Чёртова Книга

Пролог

– Главное не оглядываться! Главное не оглядываться! Главное не оглядываться, Яра! – словно мантру, бормотала девочка, из последних сил мчась по пустынной, погружённой во мрак улице. Слова, вырывающиеся хриплым шёпотом, тут же срывались в судорожные, беззвучные рыдания, застревая комом в пересохшем горле.

Каждый вдох обжигал лёгкие, ноги немели и едва слушались, подгибаясь от долгого, быстрого бега. Мерзкий, липкий страх скручивал внутренности в тугой узел, сжимал горло, заставляя сердце то неистово колотиться, то замирать в грудной клетке. Но девочка не могла себе позволить остановиться и перевести дух. Только не сейчас, не здесь, не в этой жуткой, давящей со всех сторон тишине! Сперва нужно добраться до безопасного места!

Улица, по которой она бежала, казалась не просто спящей. Она была мёртвой. Застывшей. Деревня вовсе не казалась заброшенной, напротив, то тут, то там пестрели яркие, словно выкрашенные вчера, заборы, а за ними виднелись аккуратные, уютные домики, ухоженные палисадники с яблоневыми, грушевыми и сливовыми деревьями, в окружении маленьких клумб и кустов смородины, жимолости и вишни.

Вот в одном из дворов колышется забытое на верёвке бельё. У ворот соседнего, вполне современного дома, притулилась такая же современная, припорошенная дорожной пылью машина. Но во всей этой, вроде бы, знакомой картине не было ни капли жизни.

Первое, на что Яра обратила внимание, как только оказалась в деревне – густая, плотная тьма. Нигде – ни в одном окне – не мерцал уютный, мягкий свет домашних ламп. Ни над одним крыльцом не горела тусклая лампочка, привлекающая множество насекомых в летнюю, тёплую ночь. Редкие фонари, что должны были рассекать темноту узкой дороги, стояли глухими, безжизненными столбами.

И тишина… Гнетущая, всепоглощающая, давящая тишина! Она была не просто отсутствием звука. Она была чем-то большим, ощутимым, практически материальным. Не было слышно абсолютно ничего. Ни тихих вечерних разговоров, доносящихся со дворов, ни стрекотания сверчков в траве, ни даже привычного кваканья лягушек из ближнего пруда. Даже собаки, обычно чуткие к малейшему шороху, молчали, будто не слышали бег и рыдания за забором.

Казалось, что вся деревня в один миг застыла, как кадр из фильма о живописной глубинке, поставленного на паузу кем-то невидимым и всемогущим. И этот холодный, мёртвый покой, накрывший всё вокруг, был страшнее любого воя, любого крика. Он обволакивал, проникал под кожу липкими щупальцами, сгущал воздух до состояния желе, парализуя волю, рождая одно-единственное, животное желание – спрятаться. Забиться в самую глухую щель, едва дыша, чтобы ничем не выдать своё местоположение, свернуться калачиком, слиться с темнотой и ждать, ждать, когда же это всё, наконец, закончится.

Вот из темноты выступил знакомый ярко-жёлтый забор. Надежда, острая и сладкая, ударила в виски, придавая загнанной девочке новые силы. Вот оно! Спасение совсем рядом! Только бы хватило сил добежать, влететь в спасительные ворота, рухнуть на знакомую землю двора, и тогда…. Тогда можно будет остановиться. Отдышаться. Плакать. Потому что там, за этим забором, она будет в безопасности. Всё это, наконец, закончится.

Но едва мелькнула эта мысль, как внутри, сквозь толщу страха и изнеможения, ярко, болезненно вспыхнуло другое: «Ничего не закончится, пока Мира там! Я должна! Должна вернуться за ней! Нельзя бросать её с этими чудовищами!» И слёзы вдруг разом кончились. Их место заняла волна ярости – слепой, всесокрушающей, белой от накала. Она обожгла изнутри, выжигая остатки страха и беспомощности, наполняя жилы нечеловеческой силой.

Яра закричала – нечеловечески, разрывающим душу воплем, в котором сплелись и боль, и бессилие, и эта новая, жгучая злоба. Она сделала последнее усилие, отчаянный рывок, толкнула вытянутыми руками деревянную калитку и… Яра вбежала в такой знакомый, спасительный двор. Пробежав по инерции еще несколько шагов по знакомой каменной дорожке, ведущей к разноцветному, когда-то веселому крыльцу, она остановилась.

Тяжело, с хрипом и свистом втягивая в себя обжигающий воздух, Яра опустилась на землю, а затем обессиленно завалилась набок. И тогда рыдания нахлынули с новой силой – громкие, истеричные, сотрясающие всё её хрупкое тело. Рыдания облегчения, ужаса и леденящего душу осознания того, что побег – только начало.

Страх, сковывавший её всё это время, начал медленно отступать, выпуская из своих ледяных объятий. Но на смену ему пришла другая, не менее сильная эмоция – чувство вины, острое, как нож. Оно пульсировало в висках, заставляя поднимать голову, озираться, впиваться взглядом в тёмный силуэт дома. «Вставай! – кричал внутренний голос. – Нет времени ныть и жалеть себя! Ты не одна! Мира… Мира осталась ТАМ!» Мысль о подруге, которая была сейчас совсем одна в этом жутком лесу, была сильнее любой усталости. Сильнее страха возвращения.

Зачем? Ну зачем они полезли на этот проклятый шабаш? Дуры! Любопытные, наивные идиотки! Дем ведь предупреждал! Отговаривал! Но они – Яра и Мира – ослеплённые романтическими образами из книг, жаждой прикоснуться к тайне, почувствовать себя настоящими героинями, лишь отмахнулись. В ведьмочек решили поиграть! Как в тех захватывающих историях, где всё заканчивалось победой добра и обретением волшебной силы. Идиотки! Доигрались. Вляпались по самые уши в самую гущу «приключений».

И эти приключения оказались далеки от книжных фантазий. Не было здесь места романтике и лёгкому волшебству. Девочки попали в самые настоящие, реальные проблемы. И самое обидное – не сработал главный закон жанра. Не явилось внезапное спасение. Не помогли им их Силы. Не появился могущественный наставник. Не было волшебного меча или заклинания, способного развеять кошмар. Они остались одни. Две обычные, перепуганные до смерти девчонки, лицом к лицу с настоящим магическим миром, о котором они по-настоящему то и не знают ничего.

Всё, что Яра с таким упоением читала о ведьмах, обрядах, фольклорных существах, о магических битвах – всё это рассыпалось в прах при столкновении с реальностью. Её знания оказались бесполезным хламом, детскими картинками. А ведь она так мечтала! Так хотела оказаться на месте отважных героинь, чьи приключения заставляли её сердце биться чаще. Ну вот, оказалась. Исполнила мечту. И теперь стояла на пороге родного дома, разбитая, в слезах, и единственный вопрос, сверливший мозг, был: «А дальше-то что?» Когда сказка обернулась кромешным адом, когда магия предстала не сияющим потоком добра, а тёмной, извивающейся, опасной субстанцией, пахнущей страданием, когда за каждым углом таились не мифические существа для победы над ними, а настоящие черти, смотрящие на тебя жуткими, бездонными глазами…

Открытие этого настоящего, подлинного магического мира больше не вызывало восторга. Оно принесло с собой лишь леденящий ужас и одно-единственное, страстное желание: чтобы всё это оказалось кошмарным сном. Чтобы можно было проснуться в своей кровати, в тепле и безопасности, стряхнуть остатки дурного сна и навсегда забыть о нём, как о страшной, но нереальной сказке.

Колдовство потеряло ореол таинственности и привлекательности. Оно стало синонимом опасности. Приключения – путём в бездну. Но, к великому сожалению, это была жестокая реальность. И Яре предстояло пройти этот путь до конца, нравилось ей это или нет. Даже относительная безопасность родного двора не приносила успокоения. Она была лишь короткой передышкой. Потому что ей, силой воли подавившей дрожь в коленях, предстояло самое страшное – вернуться. Вернуться в это чёртово логово. Туда, откуда она только что чудом вырвалась.

Яра судорожно, со всхлипом, втянула воздух. Глаза невыносимо горели и чесались, будто в них насыпали песка. Губы пересохли, во рту стоял привкус металла и пыли. Она с трудом поднялась с земли, ощущая, как каждая мышца ноет и протестует. Её пальцы, цепляясь за шершавую кору ближайшей яблони, дрожали. Но она выпрямилась. Сейчас она не имела права быть слабой. Не имела права поддаться панике или жалости к себе. Позже. Если… Когда… они с Мирой вдвоём окажутся в безопасности, за крепкими стенами дома, тогда она выплачется. Выкричится. Отдаст волю чувствам и сможет прорыдать хоть целый день. Но сейчас она должна пойти в дом. Найти эту чёртову книгу и вернуться за подругой. До рассвета. Только бы успеть до рассвета. Тиканье невидимых часов в её голове звучало громче собственного сердца.

Глава 1

– Ба, а у тебя тут что, интернет совсем нигде не ловит?! – догадываясь, какой ответ получит, прокричала Яра, быстро спускаясь по деревянной лестнице. Ее ладонь скользнула по гладким, когда-то замысловато резным перилам – знакомым до каждой зазубрины, но теперь чужим из-за слоя свежего лака.

В этот дом, когда-то казавшийся ей огромным и полным тайн, Яра приехала всего час назад после пятилетнего перерыва, и девочке уже всё здесь не нравилось. При мысли о том, что ей целых три месяца предстоит провести в деревне, в гостях у бабушки, на Яру накатывала тягучая, как смола, тоска. Какому подростку понравится такое лето? Ни друзей, ни привычных городских развлечений, даже стабильного выхода в интернет! Сплошной цифровой вакуум и предсказуемое деревенское однообразие. Мрак средневековья какой-то!

– Яра, ну мы же в деревне, а не в лесу живём! Всё тут ловит, даже телевидение есть, я вот каждый вечер сериал турецкий смотрю. Там такие страсти кипят! Так затягивает! – послышалось из кухни, расположенной на первом этаже бревенчатого дома. Голос бабушки, Валентины Прокопьевны, был таким же тёплым и чуть хрипловатым, как в детстве.

Раньше Яра проводила в деревне каждое лето и хорошо помнила этот дом другим: скрипучие половицы в прихожей, каждую из которых она знала «по голосу», тяжёлую дубовую дверь, которая с грохотом захлопывалась, если её не придержать, терпкий запах древесной смолы, смешанный с ароматом свежей выпечки – запах детства, который, казалось, навсегда въелся в самые стены.

Но время неумолимо. Пока Ярослава не приезжала, бабушка устроила в доме настоящую революцию, или, другими словами, – капитальный ремонт. Теперь не скрипела ни одна доска – все полы были ровными и безмолвными под новым линолеумом. Тяжёлую дверь заменили на современную пластиковую, обладающую большей теплоизоляцией, что было так ценно в морозные зимние дни. А такой родной запах был безжалостно вытеснен искусственным – на комоде в прихожей теперь стоял модный диффузор, источающий химический аромат «Хвойного леса». Исчезли все знакомые Яре детали, и когда-то родной дом теперь казался чужим и совсем незнакомым.

– Тогда почему у меня ничего не грузит? Я и с телефона, и с ноута пробовала, сеть есть, но скорость – ноль! Страницы не открываются, ничего не грузится! – недоуменно спросила девочка, заходя на кухню. Она покрутила в руках смартфон, словно предлагая бабушке убедиться лично: вот, мол, смотри, не ловит. В воздухе витали знакомые, но уже редкие нотки – ваниль и дрожжи для теста.

За столом, накрытым белой клеёнкой с нарисованными яркими жёлтыми лимонами, стояла Валентина Прокопьевна. Немолодая, но сохранившая статную осанку и какое-то внутреннее сияние женщина. На миг она отвлеклась от замешивания теста в большой эмалированной миске и рассеянно посмотрела на внучку. В ее глазах мелькнуло что-то неуловимое – то ли усталость от упрямства девочки, то ли грусть от непонимания.

Внешне Яра и Валентина Прокопьевна совершенно не были похожи, посторонний человек, скорее всего, и не заметил бы между ними родства. Хотя в детстве, проводя каждое лето с бабушкой, Яра часто копировала мимику и всячески старалась подражать любимой родственнице, перенимая многие привычки, которые так и остались с девочкой. Например, она до сих пор поджимала губы, когда о чём-то крепко задумывалась.

Ярослава была очень красивой: густые иссиня-чёрные волосы, заплетённые в две тяжёлые, как канаты, косы, перекинутые через плечи. Её бледная кожа являлась последствием бесконечных часов с книгой вдали от солнца и делала ещё ярче алые, полные губы. Но главное – глаза. Невероятные, ярко-зелёные, как молодые листья после дождя, глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Они могли быть холодными и отстранёнными, а могли затягивать в свою глубину, как лесное озеро.

Валентина Прокопьевна же была воплощением скромной деревенской красоты, увядающей, но не утратившей достоинства: жиденькие, некогда светло-русые, а ныне совершенно седые волосы были собраны в тугой, аккуратный пучок на затылке. Черты лица – острые, скульптурные. Голубые глаза, когда-то, наверное, ясные и смеющиеся, с возрастом утратили былой блеск, поблекли, покрылись сеточкой морщинок у уголков. В них никогда не было такого магнетизма, как у Яры, зато была глубокая, спокойная мудрость и терпение.

– Так, то из-за вчерашней грозы. Ночью ветер совсем разошёлся, прямо ураган. Ветки у деревьев переломало – видела же, пока к дому ехали? Вся дорога ими усыпана. Ну вот и упала одна такая здоровенная ветка на провода. Что-то там основательно сломалось, даже искрило. Теперь нужно ремонтников ждать, – спокойно, с привычной деревенской неторопливостью ответила бабушка, возвращаясь к своему занятию. Ловкие руки снова погрузились в тесто. – Ты пока поставь чайник, Ярочка, я сейчас тесто довымешиваю, под плёночку положу и на два часа оставлю подходить. Потом напеку – пирожки с капустой и яйцом, с картошкой, с повидлом… Ну, в общем, пировать будем не скоро. Давай пока чайку с тобой попьём, у меня вон варенье свежее, малиновое, и мёдом вчера соседка Татьяна угостила, с пасеки. Говорит, липовый, самый душистый.

– А когда эти твои ремонтники приедут-то? – недовольно пробурчала Ярослава, подходя к раковине. Она взяла электрический, пузатый чайник и стала набирать в него воду из-под крана. Вода пахла железом и чем-то земляным. – Я же книги онлайн читаю! С собой бумажных не брала, даже не скачала ни одну, потому что думала – ну деревня, ну бабушка, но интернет-то есть! – Её голос звучал как обвинение всей этой «цивилизации».

– Так в понедельник и приедут, сегодня же суббота, у всех выходной, – терпеливо пояснила Валентина Прокопьевна, смахивая со лба мучную пыль тыльной стороной ладони. – Починят твой интернет в понедельник, и будешь книжки свои читать хоть до утра. А пока… – бабушка сделала паузу, глядя на внучку с немым укором, – …погуляла бы, воздухом подышала! Ты же в деревню приехала, Яр! В де-ре-в-ню! Тут тебе и речка с песчаным бережком, и в лес за грибами – белые уже пошли, говорят, и ягоды поспели – земляника, черника…. А ты опять в свои книжки закопаться хочешь, как крот! – в который раз, пытаясь убедить внучку провести каникулы, наслаждаясь природой и всеми прелестями деревенской жизни, проговорила Валентина Прокопьевна. Однако по её интонации и обречённому покачиванию головы было понятно, что женщина уже потеряла всякую надежду вразумить Яру.

– А до понедельника мне что делать? Считать мух на потолке? – возмущенно воскликнула Яра, игнорируя нравоучения.

В голове тут же нарисовалась удручающая картина: бесконечные часы в тишине бабушкиного дома. Чем заняться четырнадцатилетней городской девочке летом в глуши, где нет ни друзей, ни интернета, ни даже спасительной бумажной книги? А ведь она так хотела прихватить с собой несколько любимых томов – ту самую эпопею про магические академии и сборник мистических рассказов! Но родители, как всегда, влезли со своими «мудрыми» советами. «Ты едешь в деревню, а не на слёт книжных червей!» – вещал отец. «Тебе нужен свежий воздух и движение, а не чтение!» – вторила мать. По их мнению, она должна была целыми днями носиться по лугам, лазать по деревьям, плескаться в реке и играть в догонялки с деревенскими ребятишками. Казалось, родители напрочь забыли, что их дочь – не пятилетний ребенок, а подросток, для которого все эти «прелести» выглядели дикостью и скукой. Она давно выросла, а родители упорно отказывались это принимать. Или попросту не замечали.

Впрочем, книги тоже далеко не каждому подростку были интересны так фанатично, как Яре. Но для нее это было не просто увлечение – это была отдушина, целая вселенная. В этих историях она проживала сотни жизней: ярких, наполненных невероятными приключениями, опасностями, которые всегда заканчивались победой. Даже влюбилась впервые Яра именно в книжного персонажа. Конечно, это было не то же самое, что испытывать чувства к живому парню в школе. Но что поделать, если реальные мальчишки казались ей нелепыми, инфантильными или просто скучными? Никто из них не мог сравниться с её книжными героями, самоотверженными, харизматичными, готовыми на всё ради спасения возлюбленной или мира.

Вот так и получалось, что книги для Ярославы были не просто способом интересно провести вечер. Они были для неё всем: и окном в другие миры, и источником знаний, и заменой реального, столь необходимого в её возрасте, жизненного опыта. Они формировали её представления о добре и зле, о дружбе и предательстве, о любви и долге. Они дарили эмоции – страх, радость, грусть, восторг – куда более яркие, чем серая повседневность. И вот теперь, лишённая возможности окунуться в красочные, выдуманные миры, она чувствовала себя узницей в самой скучной тюрьме на свете – в своём собственном, ничем не примечательном мире, лишённом красок и смысла.

В деревне Яра не была целых пять лет. Старые приятели по песочнице давно выросли, разъехались или просто стали чужими. И чем ей теперь заниматься? Изучать бабушкины старые журналы со схемами вязания салфеток крючком? Перебирать вёдра смородины для варенья под нудное жужжание мух? Вот уж поистине «замечательные» каникулы устроили ей родители!

Нет, Яра, конечно, понимала, почему её отправили сюда на целых три месяца. И даже, в глубине души, была этому отчасти рада. Долгий совместный отпуск родителей за границей – их последняя попытка спасти трещащий по швам брак. А это, пожалуй, было для Яры самым важным. Ради этого она готова была потерпеть. Но понимание не отменяло острого чувства досады и обиды от необходимости провести лучшее время года в столь унылом и непривлекательном месте, отрезанной от всего, что ей было дорого.

Последние полгода отношения между супругами Лутак окончательно испортились. Не то чтобы они постоянно скандалили – нет, криков, битой посуды и взаимных оскорблений не было. Было хуже. Тишина. Холодная, гулкая тишина. Каждый жил в своём замкнутом мирке, словно соседи по коммуналке, совершенно чужие люди, а не семья. Они пересекались в коридоре, на кухне, но разговоры сводились к формальностям: «Что в школе?», «Ужин в холодильнике», «Я на дежурстве».

Мама Ярославы, Мария Павловна – биолог, всю жизнь горевшая желанием совершить какое-нибудь открытие, внести незаменимый вклад в науку или написать революционную работу. Она пропадала в лаборатории, а дома засиживалась допоздна за статьями и исследованиями. Её мечта, её научная страсть поглощали её целиком, не оставляя места ни для мужа, ни для дочери. Иногда Яре казалось, что мама просто забывает об их существовании, настолько глубоко она погружалась в микромир клеток и вирусов.

Отец же, Андрей Михайлович – блестящий хирург, отдавший медицине всю жизнь, – в ответ на отстранённость жены стал ещё больше зарываться в работу. Он брал дополнительные дежурства, ночные смены, сложные операции. Его горячо любимое хирургическое отделение областной больницы стало его настоящим домом. Он уходил затемно и возвращался затемно, часто проводя в больнице по двое суток подряд.

На фоне этой всепоглощающей занятости общение между супругами сошло на нет. Недоговорённости переросли в молчаливые претензии, непонимание – в холодную отстранённость. А нежелание или неумение тратить время и силы на решение семейных проблем неумолимо вело к разрушению брака.

Яра, чувствуя эту ледяную пропасть между родителями, оставленная без их внимания и тепла, всё больше замыкалась в себе. Реальность, с её неразрешимыми проблемами и одиночеством, стала невыносимой. И она бежала. Бежала в волшебные миры книг, где всё было ясно: где были чёткие границы добра и зла, где герои преодолевали любые преграды, где находилась дружба крепче стали и любовь сильнее смерти.

Эти миры давали иллюзию понимания, контроля, значимости. Но подобная искусственная замена реальной жизни привела к печальным последствиям: у девочки пропали другие интересы. Она забросила художественную школу, стала отказываться от встреч с немногочисленными подругами, считая их разговоры пустыми и неинтересными по сравнению с книжными диалогами. Постепенно она отдалилась от всех, предпочитая общество выдуманных героев реальным людям.

И вот теперь, когда родители, наконец осознав масштаб катастрофы, пытались наладить свои отношения в долгожданной поездке вдвоём, Яра была сослана на отшиб цивилизации. Без нормального интернета, без горячо любимых книг, без права выбора.

Просто замечательно! Глухая, детская обида клокотала внутри: почему, когда у взрослых проблемы, страдать должны дети? Почему они не оставили её одну в городской квартире? Она же взрослая! Ей четырнадцать, она сама может о себе позаботиться. Яра бы прекрасно справилась: разогревала бы еду, убиралась, ходила в школу на летние курсы английского. Зачем было тащить её в эту забытую богом деревню, под опеку бабушки, как какую-то несмышлёнышу? Три месяца – это же целая вечность!

Но спорить тогда, когда мама и папа, с редким единодушием, объявили ей о своём решении, Яра не решилась. Она и вправду была достаточно взрослой, чтобы понимать: это их последний шанс. И если она хочет сохранить хоть какое-то подобие семьи, то должна проглотить обиду, стиснуть зубы и пожертвовать своими каникулами ради их шанса на счастье. Ради призрачной надежды, что, когда они вернутся, их семья вновь станет целой.

– Ладно, – тяжело вздыхая, сдалась Валентина Прокопьевна, откладывая миску с тестом в сторону. – Я знаю, тебе неинтересно, но… В соседнем доме, через дорогу, помнишь? Там раньше дед Гриша жил, добрейшей души человек был. Так вот, там сейчас живёт девочка. Мира. Твоего возраста, может, чуть младше. Вы с ней не знакомы, они с матерью переехали как раз, когда ты уже перестала ко мне на каникулы ездить. – Бабушка укоризненно взглянула на внучку. – Тихая, скромная, не то что некоторые…

– Я не собираюсь бегать по соседским девочкам, великодушно предлагая каждой свою дружбу, как королева милостыню, ба! – перебила бабушку Ярослава, резко повернувшись от чайника. – Мне не пять лет! Не нужны мне подружки, чтоб вместе куличики лепить в песочнице или в куклы играть! – Она покачала головой и закатила глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот останутся смотреть в потолок навсегда. Ну как бабушка не понимает простой вещи? Единственное, что ей нужно для относительного комфорта в этой ссылке – стабильный интернет, чтобы погрузиться в свои миры. А не навязчивые знакомства с какими-то деревенскими девчонками, с которыми у неё наверняка абсолютно ничего общего! Если бабушке так хочется общения – пусть сама дружит со всеми соседками, благо времени у неё полно.

– Яра! – голос Валентины Прокопьевны зазвенел от возмущения. – Ты бы дослушала сначала, прежде чем возмущаться и глаза закатывать! Что за строптивая, невоспитанная девчонка выросла? Перебивает старших! Маленькая была – ангелочек! Всюду за мной хвостиком ходила, «бабуля» да «бабуля», слушалась, просто умница-красавица! А сейчас что? Совсем избаловалась в городе?

– А что сейчас? Не умница и не красавица? – огрызнулась Яра.

– Ой, Яра! Дать бы тебе ремня хорошего, чтоб со взрослыми так не разговаривала! Совсем распустилась! – поджимая губы, воскликнула женщина и резко махнула рукой, отсекая возможные возражения, но через секунду, взяв себя в руки, продолжила уже более спокойно, с привычной усталой интонацией: – Я это к чему… Мира девочка хорошая, тихая. И тоже, между прочим, читать любит. За книжками сидит, не разогнать. Вот сходила бы, познакомилась. Да взяла бы у неё какую-нибудь книгу почитать, раз ты без них жить не можешь. У неё, вроде, много книг дома. А может, и правда подружились бы? Тебе тут со мной одной целых три месяца куковать, Яра. Не будешь же ты и впрямь всё это время в четырёх стенах сидеть, как монашка в келье! Надо заводить знакомства, социализироваться!

Ярославе снова захотелось закатить глаза и фыркнуть. «Читает фигню, наверное, какие-нибудь учебники по агрономии или сборники рецептов варенья», – язвительно подумала она. Но вовремя остановила себя. Лишний повод для скандала и нотаций ей был не нужен. Вот чего бабушка прицепилась со своими воспитательными беседами? Как будто без подружки Яра тут с ума сойдёт! Хотя… Мысль о книге была как луч света в тёмном царстве. Пусть даже и не электронной.

– Ладно, ба, я подумаю, – сдавленно пробормотала девочка, делая шаг к бабушке. Она обняла женщину за плечи, прижалась щекой к знакомой, чуть колючей от вышивки ткани домашнего халата, вдыхая тот самый, едва уловимый, но такой родной запах ванили и тёплого теста. – Может, и схожу к твоей соседке. Ну не злись ты, ладно?

К соседке она, конечно, вряд ли пойдёт – слишком унизительно выглядеть просительницей книг. Но с бабушкой ссориться совершенно не хотелось. Лучше согласиться сейчас, а потом как-нибудь перетерпеть эти два дня до понедельника. Авось, придумает себе занятие. В конце концов, разве виновата бабушка в том, что её внучке скучно?

Её беспокойство и настойчивые попытки вытолкнуть Яру на свежий воздух были понятны. В деревне жизнь текла по другим законам. Практически каждый житель от мала до велика большую часть дня проводил не в доме, а во дворе, в огороде, в поле. Взрослые хлопотали по хозяйству, дети с пелёнок приучались к труду – полоть грядки, носить воду, ухаживать за скотиной. И все развлечения были здесь же, на природе: купание в реке, походы за грибами и ягодами, зимой – катание с горок и на самодельном катке. Дом был лишь местом, где можно было поесть и поспать. Сидеть в четырёх стенах целый день, уткнувшись в книгу или экран, для бабушки было нонсенсом, признаком лени и неправильного воспитания. Значит, её святая обязанность – исправить это, во что бы то ни стало втянуть внучку в правильный, здоровый, деревенский уклад жизни.

– Знаешь что? – лицо Валентины Прокопьевны мгновенно смягчилось, как только внучка её обняла. Она ласково потрепала Яру по спине. – Давай я сейчас тут приберусь, тесто подойдёт – потом за него возьмусь. А мы с тобой пока в магазин сходим, а? Прогуляемся, воздухом подышим. Купим там каких-нибудь конфет к чаю, да заодно посмотришь, где у нас вообще магазин-то находится. Старый-то давно снесли, там здание совсем разваливалось, вот новый отстроили, ты его ещё и не видела.

Быстро сообразив, что это идеальный способ сменить тему, прекратить нравоучения и хоть ненадолго вырваться из дома, Яра решила согласиться. Хотя тащиться в магазин через всю деревню под уже припекающим полуденным солнцем не вызывало энтузиазма, но это было явно меньшее из зол.

– Давай, – с натянутой улыбкой кивнула Яра. – Я сейчас только переоденусь. – Она бросила последний взгляд на экран смартфона и побежала наверх, в свою старую-новую комнату, где часом ранее оставила свои сумки. Мысль о трёх месяцах здесь всё ещё давила, как тяжёлый камень, но хотя бы сейчас был шанс отсрочить неминуемую скуку.

Глава 2

Магазин в деревне оказался неожиданно приличным островком цивилизации посреди сельской глуши. Это был не привычный городской супермаркет с бесконечными рядами и электронными ценниками, но и не тесная лавчонка с пыльными банками солений. Скорее, аккуратный магазинчик прилавочного типа, выкрашенный в светлые тона. Внутри пахло свежестью, чистотой и едва уловимыми нотами колбасной нарезки и свежего хлеба.

Стеллажи, хоть и невысокие, были забиты под завязку: от батареек и мыла до круп, консервов и ярких упаковок с чипсами и шоколадками. На удивление, ассортимент был широким и современным. Судя по датам на молочных продуктах и свежему виду фруктов в ящиках у входа, поставки осуществлялись часто, машина не ленилась ездить даже в такую глушь.

Посреди магазина, за невысоким прилавком с прозрачной витриной, где красовались конфеты-подушечки и леденцы на палочке, расположилась обыкновенная касса. Рядом с ней стоял вполне современный компьютер, а за ним – приветливая женщина лет тридцати пяти в накрахмаленном зеленом фартуке. Ее лицо, с мягкими чертами, но без особых примет, озарилось улыбкой, как только вошедшие переступили порог под громкий звон дверного колокольчика.

– Светочка, здравствуй! – растянув губы в широкой, сияющей улыбке, воскликнула Валентина Прокопьевна, едва они с Ярой вошли.

И в этот самый момент девочка почувствовала подвох острее, чем запах свежего хлеба. Слишком уж довольной, почти торжествующей выглядела бабушка. Её глаза блестели с непривычным азартом. Это не предвещало ничего хорошего. Мысль, что пришли они сюда вовсе не ради банальных конфет или хлеба, а с какой-то скрытой, и явно неприятной для Яры целью, появилась мгновенно. И девочке эта догадка ой как не понравилась. Сердце сжалось в комок неприятного предчувствия.

– Здравствуйте, Валентина Прокопьевна! Ой, а что это за юная красавица с вами? Внучка приехала? – полюбопытствовала женщина, окидывая Яру внимательным, но доброжелательным взглядом с ног до головы.

В этот момент Яра мысленно похвалила себя за то, что всё-таки переоделась. Вместо растянутых на коленках джинс и мятой футболки, в которых она приехала, на ней теперь были стильные черные велосипедки с модным рубчиком, свободная нежно-голубая футболка из тонкого хлопка и ослепительно белые, новые кроссовки. Вид был презентабельный, городской, и это придавало ей капельку уверенности перед этим неожиданным осмотром.

– Да, Светочка, знакомься, это моя дорогая внучка Ярочка! Приехала на все лето! – с гордостью представила бабушка, кладя руку на плечо Яры.

Девочка автоматически ответила вежливой, но сдержанной улыбкой и тихим «Здравствуйте». Глаза её, однако, упорно скользили по полкам, изучая ассортимент чипсов и газировки – лишь бы не встречаться с заинтересованным взглядом продавщицы.

Яра уже прекрасно понимала: бабушка и Светлана знакомы не просто как продавец-покупатель, а как добрые соседки, успевшие обсудить за чаем не один сезон турецких страстей. Значит, разговор обещал быть долгим и обстоятельным. Пока женщины не обсудят все местные новости, не переспросят о здоровье дальних родственников и не обменяются мнениями о последних перипетиях в жизни героев сериала, можно было забыть о том, что Валентина Прокопьевна возьмется за выбор продуктов. Яра внутренне застонала. Ей оставалось только ждать и мысленно считать трещинки на линолеуме.

Валентина Прокопьевна была очень общительной женщиной, живой душой деревни. Она знала по имени не только каждого жителя, но и его корову или собаку, помнила дни рождения дальних родственников и с лёгкостью находила общий язык с кем угодно – от сурового тракториста до самого капризного ребенка.

Яра же этот талант не унаследовала. Новые знакомства давались ей с трудом, как подъем в гору. Она не умела с ходу располагать к себе людей, как бабушка, обменявшись парой незначительных фраз. Её диалоги часто были короткими, сдержанными. Она не нуждалась в таком количестве общения, какое было жизненно необходимо Валентине Прокопьевне. Напротив, долгие беседы быстро утомляли Яру. Её внимание рассеивалось, интерес к собеседнику гаснул где-то на середине его монолога, и она продолжала кивать и улыбаться лишь из вежливости и страха показаться грубой. Возможно, именно поэтому к четырнадцати годам у неё не было близких подруг. Кому захочется общаться с тем, кто никогда не звонит первым, не предлагает встретиться и поддерживает разговор с видом человека, разгадывающего сложный кроссворд?

– Ты знаешь, а я ей вот прямо перед походом к тебе о Мире рассказывала, – продолжила бабушка, словно не замечая напряженной спины внучки. – Девчонки-то одного возраста! Надо бы познакомить их, всё ж вместе веселее им будет лето проводить. А Ярочка у меня, как и твоя Мирочка, читать обожает! Вот и общие интересы нашлись, считай. А там, глядишь, и на речку бы вместе сходили, погуляли на свежем воздухе, а не по комнатам кисли! – Как девочка и предполагала, вместо того чтобы хватать с полок необходимое, бабушка развернула настоящую дипломатическую миссию.

Вот только предметом обсуждения стала не погода и не цены на сахар, а сама Яра и её якобы срочная потребность в дружбе с некоей Мирой. От этого Яре стало не просто неловко – её охватило чувство жгучего стыда и унижения. Щеки залил предательский румянец. Она чувствовала себя экспонатом на выставке, которого демонстрируют потенциальному покупателю.

«Вот кто тянул бабушку за язык?!» – мысленно вскипела Яра. «Зачем, спрашивается, лезет со своими дурацкими попытками устроить мою личную жизнь? Это же какая-то мания – пытаться наладить жизнь детей, как будто они безмозглые куклы! Лучше бы свою жизнь так рьяно налаживали, чем в чужую лезть! Разве я хоть раз просила её найти мне друзей?!».

Настроение с каждой секундой становилось всё хуже. Гнев, смешанный с обидой, подкатывал к горлу. Она перевела взгляд с полок на бабушку, хмуро уставилась на её сияющее лицо и с нажимом, сквозь стиснутые зубы проговорила:

– Мы, кажется, за продуктами пришли, ба. А не за… друзьями. И тесто на пирожки дома ждет. Оно, если что, перебродить может. – Голос прозвучал резче, чем она хотела.

– А ты бабушке замечания не делай, мала ещё умничать! – отрезала Валентина Прокопьевна, бросив на внучку строгий взгляд. Но через мгновение её лицо вновь смягчилось и стало задумчивым. – Хотя… тесто я действительно оставила подходить. Так что, Светочка, – повернулась она к продавщице, – заходи ты к нам с Мирочкой после работы! На пирожки! Свежие, с капустой, с яйцом! Мы с тобой поболтаем, а девчонки пусть знакомятся. Чайку попьём!

«Вот же хитрая!» – молнией пронеслось в голове Яры. «Она ж за этим меня в магазин и потащила! Не успокоится ведь, пока подружку мне не найдёт!». Мысль была до тошноты неприятной. Яра насупилась, скрестив руки на груди. Теперь от этого навязанного знакомства отмахнуться было практически невозможно. Разве что быстренько собрать уже разложенные вещи и рвануть обратно в город на первом же автобусе, бросив и бабушку, и её пирожки, и эту дурацкую деревню.

Представив себе картину: она, гордо шагающая с чемоданом мимо изумленной Валентины Прокопьевны, – Яра не удержалась и тихо, едко хмыкнула. Но это была лишь минутная слабость. «Нет, конечно, не поеду. Придётся терпеть и слушаться. Хотя бы ради спокойствия бабушки».

Спустя три часа маленькая кухня бабушкиного дома наполнилась умопомрачительными ароматами. Горячие, румяные пирожки, аккуратно разложенные на большом блюде, покрытом вышитой салфеткой, дымились аппетитным паром. Яра, сидя напротив бабушки за столом, увлеченно, с неожиданным для себя самой азартом рассказывала о прошедшем учебном годе: о победе в школьной олимпиаде по литературе, о смешном случае с учителем физики, о новой полюбившейся книжной серии. Валентина Прокопьевна слушала внимательно, с теплой улыбкой, подливая внучке чай из пузатого фарфорового чайника. На мгновение девочка забыла о предстоящем испытании, увлекшись своим рассказом.

Но идиллия была недолгой. Во дворе отчетливо прозвучал глухой хлопок калитки, а через мгновение – негромкий, но уверенный стук во входную дверь.

– А вот и наши гости! – лицо бабушки озарилось радостным оживлением. Она тут же встала, поправила фартук. – Ярочка, пойдем-ка со мной встречать, давай-давай! Нечего тут сидеть! – проговорила она, уже направляясь в прихожую.

Яра тяжело, чуть слышно вздохнула, резко обрывая рассказ о том, как они с классом ставили сценку к школьному празднику. Энтузиазм мгновенно испарился, оставив после себя лишь тягостное ощущение обязанности. Она медленно поднялась со стула и поплелась за бабушкой, по пути старательно надевая на лицо вымученную, натянутую улыбку. Мышцы щек напряглись неестественно. От этого принудительного знакомства она не ждала ничего, кроме скуки и неловкости. В её воображении предстоящий вечер рисовался бесконечным и мучительно нудным.

Более того, она уже мысленно нарисовала портрет соседки – наверняка это будет простушка-деревенщина, недалекая и неинтересная, с которой и поговорить-то не о чем. Все негативные эмоции, которые Яра испытывала от ситуации принуждения – злость на бабушку, обиду, чувство потери контроля – она уже перенесла на образ этой пока незнакомой «подружки».

Бабушка же, напротив, излучала сияющее счастье. Она буквально порхала по прихожей. Её давняя мечта сбывалась: любимая внучка, наконец-то, приехала погостить и проведет целых три месяца с ней в деревне, подальше от шумного, загазованного города. И вот, как по волшебству, уже в первый же вечер Валентине Прокопьевне удалось организовать идеальное знакомство! Яра подружится с хорошей, умной девочкой Мирой, у них появятся общие интересы, они будут вместе гулять, купаться в реке, ходить в лес!

Это давало бабушке твердую надежду на то, что внучка не просидит все лето в четырех стенах, а проведет каникулы по-настоящему – активно, весело, на свежем воздухе, как и положено здоровому подростку! И, возможно, хоть немного оторвется от своих виртуальных миров.

– Здравствуйте, Валентина Прокопьевна! – послышался из-за двери звонкий, жизнерадостный девичий голос, как только бабушка распахнула дверь. Яра, все еще прячась за её плечом, как за ширмой, осторожно выглянула, чтобы рассмотреть гостей.

На пороге стояла уже знакомая по магазину Светлана, улыбающаяся и держащая в руках небольшой сверток, наверняка с гостинцем. А рядом с ней – девочка. Мира. На вид лет четырнадцати, может, чуть младше Яры. И она… не соответствовала нарисованному в голове Яры карикатурному образу. Совсем. Миловидная, с открытым лицом, она не стояла смущенно, опустив глаза, а смотрела прямо, её губы были растянуты в искренней, широкой улыбке. И, что самое поразительное, в её позе, во взгляде не было и тени той неловкости или сопротивления, которые испытывала сама Яра. Казалось, Мира искренне рада визиту и предстоящему знакомству.

– Здравствуй, Мирочка! Красавицы мои, проходите скорее! На кухне уже пирожки дымятся, чайник закипает! – радостно защебетала Валентина Прокопьевна, пропуская гостей вперед.

Пока все двигались по узкому коридору в сторону кухни, Яра шла сзади и украдкой, исподлобья разглядывала соседку. Первое впечатление – вполне приятная, даже симпатичная. Но что сразу бросалось в глаза – это волосы. Не просто рыжие, а огненно-рыжие, как пламя или спелая медь! Они свободно, без всяких резинок, рассыпались по плечам и спине густыми, вьющимися прядями, переливаясь под светом лампочки. Только две тонкие пряди у лица были аккуратно прихвачены и закреплены на затылке маленькой, почти игрушечной заколкой-крабиком серебристого цвета.

Несмотря на деревенскую жизнь, кожа у Миры была не загорелой, а удивительно бледной, отчего россыпь мелких золотистых веснушек на носу, щеках и открытых предплечьях казалась особенно яркой и живой, как будто её только что обрызгали краской. Но больше всего Яру поразили глаза. Большие, широко распахнутые, они блестели яркими, почти изумрудными огоньками. И в них читалось живое любопытство и доброжелательность.

Улыбка рыжеволосой девочки не была натянутой или дежурной. Она казалась абсолютно искренней, идущей от сердца. Мира излучала такое открытое дружелюбие и теплоту, что на миг Яра почувствовала острое чувство стыда за свою собственную угрюмость, за натянутую улыбку, за внутреннее ворчание и предвзятость. Эти люди пришли в гости с радостью, с открытым сердцем, а она встречает их как незваных захватчиков ее личного пространства.

Смутившись, Яра опустила глаза и проследовала за всеми на кухню, где уже стоял шум вскипевшего чайника и слышался оживленный голос бабушки, что-то рассказывающей Светлане. Она глубоко вдохнула, пытаясь подавить остатки раздражения. «Ради бабушки», – строго сказала она себе. «Ради бабушки ты можешь хотя бы попытаться. Хотя бы на этот вечер. Будь вежлива. Будь… терпима». С этими не слишком оптимистичными, но решительными мыслями Ярослава вошла на кухню. Гости уже сидели за столом, бабушка разливала по чашкам ароматный чай. Свободным оставался только стул рядом с Мирой. Яра молча опустилась на него, постаралась расслабить плечи и приготовилась к долгой, тягучей пытке светской беседой.

«Всего один вечер», – как мантру, повторяла она про себя, отводя взгляд от любопытных изумрудных глаз соседки к румяному пирожку на своей тарелке. «Просто перетерпи этот вечер. Завтра всё будет по-прежнему. А пока… молчи и ешь пирожки». Но предчувствие подсказывало, что этот «званый ужин» пройдет для неё еще тяжелее, чем она могла предположить. Кухня оказалась вдруг тесной, а воздух – слишком густым от запахов еды, чая и этого нового, незнакомого присутствия.

Глава 3

Ужин прошел неожиданно легко. Мира, вопреки мрачным прогнозам Яры, оказалась довольно-таки приятной и интересной собеседницей. Она ловко подхватывала даже самые робкие реплики Яры, задавала уместные вопросы о её любимых книгах и авторах, и сама рассказывала захватывающие истории о прочитанном так живо, что Яра забыла про натянутую улыбку и свое намерение отсидеться в углу.

Девочки, к удивлению и радости Валентины Прокопьевны, очень быстро нашли общий язык. Оказалось, их вкусы в литературе совпадали с поразительной точностью: обе обожали сложные магические миры, сильных героинь и сюжеты, где обычный человек открывал в себе нечто невероятное.

Они говорили взахлеб, перебивая друг друга, вспоминая любимые моменты, споря о мотивах второстепенных персонажей. Ощущение было странным и чудесным одновременно – будто Яра нашла давно потерянную часть себя, родственную душу, с которой можно говорить без умолку и без тени неловкости. Сомнений не оставалось: это начало настоящей дружбы.

Вскоре, оставив Валентину Прокопьевну и Светлану Григорьевну погруженными в водоворот деревенских новостей и воспоминаний о «том самом эпизоде» турецкого сериала, новые подруги поднялись из-за стола. Предлог был благовидный – Мира предложила Яре одолжить пару книг. По дороге к соседнему дому они не умолкали ни на секунду, наперебой делясь впечатлениями от последних прочитанных шедевров, споря о достоинствах эпического фэнтези перед городским и обсуждая, какой магической способностью хотели бы обладать сами.

Несмотря на изначальное сопротивление и скепсис, Яра ловила себя на мысли, что общаться с Мирой не просто легко – это было невероятно приятно. В её компании не нужно было притворяться или подбирать слова. Можно было просто быть собой – немного замкнутой, увлечённой книгами, временами саркастичной. И Мира принимала это с открытой улыбкой и таким же искренним интересом. Комфорт, который Яра испытывала, рассказывая о себе и слушая рыжеволосую соседку, был настолько полным, что даже тень сомнения в их будущей дружбе растаяла без следа. Это было редкое чувство взаимопонимания, которое Яра знала только по книгам.

Мира, как выяснилось, была столь общительна поневоле. Жизнь в деревне давалась ей тяжело, и её словоохотливость была скорее попыткой заполнить пустоту. Несколько лет назад она потеряла отца, и её маме, Светлане Григорьевне, пришлось вкалывать на нескольких работах, чтобы снимать квартиру в городе и сводить концы с концами. Девочка часто оставалась одна с раннего утра до поздней ночи. Чтобы справиться с одиночеством, Мира записалась на гимнастику – там был шум, движение, хоть какое-то общение. А всё свободное время она проводила с подругами во дворе, стараясь не возвращаться в пустую, тихую квартиру.

Но три года назад всё изменилось. Неожиданно пришло известие о наследстве – дом в деревне от деда, с которым мама не общалась много лет после какой-то давней, сильной ссоры, случившейся, когда Мира была ещё совсем малышкой. Продать дом сразу не получилось – то ли цена не устраивала, то ли покупателей не было. И Светлана Григорьевна, измотанная городской гонкой, приняла, казалось бы, безумное решение: переехать. В деревню. Хотя бы на время. Чтобы не платить за съём, подышать воздухом, дать дочери больше простора и, возможно, самой начать дышать полной грудью, а не выживать в режиме вечного цейтнота.

И случилось чудо. В деревне им действительно стало легче. Свой огород давал овощи и ягоды, соседи делились молоком и яйцами, исчезла ежемесячная статья расходов на съёмное жильё. Светлана Григорьевна смогла устроиться на одну, более спокойную работу и, наконец, проводить вечера с дочерью. Они начали жить, а не выживать. Так они и остались в деревне. Навсегда.

Но для Миры, привыкшей к ритму города, к друзьям, к любимой секции, деревня быстро превратилась в клетку. Подростков здесь практически не было. За три года она смогла подружиться только с одним человеком – Демидом, сыном местных фермеров. Но этого общения ей, выросшей в шумной городской среде, катастрофически не хватало. Поэтому появление Яры, да ещё и такой же любительницы книг, стало для Миры не просто радостью – настоящим подарком судьбы, лучом света в её деревенском однообразии.

– Больше всего я обожаю фэнтези, – Мира широким жестом обвела один из стеллажей в своей комнате. Свет от гирлянд, оплетавших книжные полки, мягко ложился на корешки томов. – Поэтому тут целая армия магов, драконов, эльфов и отважных воительниц. Если тебе больше по душе что-то другое – детективы, романы, научная фантастика – вот здесь. – Она указала на соседний стеллаж возле аккуратного письменного стола, на котором стоял тоненький ноутбук.

Комната Миры очаровала Яру с первого взгляда. Она была просторной, залитой мягким светом. Несмотря на то, что за окном уже сгущались сумерки, тёплый свет ламп и гирлянд создавал уют. Кровать с горой разноцветных подушек манила прилечь. Но главное – книги. Они были повсюду. Три стеллажа, тянувшиеся вдоль стен, были забиты под завязку. Старые и новые, в потрёпанных и глянцевых обложках, толстые тома и тонкие сборники – это была настоящая личная библиотека, о которой Яра могла только мечтать в своей городской комнате.

– Знаешь, я, пожалуй, останусь верна фэнтези, – отозвалась Яра, её глаза с восхищением скользили по корешкам. – Ничто не сравнится с ощущением погружения в неизведанный мир, полный магии и героических свершений! – Она уже держала в руках увесистый том в серебристой обложке, украшенной стилизованными шестерёнками.

– Я даже как-то всерьёз мечтала, что у меня проснутся какие-нибудь способности, – вздохнув, продолжила Яра, внимательно разглядывая выбранную книгу. – Или я хоть раз наткнусь на что-то по-настоящему магическое. Но, увы… – Она вновь окинула взглядом манящий стеллаж. – Жизнь упорно остаётся невыносимо обыденной. Ни сова с письмом из Хогвартса не прилетела, ни в кроличью нору я не провалилась. Обычная серая реальность.

Яра обернулась, чтобы показать выбранную книгу, и замерла. Мира смотрела на неё не просто задумчиво – в её ярко-зеленых глазах горел знакомый Яре огонёк азарта, смешанный с тайной. Тот самый огонёк, что зажигался, когда герои книг стояли на пороге невероятного открытия.

– Тогда… – Мира выпрямилась, и её лицо озарилось лукавой улыбкой. – Тогда ты ОБЯЗАНА это увидеть! Есть тут у меня кое-что… очень особенное. По-настоящему загадочное. Пойдём, покажу! – Не дожидаясь ответа, она стремительно выскочила из комнаты, оставив Яру в недоумении и растущем любопытстве.

Заинтригованная до мурашек, Ярослава поспешила за ней, лишь на секунду задержавшись, чтобы бережно положить серебристый том обратно на полку. От предвкушения чего-то необычного и невероятно интересного сердце застучало быстрее.

Они вышли из дома и направились на задний двор. Воздух был уже прохладным, пахло скошенной травой и приближающейся ночью. В глубине участка, под сенью старой яблони, стоял добротный, но явно давно не крашеный сарай. На его двери висел внушительный навесной замок, выглядевший как реликвия из прошлого века. Мира, улыбаясь своей тайне, подошла к нему, ловко отогнула массивную дужку… и просто сняла замок с петель! Она потянула на себя тяжёлую деревянную дверь. Та с громким, пронзительным скрипом ржавых петель подалась, открывая чёрный провал внутрь. Изнутри пахнуло густым, сладковато-горьким ароматом прелого сена, лежалой листвы, сухих трав и пылью.

– У нас не было ключа, – Мира кивнула на замок, который она бросила на траву. – Пришлось его… уговорить. – В её голосе звучала гордость маленького победителя. – Маме дела нет до этого сарая, она заходила сюда всего раз, когда мы переехали. Ей всё равно, заперт он или нет. А я не стала заморачиваться с новым – просто накидываю этот обратно, чтобы дверь не болталась и любопытные куры не лезли. – С этими словами она уверенно шагнула во тьму.

Яра, преодолев мимолётный страх перед темнотой и странным запахом, последовала за ней. Раздался щелчок выключателя, и сарай залил резкий жёлтый свет от одинокой лампочки. Она висела на толстом, засаленном проводе, прикреплённом к потолочной балке ржавым гвоздём, который вбили в дерево дугой, создав подобие скобки.

Внутри всё оказалось довольно-таки необычным. Вместо ожидаемых лопат, мешков с картошкой или поленницы дров, сарай напоминал сцену из фильма про средневекового алхимика. Воздух был густым от пыли и терпкого запаха трав. Пучки сухих растений – некоторые уже давно рассыпались в труху, оставив на полу жёлто-зелёный ковёр – висели на гвоздях, лежали на полках, приколоченных к стенам. На этих же полках стояли ряды банок и склянок с мутноватой жидкостью, сухими лепестками или неясным тёмным содержимым.

В углах громоздились стопки ветхих книг в кожаных и деревянных переплётах, их страницы пожелтели от времени. Повсюду виднелись предметы странного назначения: глиняные чаши, покрытые толстым слоем пыли, деревянные ступки с пестиками, связки перьев, кусочки минералов. Но кое-что из нормального инвентаря всё же присутствовало: в дальнем углу, упираясь рожками в стену, стоял массивный чугунный ухват, а рядом с ним, словно невзначай прислоненная, – обыкновенная садовая метла, только старая, с торчащими во все стороны прутьями.

– У вас… что, русская печь есть? – недоуменно выдохнула Яра, уставившись на ухват. Этот предмет казался здесь особенно нелепым и одновременно зловещим. Почему-то сразу вспомнились детские сказки про бабу-ягу и то, как она пихала всех в печь.

– Тебя смутил только ухват? – Мира расхохоталась, и её смех звонко отозвался под низкими балками. Видно было, что она безмерно гордилась этим местом и сейчас просто пылала от восторга, что может им похвастаться. – Яра, это же самое настоящее колдовское логово! Настоящая лаборатория магии!

– Откуда… откуда у тебя всё это? – Яра осторожно подошла к столу, заваленному книгами и склянками. Она бережно прикоснулась к переплёту одной из книг, толстой, с потрескавшейся кожей. – Вы что… типа деревенские знахарки? Гадалки? – Голос её дрожал от возбуждения.

Чем больше Яра смотрела вокруг, тем яснее понимала: Мира права. Это не склад хлама. Атмосфера здесь была густой, почти осязаемой, пропитанной тайной. Это было самое натуральное колдовское логово!

– Это всё – наследие моего деда Григория, – Мира понизила голос, хотя вокруг никого не было. – Мама… Она не любит об этом говорить. Вообще. Она заходила сюда всего один раз, когда мы получили ключи, посмотрела… и вышла. Больше не заходила никогда. Поэтому я мало что знаю. Но по слухам… – Мира сделала многозначительную паузу, – …мой дед занимался именно этим. Колдовством. Травничеством. Гаданиями. Не знаю, были ли у него настоящие силы, или он был просто чудаком, но вот этот реквизит… Он самый что ни на есть реальный. – Она провела рукой по пыльной обложке фолианта. – Я обожаю тут бывать. Это как портал в другой мир. Но прихожу редко, потому что мама каждый раз злится, если замечает. Она категорически не хочет об этом слышать и против, чтобы я копалась в его наследии. Хотя… – Мира огляделась, – …выкидывать всё это тоже не спешит. Просто делает вид, что этого сарая… не существует.

– Офигеть… – прошептала Яра, её глаза горели. Она уже открыла одну из книг на столе – страницы были испещрены странными символами и схемами растений. – А ты… Ты читала их? Все? Это что, типа… учебники для начинающих колдунов? Или древние секретные гримуары?

– Я пробовала, – призналась Мира, подходя ближе. – Но чаще всего это просто справочники по травам – какие от чего помогают, когда и где собирать. Или его блокноты с записями. Но почерк… – Она скривилась. – У него был почерк врача, скрещенного с пауком, который упал в чернильницу. Разобрать что-то внятное очень трудно, нужно вглядываться в каждую закорючку. На это нужны часы, дни, годы.

Тем временем Яра завороженно перебирала книги на столе. Она открывала толстые фолианты с пожелтевшими страницами, тонкие тетради в клеенчатых обложках. Здесь были схемы звездного неба, изображения загадочных существ, списки ингредиентов с непонятными названиями. Некоторые тексты были на неизвестном ей языке с причудливыми буквами, другие – на русском, но изъеденные временем или написанные тем самым «паучьим» почерком, о котором говорила Мира. Яра водила пальцем по строчкам, пытаясь уловить смысл, погруженная в атмосферу тайны.

Внезапно тишину сарая разорвал оглушительный скрип ржавых петель. Дверь резко распахнулась! Яра, очарованная и полностью погруженная в изучение загадочной книги, вздрогнула как от удара током. От неожиданности она резко развернулась к двери, задев локтем криво стоявшую стопку книг на самом краю стола. Тома с грохотом, поднимая облако пыли, рухнули на пол. Звук эхом отозвался в тесном пространстве, заставив вздрогнуть и без того перепуганных девочек.

Они вцепились друг в друга, застыв на месте, сердца бешено колотились, дыхание перехватило. Глаза в ужасе впились в черный прямоугольник распахнутой двери. Снаружи уже сгустилась ночь, и они видели лишь небольшой освещенный пятачок земли перед порогом, куда падал желтый свет лампочки. Но там… Там никого не было! Тишина после грохота казалась зловещей. Липкий, страх начал сжимать горло: а вдруг дед и вправду обладал силой? Вдруг его дух бродит здесь? Или… Или что-то хуже? Что-то, что охраняет его секреты?

– Испугались? – из темноты за дверью внезапно вынырнула ухмыляющаяся мальчишеская физиономия с озорно блестящими глазами. Затем показалось и всё тело парня.

Он был высоким, широкоплечим, явно привыкшим к физическому труду. Тёмные, чуть вьющиеся волосы были небрежно откинуты со лба, а ровный, глубокий загар говорил о днях, проведенных на солнце. Его глаза, огромные, ярко-голубые, как летнее небо, смотрели на девочек с безудержным весельем и явным удовольствием от удачно сыгранной шутки.

– Демид! – одновременно выдохнули Мира и Яра. У Миры в голосе звучало возмущение, смешанное с облегчением, у Яры – чистый шок.

– Ты вообще нормальный?! – закричала Мира, отпустив Яру и шагнув вперед. – У меня сердце чуть не остановилось!

Тем временем парень, всё так же ухмыляясь, зашел в сарай, притворил за собой тяжелую дверь с привычным скрипом и теперь, прислонившись к косяку, внимательно, с нескрываемым интересом разглядывал Яру. Девочка же, всё ещё не оправившись от испуга, не могла оторвать изумленного взгляда от этого неожиданного, слишком уж жизнерадостного гостя.

– Знакомьтесь, – Мира, всё ещё фыркая, но уже с тенью улыбки в уголках губ, поспешила нарушить затянувшееся молчание. – Это Яра, внучка Валентины Прокопьевны. А это… – она театрально взмахнула рукой в сторону парня, – …Дёма. Он у нас, как видишь, немножко дурачок, мастер розыгрышей и пугания до полусмерти. Но в целом… – она сделала паузу, – …парень неплохой. Иногда.

– Да мы давно знакомы! – Демид улыбнулся еще шире, обнажив белые зубы. И, раскрыв объятия, широким шагом двинулся к Яре.

Глава 4

Комната Яры в бабушкином доме была тёплой и светлой. Большое трёхстворчатое окно, обрамлённое лёгкими занавесками цвета слоновой кости, впускало потоки дневного света, заливая песочно-бежевые стены и делая пространство ещё воздушнее. Воздух был напоен слабым ароматом лаванды – бабушка всегда раскладывала в шкафах мешочки с сухими цветами.

Вдоль одной стены стояла, покрытая лоскутным одеялом, кровать с высоким витиеватым металлическим изголовьем, выкрашенным в белый цвет. У противоположной стены скромно разместился простой письменный стол, заваленный сейчас принесёнными из загадочного сарая вещами. Почти всю стену напротив окна занимал массивный шкаф из светлого дерева.

Пол смягчал круглый ковёр с длинным пушистым ворсом кремового оттенка – сейчас на нём, скрестив ноги, сидели Мира и Демид. Хозяйка комнаты нервно расхаживала перед ними, активно жестикулируя, её тень прыгала по стенам в такт шагам. Она пыталась вдохнуть в друзей частичку своего азарта, но пока безуспешно.

Дёма был коренным жителем этой деревни. Его родители, уставшие от городской суеты ещё до его рождения, сознательно выбрали эту тихую гавань, осев здесь с радостью истинных ценителей нетронутой природы и размеренного уклада. Они находили поэзию в рассветном тумане над рекой и в размеренном звоне коровьего колокольца. Переехав, супруги Бережные основали здесь свою ферму и жили, наслаждаясь тихим течением деревенской жизни.

Но для Демида, выросшего среди этих бескрайних полей и тишины, деревенская жизнь давно потеряла очарование. Она казалась ему тесной клеткой. Дни тянулись однообразной, скучной чередой, выбор развлечений оставлял желать лучшего, да и компания сверстников была немногочисленной. Одиночество стало его постоянным спутником, тихим фоном к каждому дню. Особенно остро он чувствовал его после отъезда Яры.

До того, как Яра перестала приезжать, они с Дёмой были неразлучны каждое лето. Лучшие друзья, почти родственные души. Между ними было полное, почти телепатическое взаимопонимание и одинаковая ненасытная жажда приключений.

Они превращали бабушкин огород в джунгли Амазонки, лужи после дождя – в океаны для их пиратского фрегата – старой лодки у сарая, а огромную ветвистую иву на окраине – в башню злого волшебника. Целыми днями они исследовали каждый закоулок деревни и окрестные леса, вооружившись самодельными мечами из палок и безграничной фантазией, сражаясь с воображаемыми драконами – крапивой и ища сокровища – старые гвозди и битое стекло, казавшиеся тогда алмазами.

В последнее лето, которое Яра провела в деревне, друзья крепко поссорились. Повод тогда был пустяковым: то ли из-за найденного клада – особенно блестящего камушка, то ли из-за того, кто первым спустится с крутого склона оврага. Сейчас оба бы с трудом вспомнили суть спора, но тогда это была катастрофа вселенского масштаба. А случилось это роковое недоразумение прямо накануне отъезда Яры. Примирение не состоялось. На следующее лето Яра укатила с родителями к морю, а потом… потом она просто перестала приезжать. Предпочитая душный город с его интернетом и книгами деревенской свободе. Повзрослевшей девочке больше не хотелось искать выдуманный клад или играть в пиратов, и потому лето в деревне ей представлялось невероятно скучным.

Несмотря на резкий финал, Яра иногда ловила себя на тёплых воспоминаниях о друге. В её памяти он оставался самым верным, самым понимающим товарищем. Ни один городской приятель, даже книжный герой, не мог сравниться с тем чувством абсолютного принятия и безумной радости, которое дарила их дружба.

Встреча в сарае вызвала целую бурю чувств: невероятную радость узнавания, щемящую ностальгию по тем беззаботным дням и… горечь от осознания, что что-то безвозвратно ушло. Солнечное детство осталось там, в прошлом, среди крапивных джунглей и воображаемых сокровищ на краю огорода. Тогда они спасали друг друга от одиночества просто своим присутствием. Этого было достаточно.

И вот сейчас Демид, сидящий на её ковре рядом с Мирой, был совершенно другим человеком. Чужим. Он не просто не понимал её порыва – он активно сопротивлялся. Годы разлуки проложили между ними невидимую, но прочную стену. Они смотрели на мир под разными углами, и совсем не хотели друг друга слышать.

Накануне, покидая таинственный сарай, Яра прихватила с собой одну из книг – не самую толстую, но с интригующим кожаным переплётом. Дома, при свете настольной лампы, её ждало разочарование. Книга оказалась не волшебным гримуаром, а скучнейшим трактатом по сушке и хранению лекарственных трав, местами испещрённым теми самыми неразборчивыми «паучьими» каракулями.

Но на последней странице, внизу поля, её ждала награда за упорство. Чёткая, свежая относительно других записей надпись обычной синей шариковой ручкой: «Начало шабаша в полночь с шестого на седьмое июля ежегод. Рядом с охотничьей хижиной в лесу». Сердце Яры ёкнуло. Вот оно! Настоящая зацепка в мир тайны! Сегодня, поделившись находкой с друзьями, она с горящими глазами предложила им отправиться туда в назначенную ночь – и наткнулась на глухую стену непонимания.

– А если там какие-нибудь шизики собираются? – Мира сжала колени руками, её голос дрожал от смеси страха и азарта. Она представляла мрачных фигур в рясах, пляшущих вокруг костра, одновременно ощущая страх и тайное восхищение этой картиной. – Разберут нас там на запчасти и продадут на чёрном рынке! – выдохнула она, пытаясь прислушаться к голосу разума, который кричал «опасно!», но любопытство и желание не подвести новую подругу тянули в другую сторону.

– Да какие запчасти, Мир? Что за бред?! – Яра нетерпеливо махнула рукой. – Скорее всего, это просто собрание какого-нибудь местного оккультного клуба. Или тематическая вечеринка для таких же, как мы! Ну неужели неинтересно?! Увидеть всё своими глазами? Это же шанс! – Её голос звенел от нетерпения.

Вся жизнь Яры, проведенная в книгах, казалось, вела к этому моменту. К возможности шагнуть со страницы в реальную сказку, пусть и странную. И вот теперь, когда мечта была так близка, её пытались остановить!

– А может, там вообще никого не будет, и мы просто потеряем время, испачкаемся и напугаемся совы в темноте, – Демид подавил зевок, демонстрируя полное равнодушие.

Он считал всю эту затею не просто ерундой – опасной ерундой. Шататься ночью по лесу в поисках каких-то мифических шабашей? Это был пик глупости! Они же не малыши, чтобы верить в сказки про колдовство. Скорее всего, дед Григорий был чудаком, а его записи – бредом одинокого старика. А Яра со своей слишком бурной фантазией и вечным поиском приключений, которые обычно заканчивались синяками или взбучкой от взрослых, раздула из мухи слона.

Он помнил разговоры о дедушке Миры. Старожилы шептались, что у старика якобы был некий дар, побаивались его, но при любой беде – сломался ли трактор, заболела ли корова, пропало ли что – первым делом бежали к нему. И он помогал.

Молодежь же, включая родителей Демида, считала его безобидным чудаком, добрым, но не от мира сего. Дёма запомнил его тихим, немного рассеянным стариком, пахнущим травами. Верить в его загадочные Силы или, тем более, в реальность колдовства? Это было за гранью разумного.

– Ну это же весело! Интересно! – Яра ткнула пальцем в злополучную надпись, которую держала перед собой как знамя. – Мы же узнаем наверняка! Проверим! Неужели вам правда не любопытно? Мы же можем только посмотреть! Со стороны! Участвовать ни в чём не будем. Можем даже спрятаться в кустах! – Её глаза умоляли.

– Вот и смотри из кустов! Вон в саду, выбирай любой! А лучше – из окна своей комнаты смотри! – резко отрезал Демид.

Его начинало раздражать это упрямство и детская беспечность. Настойчивость Яры всегда во что-нибудь втягивала, и он чувствовал ответственность, чтобы на этот раз всё не закончилось плачевно.

– Ну… – Мира закусила губу, её зелёные глаза метались между подругой и Демидом. – …если только издалека… совсем чуть-чуть глянуть и прям близко не подходить… может… – В её голосе зазвучала неуверенная надежда.

Но Демид тут же перебил, как ледяной водой окатив её:

– На что вы там собрались смотреть, а? Ну, на что?! На ЭТО? – Он резко выхватил книгу из рук Ярославы и ткнул пальцем в надпись. – Вы с головой дружите? Собрались ночью, одни, неизвестно куда? А если там не шабаш, а сходка маньяков? Или сектантов, которые как раз ищут глупых девчонок?

– Да какие маньяки, Дём?! – Яра вспыхнула, её щёки залил румянец гнева. – Вы что, с Мирой сговорились? Криминальных документалок насмотрелись? Ну что такого страшного в тематической вечеринке? У вас тут что, развлечений до фига, что от такого классного предложения отказываетесь? – Девочке было искренне непонятно. Если даже ей, городской жительнице, не хватало острых ощущений, то Демиду, запертому в этой глуши, такой шанс должен был быть только в радость.

– Я правильно расслышал – «классного»? – Демид встал во весь рост, его голубые глаза потемнели от возмущения. – Тебя неизвестно кто заманивает неизвестно куда по записке сумасшедшего старика, а ты бежишь сломя голову! Тебе голову солнышком напекло или что?

– Да как ты не понимаешь?! – воскликнула Яра, её голос дрожал. – Вероятность реальной опасности – один на миллион! А шанс увидеть что-то необычное, настоящее – огромный! Это же настоящее приключение! Раньше ты бы первый туда побежал!

– Раньше мы варили суп из одуванчиков и верили, что палки – это мечи, – холодно ответил он, не отводя взгляда. – Мы выросли, Яра. Пора бы и понять, что в лесу по ночам водятся не феи, а кабаны. Или того хуже.

– Ой, да перестань ты страшилки рассказывать! – Яра нетерпеливо махнула рукой. – Ты просто боишься, что нам будет весело без тебя!

– Я боюсь, что вы обе сделаете что-нибудь невероятно тупое и мне потом придётся вас вытаскивать, как в тот раз с лодкой, когда ты решила поиграть в пиратов на настоящем судне, – его голос был тихим и ровным. – Или объяснять всё вашим родителям. Или, что хуже всего, вызывать поисковый отряд, потому что вы заблудитесь в ночном лесу.

Он повернулся к Мире, которая съёжилась под его взглядом.

– И ты, – он ткнул в её сторону пальцем. – Ты всё это начала. Показала ей этот сарай с его бредовыми книжками и недомагической фигнёй. Теперь она как заводная, а ты сидишь и поддакиваешь.

– Я не поддакиваю! – вспыхнула Мира, обида заставила её подняться. – И это не бред! Это… история! И я имею право ей интересоваться!

– Интересоваться – это сидеть в библиотеке, а не бегать ночью по лесу! – его голос набрал громкости, и Яра инстинктивно шагнула вперёд, вставая между ними.

– Хватит на неё орать! Решаю я! Я нашла запись, я иду. С вами или без.

Демид замер, посмотрел на неё, на Миру, сжавшую губы, и медленно покачал головой. В его взгляде было что-то окончательное, что заставило сердце Яры сжаться.

– Нет, – повторил он. – Не идёте. Я не позволю.

– Ты не мой папа! – выкрикнула Яра, и её голос задрожал от бессилия.

– К счастью, – он уже шёл к двери. – Узнаю, что вы куда-то собрались – подниму на уши всю деревню. Приключений им на одно место захотелось!

Дверь захлопнулась негромко, но с таким финальным звуком, будто за ним опустили железный занавес.

Яра стояла, тяжело дыша, и смотрела на запертую дверь. В ушах звенело. Он не просто запретил. Он пригрозил. Старое доверие было растоптано.

– Вот… кретин, – прошептала Мира, всё ещё красная от обиды. – Кто он такой, чтобы нам приказывать?

Яра не ответила. Она обернулась и упала на кровать, уставившись в потолок. В горле стоял ком. Он был прав насчёт лодки. В тот раз он вытащил её, промокшую и испуганную, из холодной воды. Но тогда она была ребёнком. Сейчас же она могла более трезво оценить ситуацию и решить, есть опасность или нет.

– С возрастом Дёма, конечно, превратился в настоящего красавчика, но, к сожалению, приобрёл все качества занудного старика. Раньше его не надо было уговаривать – он сам был заводилой, первым лез в любую авантюру. – В её голосе звучала горечь потери – не друга, а того мальчишки с безудержной фантазией, который когда-то был её отражением.

– Ну его! Он просто ничего не понимает в настоящем веселье! – Мира махнула рукой, стараясь скрыть досаду от ссоры. – Слушай, а как мы ночью-то улизнём? Вдруг бабушка или мама услышат? – она перешла на шёпот, глаза загорелись азартом заговорщицы.

Глядя на подругу, Яра почувствовала прилив воодушевления. Их приключение ТОЧНО состоится! Демид или не Демид! После короткого, но горячего обсуждения они выработали план: для начала сходить в лес днём и найти ту самую охотничью хижину. Нужно хорошо изучить дорогу, чтобы не плутать ночью в темноте.

До заветного шестого июля оставалась целых три дня. Поход решили отложить на завтра. А сегодня можно было сходить на речку – освежиться и… попытаться помириться с Демидом. Хотя бы для вида. О том, что они всё равно пойдут на шабаш, ему знать не следовало. Расскажут потом, когда всё свершится и окажется совершенно безопасно и невероятно круто! А пока… при нём лучше вообще не вспоминать о сарае, книгах и шабашах. Чтобы не нарываться на новый скандал и не дать ему шанса их остановить.

Глава 5

Деревня Марковка, в которой жила бабушка Яры, находилась в очень живописном месте и была названа в честь реки, на берегу которой она расположилась. Сопки, окружавшие деревню плотным кольцом, были покрыты густыми лесами-великанами, хранившими в своих чащах несметные сокровища – ароматные грибы, прячущиеся под папоротниками, и сочные дикорастущие ягоды, сверкающие рубинами и аметистами в яркой листве. Этот зелёный океан дарил непередаваемое ощущение уединённости, полной отрешённости от грохота городов и удушливого смога. Даже время здесь текло иначе, подчиняясь ритмам природы и тихому гулу ветра в кронах вековых сосен.

Воздух здесь был чистым, хрустальным, напоенным ароматами хвои, нагретой солнцем травы и влажной земли у реки. Небо, не затянутое едким дымом от работающих предприятий, казалось ярче, бездоннее, будто вымытое дождями до сияющей голубизны. Ночью на нём рассыпались тысячи звёзд, и это завораживало Яру. Живя в городе, она могла наблюдать в лучшем случае за одной-двумя тусклыми звёздочками на тяжёлом, затянутом небе, напоминавшем грязное ватное одеяло. Здесь же Млечный Путь стелился серебристой рекой, а звёзды мерцали так ярко, что казалось, до них можно дотянуться рукой.

Несмотря на то, что Марковка была довольно-таки современной деревней, со всеми цивилизованными благами и коммуникациями, здесь сохранился самый настоящий дух русской глубинки, который местные жители очень берегли и всеми возможными силами старались поддерживать настоящий деревенский уклад жизни. Деревянные дома с резными наличниками соседствовали с аккуратными огородами, а запах свежескошенной травы смешивался с ароматом домашней выпечки из открытых окон. Вечерами на лавочках собирались соседи, и тишину нарушал лишь мерный стрекот кузнечиков да далекий лай собак.

О том, как на самом деле удивительно и гармонично здесь сочетались, казалось бы, такие разные миры – вековая тишина лесов и мерцание спутниковой антенны, запах дегтя и жужжание мопеда, – размышляла Ярослава по дороге в лес. С Демидом помириться не вышло: когда подруги зашли за парнем, оказалось, что он уехал с отцом в город и вернуться должен только через два дня.

Несмотря на то, что ссора с другом всё ещё тяготила обеих девочек, Мира и Яра посчитали его отъезд отличной возможностью для того, чтобы сходить тайно в лес. Так им не придётся изворачиваться перед другом, придумывая оправдания и пытаясь улизнуть незамеченными. Они просто ему ничего не расскажут, а находясь за несколько сотен километров, самостоятельно парень узнать ничего не мог. Для девочек всё складывалось невероятно удачно.

Дорога до обозначенного места заняла у них совсем немного времени. Оказалось, добраться туда очень легко, так как к хижине вела широкая, утоптанная тропа, видно было, что сооружением пользовались часто. Да и сама хижина находилась не в глубине леса, как изначально предполагала Яра, рисуя в воображении дремучие дебри, а с краю, на опушке, отдалившись от деревни на расстояние не больше полутора километров. Она стояла на небольшой солнечной поляне, окруженной стеной высоких елей и берез, шелестящих листвой под легким ветерком.

Строение напоминало избушку из старой сказки, только стояло оно не на традиционных куриных лапах, а на современном, добротно сложенном каменном фундаменте. Но бревенчатые стены, тяжёлая скрипучая дверь, окованная железом, небольшие окна в деревянных рамах с крошечными стеклами и приятный, стойкий запах смолы и хвои, в сочетании с живописной поляной, окружённой густым лесом, создавали по-настоящему сказочную картинку.

Рассматривая окружающую обстановку, Яра размышляла о том, что место было очень атмосферным, пропитанным тишиной и покоем, и она определённо будет сюда часто приходить, вне зависимости от того, удастся им попасть на шабаш или нет. Здесь можно было читать, мечтать или просто слушать, как шумит лес, чувствуя себя частью этого древнего, дышащего мира.

Здесь было и вправду очень уютно и тихо, отчего Яре становилось комфортно и спокойно, уходить совершенно не хотелось. Внутри поселилось чувство, будто после долгой поездки, после суеты и шума города, она, наконец, вернулась домой, настолько хорошо и правильно было в этом месте. Всё вокруг ей казалось каким-то знакомым и родным, словно она уже видела эту поляну и эту избушку во сне или в далеком-далеком детстве, память о котором стёрлась, оставив лишь смутное ощущение.

Девочка ещё до того, как вошла в хижину, точно знала, что там увидит: массивный деревянный стол у дальней стены, рядом грубые лавки, полку с обыкновенными глиняными кружками, железную печурку в углу. Она даже знала, как расположены сучки на бревнах у окна, и каким цветом – терракотовым, с выцветшими синими узорами по краю – будет верблюжье одеяло, аккуратно сложенное на одной из скамеек.

Яра была уверена, что никогда не бывала здесь раньше, но почему-то знала всю обстановку до мельчайших подробностей, как свою комнату в городе. Списав это на свою буйную, неуёмную фантазию, девочка благоговейно, почти с трепетом, продолжала рассматривать всё вокруг, не придавая никакого значения своим странным, но приятным ощущениям. «Дежавю, – подумала она, – обычное дело».

– Вот зря Демид так упёрся! Вон какую классную, прямо-таки волшебную хижину мы нашли благодаря этой затее! Обязательно притащу его сюда позже, пусть поймёт, что был неправ. – Нарушила молчание Яра.

«Интересно, когда её построили?» – вертелось в голове у девочки. В детстве Яра изучила, казалось, все окрестности деревни вдоль и поперёк, и такую сказочную избушку определённо запомнила бы. Наверное, строение было достаточно новым, поэтому внутри ещё сохранился такой яркий, смолистый запах свежего дерева, а Ярослава совсем не помнила, чтобы когда-то бывала в подобном месте. Хотя запах… Он тоже казался ей таким знакомым.

– Даже немного странно, место предполагаемого шабаша находится так близко к деревне, а среди местных жителей никто ничего про это мероприятие и не знает, – в раздумье произнесла вслух Мира, когда девочки оглядывали широкую, залитую солнцем поляну, на которой и расположилась охотничья хижина.

– С чего ты взяла, что никто ничего не знает? Может, просто нигде не афишировали особо? Всё-таки пока мы шли по деревне, я как-то в принципе ни одного рекламного баннера не заметила, – возразила Яра. – Ни объявлений на столбе, ни листовок в магазине. Ничего.

– Не-е-е, – покачала головой Мира, – если б кто-то из местных сюда собирался, я бы уже точно знала. Мама ведь работает в магазине, она практически всё про всех самой первой узнаёт. Магазин в деревне – самое популярное и надёжное СМИ. – Она хмыкнула, но в глазах читалась лёгкая озадаченность.

Хижина, как и поляна, на которой сейчас стояли девочки, на самом деле оказалась хоть и невероятно красивой и атмосферной, но достаточно обычной. По крайней мере, в отличие от загадочного сарая деда Гриши, где каждый уголок дышал тайной, здесь не было даже намёка на какие-то колдовские атрибуты: ни висящих пучков сушеных трав, ни странных символов на стенах, ни склянок с подозрительными жидкостями.

Впрочем, ничего, что свидетельствовало бы о подготовке к какому-либо необычному собранию, подруги тоже не обнаружили. Ни декораций, ни сцены или какого-нибудь шатра, ни даже следов кострища, вокруг которого могли бы водить хоровод. Только трава, деревья, хижина и тишина.

– Кажется, ничего тут не будет. Самая обычная охотничья хижина и самая обычная поляна. Наверное, Демид прав был, никакого шабаша тут не планируется, – Мира озвучила мысль, которая промелькнула у обеих девочек, когда они закончили тщательный, но безрезультатный осмотр и направились домой.

Надежда на весёлое, загадочное приключение неумолимо таяла, и подруги возвращались немного разочарованными, волоча ноги по пыльной тропинке.

– Я всё-таки предлагаю сходить сюда ночью, – не сдавалась Ярослава, её глаза всё ещё горели азартом исследователя. – Даже если не будет никакого реального шабаша, мы можем устроить свой маленький, девичий! Всё-таки это будет ночь на Ивана Купалу, можем сами вспомнить фольклорные гуляния и всякие традиции: венки сплести, в реку пустить, травы всякие поискать… Только через костёр прыгать не будем, это уже реально опасно. Ну, или нам повезёт, и мы увидим нечисть какую-нибудь, лешего там или русалок, когда мимо реки идти будем. Вдруг они в Купальскую ночь как раз и выходят?

– Давай сходим, раз уже решились, и место разведали, – пожала плечами Мира, её скепсис слегка пошатнулся перед упорством подруги. – Честно говоря, я и не надеялась на какой-то экшен, типа встречи с чем-то явно необычным или потусторонним. Но почему-то была уверена, что хоть какие-то признаки собрания мы тут обнаружим.

– Слушай, а давай, пока Демида нет, мы сарай хорошенько обыщем? – неугомонно предложила Ярослава, которая не хотела так просто расставаться с возможностью встречи с реальным колдовством. Её пальцы сами собой пошевелились, будто уже ощупывали пыльные корешки книг на полках сарая. – Может, найдём там ещё что-нибудь интересное? А то, чувствую, когда он приедет, то и слышать ничего не захочет о том, чтобы покопаться в «недомагической фигне», как он выражается. Опять будет злиться.

Ей искренне, до глубины души хотелось верить в то, что дед Миры действительно был колдуном, хранителем древних знаний. Что теперь, после его ухода, они могут прикоснуться к этим знаниям и, возможно, даже испробовать что-то магическое по-настоящему. Её заветная, наивная мечта о том, что волшебный мир существует где-то рядом, была так сильна, что девочка готова была до последнего, вопреки всем доводам рассудка, верить в возможность её исполнения.

– Конечно, давай, – согласилась Мира, хотя в её голосе слышались нотки сомнения. – Мама сегодня до семи часов на работе будет, поэтому можем спокойно исследовать, никто не помешает. – Отозвалась она и, вздохнув, продолжила, задумчиво покачивая головой: – Только я сомневаюсь, что мы что-то ещё интересное можем там найти. Я ведь уже не раз копалаcь в этих завалах. Даже не понимаю, откуда эта запись про шабаш взялась. Ещё до каникул, я просматривала эту самую книгу и ничего такого не видела.

Яра в ответ лишь пожала плечами. Она точно не могла сказать, откуда взялась эта загадочная запись. Для неё было самым очевидным, что это сам дед Гриша когда-то сделал пометку, может, для себя. А почему Мира не замечала этого раньше? Так, может, просто невнимательно смотрела, листала слишком быстро. Или вообще путает эту книгу с какой-то другой, похожей. В любом случае, исследовать сарай ещё раз было просто необходимо. Яра была практически уверена, что они найдут там ещё много всего интересного, спрятанного в самых неожиданных уголках – под половицами, за балкой, в старом сундуке.

Но до сарая они так и не добрались. День был невыносимо жарким, солнце нещадно палило с безоблачного неба, а прогретый воздух дрожал раскалённым маревом над землёй, искажая очертания деревьев и домов.

Идти было тяжело, как только девочки покинули густую, прохладную тень леса и ощутили на себе весь сокрушительный жар открытого пространства, то обе позабыли о своих планах. Мысли спутались, тело обливалось липким потом, и в голове оставалась лишь одна мечта: поскорее снова оказаться в спасительной тени или, ещё лучше, в прохладной воде.

Поэтому, когда Мира и Яра, томимые зноем, вышли к извилистой ленте реки, решение пришло само собой. Обе девочки, не сговариваясь, поспешили поскорее оказаться в спасительной прохладе воды. К счастью, полотенца и купальники были с собой – изначально, выходя из дома, они планировали именно поход на речку, и лишь удачный отъезд Демида скорректировал их маршрут в сторону леса.

На речке они провели весь остаток долгого, знойного дня. Вода, прохладная и ласковая, смывала пыль, усталость и остатки разочарования. Они ныряли, плескались и просто лежали на теплых валунах, подставляя лица солнцу, уже не такому яростному.

Вернувшись лишь к самому закату, когда небо на западе залилось багрянцем и золотом, девочки поспешили разойтись по домам. Обе были голодны, ноги гудели от усталости, а кожу приятно пощипывало от загара. О том, чтобы сейчас что-то исследовать в пыльном сарае, не могло быть и речи. Поиски было единодушно решено перенести на утро, когда силы вернутся, а солнце будет ещё не таким палящим.

Глава 6

– А ты пробовала когда-нибудь произнести что-нибудь из этих заклинаний? – спросила Яра, вглядываясь в выцветшие, неровные строчки, испещрявшие страницы самого обычного клетчатого блокнота. Она осторожно перелистнула хрустящую страницу. – Вдруг у тебя тоже какие-нибудь способности есть? Типа достались по наследству от деда? – В её голосе звучало искреннее любопытство и надежда.

Девочки уже несколько часов сидели в прохладном полумраке сарая деда Гриши, погрузившись в изучение содержимого старых ящиков и полок. Они устроились на принесенных из дома Миры табуретках, окруженные стопками книг в потрепанных переплетах, связками пожелтевших газет и целым арсеналом блокнотов с разной степенью сохранности. Дверь в сарай оставили открытой настежь, чтобы в душное помещение проникал свежий утренний воздух, а заодно можно было заранее услышать чьё-нибудь приближение – скрип калитки или шаги по дорожке.

– Не-а, – после паузы ответила Мирослава, не отрываясь от книги с потрепанным кожаным корешком, где были нарисованы странные символы, похожие на переплетенные корни. – И, честно говоря, не особо хочу.

– Почему? – удивилась Яра, откладывая блокнот в сторону и принимаясь за следующий, в синем картонном переплете.

– Наверное, боюсь, что что-то действительно получится, – пожала плечами девочка, наконец оторвав взгляд от книги. Её лицо было серьезным. – Ну, понимаешь, мне нравится читать о том, как кто-то обретает всякие крутые способности, летает, стреляет молниями из пальцев и спасает мир от страшных чудовищ. Это захватывает. Но я никогда не хотела оказаться на их месте, вот прямо в этой роли. Мне нравится моя обычная, спокойная жизнь: школа, друзья, книги, посиделки у речки. И я не стремлюсь быть главной героиней какого-нибудь эпического приключения или, упаси боже, мистического триллера. Это ведь на самом деле не так классно, как кажется на первый взгляд или как рисуют в книгах. Вместе с крутыми способностями тебе всегда ещё достаются крутые враги, смертельные опасности, непосильные обязательства и куча проблем, о которых обычные люди даже и не подозревают. Колдовские способности – это в первую очередь огромная ответственность.

Повисла пауза, наполненная лишь жужжанием залетевшей в сарай мухи и шелестом переворачиваемых страниц. Ярослава внимательно обдумывала слова Миры, её брови были слегка нахмурены, а губы поджаты. Она никогда раньше не смотрела на этот вопрос под таким углом. Для неё жизнь книжных героинь всегда казалась идеальной, полной смысла, ярких красок и значимости. Она прочитала сотни увлекательных историй, каждый раз безоговорочно представляя себя именно на месте той самой девочки, которая вдруг оказывалась в самом центре невероятных событий, обладала тайной силой, была избранной. Яра мысленно проживала целую жизнь вместо этой героини и с огромным удовольствием фантазировала, какую бы значимость и важность в этом огромном мире она могла бы обрести, окажись у неё необычные способности. Опасности в этих мечтах были лишь захватывающим фоном, как спецэффекты в кино.

– А я вот, наоборот, всегда хотела оказаться на месте всех этих избранных девчонок, – задумчиво проговорила Яра, её глаза смотрели куда-то вдаль, поверх пыльных стопок книг. – Меня никогда особо не страшили перспективы опасности и всего такого. Мне кажется, что плюсов, которые ты можешь получить, обладая настоящими способностями – знания, силы, возможности изменить что-то к лучшему, понять мир глубже – гораздо больше, чем минусов в виде врагов или ответственности. Да, враги появляются, и ответственность огромная, но это же и тренировка! Твой внутренний дух крепнет, сила воли закаляется. Зато жизнь перестает быть скучной и пресной. Каждый день превращается в настоящее приключение, полное открытий и смысла, это ведь невероятно здорово! – Яра отложила очередной просмотренный блокнот в сторону и принялась за изучение следующего – толстой тетради в зелёном переплете, испещренной карандашными пометками.

– Может быть, для кого-то это и так, – согласилась Мира, поглаживая корешок старой книги. – Но это точно не для меня. Изучать это всё, копаться в старых бумажках, представлять, как бы всё было, при этом зная, что находишься в полной безопасности у себя в комнате – это одно. А вот реально находиться в самой гуще событий, когда от тебя что-то зависит, когда опасность настоящая, а не выдуманная – это уже совсем, совсем другое. Не по мне.

– Почему же тогда ты согласилась пойти со мной на этот шабаш? – удивилась Яра.

– Наверное, я всё-таки просто не верю в то, что там действительно что-то будет, кроме ночи, комаров и наших собственных фантазий, – честно призналась Мира, улыбнувшись. – Мне скорее любопытно, что это за запись такая, которую я раньше не видела. Откуда она взялась? Может, это чья-то шутка? Или дед действительно что-то планировал когда-то? Я думаю, из этого ночного похода может получиться просто интересное, но в целом безопасное приключение. Максимум мы получим нагоняй от взрослых за то, что сбежали ночью в лес. А на встречу с каким-то реальным колдовством, с настоящей магией или нечистью я абсолютно не рассчитываю. Это как ходить в кинотеатр смотреть ужастик – страшно, но ты знаешь, что это всего лишь фильм.

Девочки посмотрели друг на друга, и Ярослава подумала о том, какие они всё-таки разные. Несмотря на схожие увлечения книгами, приключениями и так легко найденный общий язык, они смотрели на мир совершенно по-разному. Мира – с осторожным скепсисом реалиста, сама Яра – с пылким энтузиазмом мечтателя. Но это ей в подруге только нравилось.

Так ведь гораздо интересней, когда можешь обсуждать с близким человеком ту или иную ситуацию с совершенно разных сторон, видеть её объемнее. Не обязательно сходиться мнениями во всём, можно просто рассказывать собеседнику, как видишь мир ты, не пытаясь его в чём-то переубедить. А слушая его рассказ, можно и самому взглянуть на знакомые вещи иначе, открыть в них новые грани.

– Ну, если тебе тааак интересно, – по-своему расценив затянувшееся молчание и задумчивый взгляд подруги, неожиданно предложила Мира, с легкой иронией в голосе, – то давай я прямо сейчас попробую что-нибудь этакое произнести! Глядишь, и проснутся во мне родовые силы! – Она подмигнула.

И, не дожидаясь ответа задумчивой Яры, девочка решительно встала, отряхнула с шорт пыль и начала листать один из изученных ранее блокнотов, в котором часть записей, сделанных витиеватым старинным почерком, они с трудом, но смогли расшифровать.

– Таааак, – бормотала она, перелистывая пожелтевшие страницы, – это не то, это про урожай… а это вообще ерунда какая-то.... О, давай вот это! – Глаза Миры блеснули. – Идеально! Достала уже эта адская жара! Три дня печет как в духовке!

Наконец Мира выбрала подходящее, как ей показалось, заклятие, связанное с погодой, и громко прочистила горло, принимая торжественную позу. Яра смотрела на неё, затаив дыхание, смешанное с предвкушением и весельем.

– Дожди обложные, ливни проливные! – начала Мира громко и очень четко, стараясь выговаривать каждое слово. Она картинно вскинула руки вверх, устремив взгляд в потолок сарая, где вилась паутина. – Идите сюда, сойдитесь! Облака, всё небо собой закройте, ливнем землю умойте! Чтоб Илья Пророк – и тот промок! Сойди с неба вода! Грому греметь, ветру шуметь! Слову моему подчиняйтесь, потоки небесные, изливайтесь!

Она закончила, и…. Ничего не произошло. Тишина сарая осталась нерушимой. За окном безмятежно щебетали птицы. Мира выдержала паузу для драматизма, а затем рассмеялась, опустив руки.

– Ну вот видишь, не работает! – со смехом тут же прокомментировала она, махнув рукой. – Как и следовало ожидать. Ни тучки, ни ветерка. Сплошная эзотерическая лирика.

Ярослава тоже прыснула, не выдержав комичного вида подруги, которая проговаривала заклятье с самым таинственным и сосредоточенным выражением лица, на которое только была способна. Это было одновременно и смешно, и всё же немного волнующе.

– Ой, ну тебя, ведьма! – отсмеявшись, высказалась Яра, вытирая слезинку. – Ну хоть попробовала! Может, хватит нам на сегодня этой ерунды? Пойдём лучше поедим! Там бабушка уже наверняка наготовила кучу всего вкусного. Предлагаю сейчас пойти ко мне, а здесь продолжим наши изыскания завтра. Сил уже нет.

Но как только девочки собрали самые интересные, на их взгляд, книжки в стопку, чтобы прихватить с собой для дальнейшего изучения, и направились к открытой двери, случилось неожиданное. Дверь в сарай с громким, оглушительным грохотом захлопнулась, подхваченная внезапным порывом сильного, холодного ветра, ворвавшегося с улицы. Створка ударилась о косяк так, что задрожали стены, и в сарае на мгновение стало темно. Подруги вздрогнули, переглянулись с широко раскрытыми глазами – и снова рассмеялись, но на этот раз смех был немного нервным.

– Кажется, наше увлечение запретным колдовством делает из нас мнительных трусих, – фыркнула Мира, подходя к двери. – Готовы уже любое бытовое событие, даже сквозняк, списать на мистику и знаки свыше!

– Слушай, ветерок-то и впрямь набежал порядочный, – заметила Яра, когда девочки вышли из сарая и Мира с усилием прикрыла непослушную дверь, которая норовила снова распахнуться. Она огляделась. – Может, это всё-таки твоё колдовство подействовало? – спросила девочка со смешком, но в её глазах мелькнул неподдельный интерес.

Погода действительно стремительно портилась. Тяжёлая, удушающая духота, которая висела неподвижным одеялом вот уже третий день, неожиданно сменилась резким, прохладным, свежим ветром, который гнал по небу клочья облаков и шумно шелестел листвой в кронах. А на небе, которое было совсем ясным, безоблачно-голубым ещё с утра, теперь появилось и быстро росло скопление плотных, тяжёлых, свинцово-серых туч. Они, подгоняемые крепчающим ветром, всё больше расползались, как чернильное пятно, затягивая собой весь небосвод. Воздух пах озоном и приближающейся грозой.

– Ага, конечно, специально для тебя, – фыркнула Мира, тем не менее тревожно покосившись на небо, которое за считанные минуты изменилось до неузнаваемости. – Накануне твоего приезда вообще чуть ли не ураган был, помнишь? Деревья ломало. Что-то не припоминаю, чтобы я тогда какие-то заклятья произносила! Просто за эти дни, после того ливня, испарилось море воды, такая жара стояла – настоящая парная. Вот и накопились новые тучи, просто обязанные пролиться. А смена направления ветра ускорила процесс. Обычный циклон, все дела. Природа, физика. – Она старалась говорить уверенно, но в её голосе слышалось сомнение, а взгляд снова скользнул по нависающим тучам. – Ладно, пойдём скорее, а то и вправду сейчас как ливанёт. Промокнуть до нитки не входит в мои планы на сегодня.

И девочки поспешили к дому Валентины Прокопьевны, подгоняемые крепчающим ветром, который трепал их волосы и заставлял придерживать легкие летние кофточки. Там заботливая бабушка уже давно приготовила сытный обед и испекла вкуснейший, румяный пирог с малиновым вареньем к чаю, а теперь спокойно смотрела сериал, ожидая возвращения внучки.

Глава 7

Чтобы помириться с Демидом, девочкам не пришлось прикладывать никаких особых усилий. Как только парень вернулся из поездки с отцом, он сам пришёл к ним, чувствуя неловкость от затянувшейся размолвки. Подруги в это время находились в комнате Ярославы, обе расположились на мягком ворсистом ковре, заваленном бумагами, и лениво перебирали записи, которые взяли с собой из сарая деда Гриши.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тюлевую занавеску, золотили пылинки, танцующие в воздухе. Девочки много отвлекались на болтовню о вчерашнем странном дожде, о планах на Купальскую ночь и о том, как вкусен был бабушкин пирог, и никак не могли серьёзно настроиться на изучение потрёпанных страниц. Поэтому сегодня работа шла медленно и безрезультатно.

– Можно? – раздался тихий голос и лёгкий стук согнутыми костяшками пальцев по открытой двери, прерывая их разговор. На пороге стоял Демид. Он смотрел на девочек с виноватой, но искренней улыбкой. По чуть опущенным плечам и напряжённому взгляду парня было видно, что ссора тяготила его не меньше, чем девочек.

– Конечно! Проходи скорее! – обрадованно, с искренним теплом в голосе воскликнула хозяйка комнаты. Она улыбнулась, чуть склонив голову набок, но взгляд её, прямой и изучающий, не отрывался от лица мальчишки.

Все эти дни Яра никак не могла перестать думать о своём старом друге, мысленно возвращаясь к их спору. Её не покидала мысль о том, что парень очень сильно изменился за то время, что они не виделись. Он вытянулся, его детская угловатость сменилась подростковой стройностью, а из весёлого, озорного соседского мальчика он превратился в красивого парня с резче очерченным подбородком и серьёзным взглядом из-под чуть нахмуренных бровей. Он стал упёртым, обладал твёрдым характером, и эта новоприобретенная взрослость делала его… интересным. Их недавний спор не оттолкнул, а, наоборот, заставил увидеть в нём силу духа, уверенность, которая теперь казалась Яре не глупым упрямством, а достоинством.

Мира сидела, поджав под себя ноги, и молчала. Она задумчиво смотрела на Яру, которая, в свою очередь, была так увлечена Демидом, его приходом и своими мыслями, что совершенно не замечала пристального взгляда подруги. В глазах Мирославы вдруг промелькнуло осознание какой-то щемящей мысли – как будто пазл сложился, – и её открытое веснушчатое лицо моментально погрустнело, тени легли под глазами. Она перестала улыбаться и опустила глаза в пол, уставившись в узор ковра, да так и застыла, о чём-то крепко задумавшись, сжав в руке листок с непонятными символами.

– Ты обижаешься, да? – отвлёк девочку от раздумий Демид, который по-своему истолковал её молчание и очевидные перемены в настроении. Парень решительно прошёл через всю комнату и присел рядом на корточки, так что их глаза оказались на одном уровне. – Миииир, ну давай мириться? – с лукавой, но тёплой улыбкой протянул он, осторожно заглядывая девочке в лицо и протягивая руку с оттопыренным мизинцем, предлагая подруге старый, шуточный детский ритуал примирения.

– Ну разве я могу на тебя долго обижаться, упрямец? – Мира насильно растянула губы в подобии улыбки, принимая его жест и мизинцем обвивая его палец. – Просто задумалась. Ветер и дождь всю ночь бушевали, я не выспалась совсем и теперь рассеянная. – Отозвалась она, стараясь принять беззаботный вид, но голос звучал чуть натянуто.

Парень, не переставая улыбаться, прищурился – его взгляд стал проницательным – и, не сводя пристального внимания с Миры, спросил:

– Чем занимаетесь, книжные черви? Опять в дедовых магических фолиантах копаетесь?

– Исследуем «недомагическую фигню», но не переживай! – Мигом отозвалась Ярослава, которая, казалось, и не замечала зрительного, безмолвного диалога между друзьями и вдруг сгустившейся в комнате атмосферы. – Спешу тебя заверить, что ни во что опасное вляпываться мы не собираемся! Просто… любопытство!

Мира же, не выдержав пытливого, слишком внимательного взгляда друга, вновь опустила глаза в пол и почему-то порозовела, лёгкий румянец залил её щёки и шею. Демид, всё это время внимательно рассматривавший подругу, заметил этот румянец, его взгляд на мгновение стал мягче, он сделал какие-то свои выводы, чуть кивнул сам себе и продолжать расспросы не стал.

– Ну, тогда, раз уж вы погрязли в пыльных пергаментах, – с преувеличенной важностью в голосе провозгласил он, поднимаясь во весь рост, – я хочу оторвать вас от вашего невероятно увлекательного, но вредного для вашей буйной фантазии занятия и предложить не менее привлекательное, но куда более здоровое времяпрепровождение! Там погода после вчерашнего потопа просто потрясающая! Предлагаю организовать грандиозный пикник у реки! Свежий воздух, солнце и никаких шабашей! – Он шутливо изобразил официальный тон оратора. И, не дожидаясь ответа подруг, первым поспешил вниз, его шаги гулко отдавались по лестнице.

Девочки поднялись и, быстро собрав все разбросанные записи, аккуратно сложили их стопкой на Ярин письменный стол. Когда они закончили и спустились вниз, Демид уже оживлённо беседовал с Валентиной Прокопьевной на кухне. Бабушка, обрадованная тем, что внучка проводит каникулы «как положено» – на свежем воздухе, с друзьями, а не закапываясь в книжки, – с энтузиазмом собирала провизию на предстоящий пикник. Стол ломился от еды.

Несмотря на то, что Демид пришёл с уже собранным, туго набитым рюкзаком, в котором лежала целая куча вкусностей, заранее купленных им в городе, Валентина Прокопьевна стремилась дать ребятам с собой «нормальной, человеческой еды». Она справедливо полагала, что в рюкзаке у парня одна «химия» в виде разноцветных чипсов, мармеладных мишек и шипящей газировки, от которой «и желудок испортится, и зубы посыпятся».

– Ба, да куда же ты столько кладёшь? Мы же втроём идём, а не всей деревней! – со смешком, но уже слегка паникуя от размаха бабушкиных приготовлений, спешила остановить изрядно разошедшуюся родственницу Ярослава. – Таким количеством еды неделю питаться можно, а мы вечером вообще-то планируем домой вернуться.

У девочки сегодня было прекрасное, солнечное настроение, подогретое приходом Демида, и подобное суетливое, гиперопекающее поведение бабушки Яру не раздражало, как это обычно бывало, а, напротив, забавляло и даже трогало.

Несмотря на то, что разгулявшийся с вечера прохладный, почти осенний ветер зверствовал всю ночь, буквально завывая в печных трубах и грохоча ставнями, а потоки дождя безостановочно, как барабанная дробь, стучали по крыше, не давая уснуть, Яра чувствовала себя удивительно выспавшейся и отдохнувшей. Как будто буря смыла всю накопленную усталость.

Может, и правы были родители, настаивая отправить её к бабушке в деревню? Всё-таки здесь, в Марковке, было по-настоящему хорошо, спокойно на душе. Воздух, напоенный озоном после грозы, был кристально чист, и дышать им было одно удовольствие. И с каждым проведённым здесь днём Яра будто всё больше и больше набиралась сил.

– Ничего не знаю! – отмахнулась Валентина Прокопьевна, ловко упаковывая в огромную плетёную корзину провизию. – Вы дети – растущие организмы, вам питаться хорошо, по-человечески надо, а не всякую городскую химию есть! Так что давайте, берите! Я вам тут с собой пирога, яичек варёных, бутербродов с домашней ветчиной, огурчиков-помидорчиков свеженьких с грядки положила и вот, блины с творогом и изюмом ещё! И компотик вишнёвый! – не унималась она, явно находя удовольствие в этом хлопотном процессе.

– Валентина Прокопьевна, мы же действительно столько не съедим, пропадёт, жалко будет! – попытался образумить женщину Демид, беспомощно оглядывая гору еды. Но та упрямо сделала вид, будто вовсе не услышала парня, продолжая накладывать еду.

– А вот от компота не откажемся! – ловко подхватила Мира, наблюдая, как Валентина Прокопьевна уже переливает рубиновую жидкость из банки в пластиковую бутылку.

– Всё, мы побежали! Спасибо огромное, бабуль! – Понимая, что если не ретироваться сию секунду, то бабушка точно попытается запихнуть им в корзину всё содержимое холодильника, Яра решительно схватила плетёную корзину, уже оттягивающую ей руку, куда родственница всё складывала, и, не дав той вручить ещё и пакет с пирожками, выбежала из дома, как ошпаренная. Мира и Демид, спешно поблагодарив слегка озадаченную Валентину Прокопьевну и всё-таки взяв заветную бутылку с компотом, поспешили за подругой, смеясь над её стремительным отступлением.

Предложение парня действительно оказалось очень удачным. Погода стояла восхитительная, будто природа решила компенсировать вчерашний разгул стихии. Несмотря на то, что накануне вечером прошёл сильный дождь, земля уже успела просохнуть, лишь кое-где в углублениях поблёскивали лужицы. Но напитанный влагой воздух, прохладный и свежий, пахнущий промытой хвоей и влажной землёй, и отголоски вчерашнего ветра, ещё шелестящего в кронах высоких берёз, создавали чудесный эффект лёгкой, живительной прохлады. Она спасала от уже припекающего солнца, позволяя дышать полной грудью. Это позволило ребятам смело расположиться не в тени деревьев, а прямо у воды, на песчаном берегу, залитом щедрым солнечным светом. Река сверкала, как расплавленное серебро, неся с собой прохладу и умиротворяющий шёпот течения.

За разговорами, смехом, воспоминаниями и планами на оставшиеся каникулы день пролетал быстро. Друзья и не заметили, как перевалило за полдень, а потом и дальше, и добрая половина бабушкиной провизии была с аппетитом уничтожена. Всё-таки хорошо, что Валентина Прокопьевна проявила такую настойчивость! Теперь у них целый день не было необходимости возвращаться домой, и они могли наслаждаться свободой и обществом друг друга до самого вечера.

Когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в тёплые персиковые и лиловые тона, и ребята, уставшие от плавания, растянулись на прогретом песке берега, надеясь обсохнуть в последних ласковых лучах, чтобы не возвращаться домой насквозь мокрыми и зябкими, девочки не выдержали и рассказали Дёме, что всё время, пока его не было, они провели за тщательным изучением наследия деда Гриши.

Со смущённым смехом Мира даже призналась, что в порыве вчерашнего любопытства испробовала одно заклинание на дождь, а Яра, с горящими от азарта глазами, в свою очередь, принялась горячо убеждать ребят, что заговор сработал, и вчерашний внезапный ливень с ветром – это чистой воды дело рук Мирославы!

– Ну, раз ты та-а-а-а-к уверена, великая ведьма Ярослава, что ваше колдовство – не плод твоего же воображения, давайте докажите. Мира, а ну-ка наколдуй чего-нибудь прямо сейчас! Прямо при свидетелях! – смеясь, высказался Демид в ответ на очередную восторженную реплику Яры. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел на подругу с добродушной насмешкой.

– Так у нас же с собой нет той тетрадки с заговорами! – нашла отговорку Мира, чувствуя, как щёки снова заливает румянец. – А без неё я ни одного не помню! – В отличие от подруги, она твёрдо знала, что вчерашний дождь – результат атмосферных процессов, а не колдовства. А позориться перед Демидом, пытаясь что-то «наколдовать» и выставив себя дурой, ей категорически не хотелось.

– Ну попробуй тот же, что и вчера! Про дождь! – не сдавался парень, поддразнивая. – Глядишь, и сегодня вечером освежимся!

– Ага, а если вдруг сработает? – парировала Мира, делая вид, что серьёзно обдумывает последствия. – Погода испортится, и нам придётся в панике расходиться по домам, да ещё и под холодным дождём. У меня и так волосы мокрые, простудиться не хочу. – Вообще-то она помнила наизусть ещё парочку заговоров из того блокнота – на удачу и на снятие головной боли, – но признаваться в этом не хотелось. Мира была на сто процентов уверена, что ничего не произойдёт, а она только предстанет в нелепом виде, изображая шаманку перед Демидом.

– Яра, а ты? – Демид переключил внимание на Ярославу, его глаза весело блестели. Парня искренне смешила эта детская, почти фанатичная тяга подруг ко всему магическому и необъяснимому. Он был абсолютно уверен, что упрямая Яра до последнего будет стоять на своём и утверждать, что магия существует, поэтому она-то точно должна помнить парочку заговоров из своих книг. – Ты же у нас главный эксперт по колдовству! Неужели ничего в памяти не засело?

– Из дедовых блокнотов – нет, – серьёзно отозвалась девочка, отвлекаясь от распутывания мокрых волос. Яра намочила голову, ныряя, и теперь, чтобы волосы быстрее просохли, приходилось распускать длинные тугие косы. Её пальцы ловко разбирали прядь за прядью.

Демид, внимательно следящий за плавным движением её рук, вдруг замер. Он заворожённо наблюдал, как волнистые иссиня-чёрные пряди, тяжёлые от воды, одна за другой рассыпаются по её плечам и спине, ловя солнечные блики и переливаясь, как шёлк. На мгновение он позабыл об их шутливом разговоре, о пикнике, о Мире рядом. Его словно гипнотизировали эти блестящие, струящиеся волосы, отключая сознание и затуманивая взгляд. Весь мир сузился до этого движения и сверкающих капель воды на тёмных прядях. Он будто медленно проваливался в странный, тихий сон и терял всякую связь с реальностью. Даже шум реки отступил куда-то далеко.

– Но я когда-то давно, ещё в прошлом году, читала одну классную книжку про славянских ведьм, – расправившись наконец с последним колтуном, продолжила Яра, совершенно не замечая состояния Демида. Девочка щёлкнула пальцами несколько раз, словно хотела подманить всплывающее воспоминание. – И запомнила оттуда парочку заговоров. Как же там было…

Демид вздрогнул от этих резких щелчков, словно его толкнули. Он часто заморгал, очнувшись. Звуки вернулись – плеск воды, стрекотание кузнечиков. Эти щелчки, как будильник, вырвали его из внезапного оцепенения. Мира, всё это время незаметно наблюдавшая за парнем, за его застывшим, отрешённым лицом, нахмурилась. Какое-то тревожное, холодное предчувствие вдруг накатилось на неё, сжав горло. Девочке почему-то совсем, категорически не хотелось, чтобы подруга сейчас что-то произносила вслух. Но остановить её она не успела.

– А, вспомнила! – радостно воскликнула Яра, вставая и делая шаг ближе к воде, будто обращаясь к реке. Она подняла руки, пародируя ритуальный жест. – Водица, Водица, моя ты сестрица! Ты Землю-матушку промываешь, ты грязь смываешь, ты очищаешь, ты исцеляешь! С вод быстрых, с гор высоких, с могил тихих, со всех далёких окраин ты прибываешь, всем жаждущим помогаешь! Капай росой, струись ручьями и рекой Марковкой беги, да мне ты помоги! – громко и очень чётко, с неподдельным увлечением произнесла она заученный когда-то текст, подставив в заговор название реки, на берегу которой сейчас стояла. Звучало это и наивно, и в то же время странно торжественно в вечерней тишине.

– Ну вот, – притворно огорчившись, вздохнул Дёма, уже пришедший в себя и снова улыбаясь. Он сел. – Не убедила, получается. Не сработало твоё колдовство! Никакой помощи от сестрицы-водицы не наблюдается. Увы и ах! – Он широко заулыбался, явно довольный собой.

– Так я же и не претендую на звание колдуньи! – попыталась оправдаться Яра, слегка смутившись. – Это вот Мире надо пробовать! У неё же дед колдуном был, а не у меня. Наследственная сила, так сказать… – И в этот момент, словно в ответ на её слова, где-то совсем рядом раздалось громкое, тревожное карканье. Оно прозвучало так резко и неожиданно, что все трое вздрогнули.

Яра обернулась в поисках птицы, её взгляд скользнул по воде – и замер. Она вгляделась… и в ужасе распахнула глаза, рот приоткрылся в беззвучном крике. По спине девочки побежали ледяные мурашки, воздух вокруг вдруг сгустился, стал тяжёлым, как вата, не давая сделать полноценный вдох. Он стал практически осязаемым, липким. Тело окаменело, охваченное внезапным, животным страхом. Девочка с трудом, будто сквозь толщу воды, повернула голову к друзьям, чтобы показать им происходящее, указать пальцем. И натолкнулась на такие же шокированные, широко раскрытые глаза и побледневшие лица.

Река бурлила. Не просто журчала на перекатах, а именно бурлила, как закипающая вода в огромной кастрюле. От середины, от глубокой части, где течение было спокойнее, шли волны, но не обычные, а странные, выпуклые, вздувающиеся пузырями воздуха. И эти пузыри, крупные, как кулак, с булькающим звуком лопаясь, всё ближе и ближе подходили к тому месту, где стояли ребята. Над поверхностью воды, особенно над местом самого сильного бурления, стал подниматься лёгкий, стелющийся пар. Пузыри лопались с мокрым хлопком, и там, где брызги падали обратно в реку, тут же появлялись новые, ещё больше предыдущих, раздуваясь из глубины с каким-то неестественным шипением. Вода у берега помутнела, забурлила рыжей пеной, поднимая со дна ил и песок. Запахло сыростью и чем-то… металлическим.

Раздалось ещё одно карканье – ещё ближе и громче, настойчивее. Оно прозвучало как предупреждение, как сигнал тревоги. Оцепенение спало с ребят. Они, тревожно озираясь по сторонам, поднялись на ноги. По телу Яры пробежал холодный пот.

– Собираемся. Быстро! Бегом отсюда! – первым пришёл в себя Дёма, его голос звучал резко, без тени прежней иронии. Он начал лихорадочно сгребать разбросанные вещи – полотенца, сандалии, пустые контейнеры, – беспорядочно, не глядя запихивая всё в свой рюкзак и в бабушкину корзину. – Не смотрите! Быстрее!

Девочки на какое-то мгновение замешкались, загипнотизированные жутковатым зрелищем бурлящей, пенистой воды, подступающей к их ногам. Они молча переглянулись, и в их взгляде читался одинаковый немой вопрос: «Ты тоже это видишь?». Но страх и голос Демида вернули их к действительности. Взяв себя в руки, они дрожащими пальцами начали помогать другу, хватая оставшиеся вещи. Наскоро, кое-как собрав все свои пожитки, ребята, не оглядываясь, поспешили убраться подальше от берега, почти бегом, спотыкаясь о корни и кочки.

Отойдя на приличное расстояние, так, чтобы извилистая лента реки полностью скрылась из виду за кустами и прибрежными ивами, друзья остановились, переводя дух. Лица были бледными, дыхание сбившимся. Они быстро натянули футболки и шорты прямо поверх мокрых купальников. Мокрая ткань неприятно прилипла к телу, но сейчас было не до удобств. Переглянувшись, они без слов поняли друг друга и продолжили путь к деревне ускоренным шагом, почти не разговаривая. Время от времени кто-то из них оглядывался через плечо, но никаких признаков аномалии, никаких клубов пара или странных звуков отсюда уже не было видно и слышно. Только обычный вечерний лес, наполненный привычными звуками – но теперь эти звуки казались зловещими.

Домой шли в гнетущем, тяжёлом молчании, нарушаемом лишь их неровным дыханием. Каждый был погружен в свои мысли, обдумывая произошедшее, пытаясь поверить, что это не галлюцинация, не коллективный сон, а было на самом деле. Даже Яра, которая так страстно жаждала приключений, мечтала обрести Силы, казалось, искренне верила в магию, сейчас была растеряна, подавлена и даже по-настоящему напугана. Несмотря на то, как сильно она мечтала оказаться на месте одной из героинь своих любимых книг, сейчас она совсем не обрадовалась тому, что с ней начали происходить странные, необъяснимые вещи, и исполнение её детской мечты стало вдруг пугающе реальным.

Никто из ребят не мог придумать никакого логического, научного объяснения случившемуся. Если вчерашний внезапный ветер и дождь ещё как-то можно было списать на совпадение, смену атмосферного фронта, то вдруг закипевшую, бурлящую реку объяснить было невероятно сложно. Это уже совсем не походило на обычный циклон, на подводные ключи или любое другое привычное природное явление. Это было… инородное. Чужое.

Молчание первым нарушил Демид. К его дому ребята подошли первыми, девочки автоматически начали притормаживать, чтобы попрощаться с другом, но он не остановился, а только решительно взял за руку Миру, та вздрогнула от неожиданного прикосновения, и, не сбавляя темпа, потянул её за собой, на ходу бросив через плечо:

– Я вас провожу.

Несмотря на его внешне спокойный и решительный вид, голос у мальчишки прозвучал слабо, слегка дрогнув, выдавая его истинные чувства – ту же тревогу, что грызла и девочек. Больше они заговорить не пытались, так и продолжили путь втроём по опустевшей деревенской улице, каждый погруженный в свои тревожные мысли, в попытку осмыслить необъяснимое.

Когда подошли к дому Ярославы, все трое остановились у калитки. В окнах горел свет, пахло чем-то вкусным – бабушка, наверное, готовила ужин. Девочка думала о том, что им следует всё обсудить, пока свежи впечатления. Может, вместе, сложив наблюдения, они смогли бы найти хоть какое-то разумное объяснение, уцепиться за соломинку здравого смысла. Но решиться начать этот разговор она не могла. Слова застревали в горле комом.