Ведьмина мастерская
© Екатерина Порва, 2025
ISBN 978-5-0065-4699-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оглавление
Как звучит осень
Вокруг блестят утренние лучи, отраженные от ближайшего бочонка с водой. Деревня, сладкий запах меда, немного пряностей и мята, высушенная давным-давно на чердаке вместе с остальными травами, растущие по соседству с грядками и клубникой.
Я дочь ведьмака, сама ведьма, вокруг меня – ведьмы, ведьмы, ну и пару людей. Куда деваться с такой компанией, даже если хочется быть «другой»? Никуда, и я застряла тут – учеба, скука, деревенские причуды, постоянно «не высовывайся, не показывай, что ведьма», а для этого надо иметь много терпения. Хорошая репутация тоже важна… и, пожалуй, это даже про меня, как ни странно.
Быть ведьмой – это не такая уж и привилегия, хотя бы до совершеннолетия, оно у нас в 20 лет – тогда птичке можно вылетать из гнезда и гнуть свою линию. Как я и собираюсь: сейчас поезд из моей деревни собирается преодолеть долгий путь, прежде чем коснуться колесами заржавевших рельс и с довольным паром выпустить всех пассажиров; мама, мне кажется, не особо и переживает, ибо перед отъездом начала большую работу в зельях, и сама по себе – обычный человек, который интересуется всем-всем вокруг и лезет, куда не просят. Лишь совсем недавно её сделали. А мой отец ведьмак, который всю жизнь ездит туда-сюда в надежде найти потерянный артефакт и работает более десятка лет лекарем для… избранных.
Задумавшись о семье, хочу спуститься с кровати и оглядеть купе со «столовой». Может, есть где покушать? Пар, четкий стук колес, расслабленные люди и резкий воздух снаружи. Это все наводит на мысль о спокойствии, легкости и небольшом бунтарстве, новым приключениях, к которым я стремлюсь с самого детства. Интересно, случатся они все-таки, или я просто закончу университет без удовольствия и воспоминаний? Надеюсь, что нет, и я смогу устроить хотя бы маленький переполох!
Выйдя из купе, прошлась до вагона-ресторана, чего-то поела под несмолкаемый гул и шум; уже выйдя на станции, в лицо подул мягкий ветер, дыхания паровых созданий и чем-то, отдаленно напоминавшем волшебство из моей деревни. Видимо, от меня ещё пахнет прошлым… ну, ладно, пора и на метро, а потом в путь.
Да, как и говорила – после двадцати ведьма покидает дом. Вот и покинула! Чтобы продолжить обучение без признаков магии, как было все эти годы для подготовки к поступлению на бюджет, я смогла добиться своего места и стала студенткой в университете на обществознании и праве, хотя, может, стоило побыть на чем-то лингвистическом. Но куда уже деваться, ведь правда? Выдали общежитие, но я гордо вскинула бровью и отказалась от их «приветственного подарка», сойдясь на хорошей стипендии и квартире на окраине, в которую редко захаживала моя тётя Лариса, проверяя, завелись ли у неё родственники в ней.
Моим новым домом должна стать обычная квартирка в панельной десятиэтажке. Рядом низкое здание, что-то вроде суши-бара. Я буду жить на шестом этаже – тяжелая деревянная дверь с интересным, практически невозможным для открытия замком, и маленький общий предбанник. Как оказалось, к моему приезду все было приготовлено: новые шторки, пыльные полы, затхлые шкафы, грязная посуда, но зато теплые одеяла и хорошее постельное бельё! Спасибо, тетушка, удружила.
Пройдя в коридор, мимолетно взмахнула ладонью, разделась и выкинула вещи в стирку, прежде чем освоиться получше и узнать, где живет чайник – главарь квартиры и просто сборник первых крупинок информации.
– Доброе утро.
Капнув небольшой жидкостью маминого зелья, я услышала, как чайник сварливо хмыкнул.
– Доброе то доброе, но не для всех.
– Милена.
– Виктор.
Я молча взираю на него, пытаясь добиться своим намекающим взглядом на продолжение чего-то более доброжелательного, но упираюсь лишь в:
– Вот и познакомились. Надолго тут?
– Лет пять, поступила в университет и переехала именно сюда. Я поступила на-
– Точно то, с чем поздравлять не хочется.
Я пожала плечами, залила в новоиспечённого знакомого воду и вернула его обратно в молчание. Хорошо, что при выходе из кухни уже пахло чистотой, стало легче в сердце. Уходовая магия – самая полезная, на мой взгляд, тем более единственная, которой умею пользоваться: пусть и называюсь ведьмой, но магия, наверное, никогда не станет моей любимой отраслью – все валится из рук, когда я говорю заклинания или варю незамысловатые, самые простые зелья.
Чайник забухтел издалека так, что по комнате разносятся его громкие мысли. Замечательно иметь собеседника рядом, потому что жить отдельно все равно достаточно проблематично, когда ты уже привык к аккуратным подъемам утром, разговорам в огороде и поучительным историям. С капающей водой кружкой я раскрыла пошире шторы и села за стол, запрокинув ноги на табурет. Хороший сегодня вечер. Я глянула на чайник, который стоял на подоконнике и глядел куда-то вдаль. Меланхоличный мужчина.
– Виктор, а тётя давно не приходила?
– Ларисы уже с полгода-то и нет, уж не знаю, куда опять улетела. Трудолюбивая больно.
– Ну, в этом уж точно я не сомневаюсь, – хмыкнула.
Сидя у окна, вспоминаю наши дни вместе: шальное детство, яркая юность, покраски волос, четкий и басовитый смех, предложение татуировок и первые приворотные зелья, разговоры. Лариса – это сплав металла, шёлка и смеха. Конечно, образно говоря. В меру крепкая, но мягкая как на ощупь, так и по характеру. Мне её не хватает… только постоянно у нее даже и телефон не отвечает.
– Виктор, есть ли тут рядом магазины с приспособлениями для зелий?
– Зайди в аптеку, слева здание – и увидишь. Буквально в нашем доме, выгляни с балкона. Кстати, надо бы там прибраться, прошлая жительница была курящей и оставила много пепла и своего прошлого.
– Да уж… задачка нелёгкая. А кем она была?
– Ведьмой-лекарем, как твой отец. – и отца моего знает…
– Мой отец? А откуда вы его знаете?
– Его многие знают, дорогая моя! Не последний человек в мире, и он много делает для них…
Глянув на него искоса, не особо понимаю, о чем речь.
– Ты росла со своим отцом и не знаешь о них? «Избранные».
– А-а-а… ну, лишь немного, встречалась пару раз. Однажды – когда отец пытался достать одного почти из могилы. Но, знаете, от таких воспоминаний хочется полностью стереть память.
– Ничего, стирать память ты точно мастер. Для этого в какой-то степени ведьмы изначально и существовали: чтобы усмирять боль от прошлого.
– Вот как… – чуть приподняв брови, я поглядела на него и опустилась на спинку стула.
За эту ночь доселе незнакомая спальня стала чуть уютнее. Раскрыв окно, впустила утренний свежий воздух в комнату, пока прозрачные занавески взлетали к небу своим подолом. Шлепая по ламинату, я все прокручивала в голове задачи на сегодняшний день, когда в попытке достать пальцы из запутанных волос увидела что-то новое в пейзаже квартиры…
– Тётя? – заметила я уже знакомую куртку на выглядывающем крючке вешалки.
Сонным голосом позвала далекий образ из кухни и заглянула в обитель старенького гарнитура и кастрюль. Я криво поглядела вглубь комнаты, басисто заговорив из-за угла:
– Ты чего тут беспорядок утроила? Только вчера о тебе вспоминала, и ты тут как тут.
– Да я все уберу, не боись! Хоть бы поздоровалась для приличия.
С улыбкой поглядев на недоумённое лицо, моя любимая тётя стояла со сковородкой в руках. Она выступила вперёд, перемешивая яйца с сухой зеленью и круглыми кусочками докторской колбасы, от которых приятно пахло жареным.
– Доброе утречко. Кстати, тебе идет короткая стрижка. Мне умыться надо. Ты надолго? Я учиться приехала, кстати, слышала?, – начинаю разговор. Петляя за мной по пятам, она отложила сковородку и откинулась на косяк двери у туалета, пока я вновь и вновь задавала вопросы, скрывая свою появившуюся теплоту в сердце.
– А куда я денусь? Ключи бы не дала, если б не знала.
– А на кой черт мне ключи? У меня их и не было. Я так открыла.
– Какая молодец.
С усмешкой тётя вернулась на кухню сквозь стоявшие горшки с цветами, ну а я осталась наедине с холодной водой.
– Теперь утро точно доброе, – уселась, чтобы наконец-то поесть, – ты откуда?
– Из Германии, откуда-откуда. – уминая за обе щеки яичницу, нельзя было даже сказать, что она одна из влиятельных персон в любой части света, так уж просто выглядит, – вела переговоры по поводу некоторых вещичек. Подумала насчет открытия новых лавок, повидалась со знакомыми из торговых ассоциаций. В общем, не палец сосала, конечно.
– Привезла что-нибудь?
– Ага, – кивнула на сумку, – глянешь, как покушаешь. Давай-давай, налегай. Я тут узнала, что…
Я слушала долгий монолог за напитками, в который изредка встревал Витя с возгласами одобрения, ну а сама пыталась сдерживать улыбку на их небольших перепалках. а потом, вытерев губы, Лариса медленно встала из-за стола, помыла за собой посуду, расправила плечи и ушла переодеваться для своих дальнейших похождений; пока подожгла от спичек газовую плиту, чтобы поставить очередной чайник, а она всё так же взволнованно оглядывала меня с ног до головы, пока не встала рядом с дверью, накинув кожаную куртку.
– Так, ладно, мне пора уже уезжать обратно. Меня не будет с месяц, но я тебе зеркальце дам, ладно?
– Ладно.
Выдохнув, она продолжила, сидя на табуретке возле порога.
– Аптека находится в том доме, набери себе побольше на первое время.
– Да-да, знаю… Виктор рассказывал.
Она удовлетворенно улыбнулась.
– Так вот. Заказы можешь выполнить, зайди в суши неподалеку, там работает Софи, дочка моей подруги. На квартире долгов нет, так что плати ЖКХ вовремя, если нечем питаться – родителям пиши, – я кивнула, – а чего киваешь? Ты хоть слушаешь меня, дурёха?
Тётя аккуратно смотрела в мое лицо, отпустив брови; тяжело осела на табурет, и серьезно заговорила:
– Будь аккуратна в городе. Все будет хорошо, освоишься. Но тебя не должны заметить. Поняла?
– Мне кажется, или ты волнуешься больше, чем я? Тем более… разве люди нас боятся?
– Да. Боятся. А про волнение… Ну а куда деваться! Мне уже под сотню, а я до сих пор не знаю, правильные ли вещи делаю, что уж про тебя говорить? Направлю тебя по базовым вещам, а потом уже буду следить, чтобы дел не натворила. Сестра попросила.
Я умилилась её заботе: никогда не видела, чтобы тетя с такой любовью о ком-то говорила в моем присутствии, тем более, о своей сестре. Она долго оглядывала собственные ботинки, и я решила вновь заговорить, чтобы освободить её от ступора.
– Ладно, теть, все хорошо будет. Зеркальце?
– Точно!
Всучив аккуратное небольшое зеркало, женщина звонко чмокнула меня в лоб, захватила ключи и вышла из квартиры, напоследок обняв меня слишком уж крепко. Ладно… переоденусь и пойду за травами. Выпью чаю для начала, напишу весточку маме. Если задуматься, с самого приезда сюда я постоянно ловила себя на мысли, что хочу рассказать многим о моём уходе из деревни, но… рассказать особо некому. Я общаюсь лишь с семьёй, иногда к нам заглядывают соседки или мои бывшие одноклассники. Пожалуй, в школе мы и были близки, но сейчас вся наша связь, основанная на диалогах об учителях, потеряна. Мы иногда болтаю с кем-то, но, чтобы назвать «другом» совсем других людей по натуре… это так сложно, и, пожалуй, для меня необязательно. Иногда мы все ставим точку; знаете, быть одиночкой тоже неплохо – у меня всегда будет семья.
Конец августа затронул будто всех: ожидая результатов поступления, начинающейся осени и усталости, стресса в учебном году, люди стараются дожить последние дни летней свободы в милых себе и сердцу пейзажах суеты. По собственному ориентиру в груди я чувствую, что предстоящая встреча будет удачной.
Колокольчик нежно зазвенел, и я сразу замечаю небольшую особенность, которая выделяется: это самая обычная на вид аптека, но внутри вся заставленная стеллажами с номерками над белладонной, ромашкой, склянками и рассыпчатыми порошками. В белоснежном цвете словно теряешься, глаза слепит, а медицинский запах сильнее заполняет легкие; с улыбкой подойдя к фармацевту, отчеканила уже выученные номера, расплатилась, приобнимая пакет с травами, и новый поток воздуха ощущается уже совсем по-другому, полыхающие на свету волосы щекочут нос и плечи, пока я, пытаясь сдержать довольную подпрыгивающую походку, направляюсь в суши-ресторан за заказами на зелья. Надо ведь чем-то зарабатывать! А обычная подработка – это безумно скучно.
Именно поэтому здесь, впервые увидев Софи, я восторгаюсь её прелестным видом: короткие волосы, деловито завернутые в небрежный пучок, сдвинутые на конопатый кончик носа очки и большие кольца серебряных серёжек, медленно качающихся в такт движениям.
– Здравствуй? Я племянница Ларисы, отсюда недалеко.
– Ларисы? Какой Ларисы?
– Ты ведь Софи? – уже с некоторой неуверенностью продолжаю спрашивать.
– Ой, я сейчас её позову!
Оказывается, это не Софи. Да, это ведь не деревня, где все чуть ли не по одному на заведение работают, и все друг друга знают; прекрасная блондинка уплывает в смеси ароматов тунца, водорослей, чистой посуды и свежего аромата огурцов.
– Говоришь, от Ларисы?
Голубые глаза ярко сияют и осматривают с ног до головы, пока под этим взглядом я неловко пододвигаюсь ближе. Пусть она и выглядит младше, наверняка имеет амбиции намного масштабнее и крупнее, чем мои… от нее этим прямо-таки веет.
– Да, племянница.
Потрепав меня по макушке, девушка заправляет тоненькую прядь рыжеватых волос за ухо и поправляет бейдж, попутно продолжая вглядываться в меня.
– Ну и что потребовалось такой важной особе от меня?
– М-мне нужны заказы. Я буквально пару минут назад наконец-то закупилась, и хотелось бы… извлечь какие-то плюсы от вложения.
Улыбнувшись, Софи расслабленно рассмеялась и с удовольствием кивнула мне, доставая из-под столешницы блокнот с расчерченными графиками. Острые черты лица, словно лисьи; красивая девушка, очень даже. Я замечаю пару веснушек под солнечным светом и мимолетно говорю ей комплимент, на что она мило улыбается.
– У нас большое разнообразие заказов, взгляни и выбери что-то по душе и уровню. Давно занимаешься всем этим?
– Да в принципе с зельями сложно, с магией – тоже. Только что-то базовое.
– Ну, знаешь, даже на такой уровень найдется желающие.
Пожав плечами, я возвращаюсь к рассмотрению, и удивившись количеству самых элементарных зелий, наконец-то расслабляюсь.
– У вас есть лимит?
– Ох, да, у тебя он уже исчерпан. Пять заказов до того момента, пока не будут выполнены все запрошенные. Точно уверена в своем выборе, или хочешь что-то поменять?
– Нет-нет, думаю, для первого рывка стоит начать с этого. Может, даже и с ними придется сильно постараться.
– Это точно. С радостью жду тебя позже, обязательно позови меня заранее, возьми номер. Тебе повезло, что сегодня моя смена, я работаю два через два.
Кивнув и обменявшись формальными именами в телефонной книжке, каждая из нас возвращается в свою рабочую атмосферу: я – обратно в квартиру, а она в суету разработки заказов.
После непродолжительной прогулки, дабы хоть немного освоится, могу спокойно подняться по ступеням обратно в дом; тут царит безмятежность и свежий воздух. Открытые окна впускают в квартиру запахи увядающих деревьев, последних капель солнца и ветров. Теперь я не могла отступить: взяла заказы, значит, выполняй.
– Здравствуйте. Вы обратились в «ведьмину мастерскую» о зелье снов, сегодня вечером вы свободны?…Ох, нет, я готова приготовить его за пару часов для вас, чтобы вы выпили его перед тем, как заснуть, это простой рецепт.
По-видимому, почти все – люди, потому что многие просмотренные мною в кипе бумаг заказы несложные, но качество для них должно быть превосходным. Стоит постараться, чтобы не оплошать!
– Ведьма, ты сейчас варить будешь? – немного настороженно Виктор поглядывает на меня с подоконника, на который я его любезно переставила сразу же, как закатала рукава.
– Именно. Только не пугайся, ладно? – этот же Виктор насмешливо прыснул.
– Чего? Ты думаешь, избитый жизнью старый чайник может хотя бы удивиться? Что уж тут говорить о страхе.
Я пожимаю плечами.
– Просто предупредила.
Надев перчатки, вновь пересчитываю ингредиенты для зелья: в скоросшивателе маминых записей все-таки нашла правильные названия растений, которые в учебнике стерлись от старости. Впереди ожидаются часы работы!
– Вода закипела, – проскрежетало на подоконнике.
– Спасибо.
Затянула волосы в пучок, поправила перчатки и принялась за работу. Витя внимательно и с испугом наблюдает, как проявляется одна из деталей ведьминской натуры – кривой нос, а затем уже заметные морщины и седые пряди.
– Ладно… напугала.
– Вот видишь.
– Тебе больше идет аккуратный носик.
– А тебе идет помолчать. Не отвлекай, тут сложные моменты.
Все сильнее происходит погружение в мир одурманивающих ароматов, четких списков и предсказаний на завтрашний день, слишком много увядающего солнца и слишком мало свежего воздуха. Уже под ночь я грузно опускаюсь на диван по приходу домой, отдав один из заказов сонной женщине в растянутой футболке, которая с милой улыбкой протянула мне купюру и посоветовала отоспаться; она живёт рядом, а вот остальным пришлось развозить склянки по всему городу, прибегая к доставке на такси.
Бриз ночного ветра, одинокое покачивание и скрип качелей вдалеке, мои последние попытки прибраться после сложного, кипящего дня. Так и прошло до утра: в тишине, темноте, лунном свете и заунывном скрежете дальних дверей, смешанным с шелестом листвы. Я будто погружена в глубокую воду после шума в ушах и в окружении черного шёлка. Темнота… она ощущается руками, когда я поднимаю ладони кверху и касаюсь её. Я слышу свое дыхание в полностью обезвоженном теле, которое только лежит и смотрит в пустоту.
Эта работа так выматывает… и с тем же так много дает осознать. В этом городе я одна. И после загруженного дня остаюсь такой же одинокой, без признаков жизни рядом, не считая говорящего чайника. Родители далеко – да и я не хочу их беспокоить. Да уж, всю жизнь была им обузой, и тут вдруг вспомнила об этом, оторвавшись от родного дома. Пусть они отдыхают без меня… а то часто устают.
А одиночество… пожалуй, иногда меня все-таки беспокоит. Да, мне хорошо быть наедине с собой, но иногда отчаянное желание поделиться с кем-то даже малейшей новостью становится единственным выходом из стрессовой ситуации. С переездом я надеялась, что стану социальнее, но для этого нужна смелость, которую сложно взрастить в груди собственными силами. И пока у меня её нет. Посмотрим, что будет дальше.
В размышлениях прошёл час, прежде чем я сомкнула веки и позже услышала гул машины вдалеке, щебет, движущиеся потоки ветра и утренние лучи солнца. Да, солнце, я слышала его, как будто это что-то осязаемое и дышащее всем объемом легких.
– Доброе утро!
Бодрость? Да ну? Пожалуй, стоит и вправду начать день более праздно, чем обычно. Такие размышления по ночам не должны оканчиваться всего лишь пропащими в памяти задумками и идеями. Нужно действовать.
После того, как я отнесла все оставшиеся с вечера заказы, пришло время посчитать выручку. Снова сидя за столом кухни, мы с Витей разговариваем о фавнах, пока я катаю по столу монеты и считаю их же.
– Они хорошие ребята. Мы как-то работали вместе, давно ещё. Ты тогда в планах даже не была, наверное. С ними можно легко создать приятную атмосферу, они сами достаточно гибкие в общении с другими, и, в отличии от вас, рады послушать рассказы о ведьмах, – ведя разговор с открытого огня конфорки, Виктор выглядел достаточно расслабленно, пока я в это время доедаю обед и нервно поглядываю на него. Неужели не обжигает?…
– Н-ну… я люблю их. Когда-то давно подружилась с фавном, но это не продержалось достаточно долго. В него влюбилась вампирша из соседней деревни, и его прогнали люди с той горы, где мы виделись. Переехал, в общем.
– М-да. Незадача. Пусть мы все мифические, все равно устраиваются терки.
– А как ты к людям относишься?
– А как к ним относиться? Нормально, хорошо, все равно? В прошлом я был… тоже мифическим. Но стал человеком. Знаешь, достаточно приятно было сменить привычную жизнь, наполненную постоянным движением на настолько спокойную, как человеческая.
– Кру-уто.
– Ну, сколько вышло?
– Достаточно! Надо будет взять ещё парочку, когда уже выйду на учебу. Нужно восстановиться.
– Ты молодец.
– С-спасибо… я пойду спать.
– Тебе через четыре дня выходить?
– Да. К сожалению. К огромному сожалению.
– Так тебе ведь нравится учиться?
– Н-ну, да. Но это новый этап, о котором я ничего не знаю заранее. Что ожидать от этого года? От следующих? Как я закончу университет, и стану ли хорошей ведьмой? Появятся ли у меня друзья? Куча вопросов, на которые ответы будут неизвестно когда. И я ступаю в эту пору почти в одиночестве.
– У тебя есть я, твоя лучшая подруга, Лариса! Теперь ещё и Софи, как «старейшина».
– Ну-ну. «Софи и жители новой истории».
– Новой истории?
– Да, что-то вроде того. Как звучит? По-моему, достаточно эффектно и не банально. Мне нравится.
– Тебе бы книги писать.
Я хихикнула на его выпад и продолжила диалог о чем-то другом, пока за окном закатное солнце окрашивало туманные улочки в золотое сияние. И так прошли мои первые дни – нерасторопно, с каким-то особым смыслом. Мы сидели с Виктором и болтали о чем-то, хотя, конечно, по большей части я размышляла о каких-то вещах.
Университет, зелья и выскочка
Первый день в университете не стал лучшим в моей жизни. Почему-то сердце бешено стучало в грудной клетке, приходилось каждый час делать дыхательные упражнения или выпивать глоток зелья. Сердце что-то чувствовало, и я это понимала, но ничего не могла сделать с судьбой. Да, я ведьма, да, мне подчиняется магия. Но то, что должно произойти, нельзя нарушать.
Всю неделю, каждый день, огромным столпом пуль я чувствовала боль в сердце. «Да что, черт подери, происходит?» – думалось. Когда я возвращалась в ведьмину мастерскую, на меня осторожно глядела Софи.
– Миля, ты в порядке? От тебя веет чем-то неправильным.
Пытаясь отшутиться, я сказала что-то наподобие «Я вроде часто моюсь», и вышла за порог, коснувшись плечом звенящего колокольчика. Дурман овевал, а ритм сердца становился все чаще. Вскоре после этого, поднявшись в растерянности с асфальта, пошла обратно.
– Нет, я не в порядке. Что мне выпить? Что сделать?
– Объясни проблему, я сбегаю. За мой счет.
Так примерно и прошло мое первое предсказание сердца. Обычно у ведьм они случаются, когда аура вокруг влияет на них, и сердце чувствует приближение плохих новостей. У каждой ведьмы эти новости свои. Для кого-то самый большой страх – быть вызванной на уроке, у кого-то – утонуть, исчезнуть с лица земли или завалить экзамен. И никто никогда не знает, что из их страхов настанет. После рабочего дня мы вместе пошли до дома моей новоиспечённой подруги и советчицы, она взяла с полок уже знакомой мне аптеки пару настоек, когда мы проходили мимо, и сразу же уложила меня к себе на диван.
– Получше?
– Живот болит очень сильно. – чуть ли не со стоном ответила я, пытаясь не шевелиться, прикрывая голые ноги одеялом.
– Тянет?
– Да…
– Выпей ещё таблетку, я утром дам тебе настойку новую. Не напрягайся сегодня, просто посмотри фильм. Тебе же лучше будет.
В эту ночь я ночевала под стук настенных часов в окружении книг, котлов и трав в компании прелестной совы; этот вечер прошел в боли и утешениях, в тишине, потому что любой звук будто проникал в головную коробку и оставлялся там огромным отпечатком. Хотелось просто заснуть, но это получалось очень редко и перерывами, пока утром я не уснула полностью, так как боли полностью прекратились.
– Доброе утро, Миля. Как себя чувствуешь?
– Хорошо… – И, зевнув, я пожелала доброго утра, быстро приготовила завтрак на двоих и собрала вещи, вместе выходя с Софи за порог, направляясь к уже знакомому ресторанчику.
– Возьми с собой настойку. Если боли полностью прошли, значит сегодня будут новости, – она серьезно глядела мне в глаза, пока я переминалась с ноги на ногу.
– Знаешь, ведьм в этом городе не так много, так что мы дорожим друг другом. Но некоторые, такие, как ты, сами себя не берегут. Недавно я узнала, что могло быть твоей плохой новостью.
Чуть помедлив, она подошла ближе и продолжала, пока я с придыханием ждала её ответа и нервно дергала нитки на рюкзаке, поправляла блузку, вновь и вновь завязывала пучок на макушке.
– Твой отец ведьмак. Он лечит многих людей и работает с «избранными». Сейчас, как ты прекрасно знаешь, со временем у него уходят силы. Поэтому… в твои руки должен попасть один из них в ближайшее время.
– Из… них?
– Да. Из избранных.
– Но я не училась на это! Я ничего не знаю о безопасности и способах защиты… переговорах… документах и… я просто не готова. Да и это не должно было быть в моей жизни, – уже начинаю злиться, – и… и…
– Успокойся, возможно, это всего лишь слухи.
Пожав плечами, Софи попыталась придать своему виду беспечность, но я сразу поняла: она услышала это не от третьих лиц. Даже не от вторых. Видимо, связалась с отцом, хоть к нему и сложно пробраться, все-таки работает много… я совсем ничего не знаю о них, да и с чего бы вдруг отец без предупреждения отдал мне эту ношу… не знаю, нет времени, я говорила не о таких «приключениях»! Именно поэтому я безумно боюсь того, какие слова мне скажут чуть позже – может быть, буквально с минуты на минуту.
Дверной колокольчик звонко прозвучал за спиной, на который мы синхронно обернулись. Это хозяйка заведения.
– Мила! У меня к тебе есть пару заданий.
– Заданий?
– Да-да! И не просто заданий. Есть, куда записать?
В спешке я вытаскиваю потрепанную тетрадку с заказами и некоторыми мелочами, записываю на ходу речь: эликсир, два, три, убраться там, сям, приготовить речь, найти себе хорошее платье…
– К чему вы меня готовите?
– М? Ты о чем, милая?
– Платье, речь. Обычно я выполняю просто заказы, знаете, люди… все такое.
Она лишь улыбнулась.
– На данный момент не переживай, тебе все скажут. Не нагнетай и иди в университет сейчас. Когда встанешь на ноги, начни, пожалуйста, выполнение. Договорились? Надеюсь, что до конца следующей недели все будет в порядке! Софи, может, Антон ей поможет в выборе платья?
– Н-ну, наверное, лучше пойду я…
– Решено! И вправду, Антон – хороший кандидат. Ладно, вам обеим уже пора заниматься делами, у тебя смена уже началась, а заготовки не сделаны. Бегом!
Нервно переглянувшись с подругой, я кивнула и переоделась, попрощавшись; позже звякнув последним за день колокольчиком. Антон… ох, вправду, это же один из моих первых знакомых с университета, а я вам до сих пор про него не рассказала!
Первое хорошее впечатление на меня произвел вуз ещё в то время, когда учреждение только выбиралось. Сидя в лекционных залах, я слушала и впитывала любую информацию о поступлении, мечтала о будущем и строила много планов. Никогда не знала, куда именно приведут меня ноги, и что будет радовать. Наверное, это проблема многих поступающих, выпускников: ты никогда не узнаешь, правильный ли выбор сделал. Но никогда не стоит отступать – пока не узнаешь, не поймешь. Сам процесс обучения для меня нуден, особенно в школе. Но когда я изучаю что-то, теплящееся в груди, это становится легче переносить.
Первый день первого курса, первые уверенные шаги за порог здания и первая лекция, на которую многие идут, опустив головы и с неимоверной усталостью. Пара студентов переговариваются между собой, садятся рядом, когда заходят в кабинет, и неустанно шепчут друг-другу истории. Я никогда не была активной в социальной жизни своего собственного класса, школы, но… если честно, общение необходимо каждому, особенно эмоциональной ведьме. Издалека я завидела одного из мифических, который приветливо помахал мне рукой и начал подходить ближе.
– Ты ведь тоже меня заметила, верно? – он запустил пальцы в свои смоляные переполошенные волосы со стрижкой каре, улыбнувшись.
– Верно. Почему клыки не прячешь, дурак? Совсем уже рехнулся? Теперь только вижу, что ты вампир.
– Все считают, что это моя отличительная черта. Или просто муляж, – он немного прищурился, ухмыльнулся и стрельнул глазами в пару девчонок, которые вмиг начали спорить о том, кому это предназначалось.
– Да уж, муляж. Какой факультет? – закрыв ему обзор для новых «жертв», я облокотилась на гранитный столб и вгляделась в глаза, поближе рассмотрела одежду. Зеленая радужка, свободная кофта с длинными рукавами и огромной надписью на груди, провозглашающая: «Absit invidia verbo»1. Заметив мой взгляд, вампир поспешно ответил:
– Лингвистический. А ты?
– Право и обществознание, – улыбнулась я. Похоже, мы поладим, раз оба любим языки.
– Мне не нравится обществознание, знаешь, не особо влюблен.
– А для меня это что-то среднее… Завидую тебе. Хотела тоже выбрать языки, но как-то не завязалось.
– Буду рассказывать тебе, как у нас все продвигается.
– Договорились. Кстати, как тебя хотя бы зовут? И, раз ты вампир, сколько тебе лет?
Парень оглядел меня с головы до ног, как бы размышляя, стоит ли доверять свой секрет.
– Я из рода д`Эстен, недавно исполнилось 116. Можешь называть меня просто Антон.
Род – наверное, просто его фамилия? Семья? Хм, надо будет расспросить…
– Тогда меня можешь звать просто Милена. Только Милена, и ничего более, – подмигнула на его недоуменный взгляд, – знаешь, просто некоторые сразу начинают звать меня Милей.
– Понимаю-понимаю. Ох, точно! Приготовишь мне зелье для привлекательности?
– Ещё чего, не хватало мне прослыть ведьмой.
– Ну почему же «прослыть»? Тут даже трудиться не надо, сама себя выдашь.
– Кто бы говорил, романтичный стрелок взглядами.
Продолжая наш странный и порой нелепый разговор, со звоном каждый разошелся по аудиториям и с улыбкой передал свой номер телефона. Никогда бы не подумала, что вампиры могут быть настолько приятными. Хотя я и не имела большого количества друзей из мифических, какое-то представление о каждом есть.
– Сегодня мы начнем наш курс с темы человека, его приобретённых и врожденных качествах. В науке существует несколько путей решения этого вопроса…
Стоит после лекции забежать в «ведьмину мастерскую» и отчитаться о проделанной работе, заодно прихватив Софи для выбора платья, надеяться на Антона в этом деле – не лучшее решение. Весь список состоит из множества простых пунктов, которые, при желании, можно выполнить и в один день, но как-то это не удается. Приходится срывать людей от дел, но, надеюсь, они будут не против.
Поэтому сразу после законченных лекций я направляюсь прямиком в суши-бар, обтираю брюки от пыли и нервно вздыхаю. Двери открывает Софи.
– Давай, быстрей-быстрей!
Выпихивая меня за порог, подруга улыбается и убегает вперёд, зазывая ладонями. Одетая в униформу, она выглядит так, будто мы – сбегающая от полиции парочка, и она меня прикрывает.
– И чего ты? – удивилась я, хватая её за руку.
– Ты же сама попросила меня помочь с платьем! – я хлопнула себя по лбу после этого.
– Извините, вы спасли меня, мисс! Впредь не повторится, – сделала я реверанс и сразу же рассмеялась.
Софи взяла меня под руку, когда закончила заплетать высокий хвост и распускать передние прядки «для красоты». Она засунула мне в сумку свой фартучек и уже во всю болтала о собственных делах, пока направлялась прямо к торговому центру, где мы собирались выбирать более-менее приемлемое платье. Ура, я наконец-то закончу весь список! А пока передо мной стоит задача сочувствовать в любовных историях.
– Как считаешь, я правильно поступила?
– Э-эм, – протягиваю я в нерешительности, – думаю, что нет.
– Почему?!
Возмутившись, она по-детски дернула меня за плечо, но после улыбнулась, как бы извиняясь и прося объяснить.
– Кхм, – начинаю я, – ты не думала о том, что много накручиваешь? Да и вообще, ревность – плохое чувство. Ты не доверяешь ему?
– Были звоночки!
– Ой, да ладно тебе, – начинаю я вновь, – то, что он смотрел на фотографии твоих одноклассниц из школы в альбоме группы? Да там только их фотки и есть вперемешку с совместными.
– Не знаю, не знаю, – вздыхает она, – а как же та переписка с его подругой?
– То, что ты читаешь его переписки – это уже звоночек в твою, а не в его сторону, Софи, – хмыкнула я, – тем более, он просто позвал её гулять и она отправила ему стикер с сердечком. А он что ответил?
– Промолчал.
– Ну вот, – пожимаю плечами, – следуя твоей логике и подозрениям на измену, он должен был бы хоть как-то на это отреагировать с положительной стороны. В общем… ладно. Все равно это только твое дело. Но не лазь по его перепискам!
– Да…
– Хорошо?
– Хорошо.
– Ладно, мы уже подошли.
– Ох, и вправду.
Да, этот достаточно небольшой торговый центр теперь распростерся перед нами. Разбегающимися глазами мы ведем друг друга то в одну, то в другую сторону, выбирая бутики по ценовой категории и приглянувшемуся ассортименту. Правда, издалека нам все нравится совершенно не сразу; и, пройдя пару метров вокруг вешалок, около пяти магазинов остаются за нашими плечами, прежде чем мы где-то останавливаемся подольше.
– Хм… – гладя руками вещи, продолжает диалог Софи, – что думаешь, Миль?
Я оглядывала длинные кофты, пока подруга перебирала размеры и фасоны различных платьев.
– Ой, ну… да?
– Милена! – смешивая смех и раздражительность, она пыталась выглядеть серьёзной.
Примерно в подобной атмосфере мы перебираем кучу моделей, фасонов, цветов, просмотрели кучи вывесок над головой и все-таки смогли остановиться на чем-то одном, потратив оставшиеся деньги на перекус и пару побрякушек. Беседа льется незаметно, и затрагивает, прежде всего, её личные размышления. И тут речь дошла до меня…
– Как твои дела в университете?
Стоя на кассе в очереди, я долго подбираю ответ на этот вопрос, не зная, о чем именно рассказать. Но после приветствия продавца было неловко начинать разговор, и я только при выходе отвечаю. Софи осталась удовлетворенной.
– Может, встретила кого-нибудь, – зашептала, – из мифических? Кроме Антона, конечно.
– Ну, ни от кого не было энергии. Мне пока хватает и этого парня. Я лишь подружилась с одногруппницами – Лиля и Лина.
– О как? И какие же они подружки? – хмыкнула она мне, рассматривая манекены за стеклом магазина.
– Ох, солнышко, пока не знаю! Но я надеюсь, что они станут мне близки так же, как и ты мне.
– Да уж… пожалуй. Мне с тобой комфортно, – я умилилась и потянулась обнимать её, – а вот этого не надо! Не-а!
Хихикая, мы расплачиваемся за две порции кофе в небольшой забегаловке, и, разойдясь на углу, я в последний раз за день легко обнимаю её за плечи, направившись домой. На лестничной клетке со мной уже начали здороваться, чему я, на самом деле, рада. После моего отсутствия из-за недомогания Виктор шумит на кухне, затевая очередную истерику, но, видимо, заметив, что я в хорошем настроении, успокаивается, и оставшийся вечер я провожу за конспектами и рутинными делами: стирка, небольшая уборка, благо, магия никуда не потерялась. Ближе к закату меня настигает звонок.
– Милена! И ты не собираешься рассказывать отцу о своих делах?
– Ох, папуль, прости, – спохватилась я, сгребая в кучу рассыпавшиеся было листочки с проверкой вычислений, – итак, с чего начать нашу сводку новостей?
Список хозяйки «ведьминой мастерской» остался позади, уже вот-вот будет день, к которому готовились: именно для этого я готовила речь, выбирала платье, оформляла выходной и постоянно чистила ботинки, потому что навязчивая мысль о грязи постоянно остается в голове. Да, пришлось еще и несколько работ сверху сделать для нормального дня без пропуска; Витя в эти дни будто смягчился, рассказывает о своей жизни и по-доброму ворчит, спрашивает, не хочу ли я ещё попить чаю или открыть наконец-то пачку печенья в кухонном шкафчике.
– Витя? – прозвучало громкое «а?» – расскажи что-нибудь интересное. Мне скоро ложиться спать, а голова после конспектов разболелась…
– Ты спишь плохо, что ли? – киваю. – Ладно, передвигай меня и расскажу сказочку.
В преддверии невероятных событий – рассказа, центром которых являлся некогда недружелюбный и сварливый чайник, я восхищенно ложусь на диван, почти по уши укрываюсь одеялом и собираюсь внимательно слушать любую поданную мне информацию.
– Однажды, когда я ещё не отслужил свое и только собирался жениться, я встретил девушку, которая назвала себя хюльдр. Ее звали Мари, она работала в какой-то немецкой компании и совсем ничего не понимала по-русски. Хорошая, славная, и очень трудолюбивая. Она напоминает мне сейчас твою тетю – выглядели почти одинаково. Она рассказала мне про то, что приехала ради новых знаний: ей очень хотелось понять нашу культуру. Рассказывала, что у нас много деревень, в которых еще живут очень старые мифические, такие старые, что ведут которую жизнь…
– А кто они были?
– Да представляешь, про домовых говорила, – чуть поднялся тон голоса, – кикиморы, разные другие страсти, которыми детей пугали… я начал у нее выяснять, как это так, и мы отправились вместе на экспедицию «по городам мифической истории». Нас собирали около года, чтобы все было по документам, Лариса тоже отправлялась туда, вместе с твоим наставником, Михаилом.
– Выходит, вы все знакомы?
Кивнув, он продолжает, пока я начинаю дремать:
– Все друг друга знают. Мир мифических – как твоя деревенька; жена моя вместе со мной поехала. Поэтому ей твоя тетя помогала, когда я уже совсем превратился в этот медный тазик. У нас всех словно есть одна ниточка, связывающая всех… мы друг за друга горой, и за тот мир, в котором мы живем. Пусть нас ненавидят, но мы словно созданы для того, чтобы защищать людей и все, что нас окружает… точнее, так и есть. Ты сама об этом узнаешь когда-нибудь… если будет нужно. Ну, спишь уже? Спишь. Спи, лелей свои сны… они тебе еще снятся. Цени каждый, они дают тебе цвет в жизни, пусть ты об этом и не догадываешься.
А я и вправду засыпала на ходу. Уже нет сил отвечать на последние слова, задавать вопросы, а хочется прильнуть к подушке посильнее и вслушаться в голоса, возникающие в голове с выдуманным сюжетом, в котором я проведу свои часы сна… в голове мелькали мысли о том, насколько же безгранична магия… хоть мне никогда её не постигнуть в подобном объеме. Главное – немного успокоилась после учебного дня и той новости, которую мне сплетнями передала Софи. Я звонила отцу по этому поводу, и он сказал, что пока не может мне ничего сказать… но это правда, что он покидает пост. Извинялся, но объяснил: сейчас ухудшилось здоровье. В ближайшее время хочу отправить немного денег, если будут свободные. А пока надо заснуть… и выспаться.
Почти с первыми рассветными лучами я еле как раскрываю слипшиеся веки, протяжно зеваю и мельком гляжу в окно – там уже началась ежедневная стройка. После шлепающих звуков босых ног по паркету раскрываю холодильник, почти вслепую отламываю полоску молочного шоколада, беру в ладони три яйца, молоко и перезревший помидор. Сегодня четверг, и это день, в который я обязана быть на учебном посту, но, по милости вселенной, в пол первого придется стоять в одном из корпусов какого-то университета. Первое время загадочность всего происходящего меня пугала, но со временем я поняла, что что бы не случилось, это все равно не будет концом света, я не умру и не покалечусь, и уж тем более жизнь на этом не поставит жирную точку, даже не начнется черная полоса. С такими мыслями и сорвалась с места, все-таки оторвавшись от теплой постели.
Хорошо, вы можете просто забыть о тех размышлениях, которые проговаривались в вашей голове буквально три? пять? секунд назад. Я, одетая в черное платье с пышными рукавами, сильно выделяюсь в толпе светлых оттенков. Пока звезды поблескивают на локтях, возле кистей и пару сияет на подоле, я с неутихающим сердцебиением все ближе подхожу к алтарю, стоящему в конце обширного зала с поднебесными сводами, на которых виднеются библейские мотивы. Ведьмам всегда некомфортно в церквях и зданиях, подобных им. Нас, в общем-то, сжигали когда-то, и это не удивительно. Толика магии теплится в груди, пока я аккуратно наступаю на шуршащий, будто бархатный ковер с серебристыми полосками через каждые пять шагов. Со всех сторон глядят неизвестные мне зрители – мужчины, женщины, девушки и пара в возрасте. Будто эти мгновения длятся вечно, и я думаю, что уже никогда не доберусь до алтаря, возле которого стоит длинноволосый блондин, одетый, как и я, не особо подходяще.
– Милена? Милена! – я здесь, здесь, – Милена, вы знаете, почему здесь очутились? Слышите меня? – молча помотала головой, – Вас не оповестила хозяйка? – снова помотала головой. – Понятно. Пожалуйста, познакомьтесь со стоящим рядом с вами молодым человеком, пока я отойду за документами, чтобы провести, как и подобает, церемонию по всем правилам.
Рядом со мной исчез голос. А был ли он рядом? Здесь вообще кто-то стоял?… или это все галлюцинация от волнения? Я обернулась к «стоящему рядом молодому человеку», дабы хоть как-то вернуться в реальность. Высокий рост, струящиеся по плечам шелковистые и матовые волосы; белый пиджак и брюки по фигуре, кремового цвета рубашка. Резко кивнув, почему-то сделала реверанс, обнажив кусочек щиколотки и завязки от туфель. В свою очередь он отвесил поклон и поцеловал протянутую мной руку.
– Как вас зовут?
– Милена… а вас? – он откашлялся.
– Сын милейшего господина Драугфи, внук благороднейшего борца Странского, старший в династии Лансветов, – в толпе людей на скамьях поднялся небольшой шум одобрения и восхищенного ожидания, – Александр.
Такое подробное представление не особо меня впечатлило, ибо смешались совершенно разные эпохи и фамилия Лансвет мне даже не знакома, кто эти люди? Александр…
– Благодарю за ожидание, молодые люди, – видимо, это и был тот ушедший мужчина. Он прервал мои намерения о тихом смешке, появившись с толстой книгой, похожей на Ветхий Завет, – итак. Уважаемые Милена и Александр, возможно, сейчас вы в замешательстве и не знаете, как правильно себя вести. Собранные здесь люди осведомлены о том, что вам предстоит, и заседают здесь, чтобы быть свидетелями вашей связи.
– С-связи?
– Да, правильно. Сегодня вы заключите контракт лекаря и избранного первой стадии обучения, затем в более привычной обстановке – второй, а затем будете свободны, заключив третью стадию после смерти избранного. – он поглядел на меня и начал говорить шепотом, – ваш отец, Милена, был великим лекарем, и я думаю, что вы станете не менее важной для истории нашего магического мира, как поддержка избранных. Ваш отец ушел в отставку, оставив после себя только слова: «не мучайте мою дочь, а сначала обучите её». Это мы и будем делать на первой стадии, для которой необходима торжественность, – потом прокашлялся и вновь заговорил басистым громким голосом, пока мы вместе с «праправнуком рыцаря» стояли в ступоре, оба не понимая, что из этого может вылиться, но не сумев возразить.
– Уважаемые Милена и Александр, – повторилось обращение, – заключая контракт первой степени, вы только начинаете свой путь, который будет тернист, сложен, но останется всего лишь этапом вашей жизни. Александр, подписав данный контракт, вы соглашаетесь на то, что после оконченного обучения Милены вы будете под её защитой, и иметь отношения лекаря и избранного с возможностью оборвать контракт, – парень взглянул на меня с раскрытыми глазами, понурил голову и подошел к алтарю, чтобы молча сделать подпись, зашуршав только ворсинками у бархатного ковра и манжетами на белоснежной рубашке.
– Мы сможем расторгнуть контракт? – уточнила я, хотя уже знала ответ, и мне достался кивок от мужчины. Я ответно подошла к алтарю, дабы подписать его, закрутив кончик последней буквы загогулиной.
– Поздравляем вас! Теперь в вашей жизни начнется новый этап – этап обучения на лекаря, – небольшая торжественная пауза, – и избранного! Похлопаем, дамы и господа!
Некогда молчаливый зал взорвался овациями и одобрением, на первых рядах улыбающиеся женщины ободряюще кивнули мне.
– Уважаемая Милена, есть ли у вас какие-то слова, достойные быть услышанными?
Так вот почему хозяйка составила такой общий вопрос для речи! Взойдя на пьедестал, я поправляю рукава и начинаю громко проговаривать свою выученные слова.
– Уважаемые собравшиеся, дамы и господа, я с превеликим уважением отношусь к данной церемонии и, возможно, даже не полностью познав ситуации, готова стать для этого человека опорой и защитой, применив все возможные способы поддержки. Выражаю благодарность всем в этом торжественном зале и принимаю доверенную мне ответственность! Спасибо за внимание. – реверанс, крики «ура» и повторные бурные аплодисменты. Ну, конечно, некоторое я преувеличила. Обхватив мое плечо, мужчина подозвал к себе «старшего в династии Лансветов» и, не попрощавшись, направился в комнату рядом, пока все люди на скамьях потихоньку стали подниматься и переговариваться, обсуждая с восторгом церемонию.
– Ты прекрасно подготовила речь, меня не обманули, поговаривая о твоей ответственности. Сейчас я отвечу на все заданные вами вопросы, только для начала стоит переодеться. Вы сегодня завтракали? Думаю, стоит спуститься в столовую, у нас продаются наивкуснейшие блинчики с вареньем и прекрасный зелёный чай.
Выходящие с лекций студенты проходили мимо, пока мы сидели за белым столиком у окна и ждали в наступившей тишине долгожданные ответы. Я взяла обычный чай, а Александр до сих пор стоял и разъяснял калорийность продуктов, чтобы собрать себе «правильный обед».
– Кто он? – спросила я, отпивая небольшой глоток из кружки.
– Саша? Эльф. – оцепенела и раскрыла глаза – А чего ты удивляешься? Блондин, чтит свою родовитость, ещё и целый букет аллергий и не переносимость жирной пищи. Ничего, привыкнешь, пока в контракте будете.
– Ну почему на мою голову свалился именно эльф? Они же невыносимы… – Михаил, так звали нашего сопровождающего, лишь приподнял бровь на мое высказывание и откусил большую часть булки с маком, прожевывая с тем же выражением лица.
– Он такой же, как и ты. Он придет, и я вам вместе все объясню, поторопи и поговорим.
– Да, а потом он будет сам меня поучать, говорить, что я должна делать, ведь он «избранный», а я просто его лекарь, еще и так глупо поданый… да и зачем это все? По мне, так лучше даже в это все не погружаться, а просто добить полгода обучения, или сколько там, а потом разорвать мосты и ни о чем не вспоминать…
– Не получится. То, что я сейчас расскажу, должно все расставить по местам, но сразу произнесу главное: тебе нужно стать лекарем, от этого не отвертеться.
– Но…
Взмахом ладони заставив замолчать, кивнул в сторону подходящего парня.
– Готовься слушать, наш обсуждаемый на подходе.
Я угрюмо уставилась в свою чашку, прислушиваясь к приближающимся шагам и звону фарфорового блюдца с розовой каемочкой. Приближаясь, наш новый собеседник уже начал разговаривать и задавать вопросы.
– Присядь, а я начну с самого начала. – Миша откашлялся в кулак и внимательно на нас взглянул. – Итак, Милена, как ты знаешь, твой отец уже в почтенном возрасте.
– Ну, догадываюсь…
– Не перебивай. Он был почитаем нашим сообществом, многое сделал. Лекарское дело – это серьезно, работа с избранными – изматывающий труд, и с эмпатией ты постоянно переживаешь за других.
– Я знаю, так почему меня без предупреждения сделали лекарем?
– Я попросил не перебивать. – он многозначительно посмотрел на меня, сделал вид, что разозлился, но через пару секунд взял за руку и с жалостью во взгляде продолжил, – суть в том, что даже несмотря на свой возраст, он не оставил лекаря-приемника, вероятно, думая, что на нем и закончится этот род. Хоть ты и была предупреждена о том, что ты можешь им стать. Но тут случились непредвиденные обстоятельства – наш избранный.
– Так это все из-за тебя? – злюсь я, стараясь держать себя в руках, но все же срываюсь.
– Мне надо сдохнуть, по-твоему? – в ответ гаркает он на удивление спокойным голосом, словно он сам – чистая уверенность и благоразумие. Это меня немного вернуло в реальность.
– Дело в том, – ставит между нами руку Михаил, отодвигая картофельное пюре Лансвета, – что о нем говорилось в пророчестве. Видели женщин в первом ряду?
Синхронно обернувшись друг к другу, хмуримся и киваем.
– Они заведуют городами магической истории. За ними – главные источники магической энергии в мире, и чтобы держать их в балансе, они периодически устраивают ритуалы предсказаний.
– Надеюсь, без кровопускания девственниц?… – протягивает мой соперник, и я хмыкаю в ответ.
– Наверняка никто не знает, – легко выдает мужчина, – но, вероятно, обошлись без этого. Все дело в том, что назвали ваши фамилии. Так вас и свело – быть лекарем и избранным.
– Пу-пу-пу… – вздыхаю я, опускаясь на спинку стула. – И что вы по этому поводу думаете, Александр?
– Что это звучит как бред, ставший явью, – в ответ вздыхает он, – но что поделать. Почему все-таки нас даже не предупредили? Разве нельзя было сказать об этом раньше?
– Торжественный этап по традиции производится без оповещения членов. Такое глупое, но официальное предписание, которое я тоже не понимаю, правда, и это все проверяется в считанные секунды, вы ведь знаете наших магов! Это те женщины в первом ряду, все те же, – он зашептал, – Говорят, что из-за оповещения контракт может быть не подписан.
– Как так? Он что, тоже магический? – парень закатил глаза к потолку и тяжко вздохнул.
– Конечно, мальчик мой!
Глядя на их спокойный диалог, меня разрывает от бессилия и гнева.
– Вы хоть понимаете, как это все безумно странно выглядит со стороны. Как я буду учиться? На протяжении какого времени будет первый этап? С университетом придется попрощаться, я права? И что должно входить в мои обязанности? Я, конечно, часто бывала с папой, но не особо понимаю системы. – в голове роится туча вопросов, которые потихоньку могут заглушить мое неполное осознание ситуации и помочь принять все как должное.
– Саша, может, у тебя остались вопросы по поводу церемонии и того, почему вас не оповестили?
– Нет, мы, видимо, оба уже смирились.
– Никто и ни с чем не смирялся! Контракт можно разорвать после первого этапа. Я не собираюсь становится лекарем. Это не моя жизнь, я совсем об этом не думала, не практиковалась, да даже и не собиралась связывать с кем-то судьбу так близко! Ведь, в целом, вся жизнь вот этого, – я указываю на Александра, – будет на мне полностью и безвозвратно.
– Для тебя сейчас главное одно – закончить обучение и начать работу лекарем. Этого уже нельзя изменить. Ты можешь параллельно учиться в университете, если сможешь. Контракт с Сашей начнет действовать в полной силе после второго этапа, и все свои обязанности ты узнаешь чуть позже. – он уже начал уставать говорить одно и то же, но я не могу просто так принять эту несправедливость.
– Я не собираюсь быть лекарем, что бы ни говорили бабки-ведьмы.
– Милена, успокойся. Все решили за нас. – Саша попытался было меня успокоить, протянул руку, из которой я резко вырвалась и притом встала с места.
– Ты знал, что случится с тобой, уже в десять лет. Ты был предупрежден, что у тебя будет лекарь, что ты избранный, ты знал, что умрешь, и готовился к этому! А я не готовилась. Не было ни белладоны, ни сушеных жаб; ни чар на восстановление, ни ритуалов, даже черной кошки! Ведьма – не про меня, максимум – про маму. Почему не взяли ее, а меня?
– Я ведь говорил, что это касается именно отношений лекаря и избранного. К ним твоя мать не имеет никакого отношения, родных братьев и сестер у тебя нет – вот и все. Тем более, говорилось все с именем, но и логически все можно объяснить.
– Не могу быть ведьмой, – резво мотаю головой, – не могу, не могу, не могу…
Я закусываю губу, потому что повторяю каждый раз эти слова. Повторяю и вспоминаю свои опущенные плечи от неудач. Парень напротив, теребя рукав рубашки, смотрит прямо перед собой без капли внимания. Я начинаю было задыхаться, потому что каждое слово ведёт за собой другое, воздуха не хватает, поэтому беру маленькую передышку и резко прощаюсь, выходя из столовой с красными от слез глазами, которые я все это время старалась держать в себе, а он все текут по лицу, заволакивая пухлые губы соленым вкусом; ветер дует прямо в лицо, наполняя подол воздухом.
Выхода нет. Они не отстанут. Я никогда не буду жить спокойно. И все из-за предсказания? Какой-то вздор, бред, нелепость…
Уже сидя дома вечером, стараюсь успокоиться. За окном угасли последние вечерние огни, слезы, давно стекшие по щекам, высохли на коже, затронув выскакивающие прядки из-за ушей.
Я ложусь на постель, подушка вся мокрая; укроюсь одеялом по нос, может, пронесет? Может, эти чудовища реальности от меня отстанут?
– Витя?…
– Что?
– Я хочу поговорить… расскажи мне что-нибудь хорошее… за один только день я уже устала и выжата как лимон. Никакая учеба с этим не сравнится, – могу лишь шепотом отвечать на вопрос. Мужчина тоскливо смотрит на меня с подоконника; тонкие брови нахмурены, и весь он словно сам, как и я, разбит. Сейчас мне кажется, что Витя стал настоящим человеком и сидит рядом, а не является заколдованным чайником в моей квартире… и, понуро глядя в далекие огни города, слышу, как он лишь тяжко вздохнул. Продолжила:
– Я с самого начала мечтала, чтобы что-то произошло в этом году. Что-то важное, интересное, запоминающееся и яркое, а в итоге все повернулось против меня. Я боюсь завтра вставать сутра. Вдруг пятница станет для меня новым днем неприятных неожиданностей?
– Не думаю, Миля. Все основное у тебя уже позади, и ты ничего не можешь сделать. – он тяжко вздохнул, поглядев на меня, – это страшно, я понимаю, но давай разберем какие-нибудь плюсы. Минусы. Рассмотрим ситуацию. – я отвернулась и помотала головой. – Значит, чуть-чуть позже, верно? Отправляйся лучше спать, утро вечера мудренее. Скоро новая рабочая неделя.
– Знаю-знаю. Немного посижу и пойду.
Витя вернулся в безмолвное состояние, спрятался в тени и оставил меня одну. Я понимаю, что у лекаря много плюсов, но я просто не была готова к тому, что какая-то неизвестная мне «судьба», в которую я никогда не верила, начнет издеваться надо мной. Все вопросы, это только: «почему сказали про меня? Чем я заслужила или не заслужила такую волю небес?», и все они остаются без ответа, потому что он один: таково предназначение, и все тут. Витя не может сказать что-то путное, и я даже не понимаю, к кому могу обратиться за советом…
Зеркальце! Тетино зеркало… она должна еще не ложиться спать: с громким топотом я добегаю до тумбочки с обернутым в золотистую ткань резным зеркалом, быстро разворачиваю его и выхожу на балкон н