Сердца в Антарктиде

Смотри! Он здесь, под небесами,

Парит в ночи над миром спящим,

Над городами, над сердцами…

Он – не мираж, Он настоящий!

Невидимый, прозрачнокрылый,

Он не движение, но вектор,

Любви космическая сила

И душ мятежных Архитектор.

Глава 1. Открытие Зои

Яхта «Элис» казалась ореховой скорлупкой, застрявшей среди льдин, скопившихся на поверхности воды. Приметить ее было бы непросто, если бы не паруса: высокие, клиновидные, они дерзко алели на белоснежном фоне огромного айсберга, подпиравшего своей бугристой макушкой ярко-синее небо Антарктики, припудренное хлопьями перистых облаков.

Зоя поёжилась, словно от экрана компьютера повеяло холодом, и покрутила колесико мыши, увеличивая изображение. Паруса уползли вверх, а корпус яхты приблизился, и стали видны его детали: стесанный короб рубки с тонированными стеклами иллюминаторов, люди на палубе и крупная надпись «DREAM-ARCT ELIS» на борту, занимавшая почти треть его длины. «Какая малютка!» – поразилась Зоя, чувствуя себя неуютно от мысли, что ей, возможно, предстоит провести на этой яхте около трех недель (если повезет, конечно). «Три недели в «ореховой скорлупке» среди льдин и айсбергов… бр-р!» – размышляла она, потирая плечи, покрывшиеся гусиной кожей несмотря на то, что небывалая для октября жара просачивалась сквозь стены и закрытые окна, накаляя воздух в комнате. С жарой в Сочи мог совладать не всякий кондиционер, а тот, что висел на стене над головой Зои, давно дышал на ладан, и толку от него было не много.

Яхта выглядела слишком хрупкой для экспедиций в Антарктиду, но в технических характеристиках было заявлено, что у судна стальной корпус, который может выдержать сильные удары, а навигационное оборудование способно заранее распознавать айсберги и изменять курс таким образом, чтобы столкновения не произошло. Однако, разглядывая нависавший над яхтой айсберг, Зоя думала о том, что любое оборудование, даже самое современное, иногда дает сбои и в случае внезапного удара корпуса о такую ледяную громадину металл сомнется, как фольга. Тогда и спасательное оборудование не поможет: спасать будет некого. Зоя вздохнула. Она никогда не решилась бы на путешествие в Антарктиду, если бы не Макс. Ради него она готова была помчаться куда угодно, и на край света, и в преисподнюю, будь хоть малейшая надежда отыскать его там.

Прошлой осенью Макс отправился в Антарктиду на одной из таких же крошечных яхт, как «Элис», и не вернулся.

Зоя щелкнула мышкой, и картинка с яхтой сменилась фотографией Макса, сидящего на огромном черном мотоцикле. После того как Макс исчез, мотоцикл пылился в гараже под комнатой и напоминал ей понурого пса, тоскующего по своему хозяину. Она проходила мимо него каждый раз, когда спускалась или поднималась по узкой металлической лестнице, соединявшей комнату и гараж. Это был так называемый жилой гараж, расположенный в гаражном кооперативе на Лысой горе, – то еще захолустье. Зато вид из окна комнаты открывался потрясающий: весь Сочи был как на ладони, а в ясную погоду просматривался краешек моря. Зоя и Макс купили этот гараж на первое время и планировали перебраться оттуда в нормальную квартиру, как только накопят достаточно средств, но цены на недвижимость резко взлетели, и покупка квартиры в Сочи стала недосягаемой мечтой. Им оставалось либо смириться с тем, что из жилого гаража они не выберутся как минимум в ближайшее десятилетие, либо нужно было задуматься о переезде в другой регион с более дешевым жильем.

И тут Максу подвернулась эта работа! Когда он заявил Зое, что его берут судовым механиком на яхту в компанию «Дрим-Аркт», которая занимается организацией экспедиций к полюсам, у Зои упало сердце: это означало, что им с Максом придется надолго расстаться, да к тому же подобные экспедиции наверняка рискованны, а потому разлука станет для нее настоящей пыткой. Она старалась отговорить Макса, но тот умел убеждать.

– Заработки в «Дрим-Аркт» достойные, через пару лет можно будет купить квартиру. Да и график работы отличный: после каждого рейса дается два месяца отдыха.

– А сколько длится рейс?

– Сам рейс – недели три, ну а вместе с подготовкой – примерно месяц.

– Целый месяц! – ахнула Зоя.

– Яхта оборудована антенной спутниковой связи, так что мы сможем общаться. Буду присылать тебе видео с айсбергами и пингвинами.

– Неужели даже в Антарктиде будет связь? – Зое показалось, что Макс ее разыгрывает.

– Говорю же, там есть антенна, поэтому в пределах яхты всегда будет связь! – уверенно ответил он, а потом вдруг заговорил быстро и сбивчиво: – Послушай, Зоя, получить такую престижную и высокооплачиваемую работу – большое везение! Претендентов на это место было больше, чем девиц на кастинге фотомоделей. Даже не знаю, чем я приглянулся руководству, у меня и заслуг-то особых нет, да и большого стажа по этой специальности я наработать не успел, так что… думаю, нам надо благодарить судьбу за такой щедрый подарок!

Он даже раскраснелся от волнения, а глаза загорелись, как у мальчишки, охваченного жаждой приключений. Зоя видела, что ему очень хочется получить это место и отправиться в экспедицию к Южному полюсу, поэтому не стала его удерживать.

– Я буду скучать по тебе, – сорвалось с ее губ, и когда она заговорила вновь, голос ее предательски дрогнул. – Здорово, что тебя взяли! Сколько можно катать туристов на катере вдоль городского пляжа? Надо расти и двигаться дальше. Я за тебя очень рада!

– Серьезно? – Макс удивленно вскинул брови: он явно не ожидал получить ее согласие так быстро.

Она кивнула с улыбкой.

– Уверена, что очень скоро тебя назначат капитаном!

Макс крепко обнял ее, и какое-то время они стояли молча. В тишине был отчетливо слышен стук их сердец.

Теперь их сердца разделяло огромное расстояние, и неизвестно, бьется ли еще сердце Макса. Зоя горько сожалела о своих словах, сказанных тогда. Не стоило ей кривить душой: из этого никогда не выходило ничего хорошего. Но ведь она хотела как лучше и отпустила его лишь потому, что слишком сильно любила! Зато, будь она эгоисткой, он бы не пропал без вести. Вот и получается, что, жертвуя собой, она навредила и себе, и ему.

Вскоре Макс улетел в Питер: там находился офис компании «Дрим-Аркт». После оформления необходимых документов и двухнедельной стажировки на яхтах, курсировавших в Балтийском море, его направили в порт Ушуайя, расположенный на юге Аргентины, на острове Огненная Земля, откуда стартовали рейсы в Антарктиду. Первое время Макс активно делился с Зоей своими впечатлениями. Когда они созванивались, в его голосе сквозил безудержный восторг, и едва ли не каждые полчаса он присылал ей фото или видео, где фиксировал все, что вызывало у него интерес: круизные лайнеры и корабли в порту, городские достопримечательности и морские пейзажи, чаек, туристов и детали обустройства яхты, на которой он отправился в рейс, а потом дело дошло и до тюленей с пингвинами. Спустя несколько дней его номер внезапно оказался недоступен. Поначалу Зоя не переживала, рассудив, что Макс, возможно, находится на берегу вместе с туристами, вдали от яхты и спутниковой антенны, поэтому и связи нет, но время шло, и через несколько часов Зою охватило небывалое беспокойство. У нее не было контактов других членов команды, поэтому она позвонила в компанию «Дрим-Аркт», и ее заверили, что с яхтой и экипажем все в порядке, а капитан регулярно выходит на связь. Выдохнув, Зоя предположила, что в телефоне Макса возникли неполадки, но ей показалось странным, что Макс не попросил у кого-нибудь телефон, чтобы связаться с ней, – она бы именно так и поступила. Все, что ей оставалось – это сходить с ума в ожидании, когда Макс даст знать о себе.

Яхта вернулась из рейса без Макса.

Зоя узнала об этом от представителя компании «Дрим-Аркт», который разбудил ее ранним утром настойчивым телефонным звонком. По словам представителя, Макс исчез загадочным образом: вечером лег спать в своей каюте, а утром его на борту уже не было, и вместе с ним пропала одна из трех резиновых лодок. Члены команды предполагали, что Макс уплыл на лодке, но куда и с какой целью, никому в голову не приходило, и он ни с кем не поделился своими планами. В ту ночь яхта стояла на якоре между островом Винке и Антарктическим полуостровом в бухте Порт-Локрой. На острове Гудье, расположенном неподалеку, находилась бывшая научная британская база, впоследствии превратившаяся в туристическую достопримечательность, которая представляла собой сувенирную лавку, совмещенную с действующим почтовым отделением, и музей с предметами, принадлежавшими первым исследователям Антарктиды. На этом объекте работали четыре человека, и они уверяли, что не видели Макса, а больше спрашивать было не у кого: на многие километры вокруг простирались скалистые острова и ледяная пустыня, населенная пингвинами и тюленями. Ближайшие от порта Локрой объекты, где жили люди, находились на расстоянии чуть более сотни километров по прямой, на острове Кинг Джордж, входящем в состав архипелага Южных Шетландских островов. Теоретически доплыть туда за ночь на лодке, оборудованной мотором, казалось вполне возможным, но морской путь изобиловал препятствиями в виде айсбергов, крупных льдин и скоплений мелких каменистых островков, поэтому обнаружить Макса на Южных Шетландских островах никто из членов экипажа не надеялся, однако несмотря на это, поиски провели и там. Искали на российской антарктической станции «Беллинсгаузен», на чилийской станции «Фрей», заглянули в Церковь Троицы и пообщались с охраной китайской станции «Чанчэн», – никто из опрошенных не узнал Макса на том фото, которое им показывали, а вскоре поиски осложнились огромным наплывом туристов, высадившихся с прибывшего круизного лайнера: на пустынных островах вмиг стало тесно. Продолжать поиски среди такого скопления людей не имело смысла, ведь если бы Макс хотел, чтобы его нашли, то уже давно бы объявился. Сделав вывод, что пропавший механик скрылся намеренно, капитан судна принял решение двигаться в обратный путь без него. Представитель «Дрим-Аркт» заверил Зою, что их компания разошлет объявления о пропаже Макса на все объекты, расположенные в радиусе пятисот километров от порта Локрой, и выразил надежду, что Макс вскоре найдется. На этом их разговор закончился.

Долгое время Зоя верила, что Макс жив. Она ждала, что однажды он позвонит или же внезапно обрадует ее своим появлением, вернувшись из Антарктиды с другим рейсом. Надежда на это теплилась в ее сердце до тех пор, пока в Антарктиде не закрылся туристический сезон, длившийся с октября по март. В апреле в Антарктиду пришла осень, и вокруг ее берегов начал быстро разрастаться ледяной панцирь, сделавший судоходство невозможным. С наступлением мая в Антарктиде невозможным стало и длительное пребывание человека на открытом воздухе: днем температура не поднималась выше минус двадцати градусов по Цельсию, а ночью опускалась ниже тридцати и продолжала понижаться с каждым днем, чтобы достичь своего пика в минус пятьдесят к разгару антарктической зимы. Зоя с замиранием сердца следила за погодой в Антарктиде, чувствуя, как слабеет ее вера в то, что она когда-нибудь увидит Макса живым: ведь находиться на таком морозе круглосуточно невозможно, а если бы Макс попросил пристанища на одной из антарктических станций, то новость об этом уже наверняка достигла бы компании «Дрим-Аркт», а оттуда ее сообщили бы Зое.

В июле, когда воздух в большинстве регионов страны плавился от зноя, температура в Антарктиде достигла минимальных значений, и по мнению Зои вероятность того, что сердце Макса все еще бьется, стремилась к нулю. Понимая, что Макс давно бы нашелся, будь он жив, Зоя тем не менее собиралась отправиться на его поиски. Она хотела сделать это сразу после того, как он пропал, но тур в Антарктиду стоил огромных денег. Их можно было бы раздобыть, продав гараж, но тот был оформлен на Макса, а Зоя и Макс не успели пожениться, но даже если бы и успели, ничего бы не вышло: для проведения сделки требовалось согласие супруга, и факт того, что супруг пропал без вести, не давал права обойтись без него. Зоя сняла со счетов все сбережения, но этого не хватало, и она начала распродавать ценности. Первыми ушли ее золотые украшения, затем забрали набор охотничьих ножей и коллекцию старинных монет Макса, а вот мотоцикл пока не купили: тот продавался без документов, и это, судя по всему, отпугивало потенциальных покупателей. К тому же все, кто заинтересовался, пытались сбить цену, а Зоя не уступала: для того, чтобы приобрести тур в Антарктиду, ей недоставало именно той суммы, которую она просила. Размышляя, что бы еще такое продать, она решила, что вполне может обойтись без ноутбука. Он был почти новым, и за него могли дать неплохую цену. В основном им пользовался Макс, Зоя вполне обходилась телефоном и планшетом, а сейчас открыла ноутбук, чтобы скопировать содержавшуюся в нем информацию на съемный жесткий диск. Выбирая файлы для копирования, она открыла папку с фотографиями, и снимок яхты «Элис», попавшийся ей на глаза, напомнил об одном важном событии, которое должно было произойти как раз сегодня.

Месяц назад Зоя наткнулась в сети на рекламное объявление от компании «Дрим-Аркт», в котором всем желающим предлагалось принять участие в розыгрыше бесплатного тура в Антарктиду. Для этого требовалось внести в специальную форму свои данные, прикрепить фото и ответить на несколько простых и довольно глупых, по мнению Зои, вопросов из разряда «Что вы предпочитаете есть на завтрак?» или «Что бы вы взяли с собой на необитаемый остров?». Правда, вопрос «Почему вы хотите посетить Антарктиду?» заставил Зою задуматься: стоит ли признаваться в том, что она собирается искать пропавшего бойфренда? Наверняка из-за такого ответа ее заявку отсеют при отборе. Проще, конечно, написать, что она мечтает полюбоваться айсбергами и увидеть пингвинов, но ее смущала строчка в верхней части формы, где крупным шрифтом значилось: «Выигрыш достанется только самым честным!» Скорее всего, эта надпись вообще ничего не значила, и все же… Зоя написала правду, отправила форму и вскоре благополучно забыла об этом, а теперь вот вспомнила. Сегодня должны были объявить результаты розыгрыша! Без особой надежды Зоя проверила свою электронную почту: от «Дрим-Аркт» писем не было. Однако день еще не закончился, осталось чуть-чуть подождать.

Закрыв папку с фотографиями, Зоя переместила ее на жесткий диск и перешла к другой папке, подписанной как «Новая Швабия». Эти слова показались ей знакомыми, она слышала их от Макса, и не раз, но, вероятно, не вникала, потому что они не вызвали у нее никаких ассоциаций. В папке оказалось так много файлов, что нечего было и думать о том, чтобы пересмотреть их все. Зоя начала открывать файлы наугад. Ей попадались снимки страниц из каких-то старых пожелтевших журналов с черно-белыми фотографиями, на которых были запечатлены люди в военной форме и военные корабли в окружении заснеженных горных пиков и айсбергов. Между колонками статей выделялись заголовки: «Где золото Третьего рейха?», «Новая Швабия: тайна Земли Королевы Мод», «Швабенланд – корабль с летающими лодками», «Третья немецкая антарктическая экспедиция». В отрывках текста встречались словосочетания «полая Земля», «подземные города», «летающие тарелки». Пробежавшись взглядом по строчкам, Зоя невольно простонала:

– Господи, ну и чепуха-а! Макс, неужели ты всерьез интересовался этим?! Так вот почему ты так рвался в Антарктиду, как будто нельзя было найти хорошую работу поближе к дому!

Она опустила голову, уткнулась лицом в раскрытые ладони и какое-то время сидела так, продолжая мысленно обращаться к Максу: «Ну и почему ты ничего мне об этом не сказал?! Хотя, нет, ты говорил, это я не слушала. Выходит, ты поехал искать мифическую страну. Но это ужасно, Макс! Как можно было поверить в такое?! И ведь получается, что ты меня бросил! Ты предатель, Макс, так и знай!»

От мысленного монолога Зою отвлекла мелодия телефона. На экране обозначился неизвестный номер. «Скорее всего, спам», – подумала она. Отвечать не хотелось, но пришлось: ведь могли звонить по объявлению о продаже мотоцикла. Она не ошиблась.

– Ваш байк еще продается? – донесся из динамика хрипловатый мужской голос.

– Да, конечно.

– А сегодня можно посмотреть?

– Да, приезжайте.

– А торг уместен?

– Без торга.

– Ладно, обсудим еще… Так во сколько можно подъехать?

– В любое время.

Покупатель оказался назойливым и продолжал задавать вопросы. Отвечая ему, Зоя случайно щелкнула мышью, и папка с файлами о Новой Швабии свернулась. На экране появилась страница входящих сообщений электронной почты. В верхней строчке жирно чернело одно непрочитанное письмо. Оно было от «Дрим-Аркт». «Поздравляем! Вы получаете бесплатный тур в Антарктиду», – значилось в теме письма. Сердце Зои бешено заколотилось.

– А может, поторгуемся, все-таки? Байк у вас уже старичок, как-никак… – прогудел покупатель.

– Что? – переспросила Зоя, не улавливая смысла вопроса.

– Нет, я подъеду, подъеду, но хотелось бы на берегу обсудить вопрос торга, а то что-то вы слишком категоричны.

– Не будет никакого торга! И вообще… Не надо приезжать, мотоцикл больше не продается! – отрезала она, удивляясь тому, как радостно и даже победоносно звучит ее голос.

– Да погодите вы! Ну без торга, так без торга! Я согласен, беру! – Покупатель явно опешил и занервничал.

– Не продается мотоцикл, вы слышите? И не звоните больше! – Зоя отключилась и прижала руки к груди вместе с телефоном. – Мамочки, я поеду в Антарктиду! Ух ты! Ну держись, Макс! Если я тебя найду, тебе не поздоровится!

Глава 2. Созерцатели

– Винни, вставай! Ну, вставай же ты, засоня! У нас самолет через два часа!

– М-м… Такой хороший сон… Не буди меня, Снежинка, я хочу его досмотреть.

– Просыпайся, а то проспишь лучший шанс в своей жизни! Другого такого не будет! У нас экспедиция в Антарктиду! Ты что, забыл?!

– А?.. – Винни наконец-то открыл глаза, и Снежана облегченно выдохнула. Она уже начала всерьез опасаться, что ей не удастся его разбудить.

– Два часа до вылета! Наверное, регистрация на рейс уже началась. – Склонившись над ним, она уставилась укоризненным взглядом в его недовольное помятое лицо, прикрытое копной спутанных волос, длинных и светлых, с холодным скандинавским оттенком.

Цвет волос Винни вызывал у нее жгучую зависть: она давно и безуспешно пыталась выкрасить свои волосы в похожий цвет, но они упрямо отливали желтизной, а от многочисленных окрасок стали прямыми и жесткими, как солома, отчего торчали во все стороны. В конце концов, ей пришлось постричься под ежик. И все из-за имени! Родители назвали ее Снежаной, увидев, что дочь родилась яркой блондинкой. С возрастом Снежана превратилась в жгучую брюнетку и, повзрослев, начала красить волосы, чтобы сгладить диссонанс, который вызывало у нее собственное имя. Наверное, проще было бы сменить его, но ей не хотелось обижать родителей. И без того ее неотступно преследовало чувство вины, связанное с тем, что она редко виделась с ними. С тех пор, как в ее жизни появился Винни (а случилось это год назад, в день ее совершеннолетия), она проводила в путешествиях гораздо больше времени, чем в родном городе и в родном доме. Хорошо, что в вузе, в котором она постигала тонкости наук, необходимых для работы психологом, имелась возможность перевестись на онлайн-обучение. Правда, Снежана подозревала, что по окончании вуза ей едва ли придется работать по специальности: благодаря Винни ее жизнь свернула совсем в другое русло.

Дело в том, что Винни (по паспорту —Вениамин) был тревел-блогером и зарабатывал на жизнь публикациями видео о путешествиях, выкладывая их на своем канале в интернете. Канал назывался «Созерцатель», но вскоре после того, как в выпусках начала мелькать Снежана, Винни изменил название с единственного числа на множественное: «Созерцатели». Это слово полностью отражало его жизненное кредо: он был уверен в том, что в созерцании красот этого мира и заключается главный смысл всей жизни. Его излюбленной фразой было изречение, принадлежащее известному мексиканскому писателю Мигелю Руису, изучавшему мудрость древнего индейского народа и особенно популярному в среде неошаманистов: «Ты здесь, чтобы жить, быть счастливым и любить». Снежане казалось, что за это кредо она и полюбила Винни. Ну а за что же еще его можно было полюбить? Притягательной внешностью он не обладал и не относился ни к брутальным мачо, ни к изнеженным нарциссам, ни к холеным мажорам. Винни напоминал Снежане богомола: такой же нескладный и угловатый, и двигается так, словно боится зацепиться за собственные конечности. А лицом он походил на Буратино, то есть на загримированного мальчика, который сыграл этого персонажа в советском кино: хитроватые глаза, длинный острый нос и обаятельная улыбка во все тридцать два зуба. Одевался Винни тоже как Буратино, выбирая яркую и необычную одежду вроде пестрой курточки и колпака, не в буквальном смысле, конечно, но сходство прослеживалось. Например, собираясь в Антарктиду, он взял с собой шапку, которую Снежана называла «взрыв на макаронной фабрике»: верх шапки венчала копна разноцветных веревок, которые свисали на лицо, напоминая бахрому из ниток и бус на головном уборе шамана. «Тебя засмеют», – сказала она ему, увидев это недоразумение, которое назвать шапкой язык не поворачивался, на что Винни ответил: «Меня запомнят». Вот таким он был, ее Винни: на все у него имелась своя точка зрения, как правило, неожиданная и удивительная, а если разобраться, то и резонная. Ведь в случае с шапкой, с помощью которой он собирался привлечь к себе внимание, его целью был рост популярности, а для тревел-блогера это означало и рост дохода.

С доходами пока все было сложно, но Винни верил, что рано или поздно он прославится на весь мир и разбогатеет. Три месяца назад ему посчастливилось выиграть тур в Антарктиду от компании «Дрим-Аркт». Это казалось невероятным чудом, особенно если учесть тот факт, что, заполняя анкету, Винни попросил путевку на двоих. Путевка на одного человека стоила десять тысяч евро, – на двоих, соответственно, двадцать, плюс сопутствующие расходы. Таких денег у Винни никогда не водилось, и тут вдруг ему улыбнулась удача: он победил в розыгрыше, и компания «Дрим-Аркт» учла его требование, выделив две путевки, как было указано в анкете. Винни рассчитывал хорошо заработать на репортажах из Антарктиды. Он сказал, что такой шанс выпадает раз в жизни, и теперь едва не проспал его!

Осознав это, Винни вскочил с кровати как ужаленный и начал метаться по квартире, хватаясь сразу за несколько дел. Снежана с тревогой наблюдала за ним, опасаясь, что подобная суматоха приведет к печальным последствиям. Так и вышло: он поскользнулся в ванной и, подвернув ногу, грохнулся с высоты своего двухметрового роста на кафельный пол, при этом в щиколотке у него что-то звонко хрустнуло. Увидев, как раздулась и покраснела его нога, Снежана бросилась за телефоном, чтобы вызвать «скорую», но Винни наотрез отказался ехать в больницу.

– С ума сошел?! У тебя, похоже, перелом! Нам придется отказаться от этой поездки! – пыталась урезонить его Снежана.

– А медстраховка для чего? – возразил Винни, такой же надутый и красный, как его травмированная нога. – Высадимся в Ушуайе, там у нас будет целых два дня до отплытия. Я нашел в интернете адрес ближайшего от порта медцентра, где можно сделать рентген. Ну а дальше будем действовать в зависимости от полученных результатов.

– Ты точно сумасшедший! – Снежана схватилась за голову, осознавая, что Винни не остановить. – А если с ногой станет хуже?! Тебе нельзя в самолет, а в Антарктиду тем более!

– Не драматизируй! – невозмутимо отозвался он, перематывая щиколотку эластичным бинтом. – Самолет – не вершина горы, а яхта и подавно. Хорошо, что я повредил ногу, а не руку: камеру держать смогу, а это главное. Подписчики ждут видео из Антарктиды, давай не будем их разочаровывать!

Снежана вздохнула, догадываясь, что в случае чего Винни полез бы и на вершину горы, да хоть на Эверест! Препятствия на пути к мечте лишь разжигали его азарт. Глядя, как он утрамбовывает распухшую ногу в кроссовку, она с ужасом представляла себе, каково ему придется в предстоящей экспедиции: к его врожденной неуклюжести прибавилась еще и травма. И все же она не могла на него долго сердиться. Часто он был несносен в своем упрямстве, но странным образом оно придавало ему необъяснимое очарование.

Винни на удивление стойко перенес долгий перелет Москва-Стамбул-Буэнос-Айрес-Ушуайя, не жаловался и почти не хромал во время пересадок. Снежана успела позабыть о его травме, но когда они добрались до медицинского центра в Ушуайе, чтобы сделать снимок, кроссовку на его ноге пришлось разрезать: казалось, она срослась со ступней. Хорошо, что Винни захватил запасную пару. Нога выглядела намного хуже, чем сразу после падения в ванной, но, как ни странно, на рентгеновском снимке переломов не обнаружили. Травматолог диагностировал сильное растяжение, наложил тугую повязку, выписал мазь и рекомендовал держать ногу в покое. Винни пошутил, что в ближайшие три недели покой ему будет только сниться, но англоязычный врач, вероятно, не был знаком с крылатой фразой из стихотворения Александра Блока и не оценил юмора, лишь сурово нахмурился и сухо попрощался.

За полтора часа, которые Винни и Снежана провели в медцентре, погода наладилась, и Ушуайя, показавшаяся им холодной и мрачной сразу после выхода из аэропорта, похорошела и расцвела под внезапно очистившимся от серой хмари небом. Воздух успел прогреться под солнцем, и по ощущениям, потеплело градусов до двадцати, хотя утром было чуть выше нуля. С помощью карты, которую Винни вывел на экран телефона, они быстро добрались до набережной, запруженной неспешно прогуливавшимися туристами, среди которых с озабоченным видом сновали работники порта. Вдоль длинного пирса выстроились яхты. Чуть поодаль величаво высились круизные лайнеры, похожие на многоэтажные дома. На их фоне горы с заснеженными вершинами, обступавшие выдававшийся в море берег бухты напротив пирса, казались не такими уж высокими. Вид открывался настолько прекрасный, что у Снежаны, успевшей благодаря Винни повидать немало живописных мест, замерло сердце. Она остановилась посреди движущейся толпы, и кто-то с ходу налетел на нее сзади. Потеряв равновесие, Снежана схватилась за Винни, отчего тот пошатнулся и с диким воплем «Моя нога!» повалился на проходящих мимо людей, увлекая ее за собой.

Пожилой мужчина, оказавшийся у них на пути, взмахнул руками, выронил портфель и растянулся на земле. Портфель шлепнулся рядом с ним и открылся, из него вывалилась кипа каких-то бумаг. Это был дорогой портфель из крокодиловой кожи с гравировкой «Brioni» на блестящей металлической застежке. Снежана как-то видела похожий в ЦУМе, на нем висел ценник с семизначной цифрой, и она подумала, что в цене ошибка, но оказалось – нет.

Сбитый с ног человек принял сидячее положение и нахмурился, наблюдая за тем, как разлетаются во все стороны его бумаги, подхваченные легким ветерком. Он не предпринимал попыток собрать их, да и на ноги не поднимался, так и сидел неподвижно, лишь его светлые влажные глаза, похожие на подтаявшие льдинки, бегали из стороны в сторону, да шевелились белые и тонкие, как лебяжий пух, волосы на голове – то ли тоже от ветра, то ли от тихого негодования, вызванного вопиющей картиной.

Обескураженный Винни бросился к пострадавшему, спеша помочь ему подняться, и при этом наступил на его портфель, выдавив из кожаного нутра остатки бумаг. Глядя на это, седовласый застонал. Окончательно сконфузившись, Винни склонился над портфелем и принялся запихивать в него бумаги, но вдруг замер, уткнувшись в один из листков с таким видом, словно прочел там некую сенсацию. В следующий миг из толпы, собравшейся вокруг, выскочил какой-то здоровяк с перекошенным от гнева лицом и, оттолкнув Винни, закричал по-английски, чтобы тот убирался прочь. Затем внимание здоровяка переключилось на владельца портфеля; он подхватил его под мышки, как ребенка, и легко поставил на ноги перед собой, но не отпустил, продолжая поддерживать за плечи. Участливо заглядывая ему в лицо, здоровяк спросил, не пострадал ли он. В ответ тот потребовал немедленно собрать разлетевшиеся бумаги; в его свистящем голосе слышалось раздражение. Они говорили на английском языке, но Снежана отлично все понимала: благодаря путешествиям ее английский постоянно совершенствовался и за год достиг примерно такого же уровня, какой на языковых курсах нарабатывают по несколько лет, ну а Винни и вовсе был полиглотом, свободно изъясняясь на многих языках.

Судя по диалогу, происходившему между респектабельным старцем и здоровяком, последний приходился первому кем-то вроде прислуги – возможно, выполнял роль телохранителя или сопровождающего, хотя одет он был, как бывалый турист: в синюю, слегка полинявшую спортивную куртку с капюшоном, трикотажные брюки с растянутыми коленями и растоптанные, видавшие виды треккинговые ботинки с глубокими заломами на носу. Седовласый называл здоровяка Адамом, а тот его – Игорем. По мнению Снежаны, русское имя Игорь (пусть и считалось, что оно имеет древнескандинавские корни) никак не вязалось с обликом седовласого: не только речь, но и еще что-то неуловимое выдавало в нем иностранца. Путешествуя по разным странам, Снежана не раз узнавала среди незнакомых людей своих соотечественников, причем еще до того, как те заговаривали по-русски, однако она не могла объяснить себе, по каким признакам выделяла их из толпы: скорее, это происходило интуитивно. Разглядывая седовласого и его сопровождающего, она была почти уверена, что они не относятся к числу ее соотечественников, хотя, судя по выговору, едва ли английский язык был для них родным. «Возможно, это немцы или французы», – подумала она, переключив внимание на здоровяка, который наконец отпустил седовласого и теперь метался по набережной, собирая разлетевшиеся листы. На некоторых листах виднелись черно-белые оттиски чьих-то лиц, и внезапно Снежане показалось, что в одном из них она узнала себя. Как следует разглядеть этот листок у нее не вышло: здоровяк быстро сгреб его и спрятал в портфель. Заметив, что за ним наблюдают, он на миг вскинул голову и пробуравил Снежану колючим взглядом. Не готовая к этому, она вздрогнула, словно ее ударили, и в этот момент Винни потянул ее за руку.

– Идем! Кажется, пока у них нет намерения предъявлять нам претензии. Давай не будем дожидаться, когда они спохватятся.

– А как твоя нога? – Она посмотрела на его раздутую ступню в не зашнурованной кроссовке. – Еще не поздно отказаться от экспедиции.

Винни сделал шаг и зашипел, как прохудившийся водопроводный шланг.

– Ч-черт, ногу ломит так, словно ее переехал грузовик! Пожалуй, лучше мне пока на нее не наступать. Достань-ка из чемодана мой зонт, обопрусь на него.

– Ты взял с собой зонт?! В Антарктиду?! – Не сдержав усмешки, Снежана вскинула брови.

– По-твоему, в Антарктиде не бывает дождей? Там сейчас начало лета, и зонт вполне может пригодиться! – Винни окинул ее многозначительным взглядом знатока, а потом фыркнул и рассмеялся. – Шучу, шучу! Зонт я взял на случай, если мне понадобится трость, и, как оказалось, не зря.

В своей «веревочной» шапке и красной куртке Винни и так выглядел комично, а с зонтом-тростью в руке стал совсем похож на клоуна. Для завершения образа ему не хватало лишь шарообразного носа и кудряшек вокруг головы. Прохожие косились на него с улыбкой, а некоторые даже щелкнули камерой телефона, направленной в его сторону. Снежане стало неуютно, а Винни явно наслаждался всеобщим вниманием, впрочем, как всегда. Однако Снежана заметила некоторую обеспокоенность на его лице, и дело было вовсе не в больной ноге. Винни то и дело озирался, и, проследив за его взглядом, Снежана заметила седовласого и здоровяка, которые двигались в отдалении, направляясь в ту же сторону, что и они – к пирсу.

– Думаешь, эти двое решили предъявить нам претензии? – спросила она с тревогой.

– Претензии?.. – рассеянно переспросил Винни.

– Ну за то, что ты сшиб старика!

– Ах, это! Нет, вряд ли. Тут другое…

– О чем ты?

– Мне кажется, им не понравилось то, что я заглянул в их бумаги.

– И что же там, в тех бумагах?

Винни загадочно хмыкнул:

– Лучше тебе не знать.

– Ах, вот как! – Снежана возмущенно вспыхнула. – С каких это пор ты решаешь за меня?! Говори, в чем дело!

– Снежинка, не допытывайся! Расскажу позже, на яхте, – отмахнулся Винни.

– Почему не сейчас?

– Потому что тогда ты, скорее всего, отправишься в полицию, и наша поездка в Антарктиду сорвется.

– О господи! Да что же ты там такое увидел?! – Снежану охватило неуемное любопытство.

– Повторяю: расскажу на яхте, когда отойдем от берега. – Винни продолжал упорствовать, и Снежане оставалось лишь ворчать: она знала, что он умеет быть непреклонным.

По мере того как они приближались к берегу, ветер крепчал, поднимая волны в гавани и раскачивая яхты и катера так, что они терлись боками о деревянный настил пирса и друг о друга. Винни сдвинул на затылок свою шапку с разноцветной «лапшой» и, приставив ладонь козырьком ко лбу, скользнул взглядом по скоплению разнокалиберных судов, выстроившихся по обе стороны от причала.

– Ого, сколько здесь корабликов! – озадаченно присвистнул он. – Придется еще побегать, чтобы найти свой.

– Мне кажется, я уже нашла! – Снежана указала на яхту с крупной надписью «DREAM-ARCT ELIS» на борту, но прежде чем разглядела надпись, она узнала ее по алым парусам, спущенным к палубе.

– Да ладно, не может быть, чтобы это была наша яхта! – Винни недоверчиво фыркнул. Несмотря на высокий рост, позволявший ему далеко видеть, он не мог прочесть надпись на борту из-за слабого зрения.

– Скоро сам убедишься, – заверила его Снежана.

– Нет, ну это несерьезно! – Винни протестующе затряс головой, отчего шапка сползла ему на лоб и веревочные «макаронины» закачались перед глазами. Он сдвинул их в сторону и придирчиво взглянул на яхту, на которую указала Снежана. – Она же крошечная! Не представляю, как в нее поместятся тринадцать человек! Разве что стоя? Нет, тут какая-то ошибка! Вон, рядом яхта вдвое больше по размеру. Может, это наша?

– Нет, наша как раз маленькая, и если заявлено, что она вмещает тринадцать человек, значит, так и есть. – Снежана дернула Винни за рукав, заставляя сдвинуться с места.

– Как странно, – буркнул он, в недоумении морща лоб. – Вероятно, это какая-то мистическая яхта, которая внутри гораздо больше, чем снаружи. Я видел такой дом в одном фильме, и это был ужастик.

Но ничего мистического в яхте не оказалось, ее вместимость объяснялась эффективной организацией внутреннего пространства, скрытого под двадцатиметровой палубой. Там находилось шесть кают, крошечных, как шкафчики, два санузла с душем и довольно просторный камбуз, где вполне свободно могли расположиться все тринадцать человек – девять гостей и четыре члена экипажа.

Винни и Снежану встретил капитан, вынырнувший из рубки, как только они ступили на палубу. Это был самый настоящий капитан из детских книжек: высокий, плечистый и с брюшком, одетый в красный шерстяной свитер грубой вязки с высоким воротом, подпиравшим короткую окладистую бороду, которая обрамляла обветренное загорелое лицо. Приветствуя гостей, капитан радушно раскинул руки и громогласно пробасил: «Добро пожаловать на борт!» Затем он повел их вниз, читая на ходу лекцию по технике безопасности во время нахождения на яхте: «Помните, у вас всегда должно быть как минимум три точки опоры, три! Рука-нога-нога, или нога-рука-рука, то есть, держитесь за что-то двумя руками, если не стоите, а передвигаетесь, и не важно, есть качка в это время или нет…» Он говорил очень быстро и четко, чувствовалось, что ему часто приходится произносить подобную речь, однако его широкая белозубая улыбка скрашивала дежурные фразы.

Для роста Винни потолки на яхте были слишком низкими, и он все время пригибался, а чтобы пройти в дверной проем, и вовсе складывался пополам, поэтому он последним увидел тех, кто находился в камбузе, когда капитан привел их туда. Зато Снежана успела заметить знакомые лица еще до того, как вошла, и остановилась как вкопанная, едва перешагнув через порог.

На мягком диване, окружавшем длинный стол с трех сторон, сидели несколько человек. Все они разом повернулись к вошедшим, и Снежана обомлела, узнав среди них недавних знакомых: седовласого и здоровяка.

– А вот и Созерцатели! – воскликнул седовласый по-русски, вскидывая руку в знак приветствия. – Присаживайтесь, мы как раз вас поджидаем!

Винни резко выпрямился, с глухим стуком врезавшись затылком в потолок камбуза.

– Разве мы знакомы? – холодно бросил он в ответ.

Седовласый дружелюбно улыбнулся.

– Я подписан на ваш канал о путешествиях.

Глава 3. «Элис» и компания

Эльза с любопытством разглядывала парня и девушку, вошедших в камбуз вслед за капитаном. Занятная парочка! Они были полной противоположностью друг друга: он – высокий блондин с аристократической внешностью, она – мелкая «серая мышка», хотя и старалась казаться ярче, судя по выбеленному ежику волос на голове и фальшивым ресницам, густым, как ворс на обувной щётке. Капитан представил их как Вениамина и Снежану. Забавные имена, и, по мнению Эльзы, они совершенно не сочетались с обликом своих обладателей. Парню больше подошло бы имя скандинавского происхождения, к примеру, Глеб или Олег, а девушке – какое угодно, но только не Снежана. Какая из нее Снежана, если под белым ежиком волос видны отросшие корни угольно-черного цвета? Имя Снежана ассоциировалось у Эльзы с длинноволосой блондинкой. «Вот если бы этот Вениамин был девушкой, из него получилась бы отличная Снежана», – подумала Эльза и вдруг спохватилась: погрузившись в свои размышления, она и не заметила, что среди присутствующих завязалась оживленная беседа.

– А это наш кок Карлито! – произнес капитан, поворачиваясь к невысокому мужчине в желтой панаме и такого же цвета фартуке, суетившемуся у газовой плиты в дальнем углу камбуза. Тот сразу обернулся и закивал, расплывшись в широкой улыбке. Он был похож на бородатого ребенка: мелкий, узкоплечий, с наивным выражением лица, на котором черными бусинами сверкали озорные глаза.

– Я Карлито, да-да! Карлито Гарсиа! Отчень пря-атно!

– Он испанец и с трудом говорит по-русски, но все отлично понимает, – сообщил капитан. – Ну а готовит просто божественно!

– О, для кока это самое главное! – неожиданно подал голос Феликс, супруг Эльзы, с которым она собиралась развестись сразу по возвращении из экспедиции в Антарктиду, но пока не сообщила ему об этом. Феликс любил хорошо поесть. Также он любил хорошо одеваться, хорошо отдыхать и вообще ни в чем себе не отказывал с тех пор, как стал ее мужем.

Словно почувствовав, что она о нем думает, Феликс повернулся и поцеловал ее в щеку. Губы у него были холодные, как кожа змеи, пролежавшей весь день под сырым камнем. Эльзе стало неловко, что он поцеловал ее при всех, хотя он часто так делал: нет-нет да и клюнет ее куда-нибудь – то в щеку, то в плечо, то в висок. Но именно сейчас это показалось ей совершенно неуместным, и по ее телу опаляющим жаром разлился стыд. Пусть она еще не знакома с этими людьми, сидевшими рядом с ней за одним столом, но ей предстоит провести вместе с ними около трех недель, зная, что все они видели этот машинальный, как рефлекс, поцелуй, в котором было не больше чувств, чем если бы Феликс моргнул или зевнул.

Их брак был ошибкой, Эльза знала это с самого начала и все же не жалела о том, что вышла за Феликса, считая, что тем самым спасла ему жизнь. Она подобрала его на улице, как бездомного голодного щенка, настолько жалкого, что пройти мимо было бы преступлением.

Он стоял на мосту, навалившись на перила, и смотрел вниз, в густую темноту, скрывшую под собой Москву-реку. Людей на тротуаре моста не было, и его одинокая фигура бросилась Эльзе в глаза, выхваченная светом фар ее автомобиля, въезжавшего на мост. Не раздумывая она нажала на тормоз: вся поза парня выдавала готовность броситься вниз с многометровой высоты. Парень повернулся на звук хлопнувшей дверцы и, встретившись с ней взглядом, нахмурился, но его брови, сомкнувшиеся у переносицы, не удержались там и тотчас разошлись в стороны, изогнувшись при этом, как у глубоко несчастного человека.

– Что вам нужно? – Его приятный бархатный голос вибрировал от напряжения, а в темных глазах, сверкавших из-под каштановых локонов, сквозило отчаяние.

– Ничего. Просто хочу постоять, подышать воздухом! – Перешагнув через бордюр, Эльза встала рядом с ним, облокотившись на перила.

– Постойте где-нибудь в другом месте! – с вызовом воскликнул парень, и этот вызов показался ей наигранным, несмотря на протестующий взгляд. Судя по всему, парень понял, что она догадалась о его намерении сигануть с моста, чтобы свести счеты с жизнью, и был рад этой отсрочке, иначе не стал бы ее прогонять, а скорее всего, ушел бы сам. Нет, ему явно хотелось выговориться, излить душу, и она не стала лишать его такой возможности. Стоило ей задать ему пару наводящих вопросов, и он выложил все свои беды как на духу. Оказалось, что его бросила девушка – ну, действительно, какая же еще может быть причина для самоубийства у парня, которому едва исполнилось двадцать? Эта девушка, конечно же, была его первой и единственной любовью со школьной скамьи, и когда она внезапно предпочла ему, бедному студенту, состоятельного бизнесмена средних лет, в его душе разверзлась бездна размером с Марианскую впадину (он прямо так и сказал!). Продолжать жить с бездной внутри он никак не мог, поэтому и оказался на этом мосту. Парень говорил бурно и эмоционально, будто играл роль на театральной сцене: закатывал глаза, заламывал руки и сыпал метафорами вроде Марианской впадины. Он выглядел смешно и жалко одновременно. Эльза видела, что ему хочется произвести на нее впечатление, но ей с трудом удавалось сдерживать смех. Чтобы не рассмеяться и не оскорбить тем самым своего собеседника, Эльза попыталась вспомнить какой-нибудь трагический эпизод из своей жизни, и в ее памяти тотчас всплыл момент из далекого прошлого, который ей хотелось бы забыть навсегда.

*****

Пляж, раскалившийся под июльским солнцем. Прохладное озеро, ярко-синее от того, что в нем отражается небо. Плакучие ивы лениво полощут в воде свои длинные гривы. Шестнадцатилетняя Эльза расстилает плед на желтой растрескавшейся земле, с опаской поглядывая на компанию, веселящуюся неподалеку: там, за кустами, целая толпа нетрезвых парней, которые то и дело косятся на нее и ее подругу. Эльзе хочется уйти, но подруга уже сбросила легкий сарафан и, на ходу поправляя купальник, вприпрыжку несется к воде. Она их не заметила, поэтому ведет себя так беспечно, зато Эльза кожей ощущает опасность. Несколько семейных пар, отдыхающих на этом же пляже, не станут вмешиваться, если парни начнут приставать к Эльзе и ее подруге. Скорее всего, отдыхающие даже не посмотрят в их сторону, ведь всем известно, что это за парни – бригада местного криминального авторитета по кличке Исай, настоящие отморозки, которым человека убить —что комара прихлопнуть. Эльза нервничает, но не может уйти и оставить подругу одну. Боковым зрением она следит за тем, что происходит за кустами, а заодно разглядывает парней – может быть, ей показалось, и это все-таки не они? Нет, не показалось. И хотя она не знает никого из них по имени, но ей настолько примелькались эти лица, что достаточно еще одного беглого взгляда, чтобы остатки ее сомнений развеялись. Почти каждый день «исаевская» братва наведывалась на местный рынок, расположенный в жилом квартале на окраине города. Продавцы в ларьках бледнели, завидев их, и поспешно крепили к витрине лист бумаги с нацарапанными от руки словами «Закрыто» или «Учет», а затем запирались в ларьке в надежде, что в этот раз им удастся избежать неприятной встречи с рэкетирами, но, как правило, этот маневр не срабатывал. Рэкетиры забирали часть выручки и уезжали. Если же кто-то отказывался делиться с ними, в ту же ночь на рынке случался погром или поджог. Владелец ларька, дерзнувший заявить в милицию, вскоре пропадал без вести, и продавцы на рынке шептались, что его, скорее всего, «закатали в бетон» и выбросили где-нибудь в лесополосе или на городской свалке.

Думая об этом, Эльза покрывается гусиной кожей и с тоской смотрит на резвящуюся в воде подругу: та поднимает фонтаны брызг и громко зовет ее плавать. «Может быть, обойдется», – думает Эльза, шагая к озеру и чувствуя, как в спину упираются взгляды «исаевцев». Кто-то окликает ее сзади, и она внутренне съеживается, но в следующий миг ее обуревает радость: она замечает на пляже Игоря – знакомого парня, который часто бывает в гостях у ее соседей. Они познакомились год назад, когда Эльза, выходя из квартиры, столкнулась с ним в подъезде. Он преградил ей путь и, глупо улыбаясь, огорошил дурацким вопросом: «Девушка, извините, кажется, я заблудился! Не подскажете путь к вашему сердцу?» Эльзе было пятнадцать, и ей отчаянно хотелось казаться старше, поэтому, если кто-то обращался к ней, называя девушкой, ее переполняла гордость. Чувствуя себя королевой, Эльза презрительно фыркнула в лицо незнакомому парню, стоявшему перед ней с раскинутыми в стороны руками, и, оттолкнув его, прошла мимо, однако с тех пор она стала часто встречаться с ним в подъезде и догадывалась, что он намеренно подкарауливает ее там. Однажды ему все-таки удалось ее разговорить, и она узнала, что его зовут Игорь, а на прошлой неделе он признался ей в любви и ошарашил первым в ее жизни поцелуем, коротким, напористым и пьянящим.

Направляясь к Эльзе, Игорь привычным движением руки откидывает со лба длинную челку, пропуская волосы между пальцами, и Эльза понимает, что он волнуется. Рядом с Игорем идет какой-то парень, вероятно, его приятель. Судя по всему, они только что пришли на пляж: оба в джинсах и футболках, с рюкзаками за спиной, и у каждого в руках пара пыльных кед: уже успели скинуть обувь. «Исаевская» братва провожает их рассеянными равнодушными взглядами и теряет к ним интерес. Эльза с облегчением выдыхает: теперь все будет нормально, вряд ли «исаевские» головорезы вздумают приставать к ней или к ее подруге в присутствии Игоря и его приятеля.

Но она ошиблась.

Вероятно, появление парней рядом с Эльзой, наоборот, раззадорило «исаевских», а может, им просто захотелось разогнать скуку. Спустя некоторое время несколько головорезов с осоловевшими от алкоголя взглядами отделились от общей компании. Неспешно приблизившись к Эльзе, они стали настойчиво приглашать ее в свой круг. Игорь, конечно же, сразу вмешался. Загородив собой Эльзу, он ответил им, что она его девушка, и вежливо попросил их уйти. Те дружно расхохотались ему в лицо, а потом набросились на него и начали бить. Падая, Игорь крикнул Эльзе: «Беги!»

И она убежала, о чем жалела по сей день. Может быть, она бы осталась, если бы перепуганная подруга не потащила ее за собой. Впрочем, это было слабым оправданием.

С тех пор Эльза больше не видела Игоря, не знала, где он и что с ним. Его родственники, которые жили по соседству с ней, отказались отвечать на ее вопросы, сказали только, чтобы она забыла о нем, и заверили ее, что, как бы она ни старалась найти его, ей это не удастся. Слышать такое было ужасно, в голову Эльзы закралась мысль, что Игорь не выжил после стычки с «исаевскими» братками, но она надеялась, что в таком случае родственники не стали бы скрывать от нее факт его смерти. «Нет, скорее всего, Игорь жив, и возможно, ему удалось сбежать, но приходится скрываться, опасаясь преследования братков», – решила Эльза и больше не пыталась разыскивать Игоря. Братки, кстати, тоже куда-то пропали. Торговцы на рынке не могли поверить в такое счастье и еще долго пребывали в тревожном ожидании, что знакомые рэкетиры вот-вот нагрянут и взыщут с них за все время своего отсутствия, но те так и не появились. Может, нашли себе рынок пожирнее, а может, были задержаны милицией за что-то противозаконное. Так или иначе, но в квартале, где жила Эльза, стало спокойнее, и со временем из ее памяти стерлись лица «исаевских» братков, только вот колкое чувство страха, испытанное тогда, на пляже у озера, то и дело давало о себе знать, ничуть не притупляясь с годами и даже десятилетиями.

Вынырнув из воспоминаний, Эльза увидела перед собой участливое лицо Феликса и только в этот момент осознала, что произнесла все свои мысли вслух. Феликс обнял ее, и она его не оттолкнула. Потом они поехали к ней домой, и он остался у нее жить.

Первое время Феликс действительно в ней нуждался, и его искренний благодарный взгляд согревал ей душу, но теперь, спустя пять лет, от искренности не осталось и следа: Феликс тяготился ею, и пора было его отпустить. Все-таки двадцать лет разницы в возрасте, когда перевес на стороне женщины, не предполагает долгих и крепких отношений. Случается, конечно, что такие пары живут вместе до гробовой доски, но это, скорее, исключение из правил, и жене в таком браке неизбежно приходится сталкиваться с косыми взглядами и пересудами за спиной. Зато если наоборот, муж годится своей жене в отцы, это мало кого удивляет, а некоторых даже восхищает: надо же, какой мужчина, женился на молодой, и возраст ему не помеха!

Пересуды Эльзу не особенно смущали, но было слишком унизительно видеть, как Феликс стесняется ее на людях. Однако надо отдать ему должное: он очень старался, играя роль любящего супруга. Правда, актер из него был никудышный. Эльза выходила за Феликса замуж, зная, что это не навсегда. У них было много хороших дней, но они давно закончились, она и так слишком долго оттягивала момент разрыва. Мысль подать на развод возникла у нее еще три месяца назад, но Феликс внезапно сообщил ей, что выиграл тур в Антарктиду на двоих, и она решила отложить разговор о разводе до возвращения из путешествия. Ей не хотелось омрачать радость Феликса: впервые в своей жизни он что-то выиграл и сиял от счастья, как ребенок, которому вручили главный приз.

***

Шум голосов вернул Эльзу в реальность, и она почувствовала запах еды, а потом заметила, что стол перед ней уставлен блюдами, от которых валит ароматный пар. Люди в камбузе оживленно обсуждали обед, который только что подал кок Карлито. Блюда выглядели не хуже, чем те, что подают в хорошем ресторане, и у Эльзы даже возникло желание что-нибудь съесть, несмотря на отсутствие аппетита, связанное с волнением перед предстоящим путешествием. Ее скользящий взгляд остановился на супнице с золотисто-янтарным бульоном, в котором среди нарезанных кубиками овощей плавали крупные розоватые куски рыбы – судя по всему, форели.

Какая-то девушка с миловидным, но грустным лицом потянулась к половнику, торчавшему из супницы, и, взяв со стола глубокую чашку с двумя ручками, принялась наливать в нее суп. Эльза пододвинула к супнице такую же чашку, и девушка с вежливой улыбкой наполнила супом и ее.

– Спасибо, Зоя! – поблагодарила Эльза, чувствуя облегчение от того, что ей удалось вспомнить имя девушки в самый последний момент. А ведь еще и часа не прошло с тех пор, как капитан представил их всех друг другу, но имена успели выветриться у Эльзы из головы. В последнее время у нее часто возникали проблемы с концентрацией внимания, да и с памятью тоже, чего уж там!

Помешивая ложкой суп в чашке, Эльза как бы невзначай посматривала на присутствующих, пытаясь вспомнить, кто есть кто. Не переспрашивать же, в самом деле! Тогда все сочтут ее рассеянной клушей, а ей не хотелось, чтобы первое впечатление, сложившееся о ней у ее попутчиков, было таким неблагоприятным. После довольно продолжительного умственного напряжения память все-таки выдала Эльзе ответы.

Высокого белокурого парня с волосами до плеч и ростом под два метра звали Вениамином, а девушка с короткой стрижкой и совершенно не подходившим ей именем Снежана называла его «Винни». Селфи-палка, возникшая в руке Винни, напомнила Эльзе о том, что эти двое – тревел-блогеры, причем довольно известные, потому что один из гостей оказался их подписчиком, и это при том, что сам он жил в Америке, в каком-то южном штате, название которого Эльза даже не пыталась вспомнить, хотя капитан его озвучивал. Главное, что ей удалось вспомнить имя американца – Игорь. В тот момент, когда оно всплыло в ее памяти, сердце у нее в груди ёкнуло от того, что ей на миг показалось, будто это тот самый Игорь, ее первая любовь, которой она лишилась стараниями шайки «исаевских» отморозков. В следующую секунду наваждение прошло, и Эльза удивилась, как ей вообще могло прийти такое в голову. Игорь из ее юности был на три года старше, чем она, и сейчас ему должно быть сорок девять, а этот американец весь убелен сединами – даже брови и борода белые, и, хотя морщин на его лице не видно, но выглядит он гораздо старше сорока девяти. Хотя… бывает ведь, что люди седеют в раннем возрасте, на то может быть много разных причин. Но, конечно же, этот американец совершенно ей незнаком, она впервые в жизни его видит, и нечего строить нелепые предположения.

Эльза сосредоточила внимание на мужчине рядом с американцем – молодом и крепком красавце по имени Адам. Интересно, кем он приходится американцу? Сыном? Но они совсем не похожи. Другом? Уж слишком большая разница в возрасте. При мысли о разнице в возрасте у Эльзы вырвался тяжелый вздох, и она покосилась на Феликса: тот за обе щеки уплетал зажаренный стейк, роняя на фарфоровую тарелку розовые капли мясного сока. Между Феликсом и Адамом расположился невысокий смуглолицый мужчина азиатской внешности. Низко склонившись над тарелкой, он неуклюже орудовал зажатой в кулаке вилкой, словно впервые в жизни держал ее в руках. К своему удивлению, Эльза сразу вспомнила его имя, хотя звучало оно довольно необычно: Бубай. Капитан представил его как потомственного шамана из какого-то далекого алтайского села.

«Да уж, ну и пестрая компания здесь подобралась! Похоже, скучать не придется», – подумала Эльза с улыбкой. Встретить шамана на яхте, отплывающей в Антарктиду, она никак не ожидала. Впрочем, по ее мнению, меньше всего в эту компанию вписывался инженер-строитель Дмитрий из Екатеринбурга, ничем не примечательный человек, с виду не старше сорока, но какой-то потрепанный, с серьезным лицом и тусклыми глазами, казавшимися огромными и выпуклыми под мутноватыми стеклами старомодных очков. Он сосредоточенно разглядывал горку салата на своей тарелке, иногда методично ковыряясь там вилкой, словно заметил соринку и теперь пытался извлечь ее оттуда. Эльза не представляла себе, каким ветром его занесло на эту яхту, вряд ли им двигала тяга к приключениям. Хотя кто знает, недаром ведь говорят, что в тихом омуте черти водятся, а первое впечатление бывает обманчивым.

Помимо капитана и кока в камбузе находились еще два члена экипажа: матрос Олег – цветущего вида парень с внушительными бицепсами и задорным взглядом, и механик Федор Борисович, чем-то похожий на капитана, только гораздо старше – наверняка ему было уже за семьдесят, и Эльзу удивило то, что солидный возраст не мешал ему заниматься таким непростым делом, как обслуживание приборов и механизмов яхты во время антарктических экспедиций.

Окинув взглядом присутствующих, Эльза поняла, что единственный человек, чье имя ей так и не удалось вспомнить – это капитан. Воспользовавшись моментом, когда тот отошел в кухонную часть камбуза и о чем-то заговорил с Карлито, она повернулась к Феликсу, собираясь спросить у него, как зовут капитана. Заметив, что ее супруг сверлит взглядом Зою с явным намерением перехватить ее взгляд, Эльза не стала отвлекать его и подумала, что приняла правильное решение развестись с ним по окончании путешествия.

Если бы она могла прочесть мысли Феликса в этот момент, то не стала бы ждать возвращения из экспедиции, а тотчас покинула бы яхту, чтобы незамедлительно заняться оформлением развода.

Глава 4. «Кто к демонам, кто к инопланетянам…»

Феликс не сводил глаз с Зои и ничего не мог с собой поделать. Даже аппетитные испанские блюда, поданные яхтенным коком Карлито, потеряли для него всяческий интерес после того, как он уловил очарование этой немного странной девушки с отрешенным печальным лицом. Странной она казалась из-за мужского свитера, в который была одета и который висел на ней мешком. Складывалось впечатление, что она носила этот свитер в память о ком-то, кому он принадлежал раньше. А еще от нее пахло мужским парфюмом: Феликс почувствовал исходящий от ее волос терпкий шлейф, когда Зоя поднялась и склонилась над столом, чтобы налить себе суп. Лишь на короткий миг Феликсу удалось перехватить ее взгляд, и он понял, что попался: теперь его главным желанием было вновь заглянуть ей в глаза, полные такой пронзительной грусти, что у него щемило