Изумруды леди Марисоль

Изумруды леди Марисоль

Глава 1

– А ну-ка сними рубашку, Лю.

– Командир, да он меня не зацепил!

– Я тебе что сказал?! Раздевайся! И ты, виконт, который даже не зацепил. Не проснулись еще, что ли, черти? Долой одежду. Сирил, ты в сторонку отойди. У тебя жирок. С месяц надо гонять по лесу, с раннего утра и до глубокой ночи, чтобы живота твоего не стало. А у нас времени нет. Короче, лорды! Всем, на кого я укажу, раздеться до пояса! Я на вас посмотрю.

Разгоряченные тренировочным боем молодые мужчины удивленно переглянулись: какая муха укусила командира?! Пара пустяковых царапин, даже лекарь не потребуется. Новый прием? Рисовать концом шпаги изысканные узоры на спинах друг друга? Или фамильные гербы? Чего он там придумал, этот королевский бастард?

Но лорды и сэры хоть и неохотно, но подчинились. Стали раздеваться.

– Кто ж тебя так расписал, Марвин? – поморщился командир. – Я про шрам на спине. А жаль: я очень на тебя рассчитывал. Но тебя как медведрак надкусил. Попробовал, но тут же выплюнул: ну, что за гадость этот лорд Гарвир? И я его понимаю.

– Да ему уже лет пять, этому шраму! Помнишь, Эдж, как мы сцепились со стражей во время побега из крепости? Там я этот шрам и заполучил, – с гордостью сказал Марвин Гарвир, младший баронет, безземельный и давно уже лишенный маломальского наследства.

– Мне нужны безупречные торсы. С хорошей кожей и без явных увечий.

– Да я легко одолею любого, даже, несмотря на этот шрам! – вспылил лорд Гарвир.

– Не спорь со мной. В сторонку. А вот ты, виконт Беранер, поближе подойди. Сойдет, – удовлетворенно кивнул Эджен, глядя на высокого, хорошо сложенного мужчину лет тридцати.

– Да объясни ты нам толком, что это за отбор! И зачем мы разделись! – загалдели вокруг.

– Вы и без меня знаете, лорды, что государственный переворот – дело чрезвычайно затратное. Ну, окопались мы тут, в лесу. Разбили лагерь. Тренируемся с утра до ночи. Мы великолепные бойцы. Но нас слишком уж мало. Потому что у моего дяди-императора армия. Нужны наемники, а чтобы их перевезти, нужны корабли. И без денег ничего у нас не выйдет.

– Да где ж их взять, эти деньги, – мрачно сказал тот, которого назвали Сирилом. Коренастый, плотный и в самом деле с животом. В отличие от того же поджарого красавца-виконта. – На все наше имущество наложен арест. Мы заговорщики, бунтовщики. И мы практически нищие.

– Вот я и придумал, где достать деньги. Прибился к нам на днях один парнишка, сбежал из домашнего театра. К ним там управляющий приехал. Из замка Стертонхолл. Отбирать натуру для живых картин. Все вы знаете, как живут хозяева этого государства. Сто лордов палаты и их семьи. Мужчины развлекаются по-своему, женщины по-своему. Два раза в год самые влиятельные леди съезжаются на праздник тела, – ухмыльнулся Эдж. – Сгоняют в какой-нибудь замок толпы актеров-мужчин. Выбирают тех, кто посмазливее. Ну и когда представление закончится, разбирают натуру по спальням. И так три дня. То есть, три ночи.

– И что ты предлагаешь? – насторожился хоть и безземельный, но как-никак баронет, вскинув фамильный крутой подбородок.

– Мы захватываем кареты вместе с сопровождающими и подменяем актеров собой. Едем в замок Стертонхолл. Выполняем все капризы леди. Включая живые постельные картины. Изучая при этом драгоценности зрительниц. А на третью ночь забираем все самое ценное и уходим.

– Но это бесчестно! – возмутился белокурый красавчик Лю. – Мы же не бандиты! А это чистый грабеж!

– А хозяева этих драгоценностей не грабят народ? – прищурился Эдж. – Не торгуют должностями? Взяток не берут, судят по закону. На какие деньги эти драгоценности куплены, а, Лю? А ну-ка, напряги свою память, а не можешь, так я подскажу. Взять тебя, Сирил. Вспомни, как убили твоего отца, а твою мать и сестер натурально ограбили. Забрали все их фамильные драгоценности и деньги. Баронесса заболела от горя и вскоре умерла, а как с тех пор живут твои сестры, сам знаешь. Практически нищенствуют.

– Да я с радостью пойду с тобой в этот чертов Стертонхолл!

– Ты не годишься, – жестко сказал Эдж. – Разве что… Актерам тоже нужна прислуга. А лошадям – конюхи. Если ты не брезгуешь лопатить навоз, милорд, то я тебя возьму.

– Погоди… А остальные? Те, которых ты отберешь? Они что будут делать? – встрял в разговор один из лордов, тот, у которого шрамов на теле не было, а вот само тело впечатляло. Да и лицо было красивое, волосы каштановые, густые, глаза цвета нефрита, серо-зеленые.

– Соблазнять высокородных дам, – невозмутимо сказал Эдж. – С целью проникнуть к ним в спальни. Поэтому мне и нужны красивые. Четырех достаточно.

– Я не собираюсь этим заниматься! – вспыхнул юный Лю.

– Вот ты-то как раз и пойдешь, – жестко сказал Эдж. – И это не обсуждается. Потому что это – приказ. Ты из нас самый смазливый. Ты прошел отбор, плюс виконт Беранер, а еще лорд Калвиш. У вас есть какие-то возражения, герцог? – и он вопросительно посмотрел на темноволосого с нефритовыми глазами.

– Если бы я был герцогом, то были бы, – сказал на это Калвиш. – Но я, как и вы все лишен своих земель и имущества, на которые наложен секвестр, остался только титул. А что он стоит без владений? Да ничего. И хотя затея мне не очень нравится, точнее, моя роль в ней, но если больше некому…

– Мне нужны отборные самцы. Такие, чтобы дамы их захотели. Иначе ничего не выйдет. Конкуренцию нам составят самые красивые в империи актеры.

– А почему нам просто не вломиться в замок и не взять свое по праву? – и баронет Гарвир воинственно сжал кулаки.

– Потому что кроме охраны, которой в замке и так немало, там будут еще и маги. И в комнаты леди так просто не войдешь. Да и на шкатулки наложены печати. Только если леди сама пригласит, и признает за гостем право находиться в ее покоях, можно будет забрать шкатулки, а для удобства лучше будет забрать только драгоценности из них.

– А если силой? – предложил все тот же Гарвир.

– Пытать женщин? – презрительно сказал Эдж. – Ну, уж до этого я не опущусь. А стойкость этих высокородных дам, вы и сами прекрасно знаете. Ничего они нам добровольно не отдадут. Поэтому нам надо прикинуться актерами.

Лорды мрачно молчали.

– Я не альфонс, – с обидой сказал за всех красавчик Лю. – Я аристократ! Потомок хоть и обнищавшего, но древнейшего знатного рода! И притворяться актером, да еще и спать с кем попало…

– Мы тут постимся без женского общества и уже готовы залезть хоть на местную ведьму, которой без малого сто лет, а наш малыш где-то находит себе развлечения, – подмигнул отвергнутый Сирил. – Оно понятно: с таким лицом и делать ничего не надо, чтобы развлечения сами тебя нашли.

– Не твое дело мои развлечения! – моментально вскипел Лю. – Завидуй молча!

– А чего тогда не хочешь переспать и с парочкой леди? Они хорошо одеты, и пахнет от них приятно. И уж точно они помоложе ведьмы Эдит, к которой мы ходим за зельем от полученных царапин. Клянусь, что ей лет сто, иначе я бы не удержался и соблазнил ее! Даже, несмотря на отсутствие у Эдит половины зубов!

Все дружно засмеялись. Да, с женским обществом в лесном лагере было туго. И лорды рады были даже крестьянкам, которые привозили еду на телегах. Большинство были замужем и уже в возрасте, а уж если попадалась молоденькая и незамужняя, за нее среди аристократов разгоралась нешуточная битва.

Вот Сирил и подколол сэра Лю. Который пользовался у неприхотливых крестьянских девушек небывалым успехом.

– Да, кстати, Эдж, а можно будет эту леди, у которой мы потом отберем драгоценности, хотя бы поиметь? – спохватился безземельный баронет. – Должен же я хоть чем-то ее отблагодарить. Я честный человек, а не разбойник, да к тому же сын вполне себе барона.

– Не можно, а нужно. Леди должна получить удовольствие, если уж лишится своих побрякушек. Но тебя это не касается, ты остаешься за стенами замка и будешь ждать добычу.

– Черт! Впервые в жизни я пожалел об этом шраме на спине! А кому-то везет, – и баронет ткнул локтем в бок зардевшегося Лю.

– А еще у меня для вас хорошая новость милорды, – Эдж взял поистине театральную паузу, словно готовился к новой роли и, когда все уже почти потеряли терпение, сказал: – Я иду с вами. Нас будет пятеро вместе со мной.

– Извини, командир, но ты некрасивый, – хмыкнул Сирил. Отомстив, таким образом, за жирок.

– Чего это я некрасивый? – и королевский бастард расправил широченные плечи. – Гляньте, какие мускулы! А пресс?! Мой торс однозначно украсит представление в замке Стертонхолл, и ради дела я даже разденусь. Дабы показать вам всем пример.

– Да у тебя физиономия зверская! – не унимался Сирил. – Как ты собираешься с таким лицом соблазнять изнеженных дамочек? От тебя воняет сырым мясом, лесом и костром! Кто поверит, что ты актер? Ты громила! Головорез! Первый дуэлянт и первая шпага! Убить – да. Но прикинуться шутом?!

– А давай поспорим. Что меня выберут на все три ночи, потому что леди меняют партнеров. Я без дела не останусь. Хотя натуры там будет много.

– Идет! Если ты хоть на одну ночь получишь приглашение в спальню к благородной даме, то я буду бегать по лесу, пока не похудею! – азартно сказал Сирил.

– Все слышали? Пари заключено.

– Ну а ты что ставишь, Эдж?

– Если проиграю, то женюсь.

– У-у-у…

– И-и-и-и…

Лорды засвистели, зааплодировали. Всем была известна неприязнь графа Варни, незаконнорожденного сына покойного императора к женскому полу. Была там какая-то история, о которой Эдж предпочитал молчать.

А задавать ему вопросы равносильно вызову на дуэль. Кому охота умирать? Граф ростом под два метра, у него длиннющая рука, в которой он держит шпагу, неимоверно длинные ноги, так что шаги получаются огромные и при этом сумасшедшая реакция. И если Эдж проиграет пари, то его жене не позавидуешь. Граф всю жизнь будет ей мстить.

Да и кто пойдет за бастарда? За опального вельможу, чья участь пока не завидна. Хотя, все может измениться. Ведь Эджен Варни королевских кровей.

– А если нас узнают? – попытался все же выкрутиться Лю.

– А кто из нас был при дворе? – пожал плечами Сирил. – Я самый младший сын, меня на королевские балы не приглашали.

– Да ты с нами и не идешь, – напомнил Лю.

– А я второй сын, – также пожал плечами виконт. – Был там единственный раз, во дворце, и меня вряд ли запомнили. Тем более что был я тогда совсем зеленым юнцом.

– Эдж вырос заграницей, – сказал за своего командира Гарвир. – Сбежал, когда его дядя пришел к власти.

– Иначе мне была бы крышка, – ухмыльнулся граф Варни. – Положим, мой словесный портрет известен, но кому придет в голову, что парень, приехавший в наемной карете на забаву дамам и я – это одно лицо? То же касается и герцога Калвиша.

– Что ж, положимся на это, – кивнул тот. – Слугу воспринимают, как слугу. А аристократ лишь тогда аристократ, когда он приезжает в карете с гербом и при нем охрана и куча слуг. Все смотрят на антураж, не на лицо. Рискнем, лорды.

… Напали на кортеж, неспешно продвигающийся к замку, само собой ночью. Убивать никого не стали, разве что тех, кто сам решил умереть и полез на шпаги лордам. Но таких нашлось немного.

Управляющий замком Стертонхолл оказался в одной из карет. Его доставили к командиру.

– Мистер, как вас там. Вы должны написать рекомендательное письмо, – и граф Варни взглядом пригвоздил управляющего к дереву, которое несчастный подпирал спиной: ноги дрожали от страха.

– П-п-письмо… Господи, кому?! – невысокий рыхлый толстячок, мигом растерявший вальяжность и респектабельность был бледен, как свежевыпавший снег.

Да такой громила кого хочешь, напугает! Да еще и мимо, словно для демонстрации пронесли пару трупов!

– Леди, которые в замке. Напишите им, что по дороге схватили простуду и валяетесь в кровати, на постоялом дворе. Поэтому в замок приедете позже.

– А к-к-кого я должен рекомендовать?

– Меня, – невозмутимо сказал граф Варни. – И вот этих четырех господ, – кивнул он на отобранных для миссии лордов. – Опишите нас, как лучших в империи актеров. Не стесняйтесь, я жду от вас цветистых комплиментов.

– Вы – актер?! Да меня уволят после этого!

– А если я не получу от вас рекомендательного письма, то убьют. Выбирать вам.

– К-к-онечно, ваша милость.

– Вот именно: милость. Вы будете жить, и вас даже станут неплохо кормить. До моего возвращения.

– А потом меня отпустят?

– Разумеется. Пострадает только ваша репутация. Но вы им скажете, что я вас заставил. Силой. И вам все поверят.

Управляющий тяжело вздохнул и взялся за перо. С таким не поспоришь. Интересно, как он собирается угождать высокородным леди? Да его же мигом раскусят! Хорошо бы схватили и повесили!

– Не дождетесь, – ухмыльнулся Эдж. – Я живучий. А вас на всякий случай свяжут. Чтобы глупостей не наделали.

Актеров также связали и отвезли в лагерь, где первым делом накормили. А потом граф Варни произнес речь:

– Мы всех вас отпустим, как только все закончится. Но несколько дней вам придется пожить в лесу. Возможно, что кто-то захочет тут остаться. Это настоящая мужская работа, хотя порою это стоит жизни. Выбирать вам.

– Красиво говорит, – ткнул Сирил локтем в бок баронета Гарвира. – Вот из кого получился бы отличный император. А то дядя Эджа косноязычен. К тому же все речи за нашего правителя пишут его секретари.

– Мать Эджа была хоть и не из больно-то знатного рода, зато умна. Всё книжки читала.

– Может, его и заделали в библиотеке? Раз он так связно и грамотно говорит, – хмыкнул Сирил.

– Тихо ты! Про мать ни слова! Эдж крайне трепетно к ней относится. Наружностью наш командир пошел в отца, а вот душа, похоже, тонкая, хоть Эдж это тщательно скрывает. Покойный император был нечета своему брату. Огромен, грозен, и боец отличный.

– Тогда как же его угораздило столь рано отправиться на тот свет?

– Против яда и заговора железо бессильно. И титул тоже.

– Вам есть, что добавить, баронет? – раздался грозный голос графа Варни. – А то я вижу, что вы меня не слушаете.

– Разумеется, есть, раз я тут остаюсь, – и лорд Гарвир встал. – Дисциплина в лагере железная, и без дела никто шататься не будет.

– Вот и проследите за этим.

– Есть, мой командир! – гаркнул баронет.

Актеры оживились.

– Может, мы можем вам чем-нибудь помочь, ваши милости? – и красавец с глазами, похожими на переспелые сливы встал.

Эдж невольно вздохнул: вот это натура! Его бы с собой прихватить, чтобы никто не усомнился. Но руки, увы, изнеженные. Оружие в них не удержать. И вырос парень в домашнем театре, а там не учат воинскому делу. А учат угождать знатным дамам и декламировать стихи. А в замке графу Варни потребуются бойцы.

Неизвестно, как все сложится, возможно, что уходить придется, оставляя за собой трупы магов и охраны.

– Расскажите нам все, что знаете об этих гм-м-м… оргиях, – сказал Эдж. – Как нам себя вести?

– О! Тут все просто! Вам надо понравиться благородным леди, угождать им всячески, и тогда они будут щедры.

– А что им нравится? – напряженно спросил герцог Калвиш. – Нет, как ухаживать за дамами я знаю, и как добиться их расположения тоже. Но тут ведь речь не о куртуазности. Одно дело добиваться женщину и совсем другое стать ее игрушкой. Когда леди требует полного подчинения и сама выбирает с кем и как ей разделить постель. Само по себе унизительно быть товаром, выставленным в витрине, на продажу.

– Я не понимаю о чем вы, ваша милость, – смутился красавец-актер.

– Мы решим это по ходу, Калвиш, – вмешался Эдж. – Похоже, что от этих лапочек мы толку не добьемся. Короче, помалкивай, и делай, как все. Там ведь будут и настоящие актеры. Постарайся их копировать.

– Мне это будет трудно. Ну, с лицом я могу что-нибудь сделать, а как быть с осанкой? Я не привык быть слугой, и если глаза еще можно опустить, то спина меня все равно выдаст.

– Нам надо продержаться каких-то три дня.

– И три ночи, – с ухмылкой напомнил Сирил.

– Ну, ночью-то все гораздо проще, – рассмеялся Эдж. – Тем более что все мы истосковались по женскому обществу.

– Надеюсь, что меня не выберут, – буркнул Лю, которого вся эта затея несказанно бесила.

Еще чего придумали! Мало того, ограбить леди, еще и прикинуться при этом актеришками! Говорят их учат всяким штукам, как сделать леди приятное. И у них, у этих актеров, совсем нет гордости.

Но тут Лю злорадно подумал, что хуже всех придется графу Варни. Вот уж кем никто и никогда не помыкал! Зрелище будет забавное.

– Герцог Калвиш, виконт Беранер, благородный сэр Льюис Кемптон и сэр Лейтон Загис, – утром выдвигаемся, – скомандовал Эдж. – Идите, отдыхайте. Готовьтесь. Приведите себя в порядок, вымойтесь, как следует, возьмите у наших гостей их верхнюю одежду. И пусть они вам помогут. Сделают все, как надо. Волосы там, завьют, напудрят, – при слове «напудрят» вышеназванные лорды дружно поморщились. – Оружие не брать.

– Да я без шпаги все равно, что голый, – пожаловался виконт Беранер.

– В замке раздобудем, если что. И сделайте нормальные лица, когда войдем в ворота. Особенно тебя касается, Лю. Готовьтесь, короче. Учите роль, – ехидно добавил граф Варни. – Завтра у нас дебют.

Глава вторая

– Ваш супруг просил передать, что к ужину не придет, миледи. Его светлость сильно задержится.

«Это значит, что и ночью он не придет тоже», – подумала Марисоль. Обычный ритуал, муж послал слугу сказать, чтобы жена не ждала. Ее это давно уже не трогает. А было время, когда Марисоль страдала, плакала, мучилась мыслью: что я сделала не так? Потому что он не пришел.

Герцогиня ужинает одна и в своей постели ночью одинока – какой позор! Ею пренебрегают, значит, его светлость пожалел о своем выборе. За спиной у Марисоль шепчутся: несчастная, бедняжка, как не повезло.

Все оказалось гораздо проще. Брак в высшем обществе это всего лишь сделка. Юных леди разбирают после первого же сезона, едва они выйдут в свет. Тех, кто привлекателен, родовит и хорошо воспитан. Участь остальных не завидна.

Марисоль протанцевала на первом своем балу всего два танца, после чего получила предложение руки и сердца от герцога Террийского и тут же покинула поле боя, где одержала безоговорочную победу. Леди Марисоль все завидовали. Блестящая партия!

Все произошло стремительно. Марисоль, дрожа от страха, в полуобмороке поднималась по широкой мраморной лестнице, чтобы поздороваться с хозяевами, стоящими наверху. Первый в жизни бал!

Юную леди весь день мыли, натирали кремами, поливали духами, причесывали, пудрили, потом одевали. А скорее раздевали, потому что это было ее первое взрослое платье. Открытая шея, плечи и почти до половины – грудь. Марисоль в ужасе смотрела на себя в зеркало.

Ей едва исполнилось семнадцать. Разве можно так поступать с юной девушкой, которая еще вчера читала сказки, болтала о пустяках с подружками, обожала шоколадные конфеты, и понятия не имела, для чего вообще люди женятся? А ее так безжалостно раздели и собираются выставить на всеобщее обозрение! Читай: на продажу!

Но когда у девушки смехотворное приданое, стесняться не приходится. Отец мечтал поскорее пристроить старшую дочь и велел портнихе, чтобы показала товар лицом. Точнее, грудью. Барон так и говорил: пристроить.

– И тогда наши дела наладятся. Я надеюсь, что у зятя будет значительное состояние. Марисоль хороша собой.

И вот она шла, мечтая прикрыться хотя бы руками. Но руки придерживали длинную юбку: Марисоль поднималась по ступенькам, изо всех сил стараясь не споткнуться. Ее щеки пылали от стыда, колени дрожали от волнения.

Герцог Террийский стоял рядом с хозяевами. Важная персона, понятно, что они не хотели упустить момент и обратились к герцогу с какой-то просьбой. Разговор был оживленный, но увидев Марисоль, герцог резко замолчал. Она подняла глаза, и поймала его заинтересованный взгляд. Который скользнул по лицу и остановился на декольте. Боже, какой стыд!

– Это ваша дочь, барон? – услышала она низкий голос, в котором ясно звучали повелительные нотки. У этого человека была власть, кроме того, что имелись огромные деньги. – Представьте нас друг другу.

Его светлость занимал пост министра каких-то там дел и был еще не стар. Хотя гораздо старше, чем Марисоль. И, увы, еще не женат.

Увы, потому что когда Марисоль прошла в бальный зал, попросил ее отца немного задержаться. Как она потом поняла, решалась ее судьба. После этого разговора, который не продлился пяти минут, и были те два танца. Марисоль велели отказать юному лорду, который подошел к ней первым, и указали на герцога Террийского:

– Вот твой партнер.

Юноша тут же исчез, а Марисоль почувствовала на своей талии уверенную мужскую руку.

– Ваш отец дал согласие. Приличия будут соблюдены, вы не можете уехать сразу. Но вы отныне моя невеста.

«Как?! Уже?».

У нее самой никто согласия не спросил. Герцогу она сразу приглянулась. Юна, чиста, очаровательна и скромна. Истинная леди. Приданого почти нет, но зато родовита.

– Она красива и хорошо воспитана, ваша светлость, – сказал отец, когда герцог лично проводил Марисоль к ее карете. Скорее всего, хотел получше рассмотреть невесту. Как она держится вне бального зала, как обходится с прислугой, насколько грациозно садится в экипаж. В общем, все. Увиденное его светлость вполне устроило. – Марисоль будет вам отличной женой.

– Главное, чтобы она поскорее стала матерью, – флегматично сказал будущий муж.

Их брак в высшем свете считали удачным. Марисоль была для герцога Террийского прекрасной витриной.

Что же касается наследника, для чего его светлость, собственно, и женился, то в первый год их брака герцог навещал жену довольно часто.

Сначала приходил его слуга и сообщал:

– Сегодня ночью его светлость нанесет вам визит, миледи. Готовьтесь.

Марисоль не понимала, зачем ей-то это говорят? Потому что в дело сразу вступали бесчисленные слуги. И как в тот день, перед первым балом, ее начинали мыть, мазать, причесывать, пудрить, одевать… То есть, раздевать. Чтобы муж ее захотел.

Он шел к жене в спальню в сопровождении пяти или шести слуг. Столько же горничных было и в самой спальне.

Сначала встречались две шеренги: горничные и лакеи. У его светлости спрашивали, не нужно ли ему чего? В смысле, может, на ее светлости надо чего-то поправить. Или сменить духи. Принести какие-то особые напитки. Или, напротив, чего-нибудь унести. После чего его светлость раздевали.

Марисоль весь день чувствовала себя куклой. Она и лежала, как кукла, боялась даже глаза закрыть. А вдруг его светлости это не нравится?

Герцог Террийский ложился рядом и просил Марисоль раздеться, обращаясь исключительно на вы. Она покорно выполняла его просьбу. Потом Марисоль поняла, почему такой богатый и влиятельный человек женился именно на ней. У нее было красивое тело. А герцог не хотел испытывать проблем с зачатием наследника.

У него и так хватало дел, важных, государственных. А это было семейное дело: продолжение рода. Марисоль лежала под мужчиной, выполнявшим свою работу старательно и методично, и старалась не кричать.

Ей было больно, стыдно, неловко, а порою мерзко. Особенно в тот момент, когда муж испытывал непонятный экстаз. Словно бился в судорогах. Казалось, он сам себя за это презирает. За то, что юная жена видит его, герцога и министра таким: потерявшим над собой контроль. Пусть на какие-то мгновения, но в эти мгновения он полностью уязвим.

Муж еще какое-то время лежал рядом, словно из вежливости, а потом благодарил Марисоль за доставленное удовольствие и вставал. Тут же появлялись слуги. Марисоль была уверена, что они подслушивают под дверью. А то и подсматривают.

Причем, не из любопытства. Они просто вышколены, эти слуги. В доме их, по мнению Марисоль слишком уж много. И герцог повсюду появляется со свитой. А впереди идут глашатаи и оповещают о том, куда именно направляется его светлость. Чтобы никаких неожиданностей. Для герцога, разумеется. Его везде должны ждать.

Муж одевался и уходил на свою половину, а в спальне у Марисоль появлялся лекарь. Задавал вопросы, от которых она краснела, и давал советы:

– Полежите еще немного миледи и, если вас не затруднит, поднимите ноги. Вам подложат подушки.

Все это было крайне унизительно. Зато усилия мужа и его личного лекаря довольно быстро увенчались успехом: Марисоль забеременела. Все были счастливы, она тоже: угодила! Марисоль все поздравляли, а герцог принес ей бархатный футляр внушительного размера.

В нем была роскошная полная изумрудная парюра: диадема, гребень, колье, серьги, перстень и парные браслеты. Марисоль не любила изумруды, хотя глаза у нее были русалочьи, с зеленью. Изумруды этот необычный цвет оттеняли, и взгляд герцогини становился поистине колдовским. Но кому ей нравиться? Мужу? Пореже бы герцог заходил в ее спальню. А лучше никогда.

Поэтому Марисоль предпочла бы аквамарины или нежный розовый жемчуг. Но ее как всегда не спросили, чего она хочет.

Через положенный срок родился следующий герцог Террийский. Устроили грандиозный праздник, на который приехал сам император. Барон сиял: его старшая дочь оказалась товаром отменного качества. И зять был щедр, когда получил из чрева Марисоль долгожданного наследника. Дела у ее семьи и в самом деле пошли в гору: в этом же сезоне младшая сестра Марисоль получила предложение руки и сердца от члена палаты ста лордов. Человека хоть и не молодого, но влиятельного и богатого.

Новорожденного лорда у Марисоль тут же забрали, его окружила толпа слуг обоего пола. Кормилицы, няньки, будущие лакеи. Совсем еще мальчишки, они должны были вырасти рядом с будущим хозяином и тщательно изучить все его привычки и пристрастия. Научиться угождать.

И тогда Марисоль поняла, почему ее муж такой. Он никогда не оставался один, начиная с момента рождения. Даже слепого щенка ему принесли в тот же вечер: новорожденную суку. И положили в корзине рядом с раззолоченной кроваткой. Чтобы эта сука, когда вырастет, рожала потом породистых собак для своего хозяина, преданных и послушных. И той породы, к которой он с колыбели привык.

На празднике в честь рождения сына герцог Террийский подарил Марисоль ослепительную диадему. А скорее корону. Малую герцогскую. Она была неимоверно тяжелая, столько в короне сверкало драгоценных камней. И с этого момента Марисоль стала полноправной герцогиней. Ее оставили в покое.

Муж к ней в спальню больше не приходил. Тогда и начались терзания. Почему? За что? Потом Марисоль узнала, что у герцога любовницы. Он содержит актрис, а у себя в замке небольшой гарем из красивых горничных и даже крестьянок. Не в столице, это нарушает приличия. Столичный особняк его светлости – это обитель законной супруги. Матери наследника. Истинной леди, благосклонно принятой в высшем свете.

А вот в загородном имении Марисоль делать нечего. Там собирается сугубо мужская компания. И развлекают самых влиятельных лордов империи женщины доступные, низкого происхождения. Или специально для этого обученные.

Марисоль было интересно: а со своими любовницами муж ведет себя также? Герцог так же церемонен и предельно любезен, так же презирает свою уязвимость в определенный момент, так же благодарит за доставленное удовольствие? Или все по-другому?

Но она этого никогда не узнает. Герцогине все чаще сообщают, что его светлость не приедет к ужину.

Единственная отрада – сын. Но вокруг него столько слуг! Визиты Марисоль к своему ребенку обставлены со всей торжественностью. Малыш еще ничего не понимает толком, но лакей ему докладывает, что его милость скоро навестит его мать.

Марисоль старается приласкать свою крошку, и пока сердце лорда не окаменело, он эти ласки принимает. Им даже удается иногда поиграть. Особенно непринужденно это получается в саду. Есть у них секретное местечко…

Эти прогулки с сыном самое светлое, что есть в жизни Марисоль. В остальные моменты она – кукла. Марисоль посещает светские рауты, балы, приемы и гостиные своих мнимых подруг по строго установленному графику. Ее везде ждут, ее муж один из самых влиятельных чиновников в империи. И невероятно богат.

Марисоль жертвует на благотворительность и благосклонно выслушивает жен менее высокопоставленных чиновников. Все эти дамы перед герцогиней лебезят. И совершенно напрасно: они с мужем никогда не говорят о делах. Да они вообще почти не говорят!

Но оказывается слова: «моя жена вчера имела счастье беседовать с вашей супругой и герцогиня похвалила ее платье» имеют магическое значение. С этого можно начать беседу о покупке должности или крупной взятке.

Марисоль кому-то кивнула или улыбнулась, сказала буквально два слова. Но это уже повод заговорить с его светлостью…

– К вам гостья, ваша светлость.

Марисоль слегка удивилась: на ночь глядя?! Хотя, герцогиня сегодня не в настроении и не поехала как обычно с визитами. Провела весь день дома, чтобы услышать вечером привычное:

–Ваш супруг просил передать, что к ужину не приедет.

– Кто там?

– Леди Левадовски.

– Хорошо, пусть войдет, – Марисоль неохотно встала.

К ней уже летела графиня Левадовски, распахнув объятья:

– Дорогая, что случилось?! Ты не приехала сегодня, а мы тебя так ждали!

– Мне нездоровится.

Раньше Марисоль не врала, потом врала, но краснела, но с недавних пор это получилось у нее довольно непринужденно. Вот и сейчас ее щеки не окрасил румянец, а слова прозвучали сухо. Мол, не захотела – и не поехала. Мое дело: я герцогиня!

– Женские недомогания или…

– Нет, я не беременна.

– Вот и отлично! Я подозреваю, что причина твоего недомогания это скука. Можно мне чаю? – и леди глазами указала на горничную. Мол, пусть уйдет.

– Да, конечно, – спохватилась Марисоль.

Где ее манеры и хорошее воспитание? Муж леди Левадовски достаточно влиятелен, чтобы они с Марисоль были на ты. И считались в свете подругами.

– Я знаю, где твой муж, – сказала графиня, когда горничная ушла распорядиться насчет чая. – Там же, где и мой. В театре на Досках сегодня премьера. Надеюсь, ты знаешь, кто ее оплатил.

Дамы из высшего общества посещали театр, который находился под патронажем императрицы. С роскошными ложами, толпой лакеев и придворным оркестром из тщательно отобранных музыкантов. Но никогда не посещали театры для простонародья. Разве что инкогнито.

Самым известным из них был театр на Досках. Он вырос из дощатой сцены, которую настлали прямо на одной из городских площадей. В этих Досках ставили фривольные, а порою и откровенно непристойные музыкальные комедии.

Марисоль там не была ни разу. Оказывается, у ее супруга герцога Террийского есть и другая жизнь. Интересно, где он оставляет своих многочисленных слуг, когда идет в Доски? Сажает и лакеев на деревянные скамьи для зрителей?

– Я понятия не имею, кто платит за пьесы в Досках, – так и сказала Марисоль.

– Не говори мне, что не знаешь о том, что твой муж взял на содержание юную певичку. Голосок у нее слабенький, но говорят, есть другие таланты, – намекнула графиня Левадовски. – Герцог снял для малышки дом, роскошно его обставил, заполучил знаменитого повара и после премьеры в Досках там будет холостяцкая вечеринка. А проще говоря, попойка. Граф тоже туда поедет, его слуга мне доложил, что его милость к ужину не прибудет, – ехидно улыбнулась леди.

«Так мы подруги по несчастью. Или по счастью? Не похоже, что Карин любит своего мужа. Она так спокойно об этом говорит», – подумала Марисоль.

– А почему герцог попросту не купил этот дом? – спросила она, стараясь тоже казаться равнодушной.

– У его светлости нет постоянной симпатии, он ни к кому надолго не привязывается. Герцог Террийский меняет любовниц довольно часто. Вот увидишь: и двух месяцев не пройдет, как его светлость даст девице отступное, но купчую на дом сам оформлять не станет.

– Холостяцкая вечеринка, на которой будут только женатые мужчины, – усмехнулась Марисоль. – Как это мило.

– Вот я и приехала к тебе. Должны же мы отомстить? – подмигнула вдруг графиня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты должна, наконец, к нам присоединиться. Пора уже. Есть прекрасное средство от скуки: любовь. Мы ведь женщины.

– Да кого я могу полюбить?! – искренне удивилась Марисоль. – В высшем свете нет ни одного мужчины, который осмелится ко мне приблизиться.

– Ты меня не так поняла, – лукаво сказала графиня. – Я имею в виду радости плотские. С теми, кто для того и существует. Живет с этого, помимо гонораров за представления. С актерами. Думаешь, герцог любит эту певичку? Или мой муж свою актриску. Которую он содержит. Его светлость на самом деле обожает тебя.

– Настолько, что почти каждый вечер проводит вне дома, – горько сказала Марисоль.

– А чего ты хочешь? – удивилась Карин. – Чтобы герцог Террийский расплевался со своими приятелями? Сидел вечерами с тобой? Держал пяльцы? Или моток ниток. Да о чем ему с тобой говорить?

– По-твоему я глупа?

– Нет, конечно. Но есть мужские дела, а есть женские. Это два разных мира. В замке Стертонхолл скоро будут давать представление. Только для дам. Туда съедутся самые красивые в империи актеры. Мужчины. Их тщательно отберут в домашних театрах. Тех, которые находятся в имениях, и актеров там растят с раннего детства, отбирая самых красивых мальчиков и девочек.

– Зачем их туда свезут, этих актеров?

– Как это зачем? Развлекать нас, высокородных леди. Ты тоже имеешь право завести любовника. Не постоянного, это не прилично. Просто немного развлечься. Побаловать свое тело.

– Изменить мужу?! А если я забеременею?! – вырвалось у Марисоль.

– Есть замечательная настойка. Она на месяц сделает тебя стерильной. Мы так постоянно развлекаемся, и, хвала богам, еще ни одного бастарда не родилось, – похвасталась Карин.

– Нет, я не могу!

– Очень даже можешь. Ты последнее время грустишь, Марисоль, несмотря на все свое богатство. Надо уметь развлекаться. Там, в Стернтонхолле будут красивые молодые мужчины, будет вино, а главное, полная свобода. Мы берем с собой магов. Они позаботятся о завесе. И о печатях, потому что мы берем с собой и наши лучшие драгоценности. Ярмарка женского тщеславия, если хочешь. Я хочу похвастаться недавним подарком графа. Он удачно провернул какое-то дело.

– Твой муж управляет Министерством Землевладения, насколько я помню.

– Земельные участки, особенно в хорошем месте – золотое дно, – с гордостью сказала Карин. – А мы ведем успешную войну. Эти завоеванные земли надо куда-то пристроить.

– Граф пристроил их тебе в уши или на шею?

– А ты шутница! – звонко рассмеялась графиня. – И туда, и туда. Какие камни, ты их увидишь! На каждый можно купить целый корабль! Да еще нанять команду! Но у тебя ведь тоже есть, чем похвастаться.

– Конечно.

– Мы будем кутить. Пить вино, играть в карты на деньги, смотреть представление, а его героев, которые нам приглянутся, пригласим ночью в свои спальни. Потом обменяемся впечатлениями.

– Я поеду.

Марисоль сама не поняла, как это у нее вырвалось. Сама перспектива провести ночь с актером ей не понравилась, просто захотелось отвлечься. Уехать из столицы хоть ненадолго. Да и известие о том, что у мужа новая любовница, что герцог снял для нее дом, раздобыл какого-то необычного повара и поэтому не приедет домой ни к ужину, ни ночевать, неожиданно разозлило герцогиню.

Ах, вот как его светлость развлекается!

– Ты умница! – и Карин полезла к ней с дружеским поцелуем.

«Которая, возможно, сделает скоро преогромную глупость», – невольно подумала Марисоль.

Но слово было сказано.

К ее удивлению герцог о предстоящем празднике в замке Стертонхолл уже знал. И не возражал против того, чтобы Марисоль туда поехала.

– У меня в последнее время много государственных дел, – сухо сказал он. – А вы явно скучаете. Поезжайте, но я вас убедительно прошу принять все необходимые меры. Чтобы избежать нежелательных последствий.

«Что он имеет в виду? Нападение разбойников, ведь при мне будут умопомрачительные по своей стоимости драгоценности или… беременность от любовника?»

– Я постараюсь, милорд.

– И наденьте ваши изумруды. Мне несказанно приятно видеть, как вы носите мой подарок.

– Милорд, а стоит ли?

– Я так хочу. Носите их, иначе я подумаю, что вы чем-то недовольны. – «О, нет! Я безумно счастлива!» – Я давно уже не навещал вас ночью, – размеренно сказал супруг, которому лакей, стоящий за спинкой стула, украшенного герцогским гербом, заправлял за ворот накрахмаленную салфетку. Обедали они с Марисоль сегодня вместе. – Все также по причине важных дел я не имел возможности заняться делами личными. – «Ну да. Певичка из Досок». – Но я собираюсь вскоре возобновить свои визиты.

«Неужто таланты молоденькой шлюхи не возымели должного действия? – удивилась Марисоль. – Чем она, интересно, не угодила его светлости, что он решил вернуться в мою спальню? Но я-то к этому не готова. Разве что тоже взять уроки у людей сведущих. То есть мужчин. Должна же я в этом разобраться?»

И она отправилась в замок Стертонхолл, даже не подозревая обо всех последствиях этой безумной затеи.

Глава 3

Поехали в двух дорожных каретах, больших, мрачных и скрипучих. Кроме тех лордов, которые должны были прикинуться актерами, Эдж взял с собой мнимых кучеров и прислугу. Всего человек десять.

– Таким образом, нас в замке будет пятнадцать, – сказал он друзьям перед тем, как распределить всех по экипажам. – А это уже маленькая армия, учитывая наши боевые навыки. С магией проблемы, ее будут блокировать. Старайтесь убедительно играть ваши роли, лорды. Особенно тебя касается, Сирил.

– А что? Я кучер, – и благородный лорд одернул зеленую с золотом ливрею. Так одевали прислугу мужского пола в замке Стернтохолл.

– Главное, чтобы ты помнил это, когда управляющий конюшнями замка прикажет всыпать тебе плетей.

– Плетей?! Это еще за что?!

– За нерадивость. Потому что ты не кучер, – холодно сказал Эдж. – Не вздумай хвататься за шпагу.

– Так ты же запретил нам брать с собой оружие!

– Зная тебя, я уверен, что в первый же день ты разоружишь какого-нибудь охранника. Не рекомендую оставлять его в живых. Иначе спалишь нас всех.

– Что я, глупец? Клянусь тебе Эдж: уберу его так, что комар носа не подточит!

– Остальных лордов тоже касается: постарайтесь не перебить ненароком половину охраны замка, пока мы не получим доступ к драгоценностям леди. Потому что маги насторожатся. И вызовут полицию из столицы. Начнется расследование. А вы знаете этих полицейских ищеек из Тайного бюро расследований. Нас мигом разоблачат. И тогда начнется бойня.

– Она ведь все равно будет, Эдж, – пожал плечами виконт Беранер.

– Я хочу обойтись малой кровью. Мне дорог каждый из вас. Если вы еще это не поняли, то я-то осознаю: мы идем в логово к зверю. Да, в замке Стертонхолл будут одни только дамы. Но каждая из них замужем. И любой из этих мужей мечтает до нас добраться. Собственные руки они марать не станут. Постараются захватить нас в плен и повесить на главной площади, перед императорским дворцом. В назидание другим бунтовщикам. И всем тем, кого не устраивает правление ста лордов.

– Да потому что эти лорды трусы! – зло сказал Сирил.

– У них власть и деньги. Зачем им умирать? Поэтому каждый из правящей сотни окружил себя плотным кольцом охраны. Маги и солдаты. А теперь в дорогу, друзья. Пора, – и граф Варни направился к головному экипажу.

– Как бы нам сразу не спалиться, – вздохнул сэр Загис, садясь в карету следом за герцогом Калвишем. – Сдается мне, что Эджа арестуют, как только он войдет в ворота замка. Ну, какой из командира актер?

Герцог, молча, пожал плечами. Там видно будет.

В замок их впустили беспрепятственно: именно эти две дорожные кареты из Стертенхолла и посылали за актерами, в одной поехал управляющий. А что касается прислуги, то кто их всех запомнит? Замок Стертенхолл огромен, с ним может сравниться разве что столичная резиденция императора. Хотя, начальник стражи не выглядел простачком.

Взгляд у него был цепкий, и сразу за воротами кучеру головной кареты, а им был Сирил, приказали остановиться.

– Что-то я тебя не помню, – хмуро сказал сэр Хосли, оглядывая зеленую ливрею, которая совершено точно была пошита здесь, в замке, и перевел взгляд на лицо того, кто был в ней. – А ну, слезай!

– Я Сирил, сэр, – мужчина ловко спрыгнул с козел и попытался изобразить поклон. – Мы из Маренхолла. Тамошние, – и «кучер» шмыгнул носом. – Ваш-то кучер приболел. Лихорадка их скрутила.

– Кого это их? – подозрительно спросил начальник охраны.

– А тех, кого отсюда послали к нам в Маренхолл за домашними актерами.

– Где управляющий?

– Так и его скрутило.

– У меня письмо от него, – Эдж понял, что пора вмешаться и выпрыгнул из кареты.

– Ты кто?! – сэр Хосли невольно отступил на два шага и положил руку на эфес висящей за поясом шпаги.

– Эджен, актер. Которого ваш управляющий отобрал для послезавтрашнего представления. Мы долго ехали, и полагаю, сэр, что денек-другой для отдыха нам полагается.

– Ты – актер?!

– Так точно, сэр! И они тоже, – Эдж обернулся: – А ну, вылезайте, парни! Поприветствуйте его милость!

Виконт Беранер, герцог Калвиш, сэр Кэмптон и сэр Загис мигом оказались на земле. Движения у них были точные и грациозные, как у хищников, выслеживающих добычу. И прищурившимися от яркого солнца глазами лорды тут же попытались оценить обстановку, вместо того, чтобы преданно смотреть на начальника охраны.

Эдж сделал друзьям знак рукой: кланяйтесь! Первым спохватился герцог, а вот Лю так и стоял с прямой спиной, презрительно скривив губы.

– Ну, с этими все понятно, отменный товар, – одобрительно кивнул сэр Хосли. – Особенно мальчишка. Только странный он какой-то.

– Укачало, ваша милость, – невозмутимо сказал Эдж. – Лю, перед тобой дворянин! Окажи честь сэру… Как вас, кстати, сэр?

– Хосли, – ошарашено сказал тот. Как вас кстати?!

Лю нехотя склонил белокурую голову.

– Ниже, парень! – скомандовал Эдж. – Спину-то согни! Сэр Хосли – важная шишка. Смотри, не сблевни. Это я не про вас, сэр. Боюсь, как бы наш малыш Лю не расстался с завтраком прямо на ваших сапогах и штанах. Вы бы отошли подальше.

И за спиной показал кулак надувшемуся Лю: мол, играй убедительно!

А сэр Хосли с опаской попятился.

– Когда будем уходить, я ему все кости переломаю, – шепнул виконт Беранер на ухо герцогу Калвишу. – За товар.

Тот, молча, поднял вверх большой палец: согласен. Вместе прибьем наглеца.

– Как тебя-то отобрали? – и сэр Хосли недоверчиво уставился на стоящего перед ним громилу.

Граф Варни протянул ему рекомендательное письмо, которое раздобыл при помощи угроз у управляющего этим замком:

– Там все написано.

– Да, эту руку я узнаю, – голос сэра Хосли немного смягчился. – Но все равно не понимаю… – Он стал читать. – Мастер трагической декламации?! Ты знаешь стихи?!

– А как же, сэр. Пять поэм наизусть. Я даже пою.

Герцог Калвишь не удержался и хмыкнул. Мол, не надо тебе слышать эту «песню», сэр Хосли, потому что она погребальная.

– Вам напеть, сэр? – невозмутимо спросил меж тем Эдж. – Могу и без инструмента. Хотя… Лю, подай-ка мне… чего у нас там есть, в карете? Лю… тню?

– Я, в общем, не знаток, – замялся сэр Хосли, – так что не стоит. Не оценю. Но раз так пишут… Что ж у вас там за театр такой, если детина двухметрового роста с кулаками-гирями там поет? На вид так ты никакой не актер, а наемный убийца.

– Это все одна видимость, сэр. Так-то я мухи не обижу. А хозяйка нашего театра говорит: в каждой живой картине должно быть хоть одно большое мрачное пятно. То есть я. Типа посланник из ада. Демон, ву компране?

– Ты это чего сейчас сказал?

– Латынь, сэр. Язык поэтов и богов.

– Демон, значит… Ну ладно, проезжайте. Я пошлю с вами мальчишку с запиской. Пусть вас разместят и накормят.

И рыжий вихрастый сорванец по знаку сэра Хосли ловко прыгнул на козлы рядом с Сирилом. Который едва держался. Смех душил благородного лорда. Эдж – демон из живых картин?! Ву компране – это латынь?!

Но какое образование у начальника стражи захолустного замка? Даже если Хосли именуется сэром. Наверняка титул получен не по рождению, а за заслуги. И граф Варни это мигом просек, потому и издевался. А он определенно издевался.

Предки Эджа носили королевский титул еще, когда само королевство только-только намечалось на карте. Сражались за него во главе войска, которое сами же и собрали. И на знаменах гордо реял герб: медведрак, вставший на дыбы, самый грозный в подлунном мире зверь.

И образован бастард был прекрасно, благодаря своей матери. Хотя никто никогда не слышал, как граф Варни поет. Но кто его знает? Может, и доведется еще.

– Кто там прется? – недовольно спросил молодой еще мужчина, чье лицо лоснилось от сытости и самодовольства, увидев две большие кареты, въезжающие во внутренний двор.

– Актеры прибыли из Маренхолла, господин Хранс! – проорал вихрастый мальчишка, спрыгивая с козел. – Приказано разместить и накормить! – и он протянул записку от начальника охраны.

– Куда их столько? Все едут и едут… Ладно, проезжайте к крайнему павильону и выгружайте декорации.

В сам замок их не пустили.

– Да, тесновато, – Эдж невольно повел носом, зайдя в указанный павильон. – Да и пахнет тут кошачьей мочой.

Словно в подтверждение его слов с верхней балки спрыгнула откормленная полосатая кошка и зашипела на незваных гостей.

– А ну, брысь, – лениво шикнул на нее господин Хранс. – Так вас никто и не заставляет тут ночевать, – ухмыльнулся он. – Послезавтра покрасуетесь перед благородными леди, и какая-нибудь пригреет. Тебя это не касается, – ехидно посмотрел он на Эджа. – Ты точно актер?

– Ага. Трагик. А еще я немного фокусник.

– А выглядишь как… Бандитская рожа. Тут будешь жить.

– Я вообще-то рассчитываю на приглашение в замок, – ухмыльнулся Эдж. – В одну из дамских спален.

– Ага! Мечтай! Ждут тебя там! Сюда, между прочим, съехались самые красивые актеры империи. Как ты-то затесался в их ряды – непонятно. Трагик! Ха! Да тебя освищут, едва поднимется занавес! И покатишься отсюда обратно в Маренхолл, причем на своих двоих. Что касается остальных: есть будете в третью смену. В общем зале, там во время праздника будут все время накрыты столы. Но соблюдайте свои часы, иначе места не найдется, ни за одним из столов.

– А третья смена – это во сколько? – с интересом спросил проголодавшийся герцог Калвиш.

– В пять. Вечера, само собой. Завтрак у нас с шести утра до полудня. Приходите, когда хотите, но имейте в виду, что чем позже придете, тем скуднее будет пища. Тут как: кто не успел, тот опоздал. Много вас, бездельников, привалило.

– Кормежка что, два раза в день? – уточнил сэр Загис.

– А сколько тебе надо? Ты еще и сегодняшнего ужина не отработал.

– Обеда, значит, не будет, – хмуро заметил Лю.

– И не мечтай, – отрезал господин Хранс. – Если только какая-нибудь леди тебя покормит в своих покоях. У тебя все шансы, парень. Хорош, как ангелочек. На таких всегда есть спрос.

– А вы, кстати, кто? – спросил за всех Эдж, глядя, как щеки Лю наливаются краской, а глаза ненавистью. Сэр Кемптон отличный фехтовальщик, хоть и молод. Ангелочек?!

– Я помощник управляющего, – важно ответил мужчина. – И его племянник. А, кстати, где дядя? Почему он с вами не приехал?

– Приболел твой дядя, – сказал виконт Беранер, с неприязнью глядя на полосатую кошку, которая и не собиралась уходить.

– Что ж… Значит, я за него. Слушайтесь меня, как самого верховного Бога, паршивые комедианты. Я все сказал, – в голосе господина Хранса было откровенное презрение.

Хуже, чем к актерам из домашних театров относились только к актерам бродячим. Это не люди, а так. Товар, как недавно выразился начальник дворцовой охраны.

– Ну что, лорды, теперь вы понимаете, что мой план не так уж плох, – сказал Эдж после того, как племянник управляющего ушел. – Нас даже в замок не впустили. Кстати, кто-нибудь из вас раньше здесь бывал?

– Это настоящий многоэтажный улей, Эдж, – сказал герцог Калвиш, присаживаясь на прикрытый дерюгой топчан. – Замок Стертенхолл огромен и известен под названием «Дворец десяти коридоров». Эти коридоры представляют собой крайне запутанный лабиринт. Черный из алабанского мрамора, белый из валенсийского, красный из сараколинского, алый из сангемского. Кроме того есть фиолетовый коридор из рессенского мрамора, зеленый из санкольского, серый из нонентского. Разноцветный коридор для придворных, который так и называется. А еще жемчужный из шпиолины и розовый из гранита.

– И как тут не заблудиться? – нахмурился граф Варни.

– О! Это запросто! – с беспечной улыбкой сказал герцог. – Этот замок – нагромождение не только разноцветных крайне путаных коридоров, каждый из которых оканчивается тремя развилками: наверх, на самую крышу, в какой-нибудь внутренний двор и в глубокий подвал. Но здесь еще и бесчисленные палаты и покои. Полно глубоких ниш в толстых стенах, гардеробных, похожих на шкатулки с секретом, уединенных уголков, антресолей, ибо потолки в Стертонхолле необычайно высокие. И в каждом из таких местечек может прятаться шпион или убийца. Ходить по Стертенхоллу надо крайне осторожно. Я был здесь совсем еще мальчишкой и меня поразили размеры замка. А так же его чудеса. Их тут немало, еще убедитесь.

– И сюда съезжаются высокородные леди?! – удивился Эдж. – Здесь же опасно!

– Им ничто не угрожает. Если только…

– Если только?

– Не планируется убийство. Потому что нет лучшего места, чем Стертонхолл, чтобы незаметно отсюда уйти после того, как дело сделано. Я уже говорил о трех развилках в конце каждого коридора. Лучше уходить по крышам. Да и спрятаться, чтобы потом убить, здесь есть где. Как я уже сказал: укромных местечек полно. Учтите также, что здесь практически нет дверей. Ширмы, занавеси, портьеры… Замки магические. А если убийца владеет магией, то ему ничего не стоит эти замки обойти.

– А если мы тут не одни переодетые актеры? – напряженно спросил виконт Беранер. – А, Эдж? Улавливаешь мою мысль? Парнишка из домашнего театра, который к нам прибился. Ты в нем уверен?

– Теперь уже нет, – взгляд графа Варни потемнел. – Возможно, что нас подставили. И это убийство спишут на нас.

– Но ведь это был твой план! – с горячностью сказал сэр Загис. – На тебя невозможно надавить! Да и дураком тебя не назовешь. Как же ты попался в ловушку, если это и в самом деле ловушка?

– Все прекрасно знают, как нам нужны деньги. Я про палату ста лордов. Убийство леди может преследовать две цели: избавиться от самой леди и выставить нас злодеями. Которые безжалостно убивают и грабят женщин. Чтобы народ нас возненавидел.

– Так, может, откажемся от этой затеи? – с надеждой спросил Лю.

– Поздно. Мы проникли в замок. Нам вроде бы поверили. У нас два дня, чтобы порепетировать.

– Ты всерьез собираешься участвовать в этих живых картинах, Эдж?! – возмущенно спросил виконт Беранер.

– А ты думал, что я шучу?

– Ну и кого мы будем представлять?

– Я кое-что придумал. У нас есть немного декораций. Одежды, к счастью надо минимум. Только грим. Как там у вас с магией, лорды? Необходимы сценические эффекты, спишем это на фокусы. Мол, огонь не настоящий, это все актерские штучки.

– Есть немного, – улыбнулся герцог Калвиш. – Хотя они тут надежно все блокируют. Магов нагнали, похоже, не меньше, чем актеров и охраны. Но пару жалких искр я высечь могу.

– А больше и не надо. Не будем их пугать. У меня тоже кое-что есть. Лю? Ты так?

– Я категорически отказываюсь обнажаться перед благородными дамами! – приосанился Лю. – Я и так уже кланялся этому ничтожеству! Сэру как-там-его?

– Ты раздеваться не будешь. У тебя другая роль.

– Интересно, какая? – подозрительно спросил Лю.

– Святого Герлиона.

– Кого-кого?!

– Святого, Лю. А они не обнажаются. Картина, которую мы послезавтра будем представлять, называется «Гнев святого Герлиона».

– Ничего хуже в моей жизни еще не было, – с тоской сказал Лю. – Видел бы это мой отец. Как благородный сэр Кемптон изображает на сцене… Кого ты там сказал, Эдж?

– Святого Герлиона. Дамы будут в восторге.

– А я – нет.

Знал бы сэр Льюис, что изображать святого Герлиона это еще не самое худшее испытание. О том, что ждет благородного Кепмтона после представления. Он бы точно сбежал, и немедленно.

Глава 4

– Правда, этот замок прелесть, Марисоль? – спросила графиня Левадовски, когда они по розовому коридору прошли в малую столовую.

Прислуге и гостям-простолюдинам накрывали в большой, по размерам похожей на ипподром. Малая была чуть скромнее: здесь трапезничала знать. Марисоль приехала вечером, и сразу попала на ужин.

Стертонхолл – прелесть?! Эта громадина?! С виду он довольно нелепый. Здесь заблудиться немудрено!

Марисоль еще не доводилось бывать в Стертенхолле, обычно хозяйкой бала была она. Кроме имения вблизи столицы, где муж держал свой небольшой гарем, у герцога Террийского было еще восемь имений. У Марисоль едва хватало времени навестить за год их все, чтобы управляющий и слуги не забыли лицо своей хозяйки.

Стертонхолл принадлежал маркизе Траут. Ее муж входил в первую десятку лордов-правителей также как граф Левадовски и супруг герцогини Террийской. Эти две дамы были здесь самыми почетными гостьями. Оказывается, не всех первых леди Карин удалось затащить на эти своеобразные праздники. Читай: оргии.

Марисоль уже засомневалась: а правильно ли я сделала, что приехала?

– Да, здесь довольно мило, – машинально ответила она.

– Мило?! – маркиза ее услышала. – Стертонхолл уникален! Ты уже все коридоры увидела? И как тебе отделка?

– Я заметила, что здесь много оттенков красного: алый, розовый, и фиолетовый. Который больше похож на пурпурный.

– На красном кровь не видно, – заметила графиня Левадовски.

Марисоль вздрогнула:

– Кровь?!

– Здесь раньше часто убивали, – пояснила хозяйка. – Стертенхолл словно создан для заговоров. Карин права: убивали именно в красных коридорах. К ним у наемных убийц какое-то особое пристрастие, – хихикнула она. – Ну, давайте же есть. И… пить!

После первых двух бокалов голова у Марисоль закружилась. Вино было очень уж крепким.

– Расслабься, потом будет большая игра, – шепнула ей на ухо Карин. – Ну а завтра начнется самое интересное.

– Вы их уже видели, актеров? – спросила пышечка в лимонном платье. Марисоль с огромным трудом припомнила ее титул: виконтесса, муж из пятого десятка. Но так и не вспомнила имя. Потому что из пятого.

– Я посмотрела на них тайком, из галереи, – жеманно сказала хозяйка замка. – Я ведь знаю здесь все ходы. Они сражались во внутреннем дворе, у крайнего павильона.

– Сражались?! – удивилась Карин. – Ты ничего не путаешь? Это же актеры! Комедианты! Причем из домашних театров!

– Сценическое фехтование, – подсказала Марисоль. – Сейчас в моду входят пьесы, где герои благородные.

– Это только в Досках ставят всякую пошлятину, – поджала губы маркиза. – Кстати, ваша светлость, муж вам ничего не рассказывал о недавней премьере? – невинно спросила она.

– Если вы про его любовницу-певичку, то нет, – отрезала Марисоль. – Я предпочитаю не замечать тех женщин, с которыми герцог развлекается. А он предпочитает о них не упоминать.

– Смело, – одобрительно кивнула маркиза. – Я про ваше отношение к его внебрачным связям. Впрочем, все знают: ни одна из любовниц, сколь хороша она бы ни была, не задерживается у его светлости надолго.

– Так есть среди них красивые, среди этих актеров? – нетерпеливо спросила лимонная булочка.

– Как ты можешь сомневаться, Лили, – укоризненно посмотрела на нее графиня Левадовски. – Актеров отбирал управляющий, лично.

– Но он же мужчина! – простонала лимонная. – Что он может понимать в мужской красоте!

– Дамы, я видела кое-что интересное, – заверила всех маркиза. – На этот раз кастинг великолепен. Вы не пожалеете о том, что приехали.

Марисоль заставила себя выпить еще один бокал вина. Болтовня этих легкомысленных и чего уж греха таить, развратных дам ее утомляла. Тем более, она не собиралась мужу изменять. По крайней мере, еще не решилась. Представить, как незнакомец, да еще актер входит к ней в спальню…

И что надо делать? Он же не муж. И не герцог. Даже не аристократ. Он будет стоять, и ждать приказа. А Марисоль так и не осмелится открыть рот. Потому что она не знает, что сказать.

– Я вижу, ты не в настроении, – шепнула ей Карин, когда они обосновались за карточным столом. – Чего ты боишься?

– Я не умею этого, – призналась Марисоль.

– Чего конкретно?

– Флиртовать, заигрывать, обещать.

– Да они и так уже знают, зачем приехали.

– Но они же люди. Как это можно?

– Они актеры, Марисоль. Товар. Бесправное сословие. Делай с ними, что хочешь, только плати. И они будут рады. Да что там! Просто счастливы!

Деньги, кстати, лились рекой. Когда Марисоль сочла, что проиграла достаточно, она встала:

– Спасибо за игру, дамы.

– Судя по вашему проигрышу, герцогиня, вас ждет сумасшедшая ночь любви, – заметила одна из леди. – Карты не врут.

– В моем случае – увы.

И Марисоль направилась к дверям. Дамы переглянулись.

– Она так холодна, бедняжка, – вздохнуло лимонное платье, когда за герцогиней лакеи в зеленых с золотом ливреях закрыли дверь. – Сосуд, в котором пустота. А жаль, потому что он красив, этот сосуд. Зачем ты ее пригласила, Карин?

– Не твоего ума дело, – неожиданно грубо ответила графиня Левадовски. – И не вздумайте испортить мне игру. Марисоль приманка. Большего я вам не скажу.

… На следующий день гостьи замка Стертонхолл с трудом дождались вечера. Леди были в нетерпении. Живые картины давно и прочно вошли в моду. В основном это были божественные сюжеты. Из Книги Сотворения Мира.

Говорят, что древние боги были невыразимо прекрасны. Каждый владел и магией, и мечом. И они постоянно совершали подвиги. Потом боги все, как один, вознеслись и передали власть лордам. Нет, сначала императору. Долгое время в империи царила абсолют�