Стихийные

Глава 1 ПОИСКИ ЗАГАДОЧНОГО БЛОКНОТА

Телевизор громко и тревожно вещал: «Задержаны ещё несколько людей со способностью к управлению вещами и пространством! Их становится все больше! Они называют себя „стихийными“ и хотят уничтожить обычных людей! Мы должны первыми нанести удар по ним и уничтожить их для нашего же блага. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие!»

Ну что за чушь. И это ещё показывают в новостях.

Меня зовут Виктор, но все меня называют «Витя». И родители, и бабушки, и дедушки, и многочисленные родственнички. А мне, между прочим, уже шестнадцать лет и, наверное, такого взрослого человека можно называть «Виктор»? Почему бы и нет? Ну, хотя бы ради разнообразия?

Неделю назад мы присутствовали на похоронах одной из моих двоюродных бабушек. Она была владелицей дома – не мы. Мы прекрасно жили в своей просторной квартире, я ходил в школу, которая находилась недалеко от дома, у меня там были знакомые. Но теперь мы живём в старом особняке – по праву наследства. Я не хотел переезжать, и мне было неприятно от того, что наши родственники поздравляли нас с переездом. Поздравляли со смертью человека…

Так получилось, уж не знаю почему, что все мои сёстры и братья были либо совсем малышами, либо лет на десять старше меня. У меня нет друзей в школе – мне ни с кем не удалось найти общего языка и дружбы. Меня травили там из-за лишнего веса и излишней мечтательности. Я мог полдня просидеть просто рассматривая небо.

Родители не умели находить со мной общий язык. Мы редко проводили время вместе. В детстве я ходил в детский сад. Когда подрос, меня отправили в школу с продлёнкой. На лето я обычно уезжал в лагерь. У меня постепенно создавалось впечатление, что родители просто хотят от меня избавиться и им стыдно за эти мысли. Мама считала, что меня нужно вкусно кормить, отчим считал, что мне нужно давать карманные деньги. А мне просто нужно было внимание.

Мы только переехали в этот дом, где издавна жила наша семья и мне было очень интересно узнать всё, что относиться к нам. Поначалу мне было жутко, но сейчас мной овладело любопытство. Мои родители очень любили хранить старые фотографии. К тому же в нашей гостиной и в коридоре висели портреты наших бабушек, дедушек, прапрадедушек и прочих близких и дальних родственников.

Я коротал время, рассматривая «семейную галерею». У всех на портретах лица были равнодушные, а взгляд ничего не выражал. «Неужели и я когда-нибудь стану таким?»

Я ещё раз прошёлся в конец коридора и вдруг заметил один портрет, которого раньше не замечал. И не удивительно, ведь он висел в стороне от всех, в неприметной рамочке. Я подошёл поближе. С портрета на меня смотрела очень красивая девушка. У неё были добрые светлые глаза, мягкая улыбка, а волосы были длинные и золотистые. В руках она держала цветы. Я вспомнил, что они называются мимоза.

Я привык, что если меня что-то интересует, мне надо всё разузнать самому. Не спрашивать ни у кого разрешения, не просить помощи.

Я внимательно пригляделся к рамке, в которой висел портрет. Она была старая, вся в трещинах, а позолоченная надпись почти стёрлась. Я протёр её рукой, убирая пыль: «ЕВДОКИЯ».

Что-то во мне затрепетало, заволновалось. Создалось ощущение, что это переломный момент в моей жизни. Что жизнь больше не станет прежней. Девушка с портрета внимательно смотрела на меня. Кстати, я даже никогда такого имени-то не слышал – «Евдокия». Звучит красиво. Да и девушке с портрета оно подходит: имя нежное и прекрасное, как и она сама. А если сократить имя Евдокия, то получится Дуня. Странно, но красиво. Она точно моя родственница, мне даже кажется, что я на неё похож.

От этого всего повеяло мистикой. Я вспомнил фантастические фильмы, которые частенько смотрел, мечтая самому стать путешественником или пиратом. Побывать в других мирах… Ещё сразу вспомнилось сообщение по телевизору. «Они называют себя стихийными…» Я поёжился, но боевого настроя не потерял.

«Вы очень красивая, может быть, вы волшебница?» – прошептал я девушке и снял портрет, чтобы протереть его получше. Из-за рамки вывалилось письмо и упало на пол. Я осторожно поднял его и развернул. Чернила выцвели от времени, бумага потемнела, а слова разобрать было практически невозможно.

«Что же ты хотела сказать мне?» – проговорил я, вглядываясь в текст. Я привык разговаривать сам с собой, потому что у меня больше не было других собеседников. Удалось разобрать только несколько разрозненных слов: «Оставляю блокнот. Ухожу на неопределённый срок. Люблю.»

Я ненавижу свою жизнь! Ненавижу свою судьбу! И я хочу измениться! Мне всё равно нечем заняться, почему бы не разгадать эту загадку прошлого? Почувствовать себя настоящим сыщиком!

А блокнот её, наверное, на чердаке. Там хранились старые вещи. «Вроде бы и не нужны, но выбросить жалко», – говорили мои родственники. И все, кому какие вещи не нужны, относили их на наш чердак. Тут хранились вещи ещё наших бабушек и дедушек, поэтому работа предстояла долгая.

Я плохо представлял, как выглядит блокнот этой Евдокии, поэтому решил обследовать каждый ящик комода и каждую коробку. В первой коробке оказалась целая куча розовых резиновых сапог. Во второй – коллекция зонтиков. «Вот это как раз не помешало бы выбросить!» – подумал я.

Пока я методично обследовал каждую щёлочку тесного чердака с потрескавшимся потолком и облезлыми розовыми обоями, я наслаждался запахом пыли. Она плыла по воздуху, красиво переливаясь на солнце, которое светило через маленькое окошечко.

«Евдокия», – повторял я. С каждым повторением мне становилось всё интереснее. «Кажется, это сестра моей прапрабабушки или даже три раза „пра“ Таис… Да?» – спросил я старые часы с кукушкой.

Мне кажется, я бы мог стать великим писателем. Или художником. А может быть, детективом. Но к моему творчеству всегда относились свысока.

– Мам, – любил повторять я, когда был маленький, – смотри, что я нарисовал!

А мама отвечала:

– Мм…

– Мам, когда я вырасту, я стану исследователем и открою новые земли!

– Мм…

Всё это мне порядком надоело, но я не сдавался. Осталось обследовать пять коробок и шесть ящиков шкафа. Всего лишь-то!.. В первой коробке оказались мои старые игрушки. Я даже решил несколько взять с собой, но когда я увидел, что лежит во второй коробке, у меня моментально всё вылетело из головы. Я оставил игрушки на старом холодильнике и благоговейно взял предмет в руки…

Там, заваленный пустыми цветочными горшками, лежал блокнот. Обложка тёмно-синего цвета, я даже мог его и не узнать, а принять за довольно новый – так он хорошо сохранился. А дальше произошло странное: мне показалось, что из этого предмета на меня обрушилась волна энергии – позитивной, доброй, очень тёплой и даже родной.

«Хм, ну ладно!» – пробормотал я и, преодолевая любопытство, спустился в гостиную, забрался с ногами на мягкое кресло и открыл блокнот на первой странице. Там, красивым витиеватым почерком, было выведено: «Тут записано много разных высказываний моего сочинения. Если соблюдать их все – жизнь станет намного лучше и радостней! Вы увидите, как изменитесь вы и все вокруг. И ещё дам парочку советов по использованию стихии. Евдокия.»

У меня было много предположений, что она могла писать в блокноте, но такого я никак не ожидал. И я стал читать дальше: «Иногда так важно разделить с кем-то свою радость. Особенно, когда ты одинок. Тебе радостно, а другие завидуют тебе. И твоя радость тухнет, как свеча, которую залили водой, как цветок, который сорвали, а потом выбросили. Поэтому нужно уметь радоваться вместе с другом или радоваться за удачу друга. Даже когда у тебя в общем-то друзей и нет…»

Мне понравился этот совет – по себе знаю, как это бывает. Но последнее предложение меня расстроило, мне стало жаль автора этих строк. Возможно, именно из-за этого нашего сходства – одиночества, я так и проникся к ней уважением и пониманием.

«Совсем немногие знают, что в споре лучше всего промолчать. Кто делает так, тот действительно достоин уважения!»

«Бывает, так важно встретить улыбку! Ведь улыбкой можно утешить, обрадовать, поддержать. А можно обидеть, рассердить, огорчить. Поэтому всегда хорошо и внимательно подбирайте улыбку.»

А я над этим и не задумывался никогда. Но, наверно, и тут она права.

Эти высказывания мне понравились больше всех, но и остальные были хорошие и важные. Из них я понял, что Евдокии жилось не очень хорошо, а она терпела все трудности и на протяжении всей жизни делилась своим опытом и знаниями, записывая их в блокнот.

Ещё было много стихотворений. Они были о какой-то неведомой силе, которая якобы направляла её и поддерживала в трудную минуту. Я не очень понял, о чём она, но стихи оказались красивыми и складными.

Были тут и старые фотографии. На одной из них я узнал прапрабабушку Таис. Она обнимала какую-то молодую девушку и обе улыбались в камеру. В блокноте было много рисунков, эскизов и просто зарисовок.

«Сегодня мне сказали, что я „не от мира сего“. Это должно было меня обидеть?»

«Голос в голове нашёптывает, что делать, как поступить. Он хороший, он поймёт. Как я жила без него раньше?»

«Стихия друг, стихия враг, и без неё тебе никак…»

Глава 2 ЧУДЕСНЫЙ СОН

На следующий день я продолжил чтение. Хорошо, что было лето и свободного времени было много. Я прочитал ещё несколько фраз и очень удивился, когда на последней странице увидел непонятный обрывок текста: «Зима. Мы видим дверь в полуразрушенной стене. Я точно помню, что ещё вчера её не было здесь, но мы даже не удивлены, ведь мы давно ждали чего-то такого. Когда она потянула за ручку, то оттуда вылетели разноцветные бабочки. Мы берёмся за руки и заходим туда. Теперь всё так, как и должно быть. Мы дома и совершенно счастливы».

А дальше шёл непонятный рисунок: круг, а в нём странного вида узор. Я долго сидел и тупо смотрел на знак. Потом три раза перечитал загадочный текст. Потом пытался прочитать его задом наперёд, но ничего не вышло.

Ну хорошо. Допустим, Евдокия и «она» видят дверь, но как оттуда зимой могли вылететь бабочки? А что означает рисунок после текста? Все это напоминает глупые новости по телевизору. Я весь день без цели проходил по дому, перекладывая вещи с места на место и пытаясь выспросить у родителей хоть какую-то информацию. Но всё что я получил от них было: «Не мешай! Разве не видишь, что мы заняты? Играй в свои игры сам!»

На этот раз я уснул быстро. Вообще, чаще всего мне ничего не снится, но сегодня мне приснился удивительный сон, который я не забуду никогда.

…Я шёл по солнечному лесу. Деревья склонялись так низко, что задевали мои кудри. Лёгкий ветерок приятно гладил щёки. Вокруг летали бабочки, а на деревьях, не боясь меня, сидели птицы и радостно звонко пели. А губы сами шептали стихи, которые я никогда не знал:

Птица пламенем гори,

Мне дорогу покажи,

Унеси меня туда,

Там, где помощь всем нужна.

Я даже не сразу заметил, что рядом со мной идёт молодая женщина в красивом белом платье, с длинными серебристыми волосами и большими серыми глазами. У неё черты лица были мягкие, правильные, а чуть выдающийся вперёд подбородок говорил о решительном характере. Она улыбнулась мне, и на её правой щеке появилась очаровательная ямочка.

– Вы, Евдокия? – спросил я, хоть и так понял, что это она. Это казалось так очевидно, как бывает только во сне.

– Да, Виктор, – ответила она приятным голосом, – спасибо тебе за то, что ты нашёл и прочитал мой блокнот.

Я не нашёлся что ответить и поэтому просто кивнул.

– Мне нужно много тебе рассказать, – доверчиво сказала моя собеседница. Мы удобно уселись на красивую скамейку.

– Виктор, я хочу тебе рассказать то, что я рассказывала лишь единицам. Из блокнота ты, наверно, узнал, что жилось мне не очень хорошо, да к тому же после школы пришлось переехать работать в другой город, далеко от родных. Но там я встретила мою единственную подругу Анастасию. Евдокия с нежностью посмотрела на своё запястье, где у неё были надеты элегантные золотые часы с круглым циферблатом.

– Она понимала меня так, как никто до этого не понимал. Мы были не похожи друг на друга, но тем не менее, мы быстро подружились. Я рассказывала ей обо всем, о моих странных видениях… Да, Виктор, у меня с раннего возраста были странные видения: я видела то, что не видели другие. Это было очень необычно, и мне никто не верил. Даже считали меня ненормальной. А Настя, наоборот, восприняла это очень хорошо, ведь с ней было то же самое. Возможно, ты когда-нибудь поймёшь, что это за видения. А ещё у меня стали проявляться странные способности…

– Стихия? – прошептал я и это слово отдалось в самом моём сердце.

– Да, милый. Хотя «способность» или же «сверхспособность» – слишком неправильное слово. Думаю, мне придётся сделать небольшое отступление от нашей истории, чтобы всё стало проще и понятней. Издавна во всех мирах такие способности назывались стихиями. Стихия – это не просто способность, как может показаться, это лучший друг. Это твой союзник. Это тот, кто тебя никогда не предаст, – она задумчиво посмотрела вдаль.

– А у самых сильных стихийных людей она становиться живой. Она говорит прямо в твоей голове, успокаивает в трудную минуту, отводит от тебя стрелы на войне, не даёт тебе умереть. Стихийных людей остаётся всё меньше. Не во всех мирах стихийных любят и уважают. Во многих мирах «нормальным» людям не нравится присутствие людей, которые сильнее их. Поэтому стихийным приходиться скрываться. А люди из нашего с тобой родного мира обижали нас, сами не задумываясь, зачем. Они невольно чувствовали опасность… А мы дружили и жили в этом жестоком месте, пока не увидели очередное видение – дверь в полуразрушенной стене дома. На этот раз оно было чересчур явным, чтобы не попробовать туда зайти, – Евдокия ласково посмотрела на бабочку, которая, не боясь её, села на скамейку рядом с нами.

– Настя потянула за ручку двери, а оттуда вылетели бабочки. Была зима, но мы уже привыкли к чудесам. Мы давно ждали чего-то такого. Тогда мы поняли: другой мир зовёт нас. Я набросала записку, положила её вместе с блокнотом на стол в моей комнате, и мы, взявшись за руки, шагнули в открывшийся портал.

– А как вы так бросили все и ушли непонятно куда? – ошарашенно спросил я.

– Мы знали, что мир, в котором мы живём, никогда нас не примет. Мы были другие, понимаешь? Особенные, не такие, как все. У нас появилась такая возможность – начать жизнь с чистого листа. Ты бы разве упустил её?!

– А, ну… – замялся я, думая о том, что никогда бы не решился на такой поступок.

– Ну так вот. Мы попали в другой мир – в мир, в котором учили создавать собственные миры.

– Собственные миры? – удивлённо переспросил я.

– Да, собственные миры, – подтвердила она, – ты сейчас, между прочим, находишься в нашем, извиняюсь, в моем мире. Тут воплотились в реальность все мои мечты, желания, сны… Конечно, не все люди из моего мира обладают стихиями, но они хорошо относятся ко всем людям и к их способностям.

Она замолчала. Некоторое время мы просто сидели и смотрели на закатное небо. Я снова подумал, что сейчас в моем мире ночь, а тут только садится солнце. Я с первого взгляда влюбился в этот тихий спокойный вечер, окружающую меня природу, щебет птиц и слабый солнечный свет, проникавший через кроны деревьев… И я решился спросить:

– Евдокия, а можно мне немного пожить в Вашем мире?

– Конечно! Если ты решишься.

– Да, только вот родители не разрешат, – задумался я, но потом уверенно сказал, – а знаете, мне кажется я испытываю то же самое что и вы! Мне нет места в том мире…

– Я умею делать вот что: оставлять вместо людей – двойников. Они смогут выполнять разные действия, порой их даже не отличить от настоящих людей. Я так делала несколько раз со своими родными, когда уже научилась всему в школе создателей. И знаешь, что самое обидное? Они не отличили подделку от меня настоящей.

– Ну, если вы можете, то, конечно, я не против.

Возможно, я показался тогда наивным, да и всё это безумным и слишком быстрым, но как ещё может быть во сне? Всё было так реально и мне казалось, что я уже успел стать частью этого мира.

Евдокия объяснила мне подробности.

– Ну а теперь вопрос на засыпку: как я смогу попасть в Ваш мир?

– Все просто: в конце блокнота есть рисунок. Прочитай над ним стихотворение и ты переместишься. Запомни: воспоминания и стихотворения способны открывать порталы и создавать миры.

– А какое стихотворение?

В ответ Евдокия внимательно на меня посмотрела, а потом спросила:

– Ты точно не знаешь?

Я задумался, но потом, припомнив строчки, которые звучали у меня в голове, произнёс:

Птица пламенем гори,

Мне дорогу покажи,

Унеси меня туда,

Там, где помощь всем нужна.

– Ты молодец. В тебе живёт стихия.

Евдокия удовлетворенно кивнула, ласково погладила меня по голове и исчезла. Потом исчезло и место, где я говорил со своей двоюродной прапрабабушкой, которая много лет назад исчезла, а я стал первым человеком из моего мира, с которым она после этого беседовала.

Глава 3 ШАНС

Я проснулся и долго не мог прийти в себя. Потом встал, походил по комнате, развесил окна. Прислушался. Родители весело завтракали без меня. Ну и ладно. Дальше я подошёл к столу, на котором лежал блокнот Евдокии. Может это был обыкновенный сон?

– Но других же миров не существует! – сказал я сам себе, – да к тому же Евдокия не могла так долго жить и оставаться молодой.

Но все же я решил попробовать. Так, на всякий случай.

Я, абсолютно уверенный в том, что ничего не получится, раскрыл блокнот на последней странице, припомнил стихотворение и, сконцентрировав внимание на рисунке, тихо произнёс:

Птица пламенем гори,

Мне дорогу покажи,

Унеси меня туда,

Там, где помощь всем нужна.

Сначала ничего не происходило. Я даже успел подумать, что моя попытка оказалась тщетной, как вдруг я остолбенел. Небрежно нарисованные линии стали складываться в очертания сказочной птицы. Потом она стала приобретать цвет: ярко жёлтый, оранжевый, персиковый, красный, лимонный…

«Птица пламенем гори…» – пронеслось у меня в голове.

И вот она уже ожила, полностью налилась краской, взмахнула крыльями и, кажется, собралась выпорхнуть из страницы!!!

Я так испугался и растерялся, что мои руки сами потянулись к блокноту, и я с силой захлопнул его. Дальше я залез под кровать, забился в самый угол и долго там сидел, стараясь не издавать ни звука. Моё сердце громко стучало, внутри все сжималось от страха. Мне было тесно и душно.

Прошло около получаса. Я осторожно выполз из-под кровати. Закрытый мною блокнот мирно лежал на столе. Я всё с той же осторожностью открыл его на последней странице. Рисунок исчез, и вместе с ним – возможность попасть в мир моей двоюродной прапрабабушки, познакомиться с жителями чудного мира, снова погулять по дорожкам в том зелёном лесу, полюбоваться прекрасными видами и насладиться приятным ароматом цветов и свежестью зелени. Все это я упустил! И, наверно, Евдокия уже никогда меня не простит, что я не оправдал её доверия…

Я обессиленно упал на кровать. Теперь я никогда туда не попаду… Я упустил свой шанс!

Я так расстроился и утомился, что заснул. И снова мне приснился сон.

…Я попал в тот самый лес, о котором так мечтал с тех пор, как ушёл от туда. Теперь он мне показался ещё более красивым. Да, но только вместо дубов росли сосны. А через деревья виднелось голубое озеро. Солнце светило ещё не очень ярко. Трава была сплошь усыпана маленькими капельками росы. Я ощущал на лице свежесть этого прекрасного утра. А возле меня стояла она.

На этот раз её длинные серебристые волосы были заплетены в две толстые косы, на концах которых были завязаны синие ленточки. На голове у неё был венок из незабудок.

Когда она повернула ко мне голову, я сразу понял: она на меня не сердится.

Евдокия улыбалась, подставляя лицо солнечному свету и смотрела на меня так ласково, что я толком не понял, почему я вызываю у неё такую симпатию. Позже, намного позже, я понял это.

– Евдокия, я не попал в Ваш мир, извините меня, пожалуйста, – забормотал я.

– Ничего страшного, мой хороший, я тебя прощаю. Сама по себе знаю, как это сложно решиться на такое. Но в следующий раз будь более… Ну, скажем предприимчивым.

– В каком смысле предприимчивым? – не понял я, – причём тут это?

– Виктор, – укоризненно сказала она, растянув букву «и», – понимаешь, когда ты вызываешь портал, то действовать нужно незамедлительно. Создал портал, вошёл туда. Он тебя ждать не будет. Через минут пять исчезнет. Ну, конечно, есть и особые порталы, которые сохраняются чуть больше… Ну не суть. Ты что, хотел попасть в мой мир в домашней одежде, в этих твоих миленьких тапочках с зайчиками? А когда откроется переход, ты ринешься бегать по комнате в поисках подходящей одежды и вещей?

Всё это она говорила совсем не строго, а скорее как любящая мать, которая терпеливо растолковывает своему глупому сыночку что-то совершенно очевидное.

– Да ладно тебе, со всеми бывает. Я дам тебе этот медальон, только смотри не потеряй, все – таки в нём заложен кусочек стихии моего очень близкого человека. Он умел открывать порталы любой величины и сложности, – и она, сняв с шеи, протянула мне маленькую подвеску в форме прямоугольника.

– Собери только самые важные вещи, без которых ты вообще не можешь обойтись. Лишнего не бери и ни о чём не волнуйся. Мои люди позаботятся о том, чтобы ты прекрасно провёл время. Тогда брось его на землю и произнеси стихотворение:

Под лунным светом оживи,

И в солнечный портал лети,

И унеси меня в мир грёз,

Там, где не знали горьких слёз.

Я послушно повторил.

– Вот и молодец! – похвалила меня Евдокия, и покрепче зажав в моей руке медальон, она прошептала почти неслышно, одними губами, – ты так на него похож…

И всё исчезло.

Я очнулся. Долго лежал без движения, долго думал. Волосы у неё не такие как на портрете… На картине они золотые, а у Евдокии в реале – серебряные. Ладно, об этом подумаю позже. А сейчас главное не проворонить мой второй шанс.

Я разжал ладонь и увидел подаренный медальон. Он представлял собой кулон на золотой цепочке, в форме прямоугольника. На нем была искусно изображена стрекоза с непропорционально большими глазами и тёмно-зелёной окраской.

Я быстро начал собираться в дорогу. Составил список вещей, долго размышлял, чувствовал себя очень самостоятельным и взрослым. Мама флегматично спросила меня, куда это я собираюсь? Я соврал, что в поход. Ну и, конечно, спокойно собраться не дала, напихала целый рюкзак еды. Наконец, вещи были собраны, в комнате как-то сразу стало просторно и тихо. (Надеюсь, это не из-за того, что родителям все-таки удалось что-то незаметно положить в мою сумку).

Я спустился по лестнице на первый этаж в коридор. Отчим отстранённо махнул мне рукой на прощание, не переставая болтать по телефону. Мама неласково обняла меня и выпихнула за дверь. Я остановился на пороге и прислушался. Услышал голос «папы»:

– Наконец-то этот мелкий ушёл!

Я ещё постоял, посмотрел на наш дом. Почему-то мне казалось, что я не скоро сюда вернусь. А может быть никогда. Да, надо было поласковее попрощаться с родителями, ведь они всё же заботились обо мне.

Потом решительно прошептал (как договаривались): «Пора». И отпрянул. Рядом со мной появилась точная копия меня – мальчик с растрёпанными волосами, спортивной кофтой фирмы, название которой я не могу до сих пор запомнить, и большим раздутым рюкзаком. Двойник подмигнул мне, помахал рукой и по-хозяйски отправился в сторону торгового центра (по всей видимости, тратить мои деньги).

Если сказать, что я был шокирован, то это ничего не сказать. Да я чуть не упал от неожиданности. Я жил все эти годы, не зная, что существуют другие миры, сверкающие порталы и сверх способности! Точнее, стихии.

Но мысли мои были заняты совершенно другим.

Возле нашего дома росло много красивых цветов. Их каждый год сажала моя мама, даже когда мы ещё тут не жили.

«Вот как о цветах заботиться – это да, это по-нашему! А как уделять мне чуть больше времени и внимания – это нет», – обиженно думал я всякий раз, когда проходил мимо сада. Отворив калитку, я вышел за пределы нашего участка. Солнце клонилось к горизонту, красиво освещая улицу. Я устал думать, поэтому просто шёл себе и шёл, то и дело поправляя весьма увесистый рюкзак за плечами. Так я дошёл до городского парка. Фонари только -только включили, но они пока были не нужны. Ещё было светло, ведь сейчас только начало лета.

Обычно мы всей семьёй ездим на море, но в этом году мы не поедем отдыхать. Папа очень занят на работе. А может, просто хочет побыть вдвоём с мамой на море, например, оставив меня у знакомой. Он работает бухгалтером, а моя мама никем не работает, она домохозяйка. Мне это не нравится. В смысле не то, что мой папа целыми днями торчит на работе, нет. Мне не нравится быть под постоянным присмотром мамы. Она присматривает за мной потому, что «надо», а не потому, что хочет. Она была из того типа людей, которые любят сидеть дома, сажать на участке цветы, приглашать в дом подруг. А у меня настоящих друзей нет. Есть только «неправильные». Если вы, конечно, понимаете, о чём я. А тут такая возможность: пожить без присмотра, одному, самостоятельно, завести знакомых, возможно, даже друзей. Заманчиво звучит, не правда ли?

Я дошёл до моего любимого места в парке – скамейки, которая находилась в уютном уголке между аллеей деревьев и яркой клумбой цветов. Я специально медлил. Оглянулся по сторонам, достал из кармана подвеску, повертел в руках, ещё раз припомнил волшебные слова. Наконец, полностью собравшись с мыслями, сосредоточившись на медальоне, произнёс:

Под лунным светом оживи,

И в солнечный портал лети,

И унеси меня в мир грёз,

Там, где не знали горьких слёз.

И бросил кулон на землю. Тут же всё вокруг потемнело, вышла луна, при этом я был абсолютно уверен, что кроме меня этого никто не видит. И образовался прямо из воздуха портал. Он походил на светящуюся дверь, как раз в рост человека.

Я глубоко вздохнул. Выдохнул. И с гордо поднятой головой шагнул в неизвестность.

Глава 4 ЧУЖОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

Как жаль, что когда ты хочешь произвести хорошее впечатление, выставляешь себя дураком. Ну почему я такой неуклюжий?! Я умудрился споткнуться, когда шагнул в портал и вместо того, чтобы горделиво ступить, я кубарем свалился на землю. И услышал звонкий смех.

– Вы не ушиблись? – вежливо спросил чей-то голос.

– Да вроде бы нет, – неуверенно ответил я и поднялся.

Вокруг уже не был тот вечерний парк моего мира, а совершенно другое место.

– Это же тот самый солнечный лес! – с обожанием воскликнул я. – Значит, я всё-таки переместился в другой мир!!!

– Да кто бы сомневался, – снова раздался насмешливый голос.

О нет! Я кажется произнёс эти слова в слух! И снова я краснею.

– Да ты посмотришь уже на меня или нет?

Я обернулся. Передо мной сидела, скрестив ноги, девушка примерно моего возраста. Она была необыкновенной красоты, но особенно меня удивили её большие-пребольшие внимательные тёмно-серые стальные глаза. А этот взгляд… Он как будто пронизывал меня насквозь, я чувствовал себя ничтожным и маленьким рядом с ней.

– Я Вера, – коротко пояснила она, внимательно разглядывая меня. Я съёжился. Мне стало неуютно под её взглядом.

– А я Виктор.

– Ой, да ладно тебе! Будешь просто Витя.

И поднялась.

– Не отставай, – надменно сказала она мне и пошла по узкой дорожке, вымощенной камешками. Через них пробивалась трава. Лес вокруг казался скорее «дружелюбным». чем «пугающим». Но всё равно я ускорил шаг, еле поспевая за Веркой.

– Самое главное, не сходи с тропы, – предостерегла она меня, – этот мир построен на снах и воспоминаниях. Если сойдёшь с дороги, дашь волю чувствам, то тебя окружат воспоминания прошлого… Грани мира рушатся, понимаешь? Связь создателя совсем ослабла. Тут находиться опасно. А я не хочу тебя потом спасать.

– Понятно, – протянул я, хоть ничего не понял. На всякий случай стал идти по следам девочки. Я понял, что она ужасно любит важничать.

– Когда будет привал? – спросил я её через десять минут.

– Так мы только начали идти, – пожала плечами она, не сбавляя шаг, – так что, наверно, через часа два – три, а что?

– Да нет, ничего, – буркнул я, – я просто думал, что ты устала, – на самом деле я уже очень устал. Да к тому же, я ещё никогда не ходил в поход! Может девчонка понять или нет?

Но Вера всё шла и шла через лес по солнечной тропинке. Вдруг вокруг начал появляться какой-то странный туман. Это было очень необычно, потому что сейчас был день и солнце светило очень ярко.

– Не обращай на них внимания, – сказала Вера, оборачиваясь, – это просто давние сны, не воплотившиеся в жизнь.

– Как это? – удивился я, угадывая в тумане силуэты людей и предметов.

– Я же уже говорила, этот мир построен на снах и мечтах, воплощённых в жизнь. А эти не воплотились в жизнь, а остались просто призраками. О, вот как раз мы идём под аркой, которая один раз приснилась нашим создателям.

Мы прошли под аркой из мрамора, обвитой диким виноградом и плющом (разумеется, как называются эти растения, пояснила мне всезнайка Вера). На колоннах были полустёршиеся узоры, какие-то надписи и рельефы.

– А есть такие места в твоём мире, о которых никто не знает?

– Да. И причём много. Но мы предпочитаем специально их не искать, а любоваться только тем, что открыто нашему взору.

Наконец мы сделали привал. Я с удовольствием стал распаковывать вещи. Да уж, не удивительно, что мне было тяжело нести рюкзак…

Потом я поднял взгляд от еды и посмотрел на Веру. Девочка, видимо, ещё никогда не видела столько еды сразу и поэтому даже раскрыла рот от удивления, как она не пыталась этого скрыть.

– Угощайся! – сказал я ей, пододвигая поближе бутерброды.

…Проснулся я посередине ночи. Можетобыть из-за того, что переел, может быть, из-за слишком большого волнения и впечатлений, пережитых за день.

Было темно. Светила луна. Вера мирно спала неподалёку, положив под голову руки. Я немного полежал без движения, подумал о том, о сём. Спать совершенно не хотелось. Я решил немного походить по лесу, ведь у меня, как мне думалось, хорошая память на местность. Так что не заблужусь. И темноты я не боюсь.

Я встал, взял телефон, включил на нём фонарик и побрёл по лесу, прочь от полянки. Вскоре я дошёл до ещё одной поляны. Посередине росло какое-то, как мне показалось, маленькое деревце. Но когда я направил на него свет, то оказалось, что это совсем не дерево, а маленький фонтан. Я подошёл поближе. Фонтан был сделан из тёмной меди, украшен узорами. Он давно уже не работал, но в нём накопилась дождевая вода. Вода была мутной, в ней плавали водоросли и листья. Это зрелище было столь завораживающим, что я долгое время стоял без движения, рассматривая его. А когда я подошёл ещё поближе, то не поверил своим глазам: в фонтане плавали золотые морские коньки, которые смотрели на меня своими изумрудными глазами, каждый из которых был похож на крохотного Ловца Снов. Я так удивился и испугался, что тут же развернулся и собрался убежать, но оступился и растянулся на траве, случайно прикоснувшись рукой к этому странному сооружению. В глазах потемнело и я провалился в сон…

– Осталось дописать последние аккорды.

– Тут лучше сделать проигрыш.

– Ты как всегда права, милая.

– Я не хочу, чтобы ты уходил. А если ты не вернёшься?

– Скажи мне, ты будешь меня ждать?

– Не отвечай вопросом на вопрос. Что я буду делать, если ты не вернёшься?

– Я вернусь, обещаю, если ты будешь меня ждать.

– Я буду тебя ждать. Но…

– Всё будет как у нас в песне:

Мы прощаемся, поверь, не навсегда.

Не успеет поседеть щетина

Не от горя и не от конца.

Обещаю, не взорвётся наша мина.

– Только ты понимаешь…

– Я все прекрасно понимаю. Я люблю тебя.

– Я… Я тоже тебя люблю. Но ты… Ты не обязан.

– А тут ты ошибаешься. Я обязан.

– Почему?

– Ты прекрасно знаешь, почему. Этот Мир дал нам слишком много. Я обязан ему вернуть.

– А я? Что будет если… Если…

– Дорогая, никакого «если» не будет. Между нами связь, понимаешь? И никто не способен её разорвать. Мы всегда будем чувствовать друг друга.

– Но смерть способна на многое. Как бы крепка не была связь.

– Ты такой же создатель, как и я. Даже если я погибну, то наш мир не исчезнет! А если я не пойду, то может погибнуть вся Вселенная!

– Но… Ты не можешь так просто уйти!!!

– Скажи, ты доверяешь мне?

– Да.

– Так доверься и в этот раз, пожалуйста!

– Хорошо. Я отпускаю тебя.

– Обещаю то, что я вернусь.

Обещай и ты, что будешь рядом.

– Я безмолвно, грустно улыбнусь.

И мечты лежат ненужным складом.

Я очнулся. Что со мной было? Я огляделся. По-моему, тут раньше что-то стояло, что меня очень напугало. Хотя что меня могло напугать? Обычный пенёк, поросший мхом? А где Вера? Я же без неё потеряюсь!

– Витя, вот ты где! – из-за дерева ко мне выбежала Вера. – Ты вообще где был всю ночь?

– Э-э-э… Если честно, я не помню.

– Какой ты странный! Ну ладно уже, пошли. Осталось немного пройти и мы дойдём до первого дома нашего поселения. Это дом моей троюродной сестры по линии моей мамы.

Так мы и пошли дальше по тропинке сквозь лес. Призраки больше нас не преследовали, все было хорошо. Но почему-то у меня было ощущение, что я забыл что-то важное.

Лес стал понемногу редеть и вскоре начались злачные поля. Было раннее утро, погода хорошая и тёплая, рюкзак у меня стал легче, поэтому я теперь не плетусь позади Веры, а бегу вприпрыжку чуть ли не перед ней (ой, я же не знаю, куда собственно идти). Солнце было ещё не очень высоко. Вера тоже воодушевилась, даже напевала что-то себе под нос.

Глава 5 АРХИПЕЛАГ И НОВЫЕ ЗНАКОМЫЕ

– Мы уже скоро дойдём? – спрашивал я Веру через каждые пять минут.

– Да скоро, скоро, – с еле заметным раздражением отвечала мне она, – уже в город вошли.

– Ну и где этот твой город?

– Скоро увидишь.

– А хочу не скоро, а сейчас! – снова заныл я.

Девочка тяжело вздохнула и резко остановилась.

– Значит так, слушай меня внимательно, – голос девочки звучал так строго, что я весь съёжился и даже на секунду подумал, что это не Вера, а моя учительница по физике, – я не терплю, когда кто-то ноет. И никто не будет этого терпеть! Тебе все тут рады, и ты ДОЛЖЕН оправдать их доверие! Да, они все ждут тебя, готовят целый праздник в твою честь, понимаешь?

– Это.. Ладно, ладно, – и снова Вере удалось меня удивить, – я понял!

– Хорошо! – тут же Вера успокоилась, а голос её стал, как всегда, спокойный. – И про праздник я тебе ничего не говорила. Это сюрприз.

– Мы дошли! – радостно воскликнула Вера через некоторое время, выводя меня из размышлений. – Смотри, нас все уже ждут!

Я очнулся, тряхнул головой и посмотрел туда, куда указывала девочка. По обе стороны от нас тянулась длинная улица. Дома были небольшие – по два, три этажа, почти все построены из красного кирпича, с изящными балкончиками, пышными садами на участках. Сама улица была довольно узкая, по моим расчётам по ней даже не могли проехать два автомобиля. По всей видимости, улица и не предназначалась для какого-либо транспорта, ведь была выложена камешками одинакового размера и формы, из-под которых не выбивалась ни единая травинка! Да, этот ухоженный город был совсем не похож на тот лес с запутанными тропинками, буреломами и непроходимыми чащами, через который мы сейчас шли.

А в конце улицы нас ждала целая толпа народа. Все они приветливо махали нам руками. Чьи – то дети побежали к нам навстречу.

Вера радостно взвизгнула и помчалась к людям, таща за собой меня. Мне ничего не оставалось, как передвигать ногами, чтобы не грохнуться на мостовую.

…Я проснулся, когда солнце уже давно встало и приветливо светило мне в глаза. Медленно потянулся и стал вспоминать вчерашний день.

Как только мы пришли в город, так сразу к нам подбежали люди, завалили вопросами, своими именами, которые не укладывались у меня в голове. Потом тут же накрыли столы, стали меня кормить (хоть мне кусок в горло не лез от пережитых впечатлений).

А потом, как и предсказывала Вера, устроили целый праздник: летели конфетти, звучала музыка, танцы. Я не умел танцевать, поэтому решил отойти в сторонку, но не тут-то было! Ко мне подбежала какая – то девочка, схватила меня и потащила в самый центр веселья. Это было так здорово: танцевать с ней, слушать её милый смех, когда я невпопад перебирал ногами, и чувствовать на себе её ироничный взгляд, когда я случайно наступал ей на ноги…

Так и прошёл вчерашний день… Он был самым лучшим в моей жизни, и я надеялся, что так пройдёт и сегодня, и завтра.

Я огляделся по сторонам. Комната была освещена золотым светом, льющимся из окна. Тяжёлые шторы были чуть приоткрыты. Когда я встал и подошёл к окну, меня охватил запах свежих цветов и летней свежести после дождя. А вид… Вид тоже прекрасен, хотя почти всё заволокло туманом. Прямо под окнами росли цветы, неподалёку находилась беседка, оплетённая диким виноградом. Во всей природе этого мира неуловимо сочетались сразу несколько стилей – и тот, что позволяет растениям цвести свободно, как они хотят. И тот, который не терпит сорняков на грядках и травинок, выбивающихся из-под плиток на крыльце. И стиль, который и не совсем стиль, а просто красота природы.

Комната, в которой меня поместили, была тоже необыкновенной: повсюду стояли мягкие кресла с разноцветными вязаными подушками, на стенах висели картины. Мне особо понравилась одна – та, что с краю. На ней был изображён закат или восход солнца над морем, а сбоку инициалы – «А. Б.» Я пообещал себе, что когда-нибудь узнаю побольше об этом художнике. На полу лежал пушистый ковёр, такой мягкий, что когда я ступал на него, мои ступни почти не были видны.

Одевшись, я не спешил выходить из комнаты. Сначала я рассмотрел все картины, полистал книги на полках, несколько раз вновь подходил к окну и пытался вглядеться в туман.

В дверь постучали. Я тут же поставил журнал на полку, поправил штору и открыл дверь. На пороге стояла Вера и ещё какие-то люди, которых она незамедлительно представила. Женщина с такими же светлыми волосами оказалась матерью девочки, а папа у неё был зеленоглазый высокий и немного склонный к полноте, ничем не походивший на Веру. Я отметил про себя, что на вид им не больше тридцати пяти. А за завтраком я познакомился с младшей сестрёнкой Веры.

– Это моя мама Варвара, а это папа Александр, – пояснила Вера. Я сразу понял, что у её родителей очень сложные характеры, можно даже сказать, чересчур строгие. За малейшую оплошность девушку тут же ругал отец.

– Хорошо, папочка, – всегда отвечала она. Слово «папочка» звучало очень натянуто и странно, как будто тот таковым не являлся.

– Ну как тебе у нас? – спросила Вера, когда мы стояли в гостиной возле окна.

– У вас очень круто, – честно признался я.

Девочка улыбнулась мне и сказала, показав на клубившийся туман:

– А как тебе это? Понимаю, странно, но привыкнуть можно.

– А почему у вас такой сильный туман? Тоже воспоминания?

– Туман? – Вера даже не сразу поняла о чём я. – Но это не туман!

– А что по – твоему? – огрызнулся я.

– Облака, конечно, что же ещё!

– Облака?!

– Ну да. Вот смотри.

И Вера, взяв с полки книгу и, раскрыв на нужной странице, показала мне карту их мира. Она была столь необычна, что, пожалуй, нужно уделить ей особое внимание.

Мир по форме напоминал не шар, как я думал, а архипелаг островов – один большой и много-много маленьких. Посередине большой остров пересекала река, которая заканчивалась огромным водопадом, струящимся в никуда. По обеим сторонам реки находилась улица с домами. Главный остров и множество других маленьких островов соединялись выгнутыми мостами, с перилами и без, опасных на вид и совсем не опасных. На самом краю главного острова стоял домик побольше, с вытянутыми окошками, балкончиками и флюгером на крыше. Как позже сказала Вера, – это дом их семьи, дом где мы сейчас находились. Они были прямыми потомками Евдокии.

Ещё на карте можно было рассмотреть много парков, потайных пещер, фонтанов, памятников, скверов и клумб, что у меня начало рябить в глазах от желания рассмотреть каждый миллиметр карты по отдельности. Больше всего привлекли моё внимание цепные мосты, соединяющие два крупных острова. Судя по всему, они были очень старые. А если же посмотреть на восток архипелага, то ничего нельзя будет различить, кроме леса. В левом нижнем углу была Роза Ветров, помогающая определять направление. А все эти острова и островки были окружены пушистыми облаками. И самое главное, как люди не боялись селиться на самом краю островов? В общем, я был восхищён местом, куда я попал и, разумеется, мастерством художника, нарисовавшего эту карту (опять эти инициалы «А.Б.»)

– Впечатляюще, – протянул я.

– Конечно впечатляюще! У нас самый лучший мир на свете!

К нам подошла мама Веры, и увидев, что мы заняты разглядыванием карты, строго сказала Вере:

– Ну что это, Вера, ты ему наш мир по книжкам показываешь, идите ка вы на улицу и собственными глазами всё увидите!

И мы вошли в мир… В самое его сердце.

Глава 6 СОЗДАТЕЛИ

Мы с Верой целый до вечера ходили по улицам их маленького мира. Погуляли во всех парках, посидели на скамейках, зашли ко всем в гости. Больше всего мне понравился Центральный парк. Он представлял собой невероятное зрелище: посередине находился фонтан – статуя, изображающий Евдокию в натуральную величину, которая стояла подняв руки, как бы даря людям воду, которая лилась у неё между пальцев. Лицо у неё было счастливое и молодое. Хотя она и сейчас выглядела более, чем молодо, если учесть, сколько ей должно быть лет, но всё равно лицо её на статуе выглядело беспечно и весело, а улыбка была не странная и грустная, как сейчас, а искренняя и радостная. От фонтана отходили дорожки, выложенные камнями. В общем, парк выглядит как солнце: в центре – статуя, дорожки – лучики. Когда я поделился этими соображениями с Верой, она сказала мне:

– Мне тоже всегда казалось, что это солнышко, и не только из-за формы парка, но и из-за того, что тут всегда как-то солнечно и хорошо, – искренне ответила она мне. Я заметил, что её отношение ко мне резко меняется в хорошую сторону. Она хотела показать мне всё сама, не доверяя никому из жителей, и мне это нравилось.

Ещё мы подошли к самому краю острова.

– Держись крепче, – предостерегла меня Вера и мы, схватившись за дерево, посмотрели вниз.

А внизу ничего не было. Абсолютно ничего, кроме облаков.

– Ооооо… Мне перехотелось смотреть на облака, – сказал я, отползая от обрыва.

Вера почему-то расстроилась, но не показала виду.

– Ладно. Тогда пошли ещё какие-нибудь памятники посмотрим или цветочки. Раз всем это так интересно.

– Да ты что, я не хотел тебя обидеть, я просто высоты боюсь! – стал оправдываться я.

– Да нет, ты прав. Ещё упадём туда.

Мы посмотрели главные местные достопримечательности: подвесной старинный мост, тот, который соединял главный остров с островом поменьше и который мне так понравился на карте, парк камней на юге одного из островов, цветочную композицию.

Всё было хорошо и спокойно. Но моя спутница любит приключения и неприятности, а мне приходится ей поддаваться, поэтому я и согласился на её очередное безрассудное предложение:

– Витя, а давай пойдём в запретную зону?

– Какую ещё зону и почему запретную? – тяжело вздохнул я и посмотрел на её улыбающееся лицо.

– Ну есть у нас на Архипелаге такое место, куда ходить не то что запрещено, но не одобряется. Но ты не бойся! Я все тропинки тут знаю и мы там не заблудимся. Некоторые из нас вообще об этом месте не знают, представляешь?!

– И на карте его нет? – мрачно спросил я.

– Ну конечно нет, это же тайное место! – радостно воскликнула она и повела меня в лес по самым путаным тропинкам (а иногда и не по тропинкам, а по бурелому).

Иногда нам приходилось переходить реку вброд, иногда перелезать через коряги и завалы веток. Но вот, наконец, мы вышли к самому концу острова. Вокруг нас вились облака.

А прямо перед нами стояли… Два человека. Стояли, обнявшись, и глядели в пустоту.

– Кто это? – прошептал я.

Вера улыбнулась, довольная произведённым впечатлением и громко сказала:

– Витя, перед тобой создатели нашего мира, величайшие люди своего времени, сохранившие свою любовь в вечности!

– Ты что так громко! – прошипел я, оглядываясь на фигуры.

– Это ты – что! – передразнила она меня и подтолкнула к людям поближе, – думаешь они настоящие? Это просто статуи! Представляешь, почти никто не знает что создателей было двое! А если кто и знает, то молчит, и не выдаёт эту тайну, понятно? Так повелела Евдокия. Ей больно слышать об Адольфе.

Я нерешительно подошёл поближе и наконец понял: это всего лишь памятник, отлитый из какого-то блестящего металла. Фигур было двое – мужчина и женщина. Женщина была высокого роста, стройная, молодая, с длинными по пояс волосами. Мужчина тоже был высок ростом и худощав. Они стояли, обнявшись, и смотрели, улыбаясь, на проплывающие мимо них облака. Находиться рядом с ними было страшно, но тем не менее, я подошёл как можно ближе и всмотрелся в их лица.

Молодой человек был красив, с прямым носом, выразительными глазами и кудрями, спадающими на плечи. А лицо женщины мне показалось знакомым: мягкие, но решительные черты лица, высокий лоб, ямочка на щеке. Так это же Евдокия!

– Это Евдокия в то время, когда у неё были поводы так улыбаться, – сказала Вера, как будто прочитав мои мысли.

– А кто это? – почему – то всё так же шёпотом спросил я.

– Это её муж.

– А почему же я его не видел вместе с Евдокией?

– Скажи спасибо, что ты её вообще видел. Мы-то её видим от силы раз в год. А раньше часто к нам приходила, разговаривала со всеми, играла с малышами, помогала в работе.

– Ну так, почему?

– Мне кажется, ты должен это знать. И жалеть Евдокию. Только ты имей в виду, что никто об этом у нас не говорит и почти никто не знает. Много лет назад между крупнейшими мирами случилось разногласие, которое потом перешло в настоящую войну. Миры поменьше, такие как наш, приняли сторону одного из противников и тоже помогали отвоёвывать свободу и мир. Ваш мир не участвовал в войне. Мне кажется, что это неправильно, но так повелел ваш создатель. Всем взрослым мужчинам пришли повестки на войну, так как сил катастрофически не хватало. Только создателям и правителям миров не предложили идти на фронт. Но наш Адольф ушёл добровольцем вместе с многими создателями. А назад не вернулся. Евдокии впоследствии сообщили, что его так и не нашли, он пропал без вести.

Мы долго стояли и молча смотрели на этих некогда счастливых людей.

– Он был очень добрым. И искренним. Всегда ставил интересы своего мира выше своих собственных. Пойдём отсюда, Витя. Я просто хотела чтобы ты знал. Мне не с кем поделиться тем, что я знаю и думаю. А с тобой так легко говорить. Ты всегда слушаешь. Спасибо тебе за это.

– Ооо… Эээ… Мне тоже интересно с тобой говорить и слушать, как ты мне что-то рассказываешь. Спасибо, что сказала мне правду.

– Мне кажется, все люди должны знать правду. Теперь ты понял, что даже в таком маленьком мире, как наш, и то есть ложь. Мне не нравится это. Я другая, понимаешь? Я не терплю спокойную жизнь в неправде. Мне нравятся приключения и опасности. Когда-нибудь я уеду отсюда. И это будет мой выбор. Как ты думаешь, я права или нет?

– Мы с тобой в этом плане похожи. Когда мне предложили вырваться из этих унылых однообразных дней, я тут же воспользовался возможностью и уехал к вам.

– Знаешь, а ведь может быть всё дело в нас. Мы должны были ещё давно попытаться её ободрить, отвлечь. Как ты считаешь?

– Думаю, мы могли бы попытаться, – неуверенно ответил я.

Мы пожали плечами и пошли назад.

– Кстати, я ещё знаю парочку мест, которых нам видеть не положено! – успокоила меня Вера.

Мы посмотрели друг на друга и неуверенно засмеялись.

Глава 7 ССОРА

Видимо, я заразился от Веры её оптимизмом, нескончаемым запасом энергии и желанием найти приключение поинтересней. Мы с ней стали очень дружны и проводили всё свободное время вместе. Я относился к ней как к равной, даже иногда забывая что передо мной девочка, а не мальчик. С ней общаться было легко и просто, я мог делиться с ней всем, что у меня было в голове, не боясь того, что она может посмеяться надо мной или рассказать кому-то.

Мы обошли с ней весь Архипелаг, побывали во всех тайных уголках уже известных Вере, открыли парочку новых, никому неизвестных. Разумеется, я познакомился и с другими жителями этого мира. Все были очень добры ко мне, но только Вера могла сказать мне правду в глаза.

Ещё я любил её расспрашивать о обычаях и правилах их мира и она всегда охотно мне отвечала. Оказалось, что Евдокия раньше, лет так пятьдесят назад, каждый день появлялась среди своих людей. На Архипелаг приезжали люди из разных миров, некоторые просто гостили, а некоторые оставались навсегда. Но после, вы знаете, после чего, она вообще не стала появляться даже в собственном мире. По крайней мере, никто её не видел. Иногда она и появлялась, но очень редко и ненадолго. Она оказалась воистину верной супругой, так и не смирившись со смерть мужа.

– Говорят, только её лучшая подруга видит её чаще других, – сказала мне Вера, когда мы сидели в беседке и изучали руководство по путешествиям между мирами.

– Интересно бы было с ней поговорить, – протянул я.

– А это мысль! – вдруг подскочила она, ударив меня локтем в бок.

– Ай! Ты чего?

– Ой, прости. Короче, помнишь мы как-то говорили, что нужно Евдокию как-то вывести из уныния, а?

– Ну, помню.

– Если бы мы знали, где найти её подругу, мы могли бы узнать у неё, чем можно помочь Евдокии, могли бы узнать все обстоятельства и подробности войны, в которой погиб её муж. А вдруг он не погиб, а его взяли в плен? Нам нужно всё расследовать! Ты в деле?

– Ну, не знаю… – я замялся, – это как-то всё бессмысленно, и вообще это не наше дело.

– Ну, пожалуйста, я без тебя не смогу.

– Это ты то не сможешь? – усмехнулся я, сказать по правде, довольно польщённо, ведь я всегда считал себя так себе другом и собеседником. Да что она вообще во мне нашла?

– Ну, ладно, – наконец сказал я, – только мы же не знаем, в каком мире находиться Настя. И, к тому же, вдруг она не захочет с нами разговаривать? С чего ей вообще нам верить?

– Найти её не будет проблемой, – успокоила меня Вера, – я даже больше тебе скажу: я несколько раз была в её мире и даже знакома с ней, только вряд ли она меня запомнила…

– Это когда? – нахмурился я.

– Ну, у нас в мире, как ты понял, нет ни школы, ни подходящей под мой темперамент работы, да и много чего. Так что мы учимся в другом мире, в соседнем. И мы туда ходим каждый день. Не смотри на меня так, я сейчас не прогуливаю, а у нас, как и у всех, каникулы. А ходим мы в школу вместе с детьми из Настиного мира, вот и вся история.

– Ну, тогда мы быстренько сходим в её мир, она нам всё расскажет и вернёмся так, чтобы никто и не заметил, – предложил я.

– Ох, как же хорошо, что ты умеешь перемещаться между мирами, а то я-то не умею и никогда не умела! – обрадовалась Вера.

– Э, но я тоже не умею! За меня, можно сказать, в прошлый раз Евдокия всё сделала!

Вера тяжело вздохнула.

– А как ты в прошлый раз переместился в наш мир?

– Сначала был волшебный рисунок, над которым нужно было произнести определённые слова, он оживёт и сам откроет портал. Но я… В общем – не сложилось. А во второй раз у меня был медальон, глядя на который, надо было прочитать стихотворение и он превратится в такой…

– Да знаю я, как выглядят порталы, – хмыкнула Вера, сосредоточенно листая какую-то книгу, которую только что достала из большой стопки. Потом, видимо, нашла нужную страницу и с видом победительницы вручила её мне.

– Где ты вообще эту книгу нашла? – удивлённо спросил я, рассматривая иллюстрацию.

– На полке… книжной, – невинно ответила мне Вера.

А на картинке было изображено вот что: полное руководство по созданию… порталов между мирами!

Вера перегнулась через моё плечо и тоже стала рассматривать рисунок. Он представлял собой пошаговую инструкцию по созданию порталов. А основой для них должна быть какая-нибудь вещь, например медальон или браслет, которая тебе очень дорога. Не в смысле стоимости денежной, а другой стоимости. Это украшение должно тебе быть дорого как память или с ним связано какое-нибудь воспоминание (слово «воспоминание» было подчёркнуто красным карандашом). Да и вообще я заметил, что в этой инструкции внимание было акцентировано на «воспоминании».

– У тебя есть такой предмет? – спросила меня Вера.

Я задумался. Медальон со стрекозой, который мне дала Евдокия, у меня исчез: вернулся к своей владелице. А больше у меня ничего столь ценного не было.

– Нет, а у тебя? – спросил я её в ответ, надеясь, что хоть у Веры найдётся что-то подходящее.

Девочка почему-то тяжело вздохнула, как будто решаясь на что-то, а потом сказала:

– Ладно уж, жди меня здесь – я сейчас приду, – и побежала в сторону своего дома.

Ждать её пришлось недолго. Наконец она пришла, что-то держа за спиной, и с какой-то извиняющейся улыбкой, сказала мне:

– Вообще я хотела это подарить тебе через неделю, на праздник Летнего Цветения. Это самый большой для нас праздник, но ладно уж, подарю сейчас, – и она протянула мне подвеску.

Подвеска была явно сделана самой Верой. Шнурочек был серебряный, но тем не менее, переливался в