.

Гарри.

Он должно быть звонил мне.

Черт! Он убьет меня. Честное слово, убьет за такую оплошность.

Не теряя возможности, все исправить, отталкиваю Шерон и бегу к своей сумке. Она не уточнила сколько сейчас времени, но с условием того, что я приехала сюда в четыре, сейчас должно быть уже ближе к десяти часам. Сердце уже готово выскочить из груди, но мне нужно все исправить. Поиски телефона занимают долгие секунды. Я уже готова топать ногой как маленький ребенок, но дисплей зажигается. Дрожащими пальцами, просматриваю сообщения и звонки. Два сообщения от Гарри, но пропущенных нет. Я не знаю, хорошо это или плохо. Мне не у кого спросить. Единственный близкий для него человек – это сестра. Но когда мы виделись в последний раз она обещала убить меня самым изощренным образом.

Гарри: Мне нужен твой размер кольца.

Это сообщение он отправил в районе пяти вечера. Кольцо? Он собирается сделать мне предложение? Но какой в этом смысл в нашей ситуации?

Гарри: Закройся на все замки. У меня есть ключи. Буду поздно.

Палец над буквами начинает медленно трястись, но с этим приходит облегчение. Он занят делами и его нет дома. Вздох облегчения слетает с моих губ. Самые страшные ужасы прошлого не обрушатся на меня сегодня, и я очень благодарна за это.

–– Ты в порядке? – голос Шерон мягкий, но в нем слышится тревога. Она наклоняется ко мне, всматриваясь в лицо, будто пытается прочесть мысли.

–– Да, в полном, – выдыхаю и запихиваю телефон обратно в сумку, стараясь скрыть дрожь в пальцах. – Но мне нужно ехать домой.

–– Я подвезу тебя, – Шерон резко встает со стула, движение выходит чуть резче, чем она, наверное, планировала. – У меня есть дела в районе твоего дома.

–– В десять вечера? – я вскидываю брови и скрещиваю руки на груди.

На лице Шерон появляется хитрая улыбка.

–– Бизнесмены никогда не спят как нормальные люди, Джей-Джей, – она подхватывает свою сумочку, легко закидывая ремешок на плечо. – Давай, поехали. И у меня есть к тебе разговор.

Я колеблюсь мгновение, а потом следую за ней к выходу. Вечерний воздух встречает нас прохладой, фонари отбрасывают длинные тени на асфальт.

–– О чем ты хочешь поговорить? – останавливаюсь на секунду и смотрю на нее поверх крыши автомобиля.

–– Все под контролем, – она открывает дверцу и бросает короткий взгляд в мою сторону. – Но мне стоит обсудить это с тобой.

–– Ладно, – шепчу, опускаясь на сиденье, и чувствую, как мотор мягко зарычал, когда она повернула ключ.

Никакая новость не может испортить мою жизнь еще больше. У меня был VIP-билет на американские горки по проблемам человечества. И я каталась на них так часто и интенсивно, что каждый раз приходилось напоминать себе, что в этой жизни у меня еще остался шанс на выживание.

Только если я еще не вытащила свой счастливый билет.

Гарри

Достав телефон, набираю номер человека, который лучше всего может следить за людьми, держа их на прицеле винтовки. Правда, с моей сестрой он знатно облажался, но у этого есть две причины. Первая – этот придурок положил на нее свой взгляд, а после впился зубами. И вторая – моя милая сестренка – это моя кровь и плоть, обученная всему от головы до ног.

–– Чем обязан, Гарри? – Нико сразу же отвечает, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди.

–– У меня есть работа для тебя. Только на этот раз ты не должен облажаться.

–– В прошлый раз я не облажался, а взял то, что принадлежит мне, – спокойно констатирует он, голос ровный, но в глазах блеск вызова.

Я уже начинаю жалеть, что это видеозвонок.

–– Напомни мне поговорить с сестрой о вашем разводе, – шучу я, зная, что они не собираются разводиться. Но позлить Нико – одно удовольствие.

–– Заткнись. Что тебе от меня надо? – он сдвигает брови и скользит взглядом по комнате.

–– Приезжай в Париж. Нужно заняться слежкой.

–– В Париж? – стонет Нико, словно эта идея выбила его из колеи.

–– Да, я помню, как ты любишь этот город, – посмеиваюсь, делая легкую паузу. – Но только в этот раз без моей сестры.

–– А вот это проблема. И вообще, я не могу уехать надолго, мы, знаешь ли, активно занимаемся тем, чтобы сделать тебя дядей, чувак, – он серьезен, но в голосе слышна улыбка.

–– Избавь меня от подробностей, сделай работу за два дня, а потом катись на все четыре стороны.

–– Я не изменяю своей жене.

Аспен появляется рядом с мужем.

–– У него только один вариант. А нет, два – ко мне или в могилу, Гарри, – хихикает сестра.

–– Мокрая земля вообще не привлекательна по сравнению с твоей… – Нико притягивает Аспен за талию, усаживая к себе на колени и я рефлекторно морщусь.

–– Остановитесь, блять! Приезжай завтра первым рейсом, – я отключаю звонок и бросаю телефон на стол, чувствуя легкую усталость и удовлетворение.

Стрелки часов приближались к девяти вечера. На мониторах, транслирующих изображение с многочисленных камер видеонаблюдения, установленных по всей площадке, я наблюдаю за Джейн. Она, сосредоточенно склонившись над чертежами, уже несколько часов не отрывалась от работы. Эта система видеонаблюдения – лишь одна из мер предосторожности, принятых для обеспечения безопасности проекта. Защита – дело первостепенной важности, учитывая его масштабы и потенциальные риски.

Параллельно занимался проверкой списков, приглашенных на мероприятие. Список был внушительным, более ста человек, представители крупных инвестиционных фондов, технологических корпораций и государственных органов. Каждая личность была проверена по нескольким базам данных, и для каждого участника был составлен индивидуальный профиль безопасности.

Кроме того, я связался с Остином в Чикаго. Он был единственным человеком, который не имел намерения воткнуть мне нож в горло. Его отец был моим крестным, и после покушения на родителей он забрал нас с Аспен к себе. Мы выросли вместе, набивали шишки, учились стрелять и осваивали приемы пыток. Он стал моим лучшим силовиком и семьей, а позже начал обучать Аспен, поскольку я категорически не мог причинять вред сестре. Но для Остина пара ударов в рамках тренировок давалась слишком легко. Мне неоднократно хотелось свернуть ему шею за это, но я понимал, что все это – во благо Аспен. И результат оправдал все усилия: это дало самые лучшие плоды.

Наш разговор был короткий, но содержательный. Поставка оружия задерживается на два дня из-за непредвиденных проблем с логистикой, связанных с погодными условиями. Остин заверил, что примет все необходимые меры для ускорения процесса. Что касается оружия, то я подтвердил прежний план доставки через Нико и Марко. Дополнительно мы согласовали маршрут и время передачи груза, исключающие возможность компрометации. Вся операция проходит под строжайшим контролем, задействованы лишь проверенные люди, каждый шаг тщательно планируется и отслеживается. Закончив с рабочими вопросами, я отправил сообщение Шерон о том, чтобы она поторопила Джейн и отвезла ее домой.

Вечерний Париж встретил меня ветром, который нес в себе ароматы свежего хлеба и уличных цветов. Небо над городом медленно окрашивалось в золото, отражая последние лучи солнца, а на горизонте мелькали силуэты величественных зданий. Обходя машину, я заметил на дворнике записку.

На идеально белом листе от руки была написана лишь одна фраза:

«Победа достается тому, кто сделал ошибку предпоследним, Гарри».

Что за черт?

Вытащив записку из дворника, я начинаю вчитываться в слова. Мороз медленно пробежал по коже. Поджимая губы, покрутил записку в руках. Кто-то решил испытать удачу и поиграть со мной в игры разума.

Только он не учел одну важную вещь.

Я люблю поиграть. И я – победитель. Никто и никогда не заберет у меня этого права.

Глава 4

Джейн

Меня переполняет обида, которая уничтожает каждую частичку веры во что-то светлое. Слезы яростно жгут глаза, и я изо всех сил стараюсь сдерживать их. Смотря в зеркало, в сотый раз повторяю себе, что я в полном порядке. Но не проходит и секунды, как разражаюсь дикими рыданиями. Зажав рот рукой, отшатываюсь назад, натыкаясь спиной на дверь. Ноги медленно поджимаются, позволяя скатиться по деревянной поверхности на холодную плитку. Что-то в груди отдает по всему телу, заставляя меня зажмурить глаза. Я не могу впустить эти воспоминания. Не могу позволить своему отцу разрушать меня изнутри, но та маленькая Джейн сидит рядом со мной. Это часть меня, и я не могу отделить ее. Сколько бы я не пыталась, не желала избавиться от нее, она всегда рядом. Поджидает меня в самые сложные моменты и бьет под дых.

Шерон внесла в мою жизнь большой стимул и показала, что я талантлива и способна на что-то, кроме как ходить по магазинам и салонам красоты. Но сегодняшний день резко все изменил. Владелец клуба решил, что им больше не нужна моя помощь.

Меня уволили.

Шерон пыталась убедить меня, что это было импульсивным решением, и что она сможет повлиять на шефа. Но все, что я смогла сделать это сдержать разрывающую боль, выскочить из машины и, не обращая ни на что внимания, прибежать в квартиру. Надежда разваливалась прямо у меня в руках.

Вся моя жизнь – золотая клетка, покрытая грязью, кровью и грехами. С самого рождения я была обречена на жизнь, в которой нет выбора. Ты делаешь все, что тебе скажет отец или познаешь весь вкус его негодования. Папа был страшным человеком в обычной жизни, а когда он злился…

–– Джейн! – голос Гарри раздается из-за двери. – Ты там?

Нет! Нет! Уходи. Пожалуйста.

Поджав губы, я стараюсь глубоко вздохнуть, чтобы успокоить сердце и дать легким больше воздуха. Как мне выйти отсюда и…

И что, Джейн? Не показать своему карателю, что ты расстроена? Убита горем? И готова сделать все, чтобы сбежать от этой жизни?

–– Джейн! – стук в дверь становится настойчивее. – Я слышу тебя.

Вскочив на ноги, распахиваю дверь. Мне даже не пришло в голову посмотреть на себя в зеркало и судя по лицу Гарри, я выгляжу хуже, чем должна. Его глаза, не отрываясь, рассматривают мое лицо. Проходят секунды, минуты, но Гарри не выпускает меня из ореола своих глубоких глаз. Мужчина хмурит брови, его губы приоткрываются. Сама того не замечая, я облизываю соленые от слез губы.

–– Что произошло? – серьезно спрашивает он.

–– Я в порядке, – хлюпаю носом, вытирая остатки слез на щеках.

–– Тебе лучше сказать, что довело мою невесту до такого состояния, – требовательно произносит Гарри.

Я застываю на месте.

Он пытается защитить меня? Проявить заботу?

Гарри олицетворяет собой темную комнату с большим количеством сюрпризов. И мне кажется, что у него несколько личностей. Никогда не знаешь, на какую именно наткнешься. Как человек может быть сначала грубым, требовать своего, а потом проявлять заботу?

–– Просто… – мой голос тихий и хриплый от слез, растекающихся по щекам, – дай мне время…

Отступаю назад, чувствуя холод плитки под ногами, и слегка толкаю его в грудь, пытаясь закрыться в ванной.

–– Не так быстро, – его пальцы мгновенно обвивают мои запястья, и я замираю. Сердце бешено колотится, а ладони покрываются липкой испариной.

Кажется, что у меня поднимается температура. Да, это точно она. Жар проносится по организму, захватывая все жизненно важные органы. Я готова вспыхнуть прямо здесь и сейчас.

Это чертовски плохая реакция!

–– В чем проблема? Если ты не скажешь, то я узнаю сам. Но тогда ничем хорошим это не закончится, – его взгляд сверлит меня насквозь.

Рассказать ему правду – значит подписать себе смертный приговор. Я не настолько безрассудна, чтобы признаться, что работаю за его спиной… и еще в странном, закрытом клубе.

–– Ты уверен, что хочешь это услышать? – я вскидываю брови, сжимая кулаки, пытаясь сдержать дрожь.

–– Я начинаю раздражаться, Джейн, – голос стал холодным, но сильным, заставляя мою спину выпрямиться. Делаю глубокий вдох, стараясь собрать воедино мысли, и чувствую, как его пальцы слегка ослабевают на моих запястьях.

–– А я в порядке… – делаю шаг назад, руки тянутся к краю раковины, словно ища опору. – Ну, физически так точно, а эмоционально… – я горько улыбаюсь, – это всего лишь гормоны.

Это ложь. У меня нет месячных, но он этого не узнает. Лицо Гарри не меняется. На нем нет испуга, отвращения или чего-то еще. Вряд ли мужчину может испугать кровь, когда он и так почти каждый день купается в ней как в самой премиальной гималайской соли.

–– Насколько от одного до десяти плохо? – спокойно спрашивает он, опираясь на дверной косяк, взгляд внимательно сканирует меня.

–– Пять, – я пожимаю плечами, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Первый день самый плохой. Дай мне пять минут, и я выйду в более приемлемом виде.

Я провожу рукой по воздуху перед лицом, акцентируя внимание на потекшем макияже, словно рисую на невидимом холсте свое отражение.

–– Ничто не сможет испортить твою красоту.

Я часто моргаю, пытаясь понять – это галлюцинации или Гарри сделал мне комплимент. Минуту назад он был более чем реален, его кожа соприкасалась с моей. И это было приятно. Даже более чем.

Гарри

Я ненавидел женские слезы.

Но больше всего ненавидел тот орган, который решил, что я должен и успокоить Джейн. Мне не было свойственно сочувствие к совершенно чужим для меня людям. Я не знал ее как человека, и даже не пытался это сделать. Не был готов впускать в свою жизнь еще кого-то, который может стать моей погибелью. Наш мир устроен так, что стоит тебе показать хоть одно слабое место и ты будешь уничтожен. Аспен обучена и сможет убить любого даже без помощи своего устрашающего мужа. Лия замужем за доном итальянской мафии. Она стала первой женщиной Италии, после того как отец Марко отошел от дел. Мимо девушки даже муха не может пролететь пока ее муж не позволит этого.

Что не дает мне сделать Джейн самой защищенной? Страх. Я знаю, что такое терять близких людей. Меня не ужасает возможность потерять империю, деньги, власть, влияние, но пугает вероятность потерять близкого. Именно поэтому лучшим вариантом защитить Джейн будет то, что я оставлю ее в покое и мы будем женаты только по документам. Никаких чувств. Общей постели. Совместных выходов в свет и ужинов. Все тихо и секретно. Тогда, возможно, ее жизнь будет спасена.

Я прекрасно понимал, откуда эти слезы. Но не думал, что увольнение так сильно расстроит ее. Джейн плакала, проливая свои драгоценные слезы из-за меня, а я ненавижу доводить женщин до слез. Но как только записка от «Мистера Инкогнито» попала мне в руки, мгновенно решил, что Джейн больше не должна появляться в клубе. Это было опасно. Я не знаю, какой информацией обладает этот ублюдок, и мысль об этом заставляет кровь стыть в жилах. Внутри что-то щелкает, и я переигрываю свое решение. Лучше уж усилить безопасность клуба до предела, чем наблюдать свою невесту в слезах каждый божий день.

–– Шерон! – я чуть ли не кричу в телефон, пальцы сжимают трубку так, что пальцы белеют от напряжения. – Верни модельера! Займись контактом нового, сейчас же! Рабочий день восемь часов, не больше. Если увижу кого-то в офисе дольше рабочего времени, спрошу с тебя!

Она молчит. Я слышу только легкое шуршание на другом конце провода, будто ей плевать.

–– И еще я решил усилить охрану, завтра приедут солдаты, – снова тишина. Мои зубы скрипят от раздражения.

–– Ты вообще тут?! – рявкаю, отрывая телефон от уха.

–– Да, – спокойно отвечает девушка. – Просто ждала, когда у тебя пройдет истерический приступ трехлетнего ребенка.

–– Ты еще высмеиваешь меня?! – я чуть не задыхаюсь от гнева, сжимая телефон.

– Ты что! Как я могла, Гарри, – в ответ тихо смеется Шерон. – Просто сглаживаю углы. Я услышала тебя. Доброй ночи!

Я бросаю телефон на стол.

Почему я не могу держать рядом с собой спокойных и покладистых девушек? Почему сам себе создаю миллион проблем с ними?

Потому что ты не любишь, когда тебе вылизывают обувь языком, Гарри.

Скидываю пиджак с плеч, и записка падает на ковер, раскрываясь чернилами вверх. Каждая аккуратно выведенная буква будто оживает, царапая память и заставляя сердце биться быстрее. Я нервно провожу рукой по волосам, пытаясь найти хоть какое-то решение.

Нужно рассказать все Остину. Сейчас же.

Хватаю телефон со стола, пролистываю контакты, палец сам останавливается на его имени. Несколько коротких гудков, и вдруг в динамике раздается знакомый голос:

–– Воу! Юпитер перестал поглощать космический мусор и один их метеоритов прилетел тебе в голову?

–– Что за чушь ты несешь?!– рявкаю в трубку.

–– За последние два часа ты позвонил мне два раза. Это прогресс, приятель, – хихикает он.

–– У нас проблема. И тебе не будет так весело, когда узнаешь, какая. – говорю хрипло, глядя на записку, все еще лежащую на ковре.

На том конце линии смех обрывается. Секунду слышно только, как где-то щелкает дверь, затем другая, потом – запуск системы и знакомое цоканье по клавишам.

–– Скажи, кто и когда, – коротко бросает Остин. – И его больше нет.

–– Включи голову, идиот! Мне отправили записку, и я не знаю, кто и когда ее оставил. – Я начинаю ходить по комнате, сжимая телефон в руке.

–– Записка? Слишком скучно, – простонал Остин. – А где тебе ее оставили?

–– Около места для нового мероприятия в эти выходные.

–– Там камер больше, чем во всех владениях ФБР, – хмыкает он, и я почти вижу ухмылку на его лице. – Считай, что он труп.

Слышу, как снова оживают клавиши. Несколько секунд густой, вязкой тишины словно она оседает мне на плечо и давит на грудь.

–– Тут все чисто, черт возьми, – вдруг взрывается Остин. – Никто не подходил к твоей машине. Но по времени тут не хватает куска в несколько минут.

–– Я так и думал, – шепчу, проводя рукой по лицу.

 Это было бы слишком просто. Слишком очевидно. И что-то подсказывает мне, что «Мистер Инкогнито» еще пробежится по моим нервам.

–– Записка у тебя? Что там написано?

–– «Победа достается тому, кто сделал ошибку предпоследним, Гарри», – цитирую я, глядя на строчки, будто они могут дать ответ.

–– Тогда тебе лучше не ошибаться, дружище, – Остин тяжело вздыхает. – Я прилетаю завтра. Охрана будет со мной. Не делай резких движений и дыши. Это прозвучит тщеславно, но мы слишком многое имеем, чтобы нас свергли. Лучше иди и налаживай отношения со своей маленькой женой, дружище!

–– Заткнись, Остин, она мне еще не жена, – огрызаюсь.  – Жду завтра. И, пожалуйста, постарайся без глупостей.

–– Все под контролем. До завтра. – линия обрывается, оставляя после себя гул и слишком громкое биение собственного сердца.

Одна проблема почти решена, но осталась та, что не дает мне покоя последнюю неделю.

Моя «не жена», которая уже выбралась из ванной и звенит на кухне посудой. 

Глава 5

Джейн

–– Отпусти меня! Мне больно, Кариос! Не делай этого, пожалуйста!

Я зажимаю уши ладонями, стараясь не слышать крики мамы. Сквозь пальцы все равно пробиваются грубые, резкие, будто удары хлыста звуки.

–– Чертова ты сука! Ты поплатишься!

Удар. Крик. Еще удар. Крик. Снова крик.

–– Мама! – шепчу, закрывая рот рукой, чтобы отец не услышал. Горячее дыхание бьется о ладонь, и я чувствую, как слезы пропитывают кожу.

Он не должен меня найти. Я сделала, как просила мама: спряталась в шкафу. И теперь не имею права выйти. Ни при каких обстоятельствах.

–– Мое лицо… – мамин крик пронзает тишину, и я сильнее прижимаю ладони к ушам. Шкаф тесный, душный, пахнет нафталином и пылью, но я не двигаюсь.

–– Они поймут, что ты избиваешь меня! Только не лицо!.. – голос срывается на визг, звериный и отчаянный.

Раздается глухой звук и что-то тяжелое падает на пол. Потом наступает тишина. Настолько глубокая, что я слышу только собственное сердце.

Я замираю. Считаю до десяти. Потом еще. Кажется, он ушел.

Осторожно приоткрываю дверцу шкафа – она скрипит, и я замираю снова. Воздух пахнет кровью и страхом.

–– Мама… – шепчу, вываливаясь из укрытия. Колени скользят по полу. – Нет… нет! – слезы застилают глаза, и я ползу к ее телу, оставляя мокрые следы. – Пожалуйста… пожалуйста! – повторяю, не узнавая собственного голоса.

Трясущимися руками убираю волосы с ее лица, размазывая кровь по щеке.

Нет. Она не может умереть. Не сейчас. Не оставить меня одну.

–– Мам… – склоняюсь к ее лицу, целую лоб, щеку, губы, молюсь, чтобы она очнулась. – Ты не можешь меня оставить…

И вдруг слабое движение. Ее губы дрожат.

–– Красавица моя… – выдыхает мама. Голос хриплый, но живой. – Я в порядке… – ее рука находит мои волосы и прижимает меня к себе. – Пообещай, Джейн… пообещай, что убежишь из этого мира, как только появится возможность.

–– Я не оставлю тебя! Не смогу! – слова давятся в горле, превращаясь во всхлипы.

–– Не дай ему убить и тебя, – шепчет она, и глаза ее наполняются болью и любовью одновременно. – Не дай…

–– Мам, пожалуйста… не засыпай… – я шепчу, касаясь ее щеки, но она больше не отвечает.

Резко вскакиваю с подушек, сердце колотится, словно пытаясь вырваться из груди. Нервное дыхание заполняет комнату, а слезы, горячие и соленые, медленно скатываются по щекам, оставляя за собой следы отчаяния. Внутри меня происходит настоящий шторм из эмоций: страх, паника и безысходность смешиваются в один ком, который застревает в горле, не позволяя мне даже нормально вздохнуть. Я пытаюсь сосредоточиться, глубоко вдохнуть воздух, но он словно ускользает от меня, как если бы был живым существом.

Вокруг меня все становится размытым, и я слышу только собственное сердцебиение, которое гремит в ушах. Стараясь успокоиться, закрываю глаза. Делаю еще одну попытку вдохнуть, и на этот раз, кажется, воздух заполняет легкие.

Поднимаюсь с кровати, стараясь унять остатки тревоги. Каждое движение становится маленькой победой. Подхожу к окну и открываю его. Свежий воздух заполняет комнату, и он приносит с собой живительную силу природы. С глубоким вдохом осознаю, что, несмотря на все испытания, продолжаю двигаться вперед.

Мамы не стало, когда мне было семь лет. После той ночи, когда я пряталась в шкафу, она скончалась. Я осталась одна с отцом-тираном и приняла на себя всю тяжесть его гнева. Стала новой мишенью для его нападок. Мне приходилось много переживать и делать все, как он велел, но за это я получала побои. Угодить отцу было нелегко – он всегда был недоволен моими действиями. После того как мне исполнилось четырнадцать ситуация только ухудшилась. Мне подобрали мужа, и я продолжала подчиняться отцу, даже будучи уже двадцати двух лет, выполняя его требования, даже когда это заставляло меня делать ужасные вещи. Я не оправдываю себя, но это был мой шанс выжить, и я не могла обратиться за помощью к кому-либо. Я оказалась совершенно одна в этой паутине насилия. Когда же моего отца убили за нарушение мафиозного кодекса, я испытала краткое облегчение, которое, к сожалению, продлилось недолго.

Сейчас каждый новый день – это шанс заново почувствовать радость и надежду. Я учусь быть благодарной за моменты тишины между бурями и за возможность расти, даже когда кажется, что все вокруг разрушается.

Поднимаю глаза к небу, глядя на голубую гладь.

–– Пожалуйста, помоги мне справиться с этим, мам, – шепот разносится по моей комнате. Закусив губу, я продолжаю смотреть на небо, пока слезы не заполоняют мои глаза. – Помоги мне сбежать из этого мира. Пожалуйста, дай мне возможность.

Звук входящего сообщения режет тишину, заставляя меня вздрогнуть. Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, разбивая вязкое утро на острые куски.

Я морщусь и нехотя плетусь к тумбочке.

Сжав телефон в руке, провожу пальцем по экрану и сразу открываю сообщение.

Шерон: Ты возвращаешься! Не обращай внимания на нашего засранца босса. Он тот еще трехлетний ребенок с бушующим настроением.

Смотря на сообщение, на моих губах появляется улыбка.

Хоть что-то хорошее за последние несколько дней.

Гарри

Ночь тянулась бесконечно долго, лишая сна. Темнота за окном была лишь фоном, тусклым занавесом для гораздо более мрачной картины, разворачивающейся в моей голове. На кону стоят жизни людей, которые воскресили мою давно погребенную душу. Угроза кружилась над нашими головами, и ее масштаб был до конца непонятен.

Кто посмел пойти против безрассудного человека, которого изрядно потрепала жизнь? Человека, чьи шрамы глубоки, а история увита темными тайнами? Этот острый, резкий вопрос, как осколок стекла – терзал меня всю ночь. Его эхо отскакивало от стекол, разносилось по комнатам, превращаясь в невыносимый гул.

На кухне что-то звякнуло, выдернув меня из размышлений о надвигающейся трагедии. Звон посуды сменился тихими шагами. Джейн. Я бросаю быстрый взгляд на часы, которые показывают шесть утра. Зачем она поднялась в такую рань?

Тишина, окутывающая дом, была почти осязаемой. Никаких утренних громких звуков, только слабый шепот воды, струящейся из крана, и легкий стук тарелок о стол. Я поднялся с кресла, потирая глаза, и направился в кухню. Мне не следовало идти к ней и завязывать разговор. Джейн была падением для моей души. Чистым полотном, которое хотелось испортить нездоровыми наклонностями вандализма.

Когда я вошел, девушка стояла у плиты, склоняясь над сковородкой, где тихо шипел омлет. Она, словно в трансе помешивала содержимое, не замечая меня. На фоне золотистого света, пробивавшегося через окно, я затаил дыхание, смотря на нее. Ее волосы небрежными спутанными прядями ложились на плечи, опускаясь на шелк ее домашнего костюма. Смотря на открытые участки загорелой кожи, я ощущал ее нежность кончиками пальцев.

Я не касался ее, но хотел это.

Чертовки плохое желание, Гарри. 

Сделал шаг вперед, и половица скрипнула под ногами. Джейн обернулась, и ее глаза встретились с моими, на мгновение пронзив пространство между нами, словно искры. Воздух покинул легкие будто кто–то дал мне под дых. Улыбка коснулась ее губ, но она была немного грустной, будто что-то скрывала и не хотела, чтобы я знал.

–– Доброе утро, – произнесла Джейн, возвращаясь к помешиванию омлета.

 Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле словно стекло. В голове крутилось множество вариантов для наших диалогов. И ни один не подходил под план держаться от нее подальше. Мне стоило бы развернуться и уйти, но вместо этого я подошел ближе и предложил ей помощь, как бы смягчая напряжение.

–– Может, я сделаю кофе? – спросил, пытаясь отвлечься от ангельского лица без грамма макияжа и стремления в отношении моей будущей жены.

И, черт возьми, я не умел варить кофе. За меня это всегда делала кофемашина, но на кухне Джейн была только турка и кофе в зернах, а также в помоле.

Варка кофе не сложнее убийства, правда же? 

–– Ты и кофе? – прыснула Джейн, бросая на меня шутливый взгляд. – Пепелище, которое останется после этой квартиры дорого тебе обойдется, – она широко улыбнулась.

–– Я могу купить этот город, не говоря о квартире, красавица.

–– Иметь во владении Париж? Кажется мечтой любой девушки, – хихикнула она, совершенно не выглядя смущенной моим признанием ее красоты.

–– А причем тут ты? – я облокотился на стол, скрещивая руки на груди.

Джейн, не отрывая взгляда от меня, медленно сглотнула. Я загнал ее в угол.

–– Ну, – она выключила газ и посмотрела в мои глаза, – если я стану твоей женой, то все что будет твоим, автоматически попадает в мои цепкие гламурные руки. Так ведь? – ее брови поползли вверх.

–– Да, это так. Мне нужна чашка кофе перед наполеоновскими планами по захвату мира, – отталкиваясь от стола, подхватил все, чтобы попробовать сварить кофе. Джейн стояла рядом и наблюдала за моими действиями. Ее легкий аромат лаванды, смешанный с запахом свежего белья, был самым приятным, что я слышал ранее. Насыпав уже молотый кофе к турку, принялся наливать жидкость, чтобы эта субстанция превратилась во что-то похожее на кофе.

–– Слишком много воды, Гарри, – Джейн высунула голову из-за моего плеча. Она находилась чертовски близко. – До точки сужения турки будет достаточно.

–– И что я должен сделать дальше? – я повернулся к ней, наши глаза встретились и мне стало не по себе.

–– Теперь нужно поставить на огонь, – Джейн показала пальцем на конфорку. – А потом варить около пяти минут. Ты справишься с этим?

Я не знал, что ответить. Мои умения обращаться с плитой сводились к тому, что мне было известно около десяти способов пыток с этой штукой.

–– Поняла тебя. Позволь мне не испортить этот импортный сорт кофе.

Мне пришлось отступить. Она явно знала, что делать с этой штукой из древности, в которой варили кофе. Джейн, словно опытный алхимик, с невероятной грацией и точностью управлялась с данным загадочным устройством. Я не мог оторвать от нее глаз. Ее сосредоточенность, предельная аккуратность и скрытая уверенность, с которой девушка действовала, были невероятно притягательны. Аромат кофе, насыщающий воздух, усиливал это ощущение.

Когда она, наконец, подала мне чашку, я почувствовал, как тепло окутывает мои ладони. Я сделал глоток, а ее глаза не выпускали мои, ожидая вердикта.

–– Тебе удалось его не испортить, – сам того не желая, на моих губах расползлась идиотская улыбка, которая была для меня не свойственна.

Это сигнал, Гарри. Нужно срочно уходить. 

–– Хочешь позавтракать? – Джейн принялась доставать фарфор из верхнего шкафчика.

Это будет перебором. Мы не должны завтракать вместе. Варить кофе. Мило беседовать. И вообще существовать в одной галактике.

–– У меня есть дела. Спасибо за кофе, Джейн.

Я развернулся и быстрым шагом вернулся в свою комнату.

***

План возмездия работал отлично. Шерон пригласила на собеседование этого ублюдка, который посмел положить свои руки, глаза и мысли на мою будущую жену. Знал бы он на какой тонкой грани сейчас балансирует. Я оставался в тени, но слушал их разговор в момент собеседования. Даже несмотря на то, что он нужен был мне в качестве мяса для битья, осторожность была превыше всего. Мне нужен был один просчет с его стороны, чтобы осуществить свой план в действии. Любой нелепый намек, прикосновение, взгляд и все, он сыграл в ящик кормить червей.

Джейн появилась спустя тридцать минут после моего приезда. Она впорхнула в здание как первый луч света, освещая все вокруг. Легкое платье с цветочным принтом и своеобразной юбкой с воланами вальсировало в такт походке. Загорелые ноги привлекали лишнее мое внимание, а стук высоких казаков отдавался в ушах, напоминая каждую секунду, что она присутствует рядом со мной в одном пространстве.

Войдя в кабинет, на ее лице отразилось удивление, когда девушка увидела своего профессора. Но Джейн была выше того, чтобы показывать панику, скрывая удивление за манящей и такой притягательной улыбкой. Я продолжал наблюдать за ними через камеры. Все шло в рамках профессионализма, они поприветствовали друг друга, завязывая рабочий разговор. В нем не было ничего интересного или того, за что я бы мог зацепиться. Моя теория подтвердилась, для того чтобы он смог оступиться, я должен дать ему что-то большее, чем просто встречу с ней. Мероприятие, которое пройдет уже завтра, все расставит на свои места.

Оставив Шерон напоминание в общем чате, я покинул здание. Мне срочно нужно было проветриться и встретиться с Нико. Муж моей сестры приехал в Париж рано утром и уже успел поведать мне о более, чем десяти способах, как он хочет меня прикончить. Нико раздражало в Париже абсолютно все: начиная от надоедливых бабушек, которые дают ненужные, но действенные советы, и, заканчивая тем, что огромное количество голубей портят его костюмы из премиальных тканей. Мы договорились встретиться в небольшом ресторанчике на пересечении улиц Реколе и Люсьен Сампе. Я подъехал к ресторану точно в оговоренное время, и, как только вышел из машины, заметил, что Нико уже ждал меня у входа. Он был собран и осматривал улицу как ястреб, выискивающий подходящую добычу.

–– Что с твоим лицом? – я остановился рядом с Нико.

–– А каким оно должно быть? Ты притащил меня в этот, богом забытый город, – с раздражением бросил он.

–– Ты преувеличиваешь. Он не так уж и плох.

–– Ужасен от и до. Так зачем ты меня позвал?

Нико бросил на меня раздраженный взгляд. Я понимал его недовольство, но он был единственным, к кому мне можно было обратиться с этим вопросом.

–– Твои возмущения неуместны. Я щедро заплачу тебе за присутствие здесь, – подчеркнул я. – Давай зайдем, и я введу тебя в курс дела.

Мы вошли в ресторан, выбрав самый уединенный столик, чтобы нас никто не подслушал. Место было уютным: приглушенный свет и тихая музыка создавали ощущение уединения. Устроившись поудобнее, я сразу решил перейти к сути дела.

–– Тебе нужно проследить за этим человеком, – достал фотографии из кармана пиджака и протянул их Нико. – Гай Бессон. Тридцать семь лет. Не женат. Ранее нигде не замечался.

Его взгляд скользнул по снимкам, и я заметил, как брови друга слегка приподнялись от удивления. На фотографиях был запечатлен человек, чье существование вызывало у меня настороженность. Я знал, что мужчина может быть опасен, и поэтому обратился именно к Нико – он был профессионалом в этом деле.

–– Что этот человек тебе сделал? Я не помню, чтобы он был засвечен в наших кругах, – спросил Нико, не отрывая взгляда от снимков.

–– Он имеет виды на мою жену.

–– Невесту, – поправил друг, – я этим займусь.

–– Просто проследи за ним: выясни, с кем он общается и куда ходит. Это поможет понять, что он замышляет.

Я знал, что Нико умеет оставаться незаметным и именно это мне было нужно. Друг вздохнул, но в его глазах уже читалось решение. Он аккуратно сложил фотографии и положил их в карман.

–– Сделаю как следует.

Никто и никогда не посмеет тронуть то, что принадлежит мне. Даже если это будет человек, который доводит меня до чертиков.

Глава 6

Джейн

В воздухе витало напряжение, гул предвкушения и легкий аромат дорогих духов. За моей спиной раздался резкий, но привычный для этой атмосферы, голос Шерон:

–– Джейн, принеси тот пояс, изумрудный, помнишь?

Комната, роскошно обставленная, напоминала кишащий улей. Через несколько часов должно было состояться грандиозное открытие мероприятия. Модель Элис, одетая в роскошный винтажный корсет, нервно поправляет его, вызывая очередное замечание Шерон:

–– Элис, перестань! Твои прелести никуда не убегут, сосредоточься! Мы не можем позволить себе ни единой складки.

Шерон, опытный организатор мероприятий класса люкс, с железной хваткой контролировала каждую деталь. Девушки-модели, чьи лица украшали обложки самых престижных журналов, беспокойно сновали по комнате. Их задача – не просто присутствие, а создание атмосферы исключительной элегантности и непринужденной роскоши. Они должны были свободно общаться с гостями, поддерживать беседу, ненавязчиво демонстрируя свою красоту и очарование. Это, своего рода, живые экспонаты, незаменимые детали общего антуража, дополняющие блеск драгоценностей.

Но их роль не ограничивалась только демонстрацией внешней привлекательности. Участие в таких мероприятиях – отличная возможность заработать значительные средства, превзойдя обычный гонорар модели. Еще важней – возможность завязать полезные контакты, найти новых спонсоров, дизайнеров или фотографов. Многие из этих девушек строят свою карьеру, используя такие мероприятия как трамплин к большим возможностям. Например, многие из них впоследствии получают предложения о сотрудничестве с известными брендами или съемках в рекламных кампаниях.

В общем, все это было не просто красивой картинкой, а сложным механизмом, где каждая деталь, включая изумрудный пояс и импульсивность Шерон, играла ключевую роль в общем успехе вечера. Я прекрасно понимаю этот механизм, так как большая часть моей жизни прошла в модельном бизнесе.

–– Тебе срочно нужен кофе, – подхожу к Шерон, которая пытается затянуть корсет до такой степени, чтобы модель задохнулась и упала замертво.

–– Начальство убьет меня, если что-то пойдет не так, – быстро отвечает она, не отрываясь от удушья девушки.

–– Не раньше, чем ты доведешь себя до сердечного приступа, – хватаю ее за руку. – Шерон, давай, – настаиваю я. Ее глаза полны отчаяния, когда она, наконец, отпускает ленты корсета. – Ты ведь не хочешь стать причиной для очередной редакционной заметки о трагическом смерти модели?

–– Ты правда думаешь, что это возможно? – Шерон еле слышно смеется, но в ее голосе слышится нервозность.

–– По-моему, это даже вполне вероятно, если ты не сделаешь хотя бы глоток кофе, – говорю я, спешно направляясь к кофемашине.

Металлический корпус тихо гудит, когда я нажимаю кнопку. В воздухе быстро расползается густой, горький, обволакивающий аромат свежесваренного кофе. Он будто обещает разогнать остатки усталости и хотя бы на минуту сделать этот день терпимым. Достаю из ящика пару спрятанных пакетиков сахара и отправляю их в стаканчик. Размешиваю, наблюдая, как крохотные крупинки тают в бурлящей жидкости, и подаю ей чашку.

–– Спасибо, – шепчет она и закрывает глаза, делая глубокий вдох. – Теперь я снова готова стать ужасной.

–– О, ты самый ужасный человек, которого я встречала, – хихикаю я, присаживаясь на край стола и скрещивая руки на груди.

Она улыбается краешком губ, и на миг в ее взгляде появляется что-то почти человеческое – усталость, замаскированная под сарказм.

Оставшееся время до начала мероприятия проходит в суматохе. Комнату можно считать полем боя модельеров. Вещи разбросаны на всех возможных поверхностях. Шорты, топы и штаны образовали несколько куч, которые решили не брать в концепт мероприятия. Ленты и кольца валяются на полу, поблескивая на свету. В воздухе витает запах ткани, ниток и легких ароматов парфюма, смешиваясь в вихре творческой энергии.

–– Мы готовы! – радостно хлопает Шерон в ладоши. – Образы – наивысший пилотаж, Джейн!

–– Получилось и правда неплохо, – оглядываю девочек с замиранием сердца.

Все это создала я.

Каждую раскройку. Каждую деталь. Каждый стежок был сделан моими руками.

–– В этом месте слишком много красоты, – в дверях появляется профессор Бессон. Он проходит вглубь комнаты, оглядывая моделей с явным интересом к деталям. – Но самая яркая звезда – это ты Джейн, – ослепительная улыбка появляется на его губах.

–– Благодарю, но без вашей помощи я бы не справилась.

–– Ты очень способная девушка. Я никогда в этом не сомневался, – он подмигивает мне, а потом обращает внимание на Шерон, которая оценивающе смотрит на нас.

–– Пять минут до готовности! Двигайте своими задницами! – кричит она.

Гарри

Я нахожусь в клубе с самого утра. Все из-за своей паранойи и желания поскорее узнать, что в голове у этого гламурного ублюдка. Бессон, держался на расстоянии от Джейн на протяжении всей подготовки девушек к этому мероприятию. Но я чувствовал, что это лишь видимость. Интуиция, отточенная годами правлением Чикагской мафии и анализа поведения высокопоставленных персон, шептала о скрытой игре.

И мне это чертовски не нравилось.

Официальное открытие мероприятия ознаменовалось появлением элегантной публики. Мужчины и женщины в изысканных масках, скрывающих лица, медленно заполняли зал, наблюдая друг за другом с любопытством и скрытой настороженностью. Атмосфера была насыщена напряжением, словно перед бурей. Я не поскупился на организацию: лучшие кейтеринговые компании, ослепительный свет, музыка, подобранная лучшими диджеями, и, конечно же, безупречный сервис – все было продумано до мельчайших деталей. Такие мероприятия, несомненно, опустошают мой банковский счет на немаленькие суммы, но цена информации, которую я надеюсь получить, несоизмеримо выше. Это не просто развлечение для богачей, это поле боя, где ставки – судьбы и миллионы.

Организация мероприятия включала дополнительные меры безопасности: скрытые камеры, личная охрана, прошедшая специальную подготовку, и скрытые агенты, следившие за обстановкой. Я наблюдал за каждым движением, стараясь распознать знаки, которые могли бы пролить свет на замысел Бессона. Заказав стакан виски, наслаждался горьковатым вкусом напитка и продолжал наблюдение. Цель моей миссии – узнать, какие планы вынашивает Бессон. Мне нужны конкретные факты, подтверждения, и лишь тогда я смогу отправить его на тот свет.

И вот он этот момент.

Маска, за которой я наблюдал с экрана телефона, показалась в зале. Ленивой походкой он прошелся по залу зацепив бокал виски у официанта, а потом направился к ней. На Джейн была маска, которая закрывала половину ее лица мельчайшими стразами, поблескивающими в свете прожекторов. На экране появляется входящий звонок от Нико, не раздумывая, я отвечаю.

–– Скажи, что у тебя есть хорошие новости для меня, – отпивая жгучую жидкость, жду ответа.

–– Если ее можно таковой считать. Гай Бессон – скрытная шишка, мужик. У него обычная жизнь, но есть то, что он прячет от всех. В его квартире живет девушка с маленьким ребенком, и насколько я понял, то ребенок от него, но Гай тщательно это скрывает. И да, это его бывшая студентка, – Нико замолкает.

–– Вот как, – мой взгляд сразу находит его рядом с Джейн в зале. – Что-то еще?

–– Да, ты будешь в восторге от этой новости. Этот жалкий ублюдок избивает ее. Я был готов пустить ему пулю в лоб, когда он поднял на нее руку.

–– Это моя добыча, Нико, – сердито проговариваю.

–– Именно поэтому Бессон до сих пор может дышать. Что мне делать с девушкой? – настороженно спрашивает друг.

–– Узнай про ее родственников, и если они есть, то отправь к ним. Если нет, то пускай выберет любое место на карте и уезжает туда. Она свободна.

Это могла быть Джейн. От моего преследователя есть хоть какой-то толк. Если бы не фотографии, отправленные мне, то Бог знает когда я бы решил узнать, как поживает моя будущая жена.

Отключая звонок, продолжаю наблюдать за ними. Руки этого ублюдка так и тянется потрогать женщину, которая принадлежит мне.

Полностью. С головы и до самых кончиков ногтей на ногах.

Одно его прикосновение. Один шаг и его жизнь будет пробегать перед глазами со скоростью гребаного света. Действий не приходится долго ждать, когда его пальцы соприкасаются с нежной кожей Джейн. Они обхватывают ее под локоть, и он что-то шепчет на ухо девушке. И в этот момент здравый смысл перестает существовать. Все мое существо жаждет крови, пыток и криков. Я могу сломать каждую часть человеческого тела за считанные секунды и все благодаря мастерству, которое я оттачивал годами.

Многие собирают пули, чтобы запомнить своих жертв и вести подсчет, но я иду по-другому пути. Я убиваю голыми руками. Это позволяет увидеть всю боль, сожаление и некую надежду. Глаза – самый правильный ресурс, и они никогда не смогут соврать. Я ловлю каждый момент, каждое мгновение, когда жизнь покидает тело, и в этом есть своя красота и ужас.

Секунды, которые можно назвать вечностью, когда страх сменяется осознанием неминуемости.

Я подношу телефон к уху и жду, когда ответит Нико:

–– Привези его в один из складов. Я скину тебе координаты и сделай это быстро. – Опустошив оставшуюся жидкость в стакане, чувствую, как тепло пробирается по телу.

–– Инструменты для пыток прихватить? – с интересом спрашивает Нико.

–– Нет. Я разберусь с ним своим методом.

–– Изощренно, но чертовски интересно. Дам знать, когда мы будем на месте.

Джейн

Меня бросает в дрожь.

Все тело словно окаменело, когда месье Бессон касается моей руки. Мне хочется бежать от него сломя голову, но я не могу этого сделать. Я нахожусь на работе и в самый разгар мероприятия, вызвать лишнее внимание не входит в мои планы… Но черт. Его прикосновение оставляет пылающий след, а в голове витают мрачные мысли, как тени на стенах этого роскошного зала.

–– Чем ты сегодня занята вечером, милашка Джейн? – слащаво спрашивает он, пытаясь поймать мои глаза. – Как насчет того, чтобы посмотреть в последний раз твою выпускную работу перед завтрашним выпускным в более спокойной обстановке?

Тепло его руки проникает в спину. Замираю, сердце стучит быстрее, дыхание становится прерывистым. Внутри что-то сжимается – смесь страха, недоверия и странного, непонятного притяжения. Я чувствую напряжение в мышцах, будто тело само готовится к решению: оттолкнуть и убежать.

Ох, черт.

Я будто рыба, попавшая на сушу, открываю рот для ответа, но слова не выходят из меня. Страх пробегает по каждой частичке тела от осознания того, что никто не сможет помочь мне. Я осталась совершенно одна и рядом со мной извращенец, который пытается затащить меня в постель. Мне даже не суждено воспользоваться своей привилегией будущей жены главы мафии. Если Гарри узнает об этом, я буду кормить червей в лучшем случае, а в худшем колесить по всему миру в мешке для трупов.

–– Ты молчалива, Джейн. Я могу принимать это за согласие? – его рука медленно скользит, вырисовывая дорожку к моей заднице.

Мне приходилось терпеть насилие, которому подвергал отец так же часто, как и задаривал брендовыми вещами и дорогими подарками. И я прекрасно знаю, что сопротивляться не самый правильный ход. Против насилия можно мало чего сделать, но у меня черный пояс по облегчению телесной и душевной боли.

–– Мне нужно припудрить носик, – улыбка расплывается на моих губах. – Дашь мне пять минут на сборы? – всматриваюсь в его глаза, и тошнота подступает к горлу, но я держусь как гранитная статуя, не показывая своего волнения. Которое, между прочим, разрывает на части.

–– Я буду ждать тебя около машины через десять минут, милашка Джейн, – его рука покидает мое тело, и ко мне приходит облегчение.

Как ненормальная несусь через зал, который заполнен гостями, задевая несколько женщин и мужчин. Глазами испуганно ищу Шерон, она должна мне помочь уехать отсюда. Это моя последняя надежда, и я очень надеюсь, что она не разлетится в щепки на моих глаза. Замечаю ее маску в окружении других гостей и облегченно выдыхаю. Я пробираюсь к ней, каждый шаг словно выбивает из колеи всю уверенность, что мне удалось найти. Наконец, оказываюсь рядом. Шерон чуть наклоняется ко мне, и ее шепот звучит как спасительный сигнал среди грохота смеха и разговоров:

–– Я могу тебе чем-то помочь?

Слова вылетают из меня быстрее, чем я успеваю подумать, что и кому говорю.

–– Ты должна отвезти меня домой, – нервно переступаю с ноги на ногу и чувствую себя полнейшей идиоткой.

–– Что, прости? – Шерон таращит на меня глаза. – Мы не можем уходить в разгар мероприятия, – она обводит взглядом зал, полный оживления и яркого света.

–– Мне срочно нужно, чтобы ты отвезла меня домой, Шерон! – нервы начинают шалить с каждой секундой все больше и больше.

Шерон явно удивлена моим поведением и собирается уже что-то сказать, как на ее телефон приходит сообщение. Не обращая внимание на меня и остальных гостей, она просматривает его и ее брови хмурятся.

–– Окей, – девушка поднимает на меня глаза. – Я отвезу тебя, – поставив бокал на поднос проходящего официанта, Шерон прощается с людьми в причудливых масках и бросает на меня взгляд. – Поехали.

Волна проносится по телу словно цунами, принося облегчение. Мне хочется захлопать в ладоши от неминуемой радости, но я лишь следую за женщиной, которая стала моим спасением.

Гарри

Проходя между железными дверьми, в нос бросается запах вони. Смешанные ароматы плесени, влажности и разносящихся криков заставляют меня улыбнуться. Я спускаюсь по узкой лестнице, каждым шагом ощущая дрожь неизведанного. Свет лампочек мерцает, бросая тени на стены, изрезанные временем и болью. В глубине комнаты появляется силуэт, обрисованный тусклым светом. Он передвигается медленно, осторожно, будто бы крадется. Я наблюдаю, как его жесты полны грации несмотря на обстановку, где страх и ожидание переплетаются.

Нико.

Потрескавшийся бетон скрипит под ботинками, мелкие камни впиваются в подошву. Звук моих шагов слышен по всему складу отдаленным эхо. Мое присутствие привлекает Нико, и он с улыбкой машет мне рукой. Звук звенящих цепей разносится гулом по складу, разжигая во мне еще большую тягу к развлечениям. Я пересекаю пространство между нами, и с каждым шагом дыхание становится все более напряженным.

Профессор Джейн дергает руками, и я ощущаю, как цепи впиваются в его руки, останавливая поступление крови в запястья. Бессон кричит проклятия на весь склад и мне ни капли не жалко его связки. Он может надрываться, но его крики будут куда громче и отчаянней, когда я доберусь до его костей.

–– Твой заказ готов, Гарри, – говорит Нико, обводя взглядом темные углы склада.

–– Зачем ты подвесил его? – я делаю шаг ближе к Бессону.

–– Я сделал тебе подарок. Его кровообращение нарушено, поэтому раны не будут заживать, что даст тебе больше возможностей для развлечений, – гордо произносит Нико, бросая на стол пульт от механизма поднятия цепей. – Ты не представляешь, какое это удовольствие, – добавляет он, пряча руки в карманы.

–– Ты ужасен, – перевожу взгляд с друга на Бессона. Тот извивается, как рыба на крючке.

–– Мы – идеальная семья. Аспен сделала правильный выбор, – ухмылка появляется на его губах при первом упоминании моей сестры.

–– Я до сих пор не понимаю, почему она решила выбрать тебя, – снимаю пиджак и бросаю его на стоящий рядом стул.

–– Аспен ценитель прекрасного, а мой член… – Нико уже собирается закончить предложение, но я его обрываю.

–– Еще одно предложение, в котором будет упоминаться моя сестра и твой член, и ты окажешься рядом с этим бедолагой.

Нико разражается смехом:

–– Полегче, – поднимает руки вверх. – Развлекайся! – Его губы изгибаются в безжалостной улыбке. – Мне нужно позвонить жене. Вернусь через пару часов и помогу тебе убрать его останки.

После этих слов Бессон начинает извиваться и кричать.

Я в несколько шагов оказываюсь рядом с моим «развлечением» на этот вечер.

–– Крики только разжигают мое желание убивать. Сломать каждую кость в твоем теле и превратить его в субстанцию из кожи, крови, органов и костей, – я обхватываю его челюсть, заставляя смотреть мне в глаза.

Испуг. Боязнь. Паника. Ужас.

Каждая эмоция подпитывала мое нутро. Я медленно обхожу мужчину, почти бесшумно, чувствуя каждый удар собственного сердца. Мой взгляд скользит по нему как нож: мимика, осанка, едва заметное подергивание мышц – я фиксирую все. Его телосложение не оставляет сомнений: подтянутые мышцы, четкие контуры, движения выдают регулярные тренировки, спортзал явно сыграл здесь свою роль. Останавливаюсь позади него, ощущая холод металла на запястье от ремешка часов, звук собственного дыхания кажется оглушительным в тишине склада.

–– Зачем тебе понадобилась Джейн Гвидичи? – моя фраза ледяная, каждое слово режет воздух.

Он оборачивается, глаза вспыхивают злостью, и его слюна разбрызгивается на мою рубашку, когда он хмыкает:

–– Я здесь из-за этой маленькой сучки?

–– Неправильный ответ, кусок дерьма, – мои слова пронзают пространство, и я чувствую, как напряжение в груди сжимает каждую мышцу.

Он вздрагивает, а я делаю шаг ближе, ощущая его запах, смешанный с потом и страхом. Все вокруг будто замерло, только его дыхание и слабый скрип цепей нарушают тишину. Мои пальцы сжимаются в кулак, каждое движение выверено и предельно точно. Я почти слышу, как его сердце ускоряется.

–– Попробуешь еще раз? – проговариваю тихо, но с обещанием боли в голосе.

Он сглатывает, глаза расширяются, и в этот момент я знаю: каждое неверное движение будет стоить ему дорого.

Первый хруст, резонирующий в помещении, наполняет воздух напряжением и страхом, смешиваясь с диким, звериным криком, который разрывает тишину. Слюна Бессона, как горячая капля, попадает на мое лицо, оставляя неприятное ощущение. Его глаза, полные боли и ужаса, словно вырываются из глазниц, придавая лицу еще более искаженный вид. Я понимаю, что он чувствует, ведь перелом малоберцовой кости – это не просто травма, а настоящий ад. Боль пронизывает его тело, и ублюдок пытается взглянуть на свою ногу, но перелом оказывается закрытым, что делает ситуацию еще более мучительной.

–– В твоих интересах начать говорить. В твоем теле около двухсот шести костей, и я могу сломать каждую, – Бессон стискивает зубы, пытаясь, сдержать боль. – Самым изощренным и болезненным образом. Ты будешь мучиться от боли и ходить под себя все время нашего развлечения, – не услышав ответ, моя нога набирает размах в воздухе, но он начинает говорить.

–– Я хотел трахнуть эту белокурую лань. Она все время обучения крутилась вокруг моего члена как пчела вокруг нектара. Девушка сама хотела этого, – ублюдок выделяет каждое слово.

Ложь. Это чертова ложь. Джейн впала в ужас, когда его грязные руки коснулись безупречной кожи. Я видел это по ее лицу, зажатым движениям и ужасу, который сочился из каждой поры на теле. При первой возможности она побежала просить помощи у Шерон. Из-за прослушки в зале, я мог слышать их разговор и велел Шэрон нарушить инструкцию, и отвезти Джейн домой.

–– Может мне стоит заставить тебя отрезать член? – я вскидываю брови, смотря на него взглядом полным ярости.

–– Она сосала бы мой член как самый вкусный чупа-чупс на свете, – выплевывает Бессон в мое лицо.

Что-то щелкает в моей голове и все остальное происходит на автомате. Гнев бежит по венам, обжигая каждую клеточку тела. Я словно погружен в вихрь ярости, где разум уходит в тень, теряясь в мраке первобытных инстинктов. Каждое движение – это не просто действие, это вызов самой природе, встреча двух первобытных существ. Кулаки врезаются в мясо, в кусок плоти, который вновь посмел стать вызовом для моей агрессии. Его стоны, крики и мольбы летают в воздухе, как бесплотные призраки, но не способны пробудить во мне ни капли жалости. Будто в трансе, не в состоянии остановиться, пока сила не иссякнет, пока адреналин не начнет медленно отступать. Во мне разжигается полный хаос, и каждый удар – это освобождение, но снова и снова я ищу большего, бью и бью, играя с жестокостью.

Он обмякает, и последний вздох покидает его никчемное тело. И после этого ко мне приходит должное облегчение, словно солнечный свет пробивается сквозь густые тучи, окутывающие мое сознание. Все тяжести, которые сдавливали грудь, словно тиски, распадаются на тысячи мелких кусочков. Я смотрю на него, и в сердце нежно трепещет тихая радость.

Свист Нико раздается за моей спиной:

–– Он выглядит дерьмовее, чем я представлял. Что мне с ним теперь делать? – его ботинок соприкасается с тем, что осталось от Бессона.

–– Ты не переживаешь за свои дорогущие итальянские ботинки? Кровь сильно въедается в кожу, – я пытаюсь перевести дыхание после всего произошедшего.

–– Кровь… сладкая, как мед, – его голос тихий, почти задумчивый, а глаза блестят в свете лампочки.

–– Ты больной, – срываюсь я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

–– Слышу это от человека, который зверски убил мужика, который просто хотел хорошо потрахаться, – Нико усмехается, будто ему все равно, что я думаю.

Я сплевываю слюну в темно-красную лужу, которая медленно растекается к моим ботинкам, оставляя следы на коже.

–– Заткнись, – шиплю сквозь зубы, сжимая кулаки. – Я еду домой. Разберись с этим сам.

Его взгляд задерживается на мне, изучающий и холодный, как лезвие ножа. Нико тяжело вздыхает и начинает расправлять черный пакет для трупов. Я не остаюсь, чтобы наблюдать, как останки этого подонка будут сгребать с пола.

Раз проблема решена, мне нужно проверить Джейн. Всю жизнь я защищал свою сестру. Моя забота о женщинах родилась именно из этого: из детской ответственности, из инстинкта оберегать тех, за кого несешь ответственность. Я не мог оставить ее в таком состоянии, даже если это противоречило любому логическому плану, который мой мозг успел составить. Воспитание и чувство долга не позволяли мне просто отвернуться.

Я надеюсь, что она сохранила здравый рассудок. Если Джейн впадет в отчаяние, я верну этого ублюдка с того света и снова убью, но более изощренно, более болезненно.

Никому не позволено портить то, что по праву принадлежит мне.

Глава 7

Гарри

В квартире царит кромешная тьма, на секунду я ловлю себя на мысли, что Джейн не приехала домой. Глаза постепенно привыкают к темноте, и я делаю несколько шагов вперед. Под моими ногами раздается странный звенящий звук, и мне хочется понять, что его издало. Чертова темнота. Наклонившись, я поднимаю предмет и по ощущению понимаю, что это туфли.

Она дома.

Я совершенно не знаю Джейн и не могу заранее определить какая у нее будет реакция на ту или иную ситуацию. Но то, что она не закрылась в туалете, как в прошлый раз, дает мне некую надежду на то, что она в порядке. Тихо проходя в гостиную, зажигаю одинокий напольный светильник. Пробивающиеся лучи через причудливую ткань создают зловещий полумрак. Оглядывая гостиную, совмещенную с кухней, мое внимание привлекают листы бумаги, разложенные на столе. Тихо пробираясь по древесине, я стараюсь ступать как можно тише, чтобы не выдавать своего присутствия.

Наклонившись над столом, пытаюсь понять, что на них изображено. Толстые хаотичные линии делят белый шершавый лист на несколько частей. Каждая линия, проведенная с явным напором, не подчиняется никакой логике, запутывается и переплетается с другими, создавая причудливый, агрессивный узор. Отодвигая пальцем один, я вижу и второй с такими же несуразными и агрессивными линиями, а потом еще и еще. Джейн явно хотела что-то нарисовать, но все вышло из-под контроля.

И я собираюсь сделать то, что не должен.

Я оказываюсь перед дверью спальни, готовый нарушить условную границу, которую сам же и установил. Необходимость убедиться в благополучии Джейн перевешивает все опасения. Мысль о том, что моя невеста, моя будущая жена, может оказаться в психиатрической клинике, просто невыносима. Осознание этого, как холодный лед, пронзило меня насквозь, заставив забыть о всякой осторожности.

Язычок повернулся в замке с едва слышным щелчком, словно сопровождаемый шепотом собственной совести. Я медленно приоткрыл дверь, стараясь не издавать ни звука. Комната погрузилась во тьму, и лишь призрачный лунный свет, пробиваясь сквозь почти невесомый тюль, вырисовывая на полу причудливые узоры. Воздух был прохладен, с легким ароматом лаванды. Я замер, привыкая к полумраку, прислушиваясь к каждому шороху. Вначале я ничего не слышал, лишь собственное дыхание, отдающееся в ушах гулом.

Затем, в глубине комнаты, я увидел ее.

Джейн лежала, свернувшись калачиком на кровати, под тонким шелковым одеялом, а плечи слегка дрожали. Я осторожно приблизился, стараясь не потревожить ее сон. Лицо девушки, освещенное бледным лунным светом, выглядело уставшим, но спокойным. Темные круги под глазами говорили о прошлой бессонной ночи, а слегка приоткрытые губы шептали что-то невнятное. Мягкое свечение луны очерчивало изящный профиль, подчеркивая хрупкость и нежность. В этот момент я понял, что мои опасения были, возможно, преувеличены, но присутствие беспокойства не покидало меня. Я решил проверить ее пульс, осторожно прикоснувшись к запястью. Он был немного учащен, но ровный. Ее кожа словно бархат ощущалась на кончиках пальцев.

Она самое хрупкое, что я когда-либо держал в руках.

Осознание этого заставило меня сжать зубы и отступить. Не успел сделать несколько шагов назад, как Джейн пошевелилась, перевернулась на другой бок скидывая одеяло оголяя ноги и задницу. Шелк очерчивал каждый дюйм ее безупречного тела. Из меня вырвался томный вздох.

Она выглядела как грех воплоти.

Я застыл на месте, не смея пошевелиться. Джейн что-то буркнула себе под нос и зарылась лицом в подушку. Шелковистые светлые пряди разлетелись по подушке, падая на ее глаза. Прошла минута, а потом другая. Мне пришлось убедиться, что она крепко спит и потом сделать то, что было запрещено.

Проявить заботу.

Аккуратно склонился над Джейн, стараясь не потревожить. Пальцы, казалось, сами собой тянулись к ее прядям, аккуратно убирая их с лица. Сердце стучало так громко, что мне казалось, его звук может разбудить девушку. Но я не мог остановиться: в ее безмятежности было что-то настолько манящее, что притягивало как магнит. Я просто хотел почувствовать, как этот миг затягивает меня в свой плен. Прижимая губы к ее лбу, и с этим поцелуем пришла важность всего происходящего. За всю свою осознанную жизнь единственной женщиной, к которой я проявлял нежность, была моя сестра. И Джейн собиралась посостязаться с ней за это право. В моей голове так точно. Электрический ток пронзил каждую клеточку, и я отпрянул от нее, будто девушка была тем, что заставит меня пройтись по всем кругам ада. А он не входил в ближайший план моего путешествия.

Это была чертова ошибка.

Я вылетел из комнаты очень быстро, даже не опасаясь того, что могу разбудить ее своими шагами.

Джейн

Выпускной.

Я ждала этот день все время своего нахождения в академии, но сейчас он не кажется таким ярким и пленительным, скорее наоборот. Ощущение тревоги переполняет меня, когда я стою на пороге нового этапа жизни. Эти семь месяцев были наполнены учебой, напряжением и безумными проектами, но что я взяла с собой за пределы этих стен?

Свет софитов слепит глаза, но мне сложно отделаться от мысли, что за всем блеском таится нечто большее – страх перед неопределенностью и утратой. Мои друзья, с которыми я делила не только материал для дипломов, но и мечты, теперь расползутся по миру. Академия стала для меня домом, пространством, где мне пришлось учиться не только дизайну, но и внутренней стойкости. Каждый модный показ, каждое творческое задание было шагом на пути к себе. Теперь я понимаю, что окончание – это не конец, а начало новой разрушительной истории. Прощаясь с прошлым, готовлюсь принять вызовы будущего. И ни одно из них не приносит ничего хорошего.

–– Джейн, мы сделали это! Представляешь, красотка! – ко мне подлетает Ариан вталкивая в мою руку бокал с шампанским. – Давай, тебе надо это выпить, иначе ты рухнешь на сцене.

–– Лучше уж так, чем выползти пьяной, – я обвожу глазами зал.

–– Это же выпускной, тут все уже веселенькие, – заключает он. – А теперь пей, – друг поднимает мою руку и заставляет меня сделать несколько глотков. Пузырьки шампанского щекочут горло, не принося должного удовольствия.

–– Доволен? – ставлю стакан на ближайший столик.

–– Вполне, – Ариан расплывается в улыбке. – А теперь нам пора. Мы начинаем.

Тихо вздохнув, я следую с ним на сцену за долгожданным дипломом, который никогда не смогу должным образом реализовать. Я всю жизнь мечтала заниматься модой, но Гарри обрубит все мое стремление в этом маленьком желании. Для него в мире, где деньги – это кровь и пот, а каждая сделка – шаг в пропасть, моя работа в мире моды – это нечто безрассудное, потенциально-опасное. Его видение мира простое и жесткое: жена должна быть дома, под защитой, занимаясь традиционными «женскими делами». Мужчины в мафии живут по своим жестоким законам, где женщины заложницы своих позиций, а не равноправные партнеры. И его контроль будет заходить далеко за пределы моей профессиональной жизни. Он ограничит мое общение с друзьями, будет следить за каждым шагом и действием, вплоть до того, когда я поела.

Сердце сжимается не только от волнения, но и от безысходности.

Я, наконец, на сцене, заветный диплом в руках – свидетельство упорного труда, потраченных на изучение дизайна одежды. Но эта бумага, символ осуществления мечты, кажется сейчас лишь горькой иронией. Диплом – это не просто бумага; это символ моей борьбы за право быть собой, за право на самореализацию, за право жить своей жизнью, не подчиняясь жестоким правилам мира, в котором я оказалась. Он символ моего молчаливого протеста, бунта против несправедливости и ограничений.

Мое будущее туманно, но надежда, пусть и слабая, еще тлеет в моем сердце.

–– Дорогие выпускники, уважаемые преподаватели, гости и друзья! – начинает месье Лордон. – Сегодня я стою перед вами с гордостью и волнением, ведь мы собрались здесь, чтобы отметить важный момент в жизни наших выпускников и всего нашего института моды. Этот день не просто окончание учебного пути, это начало нового этапа, полного возможностей, вызовов и удивительных открытий…

Сердце замирает, слова ректора превращаются в невнятный гул. Волны восхищенных вздохов однокурсниц накатывали со спины, заглушая все остальное. Мой взгляд был прикован к фигуре, вошедшей в зал – Гарри. Он двигался с грацией хищника, а огромный букет цветов в руках едва не скрыл его за собой. Цветочная феерия, состоящая из десятков идеально подобранных бутонов, казалась лишь частью впечатляющего антуража. На нем был костюм, безусловно, от кутюр – идеально сидящий, подчеркивающий строгость безупречным кроем. Темно-синий цвет благородно оттенял его бледную кожу, выделяя резкие скулы, глубину карих глаз и строгую линию губ. Это был не просто дорогой костюм, это было заявление.

Заявление о статусе, о власти, о безусловном превосходстве.

Он остановился недалеко от сцены, и его фигура, подсвеченная софитами, стала самой заметной в огромном зале. Невероятная аура уверенности, смешанная с чем-то непостижимым. Я чувствовала, как стынет кровь в жилах, как сбивается дыхание, и с изо всех сил пыталась не выдать своего состояния.

Гарри был не просто мужчиной, способным разрушить мою жизнь – он разрушал ее понемногу, день за днем: своим присутствием, своей недоступностью, ослепительной красотой и ледяной отстраненностью. Сейчас, в этом зале, под ударными аплодисментами и восторженными взглядами, он казался воплощением окончательного, безжалостного финала. Я осталась стоять, прикованная к нему невидимыми цепями.

Жертва, которая знает свою судьбу, но не готова принять ее.

–– А теперь наслаждайтесь данным вечером! – заканчивает свою речь месье Лордон и зал наполняется аплодисментами.

Я на трясущихся ногах спускаюсь со сцены, и сама иду в цепкие лапы карателя. Гарри не выпускает меня из тисков пронзительного взгляда до того момента пока не оказываюсь рядом. Его глаза осматривают мой наряд с любопытством. На мне корсетное платье с открытыми плечами и драпированной юбкой до пола антично белого цвета, которое подчеркивает каждый изгиб фигуры. Легкие волны юбки играют на свету, оставляя за собой следы искрящихся отражений. Открытые плечи дарят ощущение безмятежности и элегантности.

–– Красивое платье… – его голос звучит низко, почти бархатно, а пауза между словами растягивается, как густой туман. Он медленно обводит меня взглядом, останавливаясь на подоле. – Твоя работа?

Я чувствую, как по коже пробегает дрожь. Пальцы невольно сжимаются на ткани, и, чтобы скрыть волнение, аккуратно поправляю выбившуюся прядь волос.

–– Да, это мой дизайн, – отвечаю как можно спокойнее, хотя голос предательски дрожит.

Он делает шаг ближе. Запах его парфюма смешивается с ароматом цветов в руках.

–– Мне нравится, – наконец произносит он, протягивая мне букет. Цветы пахнут терпко, почти дурманяще. – Поздравляю с окончанием академии. Ты проделала большой путь.

Его слова звучат искренне. Слишком искренне. И именно поэтому от них больнее, потому что я знаю, в этот самый момент он собирается забрать мою мечту. Но этот маленький жест с цветами не оставляет меня равнодушной. Я бы не сказала, что мне часто дарили букеты, да и их некому было дарить. С бывшим женихом мы быстро прошли этот период, потому что понимали, что наша жизнь и так предрешена. Отец был жестоким человеком и никогда не воспитывал меня как девочку, а скорее, как объект, который можно выгодно продать.

Цветы от Гарри впорхнули в мою душу как некое проявление внимания, которого мне не хватало. Это был приятный жест, заставляющий меня улыбнуться. Он подходит ближе, медленно, почти хищно, и протягивает букет. Его пальцы слегка касаются моих, когда я принимаю цветы – легкое прикосновение, от которого будто падает ток по коже.

–– Спасибо за цветы, – искренне говорю я, зарываясь носом в бутоны – пьянящий аромат пионов, амариллиса, гиацинта и гербер окутывает голову мягким облаком.

Он наблюдает за мной внимательно, с тем самым взглядом, от которого по спине пробегает едва заметный холодок.

–– Ты даже не спросишь, почему я приехал сюда? – произносит он спокойно, беря у проходящего официанта бокал шампанского и играя пузырьками на стенках стекла.

–– А мне стоит беспокоиться? – поднимаю брови, стараясь не выдать ни капли волнения. – Можно я просто решу, что ты решил проявить свои джентльменские манеры?

Он хмыкает, уголки губ чуть поднимаются.

–– Я не джентльмен, Джейн, – предупреждающе заключает он, его голос звучит ниже обычного. – Но, если тебе так будет проще, пусть будет так.

–– Так значит, ты все-таки собираешься раскрыть свои намерения? – шучу, прижимая букет к груди, чувствуя, как цветы холодят кожу сквозь ткань платья.

Гарри смотрит на меня с легкой усмешкой, его глаза вспыхивают искрой любопытства и чего-то еще, куда более опасного.

–– Иногда лучше оставлять некоторые вещи нераскрытыми, – он поднимает бокал к губам. На мгновение его взгляд скользит по мне, прежде чем он делает глоток. – Но сегодня я здесь, чтобы ты отпраздновала свой выпускной по полной.

Я не могла не почувствовать легкое волнение, перекрывающее воздух, между нами. Этот момент словно замер во времени, как будто все вокруг исчезло.

–– Хорошо, – я стараюсь звучать уверенно, хотя внутри слегка дрожу. – Как мне представлять тебя своим друзьям? – спрашиваю с задумчивым выражением, слегка наклоняя голову. – Мои одногруппницы мгновенно окажутся рядом, чтобы познакомиться с тобой, – киваю за его спину.

И именно в этот момент он приближается ко мне, медленно, почти неотвратимо.

–– Я твой жених, Джейн. Скажи им правду.

Вывалить на всех, что у меня такой пленительный жених, проще простого, если умолчать о том, что он в мгновение ока может сломать шею каждой из них.

–– Они, скорее всего, забрызгают слюной твой дорогущий костюм, прежде чем поинтересуются, кто ты для меня.

–– Я переживу это, – его голос спокоен, уверенный. Рука мягко, но по–собственнически ложится мне на талию. В этом жесте слышится и сила, и контроль, как будто он не только защищает меня, но и собственную репутацию.

Я улыбаюсь, но внутри словно шторм. Его взгляд сверкает, как холодная сталь, полная решимости. Еще секунда и мое сердце готово выскочить из груди.

Оно будто унеслось бы прочь, даже не обернувшись.

–– Ты готова? – голос гремит тихой грозой, когда он слегка наклоняется ближе. Я ощущаю его дыхание на коже, обжигающее и манящее одновременно, смешанное с ароматом морской соли и кедра.

Если отбросить все, что между нами происходит… Гарри завораживающий мужчина.

И это самое плохое открытие за сегодняшний день.

–– Да, – киваю, наполняя легкие воздухом, как будто эта поддержка может уберечь меня от всех их острых слов.

К нам подходит компания девушек, и каждая из них пытается заставить Гарри посмотреть на себя. Но он по-прежнему не отрывает своих глаз от моего лица, чем заставляет меня нервно сглотнуть.

– Джейн, ты познакомишь нас со своим спутником? – мило щебечет Каролин, улыбка на ее лице словно светит, привлекая внимание.

Каролин – звезда нашей Академии, а еще самая главная стерва. Ее дорогой папочка занимает первые места в списке Forbes, готовый купить любую мечту своей дочери. Выучиться в лучшей академии мира? Получить место в лучшем показе? Личный бренд? Все это Каролин заработала не через кровь и пот, а только из-за связей и денег. И это чертовски раздражает.

– Эм… да, конечно.

Мои слова прерываются легким смехом девушек, и я чувствую, что неуверенность зашкаливает. Каролин и ее подружки обмениваются значительными взглядами, а я понимаю, что на кону нечто большее, чем просто знакомство. Не всегда встретишь на показах молодого мужчину, так еще и с хорошим вкусом в одежде. Они слетелись как коршуны, пытаясь урвать сладкую добычу.

–– Ты не представишь меня своим знакомым, красавица? – нежно спрашивает Гарри, с улыбкой на губах.

–– Девочки, познакомьтесь с моим женихом Гарри, – улыбаюсь, пытаясь показать себя счастливой невестой.

–– О, правда? – одной из девушек удается сдержать удивление. – Мы не знали, что ты помолвлена с таким красавчиком.

–– Мы помолвлены около года, – встревает в наш напряженный диалог Гарри. – Джейн сразу привлекла мое внимание красотой и планами на жизнь.

Я понимаю, что это ложь, но стремление поставить выскочку Каролин на место раззадоривает во мне огонь.

–– О, это так неожиданно. Где же вы познакомились? – глаза девушки блестят, осматривая Гарри. – На одном из показов? Я все время забываю, что ты модель в первую очередь.

–– На нашей первой встрече Джейн уже работала модельером показа, несмотря на отсутствие образования. Ее чувство стиля, утонченности и восприятие красоты впечатлили больше всего.

–– Ты преувеличиваешь, любимый, – я опускаю руку на ткань белоснежной рубашки и начинаю разглаживать воображаемые складки. – Мы оба были без ума друг от друга уже с первой встречи.

Атмосфера наполняется напряжением, и я вижу, как Каролин пристально исследует наше взаимодействие. По ее лицу складывается новая картина, где сомнения соседствуют с любопытством. Гарри, заметив это, становится еще уверенней. Мы будто бы стоим на краю пропасти, и его рука крепко сжимает мою талию.

–– На этой приятной ноте, мы покинем вас, – заключает он, уводя меня от изумленных глаз.

Я плетусь за Гарри, нервно оглядываясь по сторонам в поиске Ариана. Мужчина останавливается около первого свободного столика и выпускает мою талию из своих рук.

–– Выпей, – спокойно проговаривает Гарри, слегка наклоняясь ко мне. – Ты слишком напряжена.

Я даже не успеваю ответить, хватаю первый попавшийся бокал и выпиваю залпом. Горечь алкоголя обжигает горло, но немного отпускает узел напряжения в груди.

–– Неужели теперь у нас будет так всегда? – с отчаянием спрашиваю, бросая косой взгляд на него.

–– Будем ли мы всегда притворяться? – он внимательно смотрит на меня. – Думаю, что да. Но мы можем помочь друг другу в этом.

–– И как же? – прыскаю, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Если Гарри думает, что фальшь нашего брака можно хоть как-то исправить, он глубоко заблуждается.

–– Мы можем уважать друг друга и постараться не испытывать отвращения, – его рука слегка касается моего плеча, затем отводится к бокалу, и он отпивает из него.

–– Я не чувствую к тебе отвращения, – честно признаюсь, опуская взгляд на свой бокал. – Только страх… что ты полностью ограничишь меня.

–– У меня нет желания уничтожать твою личность и сделать тебя просто красивой куклой рядом со мной, Джейн, – Гарри делает паузу, его глаза встречаются с моими, полные осторожности. – Но и давать надежду на что-то романтичное мне не хочется. В нашем мире любовь – это слишком большой дар и слишком большая жертва. Я не могу подвергнуть тебя опасности и сделать главной мишенью для своих врагов.

Между нами стоит тягучая, почти осязаемая пауза. Его взгляд становится тяжелым, а в спокойствии виднеется глубокая боль, скрытая за фасадом уверенности.

–– Я не прошу тебя о многом, – добавляет он, слегка опершись локтем на стол. – Но у нас есть шанс создать что-то стабильное.

Я смотрю на него с недоверием, тщетно пытаясь уловить хоть искру правды в его словах.

–– Как можно строить стабильность на лжи? – вырывается у меня с гневом, который медленно разгорается внутри. – Ложь – это всегда хрупкий фундамент.

–– И все же, – отвечает он, не отрывая глаз от моего лица. – Это наш единственный шанс.

–– Наш единственный шанс? – переспросила я, не веря своим ушам. – Ты правда думаешь, что мы сможем построить что-то, основываясь на фальши?

Гарри вздыхает, уставившись в пустой бокал.

–– Иногда правда может быть опаснее лжи, Джейн. – его голос тих, но тверд. – В нашем мире тот, кто слишком много имеет, становится уязвимым.

Не знаю, что ответить. Каждое его слово словно прорезало мою душу. Я понимаю, что мы находимся на грани чего-то большего, чем просто брак. Это была игра на выживание, и в ней не было места чувствам.

–– Если стабильность – единственная надежда, то это все, что у нас остается, – наконец произнесла я, чувствуя, как напряжение немного спадает, но сердце все еще колотится.

Вдруг за моей спиной раздается знакомый голос:

–– Так вот ты где!

Я оборачиваюсь, и передо мной стоит Ариан. Его глаза бегло сканируют комнату, а на лице читается облегчение.

–– Я потерял тебя, – говорит он, делая шаг ко мне.

Его взгляд мгновенно цепляется за Гарри. В этот момент между ними будто проходит невидимый ток напряжения: Гарри не двигается, его челюсть чуть сжата, глаза холодны и внимательны, а Ариан, кажется, ощущает это мгновение и слегка замедляет шаги. Я чувствую, как внутренне сжимаюсь между ними: с одной стороны – Гарри, с другой – Ариан, и каждый жест, каждый взгляд здесь имеет вес, который невозможно игнорировать.

–– Ариан, – расплываюсь в искренней улыбке. – Мне нужно представить тебе моего жениха. Познакомься, это Гарри, – показываю на будущего мужа рукой. – А это Ариан, мой друг, любимый, – выделяю слово друг, чтобы в голове мужчины не сложилась неправильная картина происходящего.

Ариан прыскает шампанским и смотрит на меня удивленными глазами. Я вижу все вопросы, который он хочет задать, и всю ту встрепку, которую друг собирается применить на мне.

–– Жених?! – вскрикивает он. – Этот мужик – твой жених?! – Ариан бросает на него оценивающий взгляд. – Почему я не знал об этом?

–– И мне приятно познакомиться, – Гарри потирает брови. – Я похоже стану популярным на этой вечеринке.

–– О, да! – прыскаю я.

–– А ты не собираешься ответить на мой вопрос? – друг дергает меня за локон волос.

Я сказала ему, что Гарри – мой жених. Что еще я должна рассказать? Что я – пленница своего происхождения и пленница в его цепких руках?

–– Это все, что тебе нужно знать, Ариан, – мило улыбаюсь ему, пытаясь смягчить напряжение.

–– Отлично! – он вскидывает руки, случайно расплескивая шампанское на скатерть. – Я думал, мы друзья, а ты скрываешь от меня своего мужа!

–– Не считала эту информацию основой нашей дружбы, – бросаю быстрый взгляд на Гарри. Он стоит рядом, спокойно наблюдая за Арианом, и я замечаю в его глазах беглые искорки озорства.

–– Окей, сучка, – Ариан наклоняется к Гарри, бросая вызов. – А ты, чувак? Какие у тебя намерения на мою сладкую малышку?

Гарри прочищает горло, пытаясь сдержать улыбку. Его невозмутимая реакция на детское поведение Ариана кажется почти оскорбительно спокойной. Я была уверена, что он сразу достанет пистолет и решит вопрос одним движением.

–– Только самые благородные, чувак, – отвечает Гарри, слегка морща лицо.

–– Смотри у меня, – Ариан делает шаг вперед, опираясь руками на спинку стула, – Она прекрасная и светлая девушка, и, если с ней что-нибудь случится, тебе придется иметь дело со мной!

Не выдерживаю и прыскаю, с трудом сдерживая смех. Гарри смотрит на Ариана с холодной, но веселой насмешкой. Ариан даже не догадывается, с кем имеет дело, но его забота греет душу.

***

Вечер близился к завершению, и я уже успела выпить достаточно алкоголя. Мой организм, наконец, избавился от накопленного стресса, погрузившись в атмосферу веселья и легкости. Ариан и Гарри, казалось, действительно нашли общий язык – они увлеченно обсуждали автомобили и другие «мужские» темы, смех то и дело прорывался сквозь их разговор.

Зал погрузился в полумрак. Ритмичный, энергичный бит, под который бурлила жизнь вечера, стих, уступив место плавным, медленным аккордам саксофона. Ведущий объявил последний танец – прощальный вальс с Академией. В этот момент Гарри протянул мне руку – такой простой жест, но в этом особом контексте он обрел целый мир значений. Внутри меня разгорелся тихий спор: стоит ли? Были ли мы достаточно близки для такого танца?

Мое колебание, похоже, было слишком очевидным. Гарри, не дожидаясь ответа, мягко, но уверенно взял мою руку в свою и повел к центру танцпола, будто приглашая довериться моменту. И вот мы уже кружимся в медленном танце. Наши движения плавные, его рука легко лежит на моей талии, прикосновение нежное, полное уважения. Я чувствую тепло его тела, ритм дыхания, пленительный аромат бергамота с нотками кедра и морской соли.

–– Ты выглядишь расслабленной, – тихо проговаривает Гарри, и его дыхание пускает мурашки по коже.

–– Вечер был напряженным, но сейчас я в порядке, – стараюсь скрыть всплеск нервозности, проносящийся по телу.

Гарри привлекает меня ближе к себе, и его губы щекочет ушную раковину.

–– Я могу убить каждого, кто доставляет тебе дискомфорт, – тихо произносит он с полной серьезностью.

–– Что? – я в шоке отрываюсь от него и встречаю его глаза, но руки Гарри крепко прижимают меня к себе.

–– Ты слышала меня, – шепчет он. – Скажи кто, и он больше не принесет тебе дискомфорт.

–– Ты предлагаешь убить кого-то ради меня? – чувствую, как новый табун мурашек проносится по открытой спине, а грудь энергично вздымается.

–– Да, Джейн. Я полностью серьезен.

Я качаю головой из стороны в сторону, пытаясь отвернуться:

–– Ты не должен этого делать. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

Он мягко приближается, его взгляд неподвижен и решителен:

–– Меня не волнуют последствия. Ты – моя ответственность. Я должен быть уверен, что все твои потребности удовлетворены. Даже такие… – он аккуратно убирает выбившуюся прядь с моего лица, его пальцы почти касаются кожи.

Я уже хочу рассказать ему о месье Бессоне, о его приставаниях и непристойных намеках, но вовремя останавливаю себя. Не должна допустить, чтобы из-за меня пролилась чья-то кровь. Сердце колотится, ладони слегка потеют, а разум отчаянно ищет безопасный путь – путь, который позволит мне сохранить контроль и остаться в живых.

–– Мои потребности закрыты, Гарри, – тихо произношу. – Но есть одна, которая прямо сейчас приносит мне дискомфорт, – закусываю губу, смотря на него во все глаза.

–– Какая? – он хмурит брови.

–– Отвези меня домой. Мои ноги сейчас отвалятся из-за этих неудобных туфель.

Гарри вдруг прыскает и заливается смехом, и в этот момент я не могу отвести от него взгляд. Это удивительное зрелище, видеть его таким искренним и открытым. Обычно будущий муж отчужденный, его лицо всегда выражает холодную сдержанность, а эмоции, казалось, ограничиваются лишь легким недовольством или презрением. Я думала, что его внутренний мир слишком сложен, чтобы позволить кому-то заглянуть в него, и что все вокруг него – лишь пыль под его дорогими ботинками, не достойная его внимания. Но сейчас он смеется, и этот смех словно наполняет пространство вокруг нас.

–– Поехали, – мужчина протягивает свою руку к выходу, предлагая мне пройти вперед.

–– Я забегу быстро в дамскую комнату и приду к машине, – делаю несколько шагов назад. – Не забудь взять мои цветы.

Не контролируя свои шаги, как ненормальная несусь в уборную.

Ты идиотка, Джейн!

Ты только что пыталась кокетничать с человеком, который готов уничтожить твою жизнь. Это все алкоголь. Он полностью затмил все происходящее, и позволил мне поддаться шарму Гарри. Подходя к раковине, я включаю кран и сбрызгиваю лицо водой. В отражении зеркала на меня смотрит девушка с горящими глазами и легким румянцем на щеках. В ее глазах так много надежды, что мрак настоящего удушливыми волнами проползает по всему телу.

Это все не я.

Дверь за моей спиной открывается и в нее вваливается несколько девушек из параллельного курса. Они проходят по обе стороны от меня и начинают непринужденную беседу.

–– Ты слышала, что в квартире месье Бессона нашли девушку с ребенком всю в синяках и ссадинах? – одна спрашивает другую так беззаботно, будто обсуждает, что съесть на завтрак.

По моей спине пробежали холодные мурашки.

–– Ох, правда? – без эмоций продолжает другая, нанося блеск на губы. – Он такой красавчик… я бы не отказалась понежиться с ним в ближайшем кабинете, – хихикает брюнетка.

–– Никто бы не отказался, – добавляет шатенка с легкой усмешкой.

–– А профессор что сказал? Все еще есть шанс занять его постель?

–– Не знаю… – брюнетка пожимает плечами. – Он бесследно пропал после этого. Никто не может дозвониться до месье Бессона.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может быть.

Гарри не мог знать о том, что произошло на прошлом мероприятии, но он показывал мне снимки, когда впервые ворвался в мою квартиру. Внутри что-то рвется, а внутренний голос кричит во все горло.

Он убил его.

В голове – хаос. Вопросы без ответов, паника и догадки смешались в клубок, который сжимал меня словно железный обруч. Параноидальные мысли точат сознание, каждую секунду подталкивая к краю пропасти. Холод скользит по позвоночнику, сердце колотится как безумное, и я понимаю, что чувства беспомощности – это только верхушка айсберга. Остается одно: действовать.

Я не хочу умирать. Я еще не прожила жизнь, о которой мечтала.

Каждое мгновение рядом с Гарри похоже на шаг по узкому канату над бездной. Его глаза словно ледяные клинки, сверкающие смесью угрозы и безразличия. Он мастер манипуляций, умеет убеждать, что все в порядке, но я знаю: за этой маской скрыта холодная, смертоносная цель.

Все прежние планы отступают. На первый план выходит одна мысль: я должна действовать. Я должна завоевать его доверие, ждать момент, когда он расслабится и не будет подозревать моих намерений. Притворство должно быть идеальным: каждый взгляд, каждый вздох, каждая улыбка – все это тщательно выверенные шаги в игре на выживание.

Я буду изучать его движения, его реакции, искать слабости, если они есть. Буду на два шага впереди.

И когда придет время, то сбегу.

Глава 8

Гарри

После того как Джейн села в машину, мы едем в тишине на протяжении десяти минут. Я чувствую, что что-то поменялось. Она не пытается заговорить со мной, смотрит в окно или еще куда-нибудь, но только не на меня. А еще ее руки…

Они тряслись.

Тонкие пальцы сильно сжимают маленькую причудливую сумочку, держась за нее как за спасательный круг. Она из-за всех сил пытается скрыть свою нервозность и отчужденность. И в данный момент я не понимаю, что должен чувствовать. С одной стороны, ее поведение должно быть оправдано нашей ситуацией. Нам не нужно сближаться. Это убьет каждого из нас. Но с другой, меня тревожит все то, что происходит в ее голове на данный момент.

–– Что произошло? – я первый нарушаю гробовую тишину в машине, бросая взгляд на Джейн. Она резко дергается, и ее горячие голубые глаза впиваются в душу тисками. В них столько испуга, боли и отчаяния, что мое дыхание перехватывает.

–– Ничего, – она облизывает пересохшие губы.

–– Моя профессия научила тому, что я чувствую ложь еще до того, как ты ее скажешь, Джейн.

–– Я… – все ее тело отшатывается назад, сильно вжимаясь в кресло.

–– Ты что? Попробуй быть конкретней, – мы останавливаемся на светофоре, и я поворачиваюсь к ней. – Скажи мне, что тебя тревожит.

Она колеблется, опуская глаза к своим рукам:

–– Ты не должен переживать за мое состояние, Гарри. Сделай вид, что меня тут нет, – бросает она, отворачиваясь, пытаясь скрыть напряжение.

–– Джейн, – я сжимаю зубы. – Скажи мне.

Мне не хочется давить на нее, но внутри горит желание узнать правду.

–– Смысл мне что-то говорить, если это не имеет значения? – она упирается, ее голос дрожит, но слова твердые.

–– Ладно.

Светофор загорается зеленым, но я резко давлю на тормоз, и машина замирает прямо на проспекте. Гул автомобилей разносится вокруг, вибрация от двигателя пронизывает каждую клеточку тела.

–– Что ты делаешь?! – вскрикивает Джейн, нервно сжимая сумку и метая взгляд по зеркалам.

–– Жду ответа на свой вопрос, – спокойно отвечаю, откидываясь на спинку кресла, словно ничто не может меня тронуть.

–– Мы нарушаем все правила! Мы препятствуем движению!

–– И мне совершенно насрать на это.

–– Тебя оштрафуют, – прорывается тревога в ее голосе.

–– Неинтересно. Я в состоянии заплатить за эту маленькую шалость.

–– Маленькая шалость? – нервно хихикает она. – Вот ты как это называешь? Смерть человека для тебя тоже маленькая шалость?

Теперь весь пазл складывается воедино.

Она знает, что пропажа преподавателя моих рук дело. Это даже облегчает все. Теперь моя будущая жена будет знать, что произойдет с каждым, кто посмеет претендовать на то, что принадлежит по праву мне.

–– Ты знаешь, – мы встречаемся взглядами. – Хочешь это обсудить?

Голубые вспыхивают в одно мгновение. Я вижу весь спектр эмоций, начиная со злости и заканчивая виной и сожалением. Каждый миг, пока ее взгляд метает молнии, кажется, будто время замирает. Злость вырывается наружу:

–– Ты невыносим! – кричит она, бросая в меня свою сумочку.

–– Осторожно, Джейн, – сдержанно предостерегаю.

–– И что будет, Гарри? Ты и меня убьешь и закопаешь в лесу? – она гневно цедит каждое слово. – Или река? О, нет. Слишком просто. Ты расчленишь меня и разбросаешь по всему свету?

–– Слишком проблемно. Ни один аэропорт не позволит мне перевезти расчлененку, Джейн.

Стук в окно мгновенно привлекает наше внимание. На автомате опускаю стекло, и молодой парень с раздражением просовывает голову в салон, словно надеясь что-то сказать. Но я не даю ему шанса: одним резким движением выталкиваю его обратно.

–– Ты не даешь мне проехать, чувак! – кричит он, сквозь зубы.

Я сжимаю кулаки, стараясь сохранять холодный вид, но внутри буря. Каждая его фраза разъедает мое терпение.

–– Это не мои проблемы. Объезжай, – отвечаю ровным голосом, но он слышит в нем ледяное раздражение, которое я еле сдерживаю.

Парень не унимается: наклоняется ниже и заглядывает в салон.

–– Я хочу ехать по своей чертовой полосе. Только если ты не поделишься своей цыпочкой?

Слышу, как Джейн нервно выдыхает. Мое терпение трещит по швам.

–– Что ты только что сказал? – цежу сквозь зубы, пальцы сжимаются на руле. – Я хочу понять, почему тебе вообще приходит в голову торговаться за мою женщину.

–– Одна ночь с ней, и я не имею к тебе претензий, – хмыкает он, словно это шутка.

–– Нет.

–– Да ладно тебе. Готов поспорить, она слишком прекрасна на вкус, – он снова заглядывает в салон, явно надеясь увидеть Джейн.

Я мгновенно выталкиваю его назад. Он отшатывается, глаза расширены от неожиданности, и делает шаг вперед, готовясь к драке. И тут перед его лицом появляется пистолет. Джейн нервно взвизгивает рядом со мной. Я чувствую, как ее страх усиливает мое собственное раздражение.

–– Ты уверен в своих чертовых желаниях, чувак? – цежу сквозь зубы, сжимая оружие так, что пальцы белеют. – Думаешь, можешь торговаться за мою женщину?

Страх расползается по его лицу, губы дрожат. На моих губах появляется ледяная, почти хищная улыбка. Он делает несколько шагов назад, поднимая руки, а глаза бегают в поисках выхода.

–– Нет… – тихо шепчет он, прежде чем развернуться и броситься к своей машине.

Я бросаю пистолет на колени и закрываю окно. В тот же миг Джейн с молниеносной быстротой хватает меня за лацканы пиджака, впиваясь пальцами в ткань. Я чувствую, как каждый шов потрескивает под ее хваткой. Это был не просто сильный рывок, а демонстрация характера, смешанная с какой-то дикой, необузданной энергией. Ощущаю ее дыхание на своем лице, запах ее духов – сложный, пряный, с нотками цветов и чего-то горьковато-пряного лавандового. В тот момент, когда я мог бы, без малейшего усилия, отбросить девушку от себя, во мне вспыхнул странный интерес. Не просто любопытство, а настоящее, почти животное возбуждение.

Это было похоже на игру, на запретный плод, на ощущение грани, за которой скрывается неизвестность.

Мне хотелось увидеть, насколько далеко она готова зайти и какие еще грани своего характера готова проявить. Глаза Джейн горели необычным огнем, полным страсти и чего-то темного, почти угрожающего.

–– Что ты творишь?! Ты не в своем городе, Гарри. И ты не можешь тут выбрасывать свои выкрутасы! – ее пальцы сжимаются сильнее.

Подаюсь вперед, оставляя между нами жалкие миллиметры.

–– Я бы всадил ему пулю между глаз, не моргнув и глазом. Он перешел границу.

–– Их переходишь ты, убивая моего преподавателя из-за жалких фотографий, – она дергает меня на себя.

В этот момент воздух просто испарился из легких. Я не мог сдержать внутреннего восхищения. Никогда бы не подумал, что девушка сможет показать свои коготки, но сейчас Джейн держит меня в железной хватке.

Приятное открытие.

–– Да, я убил его.

–– Ты признаешься? – она хлопает в недоумении глазами.

–– И я бы сделал это еще раз, не раздумывая.

Джейн хмурит брови, будто до нее доходит колоссальное открытие, но она оставляет его при себе.

–– Ты ужасен, – девушка морщится, но не отпускает меня.

–– Я не принц на белом коне и никогда им не стану.

–– Хотя бы ты честен, – чувствую нотки отвращения в ее голосе.

–– Хочешь спросить что-то еще? – мои глаза сами по себе опускаются на ее губы, и я пытаюсь не выдавать своего бушующего состояния.

–– Это правда, что он держал девушку у себя? – шепчет она.

–– Да. Это еще одна причина, по которой я убил его. Женщины не должны подвергаться насилию, – от одной мысли, что Джейн могла оказаться на ее месте, сердце отбивает несколько мучительных ударов.

Ее тело напрягается, будто каждый мускул готовится к прыжку или к бегству, грудь вздрагивает от сдерживаемого страха, руки дрожат, а взгляд прикован ко мне. Она несколько раз глубоко и шумно вздыхает, пытаясь собрать мысли, подавить внутренний трепет и не выдать панику. И только после этих попыток обрести контроль над собой, с дрожащим, но решительным голосом, она спрашивает:

–– Что сейчас с ней?

–– Все хорошо. Она уехала к своим родственникам в Северную Каролину. И, опережая вопрос, я позаботился о том, чтобы она и ее сын ни в чем не нуждались. Ребенок не виноват, что у него такой отец.

–– Хорошо, – шепчет девушка и отстраняется.

Я выпрямляюсь, поправляя лацканы пиджака. Мягкий, почти невесомый кокон растворяется в тишине. Городская какофония прорывается внутрь, оглушая взрывом звуков. Резкие, пронзительные сигналы клаксонов смешиваются с глухим гулом двигателей и высоким писком тормозов. Перекрытие движения на центральном проспекте вызвало настоящий хаос. Но меня это не беспокоит. Отбрасывая все, я продолжаю движение.

***

Горький привкус виски обжигает горло, не принося должного облегчения. После того как я высадил Джейн около дома, все мое нутро подсказывало мне, что нам не стоит заходить в квартиру вместе. Я мог сделать все что угодно, и только Богу известно, до чего бы это довело. Именно поэтому я проследил по камерам видеонаблюдения, что она добралась до квартиры и направился в первый бар в районе.

Пульсирующая жажда накрыла меня с головой и не отпускала до сих пор. Я никогда не был падок на женщин. Меня мало интересовало все то, что они могут предложить. Я был слишком занят тем, чтобы восстановить и приумножить нашу с Аспен империю. Я не был девственником и часто встречался с женщинами для удовлетворения потребностей, но никогда это не приносило такого пленительного и обжигающего чувства одновременно. Хотя мы с Джейн просто столкнулись в противоречии, но демонстрация ее силы превратила меня в похотливого придурка.

Звук вибрации привлекает мое внимание, и я смотрю на телефон, лежащий на барной стойке. На экране высвечивается имя сестры. Мысль о ней приносит маленькую долю облегчения. Она всегда помогала справляться с разрушающими меня чувствами. Аспен была моим якорем в этом жестоком мире.

–– Привет, персик, – опускаю локоть на барную стойку и улыбаюсь.

Лицо сестры всплывает на экране, словно прожектор, проливающий свет на весь вечер, и ее улыбка чертовски лучезарная.

–– Братик, – нежный и такой родной голос проникает в каждую клеточку мозга, заставляя меня сбросить напряжение. – Я звоню, чтобы узнать, как поживает твоя старая задница.

–– Я в порядке, – спокойно отвечаю, стараясь не показывать внутреннего напряжения. Нет смысла сваливать свои проблемы на нее.

–– Уверен? – ее голос с оттенком скепсиса, глаза сверлят меня, будто пытаются прочитать мысли.

–– Да. Что может быть не так?

Вот за что мне стоит ненавидеть себя: я воспитал слишком сильную женщину, во многом похожую на меня. Аспен чувствует меня лучше, чем должна.

–– Например то, что ты ввязался в убийство не на нашей территории, – сдержанно проговаривает она, пристально следя за каждой моей реакцией.

–– Твой муж трепло, – я прыскаю, сжимая бокал в руке так, что пальцы побелели. – Зачем он рассказал тебе?

–– Нико был удивлен твоими действиями. Мы не убиваем на чужих территориях, расплата может быть слишком велика. Неужели твой мозг забыл этот простой, но важный пункт? – она начинает отчетливо и строго, словно преподает урок.

–– Я отрежу Нико язык, – сжимаю бокал еще сильнее. На секунду мне кажется, что он уже разлетается на осколки прямо в моей руке.

–– Лучше купи себе мозги, – парирует Аспен, не отводя взгляда. – И жди, когда к тебе явятся с заявлением.

–– Никакого заявления не будет. Склад находится на свободной территории. Все под контролем, – пытаюсь успокоить сестру, хотя сам ощущаю, как адреналин медленно поднимается.

–– Неужели эта сучка стоит таких рисков?! – не сдержавшись, спрашивает она, сжимая кулаки и едва сдерживая гнев.

Вероятнее всего нет, но я не могу ничего с собой поделать. Не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Мой синдром спасателя сожрал бы меня заживо, если бы я позволил чему-нибудь случиться.

–– Она того не стоит, и я делал это не из-за нее. Там была девушка, которая нуждалась в помощи, Аспен. Джейн тут ни при чем, – это выглядит так, будто я пытаюсь убедить самого себя. – Ну и мне как никак нужен наследник.

–– Ну да, – прыскает она. – Когда ты возвращаешься в Чикаго? – сестра быстро переводит тему.

–– Через пару дней. Ты хочешь приехать?

Если она скажет «да», то трагедии и убийства не избежать. Аспен при первой же возможности вытрясет из моей будущей жены все, что только можно. И это будет не ради меня, скорее из-за нашей общей подруги Лии. Джейн стоило держать свой язык за зубами и не кричать на всеобщее обозрение о заболевании Лии. Меня это тоже покоробило, я был чертовски зол на Джейн, но все решилось в лучшую сторону. Лия бы никогда не рассказала Марко и своей семье о заболевании, а моя невеста, в какой-то степени, помогла ей. Хотя это никак не оправдывает того, что она сделала.

–– Нет, но мне нужно знать, когда ты свалишь от этой сучки, – я слышу, как что-то падает рядом с Аспен.

–– Что за звук? – в моменте выпрямляюсь, и каждая мышца напрягается.

–– Господи, я просто уронила крем, Гарри. Ты впадаешь в паранойю, братец, – хихикает сестра.

–– Я забираю Джейн с собой, Аспен. Мы едем вместе в Чикаго, – проговаривая эти слова, ощущаю как невидимое дуло пистолета приставляется к виску. Я знаю, что скинул самую настоящую бомбу на свою сестру. – Аспен? – сестра молчит, но я чувствую ее учащенное дыхание. – Ты злишься?

Карие глаза сияют недовольством, а губы грозно поджаты.

–– Без комментариев, – бросает она в экран, отбрасывая свои темные волосы с лица.

Я сажусь удобнее:

–– Перестань. Я обязан жениться на ней.

–– Снова без комментариев! – лицо сестры искажается в гримасе.

–– Не дуйся, персик, – допивая виски, я ставлю стакан на стол.

Аспен всматривается в меня и вижу, как она пытается заставить меня вспыхнуть.

–– Ты сейчас совершаешь ошибку, – стонет она.

Я мотаю головой на ее фразу, но продолжаю смотреть на нее.

–– Мои решения никогда не были правильными. Кроме одного – воспитать из тебя восхитительную женщину, – тепло разливается по телу при воспоминаниях о маленькой сестренке.

Чикаго

Аспен – 5 лет

Гарри – 13 лет

– Давай, малышка, у тебя получится! – подталкиваю сестру, ощущая, как она кладет ноги на педали. Я затаиваю дыхание, следя за ее первыми неловкими метрами по тротуару. Маленькие ножки делают несколько коротких оборотов, и вдруг она с визгом падает на горячий асфальт.

Громкий детский плач разносится по улице, и я, словно потеряв голову, бросаюсь к ней. Солнце палит, легкий ветер шевелит листья деревьев, а запах свежего хлеба с ближайшей пекарни смешивается с городским воздухом.

Я знаю, что пара ссадин на коленях ей не повредят, но видеть ее слезы невыносимо.

– Больно! – кричит она, ища меня глазами.

Подбегаю к нней, опускаюсь на корточки и осторожно осматриваю коленки, красные и исцарапанные. Пыль с асфальта налипла на кожу, и я аккуратно стряхиваю.

– Я тут, – говорю мягко, ободряя ее. – Все в порядке.

– Неееет! – Аспен дергает меня за футболку. – Я упала, и мне больно! Я слабая!

Я улыбаюсь, пытаясь передать уверенность.

– Ты самая смелая пятилетняя девочка, которую я когда-либо встречал, – говорю, глядя в ее карие глаза, еще блестящие от слез.

– Правда? – шмыгает носом сестра, и ветер нежно треплет ее темные волосы.

– Правда. Ты вырастешь удивительным человеком, малышка, – провожу пальцами по ее щекам, стирая слезы. – И я всегда буду рядом, буду защищать тебя.

– Как и я, – уверенно вздергивает подбородок Аспен. – Мы прикрываем спину друг другу.

Я смеюсь, легкий смех смешивается со щебетом птиц.

– Точно так, – подхватываю ее на руки. – А теперь готова обработать свои коленки?

Ее губы расплываются в беззубой улыбке, а руки обвивают мою шею.

– Только если ты дашь мне персик.

– Фу, они же не вкусные.

– Самые вкусные на свете! Я готова съесть целую гору, – заявляет она с важным видом.

– Я в этом не сомневаюсь, – смеюсь я, обнимая ее крепче.

Аспен расплывается в улыбке:

–– Ты подлизываешься, придурок, – она хихикает, качая головой. – Я люблю тебя, но эта тема все равно остается открытой. Береги себя, – грозно тычет пальцем в экран и посылает целую флотилию поцелуйчиков.

–– Люблю тебя, – отвечаю, чувствуя тепло в груди. – Доброй ночи, персик, – машу ей на прощание, и видеочат обрывается, оставляя после себя легкий след улыбки.

Оставив наличку на стойке, поднимаюсь и выхожу из бара. Наш разговор прокручивается в голове раз за разом. Она права. Я совершаю ошибку. Желать Джейн – самый большой промах в нашей истории. Если мы оба хотим остаться невредимыми, то самый верный вариант – придерживаться плана А и не приближаться к плану Б. Конечная точка – это чувства. Мои родители самое большое доказательство того, к чему они приводят.

К смерти.

Я не могу позволить себе такую роскошь, как мои друзья. Травма прошлого слишком явна и болезненна.

Глава 9

Гарри

Гнетущее чувство ответственности и тяжесть выбора парализуют меня, заглушая голос разума. Я понимаю, что должен держаться подальше от Джейн, ведь наши отношения – это ошибка, чреватая серьезными последствиями. Несмотря на все мои попытки избегать девушку, я постоянно нахожусь в ее поле зрения, а она – в моем. Все началось с моей первой ошибки – приглашения Джейн работать в мой закрытый клуб. Моя вторая, более серьезная ошибка, заключалась в том, что я продлил свое пребывание в городе на срок гораздо дольше, чем планировал. Нужно как можно быстрее возвращаться в Чикаго и напомнить самому себе, кем я являюсь, и что стоит на кону.

Подходя к двери, уже собираюсь достать ключи, но мое внимание привлекает маленький клочок бумаги, вставленный в дверной проем.

Что за черт?

Выхватывая листок, я не вижу ничего, кроме надписи:

«В жизни – как в шахматах: когда партия заканчивается, все фигуры – пешки, ферзи и короли – оказываются в одном ящике. Кто же первый из них падет?»

Я несколько раз вздыхаю и перечитываю написанное. Это переходит все границы. Этот придурок, что считает себя королем, должен остановиться, пока я не добрался до него. Он может играть со мной сколько ему вздумается, но не с моей семьей. Это была тонкая грань, и теперь неизвестный перешел ее вдоль и поперек. Я безжалостен, когда дело касается семьи, и он должен это понимать, раз решил сыграть в эту партию и начать с королевского гамбита, только инкогнито не учел того, что стоит допустить одну ошибку, и вся партия падет.

Отправляю листок с посланием в пиджак и переступаю порог квартиры. Тишина, царившая до этого момента, была нарушена приглушенными стонами, доносившимися из комнаты Джейн. Они нарастали, заполняя собой все пространство, вызывая во мне бурю противоречивых эмоций. Гнев, первоначально вспыхнувший в душе, сменился ошеломлением, смешанным с непониманием. Стоны Джейн, глубокие и ритмичные, казались все громче, проникая в самое сердце, словно пронзительные удары. Недоумение сжимало горло. Я не мог поверить в то, что слышу.

Порывисто, забыв о всякой осторожности, я бегу к ее комнате и распахиваю в нее дверь. Та с грохотом ударяется о стену, эхом отзываясь в тишине. Резкий, пронзительный визг оглушает меня на мгновение. Я застываю на месте, словно окаменев, не в силах пошевелиться. Ее глаза, широко распахнутые от ужаса и смущения, беспорядочно метаются по комнате, ища хоть что-то, чем можно было бы прикрыть тело.

Ее фигура – стройная, подтянутая, с изгибами, заставляющими сердце биться еще быстрее. Я не могу оторвать взгляд. Кожа Джейн, казалось, сияла в полумраке комнаты, а легкий румянец на щеках выдавал бурю эмоций, пронизывающих ее в этот момент.

–– Гарри! – взвизгивает Джейн. – Отвернись ты уже! – она в жалкой попытке пытается прикрыть рукой тонкое кружево на груди.

Я не отворачиваюсь:

–– Что тут происходит? – из меня выходит приглушенный голос. – Почему ты в белье и стонешь, мать твою? – я тяжело вздыхаю, потирая брови.

–– Отвернись! – командует Джейн. – Это моя комната, а ты врываешься как дикарь!

Я делаю так, как она просит.

Лучше мне этого больше не видеть, иначе она будет приходить ко мне в самых мучительных сексуальных кошмарах.

–– Ты ответишь на мой вопрос? – с нетерпением бросаю.

Что-то подталкивает меня к тому, чтобы обернуться и посмотреть на нее еще раз, но я стараюсь держать себя в руках. Любая наша связь разрушит все. Я не могу так оступиться и броситься намеренно с обрыва в пучину похоти и разврата.

–– Не могу поверить, что это произошло, – до меня доносится, как Джейн нервно ходит по комнате.

–– Так что заставило тебя так безудержно стонать? – я начинаю вскипать, меня раздражает, что она не отвечает на мой вопрос.

–– Я делала массаж тела, – прыскает Джейн. – Знаешь ли не самая приятная процедура и мои стоны не были безудержными.

Резко поворачиваюсь к ней, не заботясь о том, одета она или нет.

–– Мне так не показалось.

Она останавливается, и я фиксирую на ней взгляд, который способен сжечь.

–– Я не пыталась тебя соблазнить. Понятно? – произносит она, и эти слова звучат как вызов. Я вижу, как ее губы дрожат, и это пробуждает во мне нечто более дикое и первобытное.

Остановись, Гарри! Ты летишь по прямой и вот-вот влетишь в столб своего самолюбия.

–– В следующий раз сходи на массаж в салон, – раздраженно бросаю. – Никаких больше шоу со стонами, криками и всем прочим дерьмом!

–– Окей. Поняла тебя, – Джейн поднимает руки вверх. – А теперь покинь мою комнату, чтобы я могла продолжить стонать, – с вызовом и явным раздражением бросает девушка.

Джейн обходит меня и демонстративно садится на кровать, перекидывая одну ногу на другую и сцепив пальцы кладет их на ноги. Я вскидываю брови, наблюдая за ее демонстрацией. Не представляю, что творится в ее голове, но мой мозг не выдает ничего стоящего. Мы прожигаем друг друга взглядами, никто из нас не сдается и не отводит глаз. И вот тут я понимаю, насколько же попал. Джейн может выглядеть милой, невинной, совершенно прекрасной, но, помимо этого, у нее есть острый язык и характер, который доведет меня до нервного тика.

–– Я серьезно. Никаких больше стонов.

–– Я услышала тебя. Но ты не можешь мне запретить выглядеть красиво. Трофейная жена не может заплыть целлюлитом и лишними килограммами, – на ее губах появляется широкая улыбка.

Эта засранка только что сыграла против правил.

–– Если ты решишь потолстеть, я не буду против. Ты можешь не переживать из-за своей трофейности, – подкрепляю свои слова кавычками в воздухе. – А сейчас ложись спать, – не дожидаясь ответа, я выхожу из ее комнаты, плотно закрывая за собой дверь.

Торопливо мчусь по коридору, не обращая внимания на скрип половиц. Сердце колотится, а мысли скачут, словно пытаясь догнать меня. Врываюсь в свою комнату, захлопывая дверь за спиной. Быстро избавившись от одежды, направляюсь в ванную комнату. Холодная вода обжигает кожу, вызывая приятное покалывание. Контраст температур ощущается особенно остро после бурного дня. Вода смывает не только пот, но и тяжелые мысли, оставляя после себя ощущение полного умиротворения. Стою под струями, закрыв глаза, позволяя воде промыть каждую пору тела. Звук падающих капель заглушает все остальные шумы, создавая иллюзию полной изоляции от внешнего мира. Я совершенно теряюсь в мыслях и меня неудержимо тянет к собственному возбужденному члену.

Черт, это ужасная идея, Гарри, ужасная!

Животное желание пересиливает, и начинаю ласкать себя рукой. В голове вспыхивает образ Джейн в изящном кружевном белье – этот образ стал для меня чем-то вроде навязчивой идеи. Отчетливо вижу ее пленительные изгибы тела, ее нежную кожу, манящие соски. Я продолжаю поглаживать член медленными движениями, представляя перед собой свою будущую жену.

Слегка ускоряя темп, облокачиваюсь рукой на кафель и стискиваю зубы. Я не могу отогнать накатившее возбуждение и желание. И как помешанный продолжаю дрочить на образ Джейн. Она заполонила все мое сознание, не оставляя мне права выбора. Закрываю глаза, и все вокруг исчезает. В темноте остается только она, ее образ, который пульсирует в моей голове. Я ощущаю каждый изгиб ее тела: мягкую дугу спины, плавный контур бедер, плечи, которые будто под светом скульптора. Каждый ее жест, дыхание, движение пальцев по волосам, легкая дрожь рук.

Я чувствую тепло ее кожи, как солнечный свет, что проникает в самую глубину. Ее образ одновременно нежный и вызывающий, каждый изгиб словно приглашение, каждый взгляд – обещание, которого я жажду, но так боюсь. Стук сердца в ушах усиливается с приходящим оргазмом. На меня накатывает ненасытная разрушающая разум жажда, и водопад удовольствия обрушивается слишком мощно. Я стискиваю зубы сильнее, чтобы не выпустить стоны из-за оргазма.

Беспомощность накрывает мое тело, ноги становятся ватными заставляя меня опереться головой на кафель. Вода уносит доказательства того, что я желаю Джейн. Я не должен этого ощущать, но раздражение вновь накрывает меня, как волна, и мне приходится покинуть душ. Вода стекает по мне, а мысли путаются в голове. Вытерев тело полотенцем, я направляюсь в свою комнату. Быстро надеваю спортивные штаны, чувствуя, как ткань касается кожи, и это немного успокаивает.

Схватив телефон, набираю номер Остина, надеясь, что разговор хотя бы немного отвлечет меня от вихря мыслей. Гудки тянутся в бесконечность, и когда, наконец, он поднимает трубку, я слышу его учащенное дыхание.

–– Чем ты, блять, занят?! – рычу в трубку, чувствуя, как эмоции начинают брать верх.

–– Отлизываю привлекательной милашке на заднем сиденье своей машины, – беззаботным тоном отвечает он, и я морщусь от недовольства. – В чем дело?

–– Мне снова отправили записку, – перехожу к сути, пропуская то, как я хочу прикончить его за подробности личной жизни.

–– Сейчас вернусь, не смей шевелиться, – проговаривает Остин, и я слышу, как захлопывается дверь машины. – Это уже не смешно, Гарри. Что за идиот решил это сделать?

–– Хотелось бы и мне знать. Ты проверял камеры? – я подхожу к окну, смотря на ночной Париж. Вечерний город наполняется огнями, и я понимаю, что, возможно, мне стоит выйти на улицу, подышать свежим воздухом и отвлечься от всего.

–– Да, там все чисто. Я напряг наших IT-задротов, но они ничего не смогли найти. На камерах пусто, будто к твоей машине даже никто не подходил.

–– Пускай работают лучше.

–– У меня есть еще один вариант, но для его реализации ты должен вернуться в Чикаго, – слышу, как Остин закуривает, и готов поклясться, что он делает это с тем еще наслаждением.

–– Что за вариант? – я не отвожу взгляд от проходящих по дорожкам туристов, наблюдая.

«Мистер Инкогнито» должен быть где-то рядом, если он решил всерьез подпортить мою жизнь.

–– Пускай это будет сюрпризом, – загадочно щебечет Остин. – А теперь, если мы закончили, то я пойду и вылижу киску, которая заждалась меня.

–– Мерзость, – мое лицо кривится так, будто в него кто-то бросил горсть песка. – Пользуйся презервативом.

–– Я не подцеплю венеричку, если буду отлизывать, – саркастично произносит друг.

–– Хламидии хорошо приживаются в ротовой полости, мужик.

–– Тогда прополощу рот мирамистином.

Не имея никакого желания выслушивать его треп, я скидываю вызов. Осознание всего произошедшего волной накатывает на мое тело. Я только что дрочил на женщину, с которой не должен иметь ничего общего.

Черт бы меня побрал.

Глава 10

Джейн

Единственное желание, которое у меня сейчас есть, – это провалиться под землю и больше никогда не видеть Гарри. Прошлую ночь я чертовски плохо спала и ворочалась с одного бока на другой. Ругая себя за то, что не заперла дверь на ключ, и зная, что он сделал с месье Бессоном, я все же осмелилась противостоять ему. И каждый раз, когда мне стоит промолчать, я этого не делаю. Не знаю, что со мной не так. Самое ужасное, что я вцепилась в него как ненормальная после того, как он признался в убийстве.

Но что я ожидала?

Я знала кто такой Гарри и какая у него власть.

Именно поэтому уже какой час хожу по комнате, не имея никакого желания встречаться с ним. Выйти из этой комнаты равно тому, что придушить себя подушкой. Я не могу позволить себе извиниться перед ним и показать ему, что я бесхребетная овца. Это сыграет против меня. Но также мне нужно подступиться ближе к нему, чтобы сбежать. Я не оставила эту идею и планирую осуществить ее, как только появится возможность.

–– Джейн! – стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте. – Нам нужно поговорить, – голос Гарри эхом проносится по телу как первый мороз.

Черт. Пожалуйста. Просто. Уйди.

–– Я не съем тебя на завтрак. Выходи! – приказывает Гарри.

Мне приходится взять себя в руки, чтобы сделать несколько шагов к двери и остановиться. Я не хочу этого делать, но понимаю, что он просто так не отстанет.

Еще шаг. И еще.

Обхватив ручку двери, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Это ощущается как хождение по всем десяти кругам ада. Набравшись смелости, распахиваю дверь и встречаюсь с карими глазами. И черт, сразу же жалею об этом. Гарри стоит в своей привычной манере, но в то же время совершенно непохожий на себя. На нем простая футболка и спортивные штаны. Обычно он безупречен в своих костюмах, но сейчас, в неформальной одежде, передо мной словно открылся другой человек – тот, кого он, возможно, тщательно скрывает за маской деловитости.

Аромат Гарри моментально проникает в нос. Он пах морем и солнцем, свежестью ветра, солью на коже и свободой, которую не удержать. В этом аромате смешались прохладные волны, горьковатый бергамот и едва уловимая нота кедра. Я чувствую, как он проникает в каждую клеточку тела, вызывая всплеск воспоминаний и чувств.

–– Чем хочешь заняться в последний день в Париже? – интересуется он, подходя к кухонному островку и скользя чашкой кофе ко мне.

Я на ватных ногах подхожу к нему.

–– Последний день?

Не могу сдержать разочарования. Мне совершенно не хочется покидать этот город. Я прониклась им и на время, посчитала его своим домом. Крепостью, где можно быть простой девушкой без каких-либо формальностей и обязательств.

–– Да, – Гарри ловит мой взгляд. – Именно поэтому я предоставляю тебе возможность выбрать, как ты его проведешь, – он отпивает из чашки, прожигая меня взглядом.

Этот день можно считать официальным прощанием с моей свободной жизнью.