Альтернатива

Это произведение – плод воображения. Некоторые персонажи имеют реальные имена и фамилии, принадлежащие реальным людям того времени, о котором идёт речь в книге. Однако их характеры, диалоги и поступки – это всего лишь плод фантазии автора. Любое сходство с реальными людьми или событиями – это случайность.

Пролог

Сегодня, 30 июня 2024 года, я праздную свой 75-летний юбилей в одиночестве. Так уж сложилась моя судьба, что я остался один.

Внезапно раздался стук в дверь. Я открыл её и увидел пожилую женщину-почтальона, которая протянула мне белый конверт.

– Вам телеграмма с уведомлением, – сказала она. – распишитесь в получении.

– Интересно, кто вспомнил обо мне? – подумал я, оставляя подпись на бланке.

Затворив дверь, я с волнением вскрыл конверт. Внутри обнаружилась открытка с видом на таёжное озеро и лаконичной надписью: «Поздравляю с юбилеем! Желаю крепкого здоровья и ярких воспоминаний!».

Некоторое время я молча созерцал её, не веря своим глазам.

– Это же озеро Чеко! – воскликнул я, и в моей памяти всплыла картина охотничьей заимки, где произошла моя встреча с незнакомцем во время моего участия в последней Комплексной Самодеятельной Экспедиции. Об этой встрече я в то время ни слова не сказал друзьям, поскольку внезапно возникшая амнезия не позволила мне этого сделать.

И вот теперь, словно открылись шлюзы памяти, я вспомнил его рассказ, наполненный удивительными событиями из его жизни, и последние слова, произнесённые им при расставании: «Придёт время, и ты всё напишешь».

Я сел за компьютер и изложил всё о событиях прошлого, в которых я принял участие со своими друзьями в 1976 году. Об этих событиях я не сказал ни слова.

К сожалению, у меня нет документальных подтверждений его рассказа, но я уверен, что он правдив.

Часть 1.

Встреча на заимке у озера Чеко.

В преддверии лета, едва рассвело, город уже окутала духота. Я уже неделю находился в отпуске, и изнуряющая жара и духота городской жизни не давали мне покоя. Решение отправиться на рыбалку возникло внезапно, без предварительного планирования. После завтрака, стоя у открытого окна и услышал разговор двух пожилых жителей нашего дома.

– Нужно выйти пораньше и занять место, – сказал дед Ерофей (мой сосед по подъездной площадке). – А то молодые займут прикормленные места, и останемся без рыбы.

– Не стоит суетиться, Ерофей! – успокаивал его друг по рыбалке, дед Игнат, проживающий в нашем доме во втором подъезде. – На берегах Волги места хватит всем. Собирайся и выходи. Я тоже соберусь, но сначала проведу дома политическую беседу.

– Что ж, – размышлял я, – это воистину замечательная идея провести время на лоне природы в компании бывалых рыбаков, внимая их рассказам и вдыхая свежий речной воздух.

Пока старики собирались, я проворно упаковал в рюкзак провиант, бутылку водки и рыболовные принадлежности и присел на скамью у столика, где пенсионеры по вечерам коротали время за игрой в домино и делились новостями. Спустя полчаса они вышли из своих жилищ, и я последовал за ними.

– Здравствуйте, уважаемые аксакалы! Позвольте составить вам компанию на природе. К будущей ухе – мой вклад, произнёс я и потряс рюкзаком, из которого послышалось бульканье.

Деды переглянулись и приняли меня в свою компанию.

Автобус доставил нас до остановки «106 км». Мы спустились в луга и неспешно пошли по просёлочной дороге через редкий лес к Волге. Несмотря на свой возраст, они уверенно шли вперёд, обсуждая рыбацкие проблемы. За разговорами мы незаметно вышли к реке, и пошли вдоль берега, выбирая место для стоянки.

Я неспешно брёл по плотному песку вдоль берега, выискивая место для рыбалки. От реки веяло прохладой и запахом водной растительности. Мелкие волны ласково плескались у моих ног. В воде проворно сновали мелкие рыбёшки, скользя по песчаному дну в поисках пищи.

Наконец я обнаружил место с крутым склоном и подходящей глубиной реки и дед Ерофей стал неспешно готовить снасти к главному мероприятию – рыбалке. Он извлек несколько пар донок и аккуратно разложили их вдоль берега на песке, соблюдая дистанцию, чтобы при броске не запутать лески. Дед Игнат с топориком и отправился в тополиную посадку, где нарубил колышков для установки донок. Затем они глубоко вбили колышки в песок, привязали к ним свободные концы снастей и, для надёжности, покачали их. Убедившись, что даже сом не сможет вырвать их при сильном рывке, старики решили передохнуть и покурить.

– Давайте-ка лучше перекусим, – предложил дед Игнат, после перекура и расстелил импровизированную скатерть – детское зелёное одеяло – по песку. Затем они достали из своих сумок бумажные свертки и на развернутом одеяле разложили незатейливую снедь: пучки зеленого лука, брусок соленого сала и хлеб, вареный картофель и яйца. Я, молча, достал свои продукты и выложил на общий стол.

– Пузырь закопай в воду в песок, – посоветовал дед Ерофей. – К ухе, как раз остынет!

После полудня, немного передохнув, мы решили заняться рыбалкой, чтобы наловить к вечеру немного мелкой рыбы, которая послужит приманкой для щук и окуней.  Быстро отрегулировали поплавки на нужную глубину, нанизали на крючки червей и забросили удочки в воду, стараясь закинуть леску с крючком, как можно дальше от берега.

Я присел на край склона и застыл в ожидании клёва. Расслабившись и погрузившись в размышления, и не заметил, как поплавок начал подпрыгивать, нырять и, не дождавшись моего внимания, рванул к островку из камышей.

– Подсекай! Чего спишь? – раздался зычный голос деда Ерофея, моего соседа по лестничной площадке, с которым я вызвался пойти на рыбалку.

Я вздрогнул от неожиданности и резким движением дёрнул удочку вверх. Раздался всплеск! И серебристая рыбка, сорвавшись с крючка, устремилась в густую траву позади меня. Дед Игнат, напарник деда Ерофея, не смог сдержать смеха и прокомментировал мои действия: «Вот это подсечка! А если бы на крючок попался лещ на пару килограммов? Удилище бы сломалось! Не зевай! Следи за поклёвкой! Ты зачем сюда пришёл?»

Я также не смог сдержать смех и бросился в погоню за добычей. Это была крошечная рыбка, размером с мой указательный палец. Она вяло трепетала хвостом и жадно хватала воздух широко раскрытым ртом. Мне стало жаль эту кроху, и я поспешил опустить её в воду. Несколько секунд она лежала неподвижно, брюшком кверху, а затем вдруг резко перевернулась, вильнув хвостиком и плавниками, и скрылась в глубине.

Мимо нас, приветствуя, проходили поодиночке и группами рыбаки, торопящиеся занять свои давно облюбованные места. Узкая песчаная коса, протянувшаяся на несколько километров, изгибалась между обрывистым берегом и руслом Волги, скрываясь за холмом. Она была излюбленным место всех городских рыболовов.

Близился вечер, и поток любителей рыбалки из города иссяк. Дед Игнат предложил прогуляться до соседей.

– А с этим, как быть? – кивнул я на оставляемые, на песке вещи и донки.

– Никто их не тронет, – махнул рукой дед Ерофим и добавил – Здесь все рыбаки, а не жулики.

И мы отправились на встречу с ближайшими соседями, чтобы узнать, как у них обстоят дела с уловом. Это были пожилые супруги, словно сошедшие со страниц сказки А. С. Пушкина «О рыбаке и рыбке». Они обосновались здесь основательно. В крутом склоне виднелся вход в землянку. Чтобы попасть внутрь, нужно было подняться по трём ступеням, вырубленным в глине. Рядом с входом стоял стол с посудой, а перед ним – скамейка. Между столбами на натянутых верёвках висели гирлянды из вяленой, и свежей рыбы, особенно много было сомов.

Деды обменялись рукопожатиями с хозяином стоянки, а бабка лишь слегка кивнула нам и занялась своими делами.

– Ну, Марфа, ты даёшь! Лето только началось, а ты уже всех сомов выловила, – с лёгкой завистью сказал дед Игнат, разглядывая гирлянды из рыб.

– Так мой улов – только половина, – невозмутимо ответила бабка.

Пока деды обменивались любезностями, я присел на скамейку и заметил открытый мешок рядом. Заглянул внутрь и был поражён: мешок был полон красных дождевых червей. Баба Марфа подошла ко мне и зачерпнула червей ладонью.

– Сами выращиваем их всю зиму, – с гордостью сказала она. – Они у нас в погребушке живут. Им нужно только тепло и навоз. Весной, как только паводок сойдёт, мы с дедом приезжаем сюда и живём до сентября. Ох, люблю я сомов ловить!

Она умело насадила червей на крючки и забросила снасть в Волгу. Затем проверила натяжение лески и сказала: «Ловись, сом, большой и маленький!»

После непродолжительного пребывания в гостях мы вернулись на своё место и приступили к обустройству лагеря. Завершив все приготовления, мои спутники занялись ловлей рыбы. Я уступил место опытным рыбакам, а сам, пока они соревновались в своём мастерстве, исследовал окрестности и собрал внушительную охапку хвороста для вечернего костра. Ужение рыбы не представляло для меня особого интереса, и мне недоставало терпения, чтобы сидеть и ждать, когда же шевельнётся поплавок. Я отправился на реку вместе с пенсионерами-рыболовами, чтобы провести время на свежем воздухе и обдумать предложение моего друга Владимира о поездке к Подкаменной Тунгуске в поисках следов космического корабля пришельцев. Он получил образование в области физики и математики, в то время как я изучал биологию. Однако это не стало препятствием для нашего общения. Наше знакомство состоялось на туристическом слёте, когда мы были студентами. В рамках соревнований по спортивному ориентированию между вузами мы оказались в одной команде. Владимир признался мне, что его увлечение спортивным ориентированием было вызвано не столько любовью к этому виду спорта, сколько необходимостью. Он стремился подтвердить гипотезу А. Л. Казанцева о том, что в бассейне Подкаменной Тунгуски произошёл взрыв межпланетного космического корабля. После получения сертификата инструктора по туризму Владимир планирует организовать экспедицию на Подкаменную Тунгуску с целью поиска подтверждения этой гипотезы. Я относился к этой гипотезе с некоторым сомнением, хотя и были обнаружены некоторые факты, подтверждающие её, например, радиоактивные следы. Однако среди исследователей не было единого мнения о происхождении этих следов, поскольку после пятидесяти лет с момента этого события в нашей стране неоднократно проводились испытания ядерного оружия.

Однако мой друг Владимир предложил новую идею: на космическом корабле мог быть установлен не ядерный, а термоядерный двигатель. В результате взрыва не образовались изотопы, но в почве были обнаружены крупицы иридия, свинца и других металлов, которые в настоящее время используются в космической промышленности.

Эта мысль почти убедила меня. Осталось только одно – решиться на рискованное путешествие, имея ограниченные финансовые возможности.

День прошёл незаметно за рыбалкой и размышлениями. Солнце уже скрылось за туманной дымкой на горизонте. Ближе к ночи, когда спал полуденный зной, вдоль берега вспыхнули вереницы рыбацких костров. Подошли мои соседи с вёдрами рыбы и начали делить призовое место. Но так как рыбы в вёдрах были одинакового размера и количества, первое место единогласно присудили мне как первооткрывателю поклёвки.

В мгновение ока был разведён костёр. Я принёс половину ведра воды. Картошка и лук были быстро очищены, и старшие принялись за приготовление ухи. Каждый старался предложить свой неповторимый способ приготовления этого блюда. Я не вмешивался в жаркий спор, мне было всё равно, как её готовить, лишь бы она получилась вкусной.

Пока уха готовилась, я быстро организовал импровизированный стол на природе из маленького одеяла на песке и расставил на нём пластмассовые стаканчики, тарелки и ложки. Затем я нарезал хлеб и колбасу и поставил в центр стола бутылку водки. После того как мы насладились ухой, мы выпили оставшуюся водку. На троих это было совсем немного, но это стало отличным началом для долгой и приятной беседы.

Деды вспоминали свою молодость, повествуя о том, как они жили в разных уголках нашей необъятной страны. Но, достигнув преклонного возраста, они встретились и познакомились в нашем доме, где им были предоставлены квартиры. Их дружба началась на рыбалке.

– Вот здесь, на этом самом месте, – произнёс дед Игнат.

– Десять лет назад, – подтвердил дед Ерофей.

«Ты тогда был ещё совсем юн», – сказали они хором и взглянули на меня, словно пытаясь оценить, насколько я изменился с тех пор.

Во время беседы деды не забывали о рыбалке. Они закинули донки и проверили, насколько натянуты лески. Дед Игнат разровнял угли костра и засыпал их песком. Я с интересом наблюдал за его действиями. Он пояснил, что хотя лето и тёплое, но лежать на песке у реки может быть вредно для почек, а угли под песком сохранят тепло до утра.

Я расположился на покрывале, ощущая блаженное тепло, которое проникало в мою спину. Подложив под голову пустой рюкзак, я устремил свой взор в бескрайние просторы небесного свода, где уже начали мерцать первые звёзды. Вскоре из них образовались знакомые созвездия, вызывая во мне трепетные чувства. В такие моменты я всегда представлял, как вокруг этих далёких светил вращаются планеты, подобные Земле, и как кто-то, подобно мне, смотрит на небо в надежде на встречу.

Внезапно среди звёзд промелькнула яркая оранжевая искра и тотчас же исчезла.

– Это точно метеорит! – воскликнул дед Егор. – Смотрите, ещё один!

– Нет, – спокойно ответил дед Игнат, – это всего лишь метеоры, мелкие частицы космической пыли. Видишь, как быстро они вспыхивают и гаснут? Они слишком малы, чтобы представлять угрозу. Они сгорают в атмосфере быстро и без остатка. А вот метеорит…

– Откуда ты знаешь? – Удивился дед Ерофей. Я тоже посмотрел на деда Игната с удивлением.

В те далёкие времена, когда мне было всего восемь лет от роду, произошло нечто невероятное. Ранним утром меня разбудил лай и вой наших охотничьих собак. В чуме в тот момент не было взрослых: мать ушла на пастбище доить оленей ещё до рассвета, а отца несколько дней не было в стойбище. Он отправился в тайгу, чтобы проверить несколько стоянок, по которым мы кочевали в зависимости от времени года и нужд нашего стада.

Я вышел из чума, чтобы успокоить собак, и с ужасом увидел, как со стороны лесистых гор в небо взмывает второе солнце, ярче первого. Оно было настолько ярким, что глазам было больно смотреть. Затем раздался сильный грохот, подобный раскатам грома во время грозы. Такого грохота я никогда не слышал ни до, ни после, даже во время войны. К небу поднялся столб яркого огня, не сопровождаемый дымом. В деревенских домах в окнах зазвенели стёкла, задрожала земля под ногами, поднялся сильный ветер, который повалил, стоящие чумы и разогнал пасущихся оленей.

Меня отбросило в сторону, и я ударился боком о землю. Было очень больно и страшно. К счастью, я отделался лёгкими ушибами и царапинами. В тот момент, когда вокруг царила атмосфера всеобщей паники и страха, я не смог сдержать эмоций и разрыдался. Но когда ко мне подбежала моя мать, испуганная и взволнованная, я мгновенно успокоился в её объятиях.

Отец вернулся домой только через две недели после случившегося. Его одежда была порвана, лицо в ссадинах, а три оленя пропали. Он был чем-то сильно напуган, но никому ничего не рассказывал, даже матери, о том, что с ним произошло в тайге.

– А где это произошло? – Воскликнул дед Ерофей. Я с изумлением посмотрел на деда Игната, очевидца давних событий, ожидая подтверждения своей догадки.

В Сибири, неподалёку от торговой фактории Ванавары, расположенной на берегу Подкаменной Тунгуски, правого притока Енисея, находился небольшой посёлок, состоявший из нескольких жилых домов. В них жили работники фактории и приезжавшие купцы, целью которых была закупка пушнины. Также в посёлке располагались подсобные постройки, в которых находился приёмный пункт пушнины от охотников-эвенков и продуктовые склады.

Рядом с посёлком располагалось наше стойбище оленеводов, в котором стоял чум моего отца.

– Так ты эвенк? – удивился дед Ерофей.

– Да, – ответил дед Игнат. – Мать у меня русская, а отец – крещёный эвенк. Имя мне дала мать. У неё в детстве умер старший любимый брат. Хотя у нас, эвенков, не принято давать имена умерших родственников. Но отец так сильно любил мать, что согласился на это имя.

– Ты не сердись на меня, – смущённо произнёс дед Ерофей.

– Да что ты, – успокоил его дед Игнат. – Имя у меня русское, а вот внешность и правда не похожа на отцовскую. Но ведь на лбу человека не написано, кто он по национальности.

Я разрядил неловкое молчание вопросом:

– Дед Игнат, а ты когда-нибудь был на месте падения метеорита?

– Нет, – ответил он. – Это страшное событие произошло в тайге, в шестидесяти километрах от нашего стойбища в Ванаваре. Великий Шаман запретил эвенкам ходить туда, чтобы не тревожить сошедшего с небес бога Агды – грома, молнии и огня. Со временем я забыл о пережитом в детстве страхе. У меня было много других забот: часто приходилось менять стоянки, заготавливать дрова на зиму, собирать ягоды, ловить рыбу и охотиться. Зимой мы занимались пушным промыслом. Отец научил меня всему, что знал и умел сам. В пятнадцать лет я уже был самостоятельным охотником, а тайга стала для меня родным домом. К тому времени отец сильно постарел. Они с матерью перешли, как у нас говорят, к оседлому образу жизни. Поселились на постоянное место жительства, на стойбище. Зимой я обеспечивал родителей пушниной и мясом. Любимым блюдом родителей на завтрак была строганина из медвежьего мяса. Летом мать занималась получением сгущённого молока – моколдо, и сбором ягод. Молоко, смешанное с ягодами – монты, считалось у нас лучшей пищей в летнее время. Иногда мы навещали родственников отца, которые постоянно кочевали по тайге.

В апреле 1927 года в Ванавару прибыли люди с Большой Земли, ведомые целью найти проводника, который помог бы им отыскать в тайге место, где, по их утверждениям, упал огромный камень. От начальника экспедиции, чья фамилия звучала как-то по-птичьи, я узнал подробности о небесных камнях.

– Кулик Леонид Алексеевич, – подсказал я.

– Точно. Он предлагал охотникам заключить соглашение об участии в экспедиции проводниками в обмен на продукты, но все отказались. Боялись мести бога – Агды. Кто-то посоветовал обратиться за помощью к моему отцу, но он наотрез отказался, сославшись на возраст и здоровье. Я хотел предложить свои услуги, но отец запретил. А мне так хотелось увидеть место, где с неба упал огромный камень, который напугал меня в детстве.

После долгих уговоров согласился Лючеткан, старый оленевод, работающий на фактории. На следующий день после прибытия на факторию начальник экспедиции вместе с ним и одним рабочим на лошадях отправились к поваленному лесу.

Наша семья также покинула факторию, но в другом направлении. На первой же стоянке, когда мы остановились на ночной отдых, я обратился к отцу с вопросом: «Почему ты отказался от приработка? Мы бы пошли вдвоём и получили порох и патроны, хлеб, сахар, чай?»

Отец присел у разожжённого костра, немного помолчал и поведал мне о том, что произошло с ним в тайге, когда он возвращался домой: «Возвращаясь, домой, я решил сократить путь и направился по склону каменистого гребня, который окружал озеро Чеко. Олени шли медленно, утомлённые долгим переходом. Я не торопил их. Солнце только-только показалось над лесом. Воздух ещё не успел прогреться, и комары не беспокоили оленей. Они неспешно щипали свежую траву. Вдруг они остановились, насторожились и разом повернули головы в сторону восходящего солнца. Мы уже поднялись на вершину, когда внезапно с ясного и солнечного неба раздался гром. Я огляделся, пытаясь понять, откуда доносится этот страшный звук, но не мог найти его источник. Стоя на голом скалистом склоне, я осматривал окрестности. Гром становился всё громче, и вдруг я увидел над собой огромный шар – второе солнце. Оно приближалось ко мне, издавая уже не гром, а пронзительный вой. Я отшатнулся и внезапно увидел впереди себя, метрах в десяти, как из зарослей появилась размытая фигура человека. Два солнца слепили глаза, и я видел только её очертания. Он кричал, размахивал руками и топал ногами, и вдруг раздался страшный грохот, и в небо поднялся столб огня. Земля под ногами задрожала, лес вспыхнул, и деревья начали падать. Сильный ветер сбил меня с ног и понёс вниз по склону в густой кустарник, который смягчил моё падение. От сильного удара о ствол дерева я потерял сознание. Когда я очнулся, то с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, и меня слегка подташнивало. Я оглянулся. Оленей не было. Вещи, которые они везли, были разбросаны в разные стороны. Я посмотрел в сторону озера. Тайга до самого горизонта была повалена на землю, над упавшими деревьями металось пламя. Всё вокруг было покрыто дымом и мглой.

К вечеру я нашёл двух оленей из пяти. Остальные пропали. Из-за слабости и головокружения я не мог идти. С трудом сев на оленя, я отправился в путь. Я не понимал, куда направляю оленей, или они сами выбирали дорогу. Ночевал под старой елью прямо на земле. Наломать хвои не было сил, да и топор пропал. Чтобы согреться, я лёг между оленями, связав им ноги, чтобы они не убежали ночью. Утром я вышел к стоянке охотника. Хозяином стоянки оказался шаман Фёдор Полигус из рода Купогир.

Несколько дней я приходил в себя в чуме шамана с его помощью. Когда я окреп, то рассказал ему о том, что видел. Оказалось, что Фёдор тоже был свидетелем огненного шара, но находился на несколько километров дальше меня. Когда я рассказал ему о человеке, который появился на краю обрыва, и о том, как он кричал, размахивал руками и подпрыгивал, шаман сначала замер от удивления. Затем он бросился в чум и вернулся с бубном в руках. Он закружился вокруг меня, издавая горловые звуки и выбивая ритмичные удары в бубен. Я растерянно сжался в центре круга. Шаман камлал целый час, затем шумно вдохнул и выдохнул воздух и без сил упал на траву. На его губах выступила пена. Глаза были открыты, но зрачки закатились под веки. Я стоял и не знал, что делать.

– Это был бог – Агды! – Внезапно прохрипел он. – Я закрыл тебя от его взгляда. Больше никогда не ходи на то место, иначе ты умрёшь!

В благодарность за всё я отдал ему одного оленя и вернулся домой».

Вскоре после кончины отца моя мать решила вернуться в родные края. Она была уроженкой Красноярской губернии, и я не мог оставить её одну.

– Дед Игнат, – не смог я удержаться от вопроса, – а куда делся увиденный тобой человек? Как ты думаешь, кто это был?

– А кто его знает, – сказал он и помолчав добавил, – скорее всего, охотник из русских. Одет он был не по нашей традиции.

Деды немного помолчали, а затем, словно сговорившись, поднялись и пошли осматривать снасти. Я уснул, и мне ничего не снилось.

Но после этой ночной рыбалки мысль о посещении эпицентра взрыва Тунгусского метеорита на загадочной таёжной реке Подкаменная Тунгуска прочно засела в моей голове.

На следующий день я направился к Владимиру. Он был не один – с ним были двое товарищей, и они обсуждали план предстоящей экспедиции.

– Решил? – Спросил он, не дожидаясь ответа, и указал на свободный стул. – Садись.

Я сел за стол, на котором лежали бумаги и карты.

– Это мой друг Андрей, – представил меня Владимир.

– Александр! – протянул мне руку крепкий парень с развитой мускулатурой, сидевший рядом со мной.

– Денис! – протянул мне руку для рукопожатия парень хрупкого телосложения, сидевший напротив.

– Сможет ли он нести рюкзак? – подумал я, и в этот момент мои пальцы хрустнули в руке соседа.

– Ох, извини! «Не рассчитал», – сказал он, быстро отпуская мою руку.

– Ну что, знакомство состоялось. «Перейдём к моему плану», – сказал Владимир. – Нам необходимо войти в состав КСЭ, иначе нам не попасть на тропу Кулика.

Мы с удивлением посмотрели на него.

– Вам не доводилось слышать о Комплексной Самодеятельной Экспедиции? – С неподдельным изумлением вопросил он. – Это же уникальное общественное объединение, базирующееся в Томске, которое занимается исследованием Тунгусского метеорита!

Короче говоря, я связался с руководителем КСЭ, Васильевым Николаем Владимировичем, и он одобрил наше участие в экспедиции. Но поскольку это самодеятельная экспедиция, которая не оплачивается, все расходы на наше участие мы должны взять на себя: проезд до Красноярска и обратно, деньги на питание и другие непредвиденные расходы. Иными словами, каждый участник экспедиции обеспечивает себя сам. Я понятно объяснил? Кто не хочет участвовать – может быть свободен.

Желающих отказаться от путешествия не нашлось, и мы приступили к обсуждению предстоящих расходов. Владимир с удивительной скоростью составил список необходимых покупок и объявил: «Я всё подсчитал. На двести рублей мы можем приобрести самые необходимые продукты, которые не портятся: тушёнку, сгущёнку, рыбные консервы, крупы, чай и макароны и так далее. Каждый из нас вносит по пятьдесят рублей. Остальные деньги пойдут на транспортные и другие непредвиденные расходы».

– Откуда взялись эти деньги? – Спросили мы в унисон?

– Как организатор данного мероприятия, – с улыбкой ответил Владимир, – я получил командировочные через отдел культуры и спорта в городском совете на организацию спортивного туристического маршрута «Ванавара – район падения Тунгусского метеорита». Некоторые предприятия города также оказали материальную помощь. Все чеки и билеты я буду сдавать. По окончании путешествия я отчитаюсь за все расходы.

Мы потратили пару дней на сборы. Я тщательно подготовился к экспедиции. В рюкзак я положил предметы первой необходимости: несколько комплектов нижнего белья, зубную пасту и щётку, бритвенный набор, средство от комаров, катушку чёрных ниток и пару иголок, а также аптечку. Мало ли что может произойти в пути: я могу промокнуть или порвать одежду, а переодеться или зашить дырку будет нечем. Поэтому я также взял с собой свитер и пару шерстяных носков, фонарик с запасными батарейками, спиннинг, туристический топорик и сапёрную лопатку. Оставшееся место в рюкзаке я заполнил продуктами, которые купил Владимир.

Мы тщательно изучили маршрут от Ванавары до места падения метеорита, используя первоисточники. Денис занялся приобретением билетов на поезд «Адлер – Красноярск».

Настало время отправляться в путь. Я вышел из дома и столкнулся с дядей Игнатом.

– Привет, романтик! – Воскликнул он, и добавил, – отправляешься за приключениями? Хочу предупредить, не расспрашивай эвенков о боге Агды. Это может плохо кончиться. Шаманы не любят такие вопросы. Счастливого пути!

И он ушёл, не оборачиваясь. Я стоял в замешательстве, поражённый проницательностью деда Игната, но совет его принял к сведению.

* * *

Итак, 20 июня 1976 года мы отправились в нашу экспедицию на поезде «Адлер-Красноярск», который отправлялся с Куйбышевского вокзала в 01:03 по московскому времени.

– До отправления поезда ещё больше часа, – сказал Вадим, посмотрев на свои наручные часы. – Значит, посидим на вокзале.

Мы закинули рюкзаки за спину и направились в зал ожидания. Найдя свободные места, я с облегчением сбросил свой груз и подумал: «Смогу ли я с такой ношей преодолеть восемьдесят километров по тайге? Я ведь уже два года не ходил в походы».

Время до посадки пролетело незаметно. По громкоговорителю объявили: «Внимание! Начинается посадка на скорый поезд номер сорок семь. Порядковые номера вагонов идут с головы поезда».

Денис первым поднялся с кресла, подхватил свой рюкзак: «Ну что сидите? Пошли». Бросил он через плечо и направился к выходу из зала ожидания.

– Куда торопишься! – Воскликнул Владимир. – До отправления поезда ещё двадцать минут.

– Наш вагон предпоследний, – напомнил ему Андрей и пошёл за Денисом.

Возле десятого вагона, в который у нас были билеты, стояла стройная проводница в фирменной одежде. Вадим протянул ей наши билеты.

– Места занимайте согласно купленным билетам, – звонким голосом объявила проводница. – Билеты потом проверю.

В проходе вагона тускло светились матовые плафоны. Мы быстро прошли к своим местам, стараясь не задеть спящих пассажиров на верхних полках. Поместив багаж под столиком вагона, мы сели на свои места, и я стал и краем глаза рассматривал идущих пассажиров по вагону. Их лица выражали крайнюю степень усталости и безразличия, и ни один из них не проявлял интереса к тому факту, что вместе с ними едут исследователи Тунгусского метеорита.

«Возможно, они никогда и не слышали о нём», – подумал я.

Вскоре подошла проводница и сделала нам замечание: «Рюкзаки поставьте под спальные места». Затем она проверила, все ли пассажиры на своих местах, и забрала их билеты.

– Верну перед прибытием на место назначения, – успокоила она пожилых людей и командированных, которые беспокоились, что остались без билетов.

В этот миг состав дёрнулся, и я, устремив взор в окно, увидел, как платформа, на которой толпились провожающие, медленно отдалялась, а они, размахивая руками, провожали взглядом удаляющийся поезд. Спустя несколько минут нашему взору предстали пустующие рельсы, пакгаузы и склады. На одном из запасных путей сиротливо стояли грузовые вагоны. Скорый поезд «Адлер – Красноярск» стремительно набирал ход.

По завершении маршрута по станциям Куйбышевской области мы приступили к ужину несмотря на то, что время уже перевалило за полночь. В ход пошли рыбные консервы и чай.

По завершении ночного ужина мои спутники незамедлительно погрузились в сон, в то время как я, устроившись на верхней полке, предавался созерцанию ночных пейзажей, открывающихся за окном. Мимо проносились дома с мерцающими окнами, деревья, колхозные поля сменялись степью и небольшими лесами. Картины чужой жизни за окном сменялись с такой быстротой, что я начал ощущать усталость и погрузился в глубокий сон под ритмичный стук колёс поезда и едва не проспал столицу Башкирии, Уфу, которая возвышалась над железной дорогой на холмах.

Пробудился я от голоса проводницы, возвестившей: «Граждане пассажиры! Через тридцать минут – станция Уфа! Стоянка двадцать минут!»

Я вместе с остальными пассажирами вышел из вагона, чтобы с перрона окинуть взглядом столицу Башкирии. В детстве мне часто приходилось проезжать через неё на автобусе, направляясь на всё лето в деревню к бабушке, матери моего отца. Несомненно, Уфа с каждым моим приездом претерпевала значительные изменения. В настоящее время на месте старого вокзала возвышалось современное здание, а на полупустых холмах появились многочисленные многоэтажные дома, чьи окна были ярко освещены.

После отбытия от Уфы, поезд в течение дня пересекает несколько небольших рек по железнодорожным мостам, а ночью, когда мы спали, проехал станцию Златоуст и границу между Европой и Азией. К сожалению, нам не удалось увидеть каменный столб, на одной стороне которого написано «Европа», а на другой – «Азия», даже если бы мы не спали, поскольку он находится в пяти километрах от Златоуста. За этой станцией, оставшейся в Европе, последовал азиатский город Челябинск, так как он находился на территории Азии и вот, 23 июня, в девять часов утра по местному времени, мы прибыли на станцию «Красноярск-Пассажирский».

Мы вышли из центрального входа вокзала на привокзальную площадь, где нас встретила толпа пассажиров. В центре площади возвышалась стела, украшенная геральдическими символами – гербом Красноярска, с изображением льва, серпа и молота. Люди с чемоданами, сумками и баулами медленно обходили стелу и направлялись к стоянке такси и автобусов. Наша цель – добраться до аэропорта «Емельяново».

Путь до Подкаменной Тунгуски, которая стала известна на весь мир после падения неподалёку от неё Тунгусского метеорита, начинался с посёлка Ванавара. Добраться туда из Красноярска можно было только на самолёте, поскольку в то время не было других видов транспорта из-за отсутствия дорог. Вся местность представляла собой сплошные водоёмы и болота. В этом посёлке нас уже ждали члены комплексной самодеятельной экспедиции.

Вначале Денис и Владимир обращались к прохожим с вопросом: «Не могли бы вы подсказать нам, как добраться до аэропорта «Емельяново»?

– Не знаю, я здесь недавно, – ответил идущий мимо мужчина с чемоданом.

– Спросите у таксистов, – посоветовала женщина, нагруженная большой сумкой.

– Нет, – покачал головой Александр, – лучше обратиться к местным жителям.

Я услышал звук каблучков и обернулся. Ко мне приближались две девушки, направлявшиеся к вокзалу.

– Вы не подскажете… – начал я.

– Автобус в «Емельяново» отправляется с автовокзала, – на ходу ответила одна из девушек.

– Вот автобус, направляющийся на автовокзал, – с улыбкой произнесла её подруга, указывая рукой на сине-белый автобус, который находился неподалёку от нас на остановке.

– Спасибо, солнышко! – Поблагодарил Денис и поинтересовался. – А как вы узнали, куда нам нужно?

Девушка остановилась:

– Вы немного ошиблись. Меня зовут Света. Обычно с такими рюкзаками к нам приезжают те, кто ищет следы Тунгусского метеорита. Они все ищут аэропорт. Удачи в поисках!

Девушки рассмеялись и скрылись за дверями вокзала, а Денис всё стоял и смотрел им вслед, повторяя, как заведённый: «Вот бы познакомиться. Вот бы познакомиться».

– Познакомишься на обратном пути, – прервал его Владимир и взял свой рюкзак.

Как только мы заняли свои места в автобусе, он сразу же тронулся с места и через двадцать минут, петляя по улицам города, доставил нас на автовокзал.

После недолгих поисков мы купили билеты до аэропорта «Емельяново» и через час благополучно покинули Красноярск, так и не успев его толком осмотреть. В моей памяти о старинном сибирском городе остались только красивый вокзал и площадь со стелой.

Мы совершили перелёт из аэропорта «Емельяново» в Ванавару на борту воздушного судна Ан-24Б. Погода была великолепной, и воздушное судно плавно поднялось ввысь, взяв курс. Я смотрел в иллюминатор величественное зрелище, от которого захватывало дух. Под крылом самолёта проплывали облака, напоминающие белоснежную вату. Иногда в их толще возникали просветы, и тогда моему взору представала картина, от которой захватывало дух: тёмно-зелёная тайга, голубые жилки рек, сверкающие под солнцем озёра и тень, бегущая по земле от нашего самолёта. Но вскоре пейзаж за окном изменился. Облака обратились в необозримую снежную равнину, испещрённую острыми гребнями, и я, откинувшись в кресле, смежил веки. Мерный гул моторов клонил ко сну, и я погрузился в полудрёму.

Проснулся от голоса стюардессы: «Уважаемые пассажиры, пожалуйста, пристегните ремни! Через двадцать минут наш самолёт приземлится в аэропорту Ванавара! Просим вас оставаться на своих местах до полной остановки двигателей!»

По-прошествии десяти минут самолёт совершил резкий крен, и я ощутил, как закладывает уши. Пол словно ушёл из-под ног. За иллюминатором воцарилась темнота, мы вошли в плотные облака. Вскоре облака остались позади, и моему взору предстала буро-зелёная равнина, по которой тянулась взлётно-посадочная полоса.

Мягкая посадка – и вот мы в Ванаваре!

Самолёт остановился неподалёку от здания аэропорта. Пассажиры зашевелились в своих креслах. Из кабины вышел пилот, не удостоив нас взглядом, проследовал в хвост самолёта и открыл дверь-лесенку.

Мы покинули воздушное судно, забрали свои вещи и направились к выходу. Там нас уже поджидал молодой человек, несколько старше нас.

– Виталий, – представился он, приветствуя каждого из нас рукопожатием. – Мы рады, что вы решили присоединиться к нашей группе. В этом году желающих было немного, с вами нас будет двенадцать.

В Ванавару мы отправились на небольшом автобусе, марку которого, к сожалению, не запомнил. От аэродрома до посёлка всего лишь километр по местным меркам. Дорога представляет собой обычную грунтовую дорогу, и в дождливую погоду, вероятно, будет сложно по ней ехать.

Мы въехали в посёлок. Я сидел позади водителя и внимательно рассматривал улицы, по которым мы проезжали. Это был типичный таёжный посёлок, районный центр. Деревянные дома чередовались с кирпичными двухэтажными зданиями. Жизнь в посёлке шла своим чередом, и его жителей не волновала нераскрытая тайна Тунгусского метеорита.

Автобус доставил нас к гостинице, где уже собрались все члены Комплексной самодеятельной экспедиции. Мы заняли один из свободных номеров. Руководитель экспедиции нас не встречал. Он был занят подготовкой к экспедиции.

– В Ванаваре, – объяснил Виталий, – организация выхода к объекту исследования – сложный процесс. Здесь глухая провинция. Быстро найти нужных людей, собрать все документы для выхода в тайгу и договориться с охотниками для сопровождения не получится. Рабочий день учреждений здесь начинается в 9 утра и фактически заканчивается после обеда. Но это не помеха для Николая Владимировича. Он не впервые в такой ситуации, и найдёт нужных людей по телефону, и уже к вечеру у него будут все необходимые документы. А пока у вас есть свободное время, прогуляйтесь по посёлку, но не допоздна. В шесть часов – вечер знакомства.

После скорого обеда в столовой, расположенной неподалёку от гостиницы, мы отправились на экскурсию по Ванаваре. У нас оставалось некоторое время до встречи с руководителем экспедиции, и мы решили осмотреть весь посёлок.

Зайдя в продуктовый магазин и увидев цены, мы очень обрадовались, что все закупили дома. Несение рюкзаков по вокзалам было утомительным, но мы значительно сэкономили на расходах.

Вечером мы познакомились с остальными участниками экспедиции и обсудили программу.

– Наша цель, – сказал Николай Владимирович, – исходя из возможностей нашей группы, состоит в том, чтобы найти распылённое космическое вещество в муравейниках, отобрать геологические пробы для поиска следов взрыва (шок-метаморфизма), осмотреть и изучить повреждения деревьев, пострадавших от катастрофы 1908 года.

– А что означает шок-метаморфизм? – Поинтересовался я.

– Это процесс, происходящий на поверхности Земли после падения крупных метеоритов. – Пояснил Николай Владимирович. – Главным фактором здесь является давление. В результате горные породы в пределах метеоритных кратеров сжимаются, дробятся, плавятся и испаряются. Образуются минералы, не характерные для данной местности.

При этих словах на лице Владимира отразилась гамма негативных эмоций.

Руководитель комплексной самодеятельной экспедиции усмехнулся и продолжил: «А также изучение радиационного фона района и отбор почвенных проб на радиоактивные изотопы.

Владимир облегченно вздохнул.

– Вы разделяете точку зрения Казанцева? – Спросил Васильев у Владимира. – Тогда вам и карты в руки. Займитесь отбором проб на изотопы. Ольга Борисовна объяснит вам, как это делать.

Хочу сказать пару слов о маршруте. У нас есть три варианта, чтобы добраться до центра тунгусского феномена: вертолёт, моторные лодки по рекам или пешком. Первые два варианта слишком дорогие, поэтому мы пойдём традиционным путём – по знаменитой тропе Кулика.

За три дня пути нам предстоит пройти около 80 километров по тайге, минуя многочисленные болота, старые гари, хвойные леса, реки и ручьи. Готовы ли вы к трудностям?

– Всё в порядке, – ответил за всех Денис. – Мы участвуем в туристическом ориентировании.

– Отлично! А в дальние походы ходили?

– Мне не приходилось, – смутился Денис и добавил – думаю, выдержу.

– А ну-ка, покажите рюкзаки! – скомандовал Виталий и взял мой рюкзак. Он взвесил его на руке, хмыкнул, проверил остальные и скомандовал: – Перезагрузить.

Мы открыли рюкзаки под его руководством и переложили вещи по его совету.

– Поднимите их по очереди, – обратился он ко мне, протягивая мой и Дениса.

– А зачем они такие разные по весу? – удивился я.

– В пути будете меняться рюкзаками примерно через каждый километр, – объяснил Виталий. – Несёшь тяжёлый – устал. Берёшь у товарища лёгкий рюкзак – и душа радуется!

Все засмеялись.

– Раз всем всё понятно, тогда пойдёмте в столовую ужинать и отдыхать. Завтра в путь, – закончил вечер знакомства Николай Владимирович.

* * *

На рассвете наша группа выдвинулась в путь, и её сопровождали два эвенка-охотника.

«В лесу обитают не только грибы и птицы, – сказал Николай Владимирович, – но и дикие звери».

Перед выходом из посёлка, мы увидели на стволе большой лиственницы табличку с надписью «Тропа Кулика». Владимир, с выражением лица, как у паломника, идущего к своей святыне, остановился под этим деревом, словно статуя.

У меня в памяти невольно всплыли бессмертные строки А. С. Пушкина, и я продекламировал:

«… Я памятник себе воздвиг не рукотворный

К нему не зарастет народная тропа…»

– Совершенно верно, – подтвердила Ольга Борисовна. – Вот уже семьдесят лет исследователи ходят по этой тропе, но тайна Тунгусского метеорита остаётся неразгаданной.

Прежде чем отправиться в путь, мы выстроились в колонну по одному. Впереди шёл один из охотников, за ним – руководитель экспедиции. Затем встали женщины, а мы, как пионеры, оказались в середине. Игорь, Виталий и второй охотник замыкали колонну.

Дорога начиналась сразу за кладбищем и пролегала через густой лес, который вплотную подступал к Ванаваре с северной стороны. Путь наш заканчивался на Цветковском торфянике.

– А где же цветы? –спросил Александр, обозревая торфяник.

– Это название, данное бывшему болоту, не имеет отношения к цветам, – пояснил руководитель экспедиции. – Оно было присвоено ему в честь Михаила Ивановича Цветкова, возглавлявшего местный госторг. Он участвовал в первых экспедициях Кулика, обеспечивая их всем необходимым, и поддерживал связь таёжной группы с Ванаварой с помощью эвенка-почтальона.

Путь был лёгок, но после Цветковского торфяника он незаметно превратился в тропу, которая вела через густой лес, кишащий комарами, с торфяным болотом и кочками. Нам приходилось перепрыгивать с кочки на кочку, чтобы не провалиться в коричневую жижу. После нескольких часов прыжков по кочкам с тяжёлым рюкзаком за плечами я отчётливо осознал разницу между спортивным ориентированием и настоящим туристическим маршрутом. Кроме того, запах торфяной жижи, стоявший в воздухе, забивал нос и затруднял дыхание. Каждые двадцать шагов мне приходилось откашливаться, чтобы очистить лёгкие от тяжёлой смеси болотных газов. Я уже начал опасаться, что не смогу преодолеть это испытание и упаду в грязь.

По-видимому, Васильев, почувствовав моё состояние, остановил отряд и предложил поменяться рюкзаками. Это было настоящим облегчением, хотя разница в весе составляла всего пять килограмм.

По прошествии часа мы сделали привал в относительно сухом месте. Небольшая возвышенность, окружённая редкими деревьями, обдувалась лёгким ветерком, который немного разгонял комаров, которых не пугал даже запах «ДЭТА».

Первая часть пути оказалась весьма утомительной. Все были измотаны. Пожалуй, только руководитель экспедиции и охотники-эвенки чувствовали себя бодрыми. Я лежал на спине, подняв ноги вверх, уперев их в тонкий ствол дерева, и подсчитывал, сколько ещё таких переходов мне предстоит совершить. Выходило, что не менее семи, если учесть, что мы прошли восемь километров за один переход.

Когда мы, наконец, покинули болотистую местность и вступили в лес, наполненный смолистым ароматом, я испытал чувство облегчения. Однако вскоре я осознал, что путешествие по лесу оказалось столь же утомительным, как и по болоту, хотя в лесу мы шли немного быстрее. Вместо прыганья по кочкам, нам приходилось пробираться через густые заросли кустарника и перелезать через поваленные деревья. В таком темпе мы очень долго следовали по тропе Кулика, которая вела к его избушке. Поэтому путь через тайгу от районного центра Ванавары до места падения загадочного метеорита, мне казался бесконечным. Однако, как известно, всему есть конец. Признаться, я не очень хорошо запомнил маршрут. В памяти остались лишь ключевые точки отдыха, да и то я не уверен, что отметил их в правильном порядке. Я шёл, изнурённый напряжением, едва держась на ногах, не жалуясь и не стеная, благодаря лишь тому, что рядом были женщины, которые шли рядом, нагруженные, словно верблюды.

Поначалу я наслаждался созерцанием пейзажей, но вскоре это занятие мне наскучило. Но я был вынужден вновь и вновь заставлять себя рассматривать окружающий лес, дабы отвлечься от ноющей боли в мышцах ног и спины. Наконец, солнце начало клониться к горизонту, и тени стремительно удлинялись. В воздухе ощущалась прохлада, и я, измождённый жарой, испытал облегчение.

На первой же ночной стоянке я погрузился в сон, словно в бездну. Утром с трудом поднялся, когда зазвенели железные ложки и посуда. Наши выносливые спутницы готовили завтрак. Я быстро умылся и выполнил несколько упражнений, следуя совету Виталия. И после лёгкого завтрака с облегчением отправился покорять очередной заболоченный участок тропы Кулика.

К счастью, через несколько переходов тропа выровнялась и пошла по сухим местам, вдоль небольших болот до самого ручья Петрик. Здесь было много сухих холмов, поросших хвойным лесом, и мы устроили привал для обеда. Я лежал на спине, положив ноги на рюкзак, наслаждался моментом отдыха и старался не думать о том, что впереди ещё несколько десятков километров тяжёлого пути.

После отдыха и приёма пищи путь стал значительно легче. Особенно после ручья Петрик вид тайги стал приятнее. Поднявшись на невысокий горный хребет, мы смогли окинуть взором местность вплоть до самой реки Чамбы. Нам предстоит преодолеть за четыре часа пути еще много километров по пересечённой местности, представляющей собой чередование холмов и долин, покрытых преимущественно смешанными лесами и сосновыми борами. В связи с жаркой погодой, мы заблаговременно запаслись водой, наполнив фляги из ручья. После привалов рюкзаки снова потяжелели, но идти стало легче, чем раньше. Затхлый болотный воздух сменился ароматом хвойной смолы. Исчезли кочки под ногами. Разнообразие трав и первые весенне-летние цветы радовали глаза. Над нами порхали красивые бабочки, а лесные птицы перекликались друг с другом. По стволам сосен вверх и вниз сновали белки и бурундуки. Они с любопытством рассматривали нас, нисколько не опасаясь.

К вечеру, после очередной остановки, мы достигли берегов реки Чомба, которые были покрыты старым лиственничным лесом. Выбрали место для ночлега рядом с высокой лиственницей, на стволе которой было множество надписей, стихов и пожеланий. Это место давно стало излюбленным для участников комплексных северных экспедиций. Половина пути была пройдена.

Мы быстро расчистили площадку, установили четыре палатки и разожгли костёр. Пока женщины готовили ужин, Николай Владимирович предложил желающим отправиться на рыбалку, чтобы разнообразить меню. Желающих оказалось немного: Владимир, Денис и сам руководитель экспедиции. У меня просто не было сил, и я отдал свой спиннинг Владимиру. Алексей и эвенки-охотники занялись сбором дров для костра.

Прошло меньше часа, и с радостными возгласами вернулись рыбаки. Они несли богатый улов.

– Вот это улов так улов! – воскликнул Денис, извлекая из садка рыбу, которая была похожа на брусок серебристого цвета с небольшими тёмными пятнами в виде креста на голове и боках. Верхняя челюсть рыбы заходила за задний край глаз. – И весит она никак не меньше пяти килограмм. Все по очереди подержали в руках страшное речное чудовище, оценивая его вес. Посыпались вопросы: «Что за рыба? Кто поймал?»

– Николай Владимирович, конечно, – смущённо ответил Владимир и добавил, обращаясь ко мне: – На твоём спиннинге леска тонковата. Да и насадка не подходит.

– Это таймень, крупный хищник сибирских рек. Поймать его можно спиннингом с берега летом, используя искусственную мышь, – вступил в разговор Николай Владимирович и показал насадку. – Но мне, можно сказать, просто повезло. Поймать такого хищника не так-то просто. А вот ребята наловили много рыбы. Покажите-ка.

Денис вывернул сетку, и на траву посыпались рыбы среднего размера с ярким окрасом и большим спинным плавником, украшенным разноцветным узором.

– Какая поразительная рыба! – Воскликнула Виола Тимофеевна. – Как миниатюрная яхта с таким изящным парусом!

– Это хариус, – продемонстрировал я свои познания в биологии.

Эвенки безмолвно улыбались, наблюдая за горожанами.

Пока все восхищались уловом, Николай Владимирович достал охотничий нож с резной ручкой из оленьего рога и ловко очистил тайменя от чешуи, выпотрошил его и аккуратно разрезал на кусочки. Затем он срубил несколько веток кустарника и сделал из них небольшие шампуры. Денис быстро установил рогатые колышки вдоль костра. Ольга Борисовна насадила, кусочки тайменя на шампуры и поставила их над костром. Виталий с не меньшим мастерством разделал и выпотрошил хариусов, после чего они отправились в котелок с водой, который уже стоял на костре. Виола Тимофеевна добавила в котелок специи, лук и картошку.

Ужин получился отменным: пшённая каша с тушёнкой, по кусочку шашлыка из тайменя, тарелка ухи и чай.

Пока мы готовились к трапезе, комары, изголодавшиеся за время нашего отсутствия, уже приступили к своему пиршеству. Их было так много, что они не боялись ни репеллента, ни дыма от костра. Мы быстро завершили ужин и, собравшись в палатках, заснули почти без разговоров, не обращая внимания на писк не прошенных гостей, которые успели к нам подселиться.

Утром все искупались в Чомбе, хотя вода в ней была довольно прохладной. После купания мы почувствовали себя бодрее и прошли около пяти километров вверх по левому берегу реки, преодолевая каменистые перекаты. И вскоре вышли к берегу неширокой речушки Хэрэлгэн, которую перешли по стволу упавшего дерева. Далее дорога стала суше, и запетляла в небольших сосновых борах. Преодолев небольшую сопку, вышли в долину реки Макикты и дальше наш путь пролегал через низкорослые заросли ивняка, берёзы и другой таёжной растительности, где среди камней весело журчал ручеёк. Тропу было хорошо видно, несмотря на заросли, но она постепенно спускалась к торфянику. Нам пришлось медленно продвигаться вдоль границы высохшего болота и вскоре мы увидели Макикту – реку с быстрым течением, которая протекала в окружении леса. Здесь мы решили устроить привал у небольших каменных горок.

На следующее утро мы продолжили наше путешествие по долине реки. Тропа, по которой мы шли, постоянно меняла направление, то поднимаясь вверх, то спускаясь к торфяному болоту, а затем снова поднимаясь в гору.

Пройдя очередной склон, мы спустились к руслу реки и увидели небольшой ручей. Мы легко перешли его по камням и продолжили путь по тропе Кулика. В основном она была сильно заросшей и почти не отличалась от обычных вьючных троп, но на некоторых открытых участках было видно, что здесь проходил «зимник» – санная дорога.

Внезапно след зимника упёрся в небольшое болото, и мы пошли в обход. За болотом местность постепенно поднималась, и сухая торная тропа, проложенная среди живописного смешанного леса, вела нас к верховьям реки Макикты. Наш лёгкий путь закончился. На протяжении нескольких километров нам пришлось преодолевать труднопроходимый заболоченный участок, пробираться через грязь и отбиваться от комаров. К двум часам заболоченный участок закончился, и тропа вновь пошла по сухому склону долины, поросшему высоким лесом. Постепенно тропа, ведущая вниз по склону, привела нас к долине реки Хушма. И вот мы достигли долгожданного берега. Песчаные и галечные пляжи, кристально чистая вода и уютные берега – всё это открылось перед нами. За поворотом, чуть выше по течению, мы заметили высокое каменное обнажение – яр. Здесь был брод, и мы, перейдя реку, направились к Пристани.

Солнце уже почти скрылось за вершинами деревьев, и сумерки начали сгущаться. Мы шли по тропе вдоль берега, срезая изгиб реки. Высокий кустарник и крутые берега, покрытые илом после паводка, затрудняли движение с тяжёлыми рюкзаками за спиной. Но цель нашей экспедиции была уже близка. Мы перешли ручей Чургим по большому бревну, и вышли к старой Куликовской бане. Наш маршрут длиной в 80 километров подошёл к концу, и мы оказались у заимки Кулика.

– Наконец-то! – с облегчением выдохнул я, разглядывая ветхие домики заброшенной базы.

– Здесь до сих пор сохранились две избы, построенные во времена первых экспедиций, – пояснила нам, первопроходцам, биолог Виола Тимофеевна, которая не раз посещала эти места. – Вот эта изба – общая, она до сих пор служит пристанищем для исследователей: здесь находится лаборатория и склад. А поменьше – «командирская», в ней жил сам Кулик. Теперь это место превратилось в своеобразный музей.

– Когда я впервые посетил эту базу, – добавил руководитель экспедиции, – домики стояли на открытом пространстве среди причудливо поваленных и обожжённых деревьев. Сейчас же они окружены молодыми зарослями леса. Лишь изредка встречаются искорёженные и обожжённые деревья – остатки свидетелей давней трагедии.

После непродолжительного отдыха Игорь, Алексей и я приступили к установке палаток. Денис с охотниками быстро собрали сухие ветки и развели костёр. Когда вода в котлах, подвешенных над огнём, закипела, женщины быстро приготовили ужин: гречневую кашу с тушёнкой и чай со сгущённым молоком. После утомительного перехода и сытого ужина всех потянуло в сон. Женщинам выделили места в лаборатории, а мы разошлись по палаткам. Охотники и руководитель экспедиции остались сидеть у костра.

* * *

Николай Владимирович не дал нам долго нежиться в постелях. В семь часов утра он поднял всех на ноги и быстро организовал работу. Мне и Виталию поручили носить воду из ручья Чургим в баню. Денис и Владимир отправились за дровами. Александр и Игорь получили задание: сделать удочки и наловить рыбы для ухи. Женщины начали готовиться к полевым работам. После завтрака Николай Владимирович разделил нас на три группы и выдал каждому участнику топографическую карту, разделённую на зоны для исследования. На карте были пронумерованные квадраты, некоторые из которых были заштрихованы косыми линиями. Николай Владимирович объяснил, что не заштрихованные квадраты представляют собой участки поваленного леса, которые ещё не были исследованы после падения метеорита и поставил перед нами задачу – взять образцы проб в этих зонах для дальнейшего анализа и распределил обязанности.

– Завтра утром Владимир, Денис и Ольга Борисовна отправятся собирать образцы для анализа на содержание изотопов и изучения радиационной обстановки. Алексей и Виталий, Виола Тимофеевна, как биолог, займёмся изучение повреждений деревьев, пострадавших от катастрофы. Андрей и Игорь – поиском распылённого космического вещества в муравейниках и сбором геологических образцов. – и добавил, – Оставшиеся будут работать со мной здесь. А сегодня мы топим баню, отдыхаем и выбираем маршруты по карте, чтобы подготовиться завтра к выходу на работу.

Утром мы позавтракали на базе, а обед состоял из продуктов, которые взяли с собой. Ужин же мы готовили из добычи, которую приносили охотники после возвращения. Иногда охотники отправлялись в самые отдалённые места с бригадами, а те, на кого выпадала очередь, готовили еду на базе.

Возвращались мы с работы засветло, чтобы успеть обработать собранные образцы на Пристани. Пробы измельчали, замачивали и затем промывали через специальные сита. Собранные материалы раскладывали по специальным ёмкостям с крышками, маркировали их и указывали координаты. Эта работа была очень утомительной и, на мой взгляд, не приближала нас ни на шаг к разгадке тайны Тунгусского метеорита. Но у меня была одна мысль, которая не давала мне покоя: «С кем мог встретиться отец деда Игнат на озере Чеко во время взрыва метеорита? Если я смогу найти это место, то, возможно, я смогу разгадать тайну Тунгусского метеорита». Ни изматывающая работа днём, ни романтические вечера с песнями под гитару не могли заглушить эту мысль.

Конечно, можно было бы расспросить охотников-эвенков, которые явно были ровесниками деда Игната. Но я хорошо запомнил его напутствие, которое он дал мне перед отъездом.

В конце концов, я обратился к Николаю Владимировичу с просьбой разрешить мне отправиться на озеро Чеко.

– С какой целью? – спросил он и посмотрел мне в глаза так пристально, что я едва не признался в истинной причине своего визита. Пришлось отмазку придумывать на ходу.

– Меня попросил сосед, дед Игнат. Он родом отсюда. Жил в стойбище неподалёку от этого озера вместе с родителями. Сам он уже в преклонном возрасте, – вдохновенно сочинял я историю, не отрывая взгляда от внимательных глаз Николая Владимировича. – Приехать в родные места уже не может, вот и попросил привезти воды из озера Чеко.

– А твой дед Игнат, может быть, был свидетелем тех давних событий?

– Да, в какой-то степени, – ответил я честно. – Он рассказывал, что видел взрыв и был очень напуган. Но ему тогда было всего восемь лет, и он не очень хорошо помнит те события. Позже он никогда не бывал здесь. Шаманы запретили тревожить какого-то бога огня.

– Ну-ну, бога Агды. – Сказал Николай Владимирович, и немного помолчав, добавил. – Я думаю, что старые шаманы были в курсе того, что здесь тогда произошло, раз пугали народ невидимой смертью. Не зря эвенки рассказывали о тех, кто умер после посещения этих мест. Не зря.

Но в тот день он не дал мне определённого ответа.

Прошло ещё три дня, наполненных кропотливой работой по сбору образцов, и вечером, за ужином, руководитель экспедиции объявил: «С завтрашнего утра у нас два выходных дня, мы идём в баню и вечером танцуем».

Когда все разошлись по своим делам, он подошёл ко мне и сказал: «Заходи ко мне через час».

С большим нетерпением я ожидал назначенного времени и наконец, вошёл в «командирскую» избушку. Николай Владимирович сидел на самодельном табурете у стола, на котором лежала топографическая карта.

– Вот твой маршрут, – сказал он, указывая на голубое пятнышко на карте. – К озеру ведут две тропы. Одна, старая охотничья, проходит по подножию горы Вюльфинг вокруг Северного торфяника и дальше через ручей Чеко. Вторая тропа отходит влево от тропы, ведущей на гору Фаррингтон. Я рекомендую тебе второй вариант – он короче. Пойдёшь один, охотников