Тая из Ренкрифа

Глава 1

В то утро она крепко спала в своей просторной, но пустой комнате, пока няня не возвестила о приходе, громко хлопнув массивной дверью.

Помещение было большим, но некрасивым. Голубые стены потускнели, кое-где проступали темные пятна. Единственный ковер на полу плохо вычищали, отчего он тоже выглядел плачевно. В спальне стояли лишь скрипящая от старости кровать да аккуратное трюмо – пожалуй, самая новая вещь в комнате. Рядом находилась гардеробная, где редко появлялись красивые платья. Напротив окна – мольберт, оставшийся от бабушки по материнской линии. Тая любила рисовать, хотя раздобыть холсты было проблемой: служанки не особо ее жаловали. Порой они «забывали» зажечь свечи в покоях девочки или просто не видели смысла в своих обязанностях, считая их неважными. Поэтому Тае не раз приходилось бродить в темноте, освещаемой лишь лунным светом из окон.

Она тут же проснулась от шума и недовольно зарычала. Женщина проигнорировала ворчание и зашагала к окну, раздвинув занавески.

В комнату не проник ни один луч солнца – его попросту не было. Дождь и гроза – вот что стояло за стеклом.

– Тая, экая ты лентяйка, вставай! Боже, что за погода! Такая же мрачная, как моя жизнь, – пожаловалась няня с наигранной трагичностью.

«Поверь, мне куда легче вытерпеть эти тучи, нежели тебя», – подумала девочка, вставая с кровати.

Как и все в ее семье, Таю можно было назвать настоящей красавицей, но этого никто не делал – кроме брата. Длинные волнистые медные волосы, фарфоровая, почти прозрачная кожа с веснушками, глаза цвета зеленой яшмы и пухлые губы. Вот только она была слишком худа: служанки не следили за ее питанием.

Девочка, как обычно, умылась холодной водой, со вчерашнего дня стоявшей на полу, и села за трюмо.

– Отец сегодня зайдет? – спросила она, пока няня расчесывала ее густые рыжие локоны. Встречи с родителями Тая просила почти каждое утро.

– Он занят, – безразлично ответила женщина.

Девочка занервничала. Пусть она и привыкла ко многому: к тому, что няня больно дергает расческой, иногда бьет или морит голодом, – но с равнодушием родителей смириться не могла. Детская надежда не угасала до этого дня, хотя от нее остались лишь тлеющие угольки.

– Сиди ровно! – огрызнулась служанка и ударила обратной стороной расчески по голове ребенка.

– С меня хватит! – крикнула Тая, резко вскочила, вырвала гребень и швырнула его в няню, попав той по лбу.

Та шокированно уставилась на девочку и аккуратно подушечками тонких пальцев потерла покрасневшее место.

«Ничего, заслужила!» – промелькнуло у Таи в голове, и она рванула к двери – в покои родителей.

– Гадина! – злобно пискнула служанка. – Туда нельзя! Ваш отец меня уволит, если вы выйдете из комнаты! – Она опомнилась, резко схватила девочку за руку и сжала запястье до боли.

Но даже у этого ребенка был предел. Слишком долго она терпела несправедливость. Попытки вырваться из цепких худых лап оказались бесполезными, пока женщину не отбросило от Таи каким-то резким толчком, будто невидимой волной. Девочка, испугавшись, ахнула.

– Что? Вы? Что это было? – растерянно спросила няня, медленно поднимаясь с пола. – Как?..

Тая напуганно помотала головой:

– Не знаю…

Конечности словно парализовало, тело стало тяжелым, а разум затуманился от страха и непонимания.

Няня медленно поднялась и осторожно приблизилась, но девочка в испуге вытянула руку, думая, что та хочет ударить. Женщину тут же прижало к стене рядом с окном. Ребенок со смешанными чувствами страха и наслаждения наблюдал за ней.

Тая хотела остановиться, но в глубине души будто давно желала этого. Грусть, ненависть и отчаяние, копившиеся годами, затуманили разум. Она испытывала превосходство, которого не знала никогда. Впервые почувствовала, что боль может причинить уже она сама.

Но потом все зашло слишком далеко. Шторы, закрывавшие окно, обвили худое тело женщины, сжимаясь все сильнее. В какой-то момент девочка решила прекратить и опустила руку, однако начатое не останавливалось. И тогда ребенок ощутил только страх. Она понимала, что совершает нечто ужасное, но как остановить это – не знала.

– Прошу, прекратите… – прохрипела няня.

Это было впервые. Впервые кто-то что-то умолял у нее, боялся и, возможно, хоть чуточку воспринимал всерьез.

– Я не знаю, как! – стало безумно страшно, колени задрожали, а руки налились свинцом.

Тая тяжело и часто дышала, не смея пошевелиться. Ее глаза кричали об ужасе и отчаянии.

Шторы сжимались все сильнее, стягивая худое тельце до невозможного, не позволяя даже вдохнуть. Стало слишком тесно и больно. Тая услышала хруст костей и замерла, забыв дышать. А няня произнесла свое последнее слово:

– Ведьма…

Глава 2

Тая

После случившегося Таю заперли в темном подвале, где воняло сыростью, а из щелей проползали насекомые и мыши.

Но ее никто не слышал.Первый день она стучала в дверь и кричала, чтобы ее выпустили. Очевидно, ее боялись. Мало ли что может сотворить это маленькое чудовище? Ведьма, – всплыли в голове слова няни. – Не ведьма, – сначала прошептала она, а потом закричала, чтобы ее услышали. – Я не ведьма!

Еще никогда она не чувствовала себя такой брошенной и преданной. Все это оставляло мерзкий осадок. Эта нежданная магия будто облила ее грязью с ног до головы. Теперь это стало ее бременем и проклятием, хотя Тая отказывалась признавать, что на самом деле ей это… понравилось.

На следующий день девочка уже не колотила в дверь и не кричала. Она поникла, но очень хотела есть и пить. В животе постоянно урчало, стало так пусто, словно там и вовсе нет внутренностей. Во рту пересохло, а горло болело от вчерашних попыток докричаться до кого-нибудь в надежде, что ее выслушают и пожалеют.

Она ждала мать и отца, чтобы они просто обняли ее, поняли, что дочь не намеренно совершила этот грех, и простили.

На смирение много времени не потребовалось – она всегда была для них брошенной. Теперь она приняла это как данность.Но со временем в детской голове стала укрепляться мысль, что уже никто не придет. Они боятся даже убить ее. Ждут, когда ребенок помрет с голоду или от жажды.

Рейден

– Молчи! – оборвала его мать. Она широко распахнула глаза, в которых полыхал гнев. Эта женщина никогда не любила дочь. Все, что она испытывала, – ярость и стыд. Фаделия думала не об участи той негодницы, того проклятия. Ее не волновало, что Таю могли уничтожить, как паразита. Все, чего она хотела, – чтобы люди не узнали о чудовище, появившемся из ее чрева. – Что ты знаешь о ней? Она маленькая лгунья! Намеренно втерлась к тебе в доверие. Не успел бы оглянуться – и она лишила бы тебя жизни.– Мама, Тая никак не может быть ведьмой! – Младший брат плакал и отчаянно пытался уговорить мать поговорить с отцом. Он не верил. Знал, что сестра, всегда добрая с ним, не может быть кем-то опасным. – Вы сами говорили, что все ведьмы принадлежат злу, а Тая совсем не такая! Она добрая. Она не…

Ложью были ее слова или нет, не имело значения. Но наследнику надо было внушить, что тот ребенок опасен. Нельзя допустить, чтобы Рейден был на стороне колдовки, а не своих родителей.

Притворяться хорошей матерью у нее выходило плохо.– Нет! – пискляво, но четко прокричал Рейден. По его фарфоровым щекам стекали слезы. Фаделия большим и указательным пальцами сдавила его щеки так сильно, что когти вонзились в кожу: – Посмотри мне в глаза, – процедила она сквозь зубы. Рыдающий мальчик поднял на нее покрасневший взгляд. В этих глазах он увидел такую ярость, какой не встречал никогда. – Ты – будущий наследник главы Селевана. Твое дело – учиться. Так утри эти мерзкие слезы, до которых никому нет дела, и убирайся прочь!

Какое-то время он стоял в коридоре, раздумывая, как помочь сестре и помогать ли вообще. Он боялся наказания. Вспоминал, как Тая играла с ним, как заботилась, когда он болел – больше, чем служанки и родители. Он не верил, что сестра может быть злом, но толика сомнения все же проскользнула. Мальчик тут же отогнал ее прочь. Недолго думая, он потопал по коридору и направился к подвалу.Рейден покорно встал и молча вышел.

Он спустился на предпоследний этаж, в Т-образный темный коридор. Единственный стражник без обмундирования лениво ходил из стороны в сторону, таская с собой факел. Рейден, дождавшись, когда тот уйдет в другую сторону, проскользнул к нужной двери, ведущей вниз. Далее был уже подвал.

Восхищенный собой – он ведь всегда слушался родителей, – мальчик побежал к сестре. На этом этаже стражников не было. Фаделия и Алдрейн полагали, что никто не захочет спасать их дочь. И они почти были правы: кому захочется выручать ведьму? В Ренкрифе их боялись и уничтожали. К маленькой колдовке и стражника близко не подпускали, поставив его этажом выше. Вот только Рейден верил в сестру.

– Рейден, – снова заговорила Тая. – Я не хотела, правда. Это вышло случайно. У меня вдруг открылись какие-то силы, но я не плохая. Не ведьма. Прошу, будь хотя бы ты единственным, кто верит мне и не боится. Только не ты…Он прибежал к двери, но ключа не было. Просчитался. Он точно был у стражника. – Сестренка, – прошептал мальчик. Ответа не было. – Сестренка! Тая! – чуть громче позвал он. – Рейден? – послышалось из-за двери. Голос звучал измученно, но в нем мелькнула радость, которая тут же сменилась тревогой. – Твои родители знают, что ты здесь? – Нет, – ответил он. – Но не волнуйся, я осторожен. – Вдруг они узнают? Уходи! Я в порядке. – Тая, я тебе верю! Ты не можешь быть ведьмой! Расскажи, что случилось? За дверью послышались всхлипывания: – Я не хотела, правда! Как-то само произошло… Со мной что-то не так. Страшно… Так страшно. – Ты же не убивала няню? Не бойся, – сказал Рейден, будто он старший брат. Но Тая ничего не ответила, и от этого на душе у него стало неспокойно. – Не убивала же, верно? – Рей, – она зарыдала. – Я… Я убила ее. Няню я… Мальчик отшатнулся. Он не мог поверить своим ушам. Отошел от двери, испугавшись. Ноги стали ватными, в горле пересохло, появился горький привкус.

Перед глазами мелькали картины возможного исхода. Мучительной участи, которая могла настигнуть его от рук сестры. А может, Тая захочет избавиться от соперника и занять место преемника? Какими способами эта девочка могла его уничтожить? Это была бы мгновенная смерть или долгая агония? В отличие от обычных людей, волшебники способны на многое.И все же Рейден уже боялся. Его затрясло. Он не смел снова приблизиться к двери, за которой сидела убийца. Вдруг она избавится и от него? Моя сестра убила няню. Она – убийца? Она и меня убьет?

– Но знаешь, – сказала Тая. – Даже если ты не поверишь мне, мое отношение к тебе не изменится. Ты единственный, кому я могу доверять. Какое бы решение ты ни принял, я всегда на твоей стороне.

Доверять? Но ведь Тая тоже единственная, кому я могу доверять. Мои родители относятся ко мне как к кукле, которая в будущем займет место отца. А няни лишь покорно служат. Сестренка же относилась ко мне как к человеку.

– Я вытащу тебя отсюда, – твердо решил мальчик.

Тая помолчала, раздумывая, но спустя время согласилась.Тая зарделась от благодарности. Может, не все потеряно? У нее появилась надежда. Даже если ему не удастся ее спасти, пусть будет хотя бы один человек, который не боится и верит. – Но, сестра, ключи у стражника, – в его голосе слышалась досада. – А что там за замок? Навесной? – Большой, висит. – Может, чем-то стукнуть по нему? – предложила Тая. – Нет! Будет громко, услышат, – тут же отказалась она от этой мысли. – А ты можешь своей силой воспользоваться? Бахни! – воодушевленно сказал младший. Он представил, как сестра все разгромит, и ему это понравилось. – Я не знаю, как! Я и тогда не поняла, – голос снова стал грустным. – Попробуй! Не попробуешь – не узнаешь! – Нет! Вдруг я и тебе наврежу? – Рейден услышал, как шаги сестры отдалились. Тая боялась причинить вред. – Давай я отойду в конец коридора, он тут длинный. Так и не дотянет до меня, может. Надеюсь. Да нет, не дотянет, – настаивал брат.

Тая

– Ну давай, прошу! Это мой единственный шанс, – приложилась Тая к двери и представила, как замок открывается. Но вместо этого древесина под ее ладонями вспыхнула.Девочка начала пытаться пользоваться силами после того, как шаги брата затихли. Она не знала, что делать, просто вытянула руки в сторону двери и сосредоточилась. Ничего не произошло. Потом еще пыталась, но опять не выходило, от злости она пнула дверь.

– Прекрати гореть! Хватит! – приказала волшебница. Огонь действительно погас, но дым продолжал клубиться. Тая попыталась нащупать дверь, а когда нашла, обожглась и отскочила. Пусть пламя и стихло, оно оставило после себя след.Поначалу она обрадовалась, однако потом почувствовала, как становится тяжело дышать. Дым начал заполнять маленькую комнатку. Она прикрыла рот и нос рукой. Горло будто жгло. Стало невыносимо жарко.

– Спасибо! – искренне сказала она.Кто-то начал стучать по двери. Это был Рейден. Он колотил в прожженное место какой-то балкой, проделав дыру, а потом пнул ногой. Путь к свободе был открыт! Тая пролезла через отверстие и радостно обняла своего спасителя, переполненная благодарностью и гордостью.

Они пробрались к выходу из поместья, аккуратно минуя людей. Благо, их было немного. Но у главного выхода стояли двое бдительных стражников, поэтому дети выскользнули через боковую дверь в сад. Будь они старше, прятаться было бы куда сложнее.

Девочка жадно глотнула свежий воздух, наполненный ароматами цветов, спелых ягод и фруктов. Сад практически пустовал. Там только старый садовник, перебиравший урожай. Тот самый дедушка, что всегда был добр к Тае.

Он заметил их, и глаза его расширились от удивления – никогда он не видел этих ребят вместе, да еще и без прислуги. Тем более Рейдена. Увидев их напуганные, застывшие лица, садовник нахмурился. Беглецы вжались в землю, гадая, выдаст он их или нет. Дедушка кивнул им и отвернулся. Дети рванули прочь.

Вскоре пришли стражники и спросили, не видел ли он Таю и Рейдена. Он ответил, что заметил, как те бежали в сторону летней кухни, которая была в совершенно противоположной стороне.

Им повезло! Осталось пройти через главные ворота. Дети читали в книгах, что для этого нужно переодеться. Они могли зайти в прачечную, но Тая решила иначе, заметив, что форма прислуги будет им велика. Ближе были конюшни, куда они и направились. Девочка ни разу не ездила верхом, но если стражники ее узнают, она не успеет убежать. К счастью, две лошади были уже оседланы. Видимо, родители куда-то собирались.

– Я бы очень хотел, но не могу. Ты знаешь, у меня есть долг перед городом, – это были слова его родителей, но он их понимал и принимал. – Возвращайся, когда станешь сильнее, а я подожду! Отец говорил, что в стране Анфель магов почитают и берут на службу в городах. Как и сами их короли. Однако в Ренкрифе необычных людей не любят, для всех вы опасны. Но, Тая, сегодня я понял, что должен делать, – сказал он решительно, нахмурив густые рыжие брови. – Я все изменю! Буду стараться. Вырасту и встану на место главы. И ты придешь сюда без страха, с гордо поднятой головой.– Ты поедешь со мной? – спросила Тая, поглаживая черную, как уголь, лошадь. Ездить на них ей не доводилось, но видеться – иногда выпадал шанс.

По лицу девочки потекли слезы. Ей было грустно, что брат не едет с ней, но она все понимала и гордилась им. Рейден был очень умен для своего возраста – его заставляли много учиться. Маленькая чародейка решила, что тоже станет сильнее. Вернется в Селеван и будет поддерживать нового главу, помогать ему своими силами.

– Я вернусь! Обязательно вернусь! – сказала Тая решительно.Она крепко и горько обняла его. Это не прощание, а лишь временная разлука.

– Быстрее, моя хорошая, ну, еще быстрее! – Лошадь рванула, минуя ошеломленных стражников. Видимо, кобылка понимала команды. Тае было сложно удержаться в седле, но она держалась. – Для первого раза неплохо.Лошадь была слишком высокой. С помощью старого табурета чародейке удалось на нее залезть. Она легонько шлепнула кобылу, и та медленно двинулась с места. – Медленно. Надо быстрее проскочить, – беспокойно проворчала она. – Может, пнуть посильнее? – предложил брат, пожимая плечами. – Но! Быстрее! – сказала девочка и стукнула по бокам чуть сильнее. Лошадь ускорилась. – До встречи, Тая! – До встречи, Рейден!

Рейден провожал старшую сестру взглядом. Он улыбался. Радовался, что она спаслась. И гордился собой, хотя впервые ослушался родителей.

Прилив энергии не оставлял и девочку, сбежавшую из родного поместья. Она вырвалась на свободу! Больше не будет злых нянь и равнодушных родителей, которых, впрочем, почти и не было. Она покинула ту мрачную комнату. Эта маленькая чародейка решила, что начнет новую жизнь. Минуя поля, она не замедлялась, хотя за ней никто не гнался. Смотрела вперед, вдыхая свежий незнакомый воздух. Просто вперед.

Глава 3

Тая мчалась из Селевана, не зная дороги и надеясь лишь найти любую деревню, чтобы хоть ненадолго остановиться. Живот от голода втянулся и неумолчно урчал. Во рту и в горле пересохло, а рука, обожжённая её же огнём, ныла, оставив на ладони красный, болезненный след.

«Рейден говорил про страну Анфель. Если там хорошо относятся к чародеям, то мне надо туда. Но где она? Как далеко и в какой стороне?» – метались в голове вопросы. Девочка никогда не покидала родной город, а тем более свою страну Ренкриф.

Тая ехала на вороной, которая тоже изнывала от усталости и жажды. Стояла летняя жара, вокруг расстилались бесконечные степи. Останавливаться было нельзя – помимо изнуряющих потребностей, здесь можно было столкнуться с дикими зверями. Нужно было поскорее найти воды и еды. Они ехали так около двух часов, хотя истощённой чародейке время тянулось вдвое дольше.

Она поминутно оглядывалась по сторонам, а первое время – и назад. Не гонится ли кто? Не выскочит ли из высокой травы недружелюбный зверь или даже человек?

Солнце уже клонилось к закату, принося долгожданную вечернюю прохладу, а степь наконец стала редеть. Вдали показались леса – по крайней мере, с такого расстояния они казались лишь тёмной полоской на горизонте.

Наконец Тая добралась до развилки с указателем. Надпись гласила, что правая дорога ведёт в незнакомый ей Вархельм. Это придало девочке немного сил, но тело, не евшее и не пившее двое суток, отказывалось слушаться. Разум заволакивало пеленой. В голове стоял густой туман, мысли путались и расползались. В глазах то темнело, то вспыхивали яркие пятна. Она думала и о лошади – та, наверное, уже мечтала о тёплом сене, воде и отдыхе.

– Ничего, – прошептала она черногривой. – Скоро мы отдохнём. Прости, что из-за меня ты отправилась в такую дорогу.

На самом деле путь их не был так уж велик. Вечностью его делали нервы, сильнейшие перемены и простые, но неутолённые потребности – голод, жажда, боль.

Вскоре впереди показалась деревня с тем же названием – «Вархельм». Но чародейка уже не могла держаться. То ли заснула, то ли потеряла сознание, она беспомощно повисла на шее лошади. Сквозь пелену изнеможения ей почудилось, что её подхватили чьи-то крепкие руки.

Или это уже был бред?

Глава 4

Тая очнулась уже кровати. Открыв глаза, она увидела маленькую деревянную комнатку. Пусть она и не была большая, однако показалась чародейке уютнее ее прежних покоев. И, уж тем более, куда приятнее, чем в темном холодном подвале.

В комнате пахло деревом и чем-то сладким. Кажется, медом. Девочка, оглядев комнату, сразу увидела деревянный стол, накрытый белоснежной скатертью, и еду, стоящую на ней. Голодная чародейка накинулась на поданные ей яства. Она ела куриный суп и куском хлеба и запивала сладким компотом. Это была самая вкусная еда в ее жизни.

Доев все до последней крошки, Тая решила выглянуть в окно. За окном было не мало народу. И женщины, и мужчины, и дети. Рядом с домом стояли две женщины и мужчина. На вид, старше ее родителей. Они обсуждали гостя.

– Эй, да ты оставить чоль ее решил? – спросила одна из женщин мужчину.

– Проснется, а там посмотрим, – ответил тот мужчина. Он был крепким и бородатым брюнетом. – Спрошу, кто она и откуда. Выглядела плохо. Уставшей. Осунулась вся. Бледная, как мука. Жалко девочку.

– У тя ж сроду дятей не было. А ты принял чужбину деву, – снова сказала женщина.

– Хватит болтать, лисица, – ответила другая женщина. Наверно, самая молоденькая. – Правильно Фальн говорит, жалко девочку. Что-то приключилось с ней нехорошее. Бедная худая малышка.

– Чоль убягла откуда-то, – снова сказала та женщина.

– Ты тут болтай себе, сколько угодно, а я пойду посмотрю, не очнулась ли, – сказал мужчина, развернулся в сторону дома, где находилась Тая и сразу увидел ее в окне.

Сейчас она лучше рассмотреть его лицо. Мужчина имел слегка смуглую кожу. Его глаза, в которых читалась усталость были карими, а нос придавал ему еще больше мужественности своей горбинкой. Губы немного прикрыты бородой и усами, но проявлялась улыбка, такая же усталая, как и его глаза.

Девочка дернулась назад, но мужчина и женщины уже ее увидели.

– Ой, з-здравствуйте, – пролепетала она, пряча свои зеленые глаза.

– Здравствуй, – сказали те трое взрослых и мило улыбнулись ей.

– Ты чья така будешь, а? И откуда? – снова сказала та болтливая женщина.

– Цыц, баба, дай девочке дух перевести, – видно, что тот устал уже от женщины. Мужчина, действительно, был таким крепким и грозным на вид, что у маленькой чародейки все сжалось внутри. – Ты поела, дитя? – улыбнулся ей он.

– Да, большое вам спасибо. Это был самый вкусный суп в моей жизни. А вода такая чистая и приятная! – Тая улыбнулась.

Вода в деревнях была, действительно чище. Ее набирали с родников. В городе же была пахучая вода, однако все к ней привыкли. Но Тая сразу заметила разницу.

– Ты меня не бойся, я сейчас зайду в дом. Поболтаем с тобой. Я еще чаю травяного заварю. Выходи из своей комнаты, – сказал мужчина и зашел в дом.

Девочка попрощалась с женщинами за окном, поклонившись им. Женщины не поняли такого жеста девочки и, удивленно, переглянулись.

***

Они сидели за столом, на котором уже стоял свежезаваренный чай и горшок с медом. От напитка свежо и сладко пахло. А аромат меда, казалось, пропитал всю кухню.

В комнате было также уютно. У стены горела белая печка. В центре стоял голый деревянный стол с длинными лавками по бокам. Также в комнате находился тазик и ведро с водой, и очень много полок заставленных, в основном, медом.

У дяденьки было много вопросов, но не знал, с какого начать. А некоторые, наверно, стоит вообще не задавать. Он не был навязчивым человеком, но с помощью некоторых ответов на его вопросы, он надеялся хоть как-то помочь незнакомке. Мужчина отхлебнул чай и начал:

– Как тебя зовут? – аккуратно спросил он.

– Тая, – тихо сказала она, вжавшись в лавку.

– Я дядюшка Фальн. В этой деревне я пчеловод. Видишь, сколько меда? – спросил он, а девочка кивнула. – Тая, я задам тебе некоторые вопросы, а ты сама решай, отвечать на них или нет, хорошо? – чародейка снова кивнула. Ей было приятно, что человек не настаивал на ответах. Ибо знала, что ей опасно говорить много о себе. Вдруг ее найдут. – Э, так вот. Откуда ты? – она посмотрела на Фальна так, что тот понял – ответ она дать не готова. Наверно, все-таки сбежала. – Что ты делаешь у нас в деревне? Думаю, для путешествий ты мала. Ты пей чай, пей!

– Я у вас проездом, дядюшка Фальн. Я хотела бы отправиться в другую страну, – Тая не была уверена, что ей стоит это говорить, но человек внушал ей доверие. С виду такой грозный, а по натуре приветлив и добр.

– Что же ты такое хотела найти в нашей стране, что не можешь найти в нашей? Ренкриф страна не большая, но довольно неплоха. Бедствующие хоть и есть, но если уж сравнить с некоторыми другими странами, то могло быть и хуже. Ну хорошо, опустим это. А куда, ты – такая малышка, собралась?

Девочка отхлебнула чай:

– Анфель, – она смотрела на Фальна в ожидании, что он что-то скажет по этому поводу.

– Анфель страна хорошая. Красивая и большая. Вторая по величине. Но, ты, получается к врагам хочешь.

– К врагам? – девочка никогда не интересовалась политикой.

– Ну, пока они не враги… Но назревает, Тая. Понимаешь, взгляды разные, – сказал он задумчиво.

– Вы про волшебников? В Ренкрифе, не любят магов.

– Вижу, немного ты все же знаешь, – улыбнулся он. – Да, все так. Король Анфеля Гвинлайд яростно осуждает за очищение от магов.

– А вы? Как вы относитесь к магам? – девочку очень волновал этот вопрос. Находиться рядом с магоненавистником, было бы опасно.

Мужчина задумался ненадолго и ответил:

– Мне сложно высказывать свое мнение, как и большинству гражданских. Ведь слово нашего короля – закон.

– И все же, – настаивала девочка. – Я не выдам вас, просто мне любопытно.

Фальн мило улыбнулся. Он впервые обсуждал политику с ребенком. Она напомнила ему огонек, который часто гаснет, но порой может возгореться снова, бросая искры.

– Ну, я считаю, что многие просто их боятся. Называют ведьмами, которые несут только зло. Я думаю, что тут дела обстоят так же, как и с обычными людьми. Есть хорошие и плохие с каждой их сторон, – Таю радовал его ответ. Она почувствовала облегчение. – Я был в молодости в Анфеле, – чародейка удивилась и стала слушать еще внимательнее, ведь она ничего не знала о месте, куда собралась отправиться, – Там очень хорошо. Я даже думал остаться, но…

– Но? – спросила заинтригованная Тая.

– Здесь жили мои родители, которые не хотели уезжать из Ренкрифа. А я не мог бросить их. Я был единственным сыном. Сейчас их нет, но я уже давно позабыл, что когда-то желал остаться в другой стране.

– Можете рассказать подробнее о Анфеле? – просила его чародейка с загоревшимися глазами.

Дядюшка Фальн улыбнулся:

– Это страна с своими тайнами и большой историей. Много не знаю, но у них есть вера в двух Богов. Их называют Богами жизни. Рафна – Богиня воды. Даагор – Бог пламени. Граждане и короли верят, что без них, вся их страна будет уничтожена. Потому, это единственная страна, где есть две столицы. Они названы в честь своих Богов. Рафна и Даагор. В каждой по храму. Собственно, получается, в столице Рафна храм Рафны, а…

– А в Даагоре, храм Даагора, – продолжила девочка. Она была еще более заинтересована. Эта страна показалась ей очень интересной.

– Все верно, дитя, – улыбнулся он ей своей обворожительной улыбкой.

– А в каком городе именно вы были? – спросила Тая.

– Я был в Рафне. В центре города у них огромная статуя, посвященная Богине воды. Каменная Рафна стоит в воде. Руки у нее – вот так, в стороны и вверх, – дядюшка изобразил статую. – А из них уже течет вода.

– Наверное, в Даагоре, тоже есть статуя, посвященная Богу огня? – спросила чародейка.

– Да, однако, я не был в их столице, а потому не видел. Слышал только, что огнем гореть должна, но не горит. Ибо жрец нужен. Ведь каждому Богу нужен жрец. Жрец воды Рафны есть, а вот жреца огня нет.

– Почему? – девочка была в восторге от глубины традиций этой страны. Сердце бешено колотилось от предвкушения дальнейшего рассказа мудрого дядюшки Фальна. Ей хотелось, как можно скорее, отправиться в Анфель и посетить обе столицы.

На лице мужчины же читалась печаль. Он давно не вспоминал ту страну, в которой когда-то бывал, и с тяжелом сердцем покинул. А сейчас он снова хотел бы туда вернется, однако годы уже не те. Он считал, что поздно начинать новую жизнь. И за могилой родителей присмотреть некому. Порастет травой и забудется.

– Жрецы рождаются после смерти своего предшественника. Жрец воды на церемонии вливает воду в статую Рафны, а жрец огня зажигает пламя в руках изваяния Даагора. Как точно, она там выглядит, я не знаю. Около пятидесяти лет назад, родился жрец воды. После познания своей силы, он влил воду. Теперь она будет течь до тех пор, пока жрец не умрет. А жрецы, чародеи, эльфы и гномы живу больше обычных людей. Не скажу сколько, но много. Эльфы, вроде около двухсот лет живут.

– А эльф может быть жрецом? – спросила она.

– Кажется, нет. Тая, я обычный человек и мало, что знаю.

– Тем не менее, вы рассказали довольно много. Мне очень интересно, – девушку уже давно отпустило напряжение и страх. Она расслабилась, слушая Фальна.

Фальн улыбнулся Тае. Он думал о том, что эта девочка, действительно, как огонек. Так и горит. Была потухшей, но сейчас ее глаза искрятся.

– Ну а почему же тогда нет жреца огня? – снова спросила она, допив чай.

Мужчина вздохнул:

– Огонь опасен, Тая. И даже жрецам сложно с ним справиться. Чародеи тоже владеют огнем, однако небольшой его частью. Боги же дают своим, э, так сказать правым рукам, большую часть силы. Я посещал храм Рафны и многое услышал от священнослужителей. Большую, конечно, часть о самой Богине и жреце воды, нежели о Даагоре и жреце огня, но все же слышал, так-как каждый храм почитает обоих Богов.

– То есть, жрецы Даагора не справлялись с данной им силой, да? – расстроилась девочка.

Фальн кивнул:

– Все так. Их, э, постигала не хорошая участь, когда они познавали свои силы.

– Они сгорали заживо? – девочка ужаснулась такому предположению, и ждала, что дядюшка опровергнет ее догадки, но, к сожалению, он грустно и неловко кивнул.

Он не был уверен, что стоит говорить о смерти с ребенком. Хотя, она уже достигла того возраста, да и на слабую обычную девчонку тоже не похожа. Видать, она уже взрослее своего возраста душой. Фальн слышал, что некоторые новорожденные жрецы сгорали, будучи совсем малышами, однако он не стал этого говорить.

– Жрецы Даагора то жили долго, то… Недолго. Кто покорял пламя, тот не умирал от него.

Чародейка вспомнила, как горела та коморка, в которой ее запирали. Огонь был очень страшным, а из-за дыма сложно дышать. Она поняла, что не хотела бы больше никогда использовать эту силу, однако она совершенно не могла ими пользоваться.

«Фальн сказал, что чародеи тоже могут иметь магию огня, хоть и малую его часть. А что, если я… Да, нет, какая из меня жрица. Бог Даагор бы ни за что меня не выбрал», – думала Тая.

Рассказчик заметил, что девочка о чем-то задумалась. Он бы хотел прочесть ее мысли, однако не мог, да и это было бы невежливо. Просто мужчина очень хотел помочь. Ему жаль этого ребенка. Что заставило ее отправиться в такое длинное путешествие? При том, как понял Фальн, что Тая не знала ничего о Анфеле, она хочет именно туда.

«Есть тут что-то странное», – проговорил он у себя в голове.

– Дядюшка Фальн, – оторвала она его от собственных мыслей. – А жрецы, только огнем могут управлять? – она вспомнила, что когда-то оттолкнула няню и… Случайно убила. Эти воспоминания встали комом в горле. У нее перехватило дыхание, от тяжелого чувства вины.

– Что ты имеешь ввиду? – он не совсем понял ее вопрос.

– Ну, может какие-то побочные силы. Например, вот сейчас захочет жрец и толкнет вас. А может еще что. Не знаю, – ее примеры на этом кончились, ибо больше она свои силы никак не проявляла.

– Ох, Тая, я не знаю, – рассмеялся он. – Это лучше жрецам и священнослужителям такой вопрос задать. Я, хоть и был там, но немного. А вообще, – он задумался, – Не припоминаю никаких таких побочек у кого-либо из жрецов. Не слышал. Ну, разве что, исцелять они могли немного. Большего не знаю.

После этих слов, Тая точно поняла, что она не жрица. Она чародейка. Зато не страшно. Вдруг она бы сгорела заживо. Хотя это была бы великая честь быть ей.

– Но, они же не просто разжигают огонь и разливают воду? – Тая была бы немного разочарована, если это так.

– Все не так просто. Если жрецов не будет, то они не смогут поддерживать жизнь Анфеля. Когда столица находит своего жреца, они обучают его чему-то там, потом церемонии, на которой жрец, пользуясь данной ему силой, дает эту магию статуям. Жрец, хранитель жизни их страны. Вроде как еще он может общаться со своим Богом. Допустим, Рафна решила дать указания, жрец воды ее должен исполнить. Или от чего-то предостеречь. Еще жрецы совершают обряды, которые дают пищу Рафне и Даагору.

– Жертвоприношения? – скривилась от предположения Тая. Такого она никогда не понимала, но слышала.

– Нет, это просто радость, – Фальн тепло улыбнулся от сказанного. – они питаются радостью, которую они испытывают, во время церемонии.

– Они ее едят, и те становятся несчастными?

Мужчина рассмеялся:

– Нет! Просто немного делятся, так сказать. Они вовсе не начинают грустить.

Тая расслабилась. После того, что рассказал ей ее новый знакомый, она еще больше захотела там побывать. Ее восхитила эта страна. В своем представлении, она видела ее большим и светлым место, где нет ни боли, ни страха. Настоящая свобода. Жизнь, о которой она могла только мечтать.

– Дядюшка Фальн, – сказала девочка, тепло улыбнувшись ему. – Мне очень повезло, что я встретила именно вас.

Глава 5

Это был второй день пребывая Таи в деревне Вархельм. Дядюшка Фальн, сказал ей, что она может оставаться, сколько пожелает, однако, пусть девочке сейчас здесь и хорошо, но, после разговора с ним, она еще больше захотела побывать в Анфеле. Ей не место, среди обычных людей, она боялась навредить. К тому же она обещала брату, что наберется сил и вернется, чтобы стать его правой рукой. Чтобы поддерживать и помогать.

В деревне было очень хорошо. Она было маленькой, но, довольно людной. В сравнении с городским грязным запахом, здесь был чистый воздух. Если не подходить конюшням. В деревне стояли деревянные дома с милыми дворами, огороженными низкими разукрашенными заборами. Некоторые дома были разрисованы различными узорами, это считалось модным.

Не далеко от Вархельма, было озеро в небольшом лесочке. Тая там не была, ей рассказали местные, что в этом месте стоит искупаться вечером. Ведь, вокруг него росли шОкуши – маленькие цветы, что светились на закате.

Каждый в деревне занимался своим делом, дядюшка Фальн, занимался пчелами и медом. Кто-то также был лесником, плотником, рыбаком, кузнецом, швеей и прочими другими. Тетушка Агая, которая вчера поддержала дядюшку Фальна, принесла вчера молока, так-как у него у самого не было ни коров, ни коз. Еще Агая пообещала найти гостье у кого-нибудь девчачью одежду, ведь пока Тая ходила только в детской старой одежде дядюшки.

На ней сейчас была потертая белая рубашка, заправленная в бежевые брюки, которые она постаралась, как можно туже затянуть ремнем с проделанным в нем отверстием так, чтобы ремень более-менее подходил под пропорции девочки. Она завернула рукава и штаны, и решила пойти на луг, где была лошадь, на которой она приехала.

– Дядюшка, я на луг, – сказала она, выходя из дома.

– Хорошо, – кивнул он ей и продолжил готовку.

Тая поприветствовала здешних соседей и вышла из деревни. Она шла по извилистой тропе и свернула на луг, к своей черногривой лошади. Та щипала траву. Девочка подошла к ней и погладила ее сбоку.

– Спасибо, что доставила меня в такое прекрасное место, – искренне сказала она. – Впредь, я хочу, чтобы ты помогла мне добраться до Анфеля. Нельзя здесь оставаться, пока я опасна для людей, и нужна брату.

Тая немного отошла от лошади, оглядела траву снизу, на наличие лошадиных лепешек и, убедившись, где их нет, легла на землю, смотря на лазурное небо, где плавали кучевые облака.

Высокая золотая трава стояла стеной, вокруг девочки. Ее глаза, цвета зеленой яшмы, слепил яркий свет солнца. Она чувствовала сладкий и горький ароматы цветов. Сверху красиво пели песни птицы, танцуя воздушным вальсом. Чувство покоя и умиротворения посетило ее душу. Ей хотелось остаться здесь навечно.

Так она и заснула где-то на час, не переживая о том, что ее ищет дядюшка Фальн. Ведь она не знала, что это такое, когда за тебя, кто-то волнуется.

Когда она открыла глаза, пчеловод сидел рядом с ней и о чем-то думал.

– Проснулась, пропажа, – сказал он.

– Почему пропажа? – девочка еле разлепила глаза, после приятного мира снов. Она почувствовала, что в горле настоящая пустыня.

– Да потому и пропажа, – он возмущенно посмотрел на нее, высоко подняв густые брови. – Ушла с концами и все. Хотя, это моя вина, забыл, куда ты сказала пойдешь. Возраст делает свое дело. Я, знаешь ли, переживал, – он протянул Тае кувшин с молоком. – На, попей! Парное. Это Агая только вот сдоила.

Тая отпила теплого молока. Она была смущена тем, что кто-то волнуется за нее. Это впервые. Хотя, брат тоже, волновался за нее. Иначе зачем он ее спас? Да еще и рискуя собой.

– Почему вы переживали за меня, – спросила она. – Я ведь совсем чужой человек.

– Чужая не чужая, а мне ты уже как родная дочка. Да и как не волноваться за ребенка? – дядюшка сделал гримасу удивления, подняв брови выше и вытянув нижнюю губу.

Тая скромно улыбнулась ему:

– Спасибо вам. Со мной все хорошо.

Мужчина вздохнул:

– И как мне тебя одну в такую длинную дорогу отпустить, – сказал он и снова вздохнул.

– Не переживайте, я справлюсь, – попыталась она его успокоить. Тот же сделал вид, что поверил.

– Пойдем домой, скоро закат. Поужинаешь.

– Но я хотела еще сходить на озеро. Мне сказали, что там очень красиво.

– Давай сначала поешь, а потом я тебя с Агаей отправлю туда. Мало ли, заблудишься.

Девочка грустно согласилась, и они отправились домой.

***

После ужина, дядюшка Фальн отвел ее к Агае, чтобы та, сопроводила девочку искупаться в озере.

Агая дружелюбно согласилась, они отправились по той же тропе, но чуть шли уже чуть дальше. Солнце уже близилось к закату. Тая чувствовала легкую вечернюю прохладу.

Агая была приветливой и доброй молодой женщиной. Темные волосы, собранные в пучок. Круглое лицо с большими голубыми глазами. Тонкие губы и миленький аккуратный нос. Ее одежда была скромной. Синее простенькое платье с черным поясом, на талии и невысокие сапожки, под цвет пояса. От Агаи пахло молоком и сухой травой.

– Тая, ты не хочешь остаться у Фальна навсегда? Не думаю, что он будет против, – сказала она. – Просто он сказал, что ты здесь не задержишься.

– Мне бы хотелось, но нет, – сказала маленькая чародейка. При всем ее уважении к тетушке, он впервые четко озвучила свое решение. Этому научил ее дядюшка Фальн. Потому что люди привыкнут к мягкости характера и не буду воспринимать тебя всерьез.

– Поняла, – женщина вздохнула и улыбнулась. – Со вчерашнего дня, Фальн будто ожил. Раньше просто работал, был суровее. А сейчас обмяк прям. Да и путь тебе предстоит… А, впрочем, это меня не касается. Я просто захотела это сказать. Конечно, твое решение за тобой, – она понимающе посмотрела на Таю.

Тая улыбнулась ей.

Они дошли до опушки редкого леса. Уже отсюда, чародейка увидела проблески голубоватого света шОкушей. Когда они подходили все ближе, голубое освещение от цветов, рассеивалось среди деревьев. ШОкуши имели голубые круглые лепестки и короткий пестик с круглыми листиками. Они жили вокруг озера, обрамляя берега. Это было прекрасно! Внизу нежный голубой свет, а в небе яркими теплыми цветами окрашивалось неба при свете вечернего солнца. Казалось, все деревья получили всю палитру от холодного низа стволов, до теплых верхушек.

Тая смотрела, как завороженная и не заметила, как Агая сняла с себя свое синее платье и в серой сорочке спустилась глубокое озеро. Когда вода была уже по шею женщине, она окрикнула девочку:

– Давай спускайся, Тая, вода теплая.

Тая была взволновала. Она никогда не плавала в таком большом количестве воды.

– Но, я не умею плавать, – сказала рыжеволосая чародейка.

– А ты далеко не заходи, – успокаивала ее Агая. – Я сейчас помогу тебе.

Агая подплыла к берегу, где стояла Тая, которая уже стояла в одной большой рубашке. Она взяла ее своей прохладной и мокрой от воды рукой и медленно заводила в озеро. Чародейка ощутила теплую воду по грудь, а дальше не пошла. Испугалась.

– Тебя бы научить плавать надо, – сказала она. – Интересно, откуда же ты, раз плавать не умеешь.

– У вас в деревне все умеют плавать? – спросила Тая, разочарованная в себе.

– Практически, с пеленок, – ответила ей женщина, утешая теплой улыбкой. – Но ничего, если задержишься немного, научу. В дороге нет ни бань, ни ванн.

Тая согласилась с женщиной, и, они продолжили наслаждаться теплой водой. Агая уже немного начала ее обучать плавать, успехи были, но небольшие.

ШОкуши уже перестали светить, как только солнце зашло за горизонт. Над Агаей и Таей светила лишь одинокая луна. Как только чародейка и женщина вышли из воды, по их коже пробежались мурашки от прохладного ночного воздуха. Они переоделись в сухое, собрали вещи и направились в сторону деревни.

Тая никогда не забудет этого райского волшебного озера.

***

На следующее утро, Тая просыпалась, будто обновленная. Она чувствовала себя бодрой и сильной.

Из окна комнаты, лился приятный дневной свет и слышались голоса людей, кудахтанье кур и мычание коров.

Чародейка встала с кровати и начала расчесывать свои длинные рыжие волосы. От них пахло озерной водой, после которой они были масляными.

«Надо бы помыть их чистой водой», – подумала она.

Тая принесла тазик, налила в него теплой воды, которую нагрел для нее дядюшка Фальн и начала мыть голову с самодельным деревенским мылом. А после вытерла полотенцем.

Рядом, на табуретке лежала вчерашняя одежда. Белая рубашка и бежевые брюки. Она залезла во все, будто в мешок, но подогнула и затянула все под себя.

Чародейка вышла из своей временной комнаты на кухню, где ее ожидал дядюшка Фальн, сидящий за столом. Он ел хлеб с маслом, а перед Таей поставил чашку с кашей и чаем.

– Как спалось? – спросил он, намазывая на хлеб масло.

– Отлично, – ответила она улыбнувшись. – После озера, я прекрасно себя чувствую. – Тая отхлебнула чай и занялась вкусной кашей.

Дядюшка Фальн, как-то странно на нее смотрел. Будто пытался что-то в ней разглядеть, понять.

Тая это почувствовала, и спросила напрямую с непониманием происходящего:

– Что? Я что-то не так сказала?

Мужчина, поняв, что его поймали, оторвал свой взгляд от нее и ответил:

– Нет, ничего.

Тая ему не поверила. Недолго посмотрев на него, она решила, что допытываться не будет, но не могла об этом не думать. Что-то здесь не так, она знала это.

Пчеловод, молча и задумчиво ел свой кусок, но затем вздохнул и положил его на стол. Тая посмотрела на этот брошенный хлеб, а затем на дядю. Она поняла, что Фальн, собирается ей что-то сказать.

– Тая, послушай, если тебе хочется чем-то поделиться, то я во внимании. Я неплохо разбираюсь в людях, и вижу, что ты хорошая девочка, а потому, – затем он помедлил. – Девочка, если ты что-то боишься сказать, но хочешь… Если ты чувствуешь себя не такой как все, и чувствуешь, что я осужу тебя, то этого не будет. Обещаю.

Сердце Таи бешено заколотилось. Она почувствовала, что дядюшка знает, кто она и что натворила. Вдруг ему кто-то рассказал? Чародейка чуть не заплакала, но всеми силами сдерживалась. Ей нельзя, говорить. Казалось, она сейчас задохнется. Ей хотелось разрыдаться и все рассказать. Как ей страшно и одиноко. Тая столько все держала в себе и старалась больше улыбаться, и продолжит стараться. Она не готова, кому-то рассказывать об этом, но чувствовала, что дядюшка все знает, или какую-то часть. Больше всего, маленькая чародейка боялась, что он знает о том, что она убила человека.

Но Тая потушила приступ нарастающей паники, и выдавила улыбку, ответив лишь:

– Дядюшка Фальн, мне правда, есть, что вам сказать, но я не готова. Прошу вас, не давите на меня. Может быть, когда-нибудь, я расскажу вам что-то о себе, но не сейчас.

Пчеловод принял ее решение и смерился с ним. Правда, ведь он совсем для нее чужой человек. Девочка тут всего третий день, а старик уже ждет, что она откроется и поделится грузом, который она несет в одиночку.

«Эта девочка-огонек, невероятно сильна духом. И с каждым днем, она все сильнее и тверже. Но хоть бы эта малышка, которая, определенно пережила что-то плохое, не стала ледяной» – думал он. Он переживал, что ей еще много предстоит перенести в одиночку, отчего та может сломаться и перестать доверять людям. Дядюшка Фальн знал, ее секрет. Груз, что она несет на своих маленьких плечиках, действительно станет куда легче в Анфеле.

– Хорошо, – он тоже выдавил из себя улыбку. – Но просто имей ввиду.

Девочка лишь, улыбнувшись, кивнула.

***

После вкусного завтрака, Тая выбежала на улицу. Все любезно с ней здоровались, как будто она своя. Словно живет здесь с рождения. Она чувствовала себя здесь счастливой, отчего в ее голове появлялись мысли о том, что может все-таки ей тут остаться. Ее силы проявлялись в последний раз еще в замке. Может она теперь сможет их контролировать? После таких размышлений, маленькая рыжеволосая чародейка решила опробовать их. Ее глаза, цвета зеленой яшмы, загорелись решимостью. Она решила отойти подальше от деревни. В чистое поле, где не было ни души.

Она побежала туда, будто боялась, что ее решимость ускользнет от нее. До этого момента, Тая боялась испытывать себя. Но не она ли решила и пообещала брату, что вернется сильной?

В груди бешено колотилось сердце. Казалось оно выпрыгнет, от предвкушения, страха и обычного бега.

Она уже была в поле, ее окружили полевые цветы разных цветов и золотая трава.

Девочка остановилась. Она упала на колени в приступе отдышки. В горле пересохло, хотелось пить, но она проигнорировала это. Чародейка думала, как испытать свои силы. В голову не приходило ни единой мысли, и тут рыжеволосая девочка сорвала нераскрывшийся бутон голубого цветка. Тая начала дырявить его своим взглядом, ожидая, что он раскроется. Не долго терпев на себе взгляд упертой чародейки, бутон, действительно, раскрылся.

Она была так счастлива, что запрыгала по полю, словно заяц. Ее глаза до сих пор горели. Девочка закружилась вокруг себя, рассекая волнистыми рыжими волосами теплый воздух.

– У меня получилось, – прошептала она, глядя на раскрывшийся цветок.

Тая не сразу заметила, как вокруг нее начали летать огненные бабочки. Они летали, словно призраки. Существа не являлись материальными, а были из чистого алого пламени. Девочка заворожилась. Но, как-только подул ветер, пламя попало на поле, и оно загорелось.

Глава 6

Чародейка снова оказалась в огне, который сжег уже половину поля. Тая чувствовала его жар. Ее поглотили чувства страха, вины и беспомощности, однако, она не стояла столбом, а всеми силами пыталась что-то сделать. Махала руками, приказывала, чтобы он исчез, но огонь не исчезал, лишь будто потухал иногда, но тут же загорался снова. За пожаром девочка слышала крики деревенских людей. Среди языков пламени, что были выше Таи, она могла иногда увидеть, как народ отчаянно тушит огонь, принося из ближайшего колодца воду в корытах и деревянных ведрах. Девочка испугалась, что они увидят ее и посчитают, что это она сожгла их поле. Впрочем, так и есть. Чародейка подумала о воде, чтобы, та появилась в большом количестве и огонь погас, но снова тщетно. Тогда виновница пожара попыталась снова сделать так, чтобы он просто потух. На этот раз огонь начал медленно, но тухнуть, и, в то же мгновение, кто-то резко вытянул ее за руку.

– Тая, быстро беги домой, да так, чтобы тебя никто не видел, – сказал ей Фальн.

Девочка посмотрела на него виноватыми напуганными глазами и попыталась возразить, но пчеловод ей не дал.

– Я не виню тебя, просто беги домой. Мы потушим его, – попытался он успокоить девочку, а та кивнула ему, посмотрела на огонь и убежала домой, сделав большой круг.

Она решила залезть через окно с другой стороны дома. Через вход идти было опасно.

Дома она бродила от стены до стены. Тая нервничала и ждала, дядюшку Фальна, хотела, чтобы он пришел, как можно скорее, однако все не шел. У чародейки был соблазн выбежать из дома, чтобы посмотреть, что сейчас творится на месте ее преступления, но надо ждать. Она и так натворила дел. Сплошная девочка-неприятность. И тут девочка вспомнила няню, убитую ей. Тая думала, что навсегда вычеркнула тот момент из своей жизни. Убийство. Сколько же всего уничтожил этот негодный ребенок.

Маленькая чародейка схватилась за голову. Она рухнула на колени и уткнулась лбом в деревянный пол. На ее лице застыл беззвучный крик. Душа желала освободиться от чувства вины. Из глаз градом потекли слезы. Наконец ее беззвучие превратилось в какой-то писк. Это не было похоже на крик, у нее не получалось.

Тае было страшно. Глухой шум и голос няни, звучали в ее ушах. Перед глазами, то огонь, то снова та женщина, которую убил этот ребенок. Она стирала тот момент из головы, но он вернулся вновь.

Чародейка не слышала, как дядюшка Фальн вернулся. Лишь ощутила его большие руки на своих плечах, за которые он ее приподнял. Он что-то говорил, но она не слышала. Пелена слез застелила ей глаза.

В этот момент, пчеловод чувствовал беспомощность. Он не знал, как привести в чувства эту девочку. Мужчина лишь обнял ее и наговаривал, что знает – она не хотела этого.

Но Тая не слышала его. Ее покинули собственные силы, от пережитых эмоций, и, она заснула.

***

Чародейка очнулась ночью. Что она чувствовала? Ничего. Эмоции покинули ее, она потратила их вчера. Они толи закончились, толи на них не было сил.

Ей хотелось пить. Она вышла из комнаты, где ее ждал Фальн. Мужчина тут-же освободился от омута своих раздумий и посмотрел на Таю, которая игнорировала его. Она просто, словно приведение вышла, выпила воды и направилась в комнату. Однако пчеловод ее остановил:

– Тая, не вини себя. Я знаю, что ты не со зла, – вздохнул он.

Чародейка подняла на него свой пустой взгляд, и у увидела его глаза, полные печали.

– Кажется, вы знаете кто я? – спросила она ровным голосом. Мужчина неуверенно кивнул. – Не переживайте, я сегодня же уйду, – она снова хотела направиться в свою комнату, но Фальн схватил ее за предплечье.

– Тая, тебе, действительно, нужно уйти. Твое нахождение здесь опасно и для людей, и для тебя, – его пугал ее холодный взгляд. Фальн знал, что что-то гложет ее помимо ее способностей. То, чего он не знает. – Я на твоей стороне, дочка.

Девочка опустила взгляд. Она начала плакать. Прижалась к дяде, чувствуя, что ей верят. Мужчина обнял ее, похлопывая по спине.

– Я не хочу никому делать больно. Я не плохая. Я не ведьма, – говорила она, сквозь слезы.

– Знаю, – лишь ответил он. Но, после молчания продолжил. – Как бы грустно не было расставаться, тебе нужно идти. Вдруг поймают? – он помедлил. – Отправляйся в «Лес белых птиц».

– Где это? – сказала она, сквозь слезы.

– Это близко к нашей деревне. В этом лесу живут эльфы. Единственные в Ренкрифе.

– Ах, «белые птицы»! Точно, брат, говорил про них!

Белые птицы – единственные эльфы в Ренкрифе. Их местоположение неизвестно никому из обычных людей, потому что им не доверяют. Но к магам тоже относятся с подозрениями, ибо их могли подослать. Эти эльфы чувствуют нелюдей, и могут появиться перед ними, если те вызовут хоть толику доверия. Но так просто они им двери не откроют.

– Так у тебя и брат есть? – оторвал Таю от ее мыслей дядюшка. Глаза Фальна расширились от удивления. – И где он?

И тогда чародейка рассказала, что она дочь главы города Селевана Алдрейна и его жены Фаделии. Что девочка нашла в себе необычные силы, а за это ее заперли, после чего, она сбежала.

Тая не стала рассказывать о том, что из-за своих способностей убила человека. Она чувствовала вину, перед дядюшкой Фальном, но иначе было бы еще хуже. Лучше так, чем он будет знать, что она маленькая девочка, что убила человека. Пусть и случайно.

Мужчина нахмурился и потер переносицу. Он прокручивал снова и снова все, что ему рассказала девочка.

– То есть ты дочка главы Селевана, оказавшаяся чародейкой? – хотел уточнить он. – А ведь я думал о чем-то подобном. Но услышать подтверждение своим мыслям вживую, совсем другое дело. Буду честен, ты выдавала себя своими вопросами. С такими магическими силами, ты должна и врать научиться. Тебе предстоит длинный путь, дочка, – он вздохнул. – Для начала, как я и сказал, тебе нужно покинуть деревню. Народ тут хороший, но и с предрассудками есть. Если узнают о том, что здесь появился маг, то напугаются. Они могут тебя сдать властям, – в его голосе звучал испуг. Он все продолжал разминать переносицу. Фальн снова вздохнул. – Ты еще и дочка Алдрейна, – протянул он.

Брови Таи грустно изогнулись. Она прикусила губу:

– И я, сожгла ваше поле, – чародейка произнесла это с трудом.

– Да ничего, – пытался успокоить ее мужчина. – Там не было ничего, кроме простой травы. На чай собирали мы на этом поле, но земля у нас ими богата.

Тая почувствовала немного облегчения, но совсем немного.

– Значит, мне надо отправиться к Белым птицам?

– Да, эти эльфы, если посчитают нужным, сами найдут тебя. Но впустят ли в свой дом, остается под вопросом, – мужчина решил налить себе чай. – Будешь чай? Он с хисой. Это такая успокаивающая трава.

Девочка кивнула и задала вопрос:

– А если они не примут меня? – она наблюдала, как мужчина насыпал сухую фиолетовую хису в маленький чайничек и заливал кипятком.

– А ты будь настойчивее, – сказал он, выгнув брови. – Если все-таки не получится, то они должны направить тебя куда-нибудь в другое место. В беде не оставят. Так у них принято. Тем более, ты ребенок. Когда я был маленьким, я заблудился в лесу Белых птиц, и повстречал там эльфийку. Как же красива она была! – вспоминал он, восхищаясь. – Ноги длинные, сама стройная. От нее веяло сильным духом. Грациозна, словно лань. Волосы, светлые. Уши эти их заостренные, – он показал на свои уши и улыбнулся.

– И она помогла вам? – спросила Тая.

– Да. Она была дружелюбна ко мне, хотя их народ с подозрением относится к обычным людям. Наверно, потому что я ребенок, – дядюшка Фальн продолжал улыбаться теплой улыбкой, вспоминая тот первый опыт общения с эльфом.

После разговора, они допили свой чай. Хиса, действительно, немного успокоила девушку. Тая немного поспала, и, до наступления рассвета, она проснулась, пока вся деревня находилась в царстве снов, и начала собираться в дорогу.

Пчеловод набрал ей, довольно тяжелую, сумку еды: хлеба, совсем немного молока, кусок жареного мяса, вареных яиц с картошкой и, конечно же, маленький горшочек меда и воду. Тая боялась все это не унести, но лучше так, чем голодать.

Мужчина завязал ее котомку и протянул ей какую-то красную одежду. Когда чародейка развернула ее, то увидела красное платье, из плотной ткани.

– Ох, оно красивое, – произнесла она, улыбнувшись разглядывая новый наряд.

– Это Агая передала. Оно ношенное. Хоть ты и носила в своем доме вещи более шикарные, но это платье, как по мне, тоже красивое. Красный тебе очень подойдет, – он задумчиво улыбнулся.

На самом деле, о ее нарядах в поместье не шибко беспокоились, но озвучивать это Тая не стала.

– Нет, дядюшка Фальн, оно, правда, отличное. И по размеру.

– Ну и отлично. И вот еще, – он протянул ей серебряный кинжал и кожаный поясок с ножнами. Оружие красиво сверкало. На рукояти блестели красные камни.

Глаза Таи расширились. Она лишь, взглянула на него, но с отрицанием помахала головой:

– Не могу принять. Этот кинжал, дорогой.

– Мне его вручила та эльфийка. Он, красив и дорог моему сердцу, но еще более обидно, от того, что такой кинжал пылится без дела. Продать его, я тоже не в силах, однако, он может понадобиться тебе, – мужчина грустно улыбнулся, но уверено посмотрел на девочку. В глазах читалась решимость.

Тая, приняла кинжал. Она снова взглянула на дядюшку, чтобы убедиться, что тот не передумал. Изменений не наблюдалось.

– Я положил тебе мед. Помимо того, что ты будешь его есть, мед можно использовать, как дезинфицирующее средство. Намажешь на рану, и инфекция не должна проникнуть.

Тая кивнула:

– Мне жаль, расставаться с вами, – на ее глаза навернулись слезы. Совершенно чужой человек, стал для нее, как родной. Он относился к ней по-человечески, даже лучше, чем родители, которых она уже ненавидела всем сердцем.

Фальн обнял ее, нежно постукивая по спине. Свои слезы, он сдерживал.

– Я всегда буду тебе рад, дитя.

Они вышли на улицу за дом. Там стояла лошадь, на которой приехала Тая. Фальн подсадил ее на кобылу, и, взяв под уздцы, проводил до конца деревни.

– Иди по этой дороге, потом налево свернете, на первом же повороте. Лес не далеко, его отсюда видно, – он указал на очень густой лес вдали.

– Там не сложно заблудиться, – заключила чародейка.

– Да, поэтому, будь осторожна. Береги себя!

Тая, со слезами на глазах, кивнула:

– Надеюсь, мы с вами еще встретимся, – сказала она.

– Надеюсь, Тая. Был рад знакомству, – Фальн шлепнул лошадь, и, та помчалась в сторону леса.

Чародейка обернулась назад, и увидела, что пчеловод махал ей рукой, в знак прощания.

Глава 7

Она уже стояла у опушки леса. Деревья были очень высокими, некоторые даже касались облаков своими верхушками. Их стволы мог обнять лишь великан. Массивные корни, выглядывали из травянистой земли. В лесу было множество разной флоры, в которой Тая не разбиралась, но дядюшка Фальн говорил ей, что стоит изучить травы и прочие растения, потому что это может пригодиться. Тая знала лишь свойства хисы, но ее здесь не было.

Чародейка решительно вздохнула и вошла в лес. Лучи рассвета еще проникали сквозь деревья, отчего тот был очень завораживающим. Толстыми и тонкими линиями, солнце освещало деревья и кустарники, а также слепило глаза девочки, если та, попадала под его свет.

Пройдя чуть глубже, Тая остановилась. Она увидела поистине красивый пейзаж. Будь она прекрасным художником, то запечатлела бы этот момент на бумаге.

Под ногами юной чародейки был спуск, который вел в глубь леса. Тая видела верхушки деревьев, освещенные ярким утренним рассветом и окутанные туманом. Спуск был резковат, но девочка чувствовала, что ей туда.

По пути, она хваталась за ветки, которые больно врезались в кожу. Земля была влажной и скользкой, что усложняло задачу, однако чародейка упорно старалась спуститься именно туда.

«Если бы я хотела укрыться где-то, это было бы где-то ниже, а не выше. Ну, если только тайное место не на облаках», – мыслила она.

Оставалось до низа уже не так много, что придавало сил и энтузиазма, однако влажная лесная земля, все же подвела. Нога девочки соскользнула, рука порезалась о ветку, за которую держалась Тая, отчего девочка ахнула и рефлекторно выпустила единственное, что ее хоть как-то удерживало.

Она покатилась вниз кубарем, бившись о камни, которые ей встречались. До встречи с землей, она не чувствовала боли, однако, когда встретилась, то не сдержала слез. Сердце часто билось, от испуга, ее дыхание участилось. Подавляя болезненные ощущения, она встала на ноги.

– Все не так уж и плохо, – произнесла она, вытирая остатки слез и посмотрела на холм, с которого упала. Там остался след смазанной грязи и помятых растений.

Тая взглянула на свою одежду, руки и ноги, покрытые грязью и увидела несколько царапин. У девочки болело все тело, но это было терпимо. Она отряхнула себя, чтобы стать хоть немного чище и вытащила из взъерошенной головы листик и пару веток. Чародейка вздохнула, потому что ей жаль такое красивое платье, которое ей только что подарили, и пошла вперед от холма.

Здесь уже было темнее и прохладнее, а воздух более влажный. Тая шла по мокрой земле и оглядывалась по сторонам, в ожидании кого-либо увидеть, однако слышала только лишь красивое пение птиц, совсем ей незнакомое.

В какой-то момент, появилось ощущение, что кто-то наблюдает за ней, отчего стало немного страшно. Она почувствовала, как участилось сердцебиение и ускорила шаг.

Из-за дерева, резко выскочил мужчина, и Тая резко отпрянула назад, но спиной почувствовала, что наткнулась на что-то. Повернув голову назад, она увидела крупное мужское тело. Он крепко схватил ее за плечи и прошептал над ухом:

– Гуляете, Тая дочь главы Селевана?

«Меня нашли», – поняла она.

Чародейка попыталась вырваться, но все тщетно. Руки бандита схватили ее так крепко, что она пискнула от боли, а на глаза навернулись слезы. Тая попыталась достать кинжал, который вручил ей дядюшка Фальн, но не успела, он забрал его.

– Это мне трофей. – произнес он. – Давай, – обратился тот мужчина к другому.

Тая увидела, как справа и слева, вышло еще несколько, примерно пять. Они все довольно улыбались, будто охотники нашли свою добычу. А тот, что спереди, подошел к ней ближе и схватил за челюсть.

– Прости, – произнес он, доставая шприц. – Но за тебя хорошо заплатят, маленькая ведьмочка.

Он поднял ее голову выше, сжимая подбородок и собрался вонзить шприц, но с дерева, прямо за спиной бандита со шприцом, спустился высокий парень и свернул ему шею.

Это был настоящий эльф. Идеальная чистая кожа, длинные черные волосы, собранные в высокий хвост, и, конечно же, заостренные вытянутые уши. На нем зеленый кафтан и широкий кожаный пояс. На спине висел лук и колчан со стрелами.

Резким и очень быстрым движением, он вытащил стрелу и лук, сразу выстрелив в человека позади. Затем вытащил меч и начал сражаться с оставшимися бандитами.

– Беги, – крикнул эльф, и та послушно рванула.

Она могла бы попробовать использовать магию, но не могла рисковать. Убивать она была не готова, хоть это и не впервой.

Далеко убежать не удалось, ее схватил бандит.

– А ну не рыпайся. Сам тебя отнесу, денег больше достанется, – сказал он, скаля свои кривые зубы.

Но тут снова с дерева спрыгнул эльф. Уже совсем другой, ребенок, но, на вид старше чародейки. Он приземлился прямо на плечи мужчины, и вонзил ему кинжал в плече. Хлестнула кровь, обрызгав Таю, а бандит закричал от боли и выпустил руку жертвы. Юный эльф, ловко спустился на землю и проткнул ногу злодея.

– Мелкий уродец, – произнес тот.

Однако, юный эльф был, не менее красив того, что сражался с остальными. Очень темные каштановые густые волосы. Серые глаза с длинными ресницами. Кожа бледная и чистая. У мальчика был грозный взгляд, не боявшийся убивать. Его черные одеяния, с золотыми узорами, были забрызганы кровью того, в кого он только что вонзил свое оружие.

Бандит, зажимая рану, схватил эльфа за воротник, а тот, даже не испугался. Лишь грозно нахмурился, глядя в лицо мужчины. Злодей швырнул его на землю и пнул в живот. Мальчик застонал от боли. Он пинал его снова и снова.

Тая хотела помочь, но боялась навредить магией. Вдали она еще слышала, как бьётся старший эльф. Посмотрев по сторонам, увидела толстую палку, схватила ее и треснула по голове мужчины, отчего тот застонал. Этого было недостаточно, но он переключился на нее. Мальчик лежал, на земле, свернувшись калачиком от боли, а бандит, продолжая одной рукой зажиматься рану, другой схватил за шею девочку и прижал к дереву.

Чародейка чувствовала, как воздуха становится все меньше, а шея ужасно заболела. Тая открыла рот, пытаясь дышать. Ее глаза начали закатываться, но он не планировал убивать девочку, она нужна живой.

«Это конец? Нет! Не так! Я не оставлю Рейдона», – подумала она.

Бандит выпустил ее на землю, и достал еще один шприц. Тая начала сильно кашлять и жадно вдыхать воздух. Мужчина схватил ее за волосы и занес над шеей чародейки шприц, однако его остановил ее взгляд. Он был уже не как у загнанного маленького зайчонка, а дикого волка.

Немного оклемавшись, к ней поспешил юный эльф, но в это же мгновение, перед его лицом корни поднялись вверх, вырываясь из трясущейся земли. Один из корней, глкбоко поцарапал лицо юноши, из белоснежной щеки потекла алая кровь.

Корни обвили тело мужчины и сжимались вокруг него. Они вонзались в его тело. Бандит кричал и уже просил о помощи, но чародейка была беспощадна к нему. Тая встала на ноги и подняла руки перед собой, сделав ими так, будто сжимает чью-то шею.

Глаза мальчика расширились. Его удивило, как безжалостна она сейчас, эта маленькая рыжеволосая девочка с глазами убийцы.

Тут же вернулся старший эльф, весь вымазанный в крови и запыхавшийся. Он с ужасом смотрел на маленькую чародейку.

– Остановись! – крикнул он ей.

– Он заслужил! – сказал младший старшему.

– Она еще ребенок, Дэйгон. Как и ты! Мы не мучаем перед смертью. Как ты можешь говорить такое?

Наконец, бандит обмяк. Он повис на корнях, проходивших сквозь него. На этот раз, Тая не почувствовала ни капли сожаления. Это была ее победа.

– Кто ты? – спросил ее старший эльф, протягивая кинжал, который дал ей пчеловод.

Увиденный Дэйгоном кинжал эльфийской работы, не оставил его равнодушным. У них были вопросы к девочке-магу с таким оружием. Не убила ли она эльфа?

– Откуда он у тебя? – снова спросил старший.

– От одного доброго человека. Когда он был ребенком, то заблудился в вашем лесу, но ему помогла эльфийка.

Эльф нахмурился:

– Почему я должен верить тебе? Может ты убила эльфа также безжалостно, как и этого бандита?

– Вы сравниваете себя с бандитами? – спросила Тая, у которой уже осталось совсем мало сил. Она уже не могла стоять, поэтому, села на влажную холодную землю, полную трещин.

– Не смей так говорить, – ровным голосом сказал Дэйгон.

– Назови свое имя, – сказал старший.

– Тая, – произнесла она слабым голосом. – Дочь главы Селевана. Совсем недавно, я открыла в себе магические способности, за что меня хотели казнить. Я не враг вам, прошу, поверьте. Мне нужна помощь, чтобы научиться контролировать свои силы, потому что не хочу вредить.

– Только что я увидел по-настоящему жестокие глаза, – произнес он. Затем закрыл свои серые глаза и вздохнул. – Но я покажу тебя нашему лорду, она решит, что с тобой делать.

«Неужели, даже ее родители хотели избавиться от такого ребенка?» – подумал он.

– Спасибо, вам, – на ее лице появилась слабая усталая улыбка. – Как вас зовут?

– Мауэль, – ответил эльф и помог ей встать.

– А вы Дэйгон, верно? – уточнила она у младшего. Они показались чародейке похожими, но может потому что они оба эльфы?

Дэйгон кивнул:

– Тебе, правда, нужно научиться контролировать свою магию. Ты ранила меня.

Только сейчас Тая заметила, что младший использовал на себе магию. Рука Дэйгона лежала на правой щеке, от нее исходил маленький рассеивающийся зеленый свет. Это было похоже на исцеление. Он убрал руку, кровь больше не шла, но осталась тонкая темно-алая линия.

Лицо чародейки исказилось искренним сожалением. Ранив лицо юного эльфа, она почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Я не хотела, правда. Мне очень жаль, – затем она обернулась, к Мауэлю. – Вот поэтому я хочу научиться ее контролировать. Я больше не хочу вредить людям, которые не вредят мне.

– Я тебе понял, но принимать решение будет лорд, – ответил он ей.

Тая снова повернулась к Дэйгону:

– Правда, я не хотела.

Юный эльф, снисходительно вздохну, однако сказал:

– За шрам на моем лице, ты будешь должна мне. Когда-нибудь, – затем он улыбнулся.

Глава 8

Тая очнулась в больших просторных покоях в бело-голубых тонах. Вся мебель была из белого дуба, с вырезанными на ней узорами. Кровать очень просторная. Приятная ткань постели, что легко скользила по коже, приятно пахла цветами. У кровати мягкий белоснежный ковер, в котором приятно утопали ноги. Комната заставлена множеством растений, придавая еще больше уюта. Тая мечтала о подобных покоях, хотя в доме дядюшки Фальна, было тоже по-своему уютно.

Вспоминая того доброго пчеловода, девочка почувствовала, что скучает по нему.

«Значит, я у эльфов», – поняла она.

Вчера они предупредили чародейку, что не смогут провести ее в полном сознании, так-как она может узнать дорогу. Просто завязать глаза, было плохим вариантом, ибо она могла запомнить по шагам. Они еще не доверяли девочке, поэтому Мауэль использовал магию усыпления.

Тая все прекрасно понимала, и решила не поднимать эту тему. Эльфы думали о своей безопасности и спасли девочку от бандитов.

На чародейке была белая хлопковая ночная сорочка, но сама Тая грязная. От нее пахло землей, кровью и потом. Пока действовала магия усыпления, ее смогли только переодеть, а, чтобы помыться, решили дождаться, пока она проснется.

В комнату вошла эльфийка. Очень красивая, с длинными светлыми волосами и красиво одетая. В руках девушка держала поднос с соком и какой-то неизвестной Тае кашей.

– Доброе утро, – улыбнулась эльфийка и поставила поднос на стол у окна.

– Доброе, – ответила девочка, взаимно улыбнувшись.

– Меня зовут Глея, я служанка в доме лорда. Лорд хотела предложить вам присоединится к завтраку, но они давно проснулись, а вас будить не стали, решив дать вам хорошенько отдохнуть. Это ваш завтрак, прошу, – она вытянула руку в сторону стола с едой, тем самым приглашая поесть.

– Благодарю, – ответила чародейка и села за стол.

Перед ней было окно, за которым виднелись небольшие кирпичные домики. Там, наверняка, жили эльфы. На улице множество цветов, деревьев и кустарников. Тая слышала шум воды, и заметила ручей, стекающий под небольшим мостиком между домов.

Это было очень красиво, словно в сказке. Ей не терпелось выйти на улицу и увидеть больше.

Затем она посмотрела на кашу, которую никогда не ела и не видела. – А что это за каша? Я впервые такую вижу, – девочка мило улыбнулась Глее, чтобы та не посчитала ее любопытство за каприз.

Служанка поняла ее любопытство и улыбнулась:

– Это каша из бобов жинобы. Они очень полезны и придают сил.

– Спасибо, довольно интересно попробовать, – ответила Тая и вкусила новый вкус.

Это было разочарованием, но она не подала вида. Каша совершенно пресная.

«Может соли не хватает», – подумала она.

Пока она ела кашу через силу, Глея решила что-то сказать:

– После завтрака, вы пройдете за мной в нашу купальню, где мы отмоем вас. Далее вернемся в покои, переоденем и выйдем в сад, там вас будет ждать наш лорд.

– А где Мауэль и Дэйгон? – спросила чародейка. Вспомнив, что ранила младшего эльфа, она почувствовала тяжесть вины.

– Если не ошибаюсь, они тоже будут в саду, – задумчиво ответила Глея.

Тая кивнула и продолжила есть, запивая фруктовым соком. Каша хоть и была пресной, но, действительно, придала сил.

После завтрака, как и говорила служанка Глея, ее повели в купальню.

Коридор, по которому шли чародейка со служанкой, был меньше, чем в ее поместье, но все-же довольно просторным и красивым. Как и в комнате, здесь много растений. На стенах висели картины с пейзажами, натюрмортами и портретами каких-то эльфов.

А когда они дошли до купальни, которая, как оказалось, была рядом с покоями, где ночевала Тая, девочка увидела небольшую мраморную комнату с большой ванной.

– На вашем теле много ран и синяков, мы наполнили ванну с полезными травами. Они помогут расслабить тело и излечить раны, – осведомила ее служанка.

– Спасибо вам, вы очень заботливы, – произнесла Тая.

Она поняла, что никто никогда так не заботился о ней в Селеване. Вода набирали прохладную, или слишком горячую. Никогда не добавляли никаких трав. Здесь, она совершенно чужой человек, но внимания куда больше, чем в доме, который она покинула. Однако полностью расслабляться не стоит, потому что они совершенно незнакомые ей люди, точнее эльфы. К тому же они могут посчитать ее опасной, ведь чародейка навредила одному из них.

С чародейки сняли ее сорочку и помогли залезть в глубокую ванную. Вода была прекрасной температуры, отчего Тая почувствовала блаженство. Приятный аромат трав, защекотал нос.

– Как вам вода? – спросила Глея, улыбаясь.

– Все прекрасно, Глея, – ответила девочка, улыбаясь от удовольствия.

Глея позвонила в колокольчик и пришла еще одна служанка, которой та сказала помыть Таю.

Ей не хотелось выходить из ванны, она чувствовала там себя очень комфортно. Она расслабляла ее, однако идти было нужно, ведь скоро встреча с лордом.

После купания, ее порезы и синяки, намазали мазями. Таю одели в красивый зеленый наряд, расшитый желтыми узорами. Ее волосы, которые после купания пахли цветами, заплели в красивую эльфийскую прическу.

Тая взглянула на себя в зеркало и впервые увидела себя настолько красивой.

«Наверное, здесь все так одеваются, словно каждый день праздник», – подумала она.

Чародейка чувствовала, как от нее приятно и нежно пахло цветами. Она получше разглядела платье и не увидела ни единой торчащей нитки или дырки. Все узоры были идеально вышиты желтыми нитями.

Однако, Тая вспомнила свое красное платье, которое ей подарила Агая. Пусть это платье более качественное и дорогое, но то было дорого ее сердцу, а потому, она хотела бы его вернуть.

От раздумий ее оторвала вернувшаяся Глея.

– Тая, как вы? Ванна помогла вам расслабиться? – спросила она, улыбнувшись.

– Да, благодарю, – ответила Тая.

Глея в ответ кивнула:

– Что ж, прошу вас проследовать за мной. Лорд ждет вас.

– Хорошо, – ровным голосом сказала Тая, однако сердце ее начало сильно биться от волнения.

Путь в сад был коротким, однако чародейке он казался вечностью. Она сильно волновалась и боялась встречи с лордом. Ее не покидало множество мыслей о разных исходах этой встречи, и, в основном, неблагоприятные. Боялась, что ее просто выгонят, а может вообще казнят за то, что ранила того эльфа Дэйгона.

Ладони потели, в горле пересохло. Она не смотрела по сторонам, лишь угрюмо в землю. Перед глазами проносилась лишь каменная дорога, поросшая зеленым мхом.

Наконец, Глея остановилась.

– Снова приветствую вас, лорд, – произнесла она, медленно кивнув головой.

– Здравствуй, Глея. Я смотрю, наша гостья пришла с тобой.

Тая все еще смотрела в землю, она не знала, можно ли ей взглянуть на лорда, так-как не осведомлена о эльфийских порядках. Да и попросту, не решалась. Однако голос эльфийки нравился девочке. Он был бархатным и мелодичном, но также властным и уверенным.

– Тая, верно? – спросила ее лорд, и сердце чародейки екнуло в то же мгновение.

– Да. П-приветствую вас, – ответила она, пытаясь делать свой голос ровным.

– Вы боитесь взглянуть на меня? Прошу, не бойтесь. Я не знаю, откуда вы, дитя, однако, у нас принято не скрывать своих глаз. Ведь по ним лучше всего определять, что представляет из себя тот, кому они принадлежат.

Тая, наконец, подняла глаза. Перед ней была белая беседка, обвитая каким-то вьющимся кустистым растением с розовыми цветами. Под ее крышей, стояли, уже знакомые ей Мауэль и раненый Дэйгон, которые смотрели на нее с каким-то выжидающим взглядом. Они стояли рядом с лордом, что сидела на белоснежной лавке, откинувшись на спинку.

Она пила чай из красивой узорчатой пиалы. Худенькая, словно веточка, но двигалась плавно, как легкая волна. Ее белоснежные волосы сверкали на солнце, на них отражался зеленый отблеск листвы. На ней фиалковое шифоновое платье, с длинными разрезанными от плеч рукавами и шлейфом, что стекал по порогу у ног. Ее изящные и утонченные украшения из золота, блестели. Серьги, точно тонкие нити, доставали почти до плеч, цепочка на шее с маленьким кулоном, кольца на пальцах, а на голове диадема с розовым фианитом. В голубых глазах читалось полное спокойствие. Губы выдавали легкую, еле заметную, улыбку.

– Прошу простить меня, лорд, – искренне сказала Тая, ослепленная красотой и грацией.

– У меня не за что просить прощения, юная чародейка, – улыбнулась она. – Тая, прошу присоединяйся к чаепитию, – лорд качнула головой в сторону низкого деревянного столика и подушки на полу.

– Благодарю, – девочка покорно подошла к столику, на котором стоял чай и пустая пиала. Она чувствовала на себе взгляды, отчего было, мягко говоря, неловко.

– Полагаю, там, откуда ты, привыкли сидеть на стульях, однако, у нас сидят еще и на подушках. Присядь, – она снова кивнула в сторону подушки.

Девочка, действительно не знала, что можно сесть на подушку, а когда села, то поняла, что это довольно удобно.

Лорд налила чай в пиалу и протянула Тае, которая в ответ благодарно кивнула.

– Мое имя, Лингрея. Как ты уже знаешь, я лорд Белых птиц. Поэтому хочу узнать, побольше о тебе – нашей незнакомой гостье. Так, кто же ты?

И тогда Тая рассказала о себе все в подробностях, даже о убийстве няни. Во время рассказа, она снова смотрела в пол, потому что боялась видеть их лица в этот момент. Однако, чародейка хотела быть откровенной. Ей нужна помощь.

– Вот как, – произнесла Лингея, после услышанного.

– Я не хочу никому вредить, честно. Я не хотела этих сил.

– А что сейчас? – спросила лорд. – Сейчас ты хочешь эти силы?

Тая подняла на нее покрасневшие глаза. Она сдерживала слезы, от чего заболела челюсть.

– Я была честна с вами, во время разговора и буду, госпожа. Эти силы нужны мне. У меня остался брат в Селеване. Его растят, словно куклу, чтобы он занял место нашего отца, который против чародеев, эльфов, гномов и прочих, кого не называют людьми. Впрочем, как и все Ренкрифцы, вместе с королем.

– И ты с этим не согласна, – спросила Лингея с улыбкой, но уже знала ответ.

– Нет. Я тоже не человек, следовательно, это касается и меня. Я не выбирала быть чародейкой, как и все остальные. А мой брат, в будущем, сможет поддержать нелюдей.

– Прошу, не называй нас нелюдями. Среди всех живущих, нас также называют асхаями, – произнесла, позади стоящая Глея.

– Извините, – Тае стало неловко. «Нелюди», действительно, звучит как-то грубо.

– Ничего, ты не знала этого, ибо жила среди наших ненавистников, – Лингрея вздохнула. – Ты говоришь, что твой брат поддержит нас в будущем, но как ты можешь быть в этом уверена. Он же еще ребенок. Сама говоришь, что его растят, как куклу. Наверно, по подобию отца.

– Мы с братом отличаемся от наших родителей. Рейден верит мне, а я ему. Я была заперта, однако он спас меня, зная, как они могут наказать его. Брат очень умен.

Лингрея улыбнулась:

– Я тронута. Когда-то у меня была сестра, я понимаю всю твою любовь, – лорд сделала недолгую паузу. – Что вы думаете, Мауэль?

– Я видел способности юной чародейки со стороны, моя госпожа. Они велики, но не покоряются ей. Думаю, ей нужно научиться контролировать их, дабы не навредить другим.

– Согласна. Но твой брат был ранен, – подчеркнула Лингрея.

Мауэль взглянул на своего брата Дэйгона.

– Мой лорд, это произошло из-за того, что она не умеет ими пользоваться, – вставил Дэйгон. – Сомневаюсь, что она хотела мне навредить. Я по ее лицу вижу, что сожалеет, – он взглянул на юную чародейку, а та ответила ему грустной благодарностью за эти слова, что были в ее пользу. Но его взгляд был полон серьезности. – Она хотела помочь, не сбежала, – продолжил он.

– Ты очень милосерден, Дэйгон, – произнесла Лингрея. В ее взгляде была заметна гордость за юного эльфа. – Ты сожалеешь, что оставила шрам на его лице на всю жизнь?

Эти слова, вонзились в сердце Таи, словно иглы, однако она все же нашла в себе силы ответить. Она не понимала, почему юный эльф простил ее, так-как не заслуживает этого. Ей стало легче, но лишь совсем немного. Чародейка ожидала скрытого суда.

– Я очень сожалею, – она взглянула на Дэйгона. – Я вовсе не хотела этого делать, вы правы. Вы спасли мне жизнь, однако, вместо благодарности, лишь оставила вам шрам. Не хочу, чтобы это повторялось, а потому я и хочу научиться контролю. Не знаю, чем искупить свою вину, но готова на все возможное. Я не враг, и не буду им.

Чародейка смотрела на юного эльфа. Она вывернула свои мысли наизнанку. Дэйгон же продолжал смотреть на нее, будто пытаясь прочесть, увидеть что-то скрытое. Он нахмурил свои густые черные брови, и кивнул.

– Отныне, маленькая чародейка, ты будешь мне должна, – он изобразил какую-то нелепую улыбку, от которой Тае стало не по себе, однако она кивнула в ответ.

– Вы очень добры, – произнесла она.

Улыбавшаяся все это время Лингрея, наблюдая за этими двумя, перешла к не обговорённой до конца теме:

– Значит, ты искала именно нас.

– Да.

Лорд протянула руку в сторону Мауэля и тот подал ей какой-то зеленый сверток. Эльфийка, положила его на стол и развернула. В нем лежали кинжал и ножны, которые Тае подарил дядюшка Фальн.

– Откуда он у тебя? – спросила Лингрея, хотя Мауэль уже и говорил, почему он у девочки.

– Его подарил мне один добрый пчеловод, а ему вручила когда-то в детстве эльфийка из вашего леса.

– Его имя Фальн? – спросила эльфийка, уже зная ответ.

Тая взглянула на лорда глазами, полными удивления, но тут же все поняла.

– Значит, это были вы?

Лорд, улыбнувшись, кивнула:

– Теперь он твой, – она взяла кинжал, и протянула Тае вместе с лежавшими рядом ножнами.

– Благодарю вас. Я буду относиться к нему бережно.

– Тебе нужно научиться не только магии, но и владеть оружием, так же рукопашному бою и самообороне, согласна?

Тая кивнула.

– Еще бы я хотела изучить травологию, госпожа. Хочу знать свойства растений, в первую очередь, целительные. Дядюшка Фальн говорил, что это полезные знания.

– Это так, – согласилась Лорд. – К счастью, все эльфы хорошо знают травы, исходя их рода. В нашем лесу много растений, способных лечить и убивать. Я рада, что ты хочешь их изучить, однако тебе нужно много времени. Это займет много лет. Я предлагаю обучиться у нас всему, чему мы можем научить. Прямо сейчас, я бы хотела взглянуть, на твои способности.

Чародейка напугалась. Ком подступил к ее горлу, а сердце бешено заколотилось.

«Неужели уже сейчас? Вдруг я снова пораню кого-то?»

Однако она понимала, что это, в любом случае, скоро случилось бы. Чтобы научиться контролю, нужно проявлять то, что уже имеешь. Теория тут ни к чему, лишь практика.

***

Они направились на тренировочную площадку. Это был просторный участок, на котором отсутствовала зелень, зато стояли три манекена с отметинами на железной старой броне. По периметру деревянный крепкий забор, а за ним небольшой домик, в котором хранилось оружие.

Глея уже ушла, остались лишь Лингрея, Мауэль и Дэйгон.

Таю трясло всю дорогу до тренировочной площадки, однако она нашла в себе мужество и смирение.

– Испытай себя на одном из манекенов, – сказал Мауэль. – Мы будем стоять подальше, – после этих слов, он улыбнулся.

Чародейка выдохнула и взглянула на манекен, как на врага.

«И что же мне с ним делать?» – подумала она.

Определившись с участью неживой жертвы, Тая приложила к нему обе руки и направила энергию.

Бедный манекен начал нагреваться и скукоживаться. Девочка почувствовала небольшое тепло, пока тот не начал плавиться, превращаясь в темную жидкую массу. Как только руки начало жечь, она отпрянула от того, что только-что было манекеном, лужицей стекая к ее ногам. Тая взглянула на свои руки, они были в легких ожогах. Ей стало больно, и от этого на глазах навернулись слезы.

В это же мгновение подбежал Дэйгон и бережно схватил ее за тыльные стороны рук. Их руки засветились, и чародейка почувствовала легкую прохладу. Боль отступала.

– Ты опасна, даже для самой себя, – сказал Дэйгон.

Следом подошли Лингрея и Мауэль.

– Он прав, – произнесла лорд, с задумчивым лицом. Она смотрела на ее руки. – Ты можешь навредить не только другим, но и себе. Я согласна помочь, Тая. Не только ради тебя, но и ради других. Твои способности не малы, и их надо уметь сдерживать. Однако насчет помощи брата, я не могу ничего ответить, ибо он слишком мал. Оставайся у нас, чтобы мы могли обуздать твои силы, а дальше покажет время.

Глава 9

Спустя 7 лет.

Зима окутала белым весь лес. Утренние первые лучи солнца, осветили крыши эльфийских домов. Вода ручья, что жила в теплые времена, заснула зимним сном, став твердым льдом. Жители поселения, вставали ранним утром, и никогда не спали до обеда, как порой это делают обычные люди. На рассвете, они уже завтракали и пили чай со своими близкими. Большинство эльфов из Белых птиц, занимались тренировками. Драки на мечах, кулаках, магии, травам и прочему. У них принято, что каждый должен быть готов к разным последствиям.

Также на сутки, по шесть эльфов, отправлялось на стражу в гущу леса. Зимой они на себя надевают бело-серые одежды с капюшонами, чтобы их было не так видно. Стражники делились по парам, и порой брали с собой новичков, начиная с тринадцати лет. Их учили забираться высоко на дерево, и выглядывать своим эльфийским острым взором непрошенных гостей, что никогда не могли найти поселение эльфов. Люди знали, что оно существует, и воины Ренкрифа много раз пытались найти его, однако их попытки проваливались, и причину они так и не поняли.

Все дело в том, что Белые птицы были искусны во многом, особенно в изготовлении оружия, стрельбе из лука, медицине и магии иллюзий. Именно с помощью иллюзий воины и просто непрошенные гости никак не могли найти их. Эльфы частенько развлекались на посту, пока какой-нибудь человек, не понимает, откуда взялось огромное широкое дерево, или глубочайшая яма. Однако, порой, попадались заблудившиеся дети, которым наоборот помогали. В отличии от Лингреи, та, когда-то проводила маленького Фальна, эльфы притворялись обычными людьми, применив на себе магию иллюзии. Чаще становились пожилой бабушкой, которая, якобы отлично знает этот лес.

Таю же никогда не отправляли на стражу в лес. Она не имела эльфийского острого зрения, таланта к иллюзиям и, впрочем, у этой девушки сосем другая роль.

Ей уже шестнадцать, и за прошедшие здесь годы, ее многому научили: хорошо драться на мечах, изучила множество трав, и, самое главное, гораздо лучше управлялась со своей магией. Если сравнить с эльфами, то, как и полагается чародейке, в этом она была куда сильнее их, что нельзя сказать о исцелении. Ей часто приходится полагаться на помощь Дэйгона, ведь он отлично с этим справляется. Даже лучше многих старших эльфов. Это настоящий дар.

Однако, почти каждое утро Таи начинается на тренировочной площадке с драки на деревянных мечах.

Удар мечей раздавался по площадке глухим эхом. Тая чувствовала запах дерева и дыма костров и факелов неподалеку.

Девушка довольно упорна и изворотлива. Для удобства она собрала свои длинные рыжие волосы в хвост. На ней темный синий костюм из плотной ткани. Узкие штаны и обтягивающая кофта. Высокие сапоги из бежевой кожи, острым концом заканчивались выше колена. На, уже женских бедрах Таи, красовался ремень с ножнами в тон сапогам.

Ее противником был Дэйгон, который тоже повзрослел и возмужал. Как и все эльфы, он высок и красив. Мужчина предпочитал черную одежду, а в левом ухе красовалась единственная серьга в виде серебряного кольца. Его густые темно-каштановые волосы доросли до плеч, сужаясь к шее. На лоб лезли пряди челки, зачесанной в бок. Его серые глаза всегда были тайной для чародейки, она никогда не могла понять его мысли и порой эмоции. На высоких острых скулах красовался шрам, что когда-то оставила ему Тая. Однако, он не ненавидел его, и не винил девушку за это.

Дэйгон отличается скрытостью и таинственностью. Но кажется, что Таю, которая за многие годы очень изменилась, он видел на сквозь, но она отказывалась это принимать.

– Бей сильнее, лисичка! – крикнул он ей с ядовитой и сладкой, словно мед улыбкой, блокируя ее удары.

Уже много лет эльф называл ее так из-за цвета волос, но девушка уже привыкла к этому прозвищу, словно это второе имя.

– Ты куда сильнее меня! – возразила Тая, ударив его сразу, но он увернулся.

– Ты быстрая, но я быстрее.

«Он уже ведет себя, как победитель», – возмущалась про себя она.

На это раз он занес меч, но чародейка увернулась, откинувшись спиной назад. Оружие рассекло воздух и стукнуло о землю, раздавшись мягким, еле слышным звуком. Не растерявшись, Тая выпрямилась и ударила его по ноге сзади, отчего тот рухнул на колени. Девушка победно кольнула острием ему в горло.

– Как стоится на коленях, эльф? – усмехнулась она.

– Хочешь оставить мне еще один шрам? – спросил Дэйгон, изогнув одну бровь.

Тая растерялась. Эти слова резали, словно стальной клинок. Уже много лет она винила себя, за то, что сделала с его лицом. Эльф же это знал, но не мог не произнести этого сейчас. Он намеренно ввел ее растерянность.

– Ты же знаешь, – начала она, но он ее перебил.

Воспользовавшись моментом, Дэйгон потянул ее за запястье наземь.

– А какого тебе стоять на коленях, лисичка?

Девушка кинула на него злобный взгляд. Он уже ехидно смотрел на нее свысока. Тая резко встала и яростно ударила мечем. Эльф сманеврировал и оказался позади чародейки. Дэйгон притянул ее спиной к себе, обняв одной рукой за тонкую талию, а другой, приложил меч к ее шее.

Тая покраснела от неожиданной близости. Ей было жарко. Но точно ли это причина румянца на ее щеках? Дыхание сбилось. Она нервно прикусила губу, когда почувствовала горячее сбитое дыхание Дэйгона. Изо рта клубился пар, от легкого мороза. Спиной Тая чувствовала, как поднимается при частом дыхании его грудь.

Однако чародейка больше не стала поддаваться этому неловкому моменту, и со всей силы наступила ему на ногу, а затем высвободилась из его рук. Эльф застонал от боли, но старался держаться достойно, чтобы не терять хватку.

– Так ты, действительно, сделала больно своему наставнику? Это было унизительно, Тая, – возмущался он, но в тоже время улыбка не сходила с его лица.

– Лисичка может и укусить, – поиздевалась Тая.

– А лисичка поесть не желает?

После этих слов, чародейка почувствовала, пустоту в желудке. В отличии от остальных, они еще не завтракали, предпочтя тренировку. Все это время Тае дико хотелось пить, но она старалась сдерживать эту потребность. На поле боя времени попить не будет.

– С удовольствием, – ответила девушка и облегченно выдохнула.

Дэйгон протянул ей ее синюю накидку с меховым воротником, и схватил свою черную:

– Накинь, ты вся вспотела, а на улице мороз, – произнес он на полном серьезе.

– Боишься, что я заболею? – спросила она также серьезно, накидывая на себя одеяние, но ответ так и не прозвучал.

***

– Вы сегодня задержались, – подметил, улыбнувшийся им Мауэль, сидящий за длинным столом с едой.

Это была просторная гостиная в бело-голубых тонах, с множеством узоров в виде каких-то растений. На стенах висели канделябры, а большие окна закрывали лазурные шторы. Напротив входа, каменный камин, в котором уже играли резвые языки пламени.

Помимо еды, на столе стояли свечи, ведь было довольно холодно, поэтому все источники тепла были в каждом уголке дома.

Приятный аромат еды защекотал в носу, вошедших чародейки и эльфа.

Во главе стола сидела Лингрея, а справа Мауэль, как ее друг и соратник. Рядом с ним дядя со стороны матери – его и Дэйгона.

Дядю звали Хайрон. Он не отличался особой болтливостью, но в этом есть его какой-то шарм. Мужчина старше лорда, кажется, на сто семь лет. Из темных длинных волос выглядывали пряди седины. Вытянутое бледное лицо с небольшими морщинками, глаза серые, как у его племенников, однако, будто более светлые, будто стеклянные. На нем белоснежная рубашка и бардовые штаны с высокими угольно-черными кожаными сапогами.

– Это было унизительно, – фыркнул младший брат, садясь за стол напротив старшего.

– О чем ты? Не зря мы не начинали завтракать без вас, а то пропустили бы что-то интересное, – хмыкнул старший, и подмигнул Тае, но та принялась за еду и горячий чай, сидя слева от Дэйгона.

– Вместо того, чтобы бить мечем, она раздавила мне ногу, – буркнул он и взглянул на бывшую противницу, однако та продолжала молча есть.

Лингрея хихикнула:

– В бою все средства хороши, верно, Тая?

– Да, – ответила девушка, благодарная за поддержку.

– Говорят, ты отлично справляешься в бою. Научилась владеть и левой рукой, – сказала Лингрея, подперев руки под голову. – И изучение трав дается тебе легко.

– Благодарю, госпожа. Я рада, что мои старания не напрасны, однако я не особо получается магии исцеления и иллюзии. Не как у вас, – разочарованным голосом призналась, Тая, и отвлекалась от своего ароматного чая. Она сжала кулаки и уставилась куда-то в пустоту.

– Не расстраивайся, мы, эльфы, а потому эта магия для нас куда проще, – поддержала Лингрея, подарив теплую улыбку. А затем взглянула на камин и продолжила. – Другое дело огонь. Даже чародеи не могут вызывать такое мощное пламя. Я до сих пор помню, как ты расплавила тот манекен, – она вернула свой взор на Таю. – Ты искорка нашего леса, и стоишь куда дороже всех нас. Однажды ты узнаешь это. Порой, не получив желаемой цели, мы, сами того не замечая, достигаем большего.

После этих слов, за столом опустилась тишина. Девушка чувствовала, что лорд сказала что-то важное, и хотела спросить, что же конкретно она имела ввиду, но как только открыла рот, тут же вошла Глея.

– Госпожа, это вам, – произнесла она, протягивая свиток лорду.

Мауэль взглянул на свиток и увидел бардовую печать. С одной стороны, изображены извилистые линии, символизируя море, а с другой, нарисована половина пламени.

– Это из Анфеля, – подметил она.

Лингрея развернула свиток и молча начала читать. Все наблюдали за лордом, чье лицо было настолько серьезным, что никто не стал отвлекать ее, выжидая, когда она скажет все сама.

Наконец, прочитал письмо, она заговорила, не отрывая свои голубые глаза от свитка.

– Ренкриф напал на Айсенхель. Точнее попытался, они смогли отбиться.

– Уже не первый раз он губит земли Анфеля, – буркнул Мауэль.

– Значит Айсенхель – это город под Анфелем? – спросила Тая, дабы убедиться.

– Да, на севере, от него, – подтвердил Дэйгон, допивая свой чай, а затем с громким стуком опустил медную кружку.

– Вы говорите, что нападают не первый раз, а куда он еще пытался, – снова спросила чародейка.

– Пытался на Атавель и Аштар. Однако, ему удалось заполучить один, – произнес Мауэль. В его голосе слышалась хрипотца, казалось, что он сдерживает свою злость.

Тая почувствовала холодок, со стороны Мауэля и Дэйгона, однако решила продолжить:

– Какой же?

– Алиендер, – прошипел Дэйгон, сжимая кружку, от чего та погнулась. Тая услышала, как скрипнули его зубы.

– Он хочет сорвать с хлеба по ломтику, и добраться до середины, – произнес, до этого молчавший дядя.

Лингрея взглянула на поникшего Мауэля. В поддержку, она накрыла его руку своей ладонью, и он поднял на нее серые глаза.

– Скоро мы спасем людей Алиендера, – произнесла она, взглянув на каждого сидящего за столом. – Мы поддержим Анфель, король Болфуд еще не знает, как мы сильны. Однако в письме, так же говорится о голоде в Даагоре, друзья мои. Рафна немного помогает, но этого недостаточно.

– Это из-за войны? Из-за Ренкрифа? – спросила чародейка, ощущая злобу за город, в котором никогда не была.

– Нет, Тая, из-за сил Бога, что не могут достигнуть его земель, пока нет его жреца.

Глава 10

После ужина, у всех осталось горькое послевкусие плохих новостей. Чародейка сильно хотела узнать, как можно больше, однако чувствовала, что сейчас не подходящее время. Особенно ее беспокоила реакция Дэйгона и Мауэля.

«Они, определенно, как-то связаны с Алиендером», – думала она, прогуливаясь по коридору.

Оглядывая узкий светлый коридор, Тая увидела Дэйгона, сидевшего на подоконнике, подперев одну руку коленом. Он смотрел куда-то вдаль, но будто в пустоту, явно размышляя о чем-то своем, в глубоком одиночестве.

Волосы и воротник его черного кафтана, слегка колыхались от ветра. Золотые узоры на его одеянии, поблескивали на лучах солнца. А ноги совершенно босые, что не редкость для эльфа. Они часто ходили без обуви, наслаждаясь щекочущей густой травой, холодным камнем и прочими поверхностями, не ранящими стопы.

Сердце чародейки забилось от дилеммы, возникшей в ее голове. Она сжала кулаки, будто хотела взять себя в руки. Ее пожирало любопытство, однако чувства Дэйгона она ценила больше, а потому не стала беспокоить своего наставника, решив уйти.

– Не стоит убегать, Тая, я всегда чувствую, когда ты рядом, – послышался бархатный голос мужчины, уже тогда, когда девушка развернулась к нему спиной.

В груди все сжалось. Она хотела, как лучше для него, однако он все же настиг ее.

«Что ж, буду вести себя, как ни в чем не бывало», – подумала она.

– Я хотела подойти, но здесь очень холодно. Вот и решила вернуться в комнату, там теплее.

– А я-то думал, что ты пожалела меня, замерзшего на холоде, и, решила сходить за одеялом. Может даже хотела составить мне компанию, – улыбнулся он.

«Из нас двоих, он больше походит на лиса», – подметила чародейка.

– Если тебе холодно, то просто вернись к камину в своей комнате, – фыркнула девушка.

Дэйгон выдал слабый смешок и спустился с подоконника. Он облокотился на спину и сложил руки на груди, оглядев Таю.

– Предпочту погреться с тобой, лисичка. Раз уж, не хочешь нести плед, то разожги свой костерок.

– Тратить энергию впустую? – она изогнула бровь, и взглянула на Дэйгона.

– Ох, ладно-ладно. Ты итак вредная, а когда используешь магию огня, совсем злюкой становишься, под стать своей стихии.

Тая фыркнула.

– Ты никогда не задумывалась, почему основная твоя магия – это огонь? – спросил он, подходя ближе к Тае.

Мысли об этом, приходили чародейке не раз. Она слышала, что остальные маги не могут так часто использовать пламя, тем более такое мощное.

– К чему ты ведешь? – нахмурилась Тая. Во рту пересохло.

Он подходил все ближе, а затем наклонился над ухом и прошептал:

– Просто спросил, – ответил Дэйгон, издав смешок, обжигая ухо и шею чародейки. В нос ударил запах древесной смолы.

Однако, она знала, что он на что-то намекает. Наводит на мысли, будто это не просто ее доводы. Но спрашивать нет смысла – не скажет. Эльф лишь зажег фонарь во тьме и направил на нужную сторону, а идти дальше уже надо самой.

Дэйгон сделал шаг назад и выпрямил спину, сложив руки за спину.

– Здесь, действительно, очень холодно. Пожалуй, я прислушаюсь к твоему совету и пойду к своему камину, – он развернулся и уже сделал несколько шагов, но вдруг остановился, продолжая стоять спиной к Тае. – Больше не избегай меня. – и продолжил идти.

***

Поместье Главы Селевана.

Ренкриф.

Алдрейн сидел в своих шикарных покоях, откинувшись на мягком кресле и попивая из хрустального кубка вино. Годы человеческой жизни, немного изменили его прежний вид. Рыжие растрепанные волосы слегка потускнели, и, если приглядеться, можно было бы увидеть выглядывающие нити седины. На нем вельветовые бежевые брюки, и расстёгнутая льняная рубашка, с отпечатками помады.

Рядом с ним, сидели две женщины в, довольно, откровенной одежде. Одна рыжеволосая, другая брюнетка. Они задорно смеялись, играя в карты друг с другом. Это были настоящие селеванские куртизанки.

Комната просторная, в красно-оранжевых и черных тонах. Рядом с его креслом стол с еще одним таким же креслом. На полу лежал узорчатый ковер с какими-то красными пятнами, а на нем разбросаны пустые бутылки вина.

На просторной кровати, откинувшись на пуховую алую подушку читала книгу его жена, Фаделия. Казалось, что годы к ней милостивы, однако на лбу все же проявилось немного морщинок. Она читала роман, и ее губы выдавали легкую улыбку, а глаза горели, полностью погрузившись в историю на шершавой желтоватой бумаге. Легкая летняя сорочка создавала иллюзию одежды. Женщину будто окутала желтая дымка.

Ей было, совершенно, все равно на, казалось бы, посторонних женщин. Жена Алдрейна воспринимала это лишь, как игру. Она понимала свое первенство и значимость, и ее ничуть не трогало присутствие куртизанок и прочих любовниц. Фаделия любила мужа, и никого больше, а он уважал свою супругу.

Глава знает ее умной женщиной, примером для большинства других. Алдрейн был тем самым типом, который считал, что это лишь обычная мужская потребность, и жены должны принимать это. Однако все же Фаделию он считал самой разумной и достойной, среди остальных представительниц женского пола. Супруга часто давала ему политические советы, к которым тот прислушивался.

И вот снова, глава города сидел в раздумьях, потирая указательным и большим пальцами морщинистый висок. Его даже не волновали рядом сидящие красивые куртизанки, самые дорогие в городе. Ведь уже много лет, его волновала одна и та же проблема – неприязнь в глазах короля Ренкрифа.

– Снова думаешь, как получить одобрение Болфуда? – ровным голосом спросила Фаделия, не отрывая своих серых глаз от чтива.

– Как не думать об этом? – пьяным голосом и с иронией спросил Алдрейн. – Народ судачит, что мы породили чудовище. Король забыл про нас, мы не в почете. Раньше он радушно принимал нас в своем дворце. Присутствовали на каждом бале. Сейчас же, словно призраки.

Фаделия оторвалась от книги, и взглянула в окно, где виден горизонт, за который вот-вот спрячется вечернее солнце, освещающее облака теплыми оттенками желтого, малинового и персикового. Она сощурила глаза и прикусила нижнюю губу, а затем потянулась к рядом стоящему узкому столику, чтобы взять бокал вина. Пригубив красную сладкую жидкость, жена с наслаждением выдохнула и отложила свой роман.

– Муж мой, не думаешь ли ты совершить что-то ужасное, но стоящее? – она взглянула на него с хитрой улыбкой.

Алдрейн отпил вино и взглянул на белый потолок.

– О чем ты? – спросил он, уставшим голосом.

Губы женщины растянулись шире:

– Помнишь о лесных эльфах? О Белых птицах?

– Как забыть? – ухмыльнулся он. – Они не так далеко от нас. Выродки… Наглые эльфы, что поселились на нашей земле. Этот лес должен принадлежать Ренкрифу.

– Определенно так. Король хочет эти земли. И дело не только в том, что лес нагло заселились устроухие, – Фаделия села на кровать и выгнала куртизанок, чтобы чужие уши ничего не слышали.

Жена главы кинула рыжеволосой женщине мешочек с золотом, затем они обе поклонились и молча вышли. Сам глава Селевана ничего не сказал, он понял супругу, да и давно потерял к тем дамам интерес.

– Ты про камни? – наконец, спросил он, разглядывая белый потолок.

– Этот лес богат не только драгоценными камнями, там много видов лекарственных растений, – Фаделия встала, и словно плывя, подошла к своему мужу. – Там растет Лиуфей – самое мощный целебный цветок. Впереди война, дорогой мой, понадобится много эликсиров. К тому же король давно хочет избавится от этих «птичек».

– Король пытался их найти, но уже много лет, его попытки тщетны, – Алдрейн сделал глоток. – Болфуд II опустил руки.

– Если ты найдешь их, то его милость будет безгранична, – ровным бархатным голосом сказала она, и присела на подлокотник рядом, не выпуская бокал вина из рук. – Ты будешь в почете у королевства и народа.

Алдрейн выпил алкоголь до дна, швырнул его на пол и яростно схватил свою супругу за тонкую шею. Фаделия простонала от боли. Она глотнула ртом воздух и схватила его за руки, пытаясь высвободиться. Глаза застилала дымка, они покраснели, и невольно выпускали кристаллики слез.

– Тебе напомнить, что это из-за тебя, король зол на меня, – прошипел он, а затем заскрипел ровными зубами. Глава был очень пьян. – Мы должны быть благодарны ему, что вообще оставил в живых.

– А-Алдрейн, – прохрипела женщина.

– Ты родила то чудовище. Ты родила первую дочь. Если бы первым родился Рейдон, этой ведьмы бы не существовало. Изначально нужен был лишь мальчишка, а не это отродье. Порождение зла в теле девчонки, – продолжал он, не слыша, стоны и хрипы жены. – Что ты, что я… Согласись, мы не годны на роль родителей, никогда их не любили, – наконец он ослабил хватку и выпустил Фаделию.

Та рухнула на мягкий ковер и схватилась покрасневшее горло, которое жгло изнутри. Она жадно глотала воздух, перевернувшись на спину. Тело дрожало, стало неуправляемым, будто ватным.

– Это все мой отец. Он хотел, чтобы были наследники. Уговорил меня на одного, но родилась девка, – последнее слово, мужчина будто выплюнул. – Я всегда был недостаточно хорош в его глазах. Прошлый глава называл меня жестоким и недостойным. Но согласись, дорогая, мы оба те еще твари. – Алдрейн рассмеялся, и подлил себе еще вина.

Фаделия не первый раз встречалась с жестокостью мужа. Это правда – он жесток. Она знала, что еще, будучи ребенком, муж убивал животных и избивал детей, почти до полусмерти. Чувствовал власть. Со временем, он стал делать это реже, просто выбираясь на охоту и забавляясь с другими женщинами. Но прекращала ли его супруга из-за этого любить? Нет. Они были похожи.

Наконец, хоть и немного, придя в себя, женщина потянулась к своему бокалу, желая промочить горло. Однако вела себя так, словно этого порыва агрессии не было. Был разговор, и она его продолжит, пусть это и больно.

– Твой отец мертв. – Ее голос был похож на звук дерева, во время спилки. – Не пытайся доказать свое право на его место тому, кто гниет в могиле. – он молчал, а супруга продолжила. – Лес, – прохрипела она. От каждого слова горло будто царапали когтями изнутри. – Нужно воспользоваться силой мага.

Алдрейн резко встал, отчего женщина невольно вздрогнула. Он медленно подошел к окну.

– Что ты несешь? Какой маг? Откуда взяться этим… В Ренкрифе их всех вычищают, словно грязь.

– Порой стоит припрятать врага поближе, – хрипло сказала Фаделия, прижимая руку к горлу. – Три года назад, в нашем городе появился молодой маг. Я припрятала его, как только дошли сведения о нем. Заключила с его родителями сделку.

– Проворачиваешь делишки за моей спиной, – ухмыльнулся Алдрейн, а затем обернулся к жене. – Что за сделка?

– Жизнь, – ответила женщина слабо, но амбициозно улыбнувшись. – Если в будущем, он окажет нам услугу, то мы пощадим их дитя.

– Не удивительно, что они согласились, – мужчина стал медленно подходить к жене, а затем с неким наслаждением, будто откусил лакомый кусок чего-то вкусного и познал блаженство произнес: – Все в Ренкрифе знают, как избавляются от таких нелюдей.

– Мальчишке сейчас одиннадцать, – продолжила она, и отпила вино. Однако больше всего сейчас хотелось воды, но ее не было поблизости. А звать слугу не кстати. – Я ждала, когда он чему-то научится. И научился, – Фаделия закашляла. – Он найдет их проклятое поселение. Из него выходит хорошая ищейка, стоит только дать ему карту и пролить кровь на нее.

– Ты предлагаешь сотрудничество с магом? Найти с его помощью лес Белых птиц и уничтожить их. Тем самым получить одобрение короля, – глава Селевана задумался.

«Но одобрит ли король сговор с асхайцем?» – размышлял он. – «Стоит ли вообще говорить ему эти подробности? Что, если он прознает?».

– Но ты ведь не сдержишь слово, верно? – спросил он. – После того, как мальчишка сделает свою часть работы, избавишься от него?

Фаделия улыбнулась, изогнув одну бровь и прохрипела:

– Вы во мне сомневались?

***

Тая ерзала по кровати, словно червь. Ей снились кошмары в эту тихую лунную ночь. Она видела лесные деревья, которые иссохли, и поникли. Скрипели, словно плакали и слезы их кроваво-красные. А затем перед ней появилось множество трупов эльфов, среди которых были и знакомые ей лица.

– Лингрея, – шептала она. Стоя в одной лишь белоснежной сорочке. – Мауэль. Дэйгон.

Чародейка ревела и стонала во сне и на яву, когда перед ее ногами лежали бездыханные тела друзей.

Во рту пересохло, ей стало трудно дышать, как тогда в подвале своего отчего дома, где дым клубился и проникал в легкие.

Девушка нагнулась к Дэйгону, и провела ладонью по его густым темным волосам, не прекращая всхлипывать от горя.

А затем среди деревьев, она увидела совершенно незнакомую фигуру. Облик человека в красном стоял и наблюдал, и чародейка помчалась к нему, огибая трупы эльфов.

«Это он? Он это сделал?», – думала Тая, стиснув зубы, и продолжала бежать. – «Я убью его, расплавлю, раскромсаю и оставлю останки гнить вне леса, разбросав по треклятому Ренкрифу», – приближаясь, было видно довольно крупное мужское тело.

На нем красная накидка с капюшоном, закрывающая половину его лица. Зато видно густую седую бороду.

Не успев добежать ближе, мужчина взмахнул рукой, и между ними появилась невысокая огненная стена. Чародейка прошипела.

– Маг, – произнесла она, пытаясь отдышаться.

– Не я виновник, Тая, – произнес он низким, но разносившимся, наверно, по всему лесу голосом.

Девушка замерла, не понимая всего происходящего.

– И кто же ты? С чего бы верить тому, кто прячет свое лицо? – крикнула она ему, и пыталась потушить огонь, однако он ей никак не поддавался. – Проклятье! – прошипела девушка.

– Мало времени, найди меня в Даагоре. Я ждал слишком долго, но сны коротки, – а затем он рассеялся, превратившись в серый дым, и, вслед за ним, огонь распался на мелкие искорки, улетев в небо.

Она проснулась вся в поту, теряясь между сном и реальностью. Тая оглядела все вокруг, убеждаясь, что это был кошмар, однако в носу оставался запах костра.

– Даагор, – произнесла чародейка, рухнув на мягкую кровать.

Глава 11

Сегодня для асхайцев особенный день – праздник в честь цветения сайбинии. Это великое древо, что находится в их поселении. Его ценность велика, ибо у него есть история.

Для них это символ единства и дружбы, между народами асхаев. Сайбиния толстое кустистое дерево с ветками, тянущимися к небу. Его листья остры, как клинки, но мягкие и гладкие, словно шелк. Ему не вредил мороз, даже самый колючий, наоборот, он в рассвете своих сил, ибо лишь в середине зимы, один месяц в году из двенадцати, давал белые круглые цветки, и, в полнолуние они светили ярким светом, словно звезды.

Дело в том, что ровно четыреста лет назад, это древо посадили первые люди белых птиц. Ими были эльфы Айферим и Грейдон. Айферим была знаменитой лучницей из Анфеля. Белокурая воительница, выступавшая за мир между гномами и эльфами, когда еще среди них зрела война. А Грейдон, был полководцем со стороны короля Даагора, но решил оставить службу, отдав место другому достойному, а сам отправился лес вместе с Айферим. Вместе они решили держать его под контролем, созвали народы асхая и убедили остаться с ними в лесу, дабы защищать его от темных деяний людей, что уже тогда, строили интриги против них.

Их поддерживали многие расы, помимо эльфов: гномы, чародеи, друиды, русалки и прочие. И именно сегодня, некоторые представители должны прийти на праздник Сайбинии.

Основатели оставили этот мир, уже давно. Айферим умерла пятьдесят лет назад, а Грейдон девяносто три. Они жили достаточно долго, и создали это место уже будучи зрелыми эльфами.