За секунду до…

Глава 1

Бьющие по глазам фары. Визг тормозов. Удар. Все случилось настолько быстро, что я даже не успела испугаться. Зато следующие секунды растянулись в целую вечность.

Пролетев пару метров, я шлепнулась на асфальт. Четыре раза перевернулась, прежде чем замереть на дороге. Больно.

И снова оглушительный визг тормозов.

Не в силах сдвинуться с места, я с ужасом смотрела на стремительно летящую ко мне махину. Огромный тягач грозил раскатать меня в лепешку. Я рассмотрела нижнюю часть гиганта в мельчайших подробностях. Громадные колеса, застопоренные тормозными колодками, и все же продолжающие двигаться, подчиняясь инерции. Блестящая поверхность бампера в мелких точках налипшей грязи. Хромированная решетка радиатора. И огромные, слепящие фары. Прицеп тягача развернуло поперек дороги. Большегруз несся вперед, грозя смести все на своем пути.

От собственного дикого крика заложило уши. Мгновения отделяли от неминуемой гибели. Не в состоянии думать, охваченная первобытным страхом, я неистово желала одного – оказаться как можно дальше от этого места.

Яркая вспышка света, болезненно резанувшая по глазам, заставила зажмуриться. Напоследок, взгляд выхватил симметричную «елочку» автомобильной шины. Совсем близко от моего лица.

– Не-е-ет! – истошно завизжала, прикрывая голову руками.

Тело сжалось, как пружина. Все внутри закипело, будто каждая клетка тела взорвалась, не в силах выдержать адского напряжения. От захлестывающего адреналина перед глазами мелькали черно-красные точки. Казалось, что внутренности скрутило в один тугой комок. Жуткий спазм вместо вдоха. Еще один. Тошнота, подкатившая к горлу. И невероятно острое, пронизывающее желание жить.

Закончилось все резко. Я погрузилась в темноту. Плотная субстанция удерживала меня посреди бесконечной пустоты. Ощущение пространства исчезло. Я не могла понять, лежу или стою вверх ногами. Куда ни глянь – бесконечная мгла. И ни единой души поблизости.

Мысли растворялись, становясь легкой дымкой. Еще секунду назад я пыталась сообразить, куда меня занесло, и тут же понимала, что все это неважно. Чувства будто вымораживались. Боль отступала. Только необычайная легкость, будто у меня не было тела. Лишь сгусток энергии, наполненный сознанием.

Густая мгла затягивала в свой плен. Появилось ощущение, что куда-то падаю. Или наоборот, на сверхскорости лечу навстречу неизвестности. Сложно было даже представить, куда меня занесло. Ведь, взывая к инстинктам, я понимала, что продолжаю оставаться на месте, а все пространство вокруг стремительно меняется.

Сколько времени продолжался странный полет, я не знала. Авария, падение, провал в черную бездну произошли за секунды, но длились, кажется, целую вечность.

Однако все когда-нибудь заканчивается. Мое странное путешествие завершилось болезненным падением на что-то жесткое и холодное. Новая боль пронзила правый висок. В голове сработал выключатель, вырубив абсолютно все эмоции, мысли и чувства.

Сознание вернулось вместе со способностью чувствовать. Что-то острое ткнулось в бок, вырвав из спасительной темноты. Целый фонтан малоприятных ощущений накрыл мое измученное тело. С губ непроизвольно сорвался стон.

Удар повторился, вырвав изнутри еще один всхлип. Я пошевелилась. Тело неприятно заныло. Попытка приподняться закончилось резкой болью в груди и беспамятством.

Несколько раз я приходила в себя оттого, что меня подбрасывало вверх и ударяло о покрытую буграми жесткую поверхность. Перед глазами мелькали земля с багряной высохшей травой и уродливого вида лапы. Я будто ехала на неизвестной твари, перекинутая через ее хребет, как мешок. При всей своей бурной фантазии, я не могла представить зверя, обладающего такими конечностями. Серая кожа, щедро усыпанная наростами, которые нещадно впивались в части тела, соприкасающиеся с животным. Трехпалые стопы с загнутыми черными когтями, мощные коленные суставы и периодически мелькающий сбоку шипастый хвост, похожий на обожравшуюся шишек змею.

Руки у меня были связаны за спиной. Плечевые суставы чуть ли не вывернуты и уже сильно затекли. Все тело ощущалось, как один огромный синяк. Каждое движение отдавалось болью. Особенно в грудине.

Ребра сломаны? – предположила я, – Неудивительно. После такой аварии. Стоп. Авария. Неужели я до сих пор жива? – перед глазами возникло колесо большегруза. – Такое вмиг размозжило бы голову, переломами я бы не отделалась. Если не умерла, то где я? Что происходит?

На очередной кочке тряхнуло сильнее, и я вновь потеряла сознание. После приходила в себя еще пару раз, но мысли разбегались, уступая место боли и стонам.

Наконец, мучения прекратились. Тварь остановилась. Кто-то бесцеремонно стащил меня вниз. Столкновение с землей соединилось с очередной вспышкой страданий, протяжным стоном и кратковременным провалом в беспамятство.

Ледяная вода обожгла лицо. Промычав что-то невразумительное вместо «Эй, что же вы творите!», я несколько раз мотнула головой, отплевываясь от противной жижи, попавшей в рот.

Затем железные тиски резко впились в плечо и одним рывком поставили меня на колени. Из глаз брызнули слезы. Показалось, что хрустнули кости.

Едва яркие точки перед глазами перестали мельтешить, я попыталась сфокусировать взгляд на том, что было передо мной: каменистая почва медно-рыжего цвета, испещренная трещинами и рытвинами, редкие деревца с тонкими стволами и скудной красной листвой, кирпичного оттенка камни, слегка поблескивающие в лучах солнца.

Своего мучителя я не разглядела. Только ноги, обутые в сапоги из бугристой кожи. Не исключено, что они сделаны из такой же твари, на которой меня везли. Мускулистые бедра незнакомца были обтянуты плотной коричневой тканью, отдаленно напоминающую джинсовую.

Человек говорил с кем-то на причудливом наречии. Собеседника я не видела. Да и смотреть желания не было. Что-то подсказывало – мне вряд ли понравится.

Как ни пыталась понять, что это за местность и к кому в лапы я угодила, ничего разумного в голову не приходило. Странные звуки речи не ассоциировались ни с одним знакомым языком.

Попыталась сосредоточиться на том, что помнила, но в голове отпечаталось только одно – авария! Перед глазами так явственно всплывал четкий рисунок на шине. А еще то, с какой неотвратимостью громадное колесо приближалось ко мне.

Может, я все-таки умерла?

У меня же не было ни единого шанса спастись. Тогда, где я? Почему не в больнице? Тело же изнывает от боли. Может, это ад? Или чистилище? А боль… так грешники, вроде, как и должны страдать.

Мужчина надо мной гаркнул что-то резкое. Я вздрогнула. Затем инстинктивно сжалась, предчувствуя недоброе. Таким голосом впору собак спускать на зверя.

Окрик повторился. К нему прибавился мощный толчок в спину. Я полетела вперед, едва не пропахав носом землю. Только выставленные вперед ладони спасли от этого. Правда, кожу стесала до крови.

Меня схватили за шкирку, как котенка, и очередным рывком поставили на ноги. Теперь я оказалась лицом к лицу со своим мучителем. Вернее, лицом к грудной клетке, так как едва доставала до плеча незнакомца. Подняв голову, и увидев, кто стоит рядом, я обалдела.

Мощная квадратная челюсть существа – человеком его язык не повернется назвать – значительно выдавалась вперед. Приплюснутый нос с широкими ноздрями. Овальные глаза, лишенные ресниц, с двумя зрачками черной и янтарной окраски. Лысый череп. Круглые уши, торчащие в разные стороны. И отсутствие шеи. Подбородок сразу переходил в туловище.

– Вот, хрень! – не сдержалась я. – Что ж ты за зверь такой? Прямо Джаба из знаменитого фильма.

Четыре зрачка монстра смотрели со злостью и пренебрежением. Джаба, как я окрестила чудище, что-то сказал. Он, очевидно, ожидал, что я осознаю и проникнусь его речью.

Не спорю, грозен, зараза. Осознала. Прониклась. Но ничего не поняла.

Тут правый зрачок Джабы уехал вбок, видать узрел что-то. Я нервно хихикнула. Но тут же изобразила полное понимание и покорность. Монстр как-то весь напрягся, подобрался. Я бы сказала, встал по струнке.

«Не иначе, начальство пожаловало», – предположила я и решила посмотреть, кого это Джаба так боится. А то, что некто вызывал страх у зверя, чувствовалось сразу.

Повернувшись в ту сторону, куда смотрел правый глаз Джабы, я испытала еще один шок.

Господи!

Если это ад, я готова остаться тут навсегда. Потому что не видела мужчины красивее того, что шел к нам. Ростом он был чуть пониже Джабы, но телосложением обладал таким, что у меня аж зуд пошел по телу.

Бог!

Это тело будто вылеплено из мускулов, заметно перекатывающихся под одеждой. Обтягивающие брюки, выгодно подчеркивающие внушительное достоинство, были заправлены в сапоги наподобие тех, что у Джабы. Сверху туника, перехваченная широким поясом. Несколько ремней перекинуто через плечи.

Наверное, для клинков, что торчали из-за спины.

Лицо волевое, мужественное. Крупные скулы. Прямой с расширенными крыльями нос. Плавная линия губ, уголки которых опущены вниз. Миндалевидные глаза цвета стали и темная шевелюра до плеч. Парные косички у висков ничуть не портили внешний вид, придавая толику озорства и шарма. Я редко видела мужчин, которым бы шли длинные волосы. Но не в этом случае.

«Все! Я точно пропала», – от удивления на какое-то время забыла о боли.

Не в силах оторвать взгляда от мечты, я смотрела, как он шел мимо таких же «джаб», держащих других пленников. Красавец по-деловому распоряжался, отдавая отрывистые команды.

Тех несчастных, кто выглядел покрепче, хозяин отправлял в группу справа. А тех, кто едва держался на ногах, – влево. Остатками разума я все же умудрилась отметить, что среди пленников одни мужчины. А еще те, кого мозг отказывался идентифицировать. В десяти метрах от нас стояла парочка пленников с зеленой кожей и тонкими, почти детскими телами. А еще у одного индивида по всему лицу росли щупальца.

Бр-р-р.

Троица позади вообще напоминала гигантских кузнечиков. Они и стрекотали похоже, при этом противненько вытягивая хоботки, видимо, заменяющие рот.

Я сошла с ума, раз вижу все это! И кто бы спорил? Ведь я и есть сумасшедшая. Да если бы не пожар в больнице, где меня держали полтора года, то сейчас пускала бы пузыри и улыбалась в пустоту. Провела бы остаток жизни вместе с другими душевнобольными.

Нда. Только раньше-то я полагала, что нормальная. Это мой муженек таким способом избавился от ненужной жены. Он так ловко все обставил, что я и сама поверила в свою виновность. Если бы не была стопроцентно уверена, что не убивала отца.

От тюрьмы спасло только то, что меня признали невменяемой. А кто бы ни признал во мне сумасшедшую? Я ж кричала, билась в истерике. С пеной у рта пыталась доказать, что невиновна.

Но Макс так тонко все просчитал, что любые попытки оправдаться, топили еще глубже.

В больничке меня живо успокоили. Два месяца лежала овощем, не соображала, где я, кто. Мне кололи такую дрянь, от которой отключались все мысли, эмоции, воспоминания. Потом перевели на таблетки. Санитар лично запихивал их мне в глотку и заливал водой, чтобы проглотила. До сих пор подкатывает тошнота, когда вспоминаю его мясистые пальцы во рту.

Однажды после такой процедуры меня вырвало. Первый раз за все время почувствовала ясность мыслей.

Слава Богу! У меня хватило ума трезво оценить шансы. В моих же интересах и дальше было выгодно оставаться сумасшедшей. В противном случае отправилась бы прямиком в тюрьму. Десять лет строгача, как минимум.

Но и жить в дурке, пока муженек как сыр в масле катался, причем за мой же счет, не улыбалось.

Макс загубил мою жизнь. Любил ли он меня? Или женился на «денежном мешке»? Теперь и не узнаю.

Но больнее всего далась разлука с сыном. Я не видела Игорька с того рокового дня, когда полиция выводила меня из дома, закованную в наручники. Ничто так не ранило, как взгляд родного существа, полный разочарования и презрения. Сын считал меня убийцей! Стыдился. Ненавидел.

Все, что мне осталось – вспоминать.

Занятая нахлынувшими мыслями, пропустила момент, когда хозяин подошел к нам. Джаба ухватил меня за шкирку, встряхнул и развернул к мужчине, показывая товар лицом.

Воспоминания о муже всегда пробуждали злость, напоминая о предательстве, что пришлось пережить. Стиснув зубы, чтобы не рассыпаться от боли, я с вызовом посмотрела на красавчика.

Он изучал меня. Нарцисс!

Знает, что никто не устоит перед ним. Стоит тут, рассматривает. Упивается своим превосходством. Да плевать мне на тебя!

Сейчас хозяин олицетворял моего мужа. Он тоже был довольно привлекателен. Я и влюбилась тогда с первого взгляда.

Как могла любовь превратиться в жгучую ненависть? Запросто. Всего лишь стоило предать. Плюнуть в душу. Растоптать и смешать с грязью.

Внутри накопилось столько яда, что я начала отравлять саму себя.

Красавчик равнодушно отвернулся, бросив Джабе короткую фразу. Тот, тяжело вздохнув, поволок меня к тем, кто находился по левую сторону.

Меня посчитали слабой, как всегда.

В группу аутсайдеров набралось еще двадцать людей и шестеро мутантов. В очередной раз отметила, что женщин среди пленников нет.

Странно. Значит, буду помалкивать.

Благо, стрижка «ёжиком» и униформа, что я стащила у санитара в ночь побега, скрывали половую принадлежность. Ну, а последние полтора года не прибавили привлекательности.

Тем временем, нас обступили настоящие гоблины. Все на одно лицо. Даже одежда у них одинаковая: сапоги, облегающие брюки и удлиненная туника, перехваченная поясом. Различались только цвета. Преобладали серые, коричневые и зеленые оттенки. Еще у каждого за поясом торчала рукоять меча и болталась на веревке круглая штука, утыканная шипами.

Палица, что ли?

У тех охранников, которым нас передали, в руках были еще и плетки. Не церемонясь, твари хлестали пленников, собирая их в колонну.

По иссохшей грунтовой дороге нас привели к постройкам. Миновав высокий забор и первый ряд домов, прошли через вторые ворота и попали во внутренний двор. Куда ни глянь – сложенные из коричневых глыб длинные одноэтажные строения с деревянными крышами. Металлические двери, вмурованные в стены, запирались снаружи. Гоблины жестами показали располагаться в одном из сараев.

Это наше пристанище? Негусто.

Таких каменных коробок насчитала с десяток. Построены они таким образом, что создавали внутри замкнутое пространство. Единственный выход охранялся, но на территории лагеря люди передвигались свободно. В центре располагалась кухня. Вернее, на металлических подпорках стоял гигантских размеров котел, в котором один из пленников что-то помешивал. Черпак в его руке был с меня ростом. Поодаль находились бочки с водой. В самом дальнем углу – место для оправления естественных нужд.

Не представляла, как долго продержусь здесь. И тем более, сохраню свой маленький секрет.

Я присела на каменюку у ближайшего дома. Столько всего произошло за последние часы, что не успела толком осознать.

То, что жива и относительно здорова не оставляло сомнений. Но вот где я очутилась? Кто все эти зверолюди? Почему нас держат здесь? Что будет дальше?

Ответов не было.

А рядом уже завязалась драка. Несколько пленников подошли к бочкам, кто попить, а кто умыться. Человек с поварешкой закричал на них, отгоняя наглецов тем же черпаком, которым помешивал еду. Повар ткнул пальцем в корыто, наполненное мутной жижей.

Вот гад! Мне тоже, как назло, хотелось пить.

Пленники накинулись на повара, повалив на землю и пиная ногами.

Я вжалась в стену сарая, гадая, что будет дальше. Долго ждать не пришлось. Практически сразу налетели гоблины. Мощными ударами они раскидали дерущихся в стороны. Двое после такой взбучки не смогли подняться. Один из громил схватил бедолаг за ноги и поволок к выходу.

«Похоже, эти отмучились», – я поежилась. – «Люди здесь мрут, как мухи».

– Да чтоб оно все! – не сдержала эмоций.

Поднявшись, зашла внутрь жилища. Деревянными перегородками помещение разделили на клетушки. В каждой могло уместиться от четырех до шести человек. Пол застелен буро-зеленым мхом. Ни столов, ни стульев, ни, тем более, кроватей. Просто загон для животных.

Я выбрала самый дальний угол в надежде, что так меньше буду привлекать внимания. Растянулась на полу и уставилась в потолок. Остаток дня так и провела.

Израненное тело жаждало отдыха. Правда, на жесткой поверхности уже через час взвыла, мечтая оказаться в нормальной кровати.

Многие пленники, последовав примеру, устраивались в соседних клетушках. Нелюди держались особняком. Они заняли место напротив.

Так даже лучше. Уж этим-то все равно, кто я.

– Привет! – щупленький паренек нерешительно мялся возле моего убежища. – У тебя свободно?

– Располагайся, – пожала плечами, давая понять, что мне все равно.

– Я Димыч. А ты?

– Ди… – запнулась, чуть не сказав, Диана.

– Ди? И все?

Мальчишка подумал, что это и есть мое имя. Наверное, так даже лучше. Что ж, какая разница? Главное – короткое и ничего не значащее, как наше существование здесь.

– Да. Все.

– Что это за место? – полюбопытствовал Димыч.

– Хотел бы я знать, – как оказалось, сложно не ошибаться и говорить от лица мужчины.

– Если честно, я думал, что сошел с ума или умер, – признался паренек.

– Не поверишь! Я тоже.

Димыч закатал рукав рубашки и показал едва затянувшиеся поперечные порезы на запястьях.

– Я должен был умереть! Последнее, что помню, перед тем как очнулся здесь, мельтешащий потолок скорой и вой сирены.

– А я почти погиб под колесами тягача. Выходит, каждый из нас уже мертв?

– Получается, что так.

– А как же весь бред о свете в конце тоннеля? Это ад? Чистилище? – высказала вслух недавнее предположение.

– Нас будут поджаривать на сковородке? – распахнув удивительно большие глаза, прошептал Димыч. – Или поливать кипящим маслом?

– Хватит, – оборвала мальчишку, – в любом случае, мы скоро об этом узнаем.

– Есть хочется, – пожаловался новый сосед, – в этом аду хоть кормят?

Я пожала плечами. У самой желудок сводило от голодных спазмов. Я отвернулась к стенке, давая понять, что разговор окончен. Чтобы там не ожидало впереди, а отдохнуть и набраться сил, жизненно необходимо. А то, что эти самые силы понадобятся, сомнений не было.

Не зря же нас тут заперли! Хорошо, хоть я умудрилась ничего не сломать. Только плечо, за которое ухватил Джаба, ужасно ныло. Да и многочисленные ссадины доставляли неудобство. В груди боль немного уменьшилась. Может, все же ушиб, а не перелом?

Я пыталась не думать о том, что ощущаю каждую клетку тела. Стоит поддаться боли, как она полностью завладеет сознанием.

Лучше всего отвлекали мысли о муже. В голове выстраивались всевозможные планы мести, один изощреннее другого. Злость поддерживала меня раньше. Она же помогла и сейчас.

Ближе к вечеру во дворе послышался гул голосов. Переглянувшись, мы с Димычем дружно выдвинулись на улицу.

Как оказалось, прибыли еще люди. Изможденные, уставшие, они толпились у бочек с водой. Пленники жадно пили, зачерпывая жидкость огромными пригоршнями. Утолив жажду, мужчины выстраивались в очередь к повару. Прямо на земле, возле чана с едой, стояли горы чашек. Повар брал одну из них, плюхал в нее бурды из котла и подавал каждому, кто подходил.

Мы с Димычем пристроились в самый хвост очереди к бочкам. Пустыня во рту беспокоила сильнее голода. Хорошо, что на этот раз, никто не отгонял новичков.

Зачерпнув полную пригоршню воды, я сделала глоток. Отвратительная на вкус жижа, с приторным запахом тления. Выплюнула все на землю.

Как можно это пить?

Посмотрела на тех, кто глотал эту бурду, и едва подавила подкативший к горлу рвотный спазм. Остатками воды умылась. Ссадины на лице защипали от прикосновения с жидкостью.

Если меня не убьют, сдохну от голода и жажды.

Решила попытать счастья с едой. Выстояв длинную очередь, заполучила миску с варевом. На вид, нечто среднее между супом и манной кашей. Только отвратительного серо-зеленого цвета со странными комочками и мелкими зернышками.

Ну, и чем есть? Столовых приборов не наблюдаю.

Посмотрела на других едоков. Кто-то макал пальцы в кашу и облизывал их. Другие хлебали через край. Но самое главное – все ели эту бурду.

В страшном сне не могла представить, что уподоблюсь остальным и с жадностью буду поглощать подобную дрянь. Как ни была голодна, но не сумела пропихнуть внутрь ни кусочка.

– Я так понимаю, есть ты не собираешься? – спросил кто-то.

Оторвавшись от созерцания блюда в своих руках, посмотрела на источник голоса. Он принадлежал незнакомцу. Бритая голова, недельная щетина, уставший взгляд. Уродливый шрам рассекал левую бровь и часть щеки.

Как только глаз остался цел?

– Нет, – я протянула миску, – можете взять мою порцию.

– Новенький? – незнакомец довольно ухмыльнулся. Взяв чашку, он крупными глотками умял содержимое за пару минут.

– Да. Можешь звать меня Ди.

Мужчина выглядел крепким и заметно выделялся из толпы мускулистым телосложением. С таким лучше подружиться. Так, на всякий случай.

– Трой, – представился новый знакомый, – тебя куда определили?

Я кивнула в сторону своего барака.

– Мясо, – презрительно констатировал Трой, – жаль.

– Что значит, мясо?

– Завтра узнаешь.

Глава 2

Ой, как мне не понравилось выражение его лица.

– Как мне выжить? – бросилась вслед за Троем, который, посчитав разговор оконченным, направился к своему бараку.

Но ответа не получила. Мужчина сделал вид, что не услышал вопроса и скрылся в глубине барака. Идти следом не решилась. К тому же, ко мне уже спешил Димыч.

– Что этот тебе сказал?

– Похоже, завтра предстоит нечто такое, что нам явно не понравится, – пробормотала я. Затем внимательно посмотрела на парня и решилась, – слушай, Димыч, поможешь кое в чем?

Парень вопросительно изогнул бровь.

– Понимаешь, мне нужно в туалет. А я не могу, зная, что кто-то может увидеть. Посторожишь?

– Ладно, – паренек, скривившись, согласился.

Пока мой новый друг караулил снаружи, я метнулась в сортир. Хорошо, что ничего не ела, иначе точно вывернуло бы наизнанку от запаха. Но выбирать не из чего. Туалета для девочек здесь не построили. Справив нужду, быстро натянула штаны и поспешила на воздух.

Вовремя!

На выходе столкнулась с тремя верзилами, собирающимися отлить. Димыча поблизости не было.

Смылся! Вот гад! Ну и ладно. На этот раз обошлось, а дальше посмотрим. Завтрашний день я могу и не пережить.

Вернулась в барак. Молча устроилась на своем месте, игнорируя паренька, который чуть не подставил меня.

Желудок возмущенно урчал и мстил мне болезненными спазмами. Подтянув колени к подбородку, я мужественно терпела. Еще неизвестно, как бы реагировала на местную кухню. Могло статься, что всю ночь бегала в туалет. Или вовсе отравилась.

Вскорости провалилась в сон, истязавший навязчивыми кошмарами. В итоге, когда поутру явились гоблины и принялись будить нас, в основном пинками и ударами плеток, я проснулась более разбитой, чем засыпала.

Новичков выгнали во двор и построили в колонну по четыре человека. Я и Димыч затесались в самую середину. Шествуя по бокам, надзиратели погнали нас к выходу. Они перекрикивались, ругались между собой, сопровождая фразы хлесткими ударами.

Напоследок обернувшись, я увидела, как собираются в колонны остальные пленники. Среди толпы выхватила взглядом Троя. Наши глаза на секунду встретились, но я тут же отвернулась. Теперь он уже ничем не мог мне помочь.

Сегодня я лучше рассмотрела укрепления лагеря. Бараки, как оказалось, снаружи обнесены мощными стенами, которые опоясывали строения по всему периметру. На форпостах несли службу гоблины.

Также обратила внимание, что между стеной и бараками расположились небольшие аккуратные домики. Скорее всего, в них жили сами гоблины.

Удобно, наверное.

За массивными воротами, которые с грохотом распахнулись перед нами, расстилалось поле, на котором худо-бедно росла медно-рыжая трава.

Двигались мы по широкой утрамбованной дороге по равнинной местности. На горизонте маячили скалы и растянувшееся на несколько километров каменистое предгорье. Поле довольно быстро сменилось иссохшими корками почвы, потрескавшейся так, что в раскол запросто проваливалась нога. Кроваво-рыжее солнце медленно ползло по горизонту. Оно нещадно палило и обжигало дыхание каждым своим прикосновением, будто стремилось превратить в пустыню не только этот мир, но и нас, несчастных путников. Двигаться по раскаленным скалам оказалось еще большим испытанием.

Если кто-то из пленников спотыкался и падал, то неизменно вскрикивал, обжигаясь о разогретую поверхность. Я старалась не думать о тех, кто, не выдержав, валился на землю. Если они не вставали под недовольными окриками гоблинов, то те добивали несчастных ударами палиц.

Миновав сложную горную гряду, мы вышли к открытой площадке, размером с два футбольных поля. Сразу за ней, начиналась скала, уходящая своими стенами высоко в небо. Судя по всему, она являлась конечной целью нашего пути. У подножия виднелись рукотворные постройки.

Едва наша колонна ступила на открытую местность, я заметила, что гоблины, идущие спереди и по бокам, стали отставать.

– Смотри, – негромко указала на это Димычу, – охрана как-то странно себя ведет. Не нравится мне это. Будь начеку.

Парень кивнул и закрутил головой по сторонам. Я тоже осматривалась, стараясь понять, что же здесь не так. В поисках зацепок придирчиво осмотрела ближайших соседей, дорогу, по которой шли, и все больше отстающих гоблинов. Но никаких следов или признаков опасности не увидела.

Нападение было внезапным. Небо вдруг потемнело. Над головами замелькали огромные тени. Гигантские птицы, похожие на птеродактилей, пикировали вниз. Когтистыми лапами твари хватали людей и взмывали в воздух.

Началась паника. Уцелевшие после первого захода люди, бросились врассыпную. Я оглянулась на гоблинов, которые спешно отступали. Нескольких человек, бросившихся к надзирателям в поисках защиты, закололи мечами. А звероптицы, озверев от запаха крови, разорвали несчастных на месте. Назад бежать не было смысла.

Я тихонько взвыла, увидев, как тварь схватила очередную жертву в двух шагах от меня и откусила ей голову.

– Бежим! – рванула за собой остолбеневшего от страха Димыча.

Петляя по полю, прыгая из стороны в сторону, перекатываясь по земле, я двигалась к заветной цели. У подножия скал было укрытие. Я видела нескольких счастливчиков, которым удалось миновать страшное поле и оказаться под защитой каменных стен. Димыч не отставал от меня ни на шаг, повторяя все замысловатые кульбиты.

Когда до конца оставалось каких-то пятьдесят метров, с ужасом заметила накрывающую меня тень. Она стремительно приближалась, увеличиваясь в размерах. Я отпрыгнула в сторону, перекатилась. В паре сантиметров от головы коготь звероптицы со скрежетом процарапал каменистую землю.

Душа ушла в пятки. Еще бы чуть-чуть, и все…

Отползла в сторону, но подняться не успела. Что-то стиснуло ногу, проткнув толстую кожу армейского ботинка. Затем меня резко вздернули над землей. Я пыталась вырваться, отчаянно дергая руками и ногами.

Пара минут, что я болталась в воздухе, показались вечностью. Затем тварь ослабила хватку. Я выскользнула из ботинка и с размаху шлепнулась на землю. Тряхануло так, что я чуть не обделалась. Из носа хлынула кровь, лицо загорелось, будто его обожгли крапивой. Все же, превозмогая боль, я поползла. Преодолев приличное, как мне показалось, расстояние, обернулась. Тварь зависла в нескольких метрах от меня и увлеченно что-то грызла. Увидев торчащую их клыкастой пасти человеческую руку, содрогнулась в рвотном спазме. Из пустого желудка выплюнулось несколько сгустков желчи. Я сотрясалась в конвульсиях, не в силах остановиться. Животный страх и ужас леденили кровь. Я узнала того несчастного, что стал обедом звероптицы.

Димыч!

Скорее всего, он помешал монстру и отвлек внимание на себя. В противном случае, вряд ли я осталась бы жива.

К горлу подкатил ком. Вина за смерть парня давила на сознание, хотя разум твердил, что я ни при чем. Это место не оставило выбора. Гадкий приступ самобичевания грозил накрыть с головой. Хотелось отключить мысли, думать о чем-то другом, но я не могла. Единственное, что удерживало от помешательства, осознание того, что жертва Димыча не должна быть напрасной.

Мне необходимо выжить! Доказать, что достойна такой жертвы. Кому я вру? Чего может быть достойна сумасшедшая преступница?

Вновь поползла. Пришлось сделать крюк, чтобы подобрать ботинок. Обувь тут нужна как воздух. Затем я добралась до скалы. Как и предполагала, здесь было безопасно. Выдающаяся вперед гранитная глыба скрывала вход в подземелье. У прохода стояли гоблины. По их равнодушным лицам поняла, что разыгравшаяся перед ними бойня, привычное дело.

Меня пропустили внутрь. Счастливчики, уцелевшие после нападения, сидели на полу огромной пещеры. Здесь же отдыхали странные животные. Нечто среднее между верблюдом и носорогом.

Скорее всего, когда я очутилась в этом аду, меня везли на таком же вот гибриде. Крупное тело с горбом на спине было покрыто толстой морщинистой кожей с шипами. На длинной шее красовалась голова с дисковидными щеками и высоким лбом, венчающимся мощным рогом. Лапы у зверюшек жилистые, шипастые, оканчивающиеся трехпалой плоской клешней с внушительными когтями.

Устроившись подальше от других людей, решила осмотреть ногу. Коготь звероптицы проткнул щиколотку до кости. Носок и часть штанины уже пропитались кровью.

Это плохо.

При моем и так неважном состоянии, потеря крови могла стать смертельной. Под курткой, так удачно стянутой у охранника, была лишь футболка. Пришлось отвернуться ото всех и зубами надорвать край ткани. Разодрав майку до подмышек, я высвободила одну руку. Затем вытащила разорванную ткань, сняв остатки через голову. Проделать все это, не снимая куртки, оказалось проблематичным.

Разорвав футболку на несколько лоскутов, перебинтовала рану. Серое полотно мгновенно окрасилось алым. Оставшиеся части майки сунула в карман брюк. Неизвестно, что будет со мной дальше, но перевязку придется делать в ближайшее время.

Застегнув куртку до самого подбородка, я прислонилась спиной к стене. Закрыла глаза всего на минуточку, чтобы отдохнуть, и провалилась в сон. Или забытье.

Проснулась оттого, что кто-то тормошил меня. Два ощутимых шлепка по щекам окончательно привели в чувство.

– Пить, – прохрипела, не открывая глаз. Как ни странно, к губам поднесли что-то прохладное, и я сделала глоток.

Противно. Наверное, болотная грязь и то была бы лучше.

Но выбирать не приходилось. Жажда оказалась сильнее отвращения. Проглотив немного дурно пахнущей жижи, я закашлялась. То ли вода попала не в то горло, то ли организм отказывался принимать такую гадость.

Согнувшись пополам, судорожно пыталась вдохнуть. Воздуха катастрофически не хватало. Грудную клетку ломило от боли, а перед глазами все мельтешило.

Чья-то сильная рука десяток раз хлопнула по спине. Затем рванула куртку, давая возможность нормально дышать.

Действительно, стало легче.

Я, наконец, могла нормально соображать. Подняв голову, чтобы рассмотреть спасителя, натолкнулась на удивленный взгляд.

Трой!

Глаза мужчины, устремленные вниз, горели странным блеском. Опустив голову, проследила, куда тот смотрит. С ужасом обнаружила, что мужик пялится на мою обнаженную грудь. Резким движением запахнула куртку. Отодвинулась, насколько могла. Сжалась, мечтая слиться с каменной глыбой.

– Как себя чувствуешь? – невозмутимо спросил Трой.

Теперь, когда я вновь была закрыта грубой тканью куртки, которую натянула до подбородка, мужчина выглядел спокойнее.

– Нога, – пискнула, указав глазами на правый ботинок, из голенища которого торчал окровавленный клок майки.

– Дай, посмотрю.

Трой бережно снял ботинок, осторожно размотал тряпку. Рана выглядела ужасно. Кровь только перестала течь, образовав вокруг ровного треугольного отверстия бугристую корку, а кожа приобрела синеватый оттенок.

– Плохо, – мужчина покачал головой, – началось заражение. Ты не сможешь ходить, а значит…

– Стану мясом? – закончила за него.

– Мы что-нибудь придумаем, – заверил Трой. – Надо перебинтовать.

– Вот, – достала из кармана остатки футболки.

Мужчина оторвал клочок ткани, смочил его в воде и вытер кровь вокруг раны. Затем наложил тугую повязку и надел ботинок.

– Почему ты помогаешь мне? – спросила, когда он закончил.

– Ты ведь поделилась едой.

– Я просто не могла заставить себя проглотить и грамма той бурды.

Мой спаситель не ответил, а по его бесстрастному лицу сложно было догадаться, что он думает или чувствует.

– Пойдем, – Трой помог мне подняться, – предстоит тяжелый день.

– Погоди, – схватила его за рукав, – ты ведь не расскажешь никому? Про меня.

– Нет, но это все равно скоро всплывет. Здесь сложно утаить что-либо.

– Что тогда со мной будет?

– Не думай об этом, – сухо ответил мужчина, отводя взгляд.

К тому времени, как я пришла в себя, в пещере набралось много народу.

– А как они все прошли через поле? – шепотом поинтересовалась я.

– Оданги наелись.

Я закусила губу, сдерживая нахлынувший поток эмоций.

Конечно, сколько людей погибло, чтобы дать остальным возможность попасть сюда. Вот только для чего?

– Зачем мы здесь?

– Ты много вопросов задаешь, – огрызнулся Трой, но через минуту все же ответил, – там, – указал он на проход в глубине пещеры, – спуск в шахту. Добыча кристаллов, стоимость которых в этом мире запредельна, оправдывает многое.

– Даже то, что здесь сотнями гибнут невинные люди?

– Здесь нет невинных. Люди переносятся сюда за секунду до смерти. Не знаю, что за силу используют крокены или их хозяева, но, по сути, каждый из нас уже мертв. В какой-то степени, нам дается шанс продлить свою никчемную жизнь. А еще, устройство переноса выбирает лишь тех, от кого общество стремилось избавиться: убийц, воров, насильников, наркоманов и прочих отбросов.

Я сглотнула. Оказаться среди преступников на задворках черт знает какого мира, перспектива не самая блестящая. Сумасшедший дом уже не кажется таким уж плохим местом.

– Жди здесь, – приказал Трой, – и ни с кем не разговаривай.

Я кивнула в ответ. Вот уж не собиралась ни с кем больше заводить знакомств. Неизвестно, на кого тут можно нарваться.

Пока Трой отсутствовал, я украдкой разглядывала собравшуюся публику. На многих одежда поношенная, рваная. Но даже по лохмотьям можно распознать тюремные робы и комбинезоны. В лучшем случае, были джинсы или кожаные штаны. Изможденные щетинистые озлобленные лица с колкими пронизывающими взглядами.

– Новенький? – спросил хриплый голос.

Я вздрогнула. Мужчина подобрался ко мне незаметно. Я развернулась, чтобы рассмотреть незнакомца. На целую голову выше меня, широкоплечий. С жилистыми руками и мозолистыми ладонями. Светлая с рыжиной борода и практически голый череп. Остатки растительности пробивались по нижней части головы и торчали в разные стороны. Мясистые губы. Приплюснутый, смещенный влево нос и маленькие бегающие глазки бледно-голубого цвета.

– Оглох, что ли? – лысый толкнул меня в плечо.

– Нет, – процедила, мысленно охнув от боли, прострелившей ногу, – чего надо?

– Звать как?

– Ди.

– Череп, – представился мужчина и, осклабившись, скользнул по мне сальным взглядом.

– Заметно, – вырвалось прежде, чем прикусила язык.

– Сегодня ночью проверим, какой ты шутник, – Череп ухмыльнулся. Языком он пару раз продавил вперед кожу на щеке, давая понять, чего от меня хочет.

– Что? – чуть не задохнулась от такого возмутительного жеста.

– О! Гляди-ка, – расхохотался извращенец, – недотрога какой.

Мужчина резко схватил меня за подбородок и впился в губы.

«Нет! Он же… Только не это», – мысли спутались. Меня накрыло смесью отвращения и страха.

Беспомощные попытки освободиться вызывали только смешки, которые неслись со всех сторон. В какой-то момент я осознала, что до смерти боюсь того, что этот ублюдок может со мной сделать. Крепко стиснув зубы, я пыталась не позволить уроду просунуть язык в рот. Череп же противно слюнявил губы, обдавая непереносимым запахом гнилых зубов.

– А ну, отвали! – раздался рядом рык Троя. – Убери лапы.

Рука, стискивающая мой подбородок, отдернулась. Инфицирование моего рта вонючей слюной наконец-то прекратилось.

– Ди со мной! – жестко сказал Трой, вклиниваясь между мной и Черепом.

– С чего бы? – с вызовом огрызнулся мужчина.

– С того, что я так сказал, – чеканя слова, негромко ответил мой защитник. И пусть сказано это было спокойным ровным тоном, но от них веяло такой угрозой, что Череп невольно отступил.

Я спряталась за широкую спину Троя, чувствуя неимоверное облегчение оттого, что он рядом.

– Что-то раньше я не замечал за тобой увлечения мальчиками, – съязвил Череп.

– Не нашлось подходящей кандидатуры. Хочу обозначить, – Трой обвел взглядом присутствующих. – Ди под моей защитой. Кто хоть пальцем тронет или косо посмотрит, убью!

Спектакль закончился. Все тут же потеряли интерес к происходящему и расползлись по углам. По лицам, которые мой взгляд выхватил из толпы, поняла, что ни у кого не возникло даже мысли встать на пути у Троя.

Хоть в этом повезло!

Впервые за долгое время я прониклась чувством благодарности к мужчине. Неизвестно, правда, чем придется расплачиваться за заступничество, но я старалась об этом не думать. Главное то, что сейчас меня никто не тронет, а до завтра еще дожить надо.

Череп, вынужденный отступить, продолжал сверлить меня взглядом. Улучив момент, когда мой спаситель отвернулся, он смачно облизал губы, давая понять, что не успокоится, пока не поимеет меня.

– Давай отойдем, – Трой потянул меня в укромный уголок пещеры. Как только мы оказались вне досягаемости чужих взглядов, сунул мне что-то в руку. – На, ешь!

Я с удивлением уставилась на кусочек непонятно чего, по виду напоминающее использованную жвачку с застрявшими в ней комками грязи и крошек.

– Что это? – скривилась.

– Не спрашивай! – Трой сам запихнул странный комок мне в рот. – Поможет не чувствовать боль.

– Я должна это проглотить? – с трудом сдержала рвотный спазм.

– Постарайся разжевать и держать под языком. Это церн. Он действует как наркотик.

Я, уже начав жевать эту резинку, вытаращила на мужчину глаза.

– Так будет лучше. Сейчас пригонят последнюю партию, потом нас опустят в шахту, где придется много работать. Ты должна справиться, – ответил Трой на немой вопрос, застывший в моих глазах. Говорить я не могла, так как церн практически склеил зубы.

– Сутки здесь длиннее, чем на Земле. По нашему времени уже давно должен быть обед. А тут позднее утро.

Сказать, что я была удивлена, значит, не сказать ничего. Где здесь? Это же не может быть правдой?

– Я не знаю, что это за место, и выбирать нам не приходится. Слушайся меня во всем и продержишься какое-то время. Новички обычно выполняют самую тяжелую работу. Хотя другой тут нет. Либо ты надрываешься и сдыхаешь. Либо просто сдыхаешь. Тебя поставили таскать породу. Это просто: берешь тележку, тебе насыпают грунт и камни, ты везешь ее к порталу и сваливаешь в транспортный контейнер.

– Ам мде бумдешь мты? – промямлила, пытаясь разлепить зубы.

– Я в головном отряде. Скалываю породу.

– А как же я? Бросаешь одну? Мы хотя бы увидимся?

– Только на перерыве. Это часов через шесть. Ты должна продержаться это время.

– А потом?

– Мы свалим отсюда, – шепотом поделился Трой, – поэтому очень важно, чтобы ты оставалась у портала. Спрячься где-нибудь. И не попадайся на глаза крокенам.

– Ты гоблинов имеешь в виду?

– Ага. Все запомнила?

Я кивнула в ответ.

Церн уже должен подействовать. Иди. Нам пора. – Трой подтолкнул меня к центру пещеры, куда прибыла оставшаяся партия людей.

Крокены бесцеремонно распихивали пленников по группам, выбирая самых крепких мужчин в один отряд и тех, кто послабее, в другой.

– Тебе нужно туда, – указал Трой на одну из групп.

Я постаралась подобраться как можно ближе к цели. Наркотик на самом деле действовал. Боли я уже не чувствовала. Только голова налилась тяжестью, с трудом позволяя концентрироваться на мыслях.

Один из крокенов схватил меня за шкирку. Слегка покрутил в воздухе, будто я совсем ничего не весила. Поразмышляв, надсмотрщик все же толкнул в нужную группу. Я еле удержалась на ногах, впечатавшись в чью-то широкую спину.

– Эй! Полегче! – буркнул мужчина. – Совсем ноги не держат? И как только через птичек прошел? – незнакомец, наконец, рассмотрел меня. – Ты тот самый голубок, из-за которого Трой с Черепом поцапались.

– Я не голубок, – обиделась, – меня Ди зовут, – зачем-то представилась незнакомцу.

– Седой, – назвался мужчина.

Я подняла глаза, чтобы лучше рассмотреть нового знакомого. Выглядит моложаво. На вид лет тридцать-тридцать пять. Только вся его темная шевелюра покрыта пепельно-серым налетом. Видимо, отсюда и имя.

Что же с ним произошло?

– Несколько дней проведешь в гнезде звероптиц, с тобой и не такое будет, – ответил на невысказанный вопрос Седой.

Скорее всего, решил сразу прояснить то, о чем я рано или поздно спросила бы.

– Ты в курсе, что нужно делать?

– Трой объяснил в двух словах.

– Слабенький. Слишком хилый, – пробубнил под нос Седой, не обращая внимания, что я стою рядом и все слышу, – вот угораздило же задолжать Трою. Теперь возись с хлюпиками.

– Не надо со мной возиться, – огрызнулась обиженно. Мужчина только хмыкнул и покачал головой. На этом наше общение прервалось. Крокены стали загонять людей в шахту.

– Держись рядом, – бросил новый знакомый, – первый раз непривычно будет.

– Что…, – хотела спросить, но не успела.

Едва шагнула в полутемный проход, как меня ослепила вспышка. Затем я будто погрузилась с головой в желе. Никто не предупредил, что нужно задержать дыхание. А вдохнуть в плотной массе, облепившей меня коконом, было совершенно невозможно. Я запаниковала, почувствовав, как сжимается в спазмах грудная клетка, а в висках отдается бешеный ритм сердца. Кажется, я закричала. Только крик разрывал мозг, заставляя звенеть от напряжения барабанные перепонки. На самом деле, я не издала ни звука, но чувствовала себя так, будто оглохла.

Затем все резко закончилось. Желе выпустило из вязких объятий, и я рухнула на колени, изливая из желудка все, что смогло недавно туда попасть.

Седой стоял рядом, терпеливо ожидая, пока приду в себя. Остальные новички также корчились на полу. Запах рвотных масс лишь усиливал желудочные позывы.

– Ну, все! Отпустило уже, – Седой похлопал меня по плечу. – Пойдем, пока крокены не явились.

Глава 3

Я поднялась. Место, в котором мы очутились, немногим отличалось от той пещеры, в которую попала вначале. Только своды выше. Они терялись в темном пространстве, а от стен исходило легкое мерцание, будто какой-то мастер вживил в них неоновые трубки.

– Это шахта. Здесь добывают кристаллы. Они очень ценятся этими… ну в этом мире, – пояснил мне Седой, – нам сюда, – вывел он на площадку, где стояли несколько десятков строительных тачек. Выбрав одну, Седой подкатил ее ко мне. – Эта получше будет. Бери и иди следом.

Я поплелась за мужчиной, толкая пустую тележку. Она сама по себе была тяжелой. Даже думать не хотела, как буду волочить ее с грузом.

Седой провел меня к краю площадки. Я и не подозревала, что место, где мы вышли из портала, всего лишь маленький кусочек гигантского муравейника. Зрелище, что передо мной открылось, поражало воображение. Пещера оказалась настолько огромной, что я не видела ни ее дна, ни потолка. Казалось, мостики, соединяющие между собой такие площадки, как наша, просто парят в воздухе.

Жизнь тут кипела! Всюду люди (и нелюди), передвигающиеся потоками по переходам. Причем, по одному мостику пройти можно только в определенную сторону. Трудяги ползли по таким переходам, толкая перед собой груженые тележки. Постоянное движение. Если запнется хоть один, остановится весь ряд.

Пещеру освещали кристаллы, парящие в воздухе. У площадки перед каждым мостиком дежурил крокен. Он подгонял нерадивых работников и следил за бесперебойным движением групп.

– Наш уровень восьмой, – зачем-то озвучил Седой.

– А сколько их всего?

– Не знаю. Ниже двенадцатого не опускался.

– Грандиозно, – прошептала я, – как же здесь, должно быть, глубоко. И высоко тоже!

– Проверять не советую. Сорвешься – мокрого места не останется. Говорят, шахта чуть ли не до ядра планеты достает. А там, сама понимаешь, пекло.

Я сглотнула. Поежилась. В голове не укладывалось это величие пещеры, масштабы работ и роль одной маленькой меня в гигантской стройке.

– Запомни главное – не останавливайся! Чтобы ни случилось. Особенно на мосту. Отдыхать можно на точках сбора, пока разгружают тележку.

Я кивнула, давая понять, что все осознала.

По одному из мостков мы перебрались на другую сторону. Дорога показалась бесконечной. Особенно тяжело было сдерживать любопытство и не смотреть вниз. Один раз я все-таки рискнула, и чуть не полетела в пропасть. Мне поплохело от головокружительной высоты.

Сколько же мы прошли над бездной? Километр? Два?

В овальной пещере, куда мы в итоге добрались, стоял жуткий грохот. По центру площадки высилась куча стальной породы. Люди с тележками подъезжали к ней, а рабочие, вооруженные широкими лопатами, накидывали породу в тачки.

– Иди вперед, – Седой подтолкнул меня к куче, – я за тобой.

Я подвезла телегу к одному из грузчиков, и тот несколькими шлепками бухнул в нее каменистый грунт. Мне стоило огромного труда просто сдвинуть тачку с места.

А как же это через мост тащить? Да я же сдохну!

– Не дрейфь! Справимся, – услышала за спиной ободряющий голос напарника.

Кхм, я что, вслух все сказала?

– Попробуй до моста сам, а там я помогу.

Обливаясь потом, кряхтя и стоная, я еле докатила телегу до моста. Крокен взглянул на меня пустым взглядом, усмехнулся, но все же пропустил.

Мостик был оборудован специальной колеей для колес. Тележка двигалась легче и не уходила в сторону. Но именно поэтому нельзя было останавливаться или задерживать движение. Седой шел следом. Как только мы удалились на приличное расстояние от крокена, попросил:

– Подними ручки телеги повыше и прижмись к ней плотнее.

Я сделала, что от меня требовалось. Мужчина подкатил свою тачку на максимально близкое расстояние. Ручки моей тележки легли поверх нее, образуя мини поезд.

– Теперь следи, чтобы ручки не соскочили, и береги силы. Метров за пятьдесят до края моста придется самому толкать. А там еще до портала метров сто.

– Спасибо, – я повернулась к Седому, одарив его благодарной улыбкой.

Хотя, скорее она походила на гримасу. А уж о том, как я сейчас жалко выглядела, и думать не хотелось. Нос стесан при падении, на лбу и щеках царапины. Левый глаз видит хуже, будто заплыл. Даже зеркала не нужно, чтобы представить всю эту красоту.

– Сочтемся, – ответил мужчина, а я невольно вздрогнула.

«Неужели и он?» – хотя в голосе и интонации не было никакого намека на пошлость. Все равно, стало как-то не по себе. – «Что я могу ему предложить?»

Ближе к концу пути, я сняла ручки своей тележки с подставки. Непривычная тяжесть чуть не вывихнула руки. Ноша показалась еще тяжелей, чем в начале пути. Только вариантов не было. Я просто не могла подвести Седого. Троя.

Дорога от моста до портала выгрузки показалась голгофой. Я шла на пределе сил. Каждый шаг давался с таким трудом, будто был последним в моей жизни. Но, стиснув зубы, я упрямо двигалась вперед. Не подозревала, что так велико во мне окажется желание жить. Тем более что я своими глазами видела, как крокен расправился с одним из обессиливших работников. Ударом кнута с металлическим набалдашником попросту размозжил бедняге череп, а тело бесцеремонно столкнул в пропасть.

У портала меня ждала небольшая передышка.

Пещера, в которую мы привезли груз, была неправильной формы с многочисленными выступами и изгибами. Посередине мерцала огромная арка портала, в пустоту которой вели своеобразные рельсы. Через пару метров от основного зеркала перехода стояло второе, чуть меньше. В один проход въезжала вагонетка, груженая породой, а из второго появлялась уже пустая.

К конструкции с вагонетками вели специальные мостки, по которым рабочие подвозили тачки. Два человека, поджидавших наверху, помогали опрокинуть тележку в вагонетку. Потом пустую тару и прилагаемую к ней тяговую силу, спускали на другую сторону, принимая следующего.

Без груза тележка показалась практически невесомой. Обратный путь прошел значительно легче. Седой следовал за мной по пятам. Он помогал на мосту и следил за тем, чтобы меня никто не трогал.

Очевидно, мне придется постараться с благодарностью Трою.

Время, казалось, замерло. Измученный и уставший организм требовал отдыха. Хорошо, что я не чувствовала боль. Церн блокировал все неприятные ощущения, в том числе и голод. Почти двое суток без еды, не говоря о потрясениях, что пришлось пережить. Но все же поврежденная нога сильно беспокоила. Ботинок стал тесным, внутри что-то противно хлюпало.

– Как ты? – спросил Седой во время очередной передышки.

– В порядке.

– Молодец, – похвалил мужчина, – держишься. Не думал, что протянешь так долго.

– Ну, без тебя бы я не справился, – вымученно улыбнулась, – а еще церн действует.

– Трой достал? – Седой удивленно вскинул бровь.

– Угу.

– Неужели наш мистер Скала действительно запал на тебя? – усмехнулся Седой, – за церн здесь убивают. Достать его очень сложно.

Я не ответила. Лишь удивленно захлопала глазами, переваривая информацию.

Если Трой пошел на такие траты ради меня, что потребует взамен? Я не маленькая, догадывалась, что нужно мужчине. Но это не бог весть какой приз. Дома бы на меня в таком виде даже бомж не позарился, а тут…

Может, это потому, что здесь совсем нет женщин? Ни одной ведь не видела. Или у Троя есть свои причины?

Задумавшись, не обратила внимания, как к нам приблизился невзрачный мужичок. Что-то сказав Седому, он сунул ему в руку странный предмет. Подозрительно быстрым движением мой сопровождающий спрятал это нечто в карман. Будто опасался, что кто-то увидит. Но я загораживала мужчину от остальных, поэтому его маневр остался незамеченным.

Я выразительно посмотрела на Седого, интересуясь, что это сейчас было. Он же приложил палец к губам и покачал головой. Поняв, что меня никто не собирается посвящать в свои планы, равнодушно пожала плечами.

В очередной раз освободив тележки от груза, мы двинулись к мосту. Мышцы, налитые привычной тяжестью, ныли. В целом было терпимо, вот только царапина на щеке стала саднить. Я даже не обратила на это внимания, пока не почувствовала, как заныло ушибленное плечо. От ужасной догадки внутри все похолодело.

Действие наркотика заканчивалось. Боль возвращалась, – ужасе посмотрела на Седого.

– Что случилось? – спросил он.

– Церн. Телу возвращается чувствительность.

– Держись, Ди, – раздался хрипловатый шепот за спиной, – всего лишь нужно добраться до портала.

– Звероптица проткнула ногу. Рана открылась, – пожаловалась я.

Скосив взгляд чуть назад, увидела, что за мной тянется кровавый след. А намокший ботинок все сильней сдавливает ногу.

– Черт, – не сдержался Седой, – терпи. Постараюсь что-нибудь придумать.

К тому времени, когда мы добрались до погрузочной и дождались, пока тележки наполнят породой, я уже тихонько поскуливала от боли. В ногу будто впились сотни острых иголок, причиняющих невыносимые страдания. Перед глазами все плыло. Меня шатало. Пару раз я чуть не упала.

– Ди, не смей вырубаться! – злился позади Седой, – Трой мне шею свернет. Продержись хотя бы до моста. Иначе крокен прибьет тебя. Весь план полетит к чертям!

Промычав что-то в ответ, я поплелась вперед. Тележка виляла из стороны в сторону. Проходя мимо крокена, снова споткнулась. Гоблин даже потянулся за палицей, чтобы добить меня.

– Окх клаш диа, – сказал Седой надсмотрщику.

Тот застыл с недовольной миной. На равнодушной морде отразилось нечто вроде разочарования. Будто конфетку у ребенка отобрали. Видать, для крокена кроить чужие черепушки было своеобразным развлечением, а человечишка вдруг лишил его этого удовольствия.

Едва ступив на мостик и сделав несколько шагов, я почувствовала, как оседаю на пол. Перед глазами замельтешили разноцветные точки. Последнее, что запомнила, как больно ударилась о край тележки. После меня с силой толкнуло сзади под колени, отчего я бухнулась навзничь.

В следующий проблеск сознания я расслышала оглушительный бумс, от которого голова чуть не лопнула. Из ушей и носа полилось что-то теплое. В грудь впечатался кусок породы. От удара перехватило дыхание. Вновь наступила темнота.

В очередной раз я очнулась, чувствуя движение. Голова билась о чью-то могучую спину, а руки болтались в разные стороны будто тряпичные. Каждый шаг приносил нестерпимую боль. Вместо стонов из груди вырывались лишь хрипы. Во рту чувствовался металлический привкус. Ужасно хотелось пить.

Наконец, бег прекратился. Меня швырнули на пол. Ойкнув, вновь погрузилась в темноту. Выныривая из беспамятства, испытывала жуткие ощущения. Меня тошнило, выворачивая пустой желудок дикими спазмами. Тело давило, став тяжелым, словно я весила целую тонну. Иной раз казалось, будто меня раскручивают на бешено крутящейся карусели. И все это сопровождалось непрекращающимся звоном в ушах.

Под конец меня без предупреждения погрузили в воду. Ледяная жидкость обожгла кожу. Рот и нос мгновенно наполнились водой, хлынувшей в легкие. Забившись в конвульсиях, я боролась из последних сил.

Глава 4

Перед глазами появилось маленькое личико сына. В памяти всплыл тот самый момент, когда он родился. Смешной, маленький комочек с топорщащимися светлыми волосиками и самой милой улыбкой на свете. Затем я увидела его первый день рождения. В зеленом костюмчике с цветным колпачком на голове, тянущего маленькие ручки к плюшевому медведю, что подарил ему отец.

Муж. Даже перед лицом смерти я ненавидела его. За то, что испортил мою жизнь. За презрение в глазах сына. За смерть моего отца. За то, что сама погибаю неизвестно где, вдали от дома и родных. За то будущее, которого у меня нет.

Я перестала бороться, принимая судьбу, когда что-то потащило наверх. Холодный ветер полоснул по мокрому лицу, превращая его в покрытую инеем маску. Сразу же посыпались удары. Меня били по щекам, давили на грудную клетку, тормошили, вырывая из одурманенного состояния. Кашель отозвался болью в грудине.

– Очнулась? – спросил Трой, стоило мне открыть глаза, – не вздумай умирать. Не для того тебя вытаскивал.

– А для чего? – прохрипела я. Горло саднило от ледяной воды, которой успела вдоволь нахлебаться.

– Узнаешь в свое время, – ухмыльнулся мужчина, – хватит разлеживаться. Из-за тебя и так кучу времени потеряли.

– Моя нога, – заикнулась о ране и осеклась. К своему удивлению, боли не чувствовала.

– Будет в порядке, – заверил Трой, – пока была без сознания, я прочистил рану. Пришлось срезать пару омертвевших кусков…

– ???

– Ничего! – рявкнул Трой, увидев мой округлившийся взгляд, – лучше жить со шрамами, чем сдохнуть от заражения. Скажи спасибо, что ногу отрезать не пришлось.

– Сспассибо, – выдавила, не в силах сдержать барабанную дробь, что выдавали зубы.

– Тебе крупно повезло. Мы наткнулись на залежи церна. А он действует не только как наркотик, но и сильный антисептик.

Вымученно улыбнулась Трою. Его послушать, так я вообще счастливица.

– А из чего… этот церн?

– Это помет одной местной птички. Церени. Потому и называется так, церн.

– Помет? – меня снова скрутило в спазме.

Да сколько можно выворачивать желудок? Нечем. И уже очень давно.

– Детка, чтобы выжить, тебе придется проглотить не один пуд дерьма. А церну ты обязана жизнью. И ты будешь жрать его столько, сколько потребуется.

– Зачем?

– Не понял. Я же объяснил.

– Зачем я тебе?

– Хм, – Трой зло усмехнулся, – женщины в этом гребаном месте ценятся выше церна. Крокенам плевать, кто будет работать. А женский пол априори слабее. От нагрузок здесь здоровые мужики сыпятся, как труха, не то, что вы.

– Да, я не видела еще ни одной, – согласно кивнула. Если бы не Седой, сдулась еще на первой ходке через мост.

– Ты не видишь ни одной, потому что их сюда больше не отправляют. Помнишь тот отбор, когда только попала сюда? Кена местного видела?

– Угу.

– Так вот, женщин забирает он. И что потом с ними происходит, неизвестно