Манцинелла

Кэти Ламье проснулась и, сладко потянувшись, рукой случайно задела младшую сестру, спавшую рядом. Замерев, она повернула голову и стала прислушиваться к ровному дыханию ребенка. Если Лизи захнычет и проснется мачеха, ей несдобровать. Осторожно выбравшись из кровати и накинув халат, крадучись вышла из спальни, миновав еще две кроватки со спящими по двое детьми, ее младшими братьями и сестрами.

После смерти матери Кэти, отец вновь женился, приведя в дом тучную и властную женщину. Наилия, так звали мачеху, оказалась плодовита и вскоре по дому бегали и ползали еще пятеро детей: три девочки и два мальчика. Денег стало катастрофически не хватать и Кэти, несмотря на юный возраст, пришлось подрабатывать, соглашаясь на любую грязную работу. Она с тоской вспоминала свое детство, когда ее отец, разглядев в девочке живой и любознательный ум, научил дочь писать и считать, чтобы в дальнейшем Кэти смогла работать гувернанткой, а не прачкой или кухонной работницей. Она помнила, как отец, усадив ее к себе на колени, давал книжку, которую она с удовольствием читала вслух.

– У тебя прекрасно получается, – хвалил он дочь, ласково поглаживая по голове. – Помни, грамотные люди всегда на голову выше тех, кто не удосужился учиться.

От природы у Кэти был еще и прекрасный голос, поэтому она часто пела различные песни своим родителям и гостям. Бойкая, живая, острая на язык, она вызывала одобрительные улыбки у жителей небольшой деревеньки, в которой жила их семья. Миниатюрную Кэти, с огненно-рыжими волосами и большими синими глазами, отец ласково называл «Огонёк» и всегда угощал леденцами. Увы, с приходом Наилии, безоблачное детство закончилось. Мачеха невзлюбила девочку и щедро раздавала тумаки и щипки за малейшую провинность. Отец, добрый, но безвольный человек, спустя год после рождения последнего ребенка, подхватил лихорадку и скоропостижно скончался, оставив Кэти один на один со своими бедами и несчастьями.

Наилия распродала всё, что смог накопить ее отец при жизни, но и эти деньги вскоре закончились. Они стали жить так бедно, что, бывало, за целый день могли погрызть только черствую горбушку, поделенную между всеми.

Кэти почему-то вспомнилось, как однажды мимо их деревни проезжал целый кортеж какого-то знатного господина, держа путь в сторону города, к королевскому замку. Взобравшись на телегу, она с восхищением разглядывала грациозных коней, богато украшенную карету и слуг, одетых лучше, чем любой житель деревеньки.

– Когда-нибудь я тоже стану богатой, – поделилась она тогда со своей подружкой, стоящей рядом. – Мне будут прислуживать, возить на балы и кормить пирожными. А мачеху я сразу же упеку в темницу и прикажу пороть розгами по пять раз на дню!

После того, как карета скрылась за поворотом, Кэти почувствовала жуткую зависть к этим благополучным и обеспеченным людям. Вот уж точно им не приходилось вставать с петухами, чтобы заработать за тяжелый труд пару монет. У детей богатеев, кроме счастливого и сытого детства, была возможность жениться или выйти замуж за таких же богатых и знатных, чтобы приумножить имеющееся наследство. Кэти же, в лучшем случае, могла рассчитывать на сына конюха или рыбака. Кому нужна бесприданница? Но, несмотря на свое положение, она твердо решила, что выйдет замуж только за обеспеченного человека, чего бы ей это ни стоило. В ее рыжеволосой головке начал формироваться план, как можно достигнуть поставленной цели.

Тряхнув головой, Кэти с грустью улыбнулась своим воспоминаниям и стала собираться. Планы планами, а кушать хочется всегда. Надев видавшее виды платье и башмаки, заплела волосы в косу и тихо вышла из дома, аккуратно закрыв за собой дверь. Еще только начало светать, и Кэти направилась в соседнюю деревню, где ей обещали на сегодня работу. Она решила пройти через лес, надеясь насобирать хоть немного ягод, чтобы утолить голод. Ступая по знакомой тропинке, слушая чириканье ранних пташек, она закидывала в рот собранные ягоды, наслаждаясь их сладким соком.

В деревне она целый день помогала знакомой кухарке чистить кастрюли, мести полы и стирать белье, получив за это три медяка, кувшин с молоком и подгоревшую буханку хлеба.

– Завтра ко мне не приходи, – женщина устало вытерла руки о грязный передник, – сама справлюсь. Но я спрошу у Ганса, ему вроде нужно будет стойло почистить через пару дней. Но это неточно. Работы мало у нас, в городе-то явно больше выбор, да и платят лучше. Чего не хочешь в Зертоне попробовать? Ты же, в отличие от всех нас, грамоте обучена.

– Кто же меня отпустит, – Кэти убрала со лба прилипшую прядь волос. – Мачехе и деньги подавай и сиди подле нее. Всё боится, что в подоле принесу.

– Да когда тебе хвостом крутить, когда ты от зари до зари батрачишь? Небось, даже женихов нет. Мой тебе совет – ищи мужа скорее, сможешь от этой мегеры сбежать. Всяко одному мужу прислуживать проще, чем всей этой ораве. Ты, конечно, не красавица, но глаз цепляешь. У конюха сын есть. Добрый парень, трудолюбивый. Чем не жених? А то с такой мачехой ты скоро в старуху превратишься. Кому тогда нужна будешь?

Попрощавшись, Кэти пошла домой, решив снова пройти через лес, чтобы заодно насобирать хворост для печки. Слова кухарки больно задели ее самолюбие. Она видела сына конюха, и он даже оказывал ей знаки внимания, но Кэти решила, что эта птица слишком низкого полета и в ее планы никак не входил. Мысли вновь унесли ее в то время, пока был жив ее отец. Вечерами, сидя за столом, он рассказывал ей удивительные истории о местах, которые он посетил, когда был молодой. Открыв рот, Кэти слушала рассказы о пиратах, о лесных людях и о дальних землях, где жили ожившие мертвецы. Что из этого было правдой, а что вымыслом, она не знала, но всегда с удовольствием слушала рассказы отца.

Вернувшись домой, когда солнце уже садилось, она протянула мачехе хлеб, кувшин с молоком и две монеты, утаив одну, которую спрятала за поясом платья. Она давно копила деньги, отказывая себе во всем, считая, что в случае непредвиденных обстоятельств у нее будет хоть немного медяков.

– Завтра потребуй больше за работу, – Наилия ловко убрала деньги в мешочек, который она всегда носила с собой. – Чего они жадничают?

– На завтра в деревне работы нет, – Кэти внутренне сжалась, представляя гнев мачехи. – Быть может мне сходить в город?

– Ага, знаем мы таких, шибко умных. – Наилия скривилась. – Подождем, что подвернется поблизости. Раз ты завтра бездельничаешь, будешь работать тут. Накопилось белье для стирки, да и за детьми нужно присмотреть, я устала и хочу отдохнуть.

Прошла почти неделя, после их разговора, а работы всё не было. Кэти хозяйничала по дому, приглядывая за младшими братьями и сестрами, а мачеха шаталась по деревне, жалуясь всем и каждому на свою несчастную жизнь, даже не пытаясь найти хоть какую-то работу для себя. В один из вечеров, когда в доме не было ни крошки, Наилия, взглянув на падчерицу, процедила, что Кэти завтра отправляется в город Зертон.

– Хоть я и не доверяю тебе, но деньги в семье нужны. Я договорилась с соседом, он едет в город продавать дрова, заодно и тебя подкинет. Вечером привезет обратно. И чтоб без денег не возвращалась.

Не веря своему счастью, Кэти лишь покорно кивнула и побежала готовиться к поездке, так как вставать нужно было засветло.

Утром, непрерывно зевая, она быстро собралась и выскользнула из дома. Поздоровавшись с ожидающим ее соседом, дядькой Варуком, она забралась в телегу, груженную дровами.

– Ты поспи маленько, пока едем, уж больно замученный у тебя вид, – предложил Варук и тронул поводья.

Уговаривать долго не пришлось и Кэти задремала, прислонив голову к плечу возничего. Снилось ей, что она в красивом, дорогом наряде гуляет по саду среди прекрасных, благоухающих цветов. Она шла, испытывая какое-то безмятежное счастье, пока не увидела манцинеллу – дерево с извивающимся, словно змея, стволом. Отец ей рассказывал в детстве, что это самое опасное дерево в мире. Его плоды, похожие на яблоки, нельзя было есть ни в коем случае, так как они очень ядовиты. Это дерево настолько было пропитано смертью, что даже его сок был опасен, вызывая жуткие волдыри, а при вдыхании дыма от сжигания древесины можно было запросто ослепнуть. Во сне Кэти увидела, как к дереву подошли несколько человек и, срывая плоды, стали с жадностью их есть. Кэти, увидев это, в ужасе закричала и стала отталкивать их от манцинеллы, умоляя не есть ядовитые яблоки.

Вздрогнув всем телом, она проснулась и обеспокоенно стала оглядываться.

– Поспала? – Варук ласково взглянул на девушку.

– Немного. Спасибо.

Чем ближе они подъезжали к городу, тем больше становилось деревень, в окружении полей с пшеницей, а также лугов, с мирно пасущимися коровами и козами. Кэти разглядывала аккуратные строения, невольно сравнивая их с неказистыми и бедными домами из своей деревушки. Было заметно, что жизнь вблизи королевского дворца была более благополучной.

– Вот где жить надо, а не в нашем захолустье. – словно прочитав ее мысли, посетовал Варук.

Кэти ничего не ответила, погрузившись в свои мысли. Воспоминания вновь нахлынули на нее, заставив вернуться в прошлое, когда отец привел в дом новую жену и она подслушала их разговор. Наилия, поставив перед мужем кружку эля, начала издалека, мол, Кэти уже исполнилось двенадцать, а она всё еще сидит дома и занимается глупостями, читая книжки, вместо того, чтобы пойти работать. Отец тогда ответил, что денег хватает, а дочка должна развиваться и познавать мир.

– Да кто ж белоручку замуж возьмет? Она кроме чтения своих глупых книг и делать-то ничего не умеет. – продолжала гнуть свою мачеха. – Жена должна быть работящая, чтоб дом в порядке содержать.

Отец тогда согласился, что дочь будет помогать Наилии по хозяйству, и с того момента у Кэти не было ни минуты покоя. Когда же мачеха начала рожать детей одного за другим, на плечи хрупкой девочки легло всё домашнее хозяйство. Как же она плакала, когда остальные дети носились по деревне, играя в различные игры, пока ей приходилось нянчиться с младшими детьми, отмывая бесконечную череду горшков и пеленок. Когда отец умер, ненависть к деспотичной мачехе росла у нее день ото дня, заставляя придумывать различные планы, чтобы сбежать из дома.

Однако, Кэти быстро поняла, что, открыто выражая свое недовольство, делала лишь хуже себе, получая тумаки и выслушивая недовольные упреки. И тогда она затаилась. Молча, безропотно, стала выполнять все прихоти мачехи, работая не покладая рук, утаивая при этом кое-какую заработанную мелочевку. Даже когда в доме совсем нечего было есть, а голодные дети, не переставая, рыдали, требуя пищи, она, сжав зубы, лишь шептала про себя, что никогда не отдаст накопленных денег, которые помогли бы ей осуществить ее план. Кэти, слишком рано повзрослев, также поняла, что любовь к своим младшим братьям может помешать ей на пути к своей цели, поэтому, каждый раз обнимая их или укладывая спать, она мысленно твердила себе, что все те, кто сейчас с ней рядом, это ненадолго и привязываться к ним не стоит.

– Может это и жестоко звучит, – словно оправдываясь, говорила она самой себе, – но так лучше для всех. Я не хочу застрять в этой нищете до конца своих дней. Мой отец говорил, что я достойна лучшего и я достигну желаемого. Что ж, я потерплю, сколько надо и сбегу при первой же возможности.

Мачеха не знала, что всю эту неделю Кэти специально отказывалась от предложенной работы у кухарки и конюха только лишь для того, чтобы Наилия, оказавшись в безвыходном положении, отпустила ее в город на заработки. Теперь всё зависело от того, сможет ли она воспользоваться этой возможностью в полной мере.

Уже подъезжая к высоким стенам города Зертона, она заметила на дороге старуху, которая отбивалась посохом от стаи бродячих собак. Попросив остановить повозку, Кэти подбежала к ней и стала швырять в собак камнями, которые валялись под ногами. Увидев подмогу, собаки отступили и, поджав хвосты, бросились врассыпную. Кэти, чтобы убедиться, все ли в порядке, наклонилась над перепуганной старухой, беспомощно лежащей в пыли. Сморщенная, с блеклыми водянистыми глазами и седыми космами, торчащими из-под платка, укутанная в черные тряпки, она производила довольно отталкивающее впечатление.

– Пусть боги благоволят вам, – поздоровалась Кэти.

– Пусть боги благоволят и тебе, – ответила старуха, кивнув. – Спасибо, что помогла. Может подкинете до города, а то уже сил не осталось?

Кэти усадила женщину на свое место, а сама пошла рядом с повозкой, благо, идти было недалеко.

– Меня зовут Миранда, – представилась старуха. Ты добрая девочка, могу ли я что-нибудь сделать для тебя в благодарность?

– Спасибо, не надо.

– Я ведунья и многое могу. Может быть, ты хочешь стать самой красивой или встретить свою любовь? Может нужна вечная молодость или отменное здоровье?

– В таком случае, сделай так, чтобы я стала королевой. – Кэти рассмеялась.

– Зачем тебе это тяжкое бремя власти?

– Хочу быть богатой. Хочу красивые платья, много денег. Хочу править! – Кэти, продолжая смеяться, загибала пальцы на руке. – Это никакое не бремя! Живешь в своё удовольствие и бед не знаешь.

– Дело твоё. – старуха пожала плечами. – Если ты готова принести в жертву всё ради власти…

– Готова! – Кэти подмигнула Варуку, который рассеянно слушал их болтовню. – На что угодно готова!

Миранда кивнула и дальше, до самых ворот, они ехали молча. Как только приехали, Кэти помогла старухе слезть с повозки.

– Вечером я буду ждать тебя тут. – Варук помахал девушке рукой и кивнул Миранде.

Кэти проводила его взглядом и повернулась к старухе:

– Вам еще чем-то помочь?

– Нет милая, спасибо. Ты не передумала насчет своего желания?

– Хочу исполнения задуманного всем сердцем, – Кэти вновь улыбнулась. – Что ж, мне пора! Прощайте!

Лишь только она прошла через ворота в город, то сразу очутилась среди пестрой толпы горожан. Несмотря на ранее утро, улицы были забиты лотками и тележками с товаром, продавцы громко зазывали покупателей, тут и там уличные музыканты и комедианты пытались заработать на своем умении развлекать публику. Мысли о странном разговоре со старухой тут же вылетели у нее из головы. Привыкшая к тихой и размеренной деревенской жизни, Кэти испуганно оглядывалась по сторонам, не представляя, куда ей пойти в поисках работы. Ей стало так страшно среди такого количества незнакомых людей, что она начала жалеть, что решилась приехать в город. Растерянно бродила она между прилавков, заглядываясь на съестное, чувствуя, как от манящих запахов заурчало в животе. Торгаши, завидев бедно одетую девушку, грозили пальцем и требовали, чтобы она не крутилась рядом с их товарами.

В какой-то момент ее внимание привлек бородатый мужчина, открывающий ставни трактира. Понаблюдав какое-то время за его действиями, Кэти безошибочно определила, что он не причинит ей зла.

– Простите, – обратилась она к нему, подойдя ближе, – вам не нужны работники?

– А что ты умеешь, малявка? – мужчина оценивающе окинул взглядом девушку.

– Могу помочь на кухне или в зале.

– Ладно, заходи. Учти, много платить не смогу.

Радостно кивнув, Кэти прошла вслед за мужчиной в помещение. Внутри оказалось на удивление чисто и уютно.

– Жена моя тут порядки наводит. О, милая, иди сюда, я тебе помощницу привел. Меня Илар зовут, мою супругу Лилиан, а тебя?

– Кэти. Могу приступать прямо сейчас.

– Ты такая худющая! – Лилиан всплеснула руками. – Ты сирота?

– Да, – не моргнув глазом ответила Кэти. – Мой отец был солдатом и погиб, защищая нашу страну, а матушка после непродолжительной болезни отправилась в сырую землю. Я одна на всём белом свете осталась.

– Бедняга, пойдем, я тебя накормлю, а там посмотрим, какую работу тебе дать.

Не веря своему счастью, Кэти прошла вслед за Лилиан на кухню, где ей предложили кружку эля и кусок пирога с капустой.

– Тебе нужна постоянная работа или ты скитаешься? – поинтересовалась хозяйка трактира, когда Кэти доела.

– О постоянстве я только мечтаю, вот только не каждый может предоставить еще и крышу над головой такой сироте, как я, – войдя в роль, Кэти опустила глаза и стала всхлипывать.

– Ну, не надо плакать. Тебе повезло, мы с мужем как раз подумывали взять помощницу. У нас есть кухарка, но, в последнее время, наш трактир пользуется популярностью, поэтому она уже не справляется. Жить будешь на чердаке, едой обеспечим, платить будем хоть и немного, но тебе и тратить-то не на что. Это твое единственное платье?

Кэти, шмыгнув носом, печально кивнула.

– Пойдем со мной. У меня есть старое, но чистое платье, всяко лучше твоих лохмотьев. Тебе придется его ушить, а то оно великовато для тебя. Займись им сейчас, а то в таком виде тебя стыдно к посетителям выводить. И умойся, вон таз с водой.

Проводив девушку на чердак и отдав ей свое платье с принадлежностями для шитья, Лилиан ушла заниматься делами. Оставшись одна, Кэти какое-то время сидела молча, разглядывая свое новое жилище, а потом, радостно взвизгнув, стала танцевать, тихонько напевая себе в такт. Она и мечтать не смела о такой удаче в первый же день своего приезда. Если честно, то в глубине души она была готова к долгим поискам работы и даже ночевке под открытым небом. Она готова была к любым трудностям, лишь бы не возвращаться обратно к мачехе.

Часа через три, переодевшись в наспех перешитое платье и заплетя волосы в косу, она спустилась вниз, представ перед своими новыми хозяевами.

– Ну вот, совсем другое дело, – Илар и Лилиан довольно улыбнулись, – Хоть на человека стала похожа. Сейчас мы тебе расскажем, чем ты будешь заниматься.

В обязанности Кэти отныне входило убирать зал со столиками, помогать кухарке на кухне чистить овощи, а если посетителей было много, то вместе с Лилиан разносить еду и напитки. Стараясь произвести впечатление, Кэти из кожи вон лезла, лишь бы угодить своим новым хозяевам. Целый день она крутилась, как белка в колесе, выполняя различные поручения, а вечером, когда все столики были заняты посетителями, с улыбкой разносила тяжелые кружки с напитками и блюда с закуской. Когда ближе к ночи Илар выпроводил последних посетителей, она, не дожидаясь приказа, наполнила ведро водой и стала мыть полы.

– Мне кажется, нам очень повезло, – поделилась Лилиан с мужем, наблюдая за работой девушки. – Она работящая и улыбчивая. Видел, как посетители на нее реагируют?

– Милая девочка, – согласился Илар. – Что ж, пусть остается, а там посмотрим.

Кэти, которая старательно натирала воском стол, услышав их разговор, довольно улыбнулась. Пусть крохотный, но все-таки шажок к лучшей жизни она сделала. Когда Лилиан, наконец, отпустила ее отдохнуть, Кэти поднялась к себе на чердак и, раздевшись, с наслаждением растянулась на кровати. Ноги гудели, и она очень устала, однако настроение было приподнятое. Только сейчас она вспомнила про Варука, который, не дождавшись ее, наверняка уже вернулся в деревню и сообщил эти вести мачехе. Представив перекошенное лицо Наилии, Кэти тихонько захихикала: пусть теперь сама поработает как следует. Поворочавшись в кровати какое-то время, она, наконец, уснула.

Утром, открыв глаза, Кэти живо вскочила с постели и стала приводить себя в порядок. Спустившись вниз, застала охающую Лилиан, держащуюся за стул.

– Доброе утро, мадам! Что случилось?

– Да спину опять прихватило, – Лилиан поморщилась. – Сможешь сходить в лавку, купить мяса и хлеба?

– Конечно, мадам. Присядьте. Может позвать доктора?

– Если каждый раз, как приспичит, вызывать доктора, то мы разоримся. Ничего, пройдет. Зайди в мою комнату, там на прикроватном столике стоит сундучок. Возьми пять серебов… Нет, шесть. Мясо возьми в лавке на углу. Скажи, что это для Илара, они знают уже, сколько и какого. Хлеб бери только в лавке Табона, она чуть дальше, по этой же стороне улицы, ты увидишь нарисованный на вывеске большой крендель. Там хлеб пекут на совесть, уж поверь.

Кивнув, Кэти побежала исполнять поручение. Зайдя в комнату хозяйки, с любопытством стала разглядывать внутреннее убранство. Супружеское ложе, шкаф, комод да стол с двумя стульями, ничего примечательного.

– Да уж, не королевские палаты, – пробормотала Кэти.

Без труда обнаружив сундучок и открыв его, присвистнула, он был полон серебов. Ей почему-то захотелось погрузить руки в монеты, чтобы почувствовать их прохладу и услышать характерный звон, однако, сдержавшись, она отсчитала ровно шесть кругляков и, положив их в карман передника, поспешила выйти из комнаты.

Лавка с мясом и правда находилась неподалеку от трактира. Для Кэти завернули кусок говядины и ребрышки, а узнав о недомогании Лилилан, передали для нее пожелание скорее поправиться. Выйдя из лавки, Кэти направилась дальше, поглядывая на ранних прохожих. В основном это были слуги, пьянчужки и усталые куртизанки, возвращающиеся в свои комнаты.

Хлебный магазинчик она прежде учуяла, чем увидела вывеску. На всю улицу распространялся невероятный аромат свежеиспечённой сдобы. У входа в лавку, облокотившись о косяк, стоял молодой человек с волосами цвета спелой пшеницы и карими, смеющимися глазами на худощавом лице. Заметив, что одежда подпирающего косяк была испачкана мукой, Кэти предположила, что он работает в этой лавке.

– Эй, малышка, ты что, потеряла мамку и папку? – спросил с усмешкой парень, заметив, что Кэти направляется к нему. – Если хочешь, могу стать твоим папулей!

– Сэр, мой отец погиб на войне, чтобы вы могли спокойно продавать свой хлеб, – отчеканила Кэти, с вызовом взглянув на парня.

Надо сказать, что ей так понравилась эта легенда о героической гибели отца, что она сама в нее почти поверила, и это придало ее словам несомненную убедительность.

– Ой, прости, я не знал, – парень сразу стушевался и открыл перед ней дверь. – Проходи, пожалуйста.

– И я вам не малышка. Не нужно недооценивать человека, глядя лишь на его внешность. – добавила она, проскальзывая внутрь.

В лавке, объяснив, что она вместо Лилилан, Кэти, расплатившись с пекарем, полноватым мужчиной с красным лицом, получила сетку со свежим хлебом и вышла на улицу, намереваясь вернуться в трактир. Не успела она отойти и пару десятков метров, как ее догнал задиравший ее молодой человек.

– Слушай, еще раз прости, – произнес он, взглянув на нахмурившуюся девушку. – Я сын пекаря, Лазур.

– Какое мне дело до вашего имени?

– Ну, не сердись. Я же славный парень, на самом деле и мухи не обижу. Просто ты такая миниатюрная и такая беззащитная, что я решил пошутить.

– Послушайте, сэр. Я понимаю, что вы, как сын пекаря, явно из более благополучной семьи, чем когда-то была моя. Ваша одежда лучше, чем у меня, вы мужчина и скоро получите в наследство довольно прибыльное дело своего отца, а если у вас хватит мозгов жениться на девице с хорошим приданным, то и вовсе будете как сыр в масле кататься. Мне же, как сироте, не светит и сотой доли того, что уготовила вам судьба. Так скажите мне, достойно ли с вашей стороны шутить над несчастной девушкой, которая в своей жизни не видела ничего хорошего? И, да, меня зовут Кэти. Запомните это имя, сэр.

Резко развернувшись, Кэти направилась в сторону трактира, пряча улыбку на зардевшемся лице, оставив парня стоять с разинутым ртом.

Вернувшись в трактир, она передала покупки Илару и взяла на себя все хлопоты, пока Лилиан лежала с примочками в своей комнате.

– Как себя чувствуешь? – Илар, оставив Кэти хозяйничать, заглянул к жене, присев на краешек кровати.

– Ох, дорогой, еще немного полежу и буду вставать. Негоже оставлять трактир на одном тебе.

– Насчет этого не переживай, – Илар улыбнулся. – Наша маленькая помощница прекрасно справляется. Боги благословили нас, послав эту сиротку.

– И не говори. Сегодня я ее проверила, попросила взять деньги из сундука. И знаешь что? Она взяла ровно столько, сколько я сказала. Эта девочка у нас всего ничего, а я уже чувствую, что привязалась к ней.

– Милая, у нас никогда не было детей, может поэтому ты испытываешь к ней такие чувства. Но я не против. Мы уже не молоды и нам нужна такая вот активная и работящая помощница. – Подбодрив жену, Илар вернулся в зал.

Прошло около двух недель, как Кэти работала в трактире. Она окончательно освоилась и стала незаменимой для супружеской четы трактирщиков. Свободного времени у нее почти не было, но она и не жаловалась. Улыбчивая и покладистая, острая на язык, она привлекала клиентов, которые за кружкой эля любили судачить с ней о всякой всячине, обхохатываясь над ее шутками и забавными гримасами.

Поздно вечером, вернувшись к себе на чердак, Кэти отодвигала одну из половиц под кроватью и старательно складывала заработанные медяки, периодически их пересчитывая. Несмотря на хорошее к ней отношение трактирщиков, она не собиралась оставаться здесь вечно, решив для себя, что прежде, чем двигаться к своей цели дальше, необходимо как следует подготовиться.

В один из дней, когда она, как обычно, крутилась в зале, обслуживая и развлекая посетителей, в таверну зашел Лазур, сын пекаря. Усевшись за свободный стол, он старательно пытался поймать взгляд Кэти, пока она, наконец, не подошла к нему, готовая принять заказ.

– Привет, – неожиданно оробел он, взглянув в синие глаза девушки.

– Что будете, сэр? – словно не узнав его, с усмешкой спросила Кэти. – У нас отличная кухня.

– Кружку эля и свиную рульку, пожалуйста.

– Одну минуту, сэр, – кивнув, Кэти неспеша пошла на кухню, повиливая бедрами.

– Ух, огонь девка!

Вздрогнув, Лазур обернулся и увидел сидящего за соседним столом местного завсегдатая, упитанного и улыбчивого старичка.

– Ежели б я был помоложе, женился бы, не раздумывая! – продолжал разглагольствовать старик, хитро прищурившись. – С норовом девка, такая спуску не даст.

– Да уж, – неохотно согласился Лазур, наблюдая, как Кэти с подносом подходит к нему.

– Ваш эль и рулька, сэр. Что-нибудь еще?

– Кэти, неужели ты до сих пор на меня дуешься? Я же извинился! Прошу, называй меня Лазур.

– Разве мужчины извиняются только словами? Особенно, когда ранят в самую душу?

– О, боги, я сделаю всё, что попросишь! Ты у меня из головы не выходила все эти дни!

– Хорошо. Я слышала, завтра в город приезжают бродячие артисты… Я не прочь сходить, посмотреть их представление. Но, так как я слабая, беззащитная девушка, мне необходим сопровождающий… Щедрый сопровождающий.

– Ни слова больше! Завтра жду тебя у таверны в полдень!

Кэти без труда отпросилась у хозяев таверны посмотреть приезжих артистов.

– Всё равно посетителей будет мало, все пойдут глазеть на бродячую труппу, – рассудил Илар, отпуская девушку. – Справимся.

Выйдя на улицу, Кэти увидела Лазура, терпеливо ожидающего ее у крыльца. Вместе они пошли на площадь, где возле импровизированной сцены уже собиралась толпа зевак. Видимо, жителей нечасто баловали приезжие артисты, потому что многие были одеты в праздничные одежды и с нетерпением скандировали, призывая артистов на сцену.

Как только зрителей собралось достаточно, началось представление. Сначала вышли двое мужчин в разноцветном трико и ловко стали жонглировать мячами и кеглями. Кэти, открыв рот, наблюдала за их движениями, переживая, что один из предметов может упасть и тогда зрители закидают жонглера гнилыми яблоками.

Затем появилась женщина с двумя головами, одетая в балахон с позолоченными кистями. Головы разговаривали друг с другом, одновременно вызывая восторг и чувство омерзения у зрителей, после чего совместно исполнили популярную песенку. Они пели так слаженно, что толпа с удовольствием стала им подпевать, прихлопывая в ладоши. Кэти, будучи в шоке от увиденного, лишь молча разглядывала двухголовую женщину, даже не представляя, как той живется с таким уродством.

После, вышли актеры, которые карикатурно изображали правящую королеву с ее несовершеннолетним сыном. Кэти, привстав на цыпочки, с интересом наблюдала за карликом, пародировавшим юного короля. Судя по сценке, принц был избалован и глуповат, а королева потакала всем его прихотям и капризам. Пока зрители хохотали над представлением, Кэти жадно впитывала новую информацию. К ним в деревню редко доходили слухи о королевской семье. Было лишь известно, что королева-мать была регентом при сыне до его совершеннолетия и что она души не чает в своем отпрыске. После сценки выходили еще артисты: клоуны, заклинатели змей, дрессировщики со своими питомцами. Но больше всего зрители поразились, когда на сцену выкатили тесную клетку, в которой находилось доселе невиданное существо, внешне похожее на человека, но без каких-либо половых признаков. Кожа у существа была болотного цвета, с едва заметными коричневыми полосками, а лицо и тело раскрашено затейливыми белыми узорами. Существо мрачно наблюдало за охающими зрителями сквозь прутья решетки своими желтыми, словно спелые лимоны, глазами.

– Это один из лесных жителей, которого совершенно случайно удалось поймать в наших лесах! – пояснял один из артистов, прохаживаясь по сцене. – Они необычайно скрытны и опасны. Встреча с ним сулит лишь смерть! Трепещите! Никто не может приблизиться к ним и только нашей труппе удалось сделать это!

– Враки всё это, – прошептал Лазур на ухо своей спутнице. – Бабка мне рассказывала, что лесные жители, их называют Дрезенами, никогда не нападают на людей, предпочитая прятаться. Также есть поверье, что если встретить это чудище, находящееся в беде и помочь ему, то оно даст знак, как исполнить твою заветную мечту. Может и враки, конечно, учитывая, что их никто не встречал. Как этот бедолага к ним попал, вообще непонятно.

– Зачем же они говорят, что он опасен? – удивилась Кэти.

– Для зрелищности и чтоб лишний раз к клетке не лезли.

Когда выступление закончилось, несколько артистов пошли в толпу с протянутой шляпой, в которую зрители стали кидать монетки. Лазур, дав подошедшему пару серебов, взял Кэти за руку и повел в сторону торговцев сладостями, где купил девушке леденец на палочке.

– Ну что, моя королева, понравилось ли тебе? – спросил он, протягивая ей угощение.

– Очень захватывающе, – честно призналась она, всё еще находясь под впечатлением. – Как же хорошо жить в большом городе! Столько всего интересного!

– Ну, это лишь окраина, – махнул рукой Лазур. – Вот ближе к королевскому дворцу, там есть на что посмотреть. И магазинов там больше и развлечений предостаточно.

– Ты меня отведешь как-нибудь туда? – Кэти, словно случайно, прижалась к телу парня и посмотрела в его глаза. – Хоть одним глазком увидеть, что там.

– Конечно! – клятвенно пообещал парень, мгновенно вспотев от близости девушки.

– А теперь, проводи меня до таверны, мне пора обратно.

Вернувшись, Кэти до вечера занималась делами, пребывая в глубокой задумчивости. Сидящий в клетке монстр и слова Лазура, никак не выходили у нее из головы. На душе было неспокойно и тоскливо, словно она сама сидела в клетке, на потеху толпе.

Ближе к ночи, когда все легли спать, она тихонько спустилась с чердака вниз и выскользнула из таверны, накинув на себя плащ Лилиан с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Кэти торопливо шла в сторону площади, где остались ночевать артисты, шарахаясь от любой тени и вздрагивая от каждого звука. Несколько раз, завидев стражников, она укрывалась в тени какого-нибудь дома, вжимаясь в стену и молясь, чтобы ее не обнаружили. Дойдя до площади, в слабом свете горящих уличных факелов, она увидела расставленные полукругом палатки, где спали артисты, а также клетку чудища, укрытую парусиной. Кэти настороженно прислушалась, пытаясь разглядеть, нет ли кого из случайных прохожих возле лагеря артистов. Ей было так страшно, что она почти физически ощущала холодок между лопаток, но почему-то не уходила. Один из актеров, которого, видимо, оставили охранять имущество, безмятежно спал, прислонившись спиной к ящикам с инвентарем, прижимая к груди кувшин с вином.

Кэти, подкравшись ближе к клетке, откинула ткань и чуть не вскрикнула от ужаса, увидев светящиеся в темноте желтые глаза.

– Не бойся, я тебя выпущу, – тихо пообещала Кэти и дрожащими руками стала отодвигать тяжелый засов. – Только не шуми.

Она не совсем понимала, для чего это делает, повинуясь какому-то голосу внутри нее. С большим трудом, но ей удалось открыть дверь. Дрезен недоверчиво уставился на Кэти.

– Ну же! Беги, пока нас не застукали!

Существо сделало несколько осторожных шагов к выходу, не спуская с девушки глаз, словно не веря во внезапную свободу, а потом, выпрыгнув из клетки, остановилось в полуметре от девушки, разглядывая ее.

– Ш-ш-пасибо-о-о. Должш-ш-ш-ок за мно-о-ой, – прошипел Дрезен и огромными скачками бросился прочь, мгновенно скрывшись в темноте. Кэти, аккуратно закрыв дверь клетки, опустила откинутую парусину на место и на негнущихся ногах поспешила в таверну. Забравшись в свою кровать, она еще долго лежала, не в силах унять дрожь во всем теле. Зачем она это сделала? Если ее кто-то увидел и опознает, ее повесят на этой самой площади или закидают камнями. Уже засыпая, у нее почему-то мелькнула мысль, что она обрела в лице этого существа довольно могущественного должника. Конечно, если сын пекаря не обманул.

На утро Кэти проснулась от шума на улице. Наспех одевшись, кубарем скатилась по лестнице вниз, обуреваемая жуткими предчувствиями.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила она у Илара, стоявшего у дверей трактира.

– У артистов, на которых ты вчера ходила, сбежал какой-то опасный зверь. Теперь гвардейцы прочесывают улицы, расспрашивают прохожих.

– А-а, сбежал! – Кэти облегченно выдохнула. – Вот страсти-то какие. Как бы не сожрал кого!

– Вот и я про это же. Так что ты сегодня особо не высовывайся с трактира, мало ли чего.

Кэти, кивнув, пошла на кухню помогать кухарке, мысленно благодаря всех богов. День пролетел незаметно, посетители, сидя за столиками и попивая свой эль, активно обсуждали побег чудища, высказывая различные предположения, где он мог спрятаться и задрал ли кого-нибудь бедолагу на своем пути. Ближе к вечеру пришел Лазур и подарил Кэти букетик полевых цветов, явно рассчитывая поболтать с ней. Однако, увидев, что у девушки полно работы, ушел обратно, грустно вздыхая и мечтательно поглядывая на звезды.

– Я смотрю у тебя поклонник появился, – Лилиан, вытирая руки о передник, с улыбкой взглянула на помощницу. – Он хороший парень, работящий, простой. Чем не партия?

Кэти, зардевшись, ничего не ответила, лишь захихикала и убежала на кухню.

Лазур же, вернувшись в пекарню, направился к отцу, который старательно замешивал тесто.

– Отец, я влюбился и хочу жениться. – смущаясь, выдавил парень из себя.

– Отличная новость, сынок! Давно пора мне внуков понянчить. Кто же эта счастливица? Неужели дочка ростовщика?

– Нет, это Кэти, которая работает в трактире у Илара.

– Что?! Ты с ума сошел? Она же сирота и бесприданница!

– Но я люблю ее!

– Ну и люби на здоровье, а женишься ты на той, у которой будет приданное. Я столько здоровья и времени потратил, чтобы моя пекарня стала узнаваемой, чтобы появились постоянные клиенты, но нам всё равно требуются дополнительные средства, чтобы держаться на плаву. Что нам может предложить эта рыжая? Развлекайся с ней на здоровье, тебе никто претензий не предъявит.

– Это нечестно!

– Добро пожаловать в реальность! В твоей жизни еще много будет несправедливости, умей выкручиваться и извлекать пользу из всего. Поверь, эта сиротка прекрасно осведомлена о своем положении и будет искать выгодную партию, лишь бы упрочнить свое положение. Ты видный жених, у тебя будет наша пекарня после моей смерти, вот она и охмуряет тебя.

– Ничего такого она не делает, – Лазур нахмурился. – Она очень достойная девушка.

– Вот и замечательно, пусть такой и остается, но подальше от тебя. И запомни, ослушаешься, лишу наследства. Ты меня понял?

– Да. – Лазура затрясло от обиды, и он выскочил из пекарни.

Выйдя на улицу, он сел на крыльцо и задумался. Теперь, когда прозвучал явный запрет отца, Кэти в его глазах стала еще желанней.

– С этой девушкой мне не страшно начать всё сначала, – пробормотал он. – Даже если отец лишит меня наследства, я пойду работать в другую пекарню… Или пойду в гвардейцы. Проживем, как-нибудь, лишь бы с любимой рядом. Она такая хрупкая и беззащитная, кто же постоит за нее, кроме меня?

Воодушевленный своими словами, он поспешил к трактиру. Остановившись перед зданием, стал подбирать мелкие камешки с земли и кидать их в окно возлюбленной. Кэти, выглянув в окно и увидев стоящего внизу Лазура, спустилась вниз и теперь смотрела на него в ожидании.

– Кэти… Дорогая! – Лазур смущенно закашлял. – Ты стала мне очень дорога. Понимаю, что прошло всего немного времени, но я со всей ответственностью могу сказать, что люблю тебя и хочу жениться на тебе!

– О! – только и смогла произнести Кэти. – Твой отец благословил наш брак?

– Нет, он пригрозил лишить меня наследства, если я ослушаюсь, но это не станет препятствием для нашей любви! – горячо зашептал юноша.

– И на что же мы будем жить? – Кэти не могла скрыть разочарования.

– Не переживай! Я найду работу и смогу нас обеспечить!

– Я должна подумать. Это очень ответственный шаг. – Кэти попятилась к дверям трактира. – Иди домой, я дам знать о своем решении.

Вернувшись к себе на чердак, Кэти бросилась на кровать ничком и крепко задумалась. Лазур был ей симпатичен, и она видела, что парень готов пойти на любые жертвы ради нее, что, несомненно, ей льстило. Однако она рассчитывала, что, став его женой, сможет улучшить свое положение. Теперь, же, как выяснилось, из-за того, что Лазур ослушается приказа отца, он останется ни с чем.

– Я не для этого оставила позади все свои беды и невзгоды, чтобы снова стать побирушкой без имени, – наконец сердито зашептала она. – О, боги, помогите мне сохранить разум, когда сердце настойчиво требует проклятой любви!

То ли боги услышали ее молитвы, то ли сама судьба решила вмешаться, но на следующий день, когда Кэти прибиралась в трактире, Лилилан решила пойти за покупками. Когда она возвращалась назад, неся корзину с фруктами, по улице пронеслась телега с лошадью, которую возница никак не мог остановить. Как потом сообщили очевидцы, взбесившаяся лошадь, пуская пену изо рта, налетела на несчастную женщину, подмяв ее под себя. Фрукты из корзины рассыпались по всей улице, а бездыханное тело Лилиан так и осталось лежать, под испуганные крики прохожих.

Илар был так сильно потрясен трагедией, что после похорон жены слег с лихорадкой. Кэти пришлось взять на себя все заботы о нём и обеспечить бесперебойную работу трактира.

Кухарка же с самих похорон постоянно голосила на ожидающиеся трудности из-за смерти хозяйки пока Кэти, не выдержав, пригрозила запустить в её комнату огромную крысу, если та не перестанет причитать.

Посетителей было много, всем хотелось посплетничать о страшной смерти Лилиан и посочувствовать вдовцу. Надо ли говорить, что у Кэти не было ни минуты свободного времени и с Лазуром она больше не говорила, лишь видела его изредка, стоявшего в дверях трактира, как побитая собака.

Три недели Кэти разрывалась между больным Иларом и работой в трактире. За это время она изучила бухгалтерскую книгу хозяина, наняла помощницу, наладила связи с новыми поставщиками продуктов и совершенно очаровала местного лекаря, который приходил к трактирщику делать кровопускания.

– Плохи дела у Илара, – как-то по секрету поделился врач с девушкой, после очередного посещения больного. – Недолго ему осталось. Жаль, хороший был мужик.

Услышав это, Кэти почувствовала, как у нее волосы поднялись дыбом: смерть хозяина означала, что она окажется на улице и мечта о благосостоянии откладывалась на неопределенный срок. Конечно, у нее уже были кое-какие накопления, но этого явно было мало. Перспектива выйти замуж за Лазура и попасть в немилость его отца, ее тоже не радовала. Прикинув все варианты, она решительно направилась к Илару в его комнату.

Хозяин таверны лежал в кровати среди различных склянок с лекарствами и безучастно разглядывал потолок.

– Моя маленькая спасительница! – оживился он, увидев Кэти с подносом, на котором стояли горячий бульон и кружка с водой. – Какие новости? Посетителей достаточно?

– Мой дорогой сэр, – Кэти поставила поднос с едой и, присев на краешек кровати, приложила платочек к глазам. – Мне так горько говорить вам это.

– Что? Что случилось?

– Сегодня я узнала от лекаря, что недолго вам осталось…

– Ну, малышка, не надо плакать, такова жизнь и скоро я вновь увижу свою дорогую Лилиан. Мне не страшно, не переживай.

– Но ведь я останусь на улице! – Кэти усиленно стала тереть глаза платком, смоченным в луковом соке, отчего слезы полились у нее ручьем. – Кому нужна несчастная сиротка? Только вы и ваша жена были ко мне добры! А я так старалась, поддерживая таверну во время вашей болезни. И всё зря!

– Ты же понимаешь, что по закону я не могу оставить тебе трактир, так как мы не являемся родственниками… Эх, если бы ты была моей дочерью, то и вопросов бы не возникло. После моей смерти вам выплатят усиленное жалованье, а трактир перейдет в ведение городского казначейства.

– Разве вам не жалко потерять то, во что вы вложили всю свою жизнь? Ведь с трактиром у вас связаны самые чудесные воспоминания, так как вы содержали его вместе со своей горячо любимой женой. Разве вам не жалко бедную сиротку, которая полюбила это место, которое стало ей домом, всем сердцем.

– Жалко, но что я могу поделать? Если бы существовал хоть какой-то выход!

– Он есть. – Кэти на минуту замолчала, страдальчески взглянув на Илара. – Но согласитесь ли вы на этот шаг?

– Говори, я сделаю всё, что в моих силах!

– Есть одна особа. Вы могли бы пожениться и тогда, после вашей смерти, никто не посмеет отобрать ваш трактир и отдать его противным казначеям.

– Эвон как, – Илар был явно обескуражен.

– И это не только ради трактира и вас, – Кэти вновь промокнула глаза платочком. – Ваша верная кухарка Агата уже в возрасте, ей так тяжело будет найти работу… Жалко старушку, она всю жизнь отдала вашему трактиру. И вот, мы с ней окажемся на улице, в этом страшном и огромном мире, где жестокость и издевательство над обездоленными – обычная практика. Ах, сэр, как бы я хотела, чтобы вы выздоровели и всё было по-прежнему, но лекарь, увы, говорит обратное.

– Гм, – Илар пожевал пересохшие губы, – но как же мы с этой самой особой обвенчаемся, если я с кровати встать не могу?

– О, это не проблема. Если вы согласны, священник придет на дом и обвенчает вас прямо здесь. Мой дорогой сэр, подумайте над моим предложением.

– Моя заботливая малышка, но если мы обвенчаемся, и я умру, то по закону моя жена также может выгнать вас! Кстати, ведь Лазур хотел бы связать свою судьбу с твоей. Разве это не выход для тебя?

– Лазур еще мальчишка, а я же хочу выйти замуж за одного мужчину, который сможет обеспечить мою дальнейшую судьбу, защитить меня от всех невзгод, стать примером во всём.

– Кто же этот счастливчик?

– Вы, сэр! – Кэти опустила глаза, зардевшись. – С первой нашей встречи я полюбила вас, но ваше сердце было занято, и я тихо страдала. А потом случилась смерть Лилиан и у меня появилась надежда, что вы заметите, как я всегда на вас смотрю. Но и тут меня ждало потрясение, когда вы заболели.

– Что? – Илар даже привстал с кровати. – Я не ослышался? Это ты та особа, которая хочет стать моей женой?

– Да, сэр. Простите мне мою дерзость, но у меня нет матери, которая бы сватала меня к самому достойному мужчине на земле. Самому великодушному и так горячо любимому мной, бедной, несчастной сироткой.

– Ну дела, – Илар лег обратно в кровать. – Ступай, я должен подумать.

Выйдя из комнаты, Кэти рассерженно притопнула ножкой, ведь, судя из разговора с лекарем, трактирщик должен был отправиться на небеса со дня на день, поэтому решать возникшую проблему нужно было как можно быстрее. Немного подумав, она прямиком направилась на кухню, где кухарка чистила морковь для пирога.

– Агата, миленькая, ну что же ты меня не позвала тебе помочь! – всплеснула руками Кэти.

– Впервой что ли? – кухарка удивленно взглянула на вошедшую.

– Ах, Агата, плохие вести я тебе принесла, – Кэти села возле женщины и потрепала ее по плечу. – Скоро мы с тобой обе окажемся на улице.

– Чего это? С чего взяла?

– Наш дорогой хозяин скоро на небеса отправится, так мне лекарь сказал.

– Ой, горе-то какое! Ой, я несчастная! Что же теперь будет со мною? Кому старуха нужна? – запричитала кухарка.

– Ах, Агата, если бы всё зависело от меня, я бы оставила тебя здесь… Ты такая помощница, такая умничка!

– Да как же ты оставишь, трактир-то не твой!

– Если бы Илар женился на мне, то всё шло бы по-прежнему, у тебя была бы крыша над головой и жалованье… Я даже платила бы больше, за твой самоотверженный труд. Но, Илар пока думает над моим предложением… А жить ему осталось всего ничего… Так что готовься уйти с насиженного места на улицу.

Кэти встала и, поцеловав кухарку в щеку, вышла из кухни.

После ее ухода, Агата, оставшись одна и поразмыслив над своей предстоящей незавидной судьбой, бросила чистить овощи и направилась к хозяину под предлогом обсудить меню.

– Да что ж ты больного беспокоишь, старая ты перечница? – искренне удивился Илар. – Кэти со всем прекрасно справляется.

– Она-то справляется, а ты вот, видать, умом тронулся.

– Чего это?

– Того. Помрешь, мне куда идти? Зря я что ли верой и правдой служила вашей семье, чтоб вот так со мной поступить?

– Ты, старая карга, меня раньше времени-то не хорони!

– Жениться тебе надо, хозяин, срочно. О себе не думаешь, о нас подумай. Думаешь, казначеи, когда заберут трактир, будут с нами церемониться? Ох, останусь одна на старости лет, без крова, без денег. Пойду милостыню просить на улицу. – Агата, представив себе эту картину, схватилась за сердце и тяжело шмякнулась на стул. – Чего ты ерепенишься? Кэти чем не новая жена? О нас позаботится, трактир твой будет и дальше работать.

– Ишь как заголосила? – Илар закашлялся. – Когда Кэти только пришла к нам, не ты ли мне все уши прожужжала, что она вертихвостка?

– Ошибалась я, с кем не бывает? Сейчас-то вижу, что девка с головой, хваткая да труженица, коих свет не видывал. Кто еще согласится горшки за тобой убирать?

– Ты, я смотрю, совсем обнаглела! – устало ответил Илар. – Не знаю я, как лучше поступить.

– Да что женишься, что так помрешь, тебе одно всё равно уже будет. А так на небесах зачтётся доброе дело, что позаботился о нас.

– Грешно это, жениться на такой молоденькой, да и траур еще не закончился. Что люди подумают?

– Да и пусть себе думают. Они-то сегодня подумают, а завтра забудут. Тебе-то чего? Ты с Лилиан будешь на небесах в маковых полях гулять да забот не знать, а мне на улице ночевать?

– Повторю, не хорони меня раньше срока, ведьма! – Илар беззлобно отмахнулся от кухарки. – Может и правда, стоит о вас позаботиться. Скажи, это тебя Кэти послала?

– Что ты? Сама я пришла к тебе с этим вопросом. А голубка наша там вся горем убитая, лица на ней нет. Всё на нее взвалилось, как бы сама не померла. Ты пока в кровати отлеживаешься, она всё суетится, чтоб нас на плаву держать. Если б не она, давно б по миру пошли бы.

– Скажи Кэти, пусть поутру за священником сходит. – помолчав, наконец ответил Илар и снова закашлял. – Обвенчаемся.

Кэти стояла на чердаке, рассматривая свою бывшую каморку, словно видела ее в первый раз. Три дня назад ей пришлось отдать часть накопленных средств священнику, чтобы он тайно и в кратчайшие сроки поженил ее с Иларом, не задавая лишних вопросов. Представитель церкви провел обряд в присутствии Агаты и одного из посетителей таверны, которые стали свидетелями заключения таинства брака. Илар так ослаб, что даже не смог встать с кровати, но священник, позвякивая монетами в мешочке, не возмущался. Лишь уходя, он многозначительно взглянул на Кэти и хмыкнул.

Имея на руках документ о браке, она стала полноправной хозяйкой трактира и сразу перебралась в бывшую спальню Лилиан, следуя традициям. Теперь ей можно было не боятся остаться ни с чем после смерти супруга, что не могло ее не радовать.

– Начало положено! – пробормотала она своему отражению в старом, потрескавшемся зеркале, прежде чем покинуть чердак.

В бывшей комнате Лилиан она переставила мебель по своему вкусу, отобрала из шкафа несколько приличных платьев покойной, которые перешила под себя, и перепрятала шкатулку с серебами, огорчившись, что не нашла никаких дорогостоящих украшений, которые в случае чего можно было продать.

Сам Илар после венчания протянул чуть больше недели, после чего был с почетом похоронен рядом со своей ранее почившей женой. Кэти плакала над могилкой почти искренне, отмечая про себя, что ей очень идет черный цвет траурного платья.

Когда слухи о тайном венчании разлетелись по городу, горожане особо долго не судачили, – всякое бывает, да и Кэти давно уже полюбилась завсегдатаям данного заведения. Лишь Лазур, сраженный новостью, практически не выходил из дома. Тихо предаваясь горю, он возненавидел своего отца, который, узнав, что Кэти теперь владелица таверны, приносящей неплохую прибыль, начал намекать, что уж теперь-то всецело одобряет брак сына с ней.

– А что, – в один из дней промурлыкал пекарь, обращаясь к сыну, – дочь ростовщика от нас нос воротит, мол не ровня мы им. А вот Кэти теперь вдова с наследством. Траур пройдет и сватайся. Я и раньше-то был не сильно против, ты меня просто не так понял. Вот, отнеси-ка ей корзину с хлебом в подарок от нашей лавки.

Лазур, не смея ослушаться отца, взял хлеб и отправился в трактир. Кэти он застал в зале, болтающей с одним из посетителей. Несмотря на то, что положенные дни траура и скорби еще не прошли, девушка весело хохотала над рассказом собеседника, подтрунивая над ним и кокетничая.

– Мой дорогой друг! – увидев Лазура, Кэти неспешно подошла к парню. – Ты практически не приходишь проведать меня, я тебя чем-то обидела?

– Соболезную твоей утрате, – хмуро пробормотал Лазур, протягивая корзину со сдобой. – Отец велел передать… Боги! Кэти, как ты могла? Ведь я предложил тебе руку и сердце, а ты… А ты! Я не верю, что ты вышла за старика Илара по любви!

– Тихо, – Кэти взяла парня под локоть. – Ты как-то обещал прогуляться со мной и показать, где живет знать и приближенные к королеве. Сейчас день, посетителей мало, Агата с помощницей справятся и без меня. Так что, ты выполнишь свое обещание?

– Я всегда держу слово, – Лазур нехотя согласился и вышел вслед за девушкой на улицу.

Они молча шли какое-то время по улице, как вдруг Кэти неожиданно остановилась и начала всхлипывать, спрятав лицо в ладони.

– Что случилось? – опешивший от неожиданности Лазур не знал, что и предпринять.

– Ах, мой сердечный друг, мне так обидно, что ты меня ненавидишь из-за моего замужества, но ты ведь совершенно не знаешь всей правды!

– Какой еще правды?

– Илар… Илар заставил меня выйти за него… Дело в том, что на самом деле я сбежала от злой мачехи… Когда Илар заболел, я открылась ему, думая, что он поддержит меня, но вместо этого он стал угрожать, что отправит меня обратно к ней, если я не соглашусь стать его женой. Мне… Мне пришлось… А теперь ты презираешь меня и считаешь, что я тебя предала…

– О, Кэти! – Лазур обнял девушку. – Прости, что усомнился в твоей честности. Я не знал! Никогда бы не подумал, что старик Илар способен на такое.

– Он давно положил на меня глаз и всё время приставал, пока его чудесная жена не видела. А ведь я никому не могла об этом рассказать. Кто поверит бедной сиротке? Я так плакала, когда священник по приказанию Илара пришел нас венчать… Поклянись, что никому не откроешь мой секрет! Пусть люди думают обо мне, что хотят, главное, что ты теперь знаешь всё, что мне пришлось пережить.

После признания Кэти, Лазур воспрял духом, полагая, что такая честная и открытая девушка просто не может соврать. В душе у него вновь забрезжила надежда связать с ней свою судьбу. Уже в приподнятом настроении он повел ее в сторону королевского замка, вокруг которого располагались дома респектабельных и именитых граждан.

Кэти сразу отметила про себя, что в этой части города дома, спрятанные за узорчатыми заборами, были намного больше, с личными небольшими палисадниками и привратниками в ливреях. В отличие от жавшихся друг к другу домиков из ее района, эти дома выделялись богатством отделки фасадов и витражными окнами с разноцветными стеклами.

– Здесь живут, в основном, обедневшая часть аристократии, унаследовавшие родовые титулы и земли, по разным причинам разорившиеся и не имеющие средств всё это добро содержать. – пояснил Лазур. – Они имеют право появляться во дворце, поэтому являются лакомым кусочком для внезапно разбогатевших, но не имеющих статуса при дворе.

Кэти, подойдя к воротам одного из особняков, с интересом разглядывала через прутья женщину в чепчике, играющую на полянке перед домом с двумя маленькими детьми. Судя по всему, это была всего лишь гувернантка, но даже ее платье было намного изысканнее и лучше, чем у Кэти.

– В общем, ничего интересного. – отмахнулся Лазур. – К нам они не суются. За покупками у них, конечно же, ходят только слуги, а вся эта знать раскатывает на своих каретах лишь в парках королевского дворца.

– Если такие хоромы принадлежат обедневшим аристократам, я представляю, какие дворцы у королевских герцогов и маркизов. – завистливо произнесла Кэти. – Хоть бы глазком глянуть на их убранство.

– Это навряд ли. В их особняки можно попасть, только если ты работаешь на них. А к в королевский дворец и подавно нам вход закрыт.

Они еще немного прогулялись по широким улицам, разглядывая проезжающие мимо кареты с различными витиеватыми гербами на дверцах и попонах лошадей.

Лазур рассказал ей всё, что знал о некоторых жителях поместий, но Кэти особенно заинтересовалась, когда парень показал ей на очередной красивый дом.

– А тут живет Шарлиз Де Эйдин, единственная дочь ныне покойного барона. Она прекрасна и душой и телом. Добрее и отзывчивее не сыскать юной баронессы.

– А ты-то ее откуда знаешь?

– Она иногда приходит в город и раздает еду и мелкие монеты нищим. Славная девушка.

Кэти помолчала, разглядывая дом, а потом попросила отвести ее обратно. Всю дорогу Лазур убеждал ее выйти за него, когда пройдет траур.

– Кэти! Если ты выйдешь за меня, ты будешь для меня дороже всех королев! Я всё сделаю, чтобы ты ни в чем не нуждалась!

– Ты заставляешь меня смущаться! Давай отложим этот разговор до лучших времен.

В течение нескольких последующих месяцев, Кэти усердно трудилась, привлекая новых посетителей в трактир, а в свободное время по крупицам собирала информацию о баронессе Де Эйдин. Лазур не кривил душой, расписывая достоинства Шарлиз. Жители города очень тепло отзывались о девушке, подчеркивая ее доброту и щедрость, называя ангелом, сошедшим с небес. Кэти завела тетрадь, в которую скрупулезно записывала всю полученную информацию о баронессе, а также, отдельным столбиком, вписывала полученную прибыль. Она очень экономно расходовала выручку, отказывая себе во всем, однако позволила себе пошить у портного новое платье по последней моде, из дорогой ткани, которое спрятала в сундуке. В ее голове постепенно зрел план, как воспользоваться добротой и наивностью Шарлиз, чтобы попасть к ней в дом и завоевать ее доверие. Для реализации ее идей, ей требовалась помощь, поэтому она благосклонно принимала ухаживания Лазура и даже позволила себя однажды поцеловать, отчего парень окончательно потерял голову от любви.

В один из дней, Кэти попросила его прогуляться с ней в сторону дворца, чтобы подышать воздухом и немного отвлечься от работы.

– Что с тобой? Таверна у тебя всегда полна посетителей, ты наверняка получаешь хорошую прибыль, – воскликнул Лазур, увидев изможденное лицо девушки. – Найми помощницу!

– Ох, Лазур, не всё так просто. У меня такие планы на наше будущее, а для этого нужны деньги.

– Что ты задумала? У тебя таверна, у меня, после смерти отца будет своя лавка. Этих денег нам хватит с лихвой.

– Ты мелко мыслишь, – Кэти усмехнулась. – Скажи, глядя на эти великолепные дома, неужели тебе ни разу не хотелось жить в таком? Неужели не мечтал о том, чтобы утром никуда не спешить, а всю работу за тебя делали слуги? Разве не хочешь ездить в хорошей карете, кушать изысканные яства, танцевать на балах среди знатных вельмож?

– Ну, мечтать-то об этом зачем, если не сбудется такое никогда? – Лазур явно был озадачен. – Неужели ты откладываешь деньги на такой дом? Скажу сразу, сколько бы ты ни копила, такой дом вряд ли купишь.

– Зачем покупать, когда его могут подарить…Или получить в наследство… Или еще каким-нибудь образом.

– Как это? Такое невозможно.

– Возможно, если всё хорошенько продумать. Ты мне поможешь?

– Но что я могу сделать?

– Напади на меня сегодня вечером здесь, в этом районе.

– Что? Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вред!

– О, боги, не по-настоящему же! Просто притворись разбойником, я подниму шум, попрошу помощи, а ты убежишь.

– И что же ты будешь делать, когда тебя… м-м-м… спасут?

– Есть масса способов остаться.

– Кэти, я не узнаю тебя! Ты бы видела свое лицо сейчас… Словно хищник перед прыжком. Мне даже не по себе стало.

– Так ты поможешь?

– Извини, я не могу пойти на такой шаг. Не знаю, что ты там задумала, но явно что-то нехорошее.

– Ах, Лузур, ты такой наивный, – Кэти вдруг легко рассмеялась. – Я же пошутила! Ох, видел бы ты сейчас себя. Ну как ты мог поверить, что я на такое способна? Милый, мне нужен только ты. Как только пройдет траур, мы поженимся и будем зарабатывать на свою скромную и чудесную жизнь. Дурачок, пойдем скорее отсюда, в наш миленький район, который я так люблю!

Вернувшись в трактир и поднявшись к себе в комнату, Кэти начала остервенело лупить по подушке, чтобы успокоиться. Она явно не рассчитывала, что влюбленный воздыхатель откажется ей помочь и была зла на весь мир. Да, кто-то на ее месте мог бы довольствоваться ролью хозяйки трактира всю оставшуюся жизнь, но только не Кэти.