Друг 3

В память о нашей юности.

«Ну и пусть,

Будет не лёгким мой путь

Тянут ко дну боль и грусть

Прежних ошибок груз».

Юрий Лоза.

КНИГА ТРЕТЬЯ

Глава 1. Валя, и жизнь Виктора на каникулах.

Виктор тоже соскучился по своей Вале. Они ждали друг друга, и встретились в первый день приезда после долгой разлуки. Наконец семья Смирновых от завода получила четырёх комнатную квартиру в новом кирпичном доме на пятом этаже. Вале отец выделил самую большую комнату. Она с помощью отца, брата, и Гали уже отделала её по своему вкусу, и ждала Виктора, чтобы переехать от хозяйки. Мать один раз приехала, посмотрела квартиру и сказала дочке:

– Когда всё приведёте в порядок, может, и приеду жить к вам к зиме, а сейчас мне и в Радуге хорошо, там всё родное. Невестка меня пока не выгоняет. Не знаю, как я буду жить в этом скворечнике, хотя дома я уже не хозяйка, отец ведь отписал дом Дмитрию. Распорядился, Валя, пока не выйдет замуж, будет жить с ним, он ведь так любит свою доченьку. Так, что если я ему ещё нужна, пусть ездит ко мне в Радугу. Так и передай ему.

За неделю до отъезда в Ленинград Галя встретила Виктора в фае института, зная, что он встречается с Валей, попросила его помочь решить ей с десяток задач по сопротивлению материалов. Он взял задачи, и сказал:

– Заходи послезавтра, они будут решены, в крайнем случае, если меня не будет в комнате, спросишь у ребят, тетрадка с решением будут лежать в тумбочке на верхней полке.

У Гали не получилось зайти в этот день, когда она пришла в общежитие, и спросила у вахтёра Виктора из 310 комнаты. Та ей ответила, что ребята уехали в Ленинград на практику вчера вечером. В это время проходил Дима. Зная, что ребята уехали, он утром перебрался в общежитие. Практику он, как и все проходил в одном из домоуправлений города, и пригласил Галю в комнату, чтобы она сама нашла тетрадку. Галя плохо знала Диму, и была хорошо воспитана, поэтому не решилась пойти с ним в комнату. Она попросила Диму, принести ей две ученические тетрадки, и сказала, где они лежат. Вскоре Дима вернулся ни с чем, сказал:

– Вторая тетрадка чистая. Виктор наверно забыл решить, но он, Дима, обязательно их решит и передаст Вале, только он не знает, где она живёт.

Галя сказала:

– Я не знаю, где сейчас живёт Валя, она сменила хозяйку. А с решением мне не к спеху, я могу несколько дней подождать, если решишь, оставь на вахте, Виктор тогда с тобой рассчитается.

Дима слукавил. Тетрадь с решёнными задачами, лежала вместе с тетрадью, в которой было написано задание. Дима за время учёбы в институте не решил сам ни одной задачи по сопромату. Он, пока Виктор в Ленинграде, решил приударить за Валей. Таким способом он решил узнать, где она живёт.

Через день Дима забрал тетради, и уехал в Радугу. Дома он застал, только Станиславу, маму Вали. С порога поздоровался, и сказал, что он привёз решенные задачи по сопротивлению материалов для снохи Гали, она просила решить Виктора, а тот взялся решать, и забыл. Дима знал, что Станислава, мечтает о таком женихе, как он, поэтому отдал ей тетради, и вроде невзначай спросил про Валю.

– Так она сейчас в городе с преподавателями разрабатывает модели женской одежды на конкурс в Минск. Совсем, чертовка, домой в этом году носа не кажет, отец с братом, и даже сноха за неё горой, когда я начинаю её ругать,– поведала в сердцах Станислава.

– А где она там живёт, в общежитии, наверное? – Спросил хитрый Дима.

– Куда там, будет она тебе жить в общежитии. Отец в складчину снял ей с подругой квартиру. Так подругу её, Валю Полежай, через два месяца хозяйка выгнала за нарушение дисциплины. Валя немного пожила и сама ушла, сказала, что хозяйка плохая попалась. Сняла квартиру в другом месте, и дугой хозяйки. За квартиру платит сама, из своих кровных. Денег у неё много: летом на уборке заработала, да и сейчас, в свободное время своих подруг и друзей обшивает. Отец знает, где она там проживает, но мне не говорит. У неё, что в деревне на месяц вперёд заказы расписаны, что в городе, никакой разницы, она так-то девица трудолюбивая. Я знаю, она тебе нравится. Смотри не упусти девицу, за ней многие бегают, но она всех отшивает, молодая глупая, никак себе парня не выберет. Ты парень красивый, видный, приложи усилия, завоюй её, я не против такого зятя буду.

После разговора Димы с мамой Вали, он довольный уехал в общежитие. Вечером свекровь передала тетрадь с решением всех задач снохе, при этом, она очень расхваливала Диму. Галя раскрыла тетрадь, увидела красивый знакомый подчерк, и всё поняла. Когда приехал свёкор, она рассказала ему, какая сволочь этот Дима. И просила его, чтобы он, случайно, не проговорился Станиславе, где живёт Валя. Галя была умной женщиной, и никогда не перечила свекрови, зная её характер. Они, трое Галя, Василий и Дмитрий Васильевич с первой встречи недолюбливали почему-то Диму, к Виктору у них было совсем другое отношение. Галя даже позавидовала Вале, когда увидела на её кровати стопку фотографий. Она просмотрела эти великолепные фотографии, их было около пятидесяти, и на всех их была снята красавица Валя, её золовка. Галя не поняла, толи на этих фотографиях Валя показывала различные модели женских повседневных платьев ею разработанных, толи она выступила в роли красавицы, фото модели, демонстрирующую свою внешность. На одной из них был снят Виктор и Валя. Красивая пара, и хорошая фотография. Она получилась в виде портрета. Наверное, Виктор снял их сам с близкого расстояния.

За две недели до нашего приезда с практики, Дима с мамой и сестрой, обычно. уезжали на юг к морю. Они не стали нарушать традицию и в этом году. В комнате остался Виктор с Валерой, но они редко виделись. В то время, когда Виктора не было дома, он приглашал в комнату Ларису. Но та не всегда могла прийти, на неё, опять, повесили домашние дела. Валя забросила всю свою работу, и не отпускала Виктора уже неделю. Погода в Гомеле была отличная, плюс двадцать восемь днём, тёплые ночи. Центр антициклона был над Москвой и поспособствовал поддержанию прекрасных дней. Они уезжали на озеро Русалок, и беззаботно проводили там время. Купались, загорали, дышали свежим воздухом озера и леса. Виктору нравился запах тела его подруги, и он ругал Валю, когда она капельку духов наносила на свою одежду. Она в ответ говорила ему:

– Но я ведь женщина, или ты забыл. Я не подвожу глаза, не наращиваю ресницы, не выщипываю брови, не крашу волосы и губы, как это делают мои подруги. Дай мне хоть капельку на себя духов капнуть, а то я скоро забуду, кто я есть, и совсем перестану ухаживать за собой, превращусь в парня, и начну с тобой драться.

– Вот глупая, тебе не надо, ничего с собой делать, всё лучшее тебе подарила природа, так ты постарайся сохранить, этот божий дар, – говорил Виктор, когда они собирались вечером культурно отдыхать.

Они ходили в кино, на выставки, гуляли по парку и, конечно, посещали всякие аттракционы. Валя ничего не боялась, была от них без ума. Виктор помог перебраться ей, в уже свою новую квартиру. Отец и брат очень редко ночевали в квартире. Валя ещё до отделки комнаты установила в двери замок. Отец и брат долго не знали, что Валя переехала, и по мере возможности делали ремонт в остальных комнатах. Коридор, кухня, туалет, и ванная комната были уже отделаны. В трёх комнатах осталось только произвести покраску окон и наклеить обои. Окончание ремонта задерживалось, из-за отсутствия нужной белой краски, и красивых обоев. Поэтому ночь они проводили одни в четырёх комнатной квартире на двух спальной кровати.

Наконец Виктор нашёл стоящую работу по своей специальности. Они стали встречаться вечером, и в воскресенье. Виктора приняли временно мастером в один из строительных трестов города Гомеля. Здесь он работал на секретном объекте. Виктора и прораба забирали в семь утра от треста автобусом, и увозили за город, на крупнейший свинокомплекс в Республике. Привозили обратно в шесть вечера, тем же автобусом. Дело в том, что объект был сдан два месяца тому назад. На его открытие приезжал даже сам Машеров Пётр Миронович. Телевиденье показало открытие этого комплекса на всю страну. Даже свиньи в свинарнике хрюкали. Оказалось, что один из двадцати свинарников был готов, его и показали. После того, как сдача прошла, свиней пустили под нож. Рабочих убрали. Весь комплекс, сети и благоустройство были сделаны. Снаружи, вся территория свинокомплекса по периметру была обнесена высоким бетонным забором, через который невозможно перелезть. Все кормовые сооружения комплекса находился с внутренней стороны забора, и были смонтированы полностью. Внутри в остальных свинарниках были сделаны только канавы и то не закрыты чугунными крышками. Даже в некоторых из них не было бетонных полов. Поэтому, чтобы это дело, не стало народной оглаской, рабочих сменили на уголовников. Ежедневно с утра автобусами привозили пятьдесят заключённых, их доставляли двенадцать охранников с автоматами. Затем автобусы с охраной уезжали. Старший офицер говорил, что сейчас сидельцы закрыты, и отсюда никуда не убегут, до ближайшего населённого пункта двадцать километров, вокруг леса и болота. Въездные ворота закрыты и открываются они автоматически, а сигнализация отключена. Контингент запускала охрана, через калитку выездных ворот. После чего закрывала её на засов и уезжала. Дальше за них отвечал трест. Заключённым было строго настрого запрещено подходить ближе ста метров к калитке. И всю эту неуправляемую ораву, оставляли на двоих человек, прораба и Виктора.

Обед привозили в больших бидонах – термосах четыре охранника и раздатчица. Она выдавала его через специальное окошко, сделанное в калитке ворот. Только один заключенный мог подойти к калитке, остальные стояли за ленточкой, и ждали его возвращения. Прораб дорабатывал последний год перед пенсией, и боялся входить в зону. Он смотрел через окошко в калитке, запускал Виктора и закрывал калитку. Так, что ему бедному приходилось не сладко. Выдать задание, заставить заключённых работать, проверить, и принять работы. Парой было очень тяжело, но мой друг выдержал. Нужны были деньги. Работу Виктора в тресте курировала Акулина. Это была молодая девушка, приблизительно того же возраста, и того же роста, как и Виктор. У неё были красивые, всегда хорошо ухоженные длинные рыжие волосы. Большие умные глаза, с синим оттенком, милые черты лица. Это была настоящая русская женщина, с румянцем на щеках. Про них говорят, что коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт. Её широкую кость, и сильный кулак, побаивались ребята ещё в школе, сейчас она весила килограмм под семьдесят. Не каждый парень осмелится подойти к такой красоте, и заговорить о чувствах. Виктор, каждый день после работы заходил к ней в кабинет, и передавал данные о проделанной работе, докладывал об обстановке на объекте, привозил наряды на заключённых.

Прораб заставлял его это делать. Он слукавил, сказал Виктору, что Акулина сделала ему замечание, что от него плохо пахнет. Видя, что Виктор парень порядочный, он решил познакомить его с дочерью своего друга, однокашника по группе в институте. Сейчас Николай Управляющий трестом в Бресте, когда он отправлял свою дочь в Гомель, то просил присмотреть за ней, и по возможности познакомить с хорошим парнем, ведь девице пора замуж выходить, хорошее приданное родители уже собрали. Всё это прораб сделал втайне от молодых людей, зная от Николая, что Акулина ужасно не любит сводничества. Надо же тому случиться, что Акулина с первой встречи с Виктором запала на него. Через неделю, она не стесняясь, между делом, уже могла говорить с ним на любые темы. Акулина была на редкость умная, начитанная, и очень хитрая девушка. Их взгляды на жизнь во многом совпадали, но были в них и отличия. В её глазах Виктор был романтик, не думающий о завтрашнем дне. На редкость умный парень. Она понимала, что он уже сейчас, со своим багажом знаний не уступит её отцу и может в будущем сделать ослепительную карьеру, если энергию Виктора направить в нужное русло. Она была прагматичная девушка, и пыталась подвести его к этой тропинке, влюбить в себя. Через месяц они уже друзья не разлей вода. Виктор отмечает в ней: ум, порядочность, девичью красоту, но дальше дело не идёт. Акулина с первых дней знакомства восхищалась Виктором перед своей подругой Леной. Подруги сравнивали его со своими знакомыми ребятами, и заочно Лене уже нравился Виктор. Лена и Акулина были однокурсницы. Лене не терпелось, увидеть Виктора, чтобы оценить парня её подруги. На практику в Гомель их определил дядя Лены, он был проректором БИСИ, по договорённости с отцом Акулины. Иногда Акулина жаловалась Лене на Виктора, что ей не удаётся пока приблизить его к себе, настолько, насколько ей хотелось бы. Лену устроили на практику в управление в трёх километрах от треста и виделись подруги только после работы. Поэтому она предложила своей подруге набраться смелости, рассказать Виктору всю правду, что ты студентка из Бреста, и скоро оставишь этот город. Выйди с ним на разговор о чувствах, нечего тянуть резину. У такого парня должен быть друг, не хуже его, может его друг понравится мне. Семья Акулины была многим обязана отцу подруги. Отец Лены долгое время был первым секретарём партийного комитета города Бреста. Сейчас в виду возраста он ушёл с этой должности, начальником таможни, и будет жить до конца дней своих припеваючи.

Акулина, на следующий день воспользовалась советом подруги, и рассказала всю правду о себе. Что она завидная невеста в Бресте, и ищет себе достойного парня, на что Виктор ей ответил:

– У меня есть друг Гриша, хороший парень. Мне кажется, вы подойдёте друг, другу, ты очень хорошая девушка, если хочешь, я тебя познакомлю с ним, он первого сентября приедет из дома в общежитие.

Виктор давно заметил знаки внимания, которые оказывала ему Акулина. Своим ответом он дал понять, что она интересует его только, как сотрудница.

Тогда Акулина, не подала виду, что расстроилась его ответом, взяла себя в руки и сказала:

– У меня есть подруга, она не глупая, стройная красавица, её родители богаче моих родителей, она, как и я, единственный ребёнок в семье. Я познакомлю тебя с Леной, и уверена, ты влюбишься в неё.

На что Виктор ей ответил:

– Акулина, дорогая моя подруга, поверь мне, любят не за красоту и богатство, любят девушку просто так, за все её достоинствами и за все её недостатками. У меня много знакомых ребят и девушек, и заводить новое знакомство с твоей подругой мне не хочется. А вот с Гришей я тебя обязательно познакомлю, когда он приедет.

И Акулина стала ждать этого дня, ничего не говоря своей подруге. Сегодня Виктор, наконец, сказал Акулине:

– Я завтра тебя с прорабом приглашаю в наше излюбленное кафе «Солнышко», отметить мою первую зарплату в тресте. Я приду с Гришей.

Вот мы с Виктором пришли в кафе к назначенному сроку, сели за столик, и стали ждать приглашённых. Спустя минут десять в кафе пришла пара, по внешнему виду, это были отец и дочь. Я понял, кто это, когда они направились в нашу сторону. Виктор вышел им на встречу, и пригласил их к нам. Они сели за наш столик, и Виктор стал нас знакомить, сказал:

– Знакомьтесь это Григорий, а это мои новые соратники, прекрасная Акулина и добрейший Петр Петрович.

Прораб выглядел на свой пред пенсионный возраст, но был немного уставшим. Акулина сияла редким румянцем, всё в ней было красиво, и говорило о богатырском здоровье. Она была хорошо, со вкусом одета. Виктор предложил нам меню, сказал:

– Выбирайте, что хотите, я угощаю.

Через несколько минут подошёл официант, молодой парень лет двадцати, и принял у Виктора заказ. Через пять минут всё было уже у нас на столе. Мы выпили. На моё удивление Акулина заказала себе сто грамм армянского коньяка три звезды. Мужики пили водку. Мы выпили, закусили. Акулина, тоже пригубила свой коньяк. Она мне понравилась. Когда прораб начал о чём-то говорить с Виктором, я пригласил Акулину на танец. Играли мою любимую мелодию того времени. Девушке сначала подстраивалась под меня, а потом в такт музыке начала тихо подпевать своим красивым голосом:

"Листья жёлтые над городом кружатся.

Тихим шорохом под ноги нам ложатся.

И от этого не спрятаться, не скрыться

Листья жёлтые скажите, что вам сниться?"

Оказалось, что ей тоже нравится эта песня, и у нас завязался свой разговор об искусстве, о наших родителях. Я хвастался своими сестричками, и попытался прижать к себе новую знакомую, но почувствовал, лёгкую девичью дрожь в сильном теле. Акулина сначала подалась мне, так как желания наши совпали, но потом взяла себя в руки. И я оказался бессилен против блока, поставленного, на нужное ей расстояние, сильными руками. Когда мы приближались, танцуя к нашему столику, я слышал часть разговора Виктора с прорабом. Подвыпивший прораб журил Виктора:

– … А ты оказывается дурак, любовь ему подавай. Посмотри на меня, я по любви женился, так перед пенсией до прораба только и дорос. А мой друг Николай женился на хорошей девушке, у отца её были связи. Я тогда не разглядел её, хотя Валентина бегала за мной, как собачонка. Кто я сейчас, прораб, а он уже пять лет, как управляющий трестом. А я ведь был гораздо способнее его. Любовь сразу прошла, когда родился первый ребёнок, жена превратилась в мегеру. Деньги принес? Почему так мало? Только деньги, деньги и деньги. Слова любви забыла последние двадцать лет. … … … Родители, в качестве приданого, Волгу новую дают. ГАЗ- 21, уже год, как в гараже стоит. … … … Девица на редкость умная, красивая, порядочная на мать похожа. Одна дочь, квартира, дача, гараж вам останутся. Смотри, как друг твой, за неё уцепился. Хохол не упустит своего. Смотри потом, как мне локти кусать захочется. Как там говорят в народе, близок локоть да не укусишь.

К концу застолья прораб набрался с горя, и даже всплакнул, так ему нравился Виктор. В кафе мне было весело, я забыл про всё на свете, и увлёкся Акулиной. Только перед уходом я заметил, что Виктора уже второй раз пригласила красивая девушка, на дамский танец по объявлению диджея из кассеты магнитофона. Сам Виктор не танцевал. Я даже позавидовал ему, потому что с годами он стал более привлекательным для девушек. И к нему всегда липли более приличные девушки, чем ко мне. Чем больше я беседовал с Акулиной, тем больше понимал, что она мне подходит, как никто из моих бывших подруг.

– Оказывается у твоего друга глаз алмаз, – сказала Акулина, и остановила меня, когда я провожал её к столику.

Она заставил меня посмотреть на нас в зеркало. А я вспомнил слова немки Марии, сказанные мне на прощанье: «Любовь приходи и уходит, а кушать хочется всегда», «Смотри не подведи меня, не женись на глупой женщине». И решил, что Акулину я не отпущу. Тем более перед отъездом мать прочитала мне нотацию:

– Хватит гулять, подыскивай себе приличную невесту. На работе, ты хорошую девушку не встретишь, всех лучших, ещё в институте ребята разберут.

Когда мы уходили танцевать, Виктор сказал, что пошёл проводить, и посадить на автобус прораба, благо остановка была рядом с кафе. Затем вернётся, чтобы рассчитаться за столик, и распрощаться с нами. Потанцевав, мы сели за столик. Тут Акулина мне призналась, что она виновата перед Виктором и всё рассказала мне о своей подруге Лене, и о том, что Виктор не больно хотел заводить новых знакомых. Узнав, что Виктор пригласил нас с тобой в кофе, она раньше времени пришла сюда со своей новой подругой, их приглашали танцевать хорошие ребята, но она, похоже, вцепилась за Виктора. Та девушка, которая приглашала Виктора на дамский танец, и есть Лена. По приходу я её не заметила. Её новоиспечённая подруга, похоже, уйдёт домой с каким-то парнем. Лена останется одна, и обязательно подойдёт к нашему столику, так что крепись дружок, тебе светит провожать нас обоих. Виктор занят чем-то своим, ему не нужна моя подруга. Мне неудобно перед Виктором, он познакомил нас с тобой, пригласил в кафе, а получится, что я поступила с ним по-свински. Меня поразила откровенность, наблюдательность, и аналитический ум моей новой девушки. Виктор скоро вернулся, рассчитался за столик, и мы вышли с кафе на улицу. Нас догнала Лена, когда Виктор уже прощался с нами, поздоровалась с Акулиной, и сказала вдруг ей:

– Ну, ты даёшь, подруга! Не знала, что ты такая жадная. Пришла одна с каким-то дядей, а уводишь двух таких красавцев, танцевала с одним, а забрала и второго.

– Что добру пропадать, в хозяйстве сгодится,– пыталась отшутиться Акулина.

Пока девчонки выясняли отношения, я отвёл Виктора в сторону и попросил:

– Проводи Лену домой, пожалуйста, уже поздно, или нам с Акулиной придётся её провожать. Я договорился с Валерой, его не будет, ты всё ровно часом позже уедешь к Вале, так что комната свободна. На вахту в общежитии с двадцати часов заступила баба Дуся, а она чужих девчонок пропускает. Ты же знаешь, ребятам со стороны у неё только запрет. Постараюсь заманить Акулину в общежитие, баба Дуся, думаю, её без проблем пропустит, ребят она различает, девчонок плохо, они все у неё на одно лицо, куклы накрашенные. Она иногда изливала душу студентам, когда её ругал за это комендант.

– За что он меня сегодня отругал? Эти девицы все сейчас на артисток похожи. Сами в постель к ребятам лезут, так зачем лишать ребят удовольствия, пусть нагуляются пока молодые да не женатые, а там за ними жёны следить будут. Век у мальчишек короткий. Я, что не понимаю это? У меня у самой два сына, один бедненький, на острове Дамаском погиб, Родину защищая. Царствие ему небесное.

Ребята любили бабу Дусю, даже подарки ей часто делали.

– Так уважь меня, пожалуйста, на этот раз, у меня всё серьёзно,– продолжал я уговаривать Виктора.

Наконец, он согласился. Мы подошли к девчонкам, и я сказал:

– Кто-то обещал сыграть со мной в шахматы на поцелуй, у меня сегодня хорошее настроение. Место проведения турнира наше общежитие. Акулина на мою шутку среагировала молча.

Лена съязвила:

– Смотри хоть одну партию выиграй, Акулина у нас чемпионка института по шахматам среди девушек. Так, что поцелуй от неё тебе не светит, и настраивайся целовать её сам. Я в шахматы плохо играю, поэтому я забираю Виктора, чтобы он проводил меня домой, если он согласен это сделать. Я ночью к ребятам в общежитие не хожу.

На что, Виктор, толи в шутку, толи в серьёз ответил:

– Что мне сейчас остаётся делать, как не проводить тебя Леночка от этого агрессивно настроенного шахматиста, побежали скорей от них.

Виктор схватил Лену за руку, и они убежали от нас, как школьники.

Лена, оказалась, на редкость резвой, не глупой девчонкой. Внешне она смотрелась более нежной, и женственной, чем Акулина. Смазлива. Хорошо одета. Редкая для русских женщин продолговатая, мясистая грудь. Поэтому ей не очень был нужен бюстгальтер, и она его не носила. От Лены надолго оставался след настоящих французских духов. На мой взгляд, у неё был не значительный недостаток, хотя многие ребята посчитали бы это достоинством. Не большая чёрная бородавка на верхней губе, она была похожа на родинку, придавала Лене некоторую пикантность и таинственность, такую уже не спутаешь с другими девушками. Но это была не родинка, и одна ли она у неё на теле от рождения, и как это в дальнейшем отразится на потомстве, это вопрос?

Сделал я первое умозаключение о Лене, используя все навыки, которым меня научили в армии, и на минуту оставил без внимания Акулину.

– Она больше подходит Виктору, чем тебе. Может у них, что и получится,– вдруг, заметила с грустью Акулина, она словно прочитала мои мысли.

Я без проблем провел её в нашу комнату, достал из тумбочки половину бутылки армянского коньяка, остаток от двух бутылок, подарка отчима. Мы с Виктором недопили его впервые дни нашей встречи после каникул. Положил на стол пакетик с шоколадными конфетами. Затем, в два гранённых стакана налил немного коричневой жидкости из бутылки. Мы чокнулись, выпили за встречу, закусили конфеткой, и стали играть в шахматы. Акулина на самом деле хорошо играла в шахматы. Мы сыграли три раза, и три раза мне пришлось целовать её в щёчку, третий раз я хотел поцеловать её в губы, но она не разрешила.

Сказала:

– Я девушка чувствительная, и поцелуй в губы для меня пока не желателен.

Не заметно мы допили коньяк. Меня после выпитой в кафе водки и коньяка потянуло в сон. Я придвинул свою кровать, к кровати Виктора. Затем взял своё полотенце, дал его Акулине и провёл её на женский этаж. Показал, где находятся их удобства, дождался её, привёл обратно в комнату. Закрыл дверь на ключ, лег на кровать Виктора, и незаметно задремал, как это иногда со мной случалось.

Когда я проснулся, была средина ночи, с краю от меня, под моей простынёй и общим одеялом, спала Акулина. Тусклый свет уличных фонарей и серп луны с множеством звезд на безоблачном небе, неплохо освещал наше наспех сделанное ложе. Пока я вспоминал весь вчерашний день, Акулина тихонечко посапывала рядом. Я повернулся на бок и стал рассматривать спящую Акулину. Она была красива, и спала, в чем мать родила. Я немного понаблюдал за ней. Больше половины одеяла, во время сна я утащил на себя, и она лежала под одной простыней, через которую хорошо просматривались её гениталии. Я положил свою лапищу на её грудь и заметил легкую улыбку на её устах. Почти семьдесят килограмм мужского счастья только под одной простыней лежало рядом, бери, не хочу, и тут я вспомнил рассказ Виктора о подобном. Но я не Виктор, и переложил свою лапищу на гениталии ниже, и по привычке кончиками пальцев нащупал их структуру. Тут Акулина проснулась, и взглянула мне в глаза, но во мне проснулся мужчина, и я уже не смог остановить свой порыв. Я сверху лег на неё и поцеловал её в губы, затем прикоснувшись губами к её маленькому ушку, нежно прошептал:

– Мне хочется.

И вдруг из уст Акулины получил совсем не ожидаемый ответ: – Хочется, перехочется, я через простыню чувствую в тебе мужчину, думаешь, мне легко, но я взяла себя в руки, от воздержания ещё, никто не умирал. Женись, тогда в любое время, хоть ложкой, сколько твоей душе угодно, а сейчас, слезь, пожалуйста, с меня. Извини, что я обнажилась, привыкла, чтобы ничто не стесняло моё тело, и не смогла уснуть в нижнем белье. Только уснула и тут вижу тебя во сне. Проснулась, а ты всерьёз забрался на меня. Надеялась два часа поспать, и проснуться раньше тебя, а оно вон, как получилось. Давай немного поспим, и ты проводишь меня домой.

Её слова, как ведро холодной воды, охладили меня, и вернули с небес на землю. Я лег рядом, и долго лежал, обдумывая, свой поступок и впервые за всю свою жизнь мне стало стыдно за него. Акулина повернулась ко мне спиной, и уснула, как ни в чем не бывало. Я тоже уснул, но гораздо позже. В шесть часов утра, уже одетая Акулина разбудила меня, и я проводил её домой, оказывается, они жили у Лениных знакомых. С Виктором я встретился только вечером, когда он пришел с работы. Он с укором сказал мне, что ему досталось из-за запаха духов Лены, который он всё же принёс в дом Вали. И ему пришлось рассказать Вале всю правду. Она весь вечер дулась на моего друга, но не рискнула прогнать, уложила рядом в свою пастель.

Глава 2. Четвёртый курс. Седьмой семестр.

Акулина ещё неделю жила в Гомеле, мы тайно от Лены встречались с ней сразу после обеда, потому что работу в тресте она уже формально завершила, и собирала данные о работе треста и его управлениях, она сейчас проходила практику на инженера-экономиста. Удостоверение штукатура-маляра третьего разряда трест ей уже оформил три недели тому назад. Посодействовал этому прораб Петрович. Акулина не захотела работать на стройке. Она рассказала Петровичу, что штукатурит, красит хорошо, отец научил, когда гараж делали в возрасте двенадцать лет. Дачу мы отделали с отцом тоже вдвоём, когда я училась в девятом классе. Поэтому Петрович оформил её временно нормировщицей себе на участок, и оставил сидеть в тресте, подальше от уголовников, которых сам боялся. Лена уже начала сдавать нормы на штукатура маляра в своём управлении, и приходила на квартиру после работы с запахом краски. Она сразу залазила в ванну, и сидела в ней около часа, удаляла с себя ненавистный ей запах краски. Когда подруги вечером встречались, Лена просила Акулину организовать ей встречу с Виктором. Та говорила ей, правду, что Виктор не заходит сейчас к ней, у него с Петровичем, очень много работы. Они завершают сдачу объекта, и приезжают к тресту после восьми грязные и усталые. Тем более что у тебя не хватило выдержки, и ты организовала ту встречу в кофе, чем окончательно скомпрометировала меня в глазах Виктора. Мне стыдно к нему подойти, а так я сейчас придумала бы, как тебе познакомить с ним. Давай дальше сама, ты знакома, тем более говоришь, что целовалась с ним. Лена дулась на Акулину, и на следующий день опять донимала её, а та жаловалась мне, и просила, чтобы я ещё раз поговорил с Виктором об их встрече. И вот я снова начинаю нервировать Виктора своими девицами:

– Ну, ты брат даёшь, влюбил в себя такую красивую девушку Лену за один час. Давай рассказывай, что ты с ней такое сделал, что она каждый день донимает Акулину, чтобы она организовала встречу с тобой.

– Ничего я с ней не делал, просто проводил домой, как ты просил. По дороге она просила рассказать о моей семье. Я что мог, рассказал. Она спросила, что я собираюсь делать после окончания института. Я сказал, что меня направят куда-нибудь по распределению, а так как я военнообязанный, то меня сразу призовут на год в армию, где я должен буду отдать долг Родине. Тут Лена сказала, что отец у неё большая шишка в Бресте, и он может организовать мою службу на таможне, куда простые смертные не попадают, и мы там будем с ней встречаться. Я сказал, спасибо, что сам о себе позабочусь, не люблю быть кому-то должен, как Бог даст, так и будет, честно отслужу. Лена всю дорогу болтала со мной, не закрывала свой ротик. Когда я подвёл её к ступеням подъезда, она неожиданно быстро повернулась ко мне лицом, обняла за шею, поцеловала в губы и убежала. Крикнула на ходу:

«Это тебя за то, что я лишила тебя поцелуя Акулины, она умышленно проиграла бы тебе партию. Я, как и ты, не люблю ходить в должниках. Уже поздно не провожай меня, пожалуйста».

Поле этого, я быстро уехал к Вале. По дороге подумал о её поведении. Ненормальная, какая – то, её поведение похоже на поведение фанатички,– окончил свой рассказ Виктор.

– Ты самое главное мне не рассказал, как её поцелуй?

Спросил я, желая сгладить наш разговор, потому что после такого рассказа просить Виктора ещё раз о встрече было бесполезно.

– Я, толком, и не понял, почувствовал только её тяжёлую мясистую грудь без бюстгальтера, да сначала лёгкое, щекотное прикосновение её бородавки, прежде, чем её влажные губы коснулись моих губ.

Так отозвался Виктор о поцелуе Лены, и попросил больше не приставать к нему со своими девицами. Он понял, что я не сбросил со счетов и Лену, и от греха подальше, ушёл в холл смотреть вечерний выпуск новостей.

Целую неделю я встречался с Акулиной, старался замолить свои грехи, по её поведению я чувствовал, что она простила меня. За день до отъезда мы распрощались, боясь вызвать подозрение у Лены, обменялись адресами, и договорились писать друг другу «до востребования» на Главпочтамт. Девчонки уехали, я с головой окунулся в учёбу. Виктор сдал свой объект на три дня позже, как я проводил девиц и тоже занялся учёбой.

Программа в семестре была тяжёлая, приходилось много чертить. Сдать шесть курсовых работ. Когда мы были в Ленинграде, последнюю фотоплёнку Виктор купил цветную, и отснял её. В основном на ней были достопримечательности Ленинграда, но были и групповые фотографии ребят. Фотографии на обычной плёнке, Виктор сделал во время каникул, и щедро дарил ребятам вторые экземпляры по их просьбе. Цветные фото тогда у нас не делали. Хорошо, что в Ленинграде Виктор не пожалел денег на цветные реактивы, для проявления пленки и бумаги, их было около десятка. Бумагу он тоже купил, две пачки. Все реактивы и бумага были импортные, с Европейских соцстран, в СССР их ещё не делали. Инструкции были на иностранных языках, и у нас не было времени их переводить. Боясь испортить пленку, Виктор отложил эту работу до лучших времён. И вот сегодня Валера Ермашов привёз от отца статью, переведённую с какого-то иностранного журнала, в ней рассказывалось, как проявлять цветные плёнки, печатать фотографии, и вслух прочитал нам. Виктор четыре часа только проявлял плёнку, и оставил сушиться её в лаборатории до утра. На завтра был выходной. Валя уехала в деревню, и Виктор загорелся желанием напечатать цветные фотографии. Он сказал:

– Это, как вы понимаете процесс долгий и опасный, нужно четко по времени менять реактивы. Каждый реактив проявляет только свой цвет, у нас семь цветов радуги их надо проявлять в определённой последовательности, а потом еще фотографии надо закрепить. Поэтому я прошу вас быть моими помощниками. Один я с этим делом не справлюсь. Желательно иметь три респиратора, три пинцета и три пары резиновых перчаток до шестнадцати часов. В это время мы сразу пообедаем, поужинаем, и уйдем в лабораторию до утра. Ели вы согласны, то начинаем искать нужные вещи сейчас.

Мы с радостью согласились, желая получить первые в институте цветные фотографии. Начали искать те предметы, которые предложил Виктор. Он сам тоже не сидел без дела. Сразу почему-то навестил Грелку, потом собрал все свои ванночки, катки, разложил нужные реактивы, и как смог причитал несколько инструкций, которые намного отличались от их описания в статье. Виктор решил пользоваться реактивами не по журналу, а по описанию в инструкции. После того, как мы отобедали, в комнату к нам пришла Грелка, она сшила нам марлевые повязки для защиты органов дыхания. Две из них она сделала по какой-то медицинской инструкции, зашила вату, пропитанную каким-то раствором. В третью она зашила чистую вату, такую маску для себя просил Виктор. Виктор проверил принесённые нами респираторы, перчатки, пинцеты и даже два противогаза, которые Валера принёс из дома. И сделал вслух своё умозаключение:

– Противогазы хорошие и фильтры у них новые, но в них через десять минут запотеют стёкла, и вы не сможете в них работать. Респираторы так себе, польза от них небольшая, но в них тяжело дышится, почти, как в противогазе. Один пинцет пойдёт, хотя и медицинский, а второй нет, он для маникюра и оба вы взяли у девочек, поленились съездить в магазин, куда я говорил. У меня пинцет есть, вот сами и будете работать этими пинцетами. Перчатки слишком толстые, вы тоже не сможете в них работать, я же вам говорил медицинские не стерильные надо брать, они уже были в потреблении, и стоят на порядок дешевле, чем вам назвали цену. Я сам уже работал без перчаток, когда проявлял фотоплёнку, у меня нет аллергии на эти новые реагенты в реактивах, только руки сильно разъедает, ничего придётся потерпеть. Я возьму себе только марлевую повязку. Получается, что у меня всё есть. Вы возьмите эти повязки, в них я думаю, вам будет удобнее. Все остальное по своему усмотрению.

Потом он отблагодарил Грелку, и мы пошли в лабораторию. Виктор зарядил плёнку в фотоувеличитель, положил на рабочий стол чистый лист чертёжной бумаги малого формата, навёл резкость. На бумаге появилась абракадабра негатива цветной плёнки. При сильном увеличении проектируемая картинка разрывалась на мелкие хлопья. Виктор, положил обратной стороной, лист фотобумаги на рабочий стол, и отрегулировал резкость в фотоувеличители. Проекция кадра из плёнки получилась на пять миллиметров меньше по всему периметру фотобумаги. Работали мы при красном свете фонаря. Тут Виктор надел на рот и нос свою марлевую повязку, я с Валерой сразу надели противогазы и мы начали растворять реактивов в семи ванночках. В восьмую ванночку Виктор уже раньше налил воду. В девятой был налит закрепитель, в десятой снова была налита вода. Ванночки были расставлены по пять штук в два ряда на кухонном столике, его мы принесли с общей кухни. Слева, сверху от нас, в первом ряду, Виктор в ванночке растворил содержимое пакета с первым проявителем. Когда в первом ряду счёт закончился на пятой ванночке стола, он вернулся на нижний ряд, и начал с первой ванночки слева от нас. В отдельных пакетах было ещё вложено по несколько маленьких пакетиков. Когда Виктор добавлял их в раствор к основной массе пакета, то происходила химическая реакция. В результате её, в воздухе маленькой лаборатории, размером два с половиной на два метра выделялись разные газы. В это время Виктор отворачивал голову назад. Мы с Валерой наблюдали всё это через стёкла противогаза с большим интересом, и совершенно не чувствовали ни каких запахов, кроме запаха собственного пота. Наконец, растворы готовы. Виктор сел на своё рабочее место у увеличителя, засек время и отпечатывал первую фотографию. Затем он взял кончиком своего пинцета за уголок фотографии, поднялся со стула, и прошелся с ней по всем ванночкам, промывая её после каждого растворителя цвета в небольшом тазике с водой, стоящем между нами на столе ниже двух рядов ванночек. В каждой ванночке Виктор держал фотографию то количество минут, которое необходимо было по инструкции. Когда была готова первая фотография, Виктор посмотрел на часы, прошло двадцать минут, и он озвучил для нас время. Дальше он сказал:

– Сейчас вы буде работать, как автоматы, только не забывайте промывать фотографию после каждого реактива. Ты Григорий будешь брать фотографии с первой ванночки, и промывать их в тазике с водой, за тем опускать их в следующий проявитель, и выдерживать не меньше, чем нужно для каждого проявителя время. Оно написано у вас на бумаге против каждой ванночки. Твои первые пять ванночек. После пятой ванночки ты промываешь фотографию в тазике с водой и кладёшь в шестую ванночку. На этом твоя миссия заканчивается. Ты Валера дальше проявляешь фотографии в двух ванночках, то есть в оставшихся двух реактивах. Фотографии могут накапливаться только промытые в чистой воде после закрепителя. Здесь вы на них не обращаете никакого внимания. Главное выдерживать нужное время в реактивах. Тебе Валера будет легче. Время в закрепителе передерживать не желательно. После того, как я отпечатаю все фотографии, я приду к вам на помощь. Покидать комнату без моего разрешения нельзя, а то засветите фотобумагу. Фото в ванночках должно оставаться лицевой стороной вниз. Брать фотографии только пинцетами за их уголки.

После своего инструктажа, Виктор заставил нас два раза повторить сказанное им. Мы попросили у Виктора посмотреть сделанную нами первую фотографию. На что он ответил:

– Лучше не надо, она лежит в последней ванночке с водой.

Пока Виктор настраивал объектив фотоувеличителя под следующую фотографию, я взял пинцетом, фотографию и поднёс её к красному фонарю. Она была в цвете, в ней, как через пелену угадывалось Адмиралтейство и какая-то группа людей перед ним.

– Почему нет резкости? – Спросил я Виктора.

– Резкость похуже, чем у простых фотографий, но зато в цвете, это просто запотели стёкла у противогаза, – ответил Виктор.

Я взял полотенце, и стал протирать стёкла. Виктор засмеялся, когда посмотрел на меня. Тогда он сказал, что стекла запотели изнутри. Я снял противогаз, в котором тяжело было дышать. Резкий запах химии ударил мне в нос, от которого я чуть не задохнулся. Я задержал дыхание, и надел респиратор. Протер платком вспотевшее под резиной лицо и рассмотрел неплохую фотографию, на которой были видны лица наших ребят. Валера, глядя на меня, тоже снял противогаз и надел почему-то марлевую повязку, как Виктор. Тут Виктор начал наполнять фотографиями ванночку, и работа у нас закипела. Фотографии, регулярно поступали в первую ванночку, правда, иногда они совсем переставали туда поступать, когда Виктор старался подобрать резкость на фотографию, неудачно снятую кем-то из ребят. Он иногда и нам давал фотоаппарат, чтобы и себя, запечатлеть для истории. Мне в респираторе, вскоре, стало тяжело дышать, и я последовал примеру Валеры, надел марлевую повязку с пропитанной в ней ватой.

Через несколько часов непрерывной работы Виктор сказал, что скоро будет час перерыва. Он закрыл оставшуюся бумагу, и подключился к нам на помощь. Вот все фотографии лежат в воде. Виктор выгоняет нас в коридор, сливает воду с ванночки с готовыми фотографиями, и забирает их с собой вместе с ванночкой и катком. Раньше в комнате, переоборудованной под лабораторию, была кладовка, поэтому в ней не было окна. Было два часа ночи в коридоре не души. Виктор не выключает красный фонарь и оставляет дверь лаборатории открытой настежь. Вот мы в масках спускаемся на наш этаж, и идём по коридору к себе в комнату. В комнате Виктор достал из шкафа электроглянцеватель и включил его в сеть. Потом вынул из него глянцевые пластины, накатал на них валиком фотографии, и вставил их обратно в слабо нагретый прибор. Затем он снял марлевую повязку с лица, и повесил сушиться на спинку кровати. Мы с Валерой последовали примеру Виктора. Резкий приток свежего воздуха к моим лёгким вызвал у меня головокружение, помутнение в голове, и я опустился на кровать. Когда я пришёл в норму, то увидел, что Валера лежит на полу, и Виктор водит ваткой с нашатырём перед его носом. Оказывается, когда Валера на мгновение позже меня снял с себя маску, то грохнулся на пол, и потерял сознание. Когда Виктор привёл Валеру в чувства, он велел ему лежать на полу, положил под голову две подушки. Затем он поднял его повязку, лежащую на полу, поднёс к носу, понюхал. Потом догадался в чем дело, сказал:

– Вот эскулапы чёртовы, что их защитные лекарства с парнем сделали!?

Сразу убежал из комнаты, и вернулся вскоре с заспанной Грелкой. В руках у той был тонометр. Она замерила у нас давление и сказала, что самое низкое у Валеры, потом у меня, а у Виктора повышенное. Потом она сходила к себе в комнату нашла, инструкцию препарата, в котором была смочена вата. В ней было написано, что вату через два часа после её применения надо, менять. И прочитала побочные эффекты, которые вызывает препарат. В них значились головокружение, и кратковременная потеря сознания. Я промолчал, что у меня закружилась голова, потому что Виктору и так досталось от Грелки, за нас, что мы пробыли в повязках такое длительное время. Грелка ушла, забрав с собой две повязки. Мы сели за стол выпили горячего чая, с хорошей чаевой заваркой. Она нашлась у Валерия, маленький пакетик индийского чая со слонами. Виктор отказался пить чёрный чай, сославшись на то, что у него и так давление повысилось. Он налил себе грамм сто пятьдесят водки, медленно выпил её, закусил бутербродом с докторской колбасой. Затем он заменил очередные фотографии на пластинах, просмотрел первые высохшие фотографии и отобрал себе две фотографии с собственной персоной. Эта была фотография у Медного всадника и фотография на Пискарёвском кладбище. После отдыха у нас прибавилось сил, хотя была глубокая ночь. Виктор велел нам сушить фотографии, и один ушел в лабораторию, взяв с собой досушенную, переложенную им сверх глянцевателя марлевую повязку. Вернулся он через три часа, совершенно усталый. Принёс очередную ванночку с фотографиями, забрал свою плёнку и сказал:

– Еле доделал. Куда-то ушли все силы. Уберитесь сами в лаборатории, и ключи отдайте коменданту. Всё наше заберите. Что-то меня мутит. Не тот путь выбрали технологи в изготовлении реактивов для цветного фото. Так они погубят всех фотографов. В будущем надо объединить оптиков, физиков и математиков, что бы уйти от изготовления цветных фотографий таким способом, от химии надо уходить.

Тут Виктора начало тошнить, он еле смог добежал до балкона, через холл. Его начало рвать. Виктор старался направить рвотные массы вниз на траву, для этого он перегибался через ограждение балкона. Я оставил с ним Валеру, чтобы тот придерживал его, боялся, что Виктор нечаянно улетит вниз, и побежал за Грелкой. Та уже не спала. Она набросила на себя халат, взяла упаковку таблеток активированного угля, и побежала вслед за мной. Когда мы прибежали на балкон, все внутренности Виктора продолжало выворачивать наружу. В его желудке уже ничего не было, выходило немного жидкости с жёлчью. Виктор выбился из сил, он никак не мог остановить рвотный рефлекс.

– Давайте быстро сюда чайник с тёплой водой. Это он надышался парами реактивов, у него все вредные вещества оказались в лёгких. Сейчас кровь их разносит по всему организму, отравляя его мозг, и тот посылает реакцию на отравление. Мои марлевые повязки с лекарством спасли вас от подобной экзекуции.

Прокомментировала Грелка причину рвоты. Когда мы принесли воду, Грелка начала совать Виктору по одной угольной таблетке в рот, после каждой заставляла выпивать беднягу по стакану теплой воды. После третьего стакана его вырвало одной водой последний раз. А грелка продолжала совать ему в рот таблетки уже по две штуки, и заставляла пить воду. После прекращения рвоты красный вид лица Виктора медленно начал белеть. Он сам прошёл в санблок к умывальнику, умылся, затем отметился в туалете по малой нужде. Вернулся в комнату, лег на кровать, и сразу уснул. Лицо Виктора сильно побелело.

– У него упало давление, через несколько часов он начнет сильно кашлять, так что не пугайтесь, купите ещё три упаковки активированного угля и давайте ему пить таблетку со стаканом теплой воды. Купите несколько пакетов молока и поите его, вместо еды, с кусочком ржаного хлеба, – закончила наставления Грелка, и ушла в свою комнату.

Виктор проспал до вечера. Правда, он начал кашлять ещё во сне. За это время мы успели немного поспать, потом убрались в лаборатории, и отдали ключ коменданту. Принесли и поставили вымытые ванночки, валики и другие приспособления, наверх наших шкафов. Я написал Валере список продуктов, которые срочно надо было купить, и он ушёл в гастроном. Я досушил фотографии, и выбрал себе лучшую из них, где мы втроём Виктор, я и Валера стоим у Ростральной колонны. Виктор проснулся, и сильно кашлял всю ночь, не давая нам спать. На третий день он перестал кашлять совсем, и неделю ещё восстанавливался пока пришёл в нормальную форму. Вот так нелегко ему дались эти цветные фотографии. За то мы хвастались ими целый год, показывая собеседникам свою работу, когда нам не верили. Выиграли не один спор на этом. Я тогда подумал, что нас от болезни спасло то, что когда Виктор растворял реактивы, мы с Валерой были в противогазах, а ему позволила допечатать фотографии выпитая водка.

Через две недели после начала занятий в комнату к нам явился Кудрявцев Василий и Олейник Алексей. Василий сообщил, что девочку окрестили, и назвали Раисой. Он привёз нам свои солёные грибы зеленки, урожай прошлого года, литр самодельной анисовой водки, разные мясные деликатесы, сделанные его мамой. Потом мы отметили рождение дочери, и официальную регистрацию их брака с Таисией в загсе. Дома они скромно отметили это событие в узком семейном кругу без торжеств. Утром Василий выписался из нашей комнаты, на его место прописался Алексей. Он официально восстановился в группу вместо Василия, и сейчас будет жить в нашей комнате и займёт пустующую койку Василия. Василий устроился тренером по баскетболу в юношескую спортивную школу города Светлогорск. Алексей и Василий, оказалось, входят в состав областной команды по баскетболу, тем более играют в одной связке. Раз в неделю у них совместные тренировки, и Василия через спорт комитет обязали приезжать на них.

На следующий день Алексей переехал в нашу комнату. Мы с головой окунулись в учебный процесс. Даже «Блудный кот Дима» вернулся в свою комнату. Так назвал Диму Алексей при встрече, наслышанный о его похождениях, и с его лёгкой руки эта кличка прижилась. Я два раза в неделю посещал секцию бокса. Виктор с Валерой секцию борьбы. Алексей через день играл в баскетбол за разные команды. То за сборную факультета, то за сборную института, то за сборную области. Родители Алексея жили в городе, и он часто уходил ночевать к ним. Виктора по привычке дёргали на разные спортивные мероприятия: кросс, футбол, ручной мяч, шахматы. Дима изменился, начал ходит в зал на гимнастику. В комнату вернулось спокойствие и размерная студенческая жизнь. Вечерами Виктор и Валера пропадали, даже не приходили ночевать. Валера продолжил встречаться с Ларисой, и иногда мне рассказывал о своих встречах. Я переписывался с Акулиной. Виктор знал об этом, и не подходил ко мне, в момент получения, мной писем, боясь, что я его втяну в очередную историю со своими девицами. Он иногда подрабатывал, делал курсовые работы заочникам и вечерникам, иногда замещал бабу Клаву в садике на дежурстве, по её просьбе. Их роман с Валей видать разгорелся с новой силою. Они уже не могли друг без друга, я часто встречал их вместе в разных местах города, и мне приходилось делать вид, что я их не заметил. Я не хотел смущать своего друга и Валю. Так продолжалось до ноября месяца.

Тогда нас пригласили в городской спортивный дворец, на баскетбольный матч, между Витебской и Гомельской областью. Мы увидели красивый баскетбол. Связка Василия с Алексеем хорошо смотрелась. Наша область выиграла в упорной борьбе, с перевесом всего в четыре очка. Мы с Виктором довольные шли домой по одной из улиц города, обсуждали по дороге матч. Как в половине метра за нами, упал тяжелый горшок с землей и цветами, и разбился об асфальт тротуара. Сзади нас шли молодой парень с девчонкой, которая заорала от страха, хотя горшок упал в семи метрах перед ними. Две бабули, шедшие за ними медленным, прогулочным шагом, мы их ещё обогнали, подошли к нам, и сказали, что это на нас было совершено покушение. Но откуда? Они ждали третью свою подругу, и смотрели вверх на её балкон, на пятом этаже. Окна в доме были закрыты. Горшок, по их мнению, летел, откуда – то с крыши рядом с её балконом.

Оказывается, шедший нам на встречу стройный высокий парень, в начале этого дома, по счастливой случайности оказался из органов. Он за это время не убежал, как мне вначале показалось от страха во двор, а успел забежать по бетонным ступеням лестницы на чердак, ближнего к нему подъезда. Он был закрыт на замок. Тогда он, быстро, по металлической лестнице, закрепленной на стене чердака, поднялся в будку на плоскую крышу дома. Под лестницей было просыпано немного чёрной земли. Когда парень поднимался, то через открытую дверь в будке выхода на крышу, он слышал шаги убегающих ребят. Когда парень оказался на крыше, то она уже была безлюдна. Злоумышленники убежали через будку последнего от него подъезда. Парень увидел два цветочных горшка кем-то вынесенных на крышу, они стояли у первой будки. Затем он определил, откуда был сброшен первый горшок, по просыпанной земле, у ограждения из арматуры. Парень вышел через последний от него подъезд и подошел к толпе народа, которую возглавлял офицер в милицейской форме. Он велел нам не расходиться, и опрашивал всех видевших падение горшка. Их оказалось больше десятка. К нему подбежал парень с крыши, показал удостоверение в красной обложке, рассказал кратко о проделанной им работе и велел тому быстро вызвать наряд милиции с собакой. Сам забрал у него ручку и блокнот, стал записывать показания свидетелей. В толпе пошли разговоры, что в их районе это не первый случай, что так свой протест выражают евреи, потому что им наложили запрет на выезд в Израиль. Виктору надоело слушать всякие сплетни, и он сказал мне:

– Пойдём, зачем остановился. Что ты мог видеть, у тебя на затылке третьего глаза нет. Слава Богу, что не убили. Малолетние ребята ещё глупые, ищут приключения на свою задницу, озоруют беспутные, их сегодня должны поймать, пока они не убили, кого-нибудь из прохожих. Нечего слушать всякие сплетни. … Если в кране нет воды, её выпили жиды.

Закончил он свой монолог словами из известной песни, когда мы немного удалились от места пришествия. Парень из органов слышал его высказывания, засмеялся, и не остановил нас.

А через три дня в Гомеле произошёл случай, который всколыхнул весь город. Истинное положение вещей по этому случаю, люди узнают только через сорок лет. Вот о чём говорили тогда в городе.

Утром молодая мама на минутку оставила грудного ребёнка в коляске у универмага, без своего внимания. Ребёнок только уснул, и она пожалела его разбудить. Оставила она своего годовалого ребёнка на маму, стоящую здесь, вместе с колясками. Женщина с длинными тёмными волосами укачивала в коляске ребёнка, чтобы самой вскоре уйти в универмаг. Ушедшая мама, в качестве благодарности, пообещала присмотреть за ребёнком этой женщины, когда они поменяются местами. Через пять минут женщина вернулась с купленным пюре для прикорма, но женщина с двумя колясками исчезла. На отчаянный, душераздирающий крик молодой мамы прибежал милиционер. Сразу по горячим следам была дана ориентировка на женщину похитившую ребёнка всем постам ГАИ, и по всем отделениям милиции. Воровку поймали через час в аэропорту, во время посадки на самолёт.

Молодая семья улетала в Израиль. Все её члены полчаса тому назад прошли таможенный контроль. Ребенка распеленали догола. Всех улетающих с их вещами просканировали металлоискателем. Во время прохода с трапа в салон, сильный порыв ветра сбросил на мгновение накидку с лица грудничка. Женщина тут же её поправила, и вошла в самолёт. Стюардессе показался подозрительным цвет лица ребёнка, уж слишком он был бледным. Она тут же доложила об этом командиру лётного экипажа, а тот по рации пригласил в салон соответствующую службу, которая и обнаружила в руках у женщины мёртвого грудничка. Рейс задержали, и опросили всех пассажиров рейса. Мужа и жену стали по отдельности допрашивать с пристрастием. Провели очную ставку двух женщин. Потерпевшая в блондинке узнала ту женщину с коляской, только тогда, когда на неё надели парик, найденный среди вещей преступников в чемодане. Мужчина думал, что они везут ребёнка жены, он был ему не родной, она его нагуляла. О том, что жена убила чужого ребенка, задушив его подушкой, и подменила им своего, отдав его своей сестре, после прохождения досмотра, он узнал только сейчас в самолёте. По профессии женщина была операционной медсестрой. Обворованная мамаша в детском трупике узнала своего ребёнка. При осмотре грудничка на животе его был обнаружен аккуратно выполненный шов. Врач, проводивший вскрытие доложил, что внутренние органы ребёнка были вынуты, а вместо них был вложен пакет, в нем была бандероль. Она была упакована на почте, на её бумаге и шпагате стояло несколько сургучовых печатей. Когда в лаборатории КГБ аккуратно вскрыли бандероль, в ней оказались золотые самородки общим весом более двух килограмм. Они были завёрнуты в лоскуты от мужской рубахи. Вскоре стало ясно, что самородки были найдены на нескольких приисках и не в один раз. Визу на переезд в Израиль семье долго не оформляли. Затем какой-то доброжелатель уговорил медсестру использовать её ребёнка, как контейнер. За это он пообещал ей визу и большие деньги в Израиле при передаче пакета. На лицо отлаженное воровство с прииска, и действующий канал увоза драгоценностей, за границу. Если бы медсестра не своровал чужого ребёнка, и не подменила им своего в аэропорту, оставив его на родственников, канал не был бы обнаружен. Медсестра, мужчину, предложившего ей сделку, видела всего два раза, с её слов был составлен фоторобот. Этим делом занялся КГБ. Эта информация о деле, появилась у меня от Валеры, больше ему ничего не рассказал отец. В городе в случившемся увидели заговор. И рассказывали о нём, как о мести евреев жителям города, за то, что их не выпускают в Израиль.

Однажды, после полудня, когда Виктор и Валера пришли после тренировки в борцовском зале, и прилегли отдохнуть, в комнату вбежал парень с нашего этажа, он сказал:

– Виктор беги скорее на вахту, тебя к телефону требуют.

Так обычно приглашали вахтёры ребят, не оставляя свой пост. Когда Виктор вернулся, в нём что-то изменилось, резко испортилось настроение. На мой вопрос:

– Что случилось? -

Он ответил:

– Звонил Геннадий. У него вчера умер отец, дядя Лёша. Умер он во время работы. Утром дядя Лёша на планёрке выдавал задание рабочим. Упал, потерял сознание, тяжело задышал, и умер, до приезда скорой помощи. Завтра похороны. Вынос тела состоится в четырнадцать часов по месту жительства Геннадия.

Я знал, что первые два года, Виктор безвозмездно помогал Геннадию делать курсовые работы, да и сейчас он забегал к Виктору изредка за консультацией. Виктор лёг на кровать, и о чём-то сильно задумался. Ближе к вечеру он сообщил мне, что ночевать будет у Вали, и ушёл из общежития. Вернулся он ближе к ночи после поминок на следующий день. По виду Виктора было видно, что ему было не по себе. Я стал расспрашивать его, как прошли похороны, чтобы вернуть парня в реальную жизнь. Вот что он мне рассказал:

– Вчерашнее сообщение о смерти дяди Лёши застало меня врасплох. Я вспомнил наше первое знакомство с этим хорошим человеком, вспомнил Свету, которая нас с ним познакомила. Когда я пришёл вечером к Вале, она сразу почувствовала, что со мной, что-то творится. Когда я рассказал ей, что умер дядя Лёша, и сказал, что это дорогой мне человек, и мне завра надо идти на похороны к четырнадцати часам, она вдруг сказала: «Я тебя одного не отпущу, пойду с тобой на похороны, ты сейчас в таком состоянии, что можешь попасть под машину. Ты расскажи мне, пожалуйста, об этом человеке, и мы вместе будем соболезновать». Я так и сделал, рассказал всё, о своём друге. Конечно, мне пришлось сказать, что нас познакомила моя знакомая девушка Света. Когда она спросила, где сейчас эта девушка я ответил, что она давно вышла замуж, и живёт сейчас, где-то в другом городе. Валя сразу успокоилась.

На завтра мы купили четыре гвоздики, по две на каждого, и приехали к дому дяди Лёши. У дома толпилось много людей. Дядя Лёша был честным, хорошим человеком, он помог многим людям в тяжёлую для них минуту. Вот они и пришли, проводить его в последний путь, со всех частей города, узнав, друг по дружке о его безвременной кончине. В толпе говорили, что при вскрытии у него в Лёгочной артерии обнаружили, оторвавшийся тромб, который парализовал доступ крови в дыхательные центры. Смерть мгновенная. Дай Бог такую легкую смерть каждому.

Мы с Валей постояли немного у дома, и перед выносом пошли проститься в квартиру к дяде Лёше. В зале на двух табуретках в гробу лежал дядя Лёша. Много венков с траурными лентами стояли у изголовья. Портрет ещё молодого дяди Лёши, в военном мундире капитана, в траурной рамке стоял на столе. На фотографии, на кители дяди Лёши были видны награды, среди них чётко просматривался орден красной звезды. Коробочки с наградами лежали на столе. Наверное, другой фотографии не нашли, подумал я. Дядя Лёша, как живой лежал в гробу с закрытыми глазами. Он не болел и ушел из жизни легко. Была осень, ноябрь месяц, на улице солнечно и прохладно. Отопления в домах работало. Балконная дверь была открыта настежь. Через тюль поступал свежий воздух с улицы, поэтому в комнате было не жарко. Ноги дяди Лёши были закрыты цветами, мы с Валей положили свои гвоздики. У стены стоял диван, на нем сидели две молодые женщины, и высокий парень в очках очень похожий на дядю Лёшу. Женщины были с чёрными косынками на голове, и большими красными от слёз глазами. Они плакали всю ночь, а сейчас только часто всхлипывали, на большее у них уже не было сил. Это были сноха Настя, её подруга Света и сын Геннадий. Он сидел с убитым горем лицом, но не плакал. Мы подошли �