Горничная для тирана

Глава 1

Дарина

Распахиваю глаза, когда мы, наконец, въезжаем в огромный двор усадьбы.

Это даже не дом. Особняк из белого кирпича, с огромными арочными окнами и невероятно красивой и величественной крышей. Это крепость, ограждённая очень высоким забором с коваными пиками. На въезде охрана. Настоящая, вооружённая охрана в форме!

– Выходи, – холодно приказывает водитель, который меня привёз.

Не успеваю осмотреться, как меня хватают за плечи и заводят в небольшое помещение. Окатывает паникой, но я не дёргаюсь, поскольку рядом огромные качки с оружием. Следом заносят мой чемодан и бесцеремонно его раскрывают.

– Что вы делаете? – сглатываю. В комнате накурено, десятки мониторов и ещё три парня из охраны. Двое из них сидят на кожаном диване и играют в нарды, совершенно не обращая на меня внимание.

– Прежде чем зайти в этот дом, каждый проходит досмотр, – чётко сообщает мне охранник, который уже переворачивает мои вещи. – Тебя об этом не предупредили?

– Нет, – сжимаю губы. Чувствую себя воровкой, хотя даже ещё не вошла во двор особняка. В агентстве, которое меня сюда направило, предупреждали, что правила в доме строгие. Дом большой, и его хозяева очень серьёзные люди, но я не подозревала, что настолько.

Кого они здесь охраняют? Президента?

– Не трогайте, там бельё! – вскрикиваю я, когда охранник открывает пакет с трусиками и бюстгальтерами. Но охраннику всё равно, он бесцеремонно высыпает моё бельё. Парни, которые играли в нарды, поднимают головы, и теперь все рассматривают мои личные интимные вещи, потому что, кроме трусиков, в пакете были еще и прокладки. Упаковка вылетает и падает на пол. Быстро её поднимаю, сжимая в руках. Хочется расплакаться. Это так унизительно, и одновременно накрывает злостью.

Что они себе возомнили?

Хочется сгрести вещи и немедленно покинуть этот дом. Но я стою на месте, больно закусывая губы. Мне нужна эта работа. Зарплата превышает среднюю в пять раз. Я нигде в свои двадцать лет без образования не найду такую работу. Легко эти деньги, как я полагала, не дадутся, значит, надо терпеть.

Один из охранников ухмыляется, лапая меня сальным взглядом, и подмигивает.

– Как зовут любительницу белых трусиков?

Да, моё бельё в основном белое и бежевое. Простое, хлопковое и дешёвое. Лицо начинает гореть.

– Никак! – огрызаюсь, гордо вздёргивая подбородок.

– Оу, малышка умеет кусаться. Заходи вечером, поболтаем.

Не реагирую, делая вид, что ничего не слышу.

Охранник, наконец, заканчивает с моим чемоданом, закрывая его. Вещи все перевёрнуты и помяты.

Сволочи!

– Снимай кофту! – в приказном тоне велит он мне. – Содержимое карманов на стол.

– У меня нет ничего такого!

– Выворачивай карманы! – недовольно бурчит парень, словно я ему надоела.

Ладно, и это можно пережить. Достаю из кармана телефон, мелочь, брелок с фигуркой котёнка и складываю на стол.

– Это всё?

– Да.

Парень берёт какую-то чёрную штуку и идёт с ней на меня. Отступаю, распахивая глаза.

– Не дёргайся, я к тебе не прикоснусь, – ухмыляется он. – Руки разведи в стороны.

До меня доходит, что это ручной металлоискатель.

О… Боже, кто живёт в этом доме?

Расставляю руки, охранник водит по моему телу. Вздрагиваю, когда эта штука начинает пищать на уровне кармана моих брюк. Я уверена, что там ничего нет, но пугаюсь так, словно у меня в кармане пистолет.

– Что там?

– Я не знаю, – пищу, засовывая руку в карман, и вынимаю пару шпилек. Совсем про них забыла. – Вот, – протягиваю на ладони шпильки, замечая, как от волнения подрагивают пальцы. Парень тоже замечает мой мандраж и усмехается. Ну извините, меня ещё никогда так досконально не обыскивали.

– Ладно, бери чемодан, пойдём, – уже мягко велит он.

Выдыхаю, прячу шпильки в карман, наклоняюсь к чемодану, застёгивая его. Краем глаза посматриваю на десяток мониторов, понимая, что это изображения с камер наблюдения. Двор, улица, комнаты – всё просматривается.

Как здесь работать, зная, что за тобой постоянно следят?

Дёргаю тяжёлый чемодан, пытаясь выдвинуть ручку, но она заедает.

– Помочь, малышка? – обращается ко мне один из охранников, играющих в нарды.

– Нет! – отрезаю я, нервно дёргая ручку, вылетаю из комнаты, слыша в спину смех.

– Иди за мной, – кивает мне парень.

Двор огромный. По периметру забора голубые ели, клумбы с цветами, слева большая беседка из чёрного дерева и воздушных балдахинов. Внутри белые кожаные диваны, большой низкий стол и даже бар. Посередине двора что-то похожее на бассейн, но вряд ли здесь можно купаться. Когда подходим ближе, замечаю в воде разноцветных рыбок. Засматриваюсь и спотыкаюсь. Слава богу, не падаю, но ногу немного подворачиваю.

Замечательно, Дарина, хромой горничной явно здесь не обрадуются.

– Осторожнее! – оборачивается ко мне охранник.

К большой входной двери ведёт мраморная лестница, с обеих сторон лестницы веранда с плетёными креслами. Очень красивый и, боюсь представить, насколько дорогой этот дом. Теперь понятно, почему он за городом, вдалеке от посёлка, дальше только лес. Судя по охране и забору, хозяину явно есть что скрывать. Почему-то возникает мысль, что из этой крепости не сбежать.

Охранник распахивает дверь и пропускает меня вперёд. Мы попадаем в просторный холл. Я ошибалась, когда думала, что дом роскошный только снаружи, внутри он неприлично дорогой. Мне предстоит здесь убираться, а я боюсь даже дышать.

– Что встала? Пойдём! – приводит меня в себя охранник. Бегу за ним, попадая в коридор. Парень стучит в дубовую дверь и тут же её открывает, заглядывая внутрь.

– Новенькая горничная, – сообщает он кому-то.

– Пусть проходит, – раздаётся мужской голос.

Парень открывает дверь шире, пропуская меня.

Втягиваю воздух, вхожу, закатывая чемодан. Это кабинет. На удивление маленький, по сравнению с размахом дома. Множество полок с папками, небольшим рабочим столом и креслами. Несмотря на то, что сейчас день, плотные тёмные рольшторы закрыты, комнату освещают яркие софиты на потолке. За столом строгий мужчина в костюме, лет тридцати пяти, пахнет свежим парфюмом и сигаретами.

Я полагаю, что это хозяин дома, и начинаю нервничать. Меня уже взяли на работу, все документы я подписала в агентстве, но всё равно волнительно. Никогда не сталкивалась со столь состоятельными и солидными людьми. Для меня этот дом и его обитатели – нечто из другого мира, к которому я никогда не прикоснусь. Мне не сообщали, чем занимается хозяин дома, я и не интересовалась. Мало того, директор агентства настоятельно рекомендовала меньше болтать и больше работать. Но и дураку понятно, что это далеко не последний человек.

Мужчина что-то печатает в ноутбуке, не обращая на меня внимания. Переминаюсь с ноги на ногу в ожидании. Я напряжена до такой степени, что начинает болеть голова. Стены огромного дома давят.

– Здравствуйте, – прихожу в себя, понимая, что не поздоровалась. – Меня зовут Дарина.

Мужчина отрывается от монитора, окидывает меня взглядом, словно только что заметил.

– Сядь! – указывает мне в кресло возле стола.

Оставляю чемодан, сажусь, комкая края кофты. Мужчина снова утыкается в ноутбук, делая вид, что меня нет. Пить очень хочется. Я забыла бутылочку своей воды в машине. И в туалет тоже хочется – мы очень долго сюда добирались. Сжимаю ноги, терплю.

– Итак, – мужчина, наконец, уделяет мне внимание. – Меня зовут Андрей Сергеевич.

Киваю.

– В твои обязанности будет входить уборка комнат, помощь на кухне и прислуживание в столовой.

– Хорошо, – снова киваю.

– Приступаешь к работе завтра. Сегодня тебе покажут дом и подробнее расскажут об обязанностях. Но сначала подпиши вот это, – двигает ко мне бумаги.

– Что это? – не понимаю, поскольку трудовой договор я уже подписала с агентством.

– Это договор о неразглашении. Где ты обязуешься не рассказывать кому-либо о том, что происходит в этом доме, и о том, что можешь услышать, даже если тебе это кажется незначительной вещью. Ничего не должно выйти за стены этого дома, – строго сообщает он, давя на меня серым взглядом.

– А если…

– А если ты нарушишь этот договор, мы взыщем с тебя сумму в размере двадцати твоих окладов. Но это в лучшем случае, – усмехается он.

– В каком смысле? Я…

– Просто подписывай! – грубо перебивает меня мужчина. – А если не можешь держать язык за зубами, тебя сейчас же проводят на выход.

Хорошо!

Я не болтушка и не собираюсь никому ничего рассказывать.

Беру ручку, пробегаюсь по тексту и быстро подписываю. Двигаю листок к мужчине, внимательней его рассматривая. Теперь мне дико интересно, кто же он, и что будет происходить в этом доме такого, о чём нельзя говорить.

– Пойдём, – мужчина встаёт с места и идёт на выход. Подхватываю чемодан, спешу за ним. Из коридора мы попадаем в большую кухню. Огромную. В два раза больше, чем вся наша с мамой квартира. В этом доме восхищает даже кухня. Мебель из светлого дерева, мраморные столешницы и современная техника серебристого цвета.

В кухне нас встречает женщина лет шестидесяти. Полноватая, но милая. Единственное приветливое лицо в этом доме.

– Любовь Алексеевна, – обращается к ней мужчина, – это замена Светланы. Введите девушку в курс дела, – сухо сообщает он ей и, не дожидаясь ответа, быстро удаляется.

– Здравствуйте, – киваю женщине. – Меня зовут Дарина.

– И тебе не болеть, Дарина. Я Любовь Алексеевна, можно просто Люба, – женщина разговаривает со мной, помешивая на плите что-то очень вкусно пахнущее. – Когда тебе велели приступить к работе? Вася сейчас занята – у Демида Ростиславовича важная встреча в зале переговоров, она там обслуживает господ.

Женщина так забавно называет людей «господами», что я не удерживаюсь от улыбки.

– Кто такой Демид Ростис…– пытаюсь выговорить отчество, но не получается.

– Ой, девочка, лучше тебе выучить это отчество и научиться чётко его произносить, – качает она головой. – Да садись ты, – указывает на высокий стул возле кухонного островка. – Васька освободится, проводит тебя в комнату, покажет дом и всё необходимое. – Голодная?

– Нет, – мотаю головой, хотя на самом деле да. Утром я не ем в общем, а сегодня из-за нервов так вообще не смогла запихнуть в себя даже кофе. – Можно просто воды?

– В ближайшее время это твой дом, работа и всё на свете. Так что отбрось стеснение и сразу же привыкай. Вода – вот, в кулере, чайник только закипел, заварник – вот, сахар рядом. Наливай себе чай, а я отрежу пирог с курицей и грибами. Аллергии нет? На диете не сидишь?

– Нет, – усмехаюсь. – Спасибо.

Немного выдыхаю, поскольку женщина приятная и простая.

– Демьян Ростиславович – хозяин этой усадьбы. И в общем царь и бог на данной территории и не только.

– А Андрей Сергеевич? – свожу брови, не понимая, тогда кто тот мужчина, который заставил меня подписать договор о неразглашении. – Я думала, он хозяин.

– Он управляющий, правая рука и всё прочее. Все вопросы по дому и вопросы о твоих обязанностях ты решаешь со мной или Василисой, второй горничной, вопросы об оплате и выходных – с Андреем.

– Хорошо, поняла, – киваю, хотя ничего не понимаю. Охрана, горничные, управляющий, важные переговоры у господ… Я такое только в кино видела, в исторических фильмах про дворянскую знать. Думала, в современном мире подобного уже не существует. – Любовь Алексеевна, а можно мне в туалет? – не могу больше терпеть.

– Конечно, можно. Только этот, – указывает куда-то назад, – пока не работает. Сантехника ждём. Васька, коза, тряпку туда смыла. Убила бы. Налево, в самом конце коридора, есть ещё. Белая дверь, не ошибёшься.

Киваю, выхожу в коридор, сворачиваю налево. Здесь множество дверей. Это не дом, а лабиринт – похоже, мне нужен навигатор.

Иду в конец, осматриваясь. Нахожу белую дверь, заглядываю, не ошиблась ли. На удивление туалет небольшой, кафель под мрамор, потолочная подсветка. Чистота стерильная, пахнет свежестью.

Быстро делаю свои дела. Мою руки, заглядывая в зеркало. Растрёпанная немного, поправляю волосы, пара глубоких вдохов. Любовь Алексеевна права, нужно привыкать. Мне здесь долго жить. График десять рабочих дней и три выходных. В договоре прописаны трёхнедельные выходные на период сессии. Оплачиваемые выходные! Поэтому я согласилась и на график, и на проживание, и на уборку туалетов. Не сломаюсь. Работы я не боюсь, даже самой грязной. В конце концов, это на время учёбы. Дальше устроюсь по специальности.

Выдыхаю, выхожу из туалета.

Неожиданно резко влетаю в мужчину, сталкиваясь с ним. По инерции лечу назад, машу руками, пытаясь обрести равновесие. Сильные мужские руки подхватывают меня, предотвращая падение, и отпускают. Мужчина выше меня на голову. Поднимаю глаза и тут же неосознанно отступаю, упираясь спиной в дверь. Свысока на меня смотрят чёрные пронзительные недобрые глаза. Ему лет сорок примерно, может больше. Высокий, широкоплечий, в тёмно-синей рубашке с воротником-стойкой, на груди расстёгнуты пара пуговиц, запонки, часы с золотым браслетом. Волосы чёрные, ухоженная щетина. Уверенный в себе, статный. От него исходит аура власти и превосходства. Он не просто смотрит, а уничтожает меня взглядом. Словно увидел у себя под ногами мышь. Сглатываю. Сковывает страхом, сжимаюсь, словно встретилась с самим дьяволом. По спине бежит холодок.

– Ты кто? – тихо, но холодно спрашивает он и медленно ведёт глазами по моему телу.

– Я Дарина, – зачем-то называю своё имя, будто оно что-то значит.

– Кто ты? – с нажимом повторяет он.

– Горничная, – голос пропадает, шепчу еле слышно.

– Ясно, – недовольно отзывается мужчина. – Брысь отсюда! – пренебрежительно произносит он и отступает, словно я нашкодившая кошка. Меня сносит его давящей тёмной энергетикой. Убегаю с колотящимся сердцем, словно меня поймали на преступлении…

Глава 2

Дарина

Залетаю на кухню, пытаясь восстановить дыхание.

Знаете, бывают такие мужчины, вроде красивые, нет в них ничего отталкивающего, даже харизматичные, но сморишь на них и хочется бежать как можно дальше, без оглядки. Это страшно. Мурашки по коже.

– Ты чего запыхалась? Не нашла туалет? – спрашивает Люба.

– Нашла, все нормально, – сажусь за стойку, отпиваю чай, пытаясь восстановить дыхание. Я не знаю, кто этот мужчина, но очень надеюсь, что наше столкновение не повлечёт за собой последствий.

– Кушай, пока пирог не остыл. И слушай меня, – говорит Люба, нарезая овощи. – Нас в доме всего трое. Ты, я и Василиса. Я готовлю и занимаюсь закупками всего необходимого, помогаю вам по возможности. Вы с Васькой убираете, стираете, обслуживаете хозяев и гостей.

– В каком плане «обслуживаете»?

– Ну принеси-подай, накрой на стол, убери посуду и все в этом роде. У вас с Василисой форма. Выдам тебе вечером. Глобальной уборкой, вроде мытья окон, чистки мебели и ковров, занимается специальная служба раз в месяц. Во дворе работает Миша. Для тебя – дядя Миша, для меня – муж, – усмехается женщина. – Он что-то вроде садовника: баньку топит, за лошадьми смотрит.

– Здесь есть лошади? – распахиваю глаза, восхищаюсь.

– Есть, – кивает женщина. – Тебе сколько лет?

– Двадцать позавчера исполнилось.

– Точно? – хмурится женщина.

– Могу показать паспорт, – соскакиваю со стула, кидаясь к чемодану.

– Да сядь ты, заполошная. Верю я, верю. Просто выглядишь как девочка.

– Наконец, они свалили! – в кухню входит девушка лет двадцати пяти. Рыженькая, в веснушках, высокая, стройная, красивая. В сером платье с белым воротником. Она несёт поднос с кучей бокалов и пустой бутылкой из-под коньяка. – Оу, у нас новенькая?! – восхищается она, рассматривая меня.

– Да, – киваю. – Дарина, – протягиваю девушке руку. Она ставит поднос на стол, обтирает ладонь полотенцем и пожимает мою руку.

– Василиса, можно просто Вася. Можно Васек, можно Василёк, – смеётся.

– Василек, очень красиво.

– Как я тебя ждала, Дарина, ты даже не представляешь. Одна тут забегалась, – берет стаканы, составляя их в посудомоечную машину. – Нальёшь мне тоже чаю? – стаскивает у Любы кусочек сладкого перца.

– Да, конечно, – беру чашку.

– Сейчас чаю выпьем, и я тебе тут все покажу, пока хозяев нет.

– Как нет? – Люба кидает на стол нож и недовольно цокает. – Для кого я тут готовлю?!

– Так, Демьян Ростиславович уехал с партнёрами, а Ирод еще с утра свалил.

– Ирод? – выгибаю брови.

– Ирод, как окрестила его Люба, это Марк, сын хозяина. Такой говнюк. Предпочитает, чтобы его называли Марк Демьянович. Бесит страшно, особенно если учесть, что он младше меня на три года. Не спорь с ним, в диалоги не вступай, вообще лучше избегай. Только Любе позволено его воспитывать. А мы холопы, – смеётся Вася. – Он, видимо, пропустил в школе урок по отмене крепостного права, – хихикает Василиса.

– Да не пугай ты тут мне девочку, – отмахивается Люба. – Просто избалованный остолоп. Мало Демьян Ростиславович его порол… Так и что? На обед никого не будет?

– Ну откуда я знаю, передо мной не отчитывались. Уехали и слава богу. Один из гостей хозяина достал меня, специально гонял: то льда ему мало, то лимон не тот, то бокал недостаточно чистый. Выхлестал весь коньяк и за попу ущипнул, представь?

– Ужас! – произношу я, закусывая губы.

– Да не переживай, такие сволочи попадаются редко. А Демьян Ростиславович вообще нас не замечает.

Киваю.

***

– Так, это крыло для персонала, здесь отдельный выход на задний двор.

Василиса водит меня по дому, проводя экскурсию.

– Здесь кабинет Андрея Сергеевича, – сообщает мне Василиса и любопытно заглядывает в приоткрытую дверь. Управляющий, который меня принимал, разговаривает по телефону, но резко оборачивается, замечая нас и сводя брови. – Ой, простите, – игриво усмехается Вася и идет вперед, я за ней со своим чемоданом. Так устала его таскать. – Здесь прачечная, – распахивает дверь, где находятся стиральные машины, сушилки, гладильные доски, стопки белья и полотенец. – По ходу дела разберешься. Тут хозяйственная комната, ведра, тряпки, средства для уборки – в общем, ничего интересного, – кривит лицо девушка. – Тут наш туалет. Если нужно выйти на улицу, выходи отсюда, не бегай через холл и главный вход, если в этом нет необходимости. Демьян Ростиславович не любит, когда прислуга попадается на глаза просто так.

– Как все строго, – усмехаюсь я.

– Нет, ну его можно понять. Была бы я хозяйкой этого дома, тоже не любила бы наблюдать посторонних. Да и меньше видишь – целее будешь, – как-то очень серьезно говорит Василиса. Киваю. – Здесь выход на задний двор, – открываем стеклянную дверь. Выходим, сворачивая налево, а там три небольших домика, впритык друг с другом. Красивые, с крышами в китайском стиле, с небольшой верандой, на которой есть столики и стулья. – А это жилье для нас, – девушка вынимает из кармана ключи, открывая двери первого дома. – Во втором доме живет Люба с дядей Мишей, в третьем – охрана. – Добро пожаловать, – взмахивает рукой.

– Уютно, – осматриваюсь я.

– Да, мне тоже нравится.

Наш домик состоит из одной большой комнаты, где стоят две кровати, посередине комод с зеркалом, тумбы возле кровати, большой телевизор на стене, шкаф-купе, письменный стол возле окна и большой ковер на полу. Очень светлая комната, в бежевых и белых тонах. Мне нравится. Наша с мамой квартирка гораздо беднее, а здесь даже у прислуги дорогая и современная мебель.

– Ванная комната здесь, – указывает на белую дверь. – Ты можешь принять душ и отдохнуть немного, правая половина шкафа – твоя. Я пока сбегаю уберу переговорную и принесу тебе форму.

– Ага, спасибо.

Василиса убегает. Очень активная и улыбчивая девушка, думаю, мы сработаемся. Раскладываю вещи и падаю на кровать, звоню маме, сообщая, что добралась, устроилась и у меня все хорошо.

Ванная у нас небольшая, с душевой кабиной и туалетом. Просто мою руки, умываюсь, собираю волосы в косу.

В ожидании Василисы выхожу на веранду, облокачиваюсь на периллы, рассматривая двор. Красиво здесь, воздух свежий, зелени много – похоже, какой-то дом отдыха. Очень большая и хорошо охраняемая территория. Из домика охраны выходит парень, тот самый, который меня досматривал. Он в одних штанах цвета хаки, с голым торсом и мокрыми волосами. Отворачиваюсь, делая вид, что не вижу.

– Устроилась? – громко спрашивает он и идет ко мне.

– Да, – киваю. Он уже совсем рядом, и мне приходится повернуться. Мое внимание привлекает татуировка дракона на его груди.

– Савелий, – представляется он и тянет руку.

– Дарина, – пожимаю его ладонь.

– Надолго здесь?

– Надеюсь, да, – улыбаюсь.

– Если кто будет обижать, говори мне, – подмигивает. Вообще приятный молодой человек, хоть и выглядит внушительно. Даже шрам на щеке его не портит.

– Да кому я нужна, – отмахиваюсь.

– Не скажи, – внимательно меня осматривает. Каждая девушка чувствует, когда нравится парню. Слишком внимательные у Савелия глаза, хитрые. – За досмотр прости, так положено.

– Понимаю, все серьезно, – усмехаюсь я.

– Будет скучно, забегай. Там за забором, недалеко, есть озеро, очень красивое. Провожу, если хочешь.

– Я сама как-нибудь в свободное время схожу, если недалеко.

– А вот это категорически не советую. Дом покидать нельзя без разрешения.

– Как же ты тогда мне его покажешь?

– Со мной можно, – ухмыляется он.

Вопросов стало больше. Почему нельзя в свободное время на озеро? Почему я не могу покинуть дом без разрешения? И в целом что это за крепость такая?

Глава 3

Дарина

Аккуратно, на цыпочках выхожу из ванной, чтобы не разбудить Василису. Еще рано, наш рабочий день начинается в семь, но мне не спится. Сегодня мой первый день, и эмоции переполняют. Я волнуюсь, словно вступаю на очень ответственную должность. Дом огромный и очень дорогой, мне страшно что-то испортить или сделать что-то не так. Мне страшно столкнуться с хозяевами. Понимаю, что страх необоснованный, но я никогда так близко не соприкасалась с людьми подобного уровня.

Беру расческу с комода, чтобы привести волосы в порядок, и нечаянно смахиваю заколку, которая с грохотом летит на пол.

– Сколько времени? – просыпается Василиса.

– Шесть, – шепчу.

– О, боже, – хнычет Вася. – Ты всегда так рано встаешь?

– Нет, не спится… – виновато оправдываюсь.

– Разбуди меня минут через сорок, – закрывается одеялом с головой. – Иди к Любе, она уже на кухне, – отсылает меня.

Быстро натягиваю на себя форму, заплетаю волосы в косу, надеваю балетки и убегаю.

– Доброе утро.

Люба уже что-то готовит. Пахнет вкусно – свежим хлебом.

– Доброе. Васька спит?

Киваю.

– Помочь?

– Нет, кухня – это моя территория, на которую я никого не пускаю. – Я тебе кофе сделаю, а ты сбегай на главный двор. Там Миша цветы поливает, передай ему, что подкормку доставят в восемь, пусть предупредит охрану.

– А как выглядит дядя Миша?

– Не ошибёшься, – смеётся женщина. – Высокий, седовласый, импозантный мужчина со шлангом в руках.

– Ага, поняла, – улыбаюсь.

– Да он один там, – отмахивается Люба.

Бегу. Немного теряюсь в холле, осматриваясь. Такие высокие потолки, и перила на лестнице резные, очень красивые, прикасаюсь к ним, проводя пальцем по узору.

Выхожу через главный вход, спускаюсь по лестнице, замечая дядю Мишу со шлангом. Сначала хочу крикнуть, но закусываю губы, одергивая себя. Иду к мужчине, встаю позади.

– Доброе утро, – привлекаю к себе внимание. – Ай! – взвизгиваю, потому что мужчина резко оборачивается ко мне и окатывает ледяной водой из шланга.

– Девочка, ты меня напугала! – мужчина тут же убирает шланг. В растерянности утираю лицо. Осматриваю себя. Платье мокрое, прилипает к телу, по ногам стекает вода.

– Простите, – начинаю трястись от холода. – Люба просила вам передать, что в восемь привезут подкормку, – трясусь. Несмотря на то, что на дворе конец мая, по утрам еще прохладно.

– Хорошо, спасибо, ты извини. Беги быстрее в дом, простынешь еще, – виновато произносит мужчина.

– Ага, – киваю.

Разворачиваюсь, но останавливаюсь, поскольку замечаю, как с балкона второго этажа на меня смотрит мужчина. Тот самый, с которым я вчера столкнулась в коридоре. Он курит, облокотившись на перила. Спокойный, уверенный в себе. Обнимаю себя руками, пытаясь прикрыться, чувствуя себя обнажённой и уязвимой под его темным взглядом. Мужчина в спортивных штанах, но с голым торсом. Мне бы бежать, но я не могу сдвинуться с места, словно его пронзительный взгляд держит, не отпуская. Мужчина склоняет голову и глубоко затягивается, выпуская густую струйку дыма. На его груди татуировка, уходящая на плечо. Не вижу рисунка, что-то мрачное и черное.

– Девочка, ты чего застыла? Беги быстрее, – дядя Миша приводит меня в себя. – Доброе утро, Демьян Ростиславович, – здоровается с мужчиной.

– Доброе, Михаил, – отзывается мужчина, но продолжает смотреть на меня, а взгляд совсем не добрый. Срываюсь с места, оббегаю дом, направляясь к нашим комнатам.

Влетаю в домик, закрываюсь. Это и есть хозяин дома. А я уже второй раз зависаю на нем, как дура. Ничего не могу с собой сделать. Меня пугает и парализует этот мужчина.

– Ты чего? – распахивает глаза Василиса, выходя из ванной.

– Так вышло, – развожу руками. – Есть еще форма?

– Возьми в шкафу.

Только сейчас замечаю, что девушка хрипит, бледная, а щеки неестественно алые. Выглядит плохо.

– С тобой все хорошо? – подхожу ближе, прикасаюсь холодной рукой к ее лбу. – Да ты горишь!

– Ага, что-то как-то не очень. Есть аспирин?

– Да, – кидаюсь к сумке, высыпаю из пакета все таблетки. – Вот противовоспалительное и от боли в горле, а вот это нужно развести теплой водой.

– Да у тебя тут целая аптека, – вяло улыбается Василиса.

– Это все мама… – отмахиваюсь я.

Люба не допустила Василису к работе, заставила ее лечиться и не высовываться из комнаты. Я осталась одна и снова в панике. Я совсем не знаю дом.

– Так, успокойся, ничего страшного. Представь, что ты официант. Я подаю блюда, ты ставишь на стол и забираешь грязные тарелки. Все, ничего страшного, – успокаивает меня Люба, когда мы накрываем стол к завтраку.

Столовая очень светлая, с панорамными окнами. Стол длинный, на массивных резных деревянных ножках, скатерть белоснежная, стаканы и приборы кристально чистые. Спасает меня то, что я подрабатывала на полставки официанткой в ресторане.

– Сметану к блинам отнеси, и варенье, – велит мне Люба.

Прохожу в столовую и снова замираю на пороге. За столом уже сидит хозяин. Собранный, в белоснежной рубашке, с высоким воротником-стойкой, на руке часы с золотым браслетом. Он что-то листает в телефоне, не обращая на меня внимание.

Дарина, не будь дурой, возьми себя в руки. Это просто человек. Очень богатый, влиятельный, серьезный, статусный, но человек, и он тебя не съест!

Собираюсь, иду к столу, составляя вазочки и стараясь не смотреть на мужчину.

– Если ты не спустишься к завтраку, твоя карта чудесным образом опустеет!

Вздрагиваю, когда раздаётся грубый и категоричный голос мужчины. Поднимаю глаза, замечая, что он разговаривает по телефону.

– Немедленно! – повышает голос и кидает телефон на стол. Сглатываю, когда мы встречаемся взглядами.

– Доброе утро, – пищу я, вспоминая правила приличия.

– Имя?

– Что? – вновь включаю дуру.

– Как тебя зовут? – выгибает брови. Голос спокойный, но холодный, словно я ему совсем не нравлюсь.

– Дарина, – отзываюсь я, выдавливая из себя улыбку. В ресторане нас учили улыбаться клиентам. Но, похоже, в этом доме это лишнее, мужчина смотрит на меня, как на идиотку. Прячу улыбку.

– Кофе, Дарина, – распоряжается мужчина.

– Да, конечно, – убегаю. Сердце почему-то колотится, как сумасшедшее. Мысленно себя ругаю: если я не соберусь, меня точно уволят.

– Люба, кофе!

– Вот, – указывает глазами на кофейник. – Прекрати трястись, побьешь мне посуду, – наказывает женщина.

Киваю, беру кофейник, иду в столовую. Хозяин уже не один, за столом по его правую руку сидит парень, примерно мой ровесник. В отличие от мужчины, парень в помятой футболке и с растрёпанными волосами.

– Не начинай! – отмахивается парень, жадно выпивая стакан сока. – Я совершеннолетний, у Димона был ДР. В чем проблема? Ты можешь отрываться в своем клубе, трахая своих баб, а я нет?

Кусаю губы от слишком грубых слов парня. Как я понимаю, это сын хозяина, они очень похожи.

– Кофе мне здесь нальют или нет?! – вдруг вскрикивает парень, смотря на меня.

– Да, конечно, – срываюсь с места, иду к парню и аккуратно наполняю его чашку напитком.

– Ты что, щенок, совсем берега попутал! – рявкает мужчина.

Вздрагиваю, и немного кофе из кофейника выплёскивается на ноги парня.

– Ой, простите, – мямлю, ставлю кофейник на стол, хватаю салфетку.

– Ты вообще кто такая, безрукая?! – повышает голос парень и соскакивает с места, морщась. – Где Васька?

– Василиса заболела, я новая горничная. Дарина, – оправдываюсь, подавая парню салфетку. – Простите, пожалуйста.

Боже, какая я безрукая! Оглядываюсь на мужчину, словно он может мне помочь. Но хозяин просто наблюдает, стискивая челюсть. Правильно, я его сына ошпарила. Что он должен? По головке меня погладить?

– Свали отсюда! – велит мне парень.

– Да, – иду на выход, пытаясь не расплакаться.

– Дарина! – останавливает меня мужчина. – Займись своей работой. Пока я твой работодатель, и подчиняешься ты мне, как и все в этом доме, – делает акцент на последней фразе, смотря на сына. – Я еще жду свой кофе.

Киваю, снова подхожу к столу, беру кофейник, наполняя чашку мужчины.

– А ты, щенок, сядь на место! – приказывает сыну. – Я смотрю, ты силу в себе почувствовал и власть, которой у тебя нет.

Убегаю на кухню. Люба уже составляет на поднос две тарелки.

– Блинчики – Демьяну Ростиславовичу. Омлет – Ироду.

Киваю, беру поднос. Уже не нужно пояснять, кто такой Ирод, и так понятно. Возвращаюсь в столовую.

– Взрослый, самостоятельный, борзоты где-то хапнул, – иронично усмехается мужчина. – Ну тогда: карты, ключи от машины и квартиры выложи мне на стол и вперед – пошел самостоятельно жить.

– Ну, конечно, снова попрекаешь тем, что должен мне дать, – парень брезгливо отодвигает тарелку с омлетом и с грохотом кидает вилку на стол, она отскакивает и падает на пол. Подхожу, наклоняюсь, чтобы ее поднять.

– Стоять! – рявкает на меня мужчина. – Он ее кинул, он ее и поднимет.

Выпрямляюсь. Руки трясутся. У меня нет отца. Мама всегда воспитывала меня мягко, никогда не повышала голоса. Я не привыкла к такому агрессивному общению между родными.

– Ты что-то попутал, Марк. Как сыну, я дал тебе все до твоего совершеннолетия. Дальше не обессудь: или ты играешь по моим правилам, или по своим, только без моей поддержки. У тебя право выбора.

– Да какой, на хрен, выбор?! Ты же не подпускаешь меня к своим делам. Ты скорее своему псу Андрею передашь дело, чем сыну! – Марк поднимает на меня свирепый взгляд, и я только сейчас понимаю, что стою, как вкопанная, и ошарашенно подслушиваю. Не нахожу ничего лучшего, чем развернуться и убежать на кухню.

– Снова ругаются? – интересуется Люба, качая головой. Киваю. – Не обращай внимания. Демьян Ростиславович еще очень мягок с Иродом.

– Ничего себе мягок.

– Да пороть его надо. Доведёт он отца. Отнеси Ваське завтрак. Я сама тут разберусь.

Люба составляет на поднос омлет и горячее молоко с мёдом.

– Скажи: если не выпьет молоко, не допущу к работе. Домой отправлю на больничный!

– А может, и надо на больничный? Дома быстрее на поправку пойдёт.

– Не надо. Дом для нее – наказание. Иди, – отсылает меня.

Беру поднос и иду, не понимая, почему отдых дома – это плохо.

Дверь в нашу комнату приоткрыта, аккуратно толкаю ее ногой и замираю на пороге. В нашей комнате управляющий Андрей. Он стоит над кроватью Василисы и что-то тихо говорит. Рядом с ней, на тумбе, уже другие лекарства и коробочка с эклерами.

– Люба завтрак передала, – привлекаю к себе внимание, ставя поднос на стол. Андрей оборачивается ко мне и смиряет недовольным взглядом. – Извините, помешала? – хочу смыться, но Васька меня останавливает.

– Андрей Сергеевич уже уходит! – настойчиво хрипит она.

– Я всё-таки вызову врача, – кидает он Василисе и покидает комнату.

– Зачем ты так? Приятно, когда управляющему не плевать на здоровье подчинённых. Да и доктор не помешает.

– А Андрей Сергеевич у нас не заботливый добродетель, он пытается косяки замазать и яйца свои ко мне снова подкатить, – фыркает Васька.

– Правда? – прикрываю рот рукой. – У тебя парень есть, да? Или не нравится мужчина? Вроде статный, привлекательный.

– Это только внешний лоск, Дарина. Не ведись. Внутри он не такой красивый.

– Да?

– Потом как-нибудь расскажу, – отмахивается.

Киваю. Может, мне кажется, но Василиса лукавит. Она заигрывает с Андреем Сергеевичем.

Глава 4

Дарина

Без Василисы я чувствую себя слепой. Люба не может ходить за мной по пятам, поэтому приходится осваиваться самой.

«Вторая дверь по коридору – комната Марка, последняя – спальня хозяина», – повторяю про себя, поднимаясь по лестнице с ведром и чистящими средствами. Может, это и к лучшему. Плавать учатся быстрее, если кинуть на глубину. Так и я быстрее освоюсь, если все сделаю сама, без помощи. Главное – ничего не разбить и не сломать, а то я в жизни не рассчитаюсь.

Вторая дверь по коридору оказывается приоткрыта, из комнаты орет музыка. Очень громкая, агрессивная музыка. Быстро прохожу мимо к спальне хозяина. Не хочу сталкиваться с Марком. Он мне неприятен. Терпеть не могу, когда воспринимают обслуживающий персонал, как рабов или низкосортных людей. Мы тоже люди, только с меньшими доходами, но это не делает нас хуже.

Прохожу в комнату хозяина. Осматриваюсь. Никогда не понимала, зачем людям такие огромные спальни. Оставляю ведро, иду заправлять большую кровать с высокой кожаной спинкой. Здесь все в тёмных тонах. Цветовая гамма под стать хозяину. Такая же мрачная, как и его энергетика.

Рассматриваю картину над кроватью, мурашки по коже. Там огромная птица с расправленными крыльями клюет рычащего волка. Картина черно-белая, а кровь волка ярко-бордовая. Зачем вешать такие картины в спальне над головой? Страшный человек, боюсь представить, что у него в шкафу. А вот шкафов здесь нет, напротив кровати стена из матового зеркала, кожаное кресло возле окна, тумбы по обе стороны кровати, и, пожалуй, все. Все поверхности пусты, никаких личных вещей, словно это спальня гостиницы.

И запах… Здесь пахнет по-особенному. Если во всем доме витает запах чистоты, то в этой спальне – насыщенный терпкий аромат мужчины.

Протираю пыль, которой практически нет, и натираю зеркальную стену. Обнаруживаю, что, помимо ванной, здесь есть еще комната, заглядываю – гардероб. На вешалках стройными рядами висят костюмы, рубашки, на полках аккуратными стопками уложена другая одежда. Никогда бы не подумала, что у мужчин может быть столько одежды и обуви.

Иду в ванную, тут небольшой бардак, на зеркале брызги от воды, мокрое полотенце на краю раковины, баночка открытых таблеток на полочке.

Мою ванную, натираю до блеска зеркала, закрываю баночку с таблетками и из любопытства рассматриваю этикетку, пытаясь понять, что это за лекарства. Все надписи на английском, ни одного знакомого слова.

Я еще не понимаю, что происходит, но по телу уже идет волна мурашек, а сердце заходится в панике. Резко оборачиваюсь и вижу хозяина дома. Он стоит в дверях, облокотившись на косяк, и наблюдает за мной. Застываю с баночкой в руках, чувствуя, как горит лицо от стыда, словно меня поймали на чем-то противозаконном.

– Это обезболивающие, если тебе интересно, – произносит мужчина, указывая глазами на таблетки.

– Я… – сглатываю, пытаясь обрести голос. Страшно так, словно меня сейчас казнят. – Я просто закрыла баночку, – оправдываюсь и быстро ставлю таблетки на место.

Пауза. Трясущимися руками собираю моющие средства, тряпки и, не поднимая глаза, иду на выход. Но останавливаюсь, потому что мужчина резко ставит руку на косяк, преграждая мне дорогу.

Распахиваю глаза, начиная часто дышать от волнения.

– Ничто так не губит женщин, как любопытство, – холодно произносит он.

– Я правда ничего…

– Оставь женские пороки за стенами этого дома. Любопытство порождает болтливость и сплетни. А за это могут оторвать язык! – его голос спокоен и по-прежнему холоден, но в нем явная угроза.

– Простите, Демьян Рости… Ростис…

Никак не могу выговорить отчество и от этого волнуюсь еще больше.

– Свободна! – кидает мне мужчина и убирает руку. Вылетаю из спальни с колотящимся сердцем. Сдались мне эти таблетки. Дура!

– Вот ты где!

Сталкиваюсь в коридоре с Марком.

– В моей комнате так и останется срач?! – цокает он.

– Я сейчас уберусь, – прохожу в его комнату и выдыхаю, когда понимаю, что парень не идет за мной, а спускается вниз.

А вот тут он прав: в отличие от стерильно чистой спальни отца, у Марка и правда срач. Вещи разбросаны, кровать вся смятая, какие-то крошки на полу, что-то разлито на столе.

Кто-то у нас свинья. Закатываю глаза, принимаясь за уборку.

***

– Да, Любовь Алексеевна, их пятеро. Марк, три девушки и еще парень. Они расположились на диванах в беседке. Курят кальян и пьют шампанское. Марк просит вас приготовить закуски, – сообщаю я Любе.

Вася болеет третий день. Ей уже лучше, но Андрей Сергеевич еще не допускает ее до работы.

– Вот засранец, стоило отцу улететь в другой город, он уже притащил в дом шалашовок, – возмущается Люба.

– Вроде нормальные девушки, – пожимаю плечами.

– Нормальные бы с Иродом не связались, – цокает женщина. – Жди, сделаю сейчас им закуски, – отмахивается Люба. Она нарезает ассорти из сыра, красиво укладывая на тарелку вместе с орехами и медом. Также делает мясную нарезку и фруктовое ассорти. Аккуратно, по одной тарелке уношу все в беседку, где уже орет музыка из большой колонки и дымит кальян. Хочу как можно незаметнее уйти, но не получается.

– Принеси побольше льда! – кричит мне Марк.

Киваю, убегаю на кухню, набираю лед в специальную вазочку и снова возвращаюсь в беседку. Одна из девушек уже танцует с бокалом в руках, тянет змейку на своем платье, обнажая грудь в бюстгальтере. Марк присвистывает, берет льдинку, подходит к ней, пританцовывая, и кидает лед в ложбинку между ее грудей. Девушка усмехается, хватает Марка за рубашку, тянет к себе и целует, а потом игриво отталкивает, продолжая танцевать.

– Че встала?! – кидает мне Марк. – Свали отсюда!

Киваю, ухожу. Эта его манера общения шокирует и обижает. Неужели нельзя по-человечески?

«Я привыкну», – повторяю себе. Василиса вон привыкла и ничего.

– И далеко не уходи! – кричит мне парень. – Я не отпускал! – распоряжается с нотками пренебрежения в голосе. Хочется послать его на фиг, лучше матом, хотя я вообще не ругаюсь, но я киваю, сжимая губы.

Уже темнеет, в беседке загорается свет и ночная подсветка дорожек во всем дворе. Люба ушла в свой домик, мой рабочий день тоже закончен, но мне велено не уходить, и я сижу на террасе в плетеном кресле, в ожидании, когда Марк проводит гостей. Не могу зайти в дом, иначе не услышу, если меня позовут.

От музыки, громкого смеха, криков компании болит голова. Я уже пять раз принесла им лед, еще шампанского, которое они хлещут как не в себя, и собрала осколки разбитого бокала.

Они все примерно мои ровесники. Я тоже не против повеселиться, но не так, как делают эти молодые люди. Слишком громко, развязно и грязно. Одна из девок уже танцует на столе в нижнем белье и поливает себя шампанским. Две других сидят на коленях у Марка, поглаживая его голую грудь в распахнутой рубашке, и что-то шепчут.

Я дико устала за этот день. Василиса болеет, и я работаю за двоих, мне хочется в душ и спать. Чтобы не уснуть в кресле, играю в игрушку на телефоне, но все равно клюю носом.

Вздрагиваю, когда слышу очередной звон разбившейся посуды и смех девушек. Смешно им!

Глубоко втягиваю воздух, беру совок, щетку и иду в беседку.

Девушка, которая танцует на столе, смахнула еще бокал и тарелку. Собираю осколки, стараясь не обращать внимания на окружающих и на то, как одна из девушек откровенно шарится у Марка в штанах.

Из кальяна идет какой-то специфический запах травы. Я даже догадываюсь, что это, и становится противно от всей этой компании. Они уже невменяемые. Второй парень затягивается кальяном, долго держит дым в себе и смотрит на меня. Стараюсь убирать осколки быстрее.

Дергаюсь от неожиданности, когда друг Марка хватает меня за локоть.

– Оставь это все, хватит бегать, – усмехается, осматривая меня пьяными стеклянными глазами. – Присядь, выпей.

– Нет, спасибо, – стараюсь быть вежливой, дергаю рукой, но парень не выпускает, крепче сжимая.

– Да все нормально будет, я не обижу, куколка. Расслабься, – подмигивает мне и тянет к себе.

– Что, Стасян, понравилась телка? – ухмыляется Марк. – Она безрукая, безмозглая дура. Ах да, забыл, тебе же нравится такие. – Все начинают смеяться, а мне хочется закричать. – Напомни мне почему? По твоей теории, они одаренно отсасывают?

Все ржут еще громче, меня кидает в жар от обиды, гнева и возмущения. Пытаюсь вырваться и убежать. Я закроюсь в домике и ни за что не выйду до утра. Я отказываюсь обслуживать этих уродов. В моем договоре ничего подобного не написано.

– Можешь забирать эту мышку, – взмахивает рукой Марк, отдавай меня своему другу, как вещь, словно имеет на это право. И тут меня сковывает ужасом. Парень сильно дергает меня на себя. Совок с осколками выпадает из моих рук, и я лечу на диван в объятья этого невменяемого отморозка.

Мамочка…

Глава 5

Дарина

– Не надо! Отпустите! – пытаюсь вырваться из хватки отморозка, но он противно смеётся, наваливаясь на меня всем телом. Мои крики тонут в музыке, которая становится громче.

– Тихо, ты что такая дерганая, целка, что ли? – хрипит парень. А я мотаю головой, отчаянно пытаясь его оттолкнуть. Сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди от страха.

– Точно целка, – усмехается мне в лицо. Удается вырваться, но не успеваю я сделать и шагу, как парень хватает меня за шкирку и вновь дергает на себя, заваливая на диван. Размахиваюсь, пытаясь дать отморозку пощёчину, он уворачивается, и я прохожусь ногтями по его щеке, оставляя красные следы.

– Вот, сука! – злится парень и дает мне пощёчину. Боли не чувствую, но из глаз сами собой брызжут слезы, в глазах темнеет. Слышу треск, понимая, что это рвётся верх моего платья. Маленькие пуговички отлетают, обнажая грудь в бюстгальтере.

– Пожалуйста, отпустите меня! – умоляю я, но в стеклянных глазах отморозка лишь дурман и похоть. Мне больно, страшно и стыдно. Слезы льются сами собой, застилая глаза. От отморозка отвратительно пахнет алкоголем и сигаретами. Тошнит.

– Тихо, тихо, малышка, – хрипит парень и начинает задирать мое платье, несмотря на то, что рядом Марк и девушки. Всем все равно. Их забавляет изнасилование. – Хотя можешь рыдать, меня это заводит.

И я замираю, кусая губы, прекращаю плакать. Не могу же я вот так сдаться и позволить изнасиловать себя в этой грязной компании. В конце концов, в доме полно народу.

– Помогите! Помогите! – начинаю вопить, как ненормальная, до хрипоты в голосе. Дергаюсь, пинаюсь, царапаюсь, еще раз получаю по лицу, но ничего не чувствую. Снова кричу. Воздуха не хватает. И вот когда я начинаю терять силы, отморозок отлетает от меня.

Хочу подняться, еще ничего не соображая, но ноги подкашиваются, и я падаю на колени возле дивана.

– Ты че, берега попутал! – соскакивает Марк. Фокусирую взгляд и только сейчас понимаю, что меня спас охранник. Савелий. – Ты ох*ел! – Марк налетает на Савелия, а тот стоит на месте, как скала, стискивая челюсть.

– Дарина, иди в дом, – отсылает меня охранник.

– А ты кто, бля, такой, чтобы здесь распоряжаться? Скройся, пес! – пренебрежительно кидает ему Марк.

– Заберу девочку и уйду! – стоит на своём Савелий.

– Уволен! – кидает Марк и сплевывает на пол рядом с Савелием. Охранник просто кивает.

– Осторожно, сзади! – кричу я, когда замечаю, что на Савелия идёт друг Марка с пустой бутылкой из-под шампанского в руках. Савелий разворачивается, уклоняется от удара, отбирает бутылку у отморозка и откидывает ее в сторону. Настоящий профессионал. Он грамотно защищается, но не трогает отморозков.

– Марк, успокойся, иначе…

– Что иначе?! Что?!

Теперь мне страшно за Савелия.

– Ты че, пес, мне угрожаешь? Мне, сыну Демидова? Ты, мать твою, это осознаешь?! Я же тебя закопаю! – Марк идёт на Савелия, но охранник отступает. Сразу видно, что Савелий сильнее, более спортивен и подготовлен, но не трогает Марка только потому, что он сын хозяина.

– Дарина, иди в дом! – уже рявкает на меня Савелий. Прихожу в себя, соскакиваю с места и несусь за особняк к нашим домикам.

Залетаю внутрь, запираюсь на замок, облокачиваюсь на дверь и съезжаю по ней на пол, пытаясь отдышаться.

– Ты чего?! – Василиса откладывает ноутбук, соскакивает с кровати и подлетая ко мне. – Что случилось? – зажимает рот рукой, осматривая меня.

– Я… Я… Я… – пытаюсь объяснить, но ком в горле мешает.

– Так, тихо, дыши, – Вася берет с тумбы бутылку воды и протягивает мне. Жадно пью воду, только сейчас понимаю, как трясутся руки.

– Там Марк с друзьями… – пытаюсь объяснить… – Они… А он… – слезы сами по себе брызжут из глаз.

– Все ясно! Бухают, травкой балуются?

Быстро киваю, закрывая лицо руками.

– Это Марк порвал одежду?

– Нет, – качаю головой. – Его друг.

– Но он же ничего не сделал? – с подозрением спрашивает Василиса.

– Нет, там охранник, Савелий… – не могу связно объяснить, мысли путаются. Поступая на работу в огромный дом к серьёзным, состоятельным людям, не могла даже подумать, что такое может случиться.

А дальше я впадаю истерику. Со мной никогда ничего подобного не случалось, я вообще никогда не сталкивалась с отморозками. И не могу прийти в себя от шока.

Вася отправляет меня в душ. Но вода не смывает ощущения гадких рук на теле.

Уже не плачу, на мне теплый, пушистый халат, но все равно трясет. Всхлипываю, как ребенок после истерики, и трясусь. Вася кутает меня в одеяло и убегает. Через десять минут в домике появляется Люба с каким-то пузырьком и Василиса с чаем.

Люба поит меня горьким успокоительным, давлюсь, но женщина строго заставляет меня все выпить, ругает за то, что осталась обслуживать Ирода, за то, что не позвала ее. Васька поит меня чаем с медом. Савелий приходит узнать, как дела. А я только и могу кивать, убеждая всех, что со мной все хорошо.

Не помню, как уснула, Любино успокоительное вырубило меня.

Просыпаюсь, вздрагивая от громкого стука в дверь.

– Да боже, – хнычет Василиса. – Половина шестого, вы издеваетесь?! – кричит она и кидает подушкой в сторону двери.

– Дарина, открой! – отзывается по ту сторону Савелий. – Это срочно!

Соскакиваю с кровати, запахиваю халат на груди и открываю парню, выглядывая.

– Ты как? – хмуро интересуется он. Несмотря на то, что на часах раннее утро и только светает, парень полностью собран, одет в камуфляжные штаны и футболку цвета хаки.

– Не знаю еще. Не проснулась, – хриплю я.

– Быстро надень на себя что-нибудь и пойдем со мной.

– Куда? – ничего не понимаю.

– Демьян Ростиславович вернулся, хочет тебя видеть. Быстрее, он нас ждет, – торопит меня Савелий.

Сглатываю, быстро киваю, забегаю в комнату, надеваю первый попавшийся костюм, состоящий из бежевых штанов и толстовки. Умываюсь, расчёсываю волосы. Косу плету уже на ходу.

– Иди за мной, – хмуро говорит Савелий и идет вперед, а я бегу за ним. Прохладно с утра, меня знобит еще со вчерашнего дня.

– Спасибо за то, что вчера спас меня, – говорю в спину парню. Он молчит. – Что теперь будет? Нас уволят?

– Не знаю, Дарина. Тебя – скорее нет, меня – скорее да. Чтобы угомонить урода, я еще по морде ему съездил.

– Ой! – зажимаю рот рукой. Марк, конечно, заслужил, а Савелий нет. Это же несправедливо!

Если его уволят, я тоже уйду. Я в любом случае уйду. Не смогу здесь работать и смотреть в глаза Марку, продолжая терпеть его издевательства.

Замедляю шаг, когда мы выходим на главный двор, а потом и вовсе останавливаюсь, открывая рот. В той самой беседке в кресле сидит хозяин в чёрном костюме, курит, выпуская дым в небо, а напротив него, за границами беседки, почти в клумбе, стоит Марк. Самое ужасное, что парень голый, в одних трусах. Один из охранников поливает его напором холодной водой из шланга, а второй держит на прицеле под дулом пистолета. Я в шоке от этой картины. Еще больше в шоке от того, что Демьян Ростиславович просто курит, наблюдая за происходящим.

– Пойдём! – подталкивает меня Савелий.

Мы останавливаемся по левую сторону от хозяина, и я прекращаю дышать. В сторону Марка не смотрю. Мне холодно даже в спортивном костюме, а его обливают ледяной водой.

– Хватит! – кричит он. – Достаточно!

– Продолжайте! – равнодушно приказывает Демьян Ростиславович. – Он еще недостаточно трезв, – мужчина затягивается, поворачивает голову в мою сторону и выдыхает дым. Мурашки по коже покалывают, словно это меня окатили холодной водой…

Глава 6

Демьян

Перелет дался тяжело, голова раскалывается. Старею, наверное, уже не так легко переносятся ночные рейсы. Плюнуть бы и остановиться, я достаточно заработал, у меня есть все и даже больше, я пресыщен жизнью.

Амбиции…

Да нет давно никаких амбиций, я их перерос. С возрастом понимаешь, что все это мишура и нет за ней ничего настоящего. Я бы и рад… Но только давно увяз в системе, и она меня не отпускает. Войти в систему мне было нелегко, а выйти теперь невозможно. Здесь только одна дверь – на выход, напрямик в ад. Рай, к сожалению, таким, как я, заказан.

Разминаю затекшую шею. Устал. Закидываюсь анальгетиками. В пять утра уже светает. Водитель сигналит, но ворота не двигаются с места. Спят шакалята, мало я их дрессирую. Павел сигналит еще, уже настойчивее, и ворота наконец начинают разъезжаться.

– Останови здесь, пройдусь, – прошу Павла.

Пять часов сидел в самолете, все затекло. Навстречу мне из КПП вылетает Костик. Сонный, хотя старается бодриться. Сукин сын. Я не важная персона, но охрана у меня на уровне президента. Потому что от жизни я, конечно, устал, но не настолько, чтобы с ней попрощаться. Хочется еще пожить.

У меня много врагов и завистников. Да и то, что творится за этими стенами, тянет на десятки статей. Это только с виду тихая усадьба с лошадьми и рощей…

– Доброе утро, Демьян Ростиславович.

– Доброе, Костик. Как спалось? – выгибаю бровь.

– Виноват, задремал на минуту, – оправдывается парень. А мне его оправдания ни к чему. Я нанимал профессионально подготовленных людей, за хорошие деньги, поэтому поблажек нет никому. Я очень долго живу и кручусь в системе, чтобы понимать, что вот такие, кажется, незначительные ошибки бывают фатальны.

– Штраф, Костик. И ты же понимаешь, что второго штрафа не будет. Я просто освобожу тебя от твоих обязанностей. Станет много свободного времени, высыпаться будешь, – усмехаюсь.

– Такого больше не повторится, – парень расправляет плечи и встаёт почти по стойке смирно. – Тут небольшое происшествие ночью случилось…

– Внимательно, – заглядываю Костику в глаза.

– Пойдёмте, сами посмотрите, – мнется парень. А это может значить только одно. Происшествие связано с Марком. Косте неудобно мне высказывать за отпрыска. Идем к камерам, сажусь в кресло за мониторы, прикуриваю сигарету, пока Костик ищет запись и перематывает мне на нужный момент.

Ну кто бы сомневался. В последнее время в моем доме все происшествия связаны с Марком. И вот мой сынуля бухает шампанское стоимостью, как его жизнь, лапает малолетних шлюшек со своим дружком, сыном Емельянова. Алкоголь, кальян, телки. Я не ханжа. Совсем не против таких загулов. Марк молодой, горячий, ему даже положено вот так развлекаться, я в его время такого не мог себе дозволить – финансы не позволяли, и, естественно, своему сыну отдаю все лучшее. Но Марк берет это лучшее без меры, сука, жрет и не давится.

Сукин сын. В прямом смысле этого слова. Мать у него – та еще сука, которая испортила мне наследника своим воспитанием. Нет, с себя ответственности я тоже не снимаю. Скорее это полностью моя вина, как мужика.

Мне пришлось спрятать жену и сына за границей. Довольно продолжительное время Марк прожил в обществе матери и бабушки, в тепличных условиях, где его все целовали в зад и ходили на цыпочках, а я все это спонсировал, замазывая свою вину.

Если копнуть глубже, то сейчас приходится пожинать плоды своих ошибок. И никто, кроме меня, не виноват. Я распустил жену, отдалил от себя сына и лишил его мужского воспитания.

Всматриваюсь в монитор. Молодёжь ведёт себя развязно, но ничего криминального.

– Табачок в кальяне был специфический? – интересуюсь у Костика.

– Да, – кивает.

– Ясно. Все?

– Нет. Сейчас немного перемотаю.

Останавливает на моменте, где все уже изрядно под кайфом. Девочка-горничная собирает осколки посуды, сынок Емельянова хватает девочку, заваливая на диван. Я не святой, мне вообще было бы плевать на то, с кем трахается моя прислуга. Но коробит тот факт, что это происходит в моем доме и то, что девочка явно не хочет и испугана. Сопротивляется, пытаясь бороться. А сынок ржет, наблюдая, бл*дь, как насилуют девочку.

– Паузу поставь, – велю Костику, прикрываю глаза, глубоко затягиваясь. На моей душе много грехов. Смертных грехов, но ни один из них не связан с насилием маленькой девочки, просто потому что сукины дети развлекаются. Вот эта вседозволенность и стерла для Марка границы допустимого. По сути, снова виноват я – слишком много дал. – Запускай.

Я не впечатлительный. Меня ничем не удивишь, но девочка так отчаянно сопротивляется. А мой ублюдок просто наблюдает, пока шалава ширится у него в штанах. Противно. Каким бы я дерьмом ни был, всегда хотелось, чтобы мой сын был лучше.

В какой-то момент вмешивается охранник, присматриваюсь, двигаясь ближе к монитору.

– Это Савелий, – поясняет Костик. Киваю.

Марк соскакивает, налетая на охранника, угрожает, снова что-то из себя строит. Понтоваться надо, когда за тобой что-то стоит, а за ним – только гонор и больше ничего. Девочка убегает, Марк нарывается, провоцируя Савелия, за что получает по морде. Усмехаюсь. Сынок мой отступает. Ну пусть будет уроком, что за язык и гонор можно получить по морде.

Савелий уходит, Марк с дружком и девками остаются бухать.

– Дальше есть что-то значимое? – спрашиваю у Костика, разворачиваясь в кресле.

– Нет. Они разъехались часа два назад. Марк в своей комнате.

Сжимаю переносицу, прикрываю глаза, пытаясь дышать ровно. Устал. Все, что я хотел, это принять душ и выспаться. Голова пульсирует даже с обезболивающим.

Сука.

Накрывает яростью.

Но есть небольшой плюс в этой куче дерьма. У меня есть компромат на сына Емельянова. Спасибо тебе, сынок, давно искал точку давления на начальника таможенного контроля.

– Савелия, горничную и Сергея ещё позови. Всех во двор, в беседку!

Костик кивает и убегает, а я иду в сторону дома.

Поднимаюсь на второй этаж, прохожу в комнату сына. Марк спит поверх покрывала, в одних трусах. Хватило сил раздеться – это хорошо.

Дарина

– Как ты себя чувствуешь? – интересуется у меня хозяин.

– Нормально, – киваю, отводя взгляд. Не могу смотреть ему в глаза. Не знаю, как я себя чувствую. Я еще ничего не соображаю. – Мой сын хочет попросить у тебя прощения. Он искренне раскаивается, его чувство вины настолько велико, что Марк желает отдать тебе все свои деньги с карты, дабы сгладить этот возмутительный инцидент, – сообщает мне мужчина. Оглядываюсь на Савелия, словно он может мне помочь, но парень стоит почти по стойке смирно и смотрит вперед.

– Перед кем я должен извиняться? Перед этой?! – несмотря на то, что Марк дрожит от холода, в его голосе пренебрежительные ноты, и смотрит он на меня, словно на грязь под ногами. Если пять минут назад мне было даже жалко его, то теперь нет.

– Сергей, продолжай водные процедуры. Марк еще недостаточно трезв, чтобы осознать масштаб своей вины, – так спокойно говорит мужчина.

– Да пошли вы! – начинает дёргаться и вопить Марк.

– Стой на месте, иначе Костик прострелит тебе ногу, – так же холодно отзывается мужчина. Сглатываю, я почему-то верю, что это не пустая угроза и он выстрелит в сына.

– Не надо мне угрожать! – продолжает вопить Марк. – Из-за чего весь цирк? Вот этот пес вообще мне всек, – указывает на Савелия и хватается за ссадину на распухшей скуле.

– Я выпишу Савелию премию, спасибо, что напомнил, – кивает мужчина, играя с зажигалкой, открывая и закрывая крышку. Мне хочется сбежать из этого дома, но я стою, как вкопанная, боясь даже пошевелиться.

– Все, достаточно унижений меня как личности! – кидает Марк трясущимися, уже почти синими губами. Делает пару шагов в сторону дома. Хозяин кивает охраннику, и тот стреляет.

Вздрагиваю, зажмуриваюсь, пытаясь дышать тише. Я никогда не видела и не слышала, как стреляют из настоящего оружия. Тишина. А я боюсь даже открыть глаза.

Они реально прострелили парню ногу?

– Повторяю последний раз. Ты приносишь свои извинения девушке и переводишь ей на карту все деньги, которые есть на твоем счету, – произносит мужчина.

Открываю глаза и вижу, что с Марком все в порядке. Никто не пострадал. Но Марк весь бледный, трясется, уже испуганно смотря на отца.

– Сергей, искупай мальчика еще раз, ему нужно взбодриться.

– Нет! – выкрикивает Марк. – Как тебя там? – кидает мне.

– Девушку зовут Дарина, – отвечает за меня мужчина.

– Дарина, извини, – морщится, словно никогда таких слов не говорил.

– Нет, таких извинений Дарина не принимает. Искренне, Марк, – ухмыляется Демьян Ростиславович. А я кусаю губы уже почти в кровь.

– Да какого хрена-то?! Я ее вообще не трогал!

– Бездействие и одобрение насилия – еще хуже, чем само насилие, Марк.

– Дарина, прошу прощения за своё бездействие и за действия моего друга, – кидает он мне. – Так нормально? – смотрит на отца. Такой жалкий сейчас, мокрый, голый, трясущийся. Мне, дуре, уже жаль его. Хочется все это остановить.

– Нет. Не слышу сожалений, – продолжает издеваться мужчина.

– Дарина, мы очень сожалеем. Прими наши извинения!

– Принимаешь, Дарина? – Демьян Ростиславович вновь переводит на меня взгляд, и я задерживаю дыхание. Киваю. – Вот и замечательно, Дарина. Надеюсь, данный инцидент останется только в стенах этого дома? – уже с нажимом спрашивает у меня. И я опять киваю. Ком в горле не даёт говорить. Мужчине не нужно повышать голос, чтобы быть убедительным. Одного его холодного тона достаточно. – Номер твоего телефона есть у Андрея?

Киваю.

– Он привязан к карте?

– Да, но никаких компенсаций мне не нужно! – в моем голосе истерика.

– Нужно, Дарина. Любое негативное действие должно быть компенсировано. Иначе мы останемся у тебя в долгу.

Я открываю рот, но тут же закрываю, поскольку мужчина отворачивается от меня и поднимается с кресла.

– А ты, – указывает на Марка, – никоим образом не трогаешь Дарину и Савелия. Узнаю – отправлю служить в армию. Лет на пять, скажем. Сделаем из тебя мужика, а не мразь. Все свободны! – произносит мужчина и удаляется к дому.

Глава 7

Дарина

– Ой! – вздрагиваю, чуть не роняя стопку полотенец, когда выхожу из прачечной и сталкиваюсь в темном коридоре с Савелием. – Ты меня напугал.

Парень хватает меня за плечи и усмехается. Такой сильный, высокий, ему идет форма. Пахнет от �