Мотылек

Все имена и фамилии – вымышлены.

Любое совпадение, всего лишь совпадение.

Автор не хотел задеть чье-либо достоинство и его репутацию.

Приятного чтения.

Опасность также привлекательна, как и свет, которого манит мотылек.

ГЛАВА 1

Самое худшее, что может произойти после попойки с друзьями, это проснуться с мужчиной, чьего имени я не помню. Я вообще не помню, как с ним познакомилась, как и то, что притащила его к себе. Видимо, мы переспали, раз я… я глянула под одеяло. Голая. Приподняла выше. И он тоже. По крайней мере, я вижу его обнаженный зад. Хм… симпатичный.

Ta mere! Твою мать!

Надо по-быстрому избавиться от «тела», и идти в душ. Сколько вообще времени? Потянувшись к прикроватной тумбе, я глянула на будильник – половина восьмого утра.

Скинув одеяло, я села, спустив ноги на пол.

– Merde. – Дерьмо. В голову резко ударила волна боли. Я поморщилась, ощутив тошноту. Во рту мерзкий привкус, будто я вчера закусывала дохлыми скунсами. Матрас подо мной прогнулся. Послышался шорох простыней, а затем рука обвила меня за талию. Крепкая грудь прижалась к моей спине. В копчик уткнулась что-то твердое и горячее. Я застыла, испытывая желание оттолкнуть парня, либо поддаться искушению, и откинутся на горизонталь.

– Ммм, куда ты? – хрипота резанула уши. Черт, может, поэтому незнакомец здесь? Я всегда испытывала слабость к низким, сексуальным голосам. – Еще рано. – Его дыхание защекотало мою щеку. Я содрогнулась, когда свободная ладонь мужчины, прошлась по плечу. Если он в половину такой же привлекательный, как и его голос, то возможно, я позволю ему выпить кофе.

Нет! Этому не бывать.

Ну, не привыкла я оставлять на ночь мужиков. Голос одно, а личное пространство – другое.

Ухватившись за одеяло, и прижав его к груди, я повела плечами, чтобы он отвалил. Когда он убрал руку, я вскочила с кровати, отступив назад. Мой взгляд прошелся по квартире. Бардака нет, за исключением сваленных в кучку наших вещей и обуви. Ммм, похоже, секс был страстным. Блядь, все равно ничего не помню.

Переведя взгляд на мужчину, я ошеломленно выдохнула. Он на все пятьсот процентов сексуален и взъерошенная копна темных волос, ему очень-очень идет. Голубые глаза, ярко контрастировали на фоне золотистой кожи. Резкие линии челюсти и подбородка с легкой щетиной. Вздернутый нос и губы, в которые с первого взгляда влюбляешься, если тебе шестнадцать и ты еще девственница. Опустив взгляд ниже, я сглотнула. Да, он не только милашка, но и ходячий норадреналин!1 Все его тело было сплетением мускулов и вен. Ни грамма жира, только стальные мышцы. Широкие плечи, за которые жуть как хочется цепляться… опять же, если страсть ударила в голову и если помнишь сам процесс. Четко очерченные кубики пресса, с темной дорожкой волос, которая указывала на… я прикусила щеку. И где я только откопала такое сокровище?

– Фейт? – отлично. Он помнит мое имя, а я нет. Как-то, неловко. Незнакомец встал, а мои глаза округлились. Божечки. Тебе это не сниться, и у него реально огромный. Срань Господня, да, я с ума сошла! – Ты в порядке?

– Я в душ. – Пулей, метнувшись в ванную, я заперла дверь. Сердце колотилось от похмелья и оттого, что перед глазами до сих пор стоит его хозяйство. Подозреваю, размер составляет одну десятую от его роста, и это в расслабленном состоянии, а кавалер, совсем не из карликов. Семь футов2 мускулов и гладкой кожи. Скинув одеяло, я забралась в кабинку, включая воду. Так странно, что у меня ничего не болит. Разве, не должно? Ну, хоть какой-то дискомфорт или намек, что во мне была эта здоровенная штука.

Отмахнувшись от бреда, я быстро вымыла голову и ополоснулась. После почистила зубы, избавляясь от паршивого последствия алкоголя и замещая его едким вкусом мяты. Надеюсь, к тому моменту, как я выйду, парня уже не будет. Просушив волосы полотенцем, я завернулась в халат и, прихватив одеяло, вышла в гостиную. По комнате разносился запах свежесваренного кофе.

– Cest nul. – Отстой. Он еще здесь… и он аккуратной стопкой сложил мои вещи. Помимо кофе, на столе стоял стакан с водой, в которой растворялась шипучка. Глянув на меня, мужчина улыбнулся.

– Алка-Зельтцер. – Не знала, что у меня он есть. Вытянув у меня из рук одеяло, парень шагнул к кровати. Я наблюдала за тем, с каким усердием мужчина расправлял тонкую ткань на постели… чуть ли не каждую складку разглаживал. Взбив подушки, он положил их рядом друг с другом, в очередной раз, распрямляя помятости.

И я спала с ним? С ним? С мистером Совершенство?

С мистером-с-членом-до-небес?

– Тебе пора уходить. – Пробормотала я, садясь за стол. Присосавшись к стакану с шипучкой, я с удовольствием вливала в себя прохладную жидкость. Лишь бы к тому времени, как приду на работу, пульсация в висках отступила. Я же ни на чем не смогу сконцентрироваться.

– Я подумал составить тебе компанию. – Он шел к столу. В его походке ощущалась уверенность и большой запас тестостерона с вагоном бурлящих гормонов. О таких говорят, что им всегда будет мало. Ненасытные. Первобытные. Раз попробуешь и навеки подсядешь на похотливую скачку. – Ну, раз так. Выпью кофе и испарюсь. – Устроившись за столом, он подхватил свою кружку, делая глоток. В его пристальном взгляде, искрилась насмешка.

– Что? – я насупилась, схватив свою порцию кофеина, лишь бы не таращится в ответ. На удивление, мне нравилось, как он выглядел в джинсах и джемпере. Ничего вычурного. Обычная одежда, но она до мелочей, подчеркивала мускулатуру. Мощь, которую он носил под всеми этими тряпками. Твою же. Это на меня совсем не похоже. Я не должна так реагировать на парня, которого не знаю… и с которым у меня был секс.

– Ты очень милая с утра.

Ты тоже. Я вдохнула, отшвыривая идею обмениваться любезностями с безымянным любовником. Он должен уйти. Прямо сейчас.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. На всю квартиру, мой автоответчик выплюнул – «Je parle toutes les lagues et jai tout le temps la tete alenvers. Qui suis-je?». Если отгадаешь, я перезвоню».

Достаточно простая загадка, но пока я не получила правильного ответа, а кто-то решил, что я несу непонятный бред. Le minable! Жалкие типы. Ничего они не смыслят во французских традициях. Мои родители родом из Сен-Пьер. Город-колония, на острове Реюньон в 430 милях от Мадагаскара. Можно сказать, из самой бедной, заморской провинции Франции. Работы почти нет, как и занятий, вот папа с мамой накопили денег и переехали в Миссисипи. Он вроде как до сих пор считается самым дешевым штатом США, так что я не удивлена их выбору. Вообщем, я родилась уже здесь, в Америке, но с французскими корнями. Правда, как бы отец не пытался привить мне свою культуру, у меня плохо получалось ее принять, кроме второго родного языка. Когда проводишь большую часть времени с местными американцами, сам становишься на них похожим. Собственно, неважно. Главное, я знаю ответ на загадку и жду, когда найдется тот, кто ее отгадает.

За звуковым сигналом, последовало радостное бухтение Криса – моего коллеги по работе и собутыльника по совместительству.

– Как самочувствие, распутная шлюшка? Дрыхнешь в объятиях горячего Дэнди или рыдаешь в подушку, что так и не достигла оргазма? Перезвони. – Последнее, он пропел и отсоединился.

Кровь прилила к щекам. Румянец смущения – редкость в моей жизни, но Крис, мать его за ногу, сумел вытащить это чувство на поверхность. Я не то, что не достигла оргазма, я, блядь, вообще этого не помню, и от этого становится тошно.

Встретив взгляд мужчины, я мысленно проклинала Криса и свою внеплановую амнезию. Хотелось провалиться под землю от стыда. Что самое жуткое, этого парня забавляла ситуация. Мне кажется, или он понял, что у меня провал в памяти?

– Ты француженка?

– Я учила французкий в колледже. – Какой догадливый.

– Ммм. И что означает фраза, которую ты сказала?

Может, ему еще и ответ сказать?

– Слушай, – я откашлялась, а он подался вперед, подперев кулаком челюсть. – Вчера было прикольно. Ну, – помоги мне боже, выдержать еще несколько секунд его проницательного взгляда. – То, что было между нами. Ага. Все было классно.

– Ты же ничего не помнишь, Фейт. – Он улыбнулся.

Блин, да, хотя бы намекнул, как его звать!

– Почему? Помню. – Я нахмурилась. – Или тебя интересуют детали?

– Скорее, они интересуют тебя. – Издевается, да? Точно, издевается. Кайфует оттого, что я ни хрена не помню. – Ты помнишь мое имя?

Засада. Отвечу – да, он потребует его назвать. Скажу – нет, и он посмотрит на меня, как на пустышку. Надо как-то выбраться из ловушки.

– Главное, что ты запомнил мое. Смотрю, оно тебе пришлось по вкусу, да? Нравится, connaitre le gout… смаковать его на своем языке? – тьфу, как я только сейчас выразилась? Грязно и не в то русло.

Опустив руку, он улыбнулся. Голубизна его глаз потемнела на несколько тонов.

– Мне больше понравилось смаковать тебя. Ты очень вкусная.

Я задержала дыхание. Тааак… полагаю, я его подпустила намного ближе, чем обычно. Вообще-то, я не признаю оральных ласк. Я считаю, что для такой близости, мужчине надо ооооочень доверять, а с ним я пошла вразрез со своим табу. Черт. Надо прекратить налегать на бухло.

– Мне нужно собираться на работу. – Я встала из-за стола.

– Тебя подвезти? – вместо того, чтобы поднять свой зад, он откинулся на спинку стула.

Вдохнув через нос, я начинала раздражаться, что до парня медленно доходит простая истина – сделал дело, вали домой. К чему весь этот набор джентльмена?

– К счастью, в Ди-Си достаточно транспорта. Доберусь на автобусе. – Я скрестила руки на груди, дожидаясь, когда он, соизволит встать и закрыть за собой дверь. Неловкость меня чертовски выбешивает, особенно когда я не помню вещей, которые могла бы оставить позади. Господи, я почти чувствую себя использованной.

– Хочешь, чтобы я ушел?

– А похоже на что-то другое?

– Ладно. – Поднявшись с места, незнакомец двинулся к выходу. Сняв с крючка свою куртку, он глянул на меня с улыбкой и вышел за дверь. Я поспешила, запереть ее, на случай, если ему приспичит вернуться.

– Дерьмо. – Выдохнула я, прижавшись спиной к двери. – Либо я завязываю пить, либо начну носить с собой видеокамеру, чтобы ничего не забывать.

Убрав посуду в раковину, я набрала номер Криса, переключив звонок на громкую связь. Кто, как не он, должен знать, с кем я ночевала.

Его автоответчик пестрил не лучшим сообщением – «Вы позвонили Гуру секса. Если ты пышногрудая, длинноногая цыпочка, со сладким голосом и знойными губами, я с удовольствием тебе перезвоню. Педикам и фригидным не отвечаю».

Я, по его словам тоже «знойная цыпочка», но мои ноги не измеряются ярдами, а грудь спокойно умещается во второй размер. Насчет рта… обычная форма губ, хотя некоторые парни, находят их пухлыми. Глаза голубые, волосы… природный цвет у меня каштановый, но предпочитаю их выбеливать, приближая себя к блондинкам. В остальном, я заурядна, как и тысячи женщин. Ну, может, стройнее тех дамочек, что объедаются фастфудом и бесконечно рожают и чуть выше ростом. 5,6 футов,3 для француженки вполне приемлемый рост. Мне всего двадцать пять – как говориться, самый плодовитый возраст, но тьфу-тьфу, я законченная карьеристка. Семье, предпочитаю работу.

– Кого я слышу, наша мисс-взболтать-но-не-смешивать, проснулась. – Промурлыкал Крис. – Как самочувствие?

– Не спрашивай. Погоди, – я сбегала в ванную за феном. – Я тут. Не расскажешь, что вчера было?

– О чем конкретно? – хихикнул Крис.

Le salaud. Сволочь. Это он всегда соблазняет меня на лишнюю порцию.

– О парне, с кем я ушла. – Проворчала я, плюхаясь на изножье кровати. – Его имя.

Крис заржал во все горло. Ага-ага, смешно, что я голову ломаю над первым пунктом знакомства. С этого же все начинается, а я упустила такую важную деталь и хреновей просто некуда.

– Имя? – еще смеясь, переспросил он. – Имени не знаю. Ты представила его своей новой игрушкой, которую непременно трахнешь. – На том конце провода раздался хруст. Крекерами заправляется.

– Что? – пискнула я, выпучив глаза на телефон.

– Ага. Сначала на французском, потом на английском.

Je vais lui baiser la bite…

Захотелось с разбегу врезаться головой в стену, да так, чтобы мозги пришли в норму.

– Быть такого не может. – Я хлопнула себя по лицу. – Что я вчера пила?

– Ну, загибай пальцы. Коктейль. Потом, коктейль с виски. Коктейль с виски и водкой. Коктейль с виски, водкой и текилой. Дальше, я не разобрал. Ядреная смесь, от которой меня самого чуть не вынесло. Ты – что, вообще ничего не помнишь?

– Абсолютно. – Только то, как мы пришли в клуб – я, Крис и Эмбер, еще одна коллега с работы. Заказали по легкому коктейлю. Выпили и пошли танцевать. Потом, Крис заказал нам виски, заявив, что слабоалкогольные напитки для слабаков. Опять выпили. Танцевали. Еще выпили и снова растрясались на танцполе… дальше, провал. – Если бы ты не наливал мне…

– … то ты бы не затащила себе в постель мужика. – Насмешливым тоном, закончил Крис. – Между прочим, он вел себя, как джентльмен. Я про то, что не пытался залезть тебе под платье. А вот ты, – он снова заржал. – Фейт, ты у нас католичка? Ты когда в последний раз ходила в церковь?

Боже, что я еще делала? Кровь отлила с лица.

– Говори. – Я сжала ручку фена.

– Да, ты его чуть не поимела у всех на глазах. Выдержка у мужика, я тебе скажу, что надо. А вот я бы не смог устоять, если бы на меня забралась пьяная женщина, и орала, чтобы ее трахнули.

Putain de merde. Ебена мать.

Этого не может быть. Я не могла быть такой дикой. Даже под алкоголем.

– Врешь.

– Я? – он фыркнул. – Не веришь, так спроси своего соседа по койке.

ГЛАВА 2

Когда я только перевелась в «КарГолд», то только за первую неделю, узнала столько информации, сколько не прочла газет за год. Поговаривали, что здесь творились Страсти Христовы. Журналисткой Надей Милаш, велось активное расследование убийств проституток. Главным подозреваемым был сын, ныне покойного конгрессмена – Дерек Киганс. К сожалению, улик не было, свидетелей тоже, что привело к нулевому результату. Все обвинения, неведомым образом исчезли, будто их никогда и не было, а та самая журналистка… стала его женой. Любопытно, верно? И каким образом так получилось, что Милаш, вместо того, чтобы достать неопровержимые доказательства вины, связала себя узами брака с преступником? Судя по сплетням и газетным статьям, у Киганса рыльце в пушку. Он не так прост, как кажется на первый взгляд, да и его репутация, порядком хреновая. Владелец клуба «особых удовольствий», в априори не может быть законопослушным гражданином. Может, это мое мнение, но Милаш посчитала иначе, раз окольцевала себя с двуликим лицемером. Похоже, они друг друга стоят.

К разочарованию всех, сейчас чета Кигансов ведет праведный образ жизни. Устраивают благотворительные ужины, помогая сиротским детишкам, а младший брат Киганса, принимает в этом активное участие. Собственно, как и мачеха.

Вообщем, отмылись и радуются.

Хм… помимо прочего, на долю издательства выпало три потери. Двое журналистов – Эрик Ямс и Джек Гайос бесследно пропали, а Мия Стилс была убита в своей квартире. Газеты до сих пор не раскрывают подробности, лишь сухие факты, приправленные острой ложью. Если докопаться до правды, уверена, выясняться не только реальные детали, но и реальные имена убийц.

С того времени уже прошло четырнадцать месяцев, и хотя слухи по-прежнему ходят по издательству, никто не собирается вскрывать застарелые шрамы. Редактор отмалчивается, дескать – ничего не знаю, оставь это. Ты здесь новенькая, так что бери в зубы материал и работай.

Да, по их словам, я новенькая. Всего восемь месяцев работаю, но меня распирает от любопытства, что же здесь такое происходило. Куда подевались два журналиста и за что конкретно убили Стилс? Жаль, что на эти расследования наложено зловещее табу. Прямо-таки, запрет из разряда – «не влезай – убьет». Или «если дорога жизнь, не ввязывайся». Интересно, они всем так говорят, или только особо любопытным?

Мммм… думаю, всем.

Я бы хотела заняться расследованием, но Лэвэс велел написать статью про местного банкира. Мужчина уже задержан по подозрению в денежных махинациях, но сам он не признает свою вину, отбрыкиваясь, мол – я всего лишь исполнял свою работу. Ничего противозаконного не делал и совершенно не знаю, почему имена получателей денег, числятся пропавшими безвести. Отмывание денег, как пить дать. Кстати, неплохой способ прогонять краденые ассигнации через законные пути и получать их уже чистыми. Банкир продолжал бы и дальше облагораживать криминальные лица, если бы владелец не устроил внеурочную проверку. Что сказать… повезло работнику. Три года халявы и вдруг статья.

Собственно, тут и писать нечего. Достаточно сплетен от сотрудников, чтобы состряпать хорошую статью. Они изначально заподозрили в новеньком что-то криминальное. Ну, есть у банковских крыс, чуйка на черную подработку. Вообщем, я собрала все, что могла и почти закончила статью. Остается только отдать материал на проверку Лэвэсу, приложить фото преступника и парень навечно в дерьме. Даже если он по незнанию творил ересь, то едва ли отмоется от обвинений. Такому уже никто не доверится, а уж взять бывшего банкира на ответственную должность и речи быть не может.

Не знаю, как мне удалось высидеть три часа, но дописав последнюю строчку и сохранив текст на флешке, я с облегчением выдохнула. Люблю, когда статьи пишутся сами собой и ненавижу, когда приходится прилагать к этому огромные усилия, особенно после попойки.

Правое запястье заныло от тупой боли. Черт. Я потерла его, чтобы унять дискомфорт в суставах. Застарелый перелом, изредка давал о себе знать и это раздражало. Сняв очки, я поднялась с кресла, и повертела головой по сторонам. Все журналистское семейство «КарГолд», исправно трудиться на благо Ди-Си, зависнув у экранов компьютеров. Повезло же Эмбер, она сейчас отсыпается после вчерашнего, а Криса я еще не видела. Либо на задании, либо с очередной блондинкой.

Выдернув флешку, я направилась к Лэвэсу. Постучав в дверь, я дождалась, когда редактор рявкнет – войдите!

– А, Саро. – Мельком глянув на меня, Лэвэс, снова уткнулся в экран компьютера. – Чего тебе?

– Статья о банкире. – Я положила на стол флешку.

– О. Хорошо. Посмотрим, что ты написала. – Вставив железяку в системник, он щелкнул пару раз на мышку. Обхватив подбородок пальцами, редактор сосредоточил свое внимание на тексте. Пока он изучает материал, я изучу его кабинет. Ладно, я на протяжении месяца сюда захожу и ничего нового не замечаю. Все те же благодарственные грамоты и награды «Лучший редактор». «Лучший журнал». «Сенсация года». Когда-нибудь, здесь появится еще одна «Лучшее журналистское расследование» или «Самая крутая журналистка года». Возможно, когда у меня будет свое издательство, и я буду там редактором. – Значит, считаешь, что банкир не просто отмывал чужие деньги, а проводил то, что украл сам. – Пробормотал Лэвэс, глянув на меня. – Крал у клиентов этого же банка, отправляя суммы на имена безвести пропавших. Об этом еще никто не писал.

Естественно.

Я была первой, после полиции и я же первой написала об этом. Впоследствии, для других изданий, эта информация, превратилась во второсортную новость.

– Его коллега, поделилась со мной интересной информацией. Мистер Хьюз отлучился в уборную, а она случайно заглянула в его компьютер, потому что тот подал звуковой сигнал. Он ей показался знакомым. Оказалось, что банкир тайком производил снятие со счетов клиентов банка, обрабатывая суммы, как налог на недвижимость. Суммы небольшие, но учитывая, сколько он успел провести денег за три года, набралось прилично. Оповещение, кстати, можно было выключить, что и делал Хьюз, но из-за обновления системы, он попросту забыл. – Я пожала плечами.

– И это его выдало. – Лэвэс улыбнулся. – Черт. Ну, до чего дилетант. – Выдернув флешку, он сжал ее в кулаке. – Молодец, Саро.

Мое имя, вообще-то, Фейт. Так, для справки. Ненавижу, когда фамильярничают.

– Хватка у тебя что надо. Надеюсь, в ближайшее время ты не собираешься выходить замуж и бросать работу?

Это он к чему спросил? Потому что Милаш так поступила?

– Нет, сэр. – Я скрестила руки на груди. – У меня в планах только карьера. – И желательно с быстрым ростом до редактора. Жутко хочу спихнуть тебя с трона и занять его.

– Надеюсь. – Сняв трубку, Лэвэс велел Моргану зайти в кабинет и забрать материал в печать. – Итак. Что намереваешься писать дальше? Есть идеи?

Ага. Если ничего не попадется под руку, напишу о пропавших безвести журналистах и убийстве еще одной работницы «КарГолд».

– У меня есть несколько заметок, но я пока обдумываю их дальнейшую перспективу. Разумеется, во благо нашего замечательного издательства.

Редактор растянул губы в хищной улыбке.

– Знаешь, как подбирать правильные слова, Саро. Лесть – опасная вещь…

– … но, как приятно ее слышать. – Закончила я.

Лэвэс кивнул, переключив внимание на Моргана, что вошел в кабинет. Он передал ему флешку, а мне сказал, чтобы я не затягивала с перспективами, а то они могут обратиться против меня.

Намек поняла. Проще говоря – не рассиживайся, а работай. Мир – это поле, кишащее жирными червями, а ты корми издательство и его голодных птенцов. Без проблем. Главное, чтобы после не случился запор или несварение.

Вернувшись за свой стол, я раздумывала над тем, чтобы налить себе кофе. Мой уже остыл, да, я толком его так и не выпила. Все-таки, подхватив кружку, я двинулась к стойке с кофемашиной.

На самом деле, я солгала Лэвэсу. Нет у меня заметок, кроме желания узнать, кто стоит за пропажей и убийством журналистов. Невозможно, чтобы полиция отмахнулась от расследования и закрыла глаза на преступления. Кто-то их подкупил? Кстати, а кто вел дело Стилс? В статьях говориться только то, что журналистка была найдена задушенной в собственной кровати. Никаких следов взлома, что говорит о том – жертва знала своего душителя. А Эрик Ямс и Джек Гайос? Невозможно, чтобы люди просто так пропали… может, их тоже убили, а чтобы замести следы, выставили все в ином свете?

Налив кофе, и вернувшись за стол, я плюхнулась в кресло. Никто не запрещает мне искать информацию на троицу. Я могу штамповать статьи, попутно выискивая зацепки. Нацепив очки на нос, я вбила в строку поисковика – «Эрик Ямс». Всемирная паутина… выдала мне… важнейшую сельскохозяйственную культуру тропических и субтропических стран, то есть – корнеплод называемый «ямсом», который растет в Латинской Америке, Азии, Африке и Океании. Короче говоря, я наткнулась на аналог Африканского «сладкого картофеля».

Ладно. Тогда, «Джек Гайос»? Ничего.

Я начинала злиться.

Мия Стилс… аналогично.

Закрыв вкладку, я проворчала проклятия. Мне потребуется нечто большее, нежели просто интернет. Например, рассказ из первых уст, а это прямая дорога к Милаш. Она же работала здесь, значит, должна была быть знакома с троицей. Уверена, ей известно, что с ними на самом деле произошло. Только вот… как я попаду к ней? Это не какая-то там обычная женщина из средней прослойки, а богачка. Формально, она тратить деньги Киганса, но это не отменяет наличия вооруженной охраны, мимо которой, фиг проскочишь. Надо будет выяснить, когда у них намечается очередной благотворительный вечер.

Зазвонил стационарный телефон. Сняв трубку, я зажала ее между ухом и плечом, вбивая в строку поиска «Благотворительные вечера Ди-Си».

– Слушаю? – молчание. – Алло? Говорите. – Молчание и тишина. Даже дыхания не слышно. – Как насчет того, чтобы перестать сопеть в трубку и заговорить? Или у вас там кляп во рту? Мне позвонить в 911, чтобы вам его вытащили? С другой стороны, раз вы звоните, значит, руки у вас свободные и вы попросту тратите мое драгоценное время. – Раздалось пип-пип-пип. Надо же какие нежные. Сначала молчат, а потом отрубаются. Пожав плечами, я вернула трубку на место. – Так-так. – Благотворительный сходняк, состоится на следующей неделе, в субботу. Он будет проходить в особняке Кигансов.

Кто бы сомневался. Радует то, что журналисты и фотографы приглашены. У меня есть восемь дней, чтобы достать приглашения… или время, чтобы уговорить Лэвэса, дать добро на мой выход «в свет».

Снова раздался звонок телефона, на этот раз сотового. Глянув на экран, я выдохнула. Звонил мой информатор. Я нажала на прием.

– Как вовремя ты позвонил. Я как раз подумывала выпить кофе с пирожными.

ГЛАВА 3

У каждого уважающего себя журналиста, детектива или частного сыщика, должен быть мальчик с большими ушами и глазами на затылке. Так что бы он был в курсе всего, что происходит на улицах Ди-Си и за закрытыми дверями. Вот и у меня такой есть. Информатор или просто «Маркер». Уж не знаю, то ли производное от имени Марк или ему по приколу называть себя фломастером… или оружием в пейнтболе… или морфемой, указывающей на грамматическую роль слова, словосочетания или предложения… типографский знак, ДНК-маркер, устройство курсоглиссадной системы… черт, да тут может быть что угодно. Вообщем, «Маркер» из тех, кто дает мне семена, из которых я взращиваю съедобные для публики, плоды. Ну, вы поняли.

Я познакомилась с ним, пару лет назад, еще работая в «Утро Вашингтона». Помню, писала я статью про доброго ветеринара. Уж простите, но этот мудак, этот мистер Люблю кошечек-собачек, реализовывал свои больные фантазии на бедных живностях. Ему доверяли. Ему, пятидесятилетнему уроду, на кого возлагали надежды, что их любимый питомец излечиться от неизвестной болячки. Пока не выяснилось, что болезни – фальшь, а оставлял мистер Зоофил якобы больных животных, ради похоти и развлечения, после чего приходилось их штопать. Не всем везло. Хозяевам зверюшек, он заявлял, что скончалась ваша собачка или кошечка. Вот так внезапно. Хлоп. И сердечко остановилось. Ух, затолкать бы ему в зад торпеду и оставить на ночь для профилактики! Своих живностей не имею, но ненавижу, когда такие сволочи, как этот, измывается над братьями нашими меньшими. Но, вам интересно, как ублюдок угодил за издевательство. Начнем с того, что добрый доктор жутко любил пуделей. И вот «Маркер» стащил у престарелой, почти слепой соседки питомца, выдав его за своего. Принес в клинику, солгав в три короба, что у его собачки несварение. Надо бы подлечить. Ветеринар, естественно оценил пациента и как обычно, оставил живность на ночь… а «Маркер», оставил крохотную видеокамеру. Уж не знаю, откуда она у него была, но качество записи было на высоте. Да и звуковое сопровождение. Фу, до сих пор тошно.

Следующим утром, когда я уже не знала, как бы ухватить говнюка за яйца, у меня зазвонил телефон. Охранник сообщил, что внизу меня ждет друг. Хм. Друг. Я удивилась, так как друзей в Ди-Си, у меня не было, лишь знакомые и то, одноразовые. Но, чисто из любопытства, я все же спустилась на первый этаж. Как только я вышла из лифта, ко мне подошел… молодой парень. На вид, не больше двадцати. Рослый, в мешковатых штанах с кучей карманов и черной толстовке. Кепка низко опущена на глаза, поверх еще и капюшон. Худощавое, но симпатичное лицо. Серые глаза, нос с горбинкой и тонкие губы. Он спросил, это я та самая журналистка, которая подняла шумиху в клинике, обещая кастрировать ветеринара за издевательство над животными? Я ответила – да. Парень протянул мне камеру, сказав – что это станет отличным оружием возмездия. После он сразу ушел. Я даже не успела спросить его имени и что на пленке. И хорошо. Вернувшись в отдел, я засела в технической комнате. Подключив камеру к телевизору, я увидела на экране до блевоты, омерзительную картинку. Меня долго потом тошнило, но запись, как доктор пялит спящего пуделя, стала для говнюка билетом в один конец. Кстати, доказательства, добытые через третьи лица, не считаются вескими для предъявления обвинения… а вот, звонок анонима и любительская запись, найденная полицией среди документов, очень даже.

Потом, было еще и еще. «Маркер» не раз подкидывал полезные материалы, благодаря чему, в «Утро Вашингтона», меня называли – акулой. Почему? Потому что я была прожорливой стервой, если дело касалось статьи. Я была готова идти по головам, лишь бы вырвать драгоценную информацию из первых рук и по-королевски осчастливить публику очередной сенсацией, а в узких кругах, за свое упорство, я была бездумным Мотыльком, мчащимся к опасному огню. Эвфемизм, но оправданный. Вот так, он и стал моим первым и единственным информатором. Я бы выразилась – лучшим. Такие, как «Маркер» – на вес золота и мне очень повезло, что он выбрал меня. Черт, мальчишке всего двадцать, а из него выходит охренительная ищейка. Я до сих пор пытаюсь заставить его поступить в колледж на факультет журналистики, но ему это не нужно. Это его слова. Дескать, одно дело сливать информацию, другое – рвать задницу, чтобы ее написать. К тому же, у него нет возможности, чтобы оплачивать учебу, а его семейству, так тем более плевать.

Угу. Семейка у него знатная. Алкоголики и дебоширы. Я частенько замечала на лице «Маркера» свежие синяки и сбитые костяшки. Думается мне, что папаша любитель не только выпить, но и размять кулаки на сыне.

Черт, да, где же он? Уже десять минут первого, а мы договорились встретиться в кафе, через дорогу от издательства, в полдень. Я почти допила свой кофе и доела пирожное, а «Маркера» все нет.

Лязгнул колокольчик, привлекая мое внимание. Неизменная черная толстовка, мешковатые штаны и капюшон. Ну, хоть в этот раз без кепки. Спрятав руки в карманах толстовки, парень направился в мою сторону. Я видела, как посетители кафе таращатся на «Маркера». Для них, он подозрительный… малолетний преступник, замысливший плохое. Ладно. Изначально, я была такого же мнения, пока настороженность не превратилась в одобрение. Я улыбнулась мальчику, коротко махнув ему рукой.

– Здравствуйте, мисс Саро. – Проговорил он, усаживаясь напротив меня.

– Привет, «Маркер». – Наклонившись к нему, я скинула с его головы капюшон. – В общественных местах, надо снимать головные уборы.

– Но, это же не головной убор.

Я изогнула брови – да, неужели?

– Кофе и пирожное?

– Спасибо, не хочу.

– Тогда, бургер и картошку фри. – Наплевав на очередной отказ «Маркера», я подняла руку, подзывая официантку. – Как у тебя дела?

– Нормально. – Он отвел взгляд в сторону окна.

Что-то не похоже, чтобы парень радовался жизни. Я не говорю, что у него она безоблачная, но когда у «Маркера», действительно нормально, он и ведет себя соответственно, а сейчас, какой-то молчаливый и… напряженный. Может, с отцом проблемы или его копы достали? Он же из тех правонарушителей, промышляющий мелкими кражами… как с камерой или пуделем, порчей государственного имущества. Рисование граффити, затейник драк и прочее, прочее, прочее. Сегодня, «Маркер» на себя не похож, будто стал очевидцем массовой мясорубки.

Ухватив парня за подбородок, я повернула его голову к себе, всматриваясь в глаза. Он никогда не выказывал страха, но сейчас, он в панике.

– Что случилось, «Маркер»?

Он открыл рот, собираясь ответить, но мне пришлось убрать руку, потому что подошла официантка. Я заказала парню бургер с картошкой фри, а себе еще кофе.

– Что будет пить молодой человек?

– Пиво. – Крякнул «Маркер».

– Лимонад. – Я покачала головой. – Ты еще не совершеннолетний. – Добавила я, когда официантка удалилась.

– Через девять дней, мне будет двадцать один. – Пробубнил «Маркер», откинувшись на спинку диванчика.

– Вот тогда и будешь пить.

– Я пью его с четырнадцати.

И как только парень не подсел еще на наркоту?

– Так, что с тобой? Я же вижу, что-то случилось.

«Маркер» полез в карман штанов, доставая сотовый, который я ему купила специально для того, чтобы снимки или видео выходили хорошего качества. Раз он работает на меня, я хочу видеть четкую картинку, а не размазню. Еще я подумывала снабдить его профессиональным фотоаппаратом, но «Маркер» сказал, что дорогая вещь недолго задержится в квартире, а прятать негде. В один прекрасный день, его папаша задвинет аппарат и пропьет вырученные деньги. С телефоном, намного проще.

– Вы знаете, мисс Саро, я много чего видел, но это жесть. – Он положил передо мной сотовый.

Так. Снимок обнаженной девушки, лежащей на земле. На шее отчетливые следы то ли от веревки, то ли от ремня. Не разобрать. Под правой грудью татуировка – диснеевский олененок Бэмби. На животе выделяется черная буква – «F». Я увеличила букву, пытаясь понять – это краска или кровь? Увеличив лицо девушки, я долго всматривалась в линии челюсти, подбородка. Глаз. Судя по застывшему взгляду, едва ли она охотно позировала для «Маркера». Вернув фотографию к исходному размеру, я пробежалась взглядом по фону. Кирпичная стена, исписанная граффити.

– Что за место? – я передала сотовый «Маркеру».

– Брентвуд. – Проворчал он. – Кто-то укокошил Никси всего в трех кварталах от моего дома.

Вернулась официантка с едой и напитками. «Маркер» охотно начал есть бургер, пока я обдумывала слова парня. Брентвуд итак считается неблагополучным районом Ди-Си. По статистике на 2018 год, даже с учетом патрулирования района полицией, происходит 1715 насильственных преступлений, а кража с взломом, воровство или угон машин, всего 7556. Днем, еще как-то безопасно, а вот ночью, туда без пушки лучше не соваться. Не удивительно, что девушка стала еще одной жертвой насильственного преступления.

– Никси. – Что, блин, за имечко? Скорее, прозвище. – Она с твоего района? – парень кивнул, откусив приличный кусок от фастфуда. – А настоящее имя?

– Никси… эм… Фармер, кажется.

– Хорошо ее знал? – раз до фамилии дошло, точно должен знать.

– Пару раз тусовалась с нами, потом она пропала. Я думал, что Никси переехала. Тем более, жужжала об этом постоянно, как ей надоело торчать в Брентвуде. Типа, она жаждет красивой жизни, в роскошных апартаментах «Вашингтон Плаза».

Ох, я бы тоже хотела хоть один денек провести у бассейна, а потом встретить закат на балконе своего номера. Мечтать, не вредно.

– Ну, рассказывай уже. – Пробормотала я, стащив с блюда пару картофелин. «Маркер» пододвинул тарелку, дескать – угощайтесь.

– Мы с парнями шатались по улице. Искали место, где бы зависнуть. – Он вытер салфеткой губы. – Вот и наткнулись на Никси. Она лежала рядом с домом. Точнее, сбоку от него. Не включи я фонарик, потому что было темно, как у черта в заднице, мы бы вряд ли ее заметили. – «Маркер» отправил в рот картошку. – Мы ее, когда увидели, немного прифигели. Я, естественно, сфотографировал Никси. Со вспышкой, как вы и учили, чтобы картинка была получше. Парни начали возмущаться – какого хера ты ее фотографируешь? Ты – что, некрофил? Дрочить собираешься? – парень осекся, виновато на меня посмотрев. – Извините. Говорю, как есть.

– Я знаю. – Я улыбнулась. – Продолжай.

– Ну, я им объяснил, что это не для меня, а для человека, который сможет найти убийцу. Парни, конечно, не поверили. До сих пор считают меня некрофилом, придурки.

– Не парься. – Я обхватила его руку ладонью. «Маркер» опустил глаза вниз. Его кадык подпрыгнул. – Если надо, я объясню твоим друзьям разницу между некрофилией и криминалистикой. В какое время вы нашли Никси?

– Эм, – информатор вернул ко мне взгляд. – В половину третьего ночи.

А сейчас, почти час дня… копы, уже давно должны облюбовать место преступления. Надо бы скататься в Брентвуд и все разузнать.

– Слушай, а это буква…

– … это не краска, мисс Саро. Ее вырезали.

Эва, как.

– Когда, говоришь, Никси пропала? – я откинулась на спинку диванчика.

– Ну, лично я ее не видел где-то неделю. – Он наклонился вперед. – Думаете, это как-то связано с ее отъездом?

Да, тут может быть что угодно, начиная с дрянного бой-френда, которому осточертела нудная подружка и, заканчивая сутенером, что не стал терпеть выкидоны непокорной эскорт-работницы. А может, Никси удерживали все это время, пока другие думали, что она уехала за лучшей жизнью? Надо проверить абсолютно все версии.

– Пока не знаю. – Задумчиво протянула я. – А чем она занималась? Работала? Училась? У нее был парень?

– Неа. Никси рассказывала, что два года назад окончила школу и не хочет куда-либо поступать, как и работать. Ей хочется найти богатого папика и жить в свое удовольствие. Насчет, парня, – «Маркер» пожал плечами. – Она со всеми тусовалась.

– И с тобой тоже? – я прямо посмотрела на «Маркера». Парень отвел взгляд в сторону. Значит, да. – Ладно. Что было после того, как вы обнаружили ее тело?

– Ничего. Мы убежали. Никто и не собирался вызывать скорую, тем более копов.

Вот из-за такого отношения, гражданские и дохнут, как мухи. А вдруг, девушка еще была жива? Сомневаюсь, что кто-то из них проверил ее пульс. Даже слабый, мог вернуть ее с того света. С другой стороны… черт, лишние отпечатки, тоже не нужны.

– Вас никто не видел?

– Неа. – «Маркер» покачал головой. – В такое время, гражданские не шаряться по улицам.

Только преступники. Угу. Ночное время, для ночных охотников.

– А ничего подобного в твоем районе не случалось?

«Маркер» хмыкнул.

– Забавная вы, мисс Саро. Сами знаете, что Брентвуд не лучший район Ди-Си. Не такой, как Динвуд, но все же не райский оазис. Каждую ночь, кого-то обворовывают или насилуют. Редко, когда убивают, но и такое бывает. А если вы конкретно о том, что случилось с Никси. Ни я, ни мои друзья, не встречали ничего такого.

– Понятно. – Я полезла в сумочку, доставая кошелек. – Если ты доел, то поехали. – Оставив деньги, я вышла из-за стола.

– Куда?

– К тебе.

ГЛАВА 4

До района, где «Маркер» с друзьями, нашли тело, мы добрались за пятнадцать минут на такси. Как только я расплатилась с водителем, он тут же дал деру. Испугался, что его раздолбанный катафалк разберут на запчасти или потому что тут слишком много собралось копов? Я видала и больше. Здесь же, было три патрульные машины, скорая и коронер. Часть периметра, с боковой части здания, огорожена желтой линией, охраняемая двумя офицерами полиции. На расстоянии в пятьдесят футов, я отчетливо видела парней в белых комбинезонах и мужчин в гражданском. Остальная толпа, собравшаяся недалеко от находки – местные Брентвуда, за которыми зорко наблюдают патрульные. В основном, конечно же, пенсионеры.

Осмотревшись вокруг, я сразу почувствовала разницу между центром Ди-Си, с его ухоженными улочками, зелеными парками и толпами людей, и этим неказистым пристанищем. Тишину, иногда прерывал гул проезжающих автомобилей или лай собак. Вдоль тротуара, тянется железная сетка, а за ней череда кирпичных зданий. Жилые дома с зигзагообразными, пожарными лестницами, ютятся с безликими строениями. Заброшенные или нет, не понятно. По другую сторону, как вбитые в землю, распятья, высятся линии электропередач. Несколько оборванных проводов, свисают, покачиваясь от ветра. Асфальт, на удивление чистый. Без застарелых пятен крови или меловых контуров. Небо бледно-голубое, а солнце, мутное, но, по крайней мере, греет.

Мда, район не из привлекательных. Серый, унылый, пропитанный грехом. Я понимаю, без денег и больших возможностей, сложно найти достойное место для жизни. Сложно иметь красивый, уютный дом. Безопасный дом. Сложно найти высокооплачиваемую работу, а не горбатиться на дядю ради вшивых шестнадцати баксов в час. Понимаю. Живи я здесь, я бы тоже всеми силами пыталась вырваться из нищеты и грязи, ради лучшего будущего… но, черт. Большая часть жителей района, даже не старается изменить свою жизнь. Они продолжают существовать, продолжают терпеть хреновые условия, продолжают возмущаться, что их грабят и насилуют… только слова, но никаких перспектив. Может, я и перегибаю палку. Не всем так повезло родиться в семье с достатком. Не всем повезло, окончить школу и успешно поступить на факультет журналистики. Не всем. Поэтому, я хочу вытащить «Маркера» из задницы и дать ему эту возможность.

– Жутко, правда? – проговорил «Маркер», подкуривая сигарету.

– Да, нет. Нормально.

– Прикалываетесь?

Я развернулась к нему.

– Ты когда-нибудь бывал в «Hans Brinker Budget Hostel»?

– Неа. – Парень нахмурился, густо затягиваясь сигаретой.

– Когда я работала в «Утро Вашингтона», редактор отправил меня в командировку, в Амстердам. Я должна была написать статью о знаменитом на весь мир, хостеле. Поверь, тюремная камера выглядит намного привлекательнее. Не знаю, отчего так кайфовали туристы, но их отзывы всегда были и остаются положительными до сих пор. Грязные полотенца, шаткие кровати. Антисанитария. Ммм, все удобства. Но, вот что интересно, владелец хостела, ставит в известность постоятельцев, что номера никогда не убираются. Воды нет. Лифты не работают. Хочешь вытереть личико? Используй пыльные шторы, потому что полотенец и в помине не было. О, и главное, перед заселением, гостей обязывают подписать соглашение, что они заселяются на свой страх и риск. Никаких претензий, если отравишься, потеряешь конечность, заразишься гепатитом или у тебя спекутся мозги. – Я усмехнулась оторопелому лицу парня. – Это была моя первая командировка и первая статья, а редактор оказался редкостным мудилой. – Мне аж самой захотелось затянуться сигаретой. Бррр, как вспомню ночь в номере… я после командировки, неделю не вылезала из ванны. – Так что, Брентвуд, по сравнению с тем, где я была – реальный рай на земле.

– Ладно. – Выдохнул «Маркер», выпучив на меня глаза. – Что будем делать дальше?

– Дальше? – перекинув сумку на другую сторону, я скрестила руки на груди, наблюдая за работой полиции и зеваками. – Для начала, сбрось мне на ящик фото Никси. – Парень тут же достал сотовый. – Мне надо переговорить с копами. Разузнать, что они нашли. – К сожалению… к большому, огромному, ненавистному, гребаному сожалению, полиция редко когда сотрудничает с журналистами, если только им это не выгодно. В основном, нам приходиться сдирать с себя семь шкур, чтобы выяснить хоть что-то стоящее. Особенно, мне нравится ворковать с детективами. Эти самодовольные козлы, постоянно строят из себя невесть что, лишь бы набить цену. Ага. Именно об этом я и говорю. Плати за информацию, девочка, если хочешь статейку. Ублюдки. У меня есть знакомые и в полиции и среди криминалистов, но я сейчас работаю в другом издательстве, а старые друзья, не везде могут достать то, что мне нужно. Каждый район относится к конкретному управлению. Мне интересно, кто займется расследованием убийства в Брентвуде? Не превратиться ли оно в висяк?

– «Маркер»! – мы одновременно повернулись в сторону, откуда донесся голос. К нам бежал парнишка в необъятной куртке, таких же, безразмерных штанах и в бейсболке «Вашингтон Нэшионалс».4

– Черт. – Выругался «Маркер». – Только не говорите, что вы журналист.

Даже не буду спрашивать причину.

– Йо, чувак. – Усмехнулся мальчик, кивнув «Маркеру». После, он уставился на меня, как будто до этого никогда не видел женщин. – Твоя подружка?

– Заткнись, «Снафф». – «Снафф»? Господи, хоть у одного будет нормальное имя? Я должна узнать, как зовут «Маркера», черт возьми. – Это…

– … я его крестная. – Я улыбнулась мальчишке. – Миссис Моника Мэйсон. – Хорошо, хоть «Маркер» остался невозмутим, что я назвалась чужим именем. «Снафф» же, звучно икнул от удивления.

– Не знал, что у тебя есть крестная.

– Теперь, знаешь. – Отмахнулся информатор. – Чего надо?

– В смысле – чего? – он кивнул в сторону толпы. – Видал, сколько копов прискакало? С чего бы вдруг? Ты не знаешь? – и уставился на «Маркера», как будто реально не знает, в чем причина. – Или ты достопримечательности своей крестной показываешь? – «Снафф» похотливо мне улыбнулся.

Ta mere. Ребенок, ну, куда ты со своим обаянием лезешь?

– Мы, вообще-то, в магазин шли. – Встряла я.

– Ага, и не в курсах, что здесь за переполох. – Кивнул «Маркер», бросив окурок на землю. – Сам-то знаешь?

– Знал бы, не спрашивал. – Фыркнул парень.

– Похоже, кого-то убили. – Произнесла я, покосившись на «Снаффа». Мальчик подозрительно сузил глаза.

– С чего это?

– Машина коронера. Где она, там и труп. – Я бросила на него мимолетный взгляд. – Ты – что, телевизор не смотришь? В каждом фильме такое показывают.

– Ааа, ну, да.

Проклятье, надо как-то отвязаться от любителя бейсбола и начинать собирать информацию. Чем больше я теряю времени впустую, тем меньше выгоды получу для себя. Когда офицеры покатили носилки с мешком к коронеровской тачке, я расстроилась. Труп сейчас увезут в морг на аутопсию, а лабораторные крысы останутся для дальнейшего сбора улик. Вскоре и детективы уедут.

У меня затрезвонил сотовый. Вовремя.

– Я на секунду. – Отступив подальше, я достала мобильник. Номер не определен. Хм. – Алло? – молчание. – Слушаю? – тишина. Нет, серьезно, это опять тот немой собеседник? Может, в Брентвуде связь хреновая или кому-то приспичило достать меня молчанием? Вслушиваясь в тихий треск, краем уха, я уловила, как «Снафф» ляпнул – а, ничего, блондиночка. «Маркер» ему, короткое – заткнись. Тот – да, ладно тебе, зад у нее отменный. Ну, спасибо за комплимент. Не хватало мне подросткового максимализма в свою сторону. Информатор процедил, что если придурок не захлопнет пасть, он его на месте ушатает. «Снафф», с обидой в голосе, проворчал – чего так дергаться? Она же тебе не родная крестная. Так и не дождавшись ответа, я сбросила звонок. – Мудила. – Выдохнула я.

– Кто? – «Маркер» зыркнул на своего друга, решив, что я говорю о «Снаффе».

– Начальник. – Отчасти, я сказала правду. – Надо возвращаться в центр и срочно кое-кого подменить на смене. – Протянула я, наблюдая, как детективы садятся в машину. Один из них среднего роста, круглый, как бочонок, и с залысиной на затылке. Второй – высокий и крупный, в черной бейсболке. Ммм, одни только плечи в обхвате чего стоят. После, авто спешно тронулось с места. Хорошо, что я успела запомнить номер. Стоит позвонить Йену, чтобы он пробил его по базе. Конечно, «Ford»5 без опознавательных знаков, тот еще геморрой, но Йен прирожденный айтишник. Все-таки хорошо иметь знакомых в полиции. Вызвав такси, я на всякий случай записала номер, если вдруг забуду. – Извини, крестник, но сегодня мы с тобой не пообедаем.

«Маркер» притворно сморщился, будто я оскорбила его.

– Жаль. Я надеялся, что мы перекусим.

– В другой раз.

Спустя пятнадцать минут ожидания/молчания/наблюдения издалека за работой криминалистов, подъехала машина с шашечками. Я попрощалась со «Снаффом», наказав ему не обижать моего крестника, а «Маркера» обняла, прошептав ему на ухо – если что, звони.

Сев в такси, я велела водителю везти меня в центр и желательно, не торопиться. Возвращаться в издательство, я не намерена, пока не выясню номер полицейского участка и фамилии детективов. Скинув Йену номер машины, я набрала его, нетерпеливо ерзая на сидении и поглядывая в окно. Унылый пейзаж Брентвуда, начинал перевоплощаться, обрастая зеленью и новенькими постройками.

– Алло?

– Привет, это я.

На фоне послышалось чавканье, а потом протяжный выдох, когда он зевнул.

– Кто – я?

– Фейт Саро. Ты – что, не узнал меня?

– Саро, Саро… а, Фейт Саро! – Йен хихикнул. – Ого, неужели, это ты? Соскучилась, что ли? Как дела? Как сама? Давно не виделись.

– Хорошо-хорошо, – засмеялась я. – Может, и соскучилась, а может, я звоню по важному делу.

– Так уж и важному? – в голосе Йена промелькнула хитринка. – Рассказывай, красотка, кого уже подцепила и почему меня динамишь?

Забавно, учитывая, что парень на три года старше меня, а предпочитает замужних женщин за сорок. Типо опытные и точно знают, чего хотят. Мы с ним познакомились на какой-то вечеринке. Напились до чертиков. Обменялись номерами/проблемами, а на утро, я сказала – теперь, ты у меня на крючке. Йен был в жутком похмелье, но понял, что наговорил кучу лишней информации… не то, чтобы я его шантажировала, но тандем у нас получился неплохой. С тех пор так и общаемся. Он мне полезную информацию, а я ему номера красавиц…

Мда, видимо, алкоголь не всегда приносит проблемы.

– Никого я не подцепила, и с чего ты взял, что я тебя динамлю? – притворно возмутилась я, поймав недоуменный взгляд водителя в зеркале заднего вида. – Между прочим, это ты не приглашаешь меня выпить. Знаешь, каково это пьянеть одной? Даже вытошнить не на кого. – Ага, особенно вчера. После того, что рассказал Крис, я вряд ли когда-нибудь притронусь к горячительному.

– Да, без проблем. Сегодня и выпьем.

– Неа, сегодня у меня свидание. – И в этот раз, я точно буду трезвая.

– Ты же сказала, что никого не подцепила?

– А ты номерок пробей, и тогда я поделюсь с тобой подробностями.

Йен насмешливо фыркнул.

– Что за номерок?

– Я тебе его скинула.

На секунду, голос парня исчез в трубке.

– Так это же не номер телефона.

– Ага. Машина без опознавательных знаков, но мне надо знать, за какими детективами она числиться и их имена. – Раз мне не удалось побывать на месте преступления и все рассмотреть, хотя бы поговорю с копами.

– Пруууу, – выдохнул Йен. – Во-первых, как, по-твоему, я должен узнать номер участка и фамилии детективов? Чтобы это выяснить, мне надо залезть в общую базу, а для этого потребуется разрешение босса. Во-вторых, тебе повезло, что я там работал и с моей памятью все хорошо. Тридцать восьмой участок.

– Ого. – Выдохнула я, выслушав монолог, который Йен выдал на одном дыхании. – Мне и вправду, повезло. – Отодвинув трубку в сторону, я сказала водителю ехать к тридцать восьмому полицейскому участку. Таксист бросил на меня хмурый взгляд, но ничего не сказал.

– А в-третьих… не клади трубку. – Он поставил звонок на удержание. В трубке заиграла ария Фаринелли «Lascia chio pianga». Я помню ее, потому что смотрела фильм вместе с Йеном, но не думала, что он фанатик кастратов. Четыре минуты длились целую вечность, пока ария не прервалась на голос айтишника. – Я связался с одной милой женщиной из участка и спросил о копах. Эээ, Эдвард Фейфул и Джереми Адамс.

– Ага. – Достав блокнот, я быстро записала имена копов. – И кто из них сговорчивее?

– Фейфул не переносит журналистов. Адамс, вроде, адекватный.

Значит, за него и ухвачусь.

– Поняла. Спасибо тебе. Ты как всегда меня выручил.

– Только, пожалуйста, будь хорошей девочкой, ладно? Не наводи лишней шумихи. Не хочу снова вытаскивать твою задницу под залог.

Подумаешь, устроила шумиху в участке. Всего лишь, пригрозила офицеру, что скормлю его крохотный член своему попугаю. Я имела право высказаться, а они меня на всю ночь закрыли в камере. Ублюдки.

– Я всегда хорошая девочка. Au revoir.

ГЛАВА 5

Перед тем, как выйти из такси, я придумывала повод, чтобы поговорить именно с Адамсом. Раз Фейфул не любитель журналистов, то пусть идет лесом. Я ухвачусь за того, кто готов идти на контакт.

– Леди, вы собираетесь расплачиваться? – буркнул водитель, оглянувшись на меня.

– Ага. Одну минуту. – Устроить маленький взрыв или влететь в участок, в чем мать родила – я даже не расценивала. Не приведи господь, меня вместо камеры, отправят в психушку. Значит, будем импровизировать. Покопавшись в необъятной сумке, я выудила оттуда белый топ. Он неплохо будет смотреться с черным лифчиком. Сняв куртку и кофту, я поймала на себе ошалевший взгляд таксиста. Видимо, ему впервые выпал шанс лицезреть, как девушка переодевается в машине. Я усмехнулась, натягивая топ. Мужчина причмокнул. Сглотнул. Взгляд вспыхнул гаденьким намерением запастись кремом и одноразовыми платочками. – Как думаете, мистер, лучше с лифчиком или без? – и кого я спрашиваю? Естественно, придурок ответил – без. – Отлично. – У водилы отвисла челюсть, глаза стали размером со спутниковую тарелку, когда я избавилась от лишнего предмета одежды, убрав его в сумку. Потом, надела куртку, распустила волосы, придав им немного неряшливости. О, помада. Как же я могла забыть? Порывшись еще в сумке, я кое-как нашла нужный колпачок, едва не перепутав его с тампоном. – Я воспользуюсь вашим зеркалом? – я наклонилась вперед, втиснувшись в небольшое расстояние между сидениями. Пока я красила губы, водила в открытую лапал меня глазами. Выражение лица приобрело те самые черты, при которых стоит доставать перцовый баллончик или мэйс. Вернувшись на кресло, я убрала помаду, достала кошелек, протянув придурку двадцатку. – Merci. – Прихватив все свое барахло, я вышла из машины.

Ну-с… пора.

Шагая к стойке дежурного, я сунула в рот две пластинки жвачки. Если уж строить из себя дурнушку, то выкладываться на сто процентов. Кто-то из знакомых говорил, что из меня, вышла бы неплохая актриса. Для массовки, конечно, но если меня как следует выдрессировать, то потяну и на второсортную дублершу.

Закинув свою сумку на стойку, я уставилась на дежурного. Среди гомона голосов, звонков и топота, я слышала обрывки того, что он говорил в трубку. Собственно, мне до фонаря, чего он там говорит. Я здесь по другому поводу. Разжевав фруктовую жвачку, я надула пузырь. Только когда он лопнул, офицер обратил на меня внимание.

– Слушаю вас?

– Где он?

– Кто?

На минуту, я перестала жевать. Посмотрев прямо в глаза дежурному, я хорошо различили в них усталость и растущее раздражение. У него взгляд, как у тех, кто давно не отдыхал и даже не смачивал глотку пивом перед сном. Взгляд мужчины, которому давно не дает жена, задолбали дети и на его счету недостаточно сбережений, чтобы сбежать из города.

– Он.

– Вы не могли бы точно назвать имя?

«Вы не могли бы правильно сформулировать вопрос?». На экране рабочего компьютера, у меня часто выскакивает такое оконце.

– Кобель, который трахает все, что двигается. – Выплюнула я, возобновив жевательный процесс. Черт, коровы и то, соблюдают этикет.

– Простите? – дежурный выпучил глаза. – Мэм, я не очень понимаю, что у вас за просьба.

– Это не просьба, а претензия тому козлу с членом. Знаете, что у него лучше всего выходит? – я наклонилась к дежурному. Офицер склонил голову набок, действительно заинтересованный в моем ответе. – Вовремя вытаскивать. Остальное время, он тратит на себя любимого. Хренов нарцисс. Любитель трахать собственное отражение. – Дежурный изумленно раззявил рот. – Поэтому я здесь. Я хочу харкнуть в его поганую рожу и сказать, что он импотент. Что без смазки и зеркал, у него не встает. Вот я и спрашиваю, где этот кобелина? Где, мать его, Джереми Адамс?

Офицер густо покраснел. Его взгляд взметнулся вверх, над моей головой. Румянец на пухлых щеках дежурного, превратился в злосчастную аллергию. Неожиданно, я почувствовала жар в затылке. Спина, под курткой вспотела. Я сглотнула, поймав одурелый взгляд дежурного.

Таааак… кажется, все немножко вышло из-под контроля. Кое-кто стал свидетелем моего зверского монолога.

Я развернулась, натыкаясь на белое пятно. Оно двигалось от глубокого, размеренного дыхания. Подняв взгляд выше, я вцепилась за треугольник золотистой кожи. Квадратный подбородок и широкую челюсть, с легкой тенью щетины. Губы, вызывающие трепет в �