Чужая война (4лорд-4)

Пролог.

Старший распорядитель Совета лордов, высокий бледный мужчина в синем халате с тремя звёздами на вороте, остановился перед тяжелыми дверями. Настоящими, из полированного камня, чтобы их открыть, придётся надавить на пластину, фиксирующую внутри плиты простенький механизм, такой даже варвары с заброшенных планет способны сделать. А потом он переступит через невидимую линию на белоснежном полу, опустится на колени и так проделает путь в тридцать метров до возвышения, вдоль двух рядов белоснежных колонн, подпирающих чёрный потолок с сияющими звёздами. Дурацкие ритуалы, над которыми трясутся десятки тысяч лет, ничего, кроме раздражения, не вызывают, но от них никуда не деться.

В залах Высокого двора распорядитель появлялся, когда император возвращался из анабиоза, от него не требовалось ничего особенного – только постоять на коленях перед постепенно теряющим разум стариком, передать приглашение Совета лордов, и незаметно уйти через другую дверь. Такой порядок существовал уже много тысяч лет, но сейчас распорядителя тревожило нехорошее предчувствие. Он даже оглянулся, выбирая путь отступления, хотя знал, что сделать этого ему не дадут.

Предчувствие переросло в уверенность, когда двери отворились.

В центре большого помещения, рядом со скамьёй, покрытой белоснежной шкурой хурга, на которой лежал император, стояли люди, которые вместе никогда, на его памяти, не собирались.

Адмирал Локси, он почти никогда не спускался на планету без веской причины, даже если этого требовал Совет лордов. Распорядитель был уверен, что большая ударная эскадра разрушителей висит где-то неподалёку от планеты, и готова в любой момент превратить звезду в сверхновую.

Секретарь Службы порядка, она никогда не появлялась на открытых местах без сотен агентов, обеспечивающих её безопасность, и меняла внешность раз в несколько дней. Распорядитель узнал её по цепи на шее. Последний раз они виделись три года назад, когда вместе с группой адмирала Ливси из заблокированной системы появились последователи Пути.

Смотритель. Самый ничтожный из всех, кто здесь находился, по статусу. Но, к несчастью, старший распорядитель знал, кто они такие, потомки мятежных лордов, а особенно эта. Ньялу Винакс, лорд Туманного залива. Год назад она зарезала своего отца, лорда Винакса, и заняла его место. Рядом с Ньялу стоял чернокожий гигант в форме командора Федерации.

– Не стоит этого делать, – Ньялу помахала рукой распорядителю. – Ползти на коленях. Иди сюда, Сэнли, не стесняйся.

Старший распорядитель вздохнул, и сделал первый шаг, сзади одна плита двери глухо стукнула о другую. Второй шаг дался легче, и к возвышению мужчина подошёл, совершенно успокоившись. Когда-то давно ему для этого нужны были наноботы, но за долгие годы распорядитель научился регулировать выброс гормонов.

На возвышении лежал император. Мёртвый.

– Последний сеанс анабиоза прошёл неудачно, – Ньялу похлопала труп по щеке, – а это значит, что у Империи больше нет императора. Так ведь?

И посмотрела почему-то не на него, а на командора Федерации.

– Я же говорил, что он удивится, – адмирал Локси рассмеялся. – Сэнли, друг мой, мы не живём вечно. Пришёл черёд нового императора.

Старший распорядитель кивнул. Последний раз Империя выбирала своего властелина почти четыре тысячи лет назад.

– Но как же так, – сказал он, чувствуя, что говорит не то, – через сто восемьдесят общих суток он должен выступить на Совете. У нас есть сто пятьдесят суток, чтобы подготовиться, а сейчас надо ввести в Совет линию младших лордов Кросли. Когда вам стало известно?

– Пять дней назад, – ответила Ньялу.

– А что здесь делает он? – распорядитель ткнул пальцем в командора Федерации.

– Это младший лорд Кросли, – секретарь Службы порядка посмотрела на потолок. – Именно его нужно ввести в Совет, но не сейчас, а через сто пятьдесят дней. Мы не будем торопиться, Сэнли, нам нужно многое успеть, прежде чем мы объявим императора мёртвым.

– Император уже мёртв, – твёрдо сказал старший распорядитель. – Совет должен узнать это немедленно.

– Конечно, Сэнли, – улыбнулась Ньялу, – ты ведь клялся Совету в верности, делай то, что считаешь нужным.

Распорядитель почти успел – халат растёкся по телу, превращаясь в скаф второго уровня защиты, ворот наполз на голову, рукава в районе запястий утолщились, формируя излучатели. Проносить с собой оружие и защиту в залы Высокого двора было запрещено, и это одеяние специально разрабатывалось для ситуации, когда рядом стоят такие же безоружные люди.

Клинок пробил скаф, словно тот был сделан из обычной ткани, и вышел у распорядителя из спины. Над двумя трупами и четырьмя живыми людьми засиял купол, который, впрочем, почти сразу потух.

– Слабак, – адмирал Локси презрительно отпихнул труп ногой. – И дурак. Эй ты, иди сюда.

Из-за колонны вышел младший распорядитель.

– Ты всё видел.

– Как ты и говорил, господин, – младший распорядитель поклонился командору, опустился на колени.

Чернокожий снял с трупа звёзды, прикрепил их на халат новому старшему распорядителю, каждая звезда от прикосновения настоящего императора загоралась теплым оранжевым светом.

– Кео Ри-тан, властью Империи ты теперь старший распорядитель Совета лордов. Ты ведь так и не нашёл лорда Кросли и заодно – кристалл?

Секретарь Службы порядка хмыкнула. Агент, которого они отправили проследить за предполагаемым родственником императора, пропал, и на связь больше не выходил. Новый распорядитель покачал головой.

– Ничего, – император присел рядом с распорядителем на корточки, так, что их головы оказались почти на одном уровне. – Теперь ты постараешься, чтобы их не нашли никогда.

Глава 1.

– Ты был прав, – Зан полулежал в ложементе, следя за расположением буксиров, добирающих куски астероидов, – антралин снова поднялся в цене. Сегодня уже по шесть тысяч кру предлагают, или по три тысячи имперских цестов. Как думаешь, до десяти тысяч дойдёт?

– Надо придержать то, что осталось, – откликнулся я. Транспортник на небольшой скорости прошёл мимо причальной мачты огромной космической станции, выбрасывая заказчикам контейнеры, полные очищенных металлов. – Выработка у остальных падает по экспоненте, и обязательно начнут задавать вопросы, откуда у обычных пустотников столько антралина. Лишнее внимание нам не нужно.

– Совсем не нужно, – согласился Зан. – Даже если не преследователи объявятся, то конкуренты захотят узнать, где мы эти астероиды берём.

Прошло больше трёх общих лет с того момента, как порталы в системе, захваченной чужими, заработали, и туда вторгся флот конфедератов, а два врага части человечества сбежали. В этом и состояла основная несправедливость – преступница открыла пришельцам доступ в миры людей, и её считали героиней, а нас, прихлопнувших этих тварей, и саму Чесс, и то, что было у неё в голове, назначили врагами и злодеями. Основным врагом оказался я, хотя пристрелил хакершу Зан.

Чужие, судя по активности известных личностей, таких, как генерал Арджан, никуда не делись, они даже не растворились в массе людей – носители му-анг создали собственное движение, которое называлось просто и незатейливо.

Путь.

Последователей движения можно было узнать по крохотной пирамидке, врощенной чуть ниже левого уха, основной костяк составляли те, кого чужие обработали в захваченной звёздной системе, но к этим миллионам теперь присоединились сотни миллиардов. За три года Путь полностью подмял под себя Республику, проник в Федерацию и миры Кольца, стал очень популярным среди синтов и их Союза окраинных планет. Путь был формально запрещён в Империи, но число его сторонников всё равно росло, в Империи многие были недовольны лордами, даже некоторые лорды. Только клоны кое-как держались, искусственный интеллект по имени Дис, управляющий ими, старался сохранить монополию на власть, тем не менее, четыре звёздных системы Конфедерации уже отделились, и вступили в союз с Республикой. Федерация и Кольцо независимых планет попали в структурную ловушку – каждая планета и звёздная система в них были сами по себе, и Путь бил точечно, проникая на самые важные, с порталами высокого уровня.

На малом разрушителе стоял неплохой блок анализа, он предсказывал, что Путь полностью подомнёт под себя все обитаемые миры через сто пятьдесят лет, если ничего не случится. Например, если порталы не перестанут работать, или если пришельцы снова не решат перейти к активным действиям и уничтожить человечество одним махом вместо того, чтобы делать это постепенно.

Или если Путь не объявит конечную цель. Потому что её-то как раз у этого движения не было, ребята ограничивались общими фразами про галактику для всех и общее благо, и были уверены, что истинные мотивы знает только один человек, тот, кто этот Путь возглавляет. И это вовсе не генерал Арджан, а совсем другая, таинственная личность, которую никто не видел, даже сами адепты. Они называли её Великой.

Я подозревал, что за этим скрывается королева му-анг, но выяснить что-то определённое было не у кого, Зан старательно дистанцировался от прежних коллег, а мозг Илли так и лежал в особом отсеке медицинской капсулы. Сначала было как-то не до неё, мы мотались по звёздным системам, пристраивая антралин, оставшийся в торпедах, которые мы не успели использовать, когда разрушили нейтрализатор. А уж потом тем более дел прибавилось, появились деньги, на которые мы купили перерабатывающий комплекс, и теперь мотались уже с ним, потихоньку добавляя в породу ценный ресурс. С каждым месяцем антралина на рынке становилось всё меньше, цены на него росли, и если поначалу можно было как-то объяснить запасы этого металла у обычных торговцев вроде нас, то теперь всё проходило через длинную цепочку от добытчиков до очищенного сырья к крупным покупателям.

В одной торпеде было пятьсот граммов чистого вещества в виде тонкодисперсного порошка, таких торпед в момент нашего бегства, в разрушителе лежало ровно двести, то есть сто килограммов ценнейшего сырья. За три года мы продали половину, ещё девяносто восемь торпед на триста миллионов кру Федерации лежали на чёрный день. Мысль о полутора тысячах тонн, скрытых где-то в пограничной системе, на которые теперь можно было бы купить пригодную для жизни планету вместе со звездой, порталом и обитателями, я старательно гнал от себя, легко пришло, ещё легче ушло. Но мысль упорно не хотела уходить, этого металла словно в природе не существовало, никто не выходил с продажей больших партий, и значит, антралин мог до сих пор находиться там же, где мы его оставили.

– Пятьдесят граммов сегодня, – Зан следил, чтобы содержание ценного ресурса в переработке не было большим, делал он это вручную, не доверяя автоматике. – Цена ещё чуть выросла, с остальными металлами получится полтора миллиона.

– Сколько мы сегодня заработали?

– Как всегда – почти ничего, только за счёт антралина в плюс вышли, после всех выплат останется четыреста тысяч. Очень даже неплохо, – бывший полковник имперской разведки отлично справлялся с нашим небольшим бизнесом. – Проследил конечных покупателей.

– Республика?

– Да.

Антралин добавляли в оболочку прыжковых двигателей, он отлично гасил колебания энергетических уровней элементарных частиц при возвращении в обычное пространство, поэтому на первых порах нашими основными заказчиками были заводы по строительству межзвёздных кораблей. С ростом цен делать двигатели стало невыгодно, к тому же старой техники было очень много, оболочки вырабатывали свой ресурс столетиями, но покупателей всё равно не убавлялось. Компании, связанные с Путём, скупали всё подчистую, что они с этим делали, не знаю, может быть, устраивали своим хозяевам гастрономические праздники, антралин на завтрак, обед, ужин и полуночный перекус.

– Это была последняя поставка, с буксировщиками я расплатился, все контракты здесь мы закрыли, пора место менять, – предупредил меня Зан. – Куда двинем на этот раз?

Я вызвал карту обитаемой части галактики, в Республику и к синтам мы не совались, в основном промышляли в малообитаемых мирах Федерации, пару раз залезали в Империю, двести общих суток провели у клонов. Оставались миры Кольца, там мы не были ни разу. Кольцо независимых планет потому так и называлось, что все их системы включали в себя хотя бы одну обитаемую планету, жители которой сами отлично справлялись с добычей ресурсов в космосе. Каждая из восьмидесяти трёх планет была отдельным, ни от кого не зависящим государством, их объединяли только общая армия и финансовая система. Никакого центрального правительства, никаких общих правил, никакого контроля, просто рай для таких тёмных личностей, как мы с Заном. И для наших преследователей.

– А это что за система? – я подсветил один из порталов нулевого уровня, то есть тупиковый, – смотри, всего в четырёх переходах от нас, ближайшее окружение – молодые звёзды, находится ближе всего к Империи, но к ней не относится.

– Звезда Айанмо, одиннадцать планет, три из них, третья, четвёртая и пятая, обитаемые, одна планета, Айан, входит в Кольцо, – пояснил Зан, – так себе место, потому что непонятно, кому эта система принадлежит.

– Как так?

– Дис не всегда был лидером клонов, когда-то давно у конфедератов существовало нормальное человеческое правительство, но потом ИИ захватил власть, и несогласные откололись, две обитаемые системы вошли в Империю, пять забрала себе Федерация, а вот именно эта решила сохранить нейтралитет и войти в Кольцо. Только ничего не вышло, до ближайшей освоенной системы сто семьдесят световых лет, кроме как через портал туда не попадёшь, а на другой стороне обосновались конфедераты. Потом, во время волнений в Империи, там заперлись мятежники, но силами имперской армии, которая надавила на клонов, их оттуда вытащили. Лорды Туманного залива, они до сих пор ходят в смотрителях.

– Так там, может, осталось что-то? Базы, боевые станции, запасы ресурсов на чёрное столетие?

– Наверняка, – Зан кивнул, – лорды Винаксы там пробыли совсем недолго, сто двадцать общих лет, заняли одну планету из населённых, третью от звезды, она тогда ещё никому не принадлежала, и за это время успели подмять под себя местных. А потом сами сдались имперцам. Кто-то из потомков, может быть, и остался, но это было три с половиной тысячи общих лет назад. Империя до сих пор считает планету своей, и всю систему – тоже, но драться за неё не собирается. Оставила возле портала две автоматические боевые станции, на планете – базу поддержки, на орбите вокруг звезды ещё много чего летает, помню, в инспекцию туда посылали тех, кто проштрафился, жуткая дыра. Сама планета тоже не подарок, её начали терраформировать, но так и не закончили. Слишком близко к звезде, высокое излучение и жара, плюс сила тяжести в полторы от стандартной. Так что сейчас на ней живут сто двадцать миллионов человек, три больших города-купола, несколько подземных баз вроде тех, что ты видел, орбитальные сферы защиты, даже отдел имперской разведки есть.

– А что с клонами?

– Портал ведёт в Конфедерацию, соответственно, вся торговля тоже идёт через них. Клоны сидят на пятой планете, там их триста восемьдесят миллионов, в основном те, кого переселили за какие-то проступки. Не преступники, скорее, недовольные, вроде и наказывать не за что, но и на приличных планетах они не нужны. Конфедерация считает, что если уйдёт оттуда, Империя окончательно захватит систему. Зато четвёртая планета как раз входит в Кольцо, одна из первых присоединилась, тринадцать тысяч лет назад. Айан-4, пять миллиардов жителей, неплохой климат, сила тяжести в восемь десятых от стандартной, терраформирование завершилось пятнадцать тысяч лет назад. Кроме неё, Кольцу принадлежат девятая, десятая и одиннадцатая планеты, и всё, что между их орбитами. Сам видишь, выбор так себе, там и Империя, и клоны.

– Ну не такой уж он и плохой, – я вывел на экран изображение покрупнее, – на всех трёх планетах есть вода, у третьей четыре небольших спутника, у четвёртой – два, звезда старая, не взорвётся в ближайшие двести-триста тысяч лет, рядом звёзды молодые, но тоже вроде стабильные, ни одного пульсара или ещё чего похуже, и вроде как среди старателей слух идёт, что там добыча стабильная и сбыт хороший.

– Чушь, – убеждённо сказал Зан, – откуда там сбыту быть? Вся система давно поделена.

– Ну и пусть, мы за три года кое-чего заработали, можем позволить себе немного потратить, повесим комплекс в пустоте, а сами на планете останемся. Надо отсидеться год или два. Сколько у нас сейчас, миллионов пятьдесят наберётся?

– Ты прекрасно сам знаешь.

Я знал – если не брать в расчёт купленное оборудование, то у нас оставалось даже чуть больше. Не то чтобы очень много, но для жизни на планете, где большая часть населения тратила сотню-две имперских цестов в день, вполне достаточно.

– Продадим транспортник, от него никакого толку, только лишних два дармоеда в команде. Оставим сам комплекс и два буксира. Это ещё семь миллионов прибавит, как раз хватит на тело для Илли. А лучшие синтетические тела – в Кольце, так?

– Да.

– Раз система входит в Кольцо, она ведь может торговать с остальными независимыми планетами?

– Точно, – Зан кивнул, – и на Айан есть все шансы тело купить, там один из основных центр разработки расположен. Но не проще ли найти другое место, раз ты хочешь побездельничать? Вдали от Империи и Конфедерации есть планеты, где и о нас, и о Пути ничего не слышали.

– Конечно, хочу, но это, на мой взгляд, самое лучшее, через конфедератов ни один фанатик Пути не проскочит, их верховный лидер с электронными мозгами не позволит. Имперцы тоже друзей пришельцев не любят, значит, спокойствие нам обеспечено.

– А что, может, ты и прав, – Галэки тоже пригляделся к изображению, – если тебя вдруг найдут, и опять отправят на исправительные работы, там не так уж плохо. Правда, пятая планета холодная, но рядом с экватором есть неплохие места, даже море не всегда замерзает. И спокойнее, чем третья, с вулканами и цунами – это если вдруг решишь вспомнить, что ты имперский лорд.

– На четвёртой пять миллиардов жителей, – напомнил я, – из них синтов пятая часть, пусть ищут. Сколько раз уже порталы пересекали, никто даже не почесался, тем более что мы там будем не просто так, а по делу. Наймём на комплекс кого-нибудь из местных, пусть трудятся, а сами будем лежать на пляже и туземок щупать за мягкие места.

Зан странно на меня посмотрел, словно собирался что-то сказать, но промолчал.

Два буксира пришлось бы оставить в любом случае, в одном из них функции модуля управления выполнял мой старый, проверенный временем десантный подавитель, а второй мы переоборудовали из республиканского истребителя, полученного по случаю. Малый имперский разрушитель был центром перерабатывающего комплекса, лишние блоки при необходимости могли служить дополнительной защитой, а излучатели и разгонные рельсы были замаскированы под измельчители и экстракторы.

Через десять дней последний ненужный буксир ушёл покупателю из Империи, а транспортник мы продали тут же, в системе Федерации – стрела длиной два с половиной километра, с двумя разгонными системными двигателями и двумя маршевыми на противоположных концах, и противометеоритными щитами принесла нам даже больше, чем мы рассчитывали. Комплекс, похожий на два кольца, одетых одно на другое, большое диаметром в километр, а второе – в три раза меньше, легко проходил в порталы, и нужного в мире Конфедерации мы достигли за одни общие сутки, приходилось следить, чтобы никто за нами не увязался.

Помнится, когда я ещё жил в Солнечной системе, то мечтал, исключительно по глупости и крайней молодости, о романтике межзвёздных путешествий – далёкие звёзды, которыми в поясе астероидов всё небо усыпано, притягивали взгляд. Порталы убивали эту романтику напрочь – наш перерабатывающий комплекс погружался в тускло светящийся пузырь, который вытягивался на всю его длину, а потом лопался, выбрасывая корабль возле другого светила. На четвёртый раз небо снова стало другим, появились новые звёзды, а старые исчезли, желтый карлик был чуть ярче предыдущего, и только. Навигационная панель заполнила экран всеми обнаруженными небесными телами, и естественными, и искусственными, их было великое множество, как и во всех остальных звёздных системах.

Сигналы на расстоянии в сто семьдесят световых лет передавались плохо, затухание составляло больше девяноста девяти процентов, и мы вместе со своим имуществом везли этому миру новости – каждый корабль, проходивший через портал в ту или другую сторону, перемещал вместе с грузом огромный объём информации сразу от всех источников.

Имперские боевые станции, два бублика, каждый диаметром в три километра, на нас вообще внимания не обратили, видимо, как боевые единицы мы их не интересовали, а до остального станциям дела не было. Даже проверяющих не прислали, только послали сообщение с имперскими зонами в системе, куда соваться не следовало.

– Единственные здесь боевые единицы, их не могут отсюда вывести, – сказал Зан. – Конфедераты не пускают на свою сторону, опасаются, что это может быть одним из этапов атаки, отношения между ними и Империей всегда были напряжёнными. Ввозить к ним запасные модули тоже не разрешают, по крайней мере так говорят. Еще пять-шесть тысяч лет, и часть блоков начнёт отказывать, сработают системы консервации, станции станут спутниками третьей планеты. Но до тех пор Империя их держит на боевом посту, кстати, там вихревые матрицы такие же, как на нашем разрушителе, только мощнее.

– Что им мешает прыгнуть через подпространство?

– Через сто семьдесят световых? – полковник поморщился. – Даже на десять световых точность низкая, а на таком расстоянии можно улететь куда угодно, вынырнуть неподалёку от сверхновой и сгореть. Или рядом с пульсаром. Или вообще оказаться между галактиками, если вектор собьётся. В подпространстве нет времени и расстояния, только импульс, с которым прыжковый двигатель вталкивает тело в нематериальную среду. Чем мощнее импульс, тем дальше от точки входа корабль вытолкнет в межзвёздное пространство, там, где гравитационное излучение ниже. Или не вытолкнет, тут уж как повезёт. Так что лучше, как все, через порталы, а прыжки оставить военным, они и так на всю голову отбиты.

– А разведчики?

– Разведчики работают головой, – строго сказал Зан, – а не только в неё едят, как некоторые потомки мятежных лордов.

Тут Галэки был неправ, я не только в неё ел, но ещё и пил, и слушал, и смотрел. И нюхал. А ещё внутри этой головы сидело непонятное существо, которое за все эти три года только при виде антралина возбуждалось, так что я уже и забывать начал, для чего оно в действительности предназначено. Но благодаря этому существу я стал главным в нашей команде, и я решал, куда мы направимся. Например, вот как сейчас, выбрал Айан-4, и Зану никуда не деться, полетит туда за мной.

– Как-то думал над этим, – решил доказать полковнику, что я – разумное существо, – разве нельзя порталы использовать в качестве маяков?

– Об этом кто только не думает, Дэн, у дураков мысли сходятся, но эти штуки наоборот, отталкивают от себя материальные тела, а так, конечно, было бы здорово. Ты хоть представляешь, как порталы работают?

Я не представлял. И, похоже, в этом мире мало кто разбирался в том, как они перекидывают между собой материальные объекты. Человеческая цивилизация переживала упадки и подъёмы, считалось, что вот в один из таких всплесков кто-то их и сделал, но инструкцию по ремонту и технологическую карту производственного процесса оставить потомкам забыл. В разговоре с Заном я как-то заикнулся о том, что это могли быть неизвестные Древние, но полковник только посмеялся. Он привёл железный аргумент – первые имперцы, пришедшие через портал неизвестно откуда, возможно, вообще из другой галактики, обнаружили точно таких же людей. Это значило, что они, люди, существуют давно и везде, и генетически друг от друга не отличаются.

Айанмо, подобно всем системам, где обнаруживались пригодные для обитания планеты, образовавшиеся из протопланетного диска, была в основном плоской – крупные небесные тела вращались вокруг звезды по орбитам практически в одной плоскости эклиптики, с наклоном в несколько градусов.

Четвёртая планета, Айян, находилась на расстоянии в двести пятьдесят миллионов километров от светила, в самой середине зоны обитаемости, это значило, что на планете была жидкая вода, а условия подходили для существования таких людей, как я.

Чего не скажешь о планете клнонов, Хако. Там раздолье было скорее для хургов, большая часть твёрдой поверхности Хако была покрыта льдом, на полюсах температура доходила до минус ста градусов, и хурги, отлично себя чувствовавшие в природных меховых шубах, были там вершиной пищевой цепочки. К экватору температура поднималась до десяти градусов по Цельсию, о котором тут никто не знал, зато местные отлично понимали, что тепло – это хорошо. Два континента пересекали линию экватора, и полосы в четыреста километров на север и юг были плотно заселены, триста миллионов маргиналов ютились в городах и на островах – их россыпь тянулась вдоль экватора.

Имперцы тоже жили в стеснённых условиях, купола накрывали огромные подземные сооружения, температура на экваторе доходила до сотни, а на полюсах, покрытых водой – не опускалась ниже тридцати. Небо, затянутое плотными облаками, отлично защищало от излучения звезды, но это входило в конфликт с интересами растительного мира, здесь он был скудный, вся жизнь переместилась в океан. Для отдыха планета под названием Алеста не подходила совершенно.

Регистрация перерабатывающего комплекса заняла меньше минуты. Раз уж мы летели на планету Кольца, то и направил я наши производственные мощности к седьмой планете, а мы с Заном и мозгом в контейнере перешли на орбитальную станцию, которая отставала от четвёртой планеты на три миллиона километров, и крутилась по той же орбите вокруг звезды, что и Айян. Для получения разрешения на переработку астероидов требовалось прибыть на планету лично.

Глава 2.

При желании любое количество разумных живых существ можно идентифицировать, систематизировать и отследить, несмотря на все генетические переделки, замену тел и частей тела, не говоря уж о внешности, для изменения которой достаточно не самой дорогой медицинской капсулы и часа свободного времени. Но в обитаемых мирах этим никто не хотел заниматься, многие триллионы людей беспрепятственно путешествовали из одной звёздной системы в другую, из Империи в Федерацию, оттуда в Союз независимых планет, и обратно, заглядывая в миры Кольца и даже в Республику. Если отдельный индивидуум не совершал каких-то преступлений, или даже совершал, но не попадался, то он мог не беспокоиться за свою свободу передвижения.

На орбитальной станции с нас сняли ген-отпечатки, сличили их с базой местного криминала и просто нежелательных личностей, обнаружили одиннадцать близких совпадений, провели уточнённую идентификацию, признали, что мы – это не они, и тут же выдали разрешение на посещение планеты. Для всей этой процедуры мы приложили ладони к сканеру и подождали несколько секунд, в результате аппарат сканера выплюнул крохотный чип в виде капли геля, который нужно было втереть в подушечку большого пальца, послал на комм предупреждение о том, что тяжёлое вооружение и такая же защита на планете запрещены для всех простых обывателей, а тем более гостей, и пожелал нам долго здесь не задерживаться.

– Идея оставить прежние имена была так себе, – сказал я Зану, проходя на посадку в орбитальный челнок. Чип впитался в кожу без остатка, и практически не напоминал о себе, – тут Империя тоже есть, вдруг кто-то что-то обнаружит.

Но полковник Службы порядка так не думал. Наоборот, в его представлении даже в самой этой службе, несмотря на её название, царил полный бардак.

– Если мы не встретим кого-нибудь из моих знакомых со специальным оборудованием для глубокого сканирования, а это совершенно невероятно, – ответил он, – то никому никакого дела нет до двух будущих временных жителей.

– А если встретим?

– Убьём, – Зан в этом отношении всегда придерживался одной и той же линии, – не в первый же раз.

Четыреста общих суток назад республиканцы чуть было не вышли на наш след, точнее, на след торпед из антралина, тогда в переработанную породу пришлось добавить два истребителя и четырнадцать тел, предварительно обработанных высокотемпературной плазмой – они успели высадиться на тогда ещё единственный наш буксир, которым управлял десантный подавитель. На содержание углерода в породе это почти не повлияло, зато избавило нас от лишних хлопот. Третий истребитель мы переделали в буксир. Ещё полтора десятка преследователей в виде пепла в разное время были развеяны по пространству, за три года к нам подбирались много раз – и ни разу никто из соглядатаев не догадался, кого именно он нашёл, в основном это были происки конкурентов. Правда, последние сорок общих суток как отрезало, и это как раз и стало одной причин того, почему мы ушли из систем Федерации сюда, на задворки обитаемой галактики.

Планета с высоты девятьсот километров впечатляла, бот специально облетел её несколько раз, прежде чем приземлиться на космоплиту. Мне она напомнила Землю, такая же голубая, покрытая водой, с континентами, здесь их было четыре, и крохотными полярными шапками. Материки, самый большой – размером с Австралию, располагались парами выше и ниже экватора, а сама экваториальная параллель была усыпана островами, видимо, когда-то здесь находился пятый континент, который частично ушёл под воду. Основная часть населения жила на одном из северных материков, когда мы приземлялись, там была ночь, и в темноте он светился, как рождественская ёлка. На южных жили в основном фермеры, жители Кольца предпочитали натуральные продукты, выращенные на земле. Четвёртый, самый маленький материк был заселён только по побережью, центр занимали горы, а вокруг них местные устроили что-то вроде заповедника.

– Для охоты и прочих дикарских занятий, – пояснил Зан, он вообще натуральную пищу и всё, что касалось нормальной жизни на поверхности, презирал. – А в горы они ходят, чтобы быть ближе к природе. Ты можешь себе представить, чтобы кто-то по доброй воле отправился шастать по этим скалам почти без снаряжения и транспорта?

Я мог, но вслух этого говорить не стал.

Космопорт находился на экваторе, на одном из небольших островов, вместе с нами в челноке на поверхность планеты спустились почти три тысячи человек, в основном местных, но были и чужаки вроде нас. Был даже республиканец, последователь Пути – детина в сером халате и с выращенной возле левого уха пирамидкой. Чтобы другие не обознались, такая же пирамидка, только размерами с теннисный мяч, висела у него на груди. Адепт Пути всё время пытался с кем-нибудь заговорить, но местные от него только отмахивались. Наконец, дошёл черёд и до нас.

– Идём со мной, – проревел детина, наклоняясь над Заном.

И тут же отпрянул, гудящий клинок едва не распорол ему горло, с бывшим разведчиком шутки были плохи.

– Куда идти? – постарался я разрядить обстановку.

– По Пути, – республиканец косился на искрящийся нож в руке Зана, одновременно стараясь впихнуть мне в руки пирамидку. – Первый шаг – причастность к символу Великой. Всего семьдесят цестов.

– Давай, – махнул я рукой, забирая висюльку. – Ещё есть?

– Целый контейнер, – детина обрадовался, – сто тысяч штук. Если все возьмёшь, отдам по тридцать.

– Нет, мне одну штуку для него, – кивнул я на Галэки, полковник хотел что-то сказать, но только сплюнул.

– Тогда семьдесят пять, – идущий по путям насупился, всучил мне ещё одну пирамидку, получил деньги, и поскакал дальше. Что-то подсказывало мне, что торговля у него здесь не пойдёт.

– Думаешь, это шпион, и когда он решит, что мы клюнули, и заявится к нам, мы его прикончим? – догадался Зан.

Я многозначительно промолчал. На самом деле всего лишь хотел позлить своего спутника, но разочаровывать полковника не стал.

Пока мы ждали, когда челнок наконец приземлится, адепт Пути прошёлся по всем четырём отсекам, продал несколько своих сувениров и примостился возле шлюза. На его пальцах, похожих на сардельки, висели гроздья пирамидок, словно он ждал, что потенциальные фанатики одумаются и возьмут наконец себе символ чужих.

– Что ему здесь надо? – спросил я, залезая в местную сеть.

Информация, свободно распространяемая по системе, была скудной. В основном новости из внешних миров, вроде тех, что мы привезли с собой, и немногочисленные предложения для туристов. Местные пользовались собственными источниками информации, к которым у нас пока доступа не было. Никакого упоминания о Пути я не нашёл, значит, вполне вероятно, этот здоровяк, что втюхал нам пирамидку, был тут первопроходцем. Или остальные, те, кто прилетал до него, таинственно и бесследно исчезли в болотах южного континента.

Терминал, куда нас выгнали из челнока, представлял собой здание в виде Кольца, разделённого на шесть секторов. От челнока до шлюзов катались гравиплатформы, все грузы свозились в последний, шестой сектор, а пять предназначались для людей, в зависимости от того, куда те следовали – на один из четырёх континентов, или на экваториальную цепочку островов. Для приезжих из других звёздных систем никаких особых зон не существовало, мы могли хоть сейчас отправиться на снежные вершины северного заповедника, или на плантации юга, но Зан решительно отверг оба варианта, напомнив, что мы здесь по делу. Управление, распределяющее внешние ресурсы, располагалось почти в центре основного материка, до него надо было добираться самостоятельно.

По каким-то пока неведомым мне причинам перелёты над сушей были ограничены, крупные летательные аппараты могли стартовать на побережье одного из них, и приземлиться на другом, тоже возле океана. Исключение составлял только экваториальный пояс, там вообще никаких ограничений не было, просто рай для тех, кто любит свободу. Местные свободу почему-то не любили, предпочитая селиться на материках, а на островах работали те, кто обслуживал туристов – и из внешних звёздных систем, и с планет соседей, Империи и конфедератов.

Расстояние до нужного нам места составляло семь тысяч километров, один миг в космосе, и два с половиной часа на местном транспорте. В капсулу, преодолевшую расстояние до материка меньше чем за час, и теперь несущуюся со скоростью около восьмисот километров под землёй, вмещалось триста человек, большую часть я видел в отсеках челнока. Подземные тоннели, в один из которых мы нырнули на побережье, соединяли важнейшие точки материка – космопорт, столицу, крупные города и порты, ведущие к другим материкам. Наш знакомый фанатик Пути бесцеремонно уселся на соседнее место. Всё время, пока мы летели в атмосфере, он молчал, но стоило капсуле оказаться в тоннеле, оживился. Видимо, посчитал, что теперь-то я уже никуда не денусь.

– Идём со мной, – произнёс он заученную фразу, потом пригляделся и кашлянул. – Не надумал ещё?

– Что?

– Сто тысяч символов Великой, – недовольно сказал детина. – По сорок пять цестов.

– По тридцать.

– Договорились, – расцвёл попутчик. – Сразу видно, хороший человек, идёшь верным путём. Великая тебя не забудет, точнее говоря, вспомнит, когда появится.

Пирамидка была сделана из легкого сплава, и покрыта чёрной керамикой, синтетический шнурок обещал прослужить не меньше сотни лет. Никаких встроенных компонентов я в ней не обнаружил, но это не значило, что их не было, изделию предстояло тщательное исследование в анализаторе, который пока что находился далеко от нас – в космосе. Возможно, эта штука стоила пять или даже десять цестов, но никак не тридцать, за эти три года в ценах на сырьё и то, что из него производят, я мало-мальски научился разбираться. Но дело было в другом, эти символы принадлежности к людям, оболваненным чужими, по всей обитаемой части галактики раздавались бесплатно, только здесь, на задворках, кто-то мог повестись и купить пирамидку.

Это я объяснил своему соседу. Тот погрустнел, и больше меня разговорами не донимал. За те два часа, что мы мчались под землёй, он смог каким-то образом продать ещё несколько пирамидок, а последние полчаса жаловался, глядя прямо перед собой, на жадность других людей. Делал он это тихо, себе под нос, но кое-что в его рассказе меня зацепило.

– Повтори, – я пихнул республиканца в бок.

– Что?

– Что ты сказал по своё поселение на Бийи?

– Тебе какое дело, мерзкий федерал. Бийя – планета, на которой родилась та, что открыла портал, всякой швали там не место.

– Нет, это меня не касается. То, что ты сказал про пирамиду.

– А, это, – мой сосед устало махнул рукой, – подумаешь, невидаль, сейчас везде такое творится. Пирамида эта у нас появляется на окраине. Только настоящая, большая, метров двадцать высотой.

– Вы сами построили?

– Тебе какое дело…

– Мерзкий федерал. Куплю у тебя ещё одну пирамидку для моей подруги, она к нам позже присоединится.

– За сто цестов.

– За пятьдесят.

– Ладно, держи, от сердца отрываю. Значит, про пирамиду тебе рассказать. Она года два или два с половиной назад появилась, я тогда служил в пограничном патруле возле портала, по связи её видел, а потом, когда домой вернулся, не было этой штуки возле нас. Только встаю я как-то раз рано утром, погулять по лесам с карабином, хурги, сволочи, расплодились, спасу от них нет, гляжу, селение наше пустое, все вокруг этой пирамиды стоят, и пялятся на неё, словно там что-то интересное показывают.

– А ты?

– Ну я тоже вместе со всеми встал, только не понял ничего, люди вокруг словно спали с открытыми глазами, я уж их и пихал, и на ухо орал, а потом вдруг все резко как проснулись и мне в ответ накостыляли. Я испугался тогда, но умные люди объяснили, что это Великая так с нами разговаривает, каждые сто местных суток, для этого пирамида прилетает, а потом дальше появляется, рядом с другими поселениями.

– С тобой, значит, не поговорила?

– Я ведь человек простой, – республиканец посмотрел налево, а потом зачем-то вверх, – всяким таким премудростям не обучался, может кто и говорит с этой штукой, только у меня ничего не вышло. Но это с детства так, не везёт мне. Когда ещё в патруле служил, прямо чуял неприятности, но рядом командиры были, они если прикажут, куда деваться. Вот и приходилось лезть вместе со всеми, один раз метеорит попал в десантный бот, а защита отказала, так он всё внутри раздолбал, один я выжил. Или, помню, высадились мы с командой, все остальные отряды как нормальные люди, в лес попадали, а мы в болоте оказались, так я один только выбрался, на единственное там дерево свалился, всё себе отбил. Остальных-то, кого карги не сожрали полностью, по частям в медкапсулы собирали. Притягиваю, значит, неудачу. Ну и с пирамидой то же самое.

– Что с ней?

– Да я в третий раз, как она появилась, решил, что если меня благость не берёт, надо подольше постоять, подождать. А староста наш это заметил, сказал, что гордится мной, не с каждым Великая так долго разговаривает, потом уже в городе выдали мне с собой контейнер с амулетами, и приказали сюда лететь, потому как не любят местные Великую, ни в какую не желают к нашему счастью примазаться.

– Так может, пирамидки надо даром раздавать, как все остальные делали? – предположил я.

– Ага, ищи дураков, я тащился в эту глушь не для того, чтобы с пустыми руками уйти, – детина посмотрел на меня как на чокнутого, – отличная же штука, сам взгляни, придёт час, Великая обратится ко всем нам, и только те, у кого будет пирамидка, смогут её увидеть и услышать. Остальные так и останутся на своих жалких планетках прозябать.

– Ну а те, кто услышит, они не останутся?

– Говорят, – бийец придвинулся ко мне поближе, – что у неё есть план. Тайный. И те, кто его первым узнают, те и в выигрыше окажутся, а остальным уж что достанется. Но для этого надо, чтобы Великая к ним обратилась, а к кому ей ещё обращаться, как не ко мне.

Я мельком посмотрел на Зана, полковник сидел с закрытыми глазами и ни слова не пропускал.

– Так она с тобой не разговаривает, сам сказал. Значит, ты тоже останешься.

– Да, – ничуть не смутившись, ответил республиканец. – Зато если я эти пирамидки продам, у меня будет денег столько, что я и так хорошо проживу. За два миллиона цестов можно двадцать лет на какой-нибудь станции жить, и ничего не делать. А можно их в оборот пустить, и тогда через десять лет будет не два, а двадцать миллионов, эти дураки, в нашем поселении, думали, что меня в дыру ссылают. А тут, посмотри, и Империя, и Конфедерация, и Кольцо, да из этой системы можно не вылезать, они ж друг друга ненавидят, во всём подозревают, а я человек со стороны, значит ничей. Не хочешь покупать, не покупай. Давай я тебе их оставлю как залог, а ты мне три миллиона.

– Ты сказал – два.

– Хорошо, я же сразу понял, что из всех ты тут самый умный. Ты мне два миллиона, а я тебе через десять лет – десять верну. И даже пирамидки обратно забирать не буду, делай с ними что хочешь.

– Ты мне вот что объясни.

– Швамбе Мгангогт, – бийец похлопал себя по груди. – Вот как меня зовут в диких мирах, среди чужаков.

– Хорошо, Швамбе. Ты сказал, тут никого не было до тебя, наверное, потому что тут люди не очень в Путь верят, и значит, со сбытом пирамидок проблемы будут, так?

– Есть разный ум у людей, – наставительно сказал республиканец. – Один такой, что к счастью их ведёт и к богатству, им подробности не нужны, потому что путь – он и есть путь. А есть такой, что вот надо обязательно всё выяснить, в суть пробраться, не будет у этого человека радости и друзей. Ну какая тебе разница, что местные думают, каждый рано или поздно на Путь встаёт, так что ты не беспокойся, дело выгодное.

Сиденья замерцали, предупреждая, что скоро капсула начнёт тормозить, Швамбе заёрзал, вжимаясь в кресло. Я откинулся назад, фиксаторы обхватили плечи. Люди вокруг делали то же самое.

– Ты подумай, – республиканец выдержал паузу, понял, что разговор, в общем-то, закончен, но не сдавался. – Если вдруг решишь правильно распорядиться деньгами, я на этой планете побуду некоторое время. Но поторопись, как только всё продам, тут же куплю буксир и уйду к астероидам, это сейчас самое прибыльное занятие. Слышал, сколько антралин стоит? Здесь его раньше добывали, значит, наверняка в пустоте есть нужные камешки. Антралин сейчас – главный металл, его по семь тысяч кру можно продать, если знать кому, а я знаю, есть у меня выходы на нужных людей, они и металл возьмут, и главное, с оплатой не обманут.

Глава 3.

Из-под земли капсула поднялась на пятый ярус, где пассажиры растворились каждый по своим делам. Наш новый знакомый тоже исчез.

– Он говорил правду, – успокоил я Зана, – и про пирамиду, и про антралин.

– То есть он считал, что говорил правду, – уточнил полковник. – Если это шпион, то очень глупый. Если нет, всё равно рисковать нельзя, прикончим его при первой же возможности.

– Или проверим, – я похлопал себя по груди, там, в специальном кармашке, хранился хулд, специальная штука для проверки чужого мозга на наличие зародышей чужих. Не всех он мог выявить, если вместе с нами в капсуле ехал проводник, то хулд бы его не определил, но у меня были свои методы. – Убить его мы всегда успеем.

– Когда я был в твоём возрасте, то тоже так считал, – вздохнул мой помощник, вставая на движущуюся дорожку, ведущую в нужном нам направлении, – со временем враги накапливаются, а собрать их в одном месте, чтобы покончить со всеми сразу, удаётся редко. Но здесь ты прав, за ним лучше понаблюдать, этот бийец оказался во враждебном окружении, помощи ему ждать не от кого, если предположить, что тайного общества последователей Пути здесь не существует. Дадим ему возможность решить, что он добился своего. В крайнем случае купим эти пирамидки, я посчитал, если брать по семь цестов, то мы потеряем один цест на каждой, даже с учётом доставки, не такие уж большие деньги, тело для Илли будет стоить намного дороже.

Цены на синтетические тела действительно были впечатляющими, на модели, которые позволяли ощущать почти то же самое, что и обычный человек, и не отличались от обычных тел на сканерах, начинались от восьмисот тысяч. Сами искусственные мышцы и скелет, имитация внутренних органов, сосудов и прочего стоили недорого, а вот их сопряжение, передача импульсов в мозг, защита от перегрузок, излучений и высоких температур – намного больше. На Илли я мог бы сэкономить, но она, по сути, вытащила меня из-под колпака чужих, и нелепое чувство благодарности давало о себе знать. В капсуле я связался с центром вживления, который был расположен на этом же материке, и выбрал отличное тело за три миллиона. Хотел себе взять такое же, но не решился, существовала крохотная вероятность того, что всё пойдёт не так, как надо, и вместо меня останется серая субстанция весом в полтора кило, лежащая в крио-контейнере.

Дорожки расходились от центрального к шести таким же цилиндрическим зданиям километровой высоты, пятый ярус находился аккурат посерёдке. От внешних цилиндров в разные стороны расходилась столица материка и всей планеты – бесчисленные ряды низких домов, окружённых зеленью. В воздухе мелькали летательные аппараты, но ни один из них не залетал внутрь периметра, образованного небоскрёбами. Между зданиями было чуть меньше километра, дорожка двигалась быстро, так что через несколько минут мы уже подъезжали к нужному нам месту. Прозрачный материал дорожки позволял любоваться окружающим пространством, хотя смотреть было особо не на что, тёмные стены зданий, редкая растительность внизу и облака, закрывающие самый верхний, десятый ярус.

Перед нами стояла девушка в лёгкой накидке, развевающейся на ветру, на руке у неё висел тяжёлый серебристый браслет с красными камушками. Длинные красные волосы колыхались вместе с тканью, держалась она беззаботно и спокойно, головой вертела, несколько раз мазнула взглядом по мне и Зану, без особого интереса. Так она себя вела до того момента, как рядом с нами в воздухе появился обтекаемый бот, откуда выскочили трое в боевом обвесе. Двое повалили девушку на прозрачную ленту, прижав коленями, и нацепили на локти фиксаторы. Третий спрыгнул направился прямо к нам.

– Охрана внутреннего периметра, – представился он, – приезжие?

Зан молча кивнул.

Боец так же молча достал серебристый прямоугольник, считал наши чипы, в то время как его коллеги закинули девушку в бот и залезли туда сами.

– Управление внешних планет находится между седьмым и восьмым уровнем, – местный полицейский провёл по пластине указательным пальцем. – Не задерживайтесь. И я должен вас спросить – вы знаете задержанного?

– Нет, – ответил я, – а в чём дело?

– Имперский шпион, – боец вывел в воздух экран, сличил наши физиономии с теми, что были у него в памяти планшета, – ждите, идёт дополнительный запрос. Ты её знаешь?

– Нет, – следом за мной ответил Зан. – Первый раз вижу, наверное. Если только она не жила в Федерации.

– От этих имперцев всего можно ожидать, – полицейский, видимо, получил ту информацию, которую ждал, и чуть расслабился. Хотя и до этого он был не очень-то напряжён. – Уже второй за сто тридцать дней, что им надо, никто не знает. Но тоже направлялась в управление внешних планет, вовремя мы её обнаружили.

– Может, надо было дать ей туда пройти, и уже там схватить? – предположил я.

Боец неожиданно задумался.

– Да, – после секундной паузы сказал он, – это было бы гораздо лучше, но у нас приказ, и не всяким приезжим чужакам его обсуждать. С материка без допроса не выезжать, отметки на чипах я вам проставил, и вообще, выглядите вы подозрительно. Особенно ты.

– Хорошо я выгляжу, зачем гадости говорить, – я проводил взглядом полицейского, запрыгнувшего в бот. Аппарат умчался, унося внутри себя задержанную. – Полковник Галэки.

– Бывший, – Зан посмотрел вверх, на ночное небо, словно там что-то интересное происходило.

– Так кто она?

Мой эмпатический резонатор, резко набравший мощности с появлением чужих, за три года мало изменился, эмоции людей и вообще живых существ я чувствовал хоть и слабо, но определённо. И поэтому то, что бывший полковник соврал, я тоже ощутил. Как и его замешательство после моего вопроса.

– Сначала решим вопрос с добычей, – вывернулся Галэки, и перешагнул полосу, отделявшую дорожку от галереи, опоясывавшей дома-столбы. – Как говорят в Республике, делу светлое время суток, развлечениям – тёмное.

– Значит мы, по-твоему, развлекаемся сейчас?

– Конечно. Сам же сказал, мы – на отдыхе.

Управление внешних планет встретило нас равнодушно.

– На планетах и между планетами Кольца разработки для чужаков ограничены, – неопределённого возраста и вида женщина сидела в кресле, упёршись в потолок закрытыми глазами и изображая почти спящую. – Зато внешний пояс за их пределами свободен для всех. Можете свободно передвигаться по системе, не стоило вообще сюда приходить.

– А что с поясом астероидов между восьмой и девятой планетой?

– Тут всё зависит от того, на чей патруль наткнётесь первым. Если наш, то конфискуют всё и отпустят, если конфедераты, то скорее всего вас уничтожат. Ну а если имперцев повезёт встретить на пути к порталу, заберут две трети, остальное сможете продать на их внутренней бирже, цены низкие, постоянная потребность в сырье есть только у Империи, но они ни у кого ничего не покупают, для этого у них есть вторая планета с низкой гравитацией и разломами.

Она приоткрыла левый глаз, посмотрела на пластиковый квадратик с чипом, мазнула по нему сканером, убрала куда-то внутрь складок одежды. Взгляд чиновницы прояснился – двадцать тысяч имперских цестов придали ей бодрости.

– Хорошо, – сказала она, выпрямившись. – Ситуация для вас так себе, но не совсем ужасная. Сразу видно, что вы не простые чужаки, а будущие временные жители системы, так что кое в чём можно сделать поблажку. Но на многое не рассчитывайте, все ценные астероиды внутри обжитых планет были разработаны, когда шло терраформирование, во внешнем поясе в основном запасы льда, вкрапления металлов очень редкие. Теперь наша разработка ведётся на дальних планетах, у Айян-10 тридцать два спутника диаметром больше ста километров, у Айян-11 – двадцать восемь, почти все они пригодны для переработки.

Она вывела изображение звёздной системы, подсветила спутники планет Кольца.

– Есть семьдесят три перерабатывающих комплекса разных уровней, все они вращаются на орбите девятой планеты, можем поставить туда семьдесят четвёртый. Чужакам, даже таким, как вы, процесс добычи мы не отдаём, своих людей девать некуда, так что условия простые, покупаете у старателей сырьё по фиксированной цене, отдаёте очищенное с фиксированной наценкой, с разницы треть платите за охрану патрулю, треть – налог, остальное – ваше. Пояс на границе между нашими планетами и конфедератскими в общем пользовании, считается почему-то, что там осталось много металлических астероидов, на самом деле их уже давно отбуксировали к десятой планете, заменив астероидами из внешнего пояса. Здесь об этом все знают, пришлые, вроде вас, покупают информацию за порталом, а когда здесь изредка появляются, узнают, что ни с чем остались.

Я положил второй квадратик. Чиновница молчала, пришлось добавить третий.

– Лицензия на переработку стоит полтора миллиона цестов, – как ни в чём не бывало продолжила она. – от налогов освободим на две тысячи общих суток, полный цикл разрешён, отходы, если останутся, буксируете сами. Сбрасывать можно на вот этот и этот спутники Айян-10.

Она подсветила две точки на схеме.

– Или спрессовать и отправить подальше от плоскости эклиптики? – предположил я.

– Можете и так сделать, если заняться больше нечем, – наша собеседница провела ладонью по плоской панели. – И вот ещё что, вы видите, что наша планета перенаселена.

– Нет, не заметили.

– Пять миллиардов бездельников, которых надо чем-то занять, – видимо, себя к ним чиновница не причисляла. – Характеристики вашего комплекса рассчитаны на сто двадцать человек персонала. Поэтому у вас должны работать шестьдесят наших граждан. Не важно, чем они будут заниматься, и вообще, будут ли они делать это в пустоте или здесь, на поверхности, главное, чтобы четыре общих часа в сутки они были очень заняты. Стандартная команда – пятьдесят человек работают, девять охраняют их, один следит за охранниками.

– А если так – пятьдесят девять будут следить за одним оператором?

Во взгляде женщины появился интерес.

– Я лично проинспектирую ваше производство в пустоте. И если то, что я увижу, мне понравится, Кольцо вас поощрит.

По сравнению с тем, что с нас драла Федерация, условия были просто шикарные, в одной из систем пришлось целую космическую станцию трудоустраивать, а это пять тысяч человек, и никто из них не хотел работать. Пять тысяч условно разумных существ с отличным здоровьем и агрессией, от безделья бьющей через край. В той системе мы работали сто восемьдесят суток, в зале управления сидело шесть человек, остальные стали охранниками под руководством полковника Галэки. Так что, когда из системы пришлось срочно удирать, мы эту станцию вместе с пятью тысячами бойцов продали каким-то местным пиратам – с очень небольшим убытком.

Малое кольцо комплекса действительно вмещало сто двадцать человек, но даже в лучшие времена там больше одного десятка не было. Модуль обеспечивал гравитацию, атмосферу и достаточное пространство для того, чтобы эти люди не теснились по десятеро в одной каюте, но и просто так держать их там было бессмысленно.

Для работы комплекса было достаточно двух человек, остальные обслуживали буксиры и занимались общим обеспечением, оставалось найти занятие для пятидесяти. Охрана, вот самое бесполезное и самое подходящее, что для них можно было придумать. С одной стороны, все при деле, а с другой – строгая дисциплина, субординация и естественная убыль. Практически все жители планеты ни разу с неё никуда не улетали, и отправлять их в космос без подготовки нам не позволили, там же, в управлении, мы арендовали комплекс из десяти небольших строений, которые должны были возвести через пять или шесть местных суток, вместе с коммуникациями, одним спутником на орбите для бесперебойной связи и посадочной площадкой для лёгкого космического челнока. Всё это должно было появиться на небольшом острове возле одного из южных материков.

Работники выбирались случайным образом из тех, кто так и не нашёл своё место в этой жизни, но ещё за один квадратик чиновница пообещала, что постарается кого-нибудь получше найти. Этому обещанию я не очень-то верил, наверняка скинут самый шлак, с приезжими никто никогда не церемонится.

– Зря ты не договорился, что можешь их сразу в космос взять, – Зан был недоволен, ну да, этими местными маргиналами ему заниматься, – два-три несчастных случая, и шестьдесят человек спокойно можно списать, и на наземной базе мы бы сэкономили, и от тунеядцев избавились. Разгерметизация, попадание астероида, обратные полюса магнитных захватов, зачем их здесь держать? Антралин мы всё равно не будем добавлять.

– Не будем, – согласился я. – Максимум десять торпед переработаем. Но ты смотри на это шире, каждому надо платить по тридцать цестов в день, получается две тысячи. Местные сутки почти в два раза длиннее общих, даже если мы останемся на тысячу, два миллиона уйдёт на них, триста тысяч стоит посёлок, полтора миллиона – лицензия, ещё миллиона три на всякие мелочи вроде оружия и защитных комбинезонов, за это время мы больше заработаем, даже если придётся срочно отсюда убегать. Наша задача – провести тут время с пользой для себя, не привлекая лишнего внимания.

– Раз сюда зачастили республиканцы, значит, за порталом они себя всё лучше чувствуют, конфедераты их иначе бы не пропустили. Но пока планета тихая, не ясно только, как долго это продлится.

Слова местного полицейского оказались не пустой угрозой – из портового терминала нас просто не выпустили.

– Ограничения, – ткнул в экран контролёр, – ничего не могу сделать, даже тысяча цестов не поможет.

– А десять? – на всякий случай спросил я.

По виду контролёра было видно, что он сейчас что-то или кого-то похоронил, но тем не менее, достойный гражданин Кольца покачал головой.

– Не положено, – выдавил он.

– Пятьдесят?

Контролёр слез со своего кресла, подошёл к нам поближе.

– Убирайтесь, и чтобы я вас здесь не видел, – настроение у него было хуже некуда, думаю, предложи я сотню, он бы нас голыми руками разорвал на месте.

– Ничего, – успокоил меня Зан, когда мы выбрались из порта на арендованной платформе. Центр по замене тел находился неподалёку, на побережье, всего в трёхстах километрах на восток. – Время пролетит незаметно, нам ещё тело покупать для советника Доушем, потом ей всё рассказывать, что произошло, пока она, точнее, часть её, лежала в контейнере, а потом, может быть, её придётся окончательно убить, чтобы не навредила.

– Хотелось бы знать, из-за чего это всё.

– Отдых, – Галэки прикинулся, что не понял вопроса. – Ты сам захотел.

– Кто эта женщина?

– Какая? – Зан завертел головой. – Да не делай такое страшное лицо, у тебя пока плохо получается. Ладно, это действительно имперский шпион.

– Ты её знаешь.

– Да.

– Откуда?

– По работе в Службе порядка, – уклончиво ответил Галэки. Он не то, чтобы соврал, но и не всю правду сказал.

– Ладно, – помню, в детстве игра в следователя была одной из моих любимых, так я однажды нашёл, где наша повариха хранила сушёные головы летучих мышей, которые добавляла в суп, – ты знал её до того, как начал работать в Службе порядка?

– Нет, – ответил Зан совершенно честно. И даже слегка расслабился, совершенно напрасно.

– А она знала тебя до того, как пришла работать туда?

– Да, – после небольшой паузы сказал Галэки, выходя на первый транспортный уровень – наша платформа влилась в строй таких же, несущихся с одинаковой скоростью. – Хорошо, ты всё равно докопаешься. И почему у вас, лордов, мозги не как у нормальных людей устроены? Это моя дочь.

– То есть у тебя есть дочь? – уточнил я. – Которая теперь имперский шпион? Прямо настоящая, обычная дочь, или из репликатора?

– Конечно настоящая, из репликатора, – возмутился Зан, – мы не животные и не республиканцы, чтобы в себе такое носить.

– Как думаешь, она тебя узнала?

– Скорее всего – нет, насчёт этого я не беспокоюсь, – не раздумывая, ответил полковник. – Но она теперь знает, что рядом с ней был сотрудник Службы. У неё был сканер, Дэн, такие выдают, когда кто-то из нас пропадает, и это не гражданский прибор, который только воришек может отлавливать. Давно надо было полное обновление сделать, не хотелось рисковать.

– То есть этот сканер может выяснить, что кто-то из своих рядом, но не определит, кто именно?

– Да, метки у всех одинаковые, конфиденциальность личности должна соблюдаться, если агент не хочет, чтобы его раскрыли.

– Может, ты ошибаешься? Есть много похожих друг на дружку вещей.

– Сканер может быть замаскирован подо что угодно, – Зан поёжился, – но действует он направлен�