Солнце в мире тьмы

Глава 1 – Умирающий мир

Вокруг – сплошная темнота. Неизвестно, что происходит в ней. Неизвестно, кто или что скрывается за этой однотонной чёрной массой, окутавшей собой абсолютно всё. Так тихо. И жутко. Не думала, что очередной поход через лес будет таким трудным. Юна покрепче сжала лампу, в которой приятно колыхалось небольшое, тёплое пламя. Лишь бы не наткнуться на кого-нибудь.

Она прибавила в шаге. Рюкзак грохотал за спиной, а её кожаные ботинки быстро и бесшумно соприкасались с такой же тёмной на вид, как и всё вокруг, землёй. Юна неумолимо смотрела вперёд, надеясь разглядеть вдалеке хотя бы тусклый лучик света и надежды, который выведет её отсюда. Но выхода, как и лучика света, не было видно.

С каждым шагом идти становилось всё тяжелее – проведённые в дороге часы давали о себе знать. Глубокий вдох. Она начала прислушиваться. Прислушиваться не к обстановке вокруг, а к темноте. По-прежнему тихо. Так тихо, что я только горящее пламя лампы да своё собственное сердцебиение и слышу. Только грохочущий рюкзак как-то разбавляет атмосферу.

Очередной вдох. Выдох. Тёплый воздух мигом на лету превращался в пар. Юна покрепче прижалась пальцами к стеклу, что нагревалось от пламени лампы, пытаясь согреть руки. Я замёрзла, а ночной воздух ощущается так мрачно, и так неспокойно становится от него. Как будто я в клетке.

Хоть вверху, как и по бокам, ничего не было видно, она легко себе представляла, как над её головой раскинулись ветвистые, хвойные руки, а слева и справа расположились их владельцы, стоящие грозно и неподвижно. Интересно, я вообще правильно иду? Если я сбилась с пути, то уже точно не выйду отсюда. Надеюсь, путь верный. Она тревожно огляделась по сторонам. Хотя как его можно не пропустить в такой темноте? Дальше двух метров ничего не разглядеть. Поскорее бы город уже…

Вблизи, где-то за деревьями, что-то неожиданно хрустнуло. Такой контрастный и резкий звук на фоне общей тишины заставил Юну вздрогнуть. Что это? Она остановилась и вытянула руку с лампой в сторону звука. Ничего. Там кто-то есть? Пытаясь что-либо увидеть, она простояла так секунд десять, хотя для неё эти секунды тянулись как невозможно долгие несколько минут. Это волки? Нет, вряд ли. Может, белки? Ага, белки. Которые просто ищут орехи. Всё хорошо.

Со стороны хруста раздался негромкий, протяжный гул, который отчётливо был слышен. Юна в мгновение вздрогнула. Да какие к чёрту белки! Там явно что-то, что хочет меня сожрать! Бежать, Юна, бежать! Но она не двигалась с места. Лампа продолжала неподвижно висеть на натянутой, как струна, руке. Её огонёк изредка колыхался, освещая небольшое пространство вокруг. Ситуация и собственные инстинкты так и кричали Юне, что не стоит здесь задерживаться, но, несмотря на это, она никак не могла сдвинуться с места. Может, именно из-за страха её ноги окаменели, словно вросли в землю, не способные выбраться. Или же это было её собственное любопытство, такое неуместное в данный момент, но такое заманчивое и словно шепчущее – давай же, посмотри, что там.

На лбу образовалась небольшая испарина, тело немного потряхивало. Но Юна продолжала стоять на месте и вглядываться во тьму. Ей было крайне страшно, но любопытство в один момент всё-таки взяло верх. Так, спокойно, это просто хруст старых деревьев. Глубокий вдох. Не спеша она начала двигаться вперёд, выставив лампу как можно дальше. Аккуратными движениями она раздвинула шипастые кусты и приблизилась к источнику звука. Так, деревья, деревья. Ну, ничего тут…

– Ааа! – Юна вскрикнула и отступила назад, выронив лампу.

Посреди сухих стволов стоял древесный великан, страж леса. Его толстые и потрескавшиеся, как два бревна, ноги держали на себе громадное, неказистое туловище. Ветвистые руки прикрывали заросшее мхом лицо, а на длинных и извилистых рогах красовалось множество закрытых бутонов.

– Мгуу, – он протяжно завыл, сильнее прикрывая лицо от яркого света, которого так давно не видел.

– Страж… – Юна продолжала стоять напротив великана, который был выше неё на три головы.

Свет лампы был ему не в радость – он ожидал снова ощутить на себе тёплые лучи солнца, а не обжигающие струйки горящего керосина. Такой свет лишь раздражал его.

– Мяу! – на вскрик Юны из рюкзака вылез недоумевающий кот, который до этого сладко дремал внутри.

– А, Саймон, прости, что разбудила, – Юна наклонила голову на бок. – Веди себя потише, хорошо?

Она снова посмотрела в его сторону. Кажется, ему не нравится свет от лампы. Наверное, стоит убрать её, пока он не разозлился. Юна неспешно подошла к лежащей на земле лампе:

– Извини, – начала она, опускаясь к земле, – тебе не нравится свет?

– Мгууу… – в ответ он лишь повторно завыл.

Она поставила её на землю и убавила пламя, чтобы свечение от него не доставляло дискомфорта великану.

– Так лучше?

– Мяу! – Саймон всё это время с любопытством рассматривал неожиданного встречного, оставаясь в безопасном рюкзаке.

– Не волнуйся, думаю, он безобиден, – Юна почесала Саймона за ушком. – Тёти рассказывали, что они и мухи не обидят. Их задача – защищать леса и озёра в своих владениях. Они полны энергии и очень мудры. Ну, вроде бы.

Она с улыбкой снова посмотрела на великана, который уже не закрывал лицо руками, а просто спокойно смотрел на путницу. В двух его впадинах на лице можно было заметить бледное, желтоватое свечение. Кажется, на них недостаток солнечного света сказался сильнее всего. В его глазах видна лишь тоска и усталость, будто он не хочет кого-либо видеть, а хочет лишь спокойно отдаться тьме и провести остаток жизни в ней. Неужели, теперь так будет со всеми? Улыбка лице девушки пропала. Неужели и я когда-нибудь посмотрю так на Саймона? Она задумалась. Нет, такого не будет.

Юна развернулась и решила продолжить свой путь, обратно подняв лампу и покрутив жестяной регулятор, отвернув её от стража. Наконец, свет от лампы окончательно перестал освещать его. Он опустил свою голову и тихо, не шевелясь, загудел. Тьма, которой больше не препятствовало лучистое свечение, поглотила его обратно, пригласила его остаться в ней до конца и провести остаток времени в спокойствии и забвении.

– Саймон, как ты думаешь, что с нами будет? – Юна внимательно смотрела вперёд.

– Мяу.

– Да, ведь теперь они, как и всё вокруг, медленно умирают, – она направила свой взгляд вверх, надеясь разглядеть там тот самый купол, который закрыл собой всё небо, но сквозь темноту по-прежнему ничего не было видно. – Без света они не способные жить, как раньше. Только и могут остаться здесь, ожидая собственного конца.

Юна остановилась и оглянулась назад, надеясь последний раз взглянуть на старого стража. Но это уже не представлялось возможным – лишь молчаливая тьма, как в небе, так и на земле продолжала встречать её взгляд.

Проведя неделю в бегах, путешествуя по неприветливым посёлкам, мрачным лесам и тихим равнинам, Юна немного привыкла к окружавшей её темноте. Ну, почему так постоянно хочется обернуться назад? Даже сейчас, уже не в первый раз находясь в подобном лесу, я не могу оглянуться без страха в сердце. Почему такое желание постоянно преследует меня? Это словно… словно какой-то азарт – никогда не знаешь, что может быть позади тебя. Хоть и никакой разницы между взглядом вперёд или назад сейчас нет, во взгляде назад всё-такие есть что-то ещё более неизвестное, более загадочное и даже кошмарное. Ты на протяжении нескольких часов торопливо идёшь, слушаешь только звук собственных ботинок, видишь перед собой одно чёрное пространство и тут резко оборачиваешься, останавливаешься и с замиранием сердца вглядываешься в никуда, ожидая увидеть того самого монстра из своей фантазии, который посмотрит на тебя в ответ, рыкнет, прыгнет и жадно разорвёт тебя в клочья. Но позади лишь тишина. Сплошная. Тишина. Ты стоишь, обернувшись, выпучив глаза и затаив дыхание ждёшь своей скорой смерти. Но в ответ ничего. Абсолютно ничего. Не стоит оглядываться назад.

Юна обычно старалась не думать об этом, отгоняя страшные мысли мечтаниями и разговорами с Саймоном. Даже если я и повернусь, то после небольшой заминки, так ничего и не увидев, резко сорвусь с места и побегу как можно быстрее, в панике пытаясь найти выход. Я не смогу контролировать свой страх. Я не хочу ощущать это снова.

Проходя сквозь лес, юной беглянке иногда начинало казаться, будто эти места не просто умерли – они как будто замерли, остановились во времени, перестали жить и как-либо существовать. Животные, окончательно запутавшиеся в цикле следования дня и ночи, перестали двигаться, деревья, не чувствуя на себе дуновения ветра, перестали сбрасывать листву, а путники, когда-либо заходившие в этот лес, уже не возвращались из него. И лишь старые, гудящие древесные великаны, уже не обращавшие ни на что внимания, оставались последним признаком хоть какой-то жизни в подобных местах.

Юна тяжело вздохнула. Её друг же, услышав грустные вздохи своей хозяйки, поспешил вылезти из рюкзака и начал лизать её правое ухо, мурлыча.

– Ха-ха, прекрати! – она остановилась и начала легонько отстранять кота. – Ну, всё, я больше не грущу, честно! Щекотно же!

– Мяу! – его зелёные глаза довольно уставились на девочку. Она погладила его по макушке, почёсывая розовое пятно, украшавшее его голову между ушами.

– Ладно, полезай обратно. Думаю, город уже близко.

Близилось утро, привычное понимание которого больше не существовало. Хоть при нём всё вокруг и приобретало лиловый оттенок, наводящий свою частичку жути, с его приходом всегда наступало какое-то лёгкое чувство облегчения и надежды, придающее веру в то, что ещё не всё потеряно, что шанс на существование здесь ещё оставался. Эти же чувства и наполнили Юну, когда она наконец смогла различать ближайшие силуэты деревьев и кустов.

Как же хорошо. Она выдохнула. Утренняя прохлада ощущается куда живее, чем ночной холод. Новый, наступивший день придаёт сил двигаться дальше.

Но в этот момент между деревьями снова что-то затрещало. Это трещание было более протяжным и резким, более настораживающим – оно не было похоже на звук деревьев. Юне было сложно и неохотно представлять, что могло стать его причиной. Надеюсь, что это просто шум леса. Просто шум леса. Или ещё один страж. Она сжала лампу в руках посильнее. Может, это какие-то звери проснулись?

Только ей стоило задуматься о лесной живности, как в голову снова полезли всякие глупые мысли про волков и прочих хищников. Но что самое худшее – её фантазия разыгралась не на шутку и начала самостоятельно лепить образ несуществующего монстра, который выжигался в её голове, словно надпись на глиняной табличке. Ей захотелось обернуться.

– Так, хватит! – она прибавила в шаге, мотая головой.

– Мяу? – сопящий в рюкзаке Саймон почувствовал неладное и снова вылез наружу.

Да где же конец этого леса? Город должен быть совсем уже близко. Ей начинало казаться, будто кто-то следит за ней. Будто где-то между деревьями расположилась пара внимательных глаз, жаждущих следовать за ней.

Вдалеке снова что-то неприятно затрещало. Теперь можно было не сомневаться в том, что тут дело не в деревьях, а в том, кто скрывается за ними. Боже, что это?

Страх забурлил в жилах, сил сдерживаться уже не оставалось. Юна рванула вперёд так стремительно, что бедный Саймон чуть не вылетел из рюкзака. Вот, так всегда! Сколько не ходи по этим лесам, я не могу тут долго находиться. Постоянно одно и то же – тишина, шум, бег. Как же я хочу обратно домой!

После этих мыслей лес, словно пытаясь её успокоить, вдалеке, среди сучкастых деревьев и кривых кустов, показал овальный выход, созданный им же самим. Он был хорошо различим на фоне сплетения лиловых ветвей.

– Саймон, выход!

Каждый шаг, к которому Юна прикладывала все свои усилия, раздавался грохотом по земле. Она неслась стремглав настолько быстро, что Саймон, трясущийся в рюкзаке, по-прежнему боялся выпасть с него. Но ему тоже хотелось как можно скорее выбраться из этого мрачного места, так что он уверенно держался когтями за рюкзак. Лампа, истратив топливо, начала мигать, как бы говоря о том, что они достигли долгожданного финиша. Ещё чуть-чуть и мы выберемся отсюда. Совсем чуть-чуть!

Прямо перед самым концом забега Юна не удержалась и всё же оглянулась назад. Чтобы там ни было, я не останусь в этом лесу! Она надеялась увидеть позади себя пустой, мрачный лес с высокими, сухими деревьями. Но увидела там, к своему сожалению, совсем другое. Нечто, похожее на волка, неподвижно стояло вдалеке, рассматривая её. Силуэт этого существа был тёмным и почти неразличимым на вид, но его хорошо было видно из-за пяти или шести ярких глаз, которые внимательно наблюдали за Юной. Что это? Разве это волк?! От такой картины по её коже пробежали мурашки, живот тут же скрутило от страха, а в голове мигом исчезли все мысли, пустота после которых заполнилась ужасом неизвестности. Она моментально отвернулась от него и пролетела мимо последних деревьев, немного поцарапав себя противными ветвями.

Она смотрела на тянувшуюся вниз дорожку, которая вела к морю утренних огоньков – к городу. Лампа окончательно погасла, ознаменовав конец мучительного путешествия.

– Наконец-то.

Девчушка присела на землю, чтобы отдышаться и прийти в себя. Та тварь. Запыхаясь, она резко обернулась в надежде рассмотреть то, что так сильно заставило её испугаться. Но в этот раз там никого не было. Лишь пустой мрачный лес с высокими, сухими деревьями.

– Что это было? – тихо прошептала она.

– Мяу?

– Да нет, ничего, – сказала она, поворачиваясь в сторону города. – Показалось, наверное.

С холма отчётливо были видны прилегающие к городу территории: небольшое озеро, золотистые, но мрачные поля пшеницы и лес, через который снова придётся идти. Как же мне уже надоели эти леса.

Она с опаской посмотрела на городские стены и прилегающее к главным воротам поле. Мы в первый раз за время нашего похода останавливаемся в таком населённом месте. Надеюсь, в нём всё спокойно, и мы не наткнёмся на полуразрушенные районы с толпами бандитов и беженцев. Отсюда сложно что-то разглядеть. Ну, хоть дыма не видно. Юна взглянула на Саймона, который уже успел выпрыгнуть из рюкзака и сесть рядом с ней.

– Саймон, – начала Юна, не отрывая взгляда от города, – как ты думаешь, мы справимся?

Он поднял свою мордашку и начал рассматривать её лицо, на котором читалось выражение тревоги.

– Просто, – она немного сбилась, сглатывая волнение, – просто я боюсь того, что нас ждёт дальше.

Саймон нежно начал тереться об её ногу, пытаясь успокоить и заверить, что она не одна в этом непростом пути. В ответ она наклонилась к нему, чтобы обнять.

– Да, всё хорошо, – она поцеловала его в розовое пятнышко между ушами, как любила это делать. – Всё будет хорошо.

Глава 2 – Городская тишина

Юна бодро шла вперёд, осматриваясь по сторонам. От ударов её каблучков мелкие камешки звучно отскакивали в разные стороны. Фонари, своим ярким, электрическим светом разгоняли тусклую, лиловую тьму, позволяя идти по дорожному покрытию с лёгкостью и уверенностью не споткнуться. Они освещали каждый каменный блок, данный под их попечительство. Спустя многие годы эти потрескавшиеся и вогнанные в землю тысячами ударов колёс и десятками тысяч шагов путников плиты, хоть и выглядели окончательно разрушенными, но всё ещё были надежными.

Золотые поля пшеницы, расположившиеся по обе стороны дороги, стояли неподвижно. Ни один колосок больше не двигался и ни до одного колоска не было людям дела после наступивших событий. Немного опустившиеся от недостатка солнечного света, медленно увядающие, они останутся здесь навсегда, пока окончательно не упадут на землю и не сгниют, став с почвой единым целым.

Среди этих умирающих высоких посевов были раскинуты отключившиеся латунные големы, когда-то работавшие на благо города. Такие же забытые, как и посевы пшеницы, они истратили всё своё топливо и силы, перестали функционировать, а после были выброшены из-за ненадобности и громоздкости глупыми хозяевами, которые стремились покинуть это место как можно скорее, не везя с собой большой груз.

Кажется, эти ребята больше никому не нужны. Юна с тоской оглядывала громоздкие тела, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей о собственном забвении. Но тут она оглянулась через плечо и увидела своего верного друга и компаньона. Их взгляды встретились. Саймон внимательно рассматривал Юну, пытаясь понять, что так тревожит её.

– Саймон, – она остановилась и начала гладить его по голове. – Ты не хотел меня оставлять, и я тебя не оставлю.

Он довольно мурлыкал от её нежных поглаживаний. Да, верно, мы дойдём до конца вместе. Юна опустила руку и целеустремлённо направилась вперёд, в этот раз не оглядываясь по сторонам.

Вдалеке показалась городская арка, с вырезанными наверху золотистыми узорами. Юна присмотрелась и заметила под ней одиноко стоявшего патрульного, облокотившегося об стену. Я совсем забыла про этих ребят. Она натянула свой зелёный капюшон, бережно пряча светлые, волнистые локоны волос. Как же нам пройти незаметно? Каждого входящего и выходящего строго осматривают, просто так я не проскочу. Но тут, подойдя поближе, Юна заметила, что у патрульного были закрыты глаза. Он… спит? Серьёзно?

Над дорогой спешно пролетела небольшая стая птиц. Они сделали несколько поворотов в воздухе, немного покружились над аркой и нырнули за стены, прячась в городе. Сейчас или никогда. Юна ускорила шаг, в то же время стараясь идти тише. Рюкзак по-прежнему иногда гремел, ставя под угрозу возможность незаметного вторжения. Но Юна старалась поддерживать его рукой, чтобы он не трясся.

– Мяу, – раздался голос Саймона.

– Боже, не сейчас, – шептала она, пытаясь одновременно и не кричать, и как можно громче донести эти слова до своего спутника.

Тёмно-синяя форма, ярко-жёлтые пуговицы, длинная, почти цилиндрической формы шляпа и спокойное, с закрытыми глазами лицо – патрульный сладко спал на посту, сложив руки на груди и подпирая собой стену. Электрическая, закрытая дубинка висела на поясе, покачиваясь от его редкого похрапывания. Наверное, ему прилетит за это, в такие-то времена спать. Ну, не моё дело.

Юна почти бесшумно прошла мимо спящего стража порядка, попутно оглядываясь по сторонам, опасаясь встретить исправно работающих служащих. К её счастью, никого рядом не оказалось. Ночью патрулей было примерно столько же, сколько и днём, ведь теперь эти два времени суток стало трудно различать без часов, а другие не видели разницы между ночными и дневными поездками из города. Даже грабители теперь разбойничали днём. От всей этой неразберихи в графиках рабочих была путаница, из-за которой количество и состав патрулей, чётко указанные в документах, постоянно менялись каждый день, поэтому количество служащих могло колебаться от нескольких человек до целого отряда. Что и было видно по одинокому патрульному, охраняющему вход в город.

Немного постояв, Юна проскочила под аркой и очутилась на небольшом открытом пространстве с развилкой по нескольким направлениям. Дорога здесь была лучше, чем у въезда, а фонари светили куда ярче. Стоит поторопиться. Юна быстро подбежала к стене кирпичного здания, собираясь нырнуть в проулок, но перед этим оглянулась. Спящий патрульный по-прежнему продолжал патрулировать городскую арку в своих беззаботных снах.

Вот дурак. Немного поразмышляв, Юна подобрала с земли небольших размеров камешек. Она, прицелившись, метнула его в сторону патрульного. Он крайне точно влетел прямо ему в шляпу, сбив её на землю. От такой неожиданности служитель порядка проснулся и, таращась по сторонам, резко поднял головной убор. Удивившись своей точности, путница быстро исчезла в переулке, оставив недоумевающего правозащитника размышлять о том, не видел ли его кто в спящем виде на посту.

Между узкими сплетениями стен было немного прохладно, в некоторых местах виднелся иней. До того, как купол накрыл этот город, в нём прошёл небольшой дождик, ставший последним, который ощутили на себе его жители. Теперь же солнцу не хватало сил, чтобы сквозь опустившуюся материю нагреть и высушить это место.

В трущобах можно будет найти временное убежище. Поскорее бы прилечь. Тут Юна вспомнила, сколько времени провела на ногах и как давно она ничего не ела. В животе заурчало, а в голове крепко засели мысли о скором перекусе. Как есть то охота. Сейчас бы бульона, который мы ели по выходным. Или каши с кусочками яблок. Или пирог! Да, пирог. Пышный, тёплый и тающий во рту. От подобных мечтательных образов живот заурчал с новой силой. Кушать хочется.

Пройдя ещё несколько поворотов, Юна очутилась на аккуратной улочке, по бокам дороги которой стояли припаркованные паровые машины. Некоторые из них были под завязку забиты багажом, некоторые же просто стояли бесхозно и разбито. Но, несмотря на наступившее утро, вокруг стояла тишина.

–– Пошевеливайся! – чей-то неожиданный голос нарушил спокойствие этого места.

Попадаться мне сейчас не стоит. Юна быстро спряталась за одной из машин и начала осматриваться. Невысокого роста пожилая старушка вышла из дома вслед за большим големом, толкая его вперёд. Тот нёс на себе какой-то мешок, завёрнутый в плотную ткань. Попытки женщины растолкать голема были, как минимум, если не бесполезной, то явно лишней затеей.

Работающий голем. Один из тех, кажется, что не был выброшен. Юна вспомнила бедолаг, которые уже никогда не будут запущены вновь.

Обычно, големы конструировались для простых и примитивных нужд: бытовых, охранных и производственных. Их неповоротливые, но крепкие металлические корпуса позволяли им справляться с опасными и тяжёлыми задачами, с которыми обычному человеку пришлось бы повозиться. Некоторые особо богатые личности позволяли себе приобретать таких големов для охраны домов и бытовых нужд. Но их содержание было довольно трудной задачей – они нуждались в замене воды, угля и должном техническом обслуживании, которые обычно проводились в специальных бюро. Также, им требовались специальные обработанные энергетические кристаллы, которые добывались в небольших объёмах на острове. Поэтому уже никто не хотел с ними возиться, а большинство мастеров покидали город вместе со своими големами сразу же, как предоставлялась удачная возможность.

– Быстрее, у меня мало времени!

На неуместные поторапливания своей хозяйки голем лишь пустил из трубы на спине струю пара прямо ей в лицо, при это продолжая мерно спускаться по ступенькам. От такой неожиданности женщина начала нелепо отпрыгивать от него, отмахиваясь платком и ойкая.

– Ах ты, барахло латунное! – Она ударила по нему платком. – Да я тебя на шестерёнки сдам! Шевелись!

Вся эта комичная ситуация и потуги пожилой дамы растолкать голема, который минимум в десять раз весил больше неё, заставили Юну легонько рассмеяться. И чего она добивается, толкая его? Неудивительно, почему многих из них выбросили. Но, не смотря на возраст, у женщины был отличный слух, и она тут же заметила чьи-то подшучивания.

– Кто там смеётся? – она сердито подняла подбородок и, словно коршун, начала внимательно смотреть по сторонам.

Юна притихла. Упс, надеюсь, ей это быстро надоест. Но женщина продолжала глядеть по сторонам, ища источник смеха. Её вытаращенные глаза чутко осматривали каждую машину и каждый столбик, за котором мог скрываться её обидчик. Как же мне уже хочется уехать из этого поганого места. Ничего хорошего я тут больше не увижу. Да кто там ржёт? Есть над чем смеяться?!

В тот самый момент, когда она отвернулась в другую сторону, голем, раскачиваясь и пытаясь найти равновесие, оступился на последней ступеньке и со всей силой громко шлёпнулся на землю. Мешок же, который он не хотел выпускать до последнего, удалось удержать лишь на кончиках латунных пальцев. Он зацепился за него и, падая, случайно распахнул его. Всё содержимое мешка – белый порошок – стремительно высыпалось прямо на пожилую даму, которая только и успела обернуться на звуки падающего голема. Юне удалось отлично рассмотреть удивлённое лицо женщины до того, как её засыпало с ног до головы. Отличный шанс. Она стремительно выбежала из-за машины в сторону проулка.

– Бракованная дрянь ты! – начала кричать пожилая дама, откашливаясь. – А ну вставай! Что ты натворил?!

Ей уже не было дела до девочки, на которую она даже не посмотрела, когда та пробегала мимо. Голем нёс на себе мешок с мукой, который, к великому сожалению его хозяйки, был полностью и до последнего грамма высыпан на неё саму. Юна, уже отбежав на значительное расстояние, остановилась за углом здания и продолжала наблюдать за происходящим. Не завидую старушке. Зато теперь её отлично видно даже в темноте.

Платье, волосы, лицо женщины – всё было белым, как первый снег зимой, но она отчаянно продолжала стоять над големом и кричать на него, что никак не помогало ситуации. На её крики сбежалось двое патрульных, которые немного с приоткрытыми ртами не понимали, что тут произошло. Один из них даже немного усмехнулся, но тут же замолчал, когда дама в ответ на его смех бросила такой злой и строгий взгляд, который только могла тогда сделать.

– Вам смешно?!

– Мадам…

– Заткнитесь! Вы не видите, что эта консерва сделала со мной? – быстрым движением руки она указала обсыпанным платком на поднимающегося голема и на своё лицо. – Вам смешно?!

Усмехнувшийся ранее патрульный начал приносить свои извинения, пока второй предлагал ей чистый платок.

– Не повезло, – сказала Юна, почёсывая подбородок вылезшего из-за суеты Саймона.

Чем дальше приходилось идти, тем уже становились проулки между зданиями. В один момент они стали настолько непроходимыми для дальнейшего перемещения, что Юна рискнула высунуться на улицу и дойти до трущоб по тротуару, минуя жилые здания. Но перед тем, как сделать это, она сняла рюкзак с плеч и положила его на землю, чтобы достать карту города. Саймон поспешно выпрыгнул наружу.

Так, не эта… и не эта. А, вот. Немного покопавшись, она нашла нужны клочок бумаги, раскрыла его и внимательно присмотрелась. В темноте сложно разглядеть нужный нам район. Ну, думаю, мы на верном пути. Осталось пройти ещё парочку улиц.

Она положила карту обратно в рюкзак и повесила его на плечи. Что ж, тут можно выйти и пройти пару поворотов, а там до трущоб будет рукой подать.

Глава 3 – Пристанище в пыли

Везде чувствовался запах сырости и мусора, который был разбросан по углам стоящих вплотную друг к другу домов. Высокие и худые, слепленные вместе, они окончательно мешали проникнуть тем крупицам солнечного света, которые ещё могли проникать сквозь огромный купол. Навешанные повсюду трухлявые верёвки с не менее трухлявой одеждой были похожи на самую настоящую паутину, сплетённую людьми. Мрачное место. Именно здесь живут те, кому больше некуда податься. Ну, и для нас найдётся ночлег.

По сравнению с основной частью города, по улицам которой дежурили небольшие отряды, здесь же, куда нога закона ступала очень редко, людей было куда больше. Они, закутанные в лохмотья и скрытые капюшонами, толпились возле жестяных бочек, в которых жгли различный деревянный мусор или сидели на старых, отсыревших матрасах, разговаривали и играли в кости на различные побрякушки, которые им удалось найти. Некоторые из них поодиночке бесцельно расположились по углам, мёртвым взглядом осматривая всё вокруг, либо просто глядели в одну точку и размышляли о своём нынешнем положении.

Приметив небольшую группку людей, скопившихся возле одного из очагов, Юна захотела подойти к ним, постоять возле огня, потереть руки и ощутить на себе его тепло. Но она понимала, что подобное может плохо для неё кончиться, если кто-либо обратит на неё особое внимание. Не думаю, что мне будут рады. Она задумалась. Хотя нет, будут даже очень рады, скорее-всего. Все вокруг, наверное, уже знают о делах храма. Кто-нибудь из них обязательно захочет поймать меня и отдать патрульным, лишь бы получить что-то взамен. Нет, нужно держаться на расстоянии. С большой тоской, но и решительностью, она сдержала свой порыв и продолжила идти дальше, ища более безлюдное место.

Пробираясь всё глубже по коридорам, сформированным уродливыми зданиями, ей встречалось всё меньше лиц. На неё практически не обращали внимания – людям здесь не было никакого дела до неизвестных личностей, заглядывающих к ним. Они привыкли, что такие с некоторых пор начали появляться всё чаще и чаще. Но они, как раньше не волновались о происходящем вокруг, так и сейчас с не особым интересом следили за чем-либо. Проходившие мимо путники почти не разжигали в них любопытства.

В отличии от других людей, которые в суете покидали свои дома и все как один стремились в порт, чтобы сбежать отсюда, они, закалённые временем и собственным жизненным опытом, никуда не торопились, а спокойно продолжали жить себе как ни в чём не бывало. Им стало даже лучше, чем раньше, ведь после уезда большинства деятелей торговли склады с товарами и едой стали бесхозными, так как перевезти такое количество вещей разом было невозможно. Единственное, что всё-таки не могло порадовать, так это отсутствие солнечного света, который пропал ещё до уехавших из города богачей.

– Эй, какого чёрта?

На небольшой каменной ограде сидело двое людей, замотанных в лоскутные тряпки. Один из них был явно чем-то недоволен. Юна немного сбавила шаг, чтобы прислушаться к разговору.

– Хватит дурить меня! Ты уже третий раз подряд выигрываешь! – мужчина, сидевший на краю ограды и свесивший одну ногу, ударил кулаком по деревянной дощечке. – Чёрта с два я тебе выигрыш отдам.

– Что ты несёшь? – его собеседник с недоумением размахивал руками в воздухе, выражая своё недовольство. – Мы даже твоими костями играем, как ты и просил.

– И что? Ты явно жульничаешь как-то, я всё вижу!

– Ни хрена ты не видишь, плешивый! Отдавай бутылку!

– Ты у меня за плешивого сейчас ой как получишь, – разгневанный мужчина схватился за старую ограду и выковырял из неё свисавший каменный блок.

– Эй, эй! Ты что творишь?

– А сейчас и увидишь! – с силой размахнувшись, он бросил снаряд в сторону своего оппонента.

Расстояние между игроками было небольшое, поэтому камень очень точно полетел в голову перепуганного мужчины. Он попытался в последний момент прикрыться игральной доской, но было уже поздно. Юна обернулась и увидела, как камень с хрустом ударился об голову защищающегося и сбил его с ограды. Он с грохотом упал на землю, не двигаясь. На это со всех сторон обратили внимание люди, которые начали перемещаться к шумному месту. Некоторые из них останавливались и удивлённо ахали.

– Ну, как, получил? – злорадно захохотал человек, бросивший камень.

Он с довольным видом смотрел на сотворённое им, но через несколько мгновений улыбка с его лица исчезла. Сам до конца не осознавая, что натворил, он с изумлённым видом глядел на лежавшее тело соперника, замершее после рокового броска.

– Эй?

По тёмной земле начала растекаться кровавая лужица. Ближайшие припущенные травинки начали ощущать на себе её влагу, пока она распространялась всё дальше и охватывала своими неровными очертаниями лежавшее рядом орудие преступления.

– Вы чего тут учудили? – один из зевак подошёл ближе всех и уставился мрачным взглядом на бросавшего.

Тот, наконец осознав своё положение, мигом схватил несколько вещей и стеклянную бутылку, после чего метнулся впопыхах в сторону Юны:

– Пошла прочь! – лишь произнёс он сдавленным голосом, прижавшись к своим пожиткам и оттолкнув её.

– Ай! – вскрикнула Юна, упав на землю.

Мужчина растолкал ещё нескольких людей на своём пути и скрылся в переулке. К телу начали подходить люди. Они глядели на него изумлённо, не зная, что делать. Некоторые из них толкали его, проверяли пульс, пытались поднять. Но всё было без толку. Бездомный улёгся на земле, с которой больше никогда не встанет.

Со временем все потеряли к нему интерес и разошлись по своим делам. Юна поднялась с земли и взглянула в лицо бедолаги: изо лба продолжала струиться кровь, рот был широко открыт от страха, а безжизненные, погасшие в последний миг, глаза закатились вверх, видя высоко над собой лишь лиловую черноту. Она поднесла ладонь к лицу. Вот так и умирают. В глупой перепалке, в тёмных трущобах. А ведь его даже никто не похоронит. Через некоторое время он начнёт гнить, а люди просто уберут его куда подальше, чтобы не мешался. Она с ужасом отвернулась.

– Мяу? – с насторожностью привлёк её внимание Саймон.

– Ничего, пойдём дальше, – Юна с нежностью погладила его тыльной стороной ладони по мягкой, тёплой мордочке.

Мысли о произошедшем оставили свой след. Всё следующее время образ смерти того мужчины никак не выходил из её головы, заставляя прокручивать тот момент снова и снова. Но со временем ужас от увиденного сменился лёгкой безнадёжностью и непониманием. Думая об этом, Юна не заметила, как ей совсем перестали попадаться на глаза люди. Она прошла ещё несколько улиц и дошла до тупика – небольшого заколоченного здания с двумя окнами и низкой крышей.

Немного постояв в раздумьях, она уверенно сказала:

– Что ж, вот и наш ночлег.

–Мяу! – настороженно мяукнул Саймон, выпрыгнув из рюкзака.

– Не волнуйся, не думаю, что здесь кто-то есть.

Юна поднялась по нескольким ступенькам и заглянула в небольшую щёлочку между приколоченными к двери досками.

– Мяу… – продолжал предвзято мяукать Саймон.

– Эх, ничего не видно. Поищем другой вход.

Спрыгнув с крыльца, она решила обойти дом сзади. К её счастью, задняя дверь осталась свободной, но всё же была заперта на висячий замок. Так, чем бы её открыть? Она быстрым взглядом окинула округу, пытаясь найти что-нибудь, что поможет ей взломать дверь, но повсюду валялся лишь бесполезный мусор, не похожий на что-то стоящее. Вдруг Юна приметила в углу небольшую стопку ржавых, металлических прутьев. Из всей этой кучки лишь несколько из них были в более-менее приличном состоянии. Она схватила один из них и покрутила в руке, ощутив на себе холодный и ржавый кусок металла. То, что нужно.

Вернувшись к двери, она уверенно установила прутик между дверью и замком, после чего опёрлась на него со всей силы.

– Давай же, – Юна насела на него, наклонившись назад, – ещё чуть-чуть…

Деревянная дверь с грохотом распахнулась, разорванный замок улетел в противоположную сторону, а Юна плюхнулась на землю, расположившись плашмя.

– Мяу! – с замешательством замяукал Саймон.

– Победа! – воскликнула Юна и с восторгом облокотилась на одну руку, вознесся железный прутик над своей головой и смеясь.

– Мяу, – лишь пренебрежительно ответил ей перепуганный кот.

Небольшое количество света просачивалось в помещение и вырисовывало на полу силуэты двух путников. Юна настороженно шагнула за порог. От первого её шага старые доски заскрипели, застонали от давно исчезнувших прикосновений, которые они не ощущали столько лет. В воздух поднялась пыль, окутавшая Саймона с лап до головы. Микроскопические частички забрались в его нос, заставив чихнуть.

– Будь здоров.

Они зашагали по тёмному дому, осматриваясь вокруг. Кажется, тут давненько никого не было. Повсюду столько пыли, что даже уборка тут не поможет.

Юна прошла несколько шагов и наткнулась на входную дверь, через которую сквозь доски с другой стороны просачивалась бледная полоска света, освещающая часть пылинок, летавших в помещении. Юна наклонилась и заглянула в щель. Улица. Да, оттуда я смотрела сюда. Снаружи сложно было разглядеть это место. Что ж, я думала, что тут будет уютнее.

Поднимая голову, она неожиданно столкнулась с висящей рядом паутиной. Её лицо полностью было окутано ей, а сидевший на ней паук, явно недовольный подобным, резко спорхнул вниз.

– Фу! Боже! – Юна вздрогнула и запрыгала на месте. – Вляпалась по уши!

Она начала судорожно убирать неприятные, липкие нити, надеясь, что их хозяин не залез ей за шиворот. Фух, вроде ничего. Закончив с освобождением своего лица от паутины, она направилась в сторону единственного не заколоченного в доме окна. Медленным движением руки она отодвинула занавеску и в комнату смогло проникнуть небольшое количество света.

При детальном осмотре помещения оказалось, что весь дом – это лишь одна небольшая комната с односпальной кроватью, комодом, скромным кухонным гарнитуром, рядом с котором когда-то стояла плита, сломанным холодильником и с прикрытым тканью зеркалом, стоящим рядом с кроватью.

– Ну, не так уж и плохо, – после её слов Саймон снова чихнул, – если бы только не пыль.

Кот недовольно взглянул на Юну и размашистым шагом направился к кровати. Короткая остановка, резкий прыжок и он уже лежал на ней, потягиваясь и отряхиваясь от ложащейся на него пыли. Зевнув, Саймон потоптался на месте и спокойно прилёг, закрыв глаза.

Юна сняла с плеч рюкзак и бросила его возле кровати, после чего решила сдёрнуть ткань с зеркала. Несмотря на всю неубранность в доме, зеркало было крайне чистым и гладким. Она присмотрелась в отражение: голубые глаза, внимательно следившие за самими собой, светлые ресницы, тонкие губы и торчащие из-под капюшона локоны волос – из всего этого состояла беглянка-сирота Юна, которая желала во что бы то ни стало выбраться отсюда. Но что-то тут было лишнее.

Она смахнула с себя тёмно-зелёный убор и увидела себя такой, какой знала всегда. Светлые, волнистые, не сильно длинные локоны распались в разные стороны, ложась на свои места. Голубые глаза стали смотреться куда лучше при подобном виде. Но неожиданно её губы сжались от печали и негодования.

– Как это всё так вышло? – Юна отошла от зеркала и направилась к окну.

Саймон приоткрыл один глаз и стал наблюдать за ней.

– Неужели весь этот бред про жертвы правда? – она положила на подоконник руки и прилегла, размышляя вслух. – Этот просто… полная бессмыслица. Так ли всё это? Или мы просто чего-то не знаем?

Юна продолжала внимательно смотреть в окно. Между кривыми домами, высоко в небе, был виден всё тот же чёрный купол. Она со страхом и негодованием опасалась того, почему он мог появиться.

– Мяу.

Её размышления прервал спокойный и неожиданный голос Саймона. Она резко повернулась и посмотрела на него. Он лишь приподнялся и внимательно начал глядеть на Юну, пока та пыталась прийти в себя.

– Да, ты прав, дружок, – она села на кровать к своему другу, – не стоит сейчас думать об этом, нам надо отдохнуть.

Они оба разместились на кровати, Юна вытянулась в полный рост, а Саймон прилёг ей на живот.

– Вздремнём немного, а вечером, когда станет ещё темнее, поищем еды. Так у нас будет больше шансов, верно?

– Мяу!

– Ха, да, точно, – согласилась она с ним. – Ну, пора спать.

Юна медленно закрыла глаза, пытаясь уснуть. Её тело за эти несколько дней значительно устало и только сейчас, уже лёжа в кровати, она поняла, насколько сильно. Мышцы немного гудели, но она не обращала на это внимания. Она лишь нежно гладила Саймона по его гладкой, бело-рыжей шерсти до тех пор, пока окончательно не заснула.

Глава 4 – Последнее, что я видела

– Юна, посмотри, у тебя тут ошибка, – темноволосая девочка ткнула пальцем в мою тетрадь и провела по верхней строке, указывая на несостыковку в построении предложения.

– А, да, точно. Спасибо, Лиза.

– Будь внимательнее, скоро экзамены, – она быстрым движением приблизилась к моему лицу. – Ты ведь готовишься?

– Да, конечно! – немного помолчав, абсолютно неуверенно ответила я.

Ребята в классе сильно шумели, а учитель никак не мог их успокоить. Везде летали бумажные самолётики, ученики стреляли по ним из самодельных трубочек – стоял шум и гам. Но в один момент я почувствовала, как наступила неожиданная тишина. Рты моих одноклассников открывались, но я никак не могла услышать, какие слова доносились из них. В ушах резко зазвенело, ладони вспотели, голова закружилась. Я с усилием схватилась за парту, надеясь не грохнуться с неё, а Лиза продолжала пристально разглядывать меня. Её карие глаза ни на секунду не отводились в другую сторону.

– Ладно, – она с лёгкой и уверенной улыбкой отстранилась. – Ты пойдёшь сегодня в храм?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я не знала, как ответить ей, хотя готовые слова прям вертелись у меня на языке. Создавалось ощущение, будто я не могла их снять.

Изо всех сил, открыв рот, я попыталась сказать хоть что-то, но ничего не вышло, я лишь нелепо пошевелила губами, а Лиза всё также продолжала смотреть на меня. Резко в голове снова раздался адский писк. С новой силой он разрывал мою голову, давил на неё изнутри. Я зажмурилась и схватилась обеими руками за волосы.

– Юна, ты в порядке?

Вдруг я оглянулась и поняла, что мы стояли на мраморной плитке в окружении картин. В воздухе витал запах хлорки и бумаги, но вокруг было невероятно сухо и пыльно. В этот момент я резко подняла глаза и попыталась понять, как мы тут оказались.

– Ты сегодня сама не своя, – сказала Лиза, протягивая мне бутылку с водой. – Держи, освежись.

Немного подождав, я с настороженностью протянула руку к бутылке и ухватилась за неё пальцами, но в тех местах, где они соприкасались с ней, поверхность становилась нематериальной, будто призрачной. Она прошла сквозь руку и упала на пол и моментально разбилась, превратившись в песок, который разлетелся в разные стороны. Лишь горстка сухого порошка рассыпалась по мраморной плите – ни капельки влаги.

– Ну ты даёшь, – произнесла Лиза, посмеиваясь. – Ладно, пойдём, мы сильно отстали от группы.

Моему замешательству не было предела. Я абсолютно не понимала, что здесь происходит. Я снова попыталась сказать хоть слово, но в очередной раз мне это не удалось, словно кто-то держал меня за шею и заставлял молчать. Надоедливый и мерзкий писк неожиданно вернулся – он снова начал звенеть, словно резать меня от ног до макушки. Из последних сил, пытаясь подавлять нарастающий в голове хаос, я двинулась за Лизой.

Мы торопились, пытались догнать группу, но, сколько бы ни шли, нам это никак не удавалось. Мне начинало казаться, что мы ходим кругами, а завёрнутый в спираль коридор всё удлинялся и удлинялся, размещая в себе всё большее количество картин. Они были не просто разных форм и размеров – все они были абсолютно разными и по размещению на стенах. Одни находились практически у самого пола, другие почти под потолком. Но сколько бы я не пыталась, мне не удавалось разглядеть и понять хотя бы одну из них.

Мы продолжали идти, а количество картин всё увеличивалось. Со временем на стенах не осталось места и картины начали наползать друг на друга, будто борясь за свободное пространство.

Неожиданно я поняла, что потеряла из виду Лизу. Я замерла на месте. Стало тихо. Слишком тихо. Стены стали пустыми и гладкими на вид. В моём сердце заиграла тревога, ноги затряслись. За спиной послышался чей-то тихий, холодный шёпот. Шёпот, от которого по коже пробежали мурашки.

Я резко обернулась, но там никого не оказалось. Лишь единственная картина висела в полумраке на стене, подсвеченная одной лампой. Её чёрно-лиловый тон манил к себе, подзывал подойти поближе. Ноги сами начали двигаться. Мгновение и я уже стояла возле неё. Света вокруг становилось всё меньше и меньше, только небольшой его клочок, в котором я находилась, остался. Остался вместе с картиной.

Дыхание сбилось. Моя рука начала медленно подниматься и тянуться к завораживающему полотну. Всё ещё непонятные образы и узоры продолжали мелькать на ней. Только кончики пальцев почти дотянулись до неё, как я ощутила, что начала падать. Я пыталась устоять на ногах, но силы покидали меня. Было чувство, будто я предпринимала последние попытки. Последние попытки перед смертью.

Гладкий мрамор тянул моё тело к себе. Руки и ноги стали превращаться в песок, как это раньше произошло с упавшей бутылкой. Я медленно, не по своей воле, закрыла глаза. В последний момент я смогла наконец-то рассмотреть то, что было изображено на картине. Она оказалась абсолютно белой.

– Ну, так что, ты пойдёшь сегодня в храм? – спросила я, вертя в руках ручку.

– Не знаю, – с обеспокоенностью ответила Лиза.

Все мысли исчезли. Мы снова оказались в классе. Всё снова поменялось, вернулось на круги своя, в привычную обстановку.

Я полоумно замотала головой по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Одноклассники сидели тихо и мирно, не шевелясь. Учитель молча писал что-то на доске. Вопрос, который до этого задала Лиза, вдруг неожиданно произнесла я.

– Бог расстроен нами, – она подставила руку к левому глазу, по всей видимости, чтобы скрыть слёзы. – Мы провинились в чём-то, Юна?

Она взглянула на меня грустно и вопросительно, пытаясь прочитать на моём лице ответ. Вдруг я уронила ручку и неловко промямлила:

– Я… я не знаю.

Лиза холодно посмотрела на меня, отвела взгляд в другую сторону. В её очертаниях я перестала узнавать ту подругу, которую всегда знала. Резко и беззвучно от неё откинулась тень, которая поглотила собой всё помещение.

– За наши грехи Бог накрыл наши земли огромным куполом, – тихо говорила она, – который скрыл от нас солнечный свет, ласковый ветер и прохладный дождь.

После чего она быстрым движением повернулась в мою сторону и повысила голос на полтона, не смотря на меня.

– Но знаешь ли ты…

Не успела я заметить, как класс стал пустым. Ни одного человека больше не было вокруг. Тьма поглотила их всех.

– … что если сдохнут подобные тебе, то Бог простит нас?

Она с язвительной ухмылкой взглянула на меня своими карими глазами – в этот раз её взгляд не был таким нежным и грустным, в нём читалась лишь абсолютная темнота. Та темнота, в которую я всматривалась, когда оборачивалась после долгого нахождения в мрачном лесу – тихая и спокойная, но такая ужасная и неизвестная.

– Лиза, почему ты так говоришь? – я отодвинулась на стуле, не ожидая услышать подобное.

– Я не позволю забрать её! – вокруг раздался знакомый до боли голос тётушки, но её самой тут не было.

Голову снова начал разрывать неизвестный писк. Вдруг я поняла, что нахожусь в коридоре приюта, между комнатами. Сзади меня крепко держали двое мужчин в серых плащах и странных шляпах, а вдалеке, в самом конце коридора, я могла разглядеть Лизу. Она стояла спокойно и тихо, наблюдая за происходящим своими тёмными, пугающими глазами.

Я твёрдо упёрлась ногами в пол и попыталась вырваться, но всё было тщетно.

– Лиза, помоги мне! – я высвободила одну руку и вытянула её вперёд, но Лиза лишь отдалилась ещё дальше. – Лиза, спаси меня!

Стены коридоров начали рушиться и перемалываться, превращаясь в деревья. Мужчины сзади меня лопнули и забрызгали тёмной жидкостью всё ближайшее пространство, а из их под их упавшей одежды начали вылазить длинные, сухие, чёрные руки. Они начали тянуть меня в разные стороны, разрывая тело. Нестерпимая боль наполняла меня.

– Лиза! – я снова потянулась к ней.

Но она лишь молча глядела на меня. Длинные конечности продолжали свою пытку, деревья становились всё выше, а свет исчезал. Но даже в наступившей темноте я могла отчётливо видеть глаза Лизы, которые выделялись особой тьмой на фоне всего остального.

– Умоляю, Лиза!

Также безмолвно она продолжала смотреть на меня, наблюдая за происходящим. Её глаза превратились в две лиловые, бездонные бездны, в которых ничего не было видно. В один момент руки остановились, настала тишина.

– Ты не покинешь остров. Никто из вас его не покинет.

Её громкий и низкий хохот залез мне в уши, превращаясь в тот самый писк. Сил совсем не осталось, и мой резкий крик раздался скрипучим басом вокруг.

Чёрная, морщинистая рука заткнула мне рот и резко схватила за лицо, сжимая кожу, сдавливая череп, пытаясь убить.

Последнее, что я слышала – её смех. Последнее, чт