Моя чужая

Глава 1

На огромной скорости наш автомобиль двигался по припорошенной снегом трассе, направляясь далеко за пределы города. Все посторонние звуки доносились до меня приглушенно и отдаленно, кроме прерывистого звука собственного дыхания. Его я слышала отчетливо.

Ремень безопасности плотно прилегал к моему телу, и даже чересчур: он впивался сквозь тонкую куртку, до боли натирая кожу. Из-за учащенного дыхания мне порой становилось тесно в этой большой машине. Мои холодные пальцы крепко впились в этот самый ремень, а глаза безутешно пытались отыскать за окном хотя бы один признак жизни, но вместо этого вся округа смазывалась до одного сплошного пятна в моих глазах.

Небо было иссиня-черным, хотя я уверена, что, остановись мы хоть на минуту, я бы увидела его совсем иным. А оно было синее-синее с россыпью звезд повсюду. Это был уже не пыльный загрязненный город: здесь воздух свежий, здесь небо чистое…

Я всегда знала, что он не предсказуем. Его желания, его намерения, его взгляд – каждый раз все это вызывало во мне разные ощущения, а порой и выворачивало наизнанку всю душу. Я знала, что у него вспыльчивый характер, однако и здесь есть одно «но»: все его худшие качества применялись только лишь по отношению к его партнерам, конкурентам и бывшим друзьям, которые предавали нас раньше и продолжают делать это сейчас. Но никогда он не срывался на мне.

И также я прекрасно понимала, что моя жизнь рядом с этим человеком будет как на пороховой бочке.

Точно так, и не иначе.

Демьян – самый непредсказуемый человек в этой машине. И самый любимый и дорогой мне. Однако сейчас, в конце декабря и в лютый холод за окном, я не чувствовала его прежнего тепла. Словно все его отрицательные качества обернулись против меня.

Мой непредсказуемый мужчина сидел на водительском сидении, безэмоционально и уверенно управляя автомобилем. Демьян был напряжен как никогда, на его скулах изредка играли желваки, а сам он при этом по отношению ко мне не проявлял совершенно никаких эмоций. При приглушенном освещении автомобиля я видела, как крепко он сжимает руль в своих сильных руках, несколько раз я ловила его коронный ледяной взгляд на себе, но проблема была в том, что этот взгляд не мог быть предназначен мне.

Словно он видел во мне кого-то, к кому испытывает сильную ненависть.

Но я не могла стать объектом этого чувства!

Я повернулась к нему, однако вновь увидела, как Ян со злости сжал челюсти, при этом напрягаясь всем своим телом. Как только с подобными эмоциями он может настолько чисто и уверенно управлять автомобилем при такой погоде?! Около часа мы двигались в неизвестном мне направлении, на улице безутешно летел снег, и поначалу я совершенно не замечала, что его эмоции и чувства все больше и больше обострялись, не имея точки возврата.

В самом начале пути я пыталась молчать и ни о чем не спрашивать до тех пор, пока он сам не расскажет мне, в чем дело, пока он сам не раскроет причину своего паршивого настроения. Я честно пыталась никак не реагировать на такое настроение Демьяна, поскольку с ним такое бывало часто, однако на мне это никак не сказывалось. Но теперь же я чувствовала, что с ним что-то не так и причиной этому являюсь именно я.

– Демьян… – в свой голос я попыталась вложить максимум тепла и понимания.

Я увидела, как его пальцы немного дрогнули и дернулись, а машину на несколько секунд повело в сторону. Мое сердце сделало кульбит, но я вовремя взяла себя в руки, а Ян в ту же минуту вернул управление автомобиля под свой контроль. Демьяна настиг предел, и я это чувствовала.

Так, Ярослава, спокойствие. Сейчас нам необходимо только спокойствие, потому как Демьян взвинчен до невозможности.

– Скажи мне, пожалуйста, куда мы направляемся? – я глубоко вздохнула, набираясь терпением, – уже очень поздно, на дороге образовался лед, подобная поездка опасна. Мои родители будут волноваться, понимаешь?

Связь здесь пропала давно, возможность связаться с родителями пропала. Мама ждала от меня звонка еще ближе к вечеру, но я по своей глупости совсем забыла ей позвонить, а потом Ян приехал с работы, сказал садиться в машину и все…

Что творит Демьян – одному ему известно, однако я уверена, что мама наверняка уже забила тревогу и, что бы здесь сегодня не случилось, она найдет выход. Я уверена…

– Мой папа доверяет тебе, Ян.

Я пыталась вразумить мужчину и остудить его пыл. Пыталась достучаться до того, кто слушать меня, по всей видимости, не желал.

– Не подвергай нашу жизнь опасности,

Стоило мне только подумать о плохом, как внутри меня словно что-то оборвалось.

«Это опасный человек, и когда ты только могла забыть об этом?», – пронеслось в мыслях.

Демьян вдруг повернулся, пронзая меня своим ледяным взглядом, прочесть который я была не в силах. Я встретилась с его глазами, стараясь найти в них свое спасение. Однако, в этот раз я поняла, что спасения не будет.

На его губах вдруг заиграла та самая усмешка, которой он награждал своих недругов.

Вдох.

Еще раз вдох и выдох, Ярослава.

Мои глаза лихорадочно пытались найти в его взгляде хоть кусочек прежней любви, которым он одаривал меня в моменты радости, но там была только бездна. Личная бездна для его недругов.

– Да ты можешь хотя бы сказать, что происходит?! – громко и с надрывом, нетерпеливо и со страхом вырвалось у меня, – я не понимаю, почему тебя такое отношение ко мне, ты будто с цепи сорвался!..

– Еще немного, детка, – тут же ответил он буднично, и только та сила, с которой Демьян вдавил в пол педаль газа, выдавала его истинные чувства.

Автомобиль ускорился. Было дико страшно и вовсе не по себе от той скорости, с которой мы двигались по опустошенной зимней трассе. Еще я ужасно боялась, что мы можем сбить кого-либо. Вероятность встретить здесь человека, конечно, была минимальна, однако здесь были и животные…

Господи, даже в такие моменты я умудряюсь думать о ком-то еще, а не о том, что может произойти со мной.

– Ян, – тихо позвала я, сжимаясь от холода.

Сжимаясь от холода в его глазах, что никак не граничила с теплом уютного салона, я все думала и думала, в чем я могла провиниться настолько… непоколебимо. Ян никогда не позволял себе подобного.

Он, кажется, даже не обратил внимания на мой жалобный писк. Я сбилась со счету – сколько мы ехали, сколько сейчас вообще было времени…

– Что бы ни происходило, из-за чего бы мы не неслись по этой трассе с бешеной скоростью, – с придыханием выдавила я, – ты можешь быть уверен в том, что я ничего плохого не сделала. Меня не за что наказывать таким способом!

– Да?!

Я застыла. Демьян вдруг повернулся в мою сторону и рассмеялся, одарив меня тяжелым, тягучим взглядом. Да так рассмеялся, что у меня пошел озноб по всему телу, а руки еще крепче впились в ремень безопасности. Взгляд даже не граничил с его заразительно-дурным смехом…

– А мне, думаешь, хорошо?! Пожалуй, хватит мне твоего общества, детка!

Визг тормозов я услышала слишком отчетливо. Можно было даже оглохнуть – настолько этот звук впился в мое сознание. Кто бы только знал, что последующие события я буду вспоминать еще очень и очень долго!..

Благо, я была пристегнута и не познакомила свою голову с лобовым стеклом, отделавшись лишь испугом и учащенным сердцебиением. Проделав еще некоторый тормозной путь и несколько раз вильнув задом, машина остановилась полностью.

Я слышала свое дыхание в тишине салона. Демьян молчал.

Наступила тишина, это была долгожданная тишина. Но ее ли мне нужно было ждать? Судя по взгляду, который бросил на меня Демьян, ничего хорошего от этой остановки посреди леса ждать не приходилось.

Справа и слева стояли огромные темные и мрачные деревья, которые днем радовали взор каждого проезжающего, но сейчас они лишь наводили страх, хотя я пока не понимала, почему мне стоит бояться своего парня. Я ведь не должна – я не его враг и никогда им не была.

Да уж, напугала я себя, да и только. Сейчас он остановится, успокоится, обнимет меня и скажет, что все хорошо! Мы просто вернемся домой, и уже дома поговорим о его поведении, ведь так быть не должно.

Я вдруг успокоилась от собственных мыслей и даже сумела улыбнуться, а затем решительно повернулась к мужчине в ожидании глупого розыгрыша.

Вот только его взгляд прожег меня насквозь. Еще секунда, и он с пылом вылетает из машины, словно не в состоянии видеть меня такой… такой любимой. Мороз проник внутрь салона, обволакивая меня снаружи и, кажется, даже изнутри.

Я прикрыла глаза в ожидании чего-то непредвиденного, чего-то, о чем я боялась даже думать. Он не улыбнулся, не обнял, не завел машину с целью уехать отсюда да побыстрее. Я вновь начала чувствовать, что моя жизнь кардинально изменится от того решения, что сейчас примет Ян.

Вот только за что?

Я почувствовала ледяной воздух, на этот раз проникший под легкую куртку. Дверь автомобиля резко и с силой открылась с моей стороны, и в этот миг я почувствовала прохладу, залетевшую в салон. Я чувствую, как Ян тянет меня за локоть из машины. Бесцеремонно, грубо и больно. Было довольно неприятно ощущать его цепкие пальцы через ткань куртки. Он хлопает дверью своей иномарки, ничуть не жалея ни ее, ни меня, потому как он отталкивает меня к машине со всей дури.

Если бы я только знала, чем это закончится, я бы закатила истерику еще в самом начале пути, я бы остановила этот чертов автомобиль или выпрыгнула бы из него на полном ходу! Если бы не было несколько но: я совсем не умею закатывать истерики и я совсем не знала, чем закончится эта история!

Еще секунда и совершенно чужой мужчина стоит передо мной, он отшатывается от меня, словно от прокаженной. Я встретила бешеный взгляд Демьяна и поежилась.

– Я так понимаю, ты спала сразу с несколькими? – зашипел он, а лицо его приобрело выражение знакомой мне ярости.

Вот только я совсем ничего не понимала. Лицо родного человека приобретало ранее неизвестные мне выражения лица, его тон больше походил на дурной, на тон сумасшедшего, а сам Ян, кажется, дошел до безумия. И причиной этому оказалась ревность? Мы неслись сюда из-за беспочвенной ревности, черт возьми! Вот что произошло!

– Прости? – приглушенно раздался мой голос, – что прости?

Я просто впала в ступор, и я это понимала, но поделать с этим ничего не могла. Мозг просто отказывался думать и воспринимать ситуацию такой, какая она есть. Просто отказывался!

– Ярослава, милая, – сменил Демьян тон на обольстительный.

Однако, что-то мне подсказывало, это неспроста.

– Скажи мне: у одного ты все узнала, а другому передала. Верно?

Я нервно улыбнулась и заправила выпавший локон за ухо. Демьян почему-то резко прищурился и сделал шаг по направлению ко мне.

Глава 2

– Ян, ты сошел с ума, да? Что ты несешь? – не стерпела я ту чушь и ложь, что он нес прямо здесь и сейчас – в полночь на одинокой трассе, – и зачем ты привез нас сюда, скажи?

Он окинул меня взглядом, а затем вновь на его губах заиграла усмешка.

– Ян? – прошептала я, – зачем?

Мужчина оглянулся по сторонам, а я в это время смотрела на его прекрасное лицо и не понимала происходящего. Слишком резко меня окунули в водоворот всего этого дерьма. Я уже не чувствовала собственных рук, а завывания ветра с непрестанно летящим пушистым снегом пугали и наводили на нехорошие мысли.

Вдруг Ян заговорил обычным голосом:

– В моем рабочем ноутбуке у нас дома, малышка, таилась информация, которая без взлома оказалась в руках одного моего бывшего друга. Иванов, помнишь его?

Я медленно кивнула, не в силах произнести что-либо.

– Так вот теперь меня сотрут в порошок, если информацию, изъятую из этого ноутбука, опубликуют. Ты понимаешь, что происходит? Мое имя летит ко дну, черт возьми! А ты не забыла кто я такой, Ярослава?

Из спокойного Ян вновь превратился в того, кого я боялась больше всего. Он сделал еще несколько шагов по направлению ко мне, а последние слова выдыхал уже мне в губы.

– Да что же я все секретничаю с тобой, малышка, – язвительно произнес Ян, полностью игнорируя мой непонимающий взгляд, – Штайн теперь знает, кто прикончил его дорогую племянницу. Он с твоей помощью взломал ноутбук и отдал тебе остальную часть секретной информации. Эта часть попала в руки Иванову, которого я недавно сдал федералам. Тот самый, с которым ты встречалась на днях и трахалась, моя интриганка!

Синий столбик с номером шестьдесят шесть, на который напоролся мой взгляд, кажется, останется в моей памяти навечно. Синий столбик с номером шестьдесят шесть…

– Штайн взломал твой ноутбук? – глухо произнесла я.

Я понимала, что для того, чтобы не встрять в данной ситуации, мне нужно было в ней разобраться. Я должна была взять себя в руки, но чем дольше мы здесь находились, тем страшнее было мне…

– Взломал, – нервно произнес он, – только не говори, что вы действовали поодиночке, – кинул Ян, делая несколько шагов в сторону, – Штайн живет ненавистью поймать меня, потому что подозревает меня в смерти своей племянницы. А у тебя был свой мотив.

– И какой же? – сорвалась я, всматриваясь в лицо Демьяна, – скажи мне! Зачем это нужно было мне? А?!

– Ты хотела достать то, что было нужно Иванову. Штайн помог тебе это нарыть… – он резко вскинул голову, смотря на меня, – а ты с ним в благодарность переспала, Ярослава? А потом побежала Иванову рассказывать? Он-то моложе будет, богаче и менее запятнанный кровью, нежели я. Так и скажи, что побоялась со мной рядом быть во времена проверок и судебных разбирательств, ведь так?

Я приложила ледяные ладони к горящему лицу, в недоумении качая головой. Я почувствовала, как Демьян резко приблизился и вцепился пальцами в мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Скажи мне… Сложно засадить офицера ФСБ, да?

Спиной я ощущала холодную сталь автомобиля. Я почувствовала его яростный шепот прямо в губы:

– Сложно… – протянул он, – но у тебя это почти получилось, Ярослава…

– Что ты несешь, господи? – прошептала я, а затем выскользнула из его отнюдь не нежных рук, – я не знаю, кто такой Штайн, а Иванова я видела несколько раз – и то на встречах и вскользь! Ты же такой собственник, что даже толком поговорить нам не дал! Но не об этом речь…

– Не надо, Ярослава, – покачал головой Ян, однако его глаза по-прежнему горели безумием, – ты не отвертишься от того, что устроила собственными руками! Без твоего участия эти двое ублюдков не смогли бы загнать меня в ловушку, а фотки и видеозаписи, что я нарыл, вообще закроют твой грязный рот, моя милая Яра.

– Фото? – одними губами прошептала я, хмурясь и все еще пытаясь разобраться в это заваренной кем-то кашей, – ты веришь фотографиям, проделкам наших врагов?!

– Вот и понеслась! – вдруг рассмеялся Ян, – вот и ты, Ярослава, начинаешь защищаться и лишь глубже себя закапывать, – продолжал Ян, а затем вдруг замолчал.

Он двинулся к машине, и я увидела, как он открывает бардачок и что-то яростно там ищет. Много документов полетело вниз, а спустя какое-то время у меня на руках оказался довольно увесистый раскрытый конверт. Я встретила взгляд Демьяна, и в нем царила уверенность, которая совсем мне не понравилась. И еще что-то… от чего надежда в лучшее таяла у меня на глазах.

– И что это? – предчувствуя нехорошее, я неосознанно сжала этот конверт в руках.

– У тебя будет время посмотреть. А сейчас просто ответь мне: он хорош в постели, Ярослава? Иванов… которого больше нет…

Я распахнула глаза и в недоумении на него посмотрела. Вновь раздался мужской смех, что не шел ни в какое сравнение с его тяжелым взглядом, наполненным яростью и ревностью.

– Страшно, Ярослава? От того, что я все знаю? – раздался его ледяной тон совсем рядом, – страшно от того, что не удалось посадить офицера ФСБ за решетку? Иванова-то больше нет… Остался один Штайн, который бредит своей племянницей. Спасти тебя просто некому, Ярослава!

– Что ты знаешь? Что ты несешь! О ком ты говоришь?! – выкрикнула я, не в силах справиться с обидой, с грузом, который лег на мои плечи от осознания всей глупой и лживой ситуации.

Он никогда не поступал так ранее. Никогда не позволял себе грубого отношения ко мне. Так как же он смеет подобным образом обращаться со мной сейчас?! Что за слова вырываются из его рта?

Однако это были лишь цветочки.

Мгновенно мою щеку обожгло с немыслимой силой. Словно по ней прошлись горячим, раскаленным чугунным утюгом со всей дури и не жалея сил. Меня резко развернуло в сторону и то единственное, за что я успела ухватиться, была крыша автомобиля. Мои ногти с ужасным скрежетом прошлись по ней, но удержаться на ногах я смогла. Смогла.

Демьян заговорил. В кромешной тьме я слушала его, но слишком плохо воспринимала поток информации…

– Когда я все узнал от своего источника с подтвержденной информацией…

– Плохой у тебя источник, Ян! – нервно рассмеялась я, заставляя себя повернуться к нему лицом.

Мужчина, кажется, и не услышал моих слов, продолжая сверлить меня взглядом и говорить свою правду.

– Я тогда не понял, как ты могла со мной обойтись подобным образом. Трахнуться со Штайном, чтобы вам обоим получить от меня информацию. Затем передать ее Иванову… а попутно и спать со мной, Ярослава. Каково же это?

Его большая холодная ладонь коснулась моей щеки, на миг мы встретились взглядом.

– Но теперь я в полном дерьме, Ярослава. Я на привязи у Штайна. Иванов заранее передал ему оригинал всей информации, он знал, что за ним я приду в первую очередь. А я вот его логику не учел.

Демьян усмехнулся, продолжая изучать меня.

– А у Штайна свои счеты. Ведь это я убил его племянницу, и он об этом знает. Он собирается опубликовать такую информацию об офицере ФСБ, за которую даже офицеру ФСБ дадут пожизненный срок!

И неужели Ян не понимает мою непричастность? Как же ему хорошо прочистили мозги!

– И я сейчас поеду в город, чтобы разбираться со всей той херней, которую ты заварила, Ярослава! А ты… – он замолчал, впиваясь взглядом в мое лицо.

Не знала я, что сейчас нужно было отвечать. Но я думала, усердно думала, как поступить в этой ситуации. Как такое могло произойти со мной? Кто меня подставил? И неужели Ян не понимает, что это ложь?!

Задумавшись, я успела лишь увидеть перед собой кулак, а потом услышала, как он врезался в сталь. Несколько сантиметров от меня. Вмятина обеспечена. Но ему плевать, он такие тачки может хоть оптом покупать! Я вдруг очнулась от всех размышлений, и услышала его молящий шепот.

– Я тебе поверю, Ярослава! Ты мне только скажи «НЕТ!», – прорычал он, но меня здесь словно не было. И того Яна не было, который верил мне и не щадил своих врагов.

Сейчас он смешал всех воедино, выбросил меня из своей жизни.

– Это все наши враги, – сумела я пролепетать, но, кажется, мужчина вовсе не услышал, – я даже не знала об убийствах, которые ты совершал, не знала про племянницу, не знала этого Иванова и этого Штайна! Демьян, поверь мне, – прошептала я, собирая на своих губах снежинки, что в ту же секунду таяли…

Все, что я говорила, было расценено как молчание. Он желал слышать другое, однако у меня не было доказательств своей непричастности.

Ян расставил руки по обеим сторонам от меня, склонившись. Вновь он сфокусировал на мне внимательный взгляд, а его дыхание я ощущала кожей лица. Я почувствовала мелкие бархатистые снежинки на своем лице и прикрыла от усталости глаза, тут же почувствовав прикосновение теплых губ к своим губам. Демьян едва уловимо прикусил нижнюю губу, и это ощущение тепла пронзило меня насквозь. Я коснулась его щеки, наслаждаясь этой секундой близости. Нежный поцелуй, прикосновение его рук, тепло от его тела… все это длилось недолго. Затем он резко отшатнулся.

Передо мной стоял уже не тот Демьян, которого я знала.

– Я оставлю тебя здесь, маленькая шлюшка, если ты не дашь опровержение! Предоставь мне такие же доказательства твоей невиновности! Я ведь люблю тебя, черт возьми!

Я чуть ли не задохнулась от его слов, которые больно резанули меня изнутри. Это Ян? Он ли так со мной обращается? В горле словно застрял ком, который сжигал меня изнутри.

– Я ведь тоже люблю, Ян, – сказала я, – но у меня нет того, что ты хочешь увидеть. Я не совершала ничего, и оправдываться мне нечем!

Ян что-то говорил, но я больше не могла вымолвить и слова. На фотографиях, ловко и профессионально подделанных в фотошопе… была я.

Иванов мертв. Штайна, без сомнений, постигнет та же судьба. Это лишь вопрос времени. Вывод один: едва ли после этой ночи выживу и я.

– Значит, это правда? – вопросительно, – ты трахалась с ними… – уже утвердительно.

У меня не было слов. Я ничего не могла ответить, словно я превратилась в немую статую. Вместо того, чтобы оправдываться, я уже придумывала путь спасения с этой одинокой, мрачной и опасной трассы. Я почему-то даже не сомневалась, что он оставит меня здесь. Но слезы того не трогали. Никогда не трогали. Он безжалостно ухмыльнулся, и это было страшнее всего.

– Я не трону тебя. Но если я увижу тебя, Ярослава, живой в городе, то закопаю тебя живьем. Как твоего Иванова.

– Ты не можешь, – я отрицательно покачала головой, а затем резко вцепилась руками в его куртку, – это так глупо, Демьян! Ты не замечаешь очевидного – ты уже в их ловушке!.. Потому что ты поверил им, а не мне!

Вместо слов мужчина отшатнулся, скинув мои руки с себя. Отбился, как от дворняжки!

– В своей жизни я уже принял неверное решение, поверив своему брату. Слишком высокая цена доверия оказалась.

Я вздрогнула, лишь качая головой в прострации.

– Ты меня поняла или нет, любимая? – последнее слово он произнес с ухмылкой и, сплюнув на землю, Ян оттолкнул меня от машины.

– Ты оставишь меня здесь? – вырвалось у меня охрипшим голосом вслед, едва я только поняла, что он собирается уезжать.

Он сел в машину и я тут же склонилась, смотря внутрь. Из светлого, чистого и уютного салона я увидела его вдруг нахмурившееся лицо. Ян заговорил будничным голосом, даря надежду своими губами:

– Ты подумала, что сможешь так легко от меня отделаться, Ярослава? – ответил он, даже хлопая ладонью по сидению, – нет, конечно.

Облегчение, радость, слезы – все эти чувства смешались воедино от осознания того, что все это глупый розыгрыш, что конечно же Ян не оставит меня на этой трассе ночью совершенно одну!

Я взялась за ручку.

– Чтобы больше я тебя в городе не видел!

Машина с диким ревом пронеслась по одинокой дороге, давая разворот и промчавшись на таких же порах мимо меня в обратную сторону.

«Слишком высокая цена доверия оказалась».

Душа улетела в пятки. Я провожала автомобиль взглядом.

Глава 3

В который раз за эту ночь я шмыгнула замерзшим и наверняка краснющим носом и оглянулась, не теряя надежды на то, что в полночь, да еще и в безлюдном месте проедет хоть одна машина. Хоть какая-нибудь!.. Потому что оставаться здесь – возле безмолвного леса и на одинокой трассе – мне не хотелось.

Тушь, подводка и помада, наверное, уже давно растеклись по всему лицу, превратив лицо бывше-милой девушки в какого-нибудь джокера. Та же судьба постигла и когда-то кристально белый свитер, который, к сожалению, уже больше вовсе не грел – настолько он с бюстгальтером промокли под беспрестанно летящим снегом. Волосы, в некоторых местах покрытые инеем от минуса, разметались по лицу и шее, даря неприятные и даже болевые ощущения. Теплые джинсы, которые так расхваливали девушки-консультанты в дорогущем бутике, совсем не грели, хотя эти слащавые особы обещали мне тепло даже при температуре минус сорок. Вот и покупай потом за огромные деньги вещи…

Зимние сапоги до колен да свитер – единственные вещи, которые кое-как, но все же еще спасали меня от холода.

Кое-что произошло примерно после часа моих блужданий.

Я шла по прямой дороге без всяких крутых поворотов, и на секунду прикрыла глаза. Однако даже этого хватило, чтобы меня тут же повело в сторону. Я резко потеряла почву под ногами и скатилась в кювет, прокатившись несколько счастливых метров по снегу. Как же хорошо, что утром я не решила надевать платье, черт возьми! Возможно, этим я продлила себе жизнь на несколько часов…

Едва я очнулась от своих размышлений и поисков, как тут же ринулась обратно на дорогу. Сердце тогда бешено колотилось от страха темноты, одиночества, а еще именно в этот момент я увидела свет на трассе.

Я не верила своим глазам и ушам, мне тогда казалось, что я снова родилась, и… я была полна надежд. Я бежала изо всех сил, которые у меня были после долгого пребывания на морозе, но при попытке подняться с низины я поскользнулась и вновь покатилась кубарем вниз, разбив коленки и локти да порвав добрую часть этих дурацких джинсов вдобавок. Именно в эту секунду машина проехала где-то сверху, так и не остановившись. А я лежала в кювете, не в силах подняться из огромного сугроба. Если бы только было больше времени, я бы обошла резкий спуск справа или слева, а тут подняться в горку шансов было мало.

Возможно, теперь спасения мне ждать неоткуда…

Я глубоко вздохнула и из последних сил продолжила идти.

Беспощадный снегопад явно не подумал, сколько беды может принести мне – девушке, что осталась стоять на пустой трассе, он забыл обо мне и все продолжал бить и бить своими холодными большими и, на удивление, тяжелыми хлопьями…

По своим подсчетам я брела уже около трех часов в обратном направлении. Одна на трассе и возле леса – нет ничего лучше, такое даже в страшном сне присниться не может…

Едва я от усталости прикрыла глаза, как тут же распахнула их: вдруг я вновь свалюсь с ног или не успею заметить проезжающую мимо машину? А ведь это будет стоить мне жизни, не иначе.

Однако моя надежда встретить кого-нибудь с каждым часом скоротечно таяла. Какая тут машина? Лес да пустыня. Больше такого шанса не будет. Я умру либо от холода, либо от голода. А если повезет, то меня убьет первый попавшийся водитель, предварительно изнасиловав.

Пессимистка чертова! Сколько раз подружки тебе говорили держать нос выше? Конечно, они ведь не были в моем положении…

Никто из них не стоял на трассе, ночью выброшенный за ненадобностью. Чертов телефон не ловил, хотя поначалу я бежала по дороге в надежде, что черточки связи вот-вот появятся, но этот гаденыш спустя всего полчаса пиликнул о своем разряде и вырубился! И это на сорока трех процентах!

Я вздрогнула, услышав какой-то выстрел. Я резко вскинула голову и отвлеклась от своих рассуждений, услышав шум на дороге. Это был не выстрел… это у меня настолько обострился слух, что я издалека шум машины сравнила с выстрелом! Я обернулась, не веря своим глазам: на небольшой скорости приближалась машина! Машина! Господи ведь это, возможно, мой последний шанс! Никто за мной сюда не вернется, а это первая человеческая душа за много времени! Больше я на холоде не продержусь, скорее сдохну в ближайшем кювете.

Терять было нечего. Либо меня убьют, либо спасут. А ежели ни то и ни другое, то я окочурюсь прямо тут!

Одно было ясно: без помощи я отсюда не выберусь. Я ведь помню, как долго добираться сюда на машине, а уж если на своих двоих…

Не думая ни о чем и выключив разум, я тут же рванула с обочины на полосу, уже сейчас начиная отчаянно махать руками и подпрыгивать из последних сил. Лучше пусть собьет, чем я умру здесь от сердечного приступа или от холода! Все-таки я девушка с неустойчивой психикой. Что уж там говорить! Я жутко боялась засыпать одна в темноте и предпочитала спать при включенном свете, и только потом, когда переехала к Демьяну, спокойно засыпала с ним…

А здесь справа – лес, слева – лес, а вокруг – мертвая тишина. Я перестала отдавать отчет своим мыслям уже очень давно. А мысли были-то весьма негативные.

Тем временем машина приближалась (если это, конечно, не снилось мне). Я даже успела пару раз себя ущипнуть сильно-сильно, однако все оставалось на своих местах, кроме автомобиля, неумолимо приближающегося… Конечно, вскоре я успела несколько раз передумать и обругать себя последними словами, однако, было уже слишком поздно. Огромный автомобиль с множеством ярких фар становился все ближе, а я стояла на его пути.

Водитель тем временем даже и не пытался тормозить, он меня пока не видел. Лишь в последние секунды я услышала отчаянный визг тормозов, когда резина тщетно пыталась зацепиться за мокрый снег. Я уже не надеялась ни на что, хоть разум и кричал: «Отбеги! Ведь водитель уже затормозил, увидев тебя!», однако сделать это было не так просто, как кажется со стороны. Я была истощена, ноги не слушались. Единственное, что я могла сделать – это прикрыть глаза от слишком яркого света, что неизбежно приближался.

Вскоре шум прекратился, я слышала лишь собственное сбивчивое дыхание, плавно переходящее в сипение. Наверняка после этой ночи заработаю себе воспаление легких.

Я открыла глаза и почувствовала себя героем фильма «Один дома»: буквально в нескольких сантиметрах от моего лица остановился автомобиль. Это оказался большой американский внедорожник. Глаза понемногу даже стали привыкать, и вскоре я видела значительно больше. Я сглотнула и задумалась: внедорожник… темный внедорожник. Он был с тонированными стеклами, что сразу бросилось мне в глаза, свет из салона доносился очень приглушенно, пробиваясь сквозь тонировку лишь несколькими лучами. Пару долгих минут никто не выходил из машины. Или часов или секунд – разум упорно отказывался возвращаться на место и помогать своей хозяйке, но одно я знала точно: это было самое долгое и страшное для меня время. Коленки в прямом смысле тряслись: на кого я нарвалась? Кого могло занести в такую даль в столь позднее время? Разве что…

В какой-то степени я понимала водителя, что не спешил выходить из своего теплого салона. Худющая девушка с напрочь спутанными и грязными волосами стояла перед его машиной далеко за городом глубокой ночью. Да я больше походила на призрака, нежели на человека. На месте водителя, а тем более, если там сидит девушка или женщина, я бы погнала отсюда как можно быстрее. Но нет!

Кажется, водитель мне попался далеко не из пугливых, потому что дверь автомобиля начала медленно открываться. Музыка в машине заметно стихла, и оттуда вылез мужик. Огромный такой мужик. Я затихла, даже перестав дышать, но от машины не отошла. Наоборот, чтобы устоять на своих ногах, я вцепилась клещами в решетки радиатора и совсем не планировала отпускать их. Водитель же рассматривал меня, пристально смотря в мои глаза, а потом тщательно проведя «осмотр» моего тела. Мои глаза – они единственные выдавали во мне человека, потому что все остальное было ужасно грязным. Мне хотелось верить в помощь… иначе что будет со мной?

– Ты живая? Как здесь оказалась? – услышала я громкий тягучий голос.

В горле стоял ком, а я молчала, не имея возможности выдавить из себя хотя бы слово. Я понимала, что мне нужно что-то сказать, ведь он сейчас просто развернется и уедет отсюда восвояси, но нет! Я не могла ничего произнести. Бывает же такое, когда у человека паника, верно?

– Стоит как мертвец, – вдруг чертыхнулся он, обернувшись на несколько секунд к салону.

Будто в салоне были еще люди.

Внезапно водитель резко оглянулся по сторонам, а затем, подозрительно сузив глаза, довольно оперативно вытащил что-то из куртки. При внимательном рассмотрении я увидела пистолет, направленный… на меня.

Я замерла и тут же сфокусировала взгляд на том, от кого сейчас полностью зависела моя жизнь.

– Либо ты садишься в машину, либо мы уезжаем, – крикнул он сквозь усилившийся снегопад, держа меня под прицелом.

И казалось в его взгляде что-то такое, отчего я поняла: ни черта он не уедет, оставив меня одну здесь. Не уедет, но и болтать со мной он здесь не намерен, скорее всего, подозревая во мне ловушку, которые часто устраивали бандиты на одиноких трассах.

Вдруг он пошел на меня. Я услышала собственное учащенное сиплое дыхание и сделала шаг назад – к обочине. Да, сейчас он выкинет меня с дороги и уедет. Так и сделает…

– Направо, – процедил он, подходя ближе, – бегом я сказал!

Еще несколько секунд я смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, а потом я просто не помнила свои действия. Подгоняемая дулом, направленным точно на меня, я как-то в прострации оказалась у пассажирской задней двери, которая тут же оперативно открылась. Руки, высунувшиеся оттуда, захватили меня в темноту.

Своим ледяным телом я почувствовала боль в виске – я ударилась головой, пока меня отнюдь не мягко протащили в салон. В глазах потемнело, и я просто-напросто упала на что-то мягкое…

На этом мои силы иссякли, и последнее, что я успела услышать и почувствовать – это звук блокировки дверей и начало движения.

В неизвестность.

Глава 4

Я осторожно приоткрыла глаза, почувствовав какое-то движение рядом. Мне было тепло, рядом что-то приятно пахло – то ли мужской одеколон, то ли априори в машине пахло какими-то вкусными древесными маслами. Видать, именно они меня и уморили. Или холод, или голод…

Машина еще раз подскочила, и я поняла, что именно меня разбудило.

А еще я почувствовала едва уловимый запах алкоголя вперемешку с чем-то ядерным.

Дорога – это все, что окружало меня. Мы до сих пор были в пути, а воспоминания о произошедшем резко нахлынули на меня, позволяя вспомнить все. Я неосознанно сжала руки в кулак, а затем, испугавшись своего разоблачения, разомкнула их и продолжила делать вид, что сплю. Шум дороги и работы двигателя обволакивали меня со всех сторон, однако спать резко перехотелось.

Кто эти люди?

Куда они везли меня?

Или они куда-то едут, им куда-то нужно попасть? А наша встреча – чистая случайность?

– Захар, девчонка еще жива? – вдруг услышала я ледяной голос где-то спереди.

Я вздрогнула от пронзившего ветерка, что сквозил через тонкую полоску открытого рядом окна. Надеюсь, никто не разоблачил моего обмана – я все так же лежала, свесив ноги вниз, а верх туловища покоился на чем-то мягком. Глаза мои упирались в переднее пассажирское сидение, и ничего, кроме него, я пока не видела.

– Куда же она денется, – прозвучало непоколебимо, словно именно этот человек решает, кому здесь жить, а кому – нет.

Этот самый мужчина был совсем рядом. Видимо, именно на нем покоилась моя несчастная половина тела. Пока мне удалось выяснить, что их двое. А если этот самый второй сидит не на пассажирском сидении, а сзади, то что-то мне подсказывало, что есть и третья личность рядом с водителем.

И от этого стало еще хуже. Куда я попала, не знала. И чего ожидать – тоже. Может быть, остаться на той трассе в надежде, что Ян вернется за мной и найдет, было лучшим решением?..

Дыхание мое участилось.

Они говорили очень мало, а держать свое раскрытие в секрете становилось все труднее – рука затекла, а тело ломило от боли, жутко хотелось предпринять попытку сменить положение.

Но нужно потерпеть. Я должна была выяснить что-то еще, чтобы знать свое будущее.

– Пистолет-то зачем достал? Напугал, небось… – раздалось совсем рядом с усмешкой.

– Откуда мне было знать, что это не подстава? – немного грубо прозвучало в ответ, – я должен был убедиться в вашей безопасности. Ты знаешь.

Господи, лучше бы я осталась на трассе и умерла бы от голода или еще чего-нибудь…

– Что будем делать? – спросил водитель, и я замерла.

– То же, что и планировали. Или ты хочешь развернуться?

Раздалось недолгое молчание, после которого водитель решительно ответил:

– Назад пути нет. Мы не доедем, – холодно прозвучало в ответ, и на этом странный и непонятный разговор был закончен.

Я замерла, напряженно прикрыв глаза и сжав дрожащие губы. Ком застрял где-то в горле, мешая нормально дышать, а тело начало еще больше болеть и холодеть.

Неожиданно почти над самым ухом раздался вкрадчивый шепот:

– Я чувствую тебя. Можешь не притворяться.

Я настороженно приоткрыла глаза, а спустя секунду позволила себе вздохнуть полной грудью, уже не скрывая своего состояния. Не подумав, я резко шевельнулась в попытке сесть, однако вместо этого я лишь неуклюже приподнялась на несколько сантиметров, а затем упала обратно, издав стон боли.

Черт, все тело словно избивали несколько суток подряд!

– Тише, – прошептал все тот же тип, изображая из себя добрую овечку.

А я была уверена, что они все здесь оказались не по счастливой случайности.

Хотелось ударить его, когда он прикоснулся к моим плечам, помогая подняться. Хотелось сказать, что не нужна мне его помощь и чтобы убрал от меня свои руки, но вместо этого я молчала, не в силах произнести ни слова. Я увидела, что лежала на пледе, который уже впитал в себя влажность моей мокрой одежды.

Наконец, он помог мне сесть, и первым делом я повернула голову, натыкаясь на внимательный, но слишком уж холодный взгляд. Мужчина был спокоен, что никак не граничило с моим состоянием: я все еще не могла отдышаться от неудобного положения и боли во всем теле. Вновь стало холодно, вновь появилось какое-то болезненное дыхание, но я должна потерпеть.

– Девушка-призрак, – с ухмылкой продолжил он, и от этой ухмылки стало очень не по себе.

Я застыла, не зная, что ответить и как себя повести. Эти люди навряд ли хотят мне помочь, и мне нужно было как-то спастись отсюда.

Но сначала, конечно, я хотела узнать их намерения.

Тем временем, он продолжил, внимательно разглядывая меня:

– Я все равно хотел тебя будить, потому что у тебя жар и нужно снять с тебя одежду, – произнес он вполне серьезно, на что я еще больше нахмурилась.

Снять одежду?! Даже не подумаю, черт возьми! Затем я резко кинула взгляд вперед и растерянно оглянулась по салону.

Так, Ярослава, спокойствие!

Первым делом мой взгляд упал на того громилу, который вышел тогда на трассе ко мне и приставил пушку. Он недолго смотрел на меня через зеркало заднего вида, а потом продолжил вести машину в каком-то направлении.

Справа от него сидел еще один мужчина. Слева сзади, рядом с нами, сидел четвертый тип, который кинул на меня какой-то недобрый, как мне показалось, взгляд.

Теперь пора было спасаться отсюда любым путем. Однако нельзя было не заметить, что мое состояние очень улучшилось: руки согрелись и больше не походили по температуре на руки мертвеца, и даже волосы высохли, наверняка превратившись в сухие черные пакли. К тому же, грязные пакли.

За все это время я даже слова не произнесла… Может, притвориться глухонемой? Ведь меня тогда точно отпустят, да?

Теперь я почувствовала более сильный запах алкоголя вперемешку с табачным дымом, отчего я, наконец, очнулась и пришла в себя, закашлявшись и дернувшись в чьих-то руках.

– Аристарх, достань из бардачка влажные салфетки, – приказал этот тип, словно не замечая моей неприязни к его присутствию и к его прикосновениям.

Мужчина по имени Аристарх что-то передал этому Захару, а спустя несколько секунд он за локоть развернул меня к себе.

– Ты глухонемая? – немного грубо произнес он, всматриваясь в мое наверняка чумазое лицо.

Не подумав, я тут же закивала. Да еще и усердно так! Как минимум, я уже не глухая.

И, как максимум, глупая.

– Значит, только немая, – задумчиво произнес он, и я осеклась под его взглядом.

– Немая? – немного удивленно раздалось с водительского сидения, а затем он зачем-то посмотрел на пассажира справа. Я снова впала в прострацию, не понимая, что происходит. Однако водитель значительно снизил скорость и начал жестикулировать одной рукой, смотря на мужчину рядом…

Вскоре в зеркале заднего вида показалась его хищная улыбка:

– Мы сейчас это проверим, потому что ложь мы очень не любим… И если это окажется неправдой…

Интересно, как они это проверять собрались? Я даже немного расслабилась, потому что доказать или проверить это они никак не смогут.

Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Так это звучит, да? Как же я была наивна!

Вдруг ко мне повернулся тот мужчина, что сидел на пассажирском сидении, и несколько секунд он смотрел на меня ровным взглядом, после чего начал показывать что-то руками. Черт возьми, жестикулировать! Либо он знал жесты немых, либо… он сам им был.

Прошло около минуты, пока я усердно пыталась что-то придумать и понять, что он пытается до меня донести. Но нет… они не поверили. Мужчина отвернулся от меня, а затем что-то показал водителю.

– Она не немая, – вскоре изрек водитель, – так что если ты нам сейчас, красавица, не скажешь, откуда ты такая взялась, то мы тебя пристрелим.

Я вздрогнула, пытаясь сделать взгляд менее затравленным. Шутить с ними совсем не хотелось, испытывать на прочность тоже.

– Скоро уже приедем и оторвемся. Да, детка? – я повернулась на голос говорившего.

Это оказался четвертый тип, и его ухмылка заставила меня похолодеть, как и опьяневший взгляд…

Я сидела, не шелохнувшись, а сердце само понеслось вскачь. Кажется, я неосознанно сжала руку мужчины, на котором сидела, с неимоверной силой. Очнувшись, я попробовала сползти с колен незнакомца и продвинуться ближе к двери, но тут же меня довольно больно сжали. Сердце понеслось быстрее, и только из-за онемения конечностей я сейчас не забилась в чужих руках и не устроила прямо тут – в тесной машине – истерику. Но на это просто не было сил, а тело словно парализовало.

– Слав, рот закрой, – спокойно проговорил тот, что был за рулем, – хочешь срок, я тебе его и без бабы обеспечу.

– Да хорош тебе, Влад! Я же просто поугорать… а то трясется вся, как будто мы тут ее трахать собрались.

Я шумно вздохнула, а затем меня за локоть снова заставили повернуться. Я перевела растерянный взгляд на мужчину по имени Захар. Захар отложил упаковку с салфетками. И его взгляд, остановившийся на моем теле, мне вовсе не понравился.

– Как тебя зовут? – спросил он, возвращая свой внимательный взгляд к моему лицу.

– Ярослава, – прошептала я.

Он кивнул, однако затем начал вкрадчиво говорить:

– Сейчас все займутся своим делом, Ярослава: водитель будет смотреть на дорогу, а мы с остальными увлеченно посмотрим в окно. Я дам тебе этот плед, и ты, ради своих легких, разденешься до белья и завернешься в этот плед. Я же даю тебе слово, что ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет, слышишь?

– Я не буду этого делать, – процедила я, смотря на него, – а если ты меня хоть пальцем тронешь, то срок тебе будет обеспечен! – проговорила я отчетливо и громко.

Мужчина лишь приподнял бровь и холодно улыбнулся. Остальные в машине притихли, а водитель даже присвистнул.

Я не успела и моргнуть, как в его кулаке оказались мои волосы, а боль пронзила кожу головы, заставив меня вскрикнуть и автоматически ударить мужчину.

– Эй, Захар! – возмущенно послушалось по всему салону, – у нее шок, хорош!

Я почувствовала чужое тяжелое дыхание на своем лице и замерла. Его глаза были настолько близко, что перед глазами у меня все слилось воедино, и я слышала только его пронизывающий голос.

– Если ты не будешь этого делать, – процедил он, – это сделаю я. Клянусь тебе. И не оставлю даже белья! – закончив говорить, он резко убрал руку, этим движением растрепав мои волосы по лицу – так что я, пожалуй, спрошу: что ты выбираешь?

Я затаила дыхание и откинула его руку со своего плеча, раздумывая над своими дальнейшими словами и действиями. За окном царила все та же ночь, мимо проносились деревья с большой скоростью и меня везли в неизвестном направлении четверо незнакомцев.

Я медленно оторвала взгляд от окна и повернулась в сторону незнакомца, в объятиях которого я согревалась все это время. Тут же я нарвалась на изучающий взгляд всех находившихся в машине и застыла ненадолго. Говорить ничего не хотелось… Я чувствовала себя ягненком перед хищными зверями… Только вот в моем случае все было намного хуже: в машине четверо огромных мужиков, у одного из которых я в руках, у другого есть пушка, и все они в хлам пьяные. Или почти в хлам и почти все.

И он еще спрашивает, что я выбираю? А что тут выбирать?! В его словах не было ни капли сомнения. Такие люди не шутят, к сожалению.

– Я сама, – прошептала я, и поледеневшими дрожащими пальцами я принялась за пуговицу.

Я вся превратилась в ощущения: мои глаза наблюдали исподтишка за каждым движением рядом, а тело было напряжено до невозможности. Я готова была сорваться и выпрыгнуть из машины на ходу… если того бы потребовала ситуация и если бы это представлялось возможным. Но все было так, как сказал Захар: водитель не отвлекался от дороги, а все остальные молча отвернулись, занятые своим делом.

Через минуту я уже была в белье и, схватив с колен Захара предложенный и, как оказалось, огромный плед, укуталась в него вся по горло, а вещи выбросила в предложенный пакет.

Тело било дрожь. Во-первых, от страха, а во-вторых, от холода. И хотя в салоне было даже жарко, я чувствовала собственную дрожь, которая стихла с теплом пледом, но не ушла полностью. Захар повернулся. Я видела, что ему жарко, но окно он закрыл еще тогда, когда увидел мое болезненно-паршивое состояние.

Я угрюмо молчала, наблюдая за ним исподтишка. Его длинные пальцы медленно прикоснулись к горлу, а затем он расстегнул несколько пуговиц и раскрыл ворот своей рубашки.

– А теперь, – начал говорить мужчина, переводя на меня взгляд и ловя меня за скрытым наблюдением, – я уже смотреть не могу на твое чумазое лицо без улыбки.

Захар вновь взял упаковку салфеток в свои руки, вытянул сразу несколько и приблизил свою руку к моему лицу.

– Сейчас мы узнаем лицо партизана – со смешком добавил он, и его большая ладонь начала очищать мое лицо от грязи и следов макияжа.

Раньше я и в магазин не могла выйти, не накрасившись, а тут сразу перед четырьмя мужчинами буду чистая. Да уж, даже смешно.

«Непривычно, Ярослава, да?», – будто с издевкой спросила я у себя, а сама я кайфовала от той легкости, что появлялась на моем лице от каждого очищенного сантиметра.

– Все, – коротко отрезал мужчина, а я приоткрыла глаза.

Захар смерил меня взглядом, а затем начал протягивать упаковку вперед.

– Нет, стой! Можно еще одну? – попросила я.

Без слов Захар достает еще одну влажную салфетку и всю ее я кладу себе на лицо, не замечая недоуменных взглядов в салоне.

Прохлада, блаженство… я чувствовала, как с каждой минутой пульсация в виске перестает доставать меня.

Я как будто снова родилась в этом пледе и без единого грамма макияжа…

…Едва боль утихла, и я освежилась, я решила начать задавать свои вопросы.

– Куда вы меня везете? Кто ваш главный?

Захар резко поперхнулся от неожиданности, а затем и вовсе захохотал.

И что я сказала? Я перевела недоуменный взгляд на всех в салоне. Что, разве это не так?

– Я могу сделать всего один звонок? Вы меня высадите здесь и поедете, куда и зачем собирались. А за мной приедут… через несколько часов.

Это были враги Яна, что-то мне подсказывало. Они ведь везут меня явно не обратно в город.

– Не приедут. Дорога на эту трассу перекрыта из-за снегопада. Передали по радио где-то в два часа ночи. Люди в шесть утра даже на работу сюда не попадут, – ответили мне спереди.

– Перекрыта? – прошептала я, – я не верю.

– Лучше иди сюда, ты серьезно заболела.

С этими словами Захар распахнул руки, приглашая пригреться. Я опешила, однако моего согласия никто и не ждал. Без слов через тонкий плед мужчина схватил мои руки в охапку, не позволяя вырваться.

– А ну отпусти меня! – приказала я, – даже не смей меня трогать. Ты знаешь, кто мой…

Вместо ответа Захар расслабленно отклонился на спинку сидения, а голову повернул к окну. Его лицо было настолько спокойным и умиротворенным, что я могла бы подумать, будто он меня не слышит!

В салоне все притихли. Раздавалось только мое болезненное дыхание, и была слышна работа двигателя.

Притихла и я. Потому что не знала, на что способен этот Захар в гневе.

Глава 5

Дорога, дорога и еще раз дорога. Все повторилось вновь, как и при первом пробуждении. Мы до сих пор были в пути, и если раньше мне было очень страшно, то сейчас нет. Из-за всех мыслей, что посещали мою голову… из-за боли, из-за предательства, из-за обиды мне было сейчас дико все равно. Мой парень оставил меня умирать на той безлюдной трассе далеко за пределами города ночью. Совсем одну. От осознания этого хотелось и кричать и плакать одновременно, потому что я не могла такого ожидать от Демьяна. Не могла! Но страха больше не было, потому что хуже тех событий, кажется, ничего не могло быть.

Я закашлялась, уже окончательно просыпаясь и привлекая к себе внимание. Однако никто не подал виду и даже не начал со мной диалога. Я заметила, что водитель сменился, и теперь за рулем сидел тот немой мужчина, а его замена спокойно спала, склонив голову в сторону окна.

Глубоко вздохнув, я приподнялась и подумала о том, что наверняка и Захару было несладко тесниться со мной здесь.

– Почему мы еще не приехали? – хриплым ото сна голосом спросила я, повернувшись.

– Потому что далеко едем, – лаконично ответил Захар, даже не удостоив меня взглядом.

Хотя действительно: на меня как посмотришь, так и ослепнешь сразу… А чувство самосохранения у мужика-то есть!

 Я оглянулась и заметила, что спят все, кроме водителя и нас двоих. Тот мужчина рядом с нами, что был пьяный в хлам и больше всего меня пугал, даже мерно посапывал.

– Ты хочешь кушать?

Я покачала головой, занятая своими мыслями.

– Он же тоже пьян, – прошептала я, смотря на водителя.

Прямо у затылка я почувствовала усмешку, а затем услышала вкрадчивый шепот у уха:

– Боишься умереть? Напомнить ли тебе, что сейчас бы ты лежала где-нибудь в кювете мертвая? От холода, страха… какие там у вас, девушек, еще слабые места?

 Я поежилась и отвернулась, посмотрев в окно. Моего затылка что-то вновь коснулось, и я почувствовала его усмешку. Он решил, что может так мне отвечать, так разговаривать и насмехаться надо мной?! Знал бы он, кто такой Демьян…

Я вскинула голову, однако от его взгляда тут же стало не по себе. Черт с тобой, глыба льда. Усмехайся…

Я скользнула взглядом по его губам, растянувшимся в какой-то двусмысленной улыбке.

– Не нужно на меня так смотреть, – бросила я, смотря прямо ему в глаза.

– Я как-то ранил ваши чувства своим, наверняка вы считаете варварским, взглядом? – приподнял бровь этот тип, продолжая надсмехаться надо мной.

Я резко отвернулась. И вроде бы нужно спросить куда мы едем, но я больше чем уверена, что он уйдет от ответа. Снова включит наглеца, перед которым я не собиралась унижаться.

Я должна придумать план, как мне выбраться. Вот только явно не сейчас – в белье и с теплым пледом поверх. Как жаль, что все мои прошлые вещи были мокрые, грязные и рваные, в том числе сапоги.

…Вскоре Захар задремал, и лишь мы с водителем не спали. В салоне играла тихая мелодия, а рядом раздавалось мерное дыхание спутников. Ручищи этого мужчины покоились на моих ногах, видимо, для того, чтобы я не упала во сне. Или не сбежала. Сложно прочитать его мысли и намерения, однако я все же осторожно скинула его загребущие лапы на сидение и попробовала вклиниться между дверью и его телом. Черт!

Вклиниться мне не дали, резко схватив за талию. Ну а чего я ожидала?! Захар тут же проснулся и замутненным взглядом уставился на меня.

От этого взгляда вмиг стало не по себе.

– Куда мы едем? – спросила я у него, затаив дыхание.

– В загородный дом, – сонно ответил он, а затем добавил, – изначально мы ехали туда отдохнуть и встретить Новый год. Это традиция.

– Нет, – уверенно покачала я головой, заставив Захара в удивлении приподнять бровь, – это неправда. Вы все подстроили, вы знали, что он оставит меня там, на трассе. И ехали следом! Чтобы теперь шантажировать его!

Глубокий вздох моего личного сидения говорил о его заканчивающемся терпении.

– Девушка, вы явно не в себе. Тебе нужно поспать, – отрезал он, переставая обращать на меня внимание.

– Признавайтесь, – повысила я голос, – что вы хотите со мной делать?!

От моего возгласа проснулся даже тот тип, что сидел с нами рядом, а водитель с пассажиром тем временем переглянулись между собой.

– Я тебе сказал, успокойся, – прозвучало надо мной уже с ноткой угрозы.

– О чем она говорит? – раздалось слева.

– Ну как это о чем? – я повернулась, – что вы собираетесь со мной делать? Избивать, мучить, а может насиловать?! Я просто хочу предупредить, что каждый из вас влип по полной, если вы замышляете шантажировать моего…

Я почувствовала, как к шее резко прикоснулась огромная рука и приподняла мое лицо. Пальцы мужчины сжались на моих щеках – несильно, но причиняя дискомфорт и заставляя смотреть собеседнику в глаза. Недобрый огонек был в его взгляде, а без того темные глаза стали еще мрачнее. Не отводя взгляда, я пыталась выдержать и не сдаться.

– К тебе никто не прикоснется, поняла? И еще, девочка, – прошептал Захар прямо в самое лицо, – ты не в том положении, чтобы угрожать нам, – а затем, отпустив мои глаза, он прошелся мельком по лицу и вовсе убрал от меня руки, ненароком растрепав и без того спутанные волосы.

– Не знаем, откуда ты такая взялась интересная, однако мы каждый год двадцать восьмого декабря едем сюда. Именно ночью, потому что работа у нас такая – поздняя, – бросил мужчина спереди.

– Это последнее оправдание для тебя, несносная девчонка. И даже не мечтай, что мы оставим тебя здесь. Я не тот ублюдок, что способен кинуть молодую девку там, а тем более изнасиловать! – повысил голос Захар.

Захар вдруг замолчал, и я увидела, как сильно он сжал кулаки. До хруста. Мне стало больно даже смотреть.

– Изнасиловать… – прошептал он себе под нос, а затем резко повернулся ко мне.

Я замерла и громко сглотнула от того, что прочла в его глазах.

– Слав, проконтролируй Захара сзади. У него опять эта херня с воспоминаниями началась! – услышала я крик водителя, а машина начала снижать скорость, постепенно останавливаясь.

– Я спокоен! У меня просто заболело сердце, – проговорил Захар, смотря прямо мне в глаза, – итак, Ярослава. Мы приедем туда, куда собирались изначально, а из-за заметенных снегом дорог в город вернемся только после Нового года.

Я промолчала, исподтишка наблюдая за ним.

– Я не слышу слов, что ты поняла меня, – раздалось рядом.

– Я поняла. Я молчу, – выпалила я, когда поняла, что с мужчиной что-то не так.

Ему было больно. В его глазах читалась боль, и если бы я только знала причину… то лучше бы заткнулась и вовсе не называла ненавистное ему слово.

Но вместо этого я осторожно продолжила:

– Но… мне нужно вернуться обратно, в город, – прошептала я на свой страх и риск, однако, встретив его мрачный взгляд, я усомнилась в своей затее.

– Это невозможно, – только и ответил он.

– Почему же?

– Потому что на обратную дорогу нам не хватит ни сил, ни бензина. Ближайшая заправка там, куда мы едем.

– Можно ведь что-то придумать, – настаивала я, чтобы повлиять на его решение, – Новый год…

– Высаживать здесь я тебя не буду, Ярослава, даже не проси! Ты проведешь Новый год у себя дома только в том случае, если туда приедет такси. Что маловероятно! Мне жаль, но ты и сама видишь, что мело весь день и всю ночь. Обещают до тридцатого декабря сильные снегопады. Мы отсюда уже не выберемся.

Я осеклась и после этих слов просто перевела взгляд на окно. Спрашивать еще что-либо было не просто бесполезно, но уже и опасно. Я видела это по его взгляду.

Боже, неужели Новый год я проведу в окружении незнакомых мне мужчин? Без любимых и дорогих мне людей? Ком застрял в горле от этих мыслей. Хотя с другой стороны мне должно быть стыдно говорить об этом и даже думать, ведь это именно им я благодарна за то, что еду в тепле, а не лежу в кювете замерзшая и заметенная снегом. Похоже, они действительно те, за кого себя выдают. И если я и встретила их на трассе, то это определенно чудо.

Еще я только сейчас увидела на заднем сидении огромный пакет продуктов, расположенный у окна. Пакет, из-за которого мы, собственно говоря, и теснились в этой большой машине. Если багажник и салон забит продуктами, а они едут сюда действительно встречать Новый год, то это уже есть аргумент в пользу случайности нашей встречи.

***

Я вновь заерзала на своем месте, пытаясь втиснуться в небольшое пространство между дверью и мужчиной рядом. Все, лишь бы не сидеть вот так прямо на нем…

Вдруг сверху послышался очень тяжелый вздох, от которого я замерла.

Я утихла, но лишь для того, чтобы не разозлить здесь единственного адекватного человека, и положила руки на колени, пытаясь их согреть. Хотя еще адекватным здесь был водитель.

– Аристарх говорит, что у нее признаки воспаления. У нас лекарств никаких нет с собой, пусть хотя бы выпьет и разотрет спирт по телу, – раздалось спереди.

– Я не пью, – тут же активно замотала головой я, – пить не буду!

– Выпьешь сейчас, – раздалось сверху бескомпромиссно, и Захар вскрыл переданный спереди бутыль, – открывай рот.

Пока до меня дошла вся канитель и осознание его слов, ко рту уже прислонили какое-то пойло в стеклянной бутылке с резким запахом алкоголя, что тут же распространился по всему салону.

– Пей, – настойчиво повторил Захар.

Я активно замотала головой, даже сумев оттолкнуть его здоровенную лапу от своего лица.

– Согреешься, иначе воспаление легких заработаешь. На дворе не май, ты там сколько простояла? До такого состояния себя довести, – услышала я голос Влада.

– Вся дрожишь… – раздалось рядом.

– Я не буду пить, – запротивилась я и отвернулась, уткнувшись в плечо Захара.

Где-то сверху раздался вздох, а потом его пятерня поймала мою голову, прижав затылок к своей груди и сжав пальцами щеки. Молча эту бутылку он поднес к моим губам и начал наклонять. Чтобы не закашляться или не пролить, я резко схватила бутылку поверх пальцев Захара. Он не отпускал, однако меру я могла контролировать сама.

Мне ничего не оставалось, как принимать эту жидкость, однако сделав лишь только глоток, я резко отвернулась, закашлявшись. Горло саднило немного, и из-за этого жжения на глаза пала пелена. Наверное, целая четверть жидкости из бутылки вылилась мне под плед и капли попали на брюки Захару.

– Ты можешь не отворачиваться резко? – проговорил он, – еще пей.

– Я не могу, – простонала я, вытирая запястьем холодные губы.

– А ты смоги, – приказал он, и процесс повторился. Для достоверности он вновь сжал мои щеки, вынуждая распахнуть губы, и на протяжении всего процесса не отпускал, причиняя боль.

И вновь почти все попало на меня, а этот мужик, дай ему бог терпения, на этот раз промолчал, но бутылку уже убрал.

Через несколько секунд я осторожно повернулась в сторону двери, свесив ноги и устремив взгляд в окно. В таком положении конечности начали отходить, и больше не чувствовалось онемение, только приятное чувство покалывания. Рука мужчины покоилась на моей спине, взгляд был устремлен на дорогу и он явно думал о чем-то своем. Я опустила глаза, всматриваясь в узор его рубашки. Кто этот мужчина? Кем он работает? Чем занимается по жизни? Почему так сух и груб, словно я виновата во всех его грехах? Но в то же время он был сдержан, немногословен и, главное… я почему-то начала чувствовать себя защищенной рядом с ним. Наверное, его объятия действовали именно так, потому что отрубилась я почти ледяная, когда меня затолкали в машину, а проснулась в тепле, о котором последние четыре часа могла только мечтать!

Несколькими минутами погодя мне уже не хотелось ничего, а тем более не хотелось оказываться за пределами этого автомобиля – на трассе, лишившись таких теплых объятий и мерного биения сердца рядом. Я уже ничего не соображала и просто уткнулась в грудь явно ошалевшему Захару, засыпая.

Глава 6

В следующий раз я проснулась уже от чувства полета и какой-то сильной тряски, и это заставило меня открыть глаза. Уткнувшись взглядом прямо в снежную дорогу, по ощущениям я догадалась, что меня куда-то несут на руках, и нахмурилась. Спустя время меня перехватили покрепче и понесли дальше. Кажется, уже светало, скоро должно было наступить утро субботы.

Почему-то именно это отчетливо я помнила – сколько осталось дней до нового года. А вот во всем остальном память меня сильно подвела. Я с трудом вспомнила, что ехала в какой-то машине, но пока не понимала, куда меня несут.

– Я могу идти, – проговорила я хрипловатым голосом.

– Можешь, но разве что босая, – раздалось где-то спереди, и я вспомнила, как звучит голос Захара…

Я подняла голову на несколько секунд, вокруг не было никого. Солнце еще �