Хроника последней любви
Все персонажи являются вымышленными, и любые совпадения с реально живущими или жившими людьми случайно.
Двадцать восьмого декабря я торопился к полудню на судебное заседание по уголовному делу подзащитного Ю., который дважды ограбил пенсионерку и похитил автомобиль у своего знакомого. Случайно на выходе из метро я встретил адвоката Т. Ч. Всегда в курсе всех новостей в суде, он спросил:
– Ты знаешь, что Б. ушла в адвокаты?
Я удивленно ответил, что не ожидал такого.
– Буквально на днях она запросила двадцать лет по делу педофилов, которое вела почти два года.
Удивительно было, что работающий гособвинитель смогла пробиться в лагерь защитников. Квалификационная комиссия обычно не принимает в свой стан профессиональных оппонентов, даже если они уже сняли погоны.
Однако я был ошеломлен другим – мы больше не увидимся в суде.
Быстрым шагом я разрушал чистоту белоснежного покрова. Мою голову одолевали мысли о том, как поступить в этой ситуации. Смогу ли я переступить через свои моральные принципы? Готов ли я пренебречь стабильными семейными отношениями? А если номер телефона Б. оказался у меня не просто так? Шанс, что гособвинитель будет просить обвинительный акт не у судьи, а у адвоката, – один на миллион.
Даже встреча с Т. Ч. этим утром была маловероятна. Больше года назад он просил подменить его по делу в колонии другого города. Следователь, с которым я поехал туда, запланировал допрос еще одного обвиняемого. Пришлось поучаствовать и в другом деле с разрешения заведующего. Так мне выпала возможность осуществлять защиту Ю. на этапе следствия. Однако в следующий раз я отказался ехать в колонию. Меня заменил местный адвокат. Когда дело поступило в суд, защищать его по электронному распределению должна была адвокат В. Она пришла знакомиться с делом к помощнику судьи в то время, когда я был в кабинете. Почитав материалы, она поняла, что ей придется взять самоотвод из-за конфликта интересов с другим фигурантом дела. Я сказал адвокату В., что раньше участвовал в этом деле, и если она не против, то могу взять его себе. Она предусмотрительно проверила информацию о моем участии, нашла в деле мой ордер, после чего уведомила судью, что отдает дело мне. И следуя в суд по этому делу, я встретил Т. Ч., поведавшего мне неожиданные новости о Б.
Набор таких случайностей равнозначен выпавшим на джекпот числам. Не провидение ли вело меня столь извилистым путем?
В суде я не мог сосредоточиться на процессе – обдумывал каждое слово послания, которое решил написать Б. Сохранил текст у себя в черновиках. Взглянув на подзащитного в клетке, сказал себе, что не стану узником нерешительности. Я написал Б., что с ней всегда было приятно работать не только как с профессионалом своего дела, но и как с искренним человеком, которого мне будет очень не хватать. Не выпуская телефон из рук, я ждал ее ответа. Мне было важно знать, как она относится ко мне.
Исчезающие в мессенджере точки показывали замешательство Б.: она набирала сообщение, а затем удаляла его, не допечатав. Так продолжалось около часа. Наконец Б. ответила: она польщена моими словами и надеется, что мы еще увидимся. Я воспринял это как намек на свидание.
Вечером я встречался с друзьями. Как и шесть лет назад, день моей любовной решимости выпал на нашу предновогоднюю встречу. Мне не терпелось обсудить последние события с Ж. Я ждал, когда Н. и С. ушли бы вместе покурить на улицу. «Ты поступаешь непорядочно, – выслушав меня, сказал Ж. – Однако никто не знает, что будет завтра, а значит, нет смысла отказываться от шанса, который выпадает сегодня», – добавил он.
Мы просидели в кафе до полуночи. А. заждалась меня. Переживала, что мне придется поздно возвращаться. Дома я почувствовал себя неловко. Ложась в кровать, понимал, что делаю выбор в пользу другой.
Двадцать девятого декабря в конторе планировался обеденный корпоратив. Все должны были прийти со своими подношениями к столу. Я купил бельгийский сидр и заказал пиццу. Смотря из окна пиццерии на ясное небо, решил, что пора пригласить Б. на свидание. В сообщении обратился к ней по имени, но все равно еще вежливо, на «Вы». В нетерпении я смотрел на чат. Пицца, казалось, готовилась вечность. И вот ответ: Б. не против со мной встретиться. Я пребывал в невероятной эйфории, которую долгие годы не испытывал. Причина моих бессонных ночей – очаровательная Б., на которую каждый мужчина смотрел вожделенным взглядом – пойдет со мной на свидание. Как сдержать эмоции, когда исполняется мечта о недосягаемой женщине, что заставляла смущаться от одного своего присутствия?
Я предложил ей два варианта для встречи: один попроще, другой посолиднее. Во-первых, мне было важно понять, как она относится к встрече: как к непринужденной легкой беседе в кофейне или как к заявке на отношения. Во–вторых, мне хотелось увидеть уровень ее притязаний. Она выбрала второй вариант. Мы определились со временем.
Дома я напускал на себя непринужденный вид. Мы посмотрели первую серию «Уэнздей», которая меня не впечатлила. На самом деле я все время обдумывал, как не вызвать подозрений по поводу моего отсутствия на следующий день.
Утром нашел предлог: меня внезапно попросили подежурить в конторе. Однако от А. не ускользнуло, что мой костюм излишне нарядный для пустого офиса. «Создаю себе праздничное настроение», – оправдался я.
До встречи оставалось около часа. Я бродил по торговому центру, боясь быть замеченным Анной. Она в это время гуляла с подругами. Вдруг Б. написала, что не хочет идти в предложенное мной место из-за проблематичной парковки. Я предложил ей другие варианты, волнуясь все больше. В итоге она сама забронировала столик в ресторане в элитном квартале в центре города на более позднее время.
Мне пришлось написать А., что задержусь из-за ожидания заявки – мол, нахожусь первым в очереди. Провидение было на моей стороне: через пару часов я на самом деле стал первым. Для убедительности отправил А. скриншот программы распределения заявок.
Чтобы почувствовать обстановку внутри, я пришел в ресторан заблаговременно. Меня проводили до маленького столика на двоих у входа. Из графина налили воды в прозрачный темно-синий бокал – оттенок сумерек за окном. Я изучил меню не один раз – эффектные женщины на свидание являются позже условленного времени, как и рок-звезды на собственный концерт.
Морозный воздух от открывшейся двери пронесся по моим ногам. Торопливой походкой Б. подошла к столику и встала передо мной. Стильная бежевая водолазка, черная обтягивающая юбка чуть ниже колена, подвязанная шелковым поясом. Я отодвинул кресло и усадил Б. Она была в возбужденном состоянии, листала меню, но постоянно отвлекалась от выбора. Рассказала, что опоздала из-за своей подруги–мастера, продемонстрировав элегантный маникюр. После радостно развернула передо мной свое новенькое удостоверение адвоката. Жестикулируя от восторга, она чуть не опрокинула бокал с водой.
Я толковал ее поведение в свою пользу. Если перед встречей Б. наводила красоту, то чтобы мне понравиться. Если торопилась, то очень хотела меня увидеть. Если волнуется, то переживает за впечатление, которое произведет на меня.
Это было так лишь отчасти. Ногти и прическу она сделала для семейного новогоднего торжества. А торопилась она, потому что не любит опаздывать. Быстрая речь и жестикуляция оказались признаками легкого опьянения после выпитой бутылки вина у мастера.
Б. много говорила, и мне оставалось только ею любоваться и одобрительно кивать. Она не оставляла возможности для паузы в разговоре. Очень гордилась тем, что сдала экзамен. Мне хотелось поделиться своим опытом адвокатского экзамена, однако Б. была поглощена своей историей, и я не стал ее перебивать. Она рассказывала, как скрывала свою красоту под строгим черным платьем, чтобы не отвлекать мужчин от ее безупречных ответов. А теперь она будет работать в тандеме с очень успешным адвокатом Р. Тот якобы при ней открывал багажник своего кадиллака, в котором лежали пачки денег. «Я безумно люблю деньги!» – воодушевленно заявила Б. Потом вдруг переключилась на то, чтобы выспросить подробности разговоров о ней в суде. Я ответил, что не собираю сплетни, а о ней узнал случайно, от адвоката Т. Ч. Ей такой короткий комментарий не понравился. Она хотела услышать, что каждый обсуждает ее уход примерно так же, как таблоиды желтой прессы муссируют жизнь мировых звезд. Многие, говорила Б., поздравили ее с приходом в новую профессию, даже возрастной адвокат, который долго и безрезультатно звал ее на свидания.
В какой-то момент она все же спросила о моей жизни. Я начал рассказывать ту же историю, что почти шесть лет назад рассказывал А. Но реакция Б. красноречиво показывала – ей это не интересно. Она смотрела то в окно, то в телефон. Тогда я решил поговорить об эмоциях, что ей сейчас близки: о том, что чувствовал, когда сам сдал экзамен на адвоката. Описал новые ощущения свободы, независимости, значимости в глазах окружающих. Она снова включилась в беседу. Стала рассказывать о своих многочисленных успешных друзьях. С каждым словом Б. я понимал, насколько мое представление о ней далеко от реальности. Она делилась воспоминаниями об активном отдыхе, путешествиях. Говорила, что живет в разных частях города, в зависимости от настроения. Тут я сказал, что у меня тоже есть квартира. Этот факт обычно возвышает меня в глазах собеседника.
Перед десертом Б. показала мне фото пятилетней дочери. Она словно проверяла, сбегу ли я после такой информации. Но для меня ребенок не препятствие в отношениях с женщиной.
К концу нашего свидания я понял, что мне трудно будет покорить Б. Мой уровень жизни для нее слишком средний. У меня нет высоких достижений, как у ее знакомых. Мне было неловко это признавать, однако не хотелось ее обманывать. Я честно сказал, что достаточно приземленный человек и веду скромный образ жизни. Она спросила, зачем я ее пригласил. «Я не мог представить, как смогу жить, если больше не увижу Вас», – искренне ответил я.
Она доела десерт и предложила оплатить счет поровну. Я сказал, что всегда сам оплачиваю счет за женщину. Мы оделись, и она спросила, где я припарковал машину. «Я пользуюсь общественным транспортом», – признался я. У нее же был шикарный белый кроссовер.
Пока Б. ходила за парковочным талоном, я ждал на улице. Внезапно увидел звонок от Ларисы Дмитриевны, которую когда-то защищал в суде по уголовному делу, а потом из сочувствия бесплатно добивался для нее справедливой пенсии. Она от всего сердца поздравляла меня с Новым годом, благодарила за потраченное на ее проблемы время. Да, я не богат, но зато могу помочь людям в сложных ситуациях. Эта мысль ободрила меня.
Было уже поздно, общественный транспорт в это время ходит плохо. Б. спросила, куда меня отвезти. Я назвал адрес, который ее удивил: квартира, о которой шла речь за столом, находилась в другом конце города. Б. не стала уточнять, почему везет меня в противоположном направлении.
В суд она часто приходила в потертой коричневой кожаной курточке или простом черном пуховике. Я и подумать не мог, что под скромной одеждой скрывается состоятельная особа с жизнью светской львицы. Когда мы подъехали к дому, я попросил не заезжать во двор. «Как скажешь. Хорошо, что мы встретились в этом году. Не люблю тащить незаконченные дела в новый год», – подытожила она.
Давно меня так не уязвляли. Я поблагодарил за вечер и пошел со своим портфелем к подъезду, опустив голову, словно обиженный школьник.
Я излил душу Ж. Он признал, что исход встречи неожиданный. Было грустно, что мой удел – неприхотливая жизнь, напоминающая старость.
Тридцать первого, когда пришло время упаковывать подарки, я закрылся в комнате. И снова написал Б., еще раз поздравил с наступающим Новым годом. Она поинтересовалась, чем я занимаюсь. У меня еще остался осадок от вчерашнего вечера, поэтому я решил ударить правдой: «Тем же, чем последние шесть лет, – упаковываю подарки для своей подруги, ее дочери и родителей». Она ответила коротко: «Хорошо вам отметить».
Я ходил по квартире сам не свой. Сел на диван и смотрел в одну точку. Мне стало совестно, что я обидел Б. перед самым праздником. А., посмотрев на меня, в шутку бросила: «Влюбился что ли?» Она видела меня насквозь. Мое лицо покраснело от стыда. Я ответил, что вспоминаю прошедший год и думаю о перспективах на будущее. Это отчасти было правдой. В голову пришла мысль: «Кем я ощущаю себя в этой семье: мужем, сыном или просто другом?» Мне не нужна любовница для периодических встреч на стороне. Я хотел настоящих отношений с Б., но при этом рассчитывал сохранить привычную жизнь, – стал влюбленным подростком, желавшим сбежать из родного дома к девушке.
Я попросил прощения у Б. за то, что сразу не рассказал о своей личной жизни. Написал, что она удивительная, и я испытываю к ней огромную симпатию, а вчерашний вечер с ней стал для меня настоящим подарком. Она ответила: «Мне тоже понравился вчерашний вечер, спасибо». Я был рад, что она не отмолчалась и снова ощутил прилив бодрости, захотел праздника.
Цинично дарить позитивные эмоции близким, если не они причина твоей радости. Я же наслаждался новогодним столом в обществе А., предвкушая возможную встречу с другой. Традиционно мы с Анной сели за шахматную доску . В голове мелькнула мысль, что эти предновогодние партии могут стать последними. Под бой курантов я загадал, что хочу следующий Новый год встретить с Б., в кругу ее семьи.
В дружелюбной торжественной темноте, рассеиваемой переливающимися огнями гирлянды, мы смотрели новогоднюю программу на Первом канале. Началась она с выступления Shaman’a. Эмоционально заряженные слова «Я иду до конца» послужили для меня призывом бороться за Б. до последнего.
Когда родители А. ушли, Анна стала переключать каналы. На «Матч ТВ» шла запись финала ЧМ по футболу в Катаре. Фееричное событие, что состоялось меньше двух недель назад, казалось очень давним. Настолько, что мне потребовалось напрячь голову, чтобы вспомнить, как закончился матч. От влюбленности я утратил временные границы.
Первого января уже 2023 года я проснулся около девяти утра, едва сдерживая себя, чтобы не написать Б. так рано. Решил отвлечься работой. Я хотел помочь Ларисе Дмитриевне, что звонила мне пару дней назад. Судебные приставы обрекали ее на голодную смерть, забирая у пенсионерки половину мизерного дохода. Из-за их действий ежемесячно ей приходило на счет лишь шесть тысяч рублей. Это при том, что по закону на пенсию в сумме прожиточного минимума не могли налагаться взыскания. Никакие жалобы в районные и областные органы не возымели действия. В то утро я отправил обращение уполномоченному по правам человека через электронную приемную и стал первым в этом году заявителем. Жизнь Ларисы Дмитриевны и без того была слишком тяжелой. Она потеряла своих детей в аварии, а мужа похоронила пару лет назад. Год назад у нее обнаружили опухоль мозга. Мне не хотелось, чтобы она в преклонном возрасте страдала от нужды, устроенной бюрократической ошибкой. Примерно через три месяца справедливость была восстановлена. Ей пришло письмо об устранении всех нарушений. Она стала получать пенсию в размере прожиточного минимума.
Ближе к вечеру первого дня года я стал страдать без внимания Б. Открыл на ноутбуке веб-версию мессенджера и начал переписку. Она рассказала, что провела ночь в семейном кругу за играми с ребенком. Мне не хватало живого общения с ней. Сообщения не передавали ее истинных эмоций; я не знал, в какой она обстановке и чем занята. Переписка для меня лишь мостик к настоящим встречам.
С 30 декабря я не получал заявок – правоохранительные органы отдыхали от преступности. Наконец 2 января мне пришло оповещение о работе. Получив долгожданный повод вырваться из дома, я бежал на безлюдную трамвайную остановку. Сердце давало стимул замерзшим пальцам набирать сообщение. Я спросил у Б., встретится ли она со мной сегодня. Заледеневшими руками без конца проверял телефон в ожидании ответа. Она согласилась. Мы договорились встретиться в 14:00 в арт-пространстве в центре города.
В отделе полиции я находился в приподнятом настроении, тогда как остальные не испытывали радости от работы в праздники. Моя клиентка закрыла своих малолетних детей в квартире и уехала вести праздный образ жизни. После допроса дознаватель сказал: «Таких за покушение на убийство судить надо, а не по легким статьям». Я уладил все рабочие вопросы и помчался на свидание. Солнце светило необычайно ярко, морозный воздух питал надеждами. Я дышал полной грудью впервые за долгие годы.
На место встречи я прибыл немного раньше, чем планировал. Появилось время сходить за кофе для нас с Б. От нервного возбуждения у меня появилась сухость во рту. Я выпил свой стакан, чтобы утолить жажду. Переживания, что Б. не придет, отпустили меня, только когда я увидел ее: в коротком пальто с повязкой на волосах, она бежала ко мне от угла здания.
– Не беги, мы не опаздываем, – с улыбкой сказал я и подал еще теплый кофе.
Она впервые предстала передо мной в неформальном образе: в плотных зимних колготках и длинном черном худи.
Я приобрел билет на все экспозиции. В самом низу располагалось офисное помещение нотариуса, с дочерью которой дружила Б. Она рассказала, что хочет через нее организовать встречу с успешным старым адвокатом для дальнейшего сотрудничества.
Мы осмотрели камнерезную экспозицию, обсуждая каждую деталь. Для меня такой формат свидания, когда не говоришь о себе, а обсуждаешь увиденное, самый оптимальный. Общий опыт позволяет лучше узнать человека.
Б. испытывала ко всему неподдельный интерес. Ее действительно интересовало, что перед ней находится, кем это создано, когда и из чего. Я наслаждался, любуясь ее вовлеченностью. В большой восторг ее привели аммониты – окаменелости моллюсков. Она сказала, что ее привлекают археология, раскопки, Древний Египет.
Из подземного мы поднялись на второй уровень, где мне пришлось несколько раз ее фотографировать у странного языческого идола. На картинах местного художника мы пытались узнать знакомые места города. Б. сказала, что ее отец был хорошо знаком с ним, и дома у нее висит несколько похожих работ.
На первом этаже стояла пышно наряженная десятиметровая елка, рядом с памятником Петру I. Мы решили отдохнуть на диванчике рядом с ними. Все арт-пространство отличалось элегантной современностью. В нем чувствовалась атмосфера мирового уровня.
Здесь Б. рассказала о своем неудачном путешествии в Венгрию, которое пришлось на февральские события прошлого года. В Россию она была вынуждена вернуться с многочисленными пересадками в разных странах за большие деньги. Я рассказал о своих путешествиях, постепенно подвигаясь ближе к ней. После небольшой передышки мы с Б. продолжили смотреть экспозицию на первом этаже. Я старался прикоснуться к ее ладони, но она ловко отводила руку.
Пошел шестой час. Дома мне было бы сложно объяснить, где я пропадал. Я написал А., что поехал забрать арендную плату у квартирантки.
На улице началась пурга. Я провожал Б. до машины, которую она запарковала в другом квартале. Мы молча шли, пока очередной порыв ветра чуть не снес ее с ног. Я крепко взял ее за руку, чтобы она не упала. Б. ощутила тепло моей голой ладони даже через свою перчатку.
У машины я прижал Б. к себе, чувствуя нежный запах ее волос. Не хотелось ее отпускать. Я так долго ждал этих объятий. Ее тёплое дыхание манило к соблазнительным губам. Я решился поцеловать ее, но Б. слегка повернула голову, чтобы поцелуй пришелся в щеку. Она подрагивала от холода.
– Увидимся, – сказал я, когда она села в машину.
– До встречи, – ответила она и закрыла дверцу.
Меня переполняли чувства. Я шел по улице и едва не запрыгивал на столбы, напевая, как персонаж мюзикла.
Я уже спланировал новую встречу с Б. Она хотела пойти на стендап. Ближайшее выступление в городе было запланировано на 4 января. Однако я не мог в шестую годовщину оставить А. одну. В итоге приобрел билеты на вечер следующего дня. Я позвонил отцу и брату, чтобы собрать их днем в этот день. Планировал уйти пораньше на свидание с Б., чтобы не вызывать подозрений у А.
Утром 3 января мне захотелось почитать гороскопы совместимости. Б. говорила, что она Кролик по восточному календарю, но признавала, что ей не подходит его описание. Однако китайский гороскоп начинается не с первых чисел января. Так я выяснил, что Б. по рождению Тигр. Отправил ей найденную информацию и поделился сведениями об интересном сочетании Лошади с Тигром. Этому гороскопу можно было доверять, потому что мои многолетние отношения с Драконом в точности соответствовали написанному.
Четвертого января мы с А. пришли в ресторан, где раньше часто проводили торжественные дни. В нем сделали ребрендинг. Сменился владелец, а с ним интерьер и меню. Мой мир внезапно перестал быть прежним, даже в деталях. Я впервые не чувствовал радости в этот день. У меня совсем не было аппетита. Общение с А. не складывалось. Мы провели в ресторане меньше часа.
Уединившись, я написал Б., что скоро освобожусь, однако у нее уже были планы. Пришлось проводить время с А., мыслями находясь далеко от нее. Неожиданно позвонил отец: он простыл и не сможет принять меня с братом. А. стояла рядом. Мне показалось, она услышала, о чем речь, но спросила, зачем звонил отец. «Хотел убедиться, точно ли я приду», – уверенно ответил я. «Раньше он не звонил с такими вопросами», – подметила А.
Мы вернулись с прогулки. Анны не было дома, она решила провести вечер у подруги. При таких обстоятельствах было бы подозрительным не заняться сексом в день годовщины. И мне хотелось убедиться, испытываю ли я еще влечение к А. С эрекцией возникли трудности. Мои опасения подтвердились. Я перестал воспринимать ее как свою женщину. Однако не мог оставить ее неудовлетворенной. Язык может лгать, и не только в разговоре.
Вечером Б. написала, что ищет компанию, чтобы свозить дочь на праздничные аттракционы в Экспо. Я подумал, это хороший шанс: если познакомлюсь с ее ребенком, стану ближе к ней самой. Тем более утром освободилось время под видом посиделок у отца. Мы договорились встретиться в центре города в десять.
Утром 5 января, стараясь не разбудить своих, я тихонько вышел в прихожую. А. все-таки проснулась. Она спросила, почему я ухожу так рано. В ее взгляде читалось подозрение. Я ответил, что еще не успел выбрать подарок отцу и хочу погулять по магазинам перед встречей.
Добравшись до центра, я выбрал мягкую игрушку для ребенка. Та, что мне сначала понравилась, оказалась с браком, – пришлось делать возврат. Это заняло много времени. Я переживал, что опаздываю. Выбрал другую игрушку и побежал к месту, где меня уже ждали.
Я сел на переднее сиденье. Из детского кресла сзади на меня смотрела щупленькая светловолосая девочка. Б. познакомила меня со своей дочкой – Эви. Я вручил ей подарок, который она всю дорогу не выпускала из рук. Путь до Экспо занимал не меньше получаса. Нам было комфортно в дороге, будто мы уже не раз проводили время вместе.
Б. вежливо поинтересовалась моими отношениями. Я кратко рассказал, что уже не чувствую себя счастливым с А., но утаил истинную причину этой перемены.
Несмотря на, казалось бы, ранее время, у Экспо невозможно было припарковать машину. На входе толпилось много семей. Одни пришли на праздничное представление, другие, как мы, – на аттракционы. На кассе Б. даже не сделала вид, что собирается платить за своего ребенка. Она уже поняла, что я оплачу для нее все.
Я донес Эви на руках до раздевалки, помог ей переодеться, застегнул кроссовки. Для меня это было немного волнительно. Последний раз с ребенком такого возраста я имел дело полгода назад, в гостях у Ж. и Н.
В огромном помещении множество аттракционов. Однако попасть на них непросто из-за большого скопления людей. Эви, очень активный ребенок, не могла долго ждать. Только перед батутами ее глаза по-настоящему загорелись. Детей фиксировали с помощью пружинящих ремней, так они не могли упасть, но поднимались высоко. Мы долго ждали свой черед. Все это время я говорил с Эви, опустившись на корточки, чтобы психологически расположить ее к себе, общаясь на уровне детских глаз. Б. просила нас пойти в другое место – она устала стоять. Однако я видел, что девочка очень хочет попасть на батут, и убедил Б. еще немного потерпеть. Ей нравилось, что я нашел общий язык с ее дочерью. Глаза Б. светились мягким огоньком, когда она смотрела на нее. Я обожал этот взгляд, полный любви.
Она спросила, какое впечатление на меня произвела Эви. Я ответил, что самое приятное. Б. добавила, что астролог, составившая на девочку натальную карту, была удивлена, какая увлекательная и успешная жизнь ее ждет. В ее судьбе присутствовали все семь парусов, а это невероятная удача. Я не специалист в эзотерике, но был рад, что Б. верит в своего ребенка.
Когда мы стояли у карусели, я пытался взять Б. за руку. Она отдернула ее и сказала, что не может быть со мной, пока я не уйду от А. Это было очевидно с самого начала, но только в тот момент я понял, в какой ситуации оказался.
На обратном пути Б. поинтересовалась, почему у меня нет детей. Я ответил, что это ответственное решение, которое зависит во многом от женщины. Я думал (или хотел надеяться), что с Б. все возможно. Однако интуиция подсказывала, что Б. – роковая женщина, которая разрушит мою жизнь. Она обладала невероятным шармом, который притягивает, несмотря на опасность. Я сказал ей об этом, и она рассмеялась: подруги называли ее ведьмой. Мы оба обратили внимание, что сейчас полнолуние.
Эви спрашивала, могу ли я поехать к ним домой. Я умилился тому, что после целого дня девочка все равно хотела играть со мной. Б. сказала, что не может пригласить меня в дом, поскольку живет с мамой. Она высадила меня в центре города, чтобы отвезти ребенка домой и переодеться.
До стендапа оставался час. Не теряя зря времени, я искал в ювелирных магазинах подарок к скорому дню рождения Б. Мне хотелось найти подвеску в виде аммонитов.
Б. позвонила, чтобы я ее встретил, потому что не знала, куда идти. Стендап проходил в мансардном помещении торгового центра. Я заказал для Б. несколько бутылок сидра и вишневого пива. Подумал, если ей не понравится, сам допью. Наш столик был близко к сцене, рядом с широкой опорой, отделяющей нас от других зрителей. Я сел поближе к Б., но боялся прикасаться к ней, помня наш разговор в Экспо.
Началось выступление. Я наполнил наши бокалы. После нескольких глотков и череды удачных шуток она расслабилась. Я почти не смотрел на сцену, а ловил ее взгляд и эмоции. Любовался ее святящимися изнутри карими глазами, прямым носом, подтянутым лицом с подчеркнутыми скулами, сочными губами и передними зубами, повернутыми немного вовнутрь. Величественной красотой она походила на Монику Беллуччи, а эмоциями напоминала Пенелопу Крус, оставаясь при этом уникальной и неповторимой.
Я аккуратно положил руку за ее спину и крепко обнял, полностью прильнув к ней. Теперь ее не отталкивало мое внимание.
Разносортное выступление закончилось, а мы не хотели уходить. Она сказала, что давно видела мою влюбленность, еще когда наблюдала за мной в суде. Я подтвердил – она изменила мой мир, теперь мне трудно представить свою жизнь без нее. Мне не хотелось возвращаться домой. Да и дом мой был уже не там. Источник жизненной энергии – рядом со мной.
Я хотел бы провести с ней в машине всю ночь. Мы сидели при свете панели приборов. Я придвинулся к ней, прикасаясь лицом к нежной щеке. Вдыхал запах парфюма, обнимая ее за талию. Она не торопилась домой. В снежной ночи, слушая приятную музыку в теплом авто, мы забыли о времени. Она спросила, влюблен ли я или люблю. «Любовь – это сильное и глубокое чувство», – заметила она. Я сказал, что если отвечу, то окажусь перед ней беззащитным. «Мне кажется, ты мартовский кот», – бросила она. Меня это задело. Тогда я признался, что люблю ее. «И когда же ты закончишь свои отношения с А.?» Она не спрашивала, а взыскивала.
Я начал вслух рассматривать различные варианты, не желая прямо сейчас принимать решение. Откровенно говоря, мне казалось, я смогу удержаться на двух стульях: жить в комфортной среде у А., сбегая к Б.
Но итог беседы был однозначен. Я убедил Б., что уйду от А., как только ее дочь уедет на учебу в Питер. Не хотел впутывать Анну в эту ситуацию.
Напоследок Б. попросила меня отпустить небольшую бороду – моя щетина исколола ей щеку.
В такси я написал Ж., что со времен знакомства с О. меня так не пробирало. Однако не покидало предчувствие, что я, словно мотылек, стремлюсь к свету губительного пламени.
Дома меня встретили с недоумением: почему я столько времени провел у отца? Однако от меня пахло сидром, что подтверждало правдоподобность моей версии. Но я боялся, не пахнет ли от меня еще и женским парфюмом. Пришлось сделать сердитый вид, какой у меня часто бывает после посиделок с отцом, чтобы побыстрее уйти в душ.
А. соскучилась, начала узнавать, как прошел день. Я рассуждал вслух, что когда Анна закончит учебу, скорее всего, останется в Питере. Говорил, что для А. это шанс поменять жизнь, сделать ее ярче с переездом. Просил не ориентироваться на меня. А. была обескуражена. Она подумала, это мой отец настраивает меня уйти от нее.
Уже лежа в постели, она отправила мне сообщение: «Солнышко, мне никогда в жизни не было так тепло, счастливо, легко и вдохновляюще, как с тобой, потому что я знаю, что меня дома ждешь ты». От этого меня еще больше терзали муки совести. Я не мог спать.
В канун Рождества, закрывшись в комнате под видом работы, я до обеда просматривал сайты ювелирных магазинов: искал подвески, напоминающие узор аммонита. К моему счастью, я быстро нашел что хотел.
А. с дочерью ближе к вечеру решили устроить шопинг. Я пошел с ними, чтобы в очередной раз не давать повод для подозрений. К тому же мне хотелось обновить гардероб.
Мы разделились. Я отправил их по женским магазинам, а сам отошел подальше, чтобы позвонить отцу. Мне нужно было переехать на первое время к нему в пустую квартиру. Вглядываясь в панораму города с последнего этажа, я объяснил ему ситуацию. Он обрадовался, что наконец у меня появилась молодая женщина с перспективой появления у него внуков. Я чувствовал себя заговорщиком.
Спустя пару часов мы пересеклись с А. Я в примерочной выбирал джинсы. Она приносила мне другие модели и размеры. Мне трудно было смотреть ей в глаза. Я прятал за пазухой камень, которым готовился ее ударить. И сам же испытывал боль от этого. Я рассчитался и пошел в другой торговый центр, подальше от А. Прогулочная улица была залита светом витрин и ночных огней. Оживленно общались люди. В переходе музыканты играли рождественские хиты. Было очень тепло для января, а я не мог дышать, пытаясь сдержать слезы. А. была открыта ко мне всей светлой душой, поддерживала, когда у меня были проблемы, заботилась обо мне, когда я болел. С ней я мог разделить свои интересы. Она понимала меня с полуслова и по-настоящему любила.
Праздничная суета вокруг не вызывала у меня никакой радости. Хотелось закрыться дома в темной комнате в тишине. В трамвае я воткнул наушники, включив лютый металкор, чтобы выйти из этого состояния. Не помогло. Под “Dancing with the Dead” Crown The Empire слезы бесшумно стекали на распахнутый пуховик. Я повернул голову в сторону окна, чтобы никто не видел мое состояние, и выжал громкость на максимум.
Вернувшись домой один, я позвонил Б. Ее звонкий игривый голос был словно с теплого пляжа, где не знают о моей вьюге. Она назвала меня претендентом на ее сердце. Для нее начиналась веселая пора ухаживаний, а я находился в эпицентре эмоциональной драмы. Раньше со мной не случалось такого, чтобы буря в душе соседствовала с благоденствием.
А., увидев мои новые вещи на кровати, удивилась. Кроме всего прочего, я купил комплект брендовых трусов. Сложив в голове все странности, происходившие в последние дни, она молча удалилась на кухню. Я пошел за ней.
– Ты меня еще любишь? – заглядывая в мои глаза, спросила она.
– Не так, как раньше, – опустив голову, ответил я.
– Расскажи, что произошло.
Я не хотел ее обманывать. Выслушав меня, А. рассудила, что при ее дочери мы не должны заниматься выяснением отношений. Когда та уедет, я могу собрать вещи и уйти.
Накануне Светлого Рождества в звенящей тишине, под льющимся лунным светом я не мог сомкнуть глаз. Еще 27 декабря я подбирал фильмы, которые будем смотреть всей семьей. Теперь же это не имело смысла.
Я написал Б., что раскрыл все карты и 15 января перевожу свои вещи. Она ответила: «Это правильное решение», хотя тут же обмолвилась, что до конца не верит в серьезность моих намерений.
А. пришла ко мне поговорить. Ее интересовало, как я мог наши годы счастья променять на увлечение. Тому было много причин. На какие-то я намеренно закрывал глаза. Однако лишь две из них привели к решительным действиям. Первой стало стечение благоприятных обстоятельств. Если бы Б. не ушла в отставку, я не стал бы с ней сближаться. Тесные связи с профессиональным оппонентом никогда не приветствовались среди адвокатов. Слухи в этой среде распространяются очень быстро. Мне не хотелось бы, чтобы в суде постоянно шептались о нас. Второй причиной стала появившаяся уверенность в себе. Какой бы сильной ни была влюбленность, батрак не покорит графиню. Я больше не был ничтожным юристом, а имел профессиональный статус. К тому же он начал приносить мне хороший доход. В декабре я впервые в жизни накопил сумму больше миллиона рублей. Для кого-то это несущественно, однако все относительно. На протяжении многих лет я зарабатывал не больше 300 тысяч в год. Теперь, обладая суммой, равной нескольким годам моего прежнего заработка, я стал мыслить шире. У меня появилась возможность заявить о своей самодостаточности и дать волю нереализованным желаниям. Я чувствовал себя, как Уолтер Уайт, который нашел выход своим подавленным амбициям.
В отличие от многих, А. могла меня понять, потому что знала обо всех моих комплексах. Однако это не единственная ночь, которую мы провели без сна по разные стороны двери.
В Рождество, как и в прежние годы, мы с А. и ее дочерью поехали на выставку ледяных скульптур, возведенных возле главного храма города. Был крепкий январский мороз, при котором не хотелось открывать рот. Я и так не говорил с А., ходил на расстоянии от нее. На это обратила внимание Анна, а еще на мою потребность поглядывать в телефон.
Б. категорически не понимала, почему я продолжаю проводить время с ними. Приходилось убеждать ее, что нет нужды травмировать Анну этой ситуацией. Хотя я еще и сам не мог свыкнуться с тем, что придется покинуть дом, к которому привык.
А. приходила ко мне ночью в слезах и молча сидела рядом. Я был в таком же состоянии. Она полагала, ситуацию еще можно исправить. Надеялась, что за неделю я одумаюсь. Мне же было трудно вытерпеть и пару дней без Б.
Восьмого января настал третий день с нашего последнего свидания. Я пригласил Б. вечером в ресторан. Днем она вела дочь в цирк, а потом была свободна. Я сообщил А., что вечером уйду. На душе было заметно тяжелее, чем в дни, когда я скрывал все от нее. Она не истерила, не запрещала, а устало сказала: «Делай что хочешь».
Перед встречей я купил Эви круглую карамель на палочке. По пути забежал в аптеку за водой, потому что все эти дни у меня пересыхало во рту. Представление в цирке закончилось. Я никак не мог их найти. Несколько раз прошел мимо выходов с манежа. Б. по телефону сказала, что они уже давно ждут в машине. Она помигала мне фарами, и мы снова встретились. Б. предложила поехать в ресторан с детской комнатой, который ей нравился. Она позвонила туда, чтобы узнать о свободных столиках. Номер уже был заведен в контактах – очевидно, она часто посещала это место.
Б. была голодна и сделала нескромный заказ для себя и дочери. Чтобы уравновесить траты, я заказал лишь суп-пюре. Нерационально оставлять сумму недельной продуктовой корзины за один прием пищи. Для меня рестораны лишь антураж для личных бесед, а не место утоления голода.
Б. меня спросила, не обманываю ли я ее насчет ухода от А. Лучшего доказательства, чем показать переписку с А., я не придумал. Мой телефон лег на стол перед Б. Она оценила содержание и сказала, что А. – умная женщина.
Однако Б. не ограничилась тем, что я ей показал, и стала смотреть другие сообщения. Она почему-то решила, будто может без позволения вторгаться в пределы моего личного пространства. Мне это было неприятно. Я так никогда бы не поступил.
После мы говорили на отвлеченные темы, вроде музыки и кино. Она сказала, что любит фильмы с Томом Хэнксом, особенно «Зеленую милю» и «Изгоя», а еще обожает «Историю Бенджамина Баттона» и «Дневник памяти». Казалось, не самый плохой выбор, но я сомневался, что она вообще их смотрела. Складывалось ощущение, что Б. нашла их в каком-то списке «душевных» фильмов. Ее музыкальный репертуар мне был совсем незнаком, потому что состоял из отечественных поп-исполнителей.
Вдруг она спросила, не «жадненький» ли я. Якобы она услышала от гособвинителя Ш., что я цепляюсь за каждую копейку. Мне вспомнилась ситуация, когда та просила меня отозвать апелляционную жалобу, спросив, зачем я ее подал. «Потому что за это платят», – ответил тогда я. Казалось странным, что Б. запомнила этот момент годичной давности. Я уверял, что не дам ей усомниться в моей щедрости.
Наш разговор прервала Эви, которая прибежала из детской комнаты, чтобы попускать в апельсиновый сок пузыри.
Под конец свидания Б. сказала, что делает вид, будто все хорошо, хотя попала в дурную ситуацию. Я хотел помочь советом, но подробности она оставила в тайне.
Пошел десятый час. Ребенку было пора в кровать. Чтобы вывести Эви из детской комнаты, я пообещал покатать ее на шее. Она держала меня за волосы, как грызун из «Рататуя».
– Я очень люблю сидеть на шее, – весело сказала Эви.
Я иронично заметил, чтобы она так не говорила мужчинам, а то они разбегутся. Б. нравилось, как я шутил.
– Дядя И. всегда катает меня на шее, – добавила Эви.
– Кто этот дядя И.? – спросил я.
– Мой папа, но мама сказала называть его дядей И.
Такое отношение казалось жестоким по отношению как к бывшему мужу, так и к ребенку. Может, это делалось, наоборот, ради Эви, чтобы она до осознанного возраста воспринимала спутника мамы вторым родителем? Если так, то Б. затянула с этим – Эви уже понимала, что дядя И. ее папа.
Я помог усадить девочку в кресло, обнял Б. и проводил машину взглядом. На улице было так холодно, что мой телефон в момент разрядился. Транспорт уже не ходил. Я зашел погреться в пиццерию. Думал, телефон хоть на мгновение включится. Он так и остался застывшим бесполезным предметом. В нескольких метрах от входа остановилось такси. Это был мой единственный шанс доехать до дома. Я спросил водителя, отвезет ли он меня до адреса за наличку. Таксист был на заказе. Вдалеке я увидел двух женщин, одна из которых начала кричать, что это ее такси. Я спросил, не против ли она, если меня довезут вместе с ней. Благо нам было по пути. Своей подруге она довольно крикнула, словно выиграла трофей: «Он едет со мной!»
Девятое января был первым будничным днем. А. ушла на работу. Я, освободившись после утреннего процесса, предложил Б. увидеться. Удивительно, но она не отказывалась от моих приглашений. Встретившись в центре, мы не могли определиться, как провести время. Она предлагала бильярд, пинг-понг, боулинг или кино. В итоге мы решили попить кофе в Simple Coffee.
Когда она сняла пальто, я наконец увидел контуры ее ног и попы. До этого она представала передо мной только в юбках и длинном широком худи. Взгляд цепляли бедра как у модели и подтянутые круглые ягодицы, которые были намного шире ее стройной талии. Такой тип фигуры она называла бразильским.
Стараясь не засматриваться, я заказал нам кофе и десерт. Она рассказывала о желании открыть в Казахстане карту UnionPay. Пластик, выпущенный в России, больше не принимался за рубежом. Еще она хотела купить там новый iPhone и, конечно, отдохнуть. Я предложил полететь вместе за мой счет. Она так загорелась этой идеей, что тут же начала смотреть на агрегаторах билеты. Я сверил даты, когда у меня не было назначено процессов. Спонтанно мы запланировали путешествие.
Она решила свозить меня на рынок, чтобы я купил сумки-баулы. Б. несколько лет назад покупала их там, чтобы упаковать вещи мужа и выставить их из дома. По ее обрывочным рассказам, он был хозяйственный умелый мужчина с большим чувством юмора и харизмой. Однако ему не хотелось воспринимать всерьез некоторые ее просьбы. Он часто проводил время с друзьями до утра. А потом и вовсе стал ее бить. Развод был сложным. Он оскорблял ее в суде. Она добилась, чтобы за это его привлекли к административной ответственности. Взглянув на их совместные фотографии, я удивлялся, как непривлекательный, выглядящий на десяток лет старше своего возраста мужичонка смог женить на себе такую красотку.
Она сказала, что ее редко кто может добиться. А мужчины, которых она бросает, больше не находят счастья в личной жизни. Говорила, что ради нее некоторые уходили из семьи с несколькими детьми.
Рынок был закрыт на зимний период. Пройдясь между несколькими павильонами, мы побежали греться в машину. Я ее обнимал, а она смотрела куда-то вдаль, будто думала о чем-то. Стала выяснять, почему я сильно сутулюсь. Я объяснил, из-за чего у меня такая осанка. Однако Б. решила – это отговорки. Я поинтересовался, в этом ли причина ее отсутствующего взгляда? Она ответила, что мои прикосновения ей нравятся, но она не испытывает такого же удовольствия, как я. «Расскажи, что тебе интересно», – спокойно попросил я.
Она очень любила книги. Б. была удивлена, что я уделял мало времени чтению. Она скачала мне приложение ReadEra и загрузила в него свою любимую книгу «438 дней в море. Удивительная история о победе человека над стихией».
Едва я пересек порог квартиры, бросился искать информацию об оформлении банковских карт в Казахстане. На тот момент UnionPay выдавали гражданам РФ лишь два банка. Для этого требовались временная регистрация в Казахстане и местный ИНН. Узнав об этом, Б. отказалась туда ехать.
Я предложил путешествие по России. Например, в Казань. Ей понравилась идея. Однако в силу своего энергичного темперамента она стала предлагать и другие города, в том числе Калининград. У меня закралась мысль, что Б. таким образом меня разыгрывает и никуда не собирается ехать. Разумеется, я не хотел в Калининград, все бы там напоминало мне об А.
«Ты меня троллишь или все же поедешь со мной?» – не выдержал я. Она удивилась такой реакции. Сказала, что просто рассматривает все варианты. Я настоял на Казани.
Б. отправила мне свои паспортные данные, чтобы я приобрел для нас билеты на самолет. В гостинице ей хотелось жить в раздельных номерах. Но нет смысла платить за кровать в другом номере, когда можно приобрести раздельные в одном. Я пообещал, что не буду к ней приставать в интимном плане, если она этого сама не захочет.
На OZON я заказал три хозяйственные сумки XXL для переезда. И когда написал ей об этом, она ответила: «Мне импонирует твоя исполнительность».
Я был так увлечен планированием досуга в Казани, что, когда с работы приходила А., открыто продолжал этим заниматься. Я знал, что никто не заглянет ко мне в компьютер, – в этой семье уважали личные границы. В наушниках повторялся воодушевлявший меня романтичный трек “Heart Worth Breaking” The Midnight.
Одиннадцатого января я должен был представлять интересы матери А. в суде. Еще в октябре прошлого года она поскользнулась в супермаркете на разбросанном винограде, потеряла равновесие и упала, вывихнув правое плечо. В магазине ей предложили начислить бонусы на карту в качестве извинений. Я решил обратиться в суд за компенсацией морального вреда. Представитель магазина признал, что не обеспечил безопасность эксплуатации торгового зала, и теперь предложил уладить спор мировым соглашением с компенсацией в размере 35 тысяч рублей. Я изначально не собирался принимать такую скромную выплату, думая побороться минимум за 70 тысяч. Однако из-за скорого разрыва отношений с А. нельзя было допустить, чтобы все это растянулось на месяцы. Я убедил ее мать пойти на мировую и закончил дело за один день.
Из суда я отправился на свидание с Б. Она просила забронировать столик в том же месте, где ровно шесть лет назад встречались мы с А. Я слово бы проходил все по второму кругу. Перед свиданием я успел зайти в ювелирный. Выкупил заказанную подвеску и подобрал к ней цепочку. Спрятав подарок на дно портфеля, я встретил Б., только вошедшую в торговый центр. В ресторане она опять сделала полноценный заказ, а я ограничился шурпой. Ей позволял все, но на себе экономил. Я признался, что боюсь момента, когда у меня кончатся средства на ее желания. Она лукаво ответила, что мне надо стараться больше зарабатывать.
Мы провели время в разговорах о ее перспективах и желании наладить связи с разными ведущими адвокатами. Она сказала, что такой вольной и прекрасной жизни никогда не вела, что ощущает, как принадлежит лишь себе. Я хорошо понимал ее восторженность. Вечером Б. должна была отвезти Эви в школу развития. Я предложил ей побыть со мной в машине, пока дочь занимается.
На улице поднялся шквалистый ветер. Когда Б. вела дочь в школу в снежной мгле, я восхищался тем, как эта изящная девушка стойко со всем справляется. Занесенная снегом, она села на водительское место. Б. потряхивало от холода. Я взял ее ледяные руки и прижал к своему телу под курткой. Она повернула голову и потянулась ко мне, ожидающе приоткрыв рот. Мы слились в нежном ритмичном поцелуе. Ее порыв был искренним. Я чувствовал в нем благодарность за заботу.
После этого Б. рассказала мне о своих отношениях с адвокатом, который привел ее в коллегию. Р. больше десяти лет занимался высокооплачиваемыми делами. До этого он работал в прокуратуре, в том числе под началом отца Б. Больше года назад Р. заприметил ее в одном из судебных заседаний. Предлагал уйти из прокуратуры и работать с ним. Ее чувства к нему граничили с комплексом Электры. Через него она ощущала связь с отцом, потому что тот многому научил Р. Сам он, к удовольствию Б., любил упоминать об этом. Она млела, когда он называл ее ласково по имени, как это делал папа. Однако Б. замечала в Р. напряженность и жесткую непримиримость с чужим мнением. Она сказала, что если бы они схлестнулись, то бились бы, как моржи на льдине. К ее сожалению, Р. уже был немолод. После его намеков на интимную близость она перестала с ним общаться. Однако несколько месяцев спустя он снова предложил ей стать его партнером по работе. Это был шанс для Б. выйти из профессионального тупика. После отпуска по уходу за ребенком она вернулась в районную прокуратуру. Ее новым руководителем стал человек, позволяющий себе домогательства к женщинам. Получив ряд отказов от Б., он препятствовал ее повышению и пресекал любую возможность перехода в другие районы. При таких обстоятельствах Б. с присущей ей энергией стала работать над планом ухода в адвокатуру. После интенсивной подготовки она сдала экзамен, и Р. выполнил свое обещание. Ее приняли в коллегию, где он работал. Даже маститые адвокаты не попадали в ряды коллегии без протекции.
Она высказала опасения, что отношения со мной могут поставить крест на всех ее карьерных планах.
– Я не собираюсь афишировать свою личную жизнь, – заверил я.
– А как ты относишься к тому, что я и дальше буду работать с ним? – с интересом спросила она.
– Если это только работа, то без проблем.
– Я очень нравлюсь мужчинам, они сами ко мне липнут. Ты будешь меня ревновать? – словно проверяя мои чувства, спросила она.
– Если ты сердцем со мной, то у меня нет повода ревновать, – серьезно сказал я.
Она рассказала, что в прокуратуре руководитель закрывал на ключ дверь, а затем лапал ее и мастурбировал при ней. Мне было сложно поверить в реалистичность этого заявления.
– Ты бы ревновал в таком случае? – неуверенно спросила она.
– Разумеется, нет. Я бы тебя поддержал. Это же было против твоей воли, – сочувственно ответил я.
Мы так долго сидели в машине, что я захотел в туалет. Суп и выпитые пол-литра чая давали о себе знать. Я намекнул ей об этом. Думал, она пустит меня к себе в дом. Однако Б. довезла меня до торгового центра, чтобы мне не идти пешком. Вечером я еще раз согласовал с ней персональные экскурсии, на которые она хотела бы попасть в Казани, и внес аванс на Tripster.
Двенадцатого января от предшествующей вечерней непогоды Б. испытывала недомогание. Попросила купить и привезти ей лекарства, хотя аптека была в двухсот метрах от ее дома. Мой разговор услышала Анна и вежливо поинтересовалась, куда я собрался. С этого момента она все подмечала.
Я поехал с другого конца города, чтобы доставить Б. лекарства. Потратился на такси, чтобы быстрее примчаться к ней. Она наконец сказала свой адрес. Когда я подъехал, Б. почему-то ждала меня на улице. Сказала, что ей срочно необходимо уехать по делам. Мои расспросы ее раздражали. «Я не обязана обо всем рассказывать!» – нервно заявила она, потом выпила лекарства и подвезла меня до метро.
Я не понимал, что это было и как на это реагировать. Какие тайны она скрывает? Зачем она просила меня приехать с лекарствами? Неужели хотела проверить, помогу ли ей в трудную минуту? А может, у нее не было денег на них?
Вечером я снова отсутствовал, но уже на самом деле по работе. Однако дома никто в это не верил. В кабинете следователя я так расслаблено себя чувствовал, что случайно сломал стол. Он развалился под моей тяжестью, когда я оперся на него. Во время допроса мы с подзащитным приводили стол в надлежащий вид. Я работал над его проблемами, а он – над моими.
Подозреваемый рассказал, как потратил похищенные двести тысяч: пошел в сауну и до утра парил там банщиц.
– Всех сразу? – спросила следователь.
– По очереди, – гордо ответил он.
После следственных действий обвиняемый спросил, есть ли у меня машина.
– Нет.
– Прав лишили? – удивился клиент.
– Может, я за экологию, – ответил я.
Он просил оплатить ему такси. Я сначала отказывался, но потом понял, что он не дойдет до дома – больше двенадцати километров по морозу. Пришлось вызвать такси на два адреса. А. оценила мой гуманный поступок. Б. сказала, что я должен был отправить его пешком. Однако если бы он замерз, я бы не заработал на его защите 15 тысяч рублей. Жесткая принципиальность может быть невыгодной.
В пятницу 13 января я хотел встретиться с Б. во второй половине дня. Она не знала, во сколько сможет освободиться, но просила подождать ее рядом с центральной площадью. Я зашел в торговый центр, где всегда было тихо. Устроился на этаже с ресторанами. Наблюдал за хостесом, одетым в белую бурку и папаху, с муляжом сабли на перевес. Это облачение, казалось, вступало в противоречие с названием «Черный лев». После двух с половиной часов ожидания я потерял надежду ее увидеть. Написал, что возвращаюсь домой. Как только сел в трамвай, она мне позвонила. Я попросил забрать меня с остановки.
Она заметила мою отстраненность. Я пояснил, что утомился от такого длительного ожидания. Мы пошли в то место, где несколько дней назад я с А. отмечал последнюю годовщину. Нас проводили до столика с видом на просторный зал, из окон которого открывался вид на панораму города. Новогодняя атмосфера еще сохранялась: в конце зала стояла конусообразная сияющая елка, с потолка свисали рождественские олени, а на столе горела свеча в бокале. Я не заметил этого неделю назад.
Б. призналась, что задержалась из-за встречи с другом. Удивительно было, что они сидели в «Черном льве». Я инстинктивно притягивался к ней. Ее друг был очевидцем происходящего на линии фронта. Б. была чрезвычайно впечатлительной и паниковала, что ее могут призвать. Она рассказала, как полгода назад услышала шум вертолетов над городом и так напугалась, что убедила всю семью сделать визы в Индию на пять лет. Она всегда держала чемоданы наготове. Ее опасения были абсурдны, даже с учетом событий, происходивших в стране. Я пытался перевести разговор. Даже добрались до темы налоговых вычетов. Она очень оживилась, так как недавно приобрела объект долевого строительства. Я пояснил, что получить имущественный вычет на него можно лишь после сдачи жилья. Однако пообещал помочь с другими налоговыми вычетами. Она рассказала, что в детстве отец называл ее «Коктейль Молотова» за вспыльчивость. Ее жестко контролировали и наказывали, применяя физическую силу. Для себя она решила, что не станет воспитывать ребенка подобным образом. Я посочувствовал ее детским травмам, прижался к ней, обняв двумя руками. Б. сказала, что моя забота благотворно влияет на нее и успокаивает.
В машине она открылась мне еще больше.
– Я не умею любить. Возможно, испытывала что-то подобное к мужу, хотя уже не уверена, – откровенно заявила она.
– Никогда не влюблялась?
– Увлекалась, но без глубоких чувств. Мужчины мне симпатичны, я им рада и благодарна за многое. – Она замолчала на мгновение. – Все склоняют меня к сексу, а я их просто развожу.
– Разумеется, не с каждым же ложиться в постель.
– Я вполне могу обходиться без секса. Думаешь, мы сможем продолжить отношения без него?
– Для меня секс не самоцель, но без него я не представляю полноценных отношений.
– Сейчас у меня барьер на близость. Я нажимаю кнопку внутри себя и выключаю любое желание. Однако, если я начну заниматься сексом, то мне будет хотеться постоянно.
– Разве это проблема?
– Пойми, ни один мужчина не в силах меня удовлетворить. Мне надо будет много раз подряд.
– Ты говоришь, что можешь жить без секса, но при этом постоянно его хочешь. Как это сочетается?
– Я полна противоречий. Много во мне намешано.
– А что ты имеешь в виду под «никто не может удовлетворить»?
Она уклонялась от ответа, ей было неловко.
– Я не хочу об этом сейчас говорить. – Она словно бы застыдилась.
– Доверься. Это же между нами, – настаивал я.
– Мне надо много раз, потому что я не могу успокоиться от того, что не кончаю.
– То есть тебе надо больше времени для оргазма?
– Нет, я его не испытываю. У меня никогда его не было.
Это было самое печальное, что я мог услышать от такой сексапильной девушки.
– У тебя не было проблем с неврологией?
– Нет.
– И женское обрезание тебе вряд ли делали.
– А такое вообще бывает?
– Разумеется. В Африке такое часто практикуют. Может, все-таки дело в партнерах?
– Не думаю.
– А ты им говорила?
– Только муж знал.
– И ты еще утверждаешь, что дело не в партнерах. Если ни один не заметил, то они просто пользовались тобой.
– Я уже смирилась, что такая. Я и у мамы спрашивала насчет этого. Она работает гинекологом десятки лет и тоже не знает, почему у меня не получается. Это данность, которую остается лишь принять.
Она крепко сжала руль обеими руками и наклонилась к нему. Ей было неприятно это обсуждать.
– А с собой ты тоже никак?
– Нет. Никак.
– И под порно, которое нравится?
– Я не смотрю порно. А ты, что ли, смотришь?
– Периодически. А тебя оно совсем не возбуждает?
– Ты нормальный? Предлагаешь мне чужие члены разглядывать?
– Это же кино. Не надо к этому относиться категорично.
– И часто ты под него это делаешь?
– Зависимости у меня нет. Если появляется возможность, то могу.
– Ты не ответил.
– Хотя бы раз в день мне надо кончить. Могу под порно, могу под свои мысли. Несколько раз в неделю включаю ролики.
Воцарилось молчание. Она была в недоумении. Я решил продолжить тему.
– Если у тебя есть желание и хочется много раз, значит, дело скорее в психологических вещах. Скажу честно, для меня в сексе важен оргазм для двоих. Удовлетворяться только одному неинтересно. Меня всегда заводит желание доставлять удовольствие. Я ловлю кайф от эмоций партнерши. Не представляю, как можно жить без этого. Надо вместе пробовать, разобраться постепенно. Что думаешь?
– Я не готова.
– Если ты испытываешь постоянное желание, а я без ума от тебя, то в чем проблема?
– Пока не сдашь анализы на венерические заболевания, никакого секса.
– У всех справки просишь?
– Разумеется. И никто еще не отказывался, – гордо заявила она.
Я был рад, что за сравнительно небольшой промежуток времени нашего близкого знакомства мы перешли к таким деликатным разговорам. Значит, Б. воспринимает меня всерьез. Если бы она хотела лишь изредка проводить со мной время, то не допустила бы такой откровенности. Мне очень хотелось ей помочь. Я был готов оплатить лечение у сексолога и невролога. Однако для начала должен был разобраться сам. Я понимал, что не стоит заострять внимание на этой теме. Не хотелось обязывать Б. к чему-либо. Ей требовалось самой прийти к этому.
Не откладывая в долгий ящик, ранним субботним утром я сдал анализ на заболевания, передающиеся половым путем. Однако в клинике, что я выбрал, мазок из уретры похоже делали нечасто. Так больно мне давно не было. После анализа я мог мочиться лишь по капле, стиснув зубы.
После обеда Анна собирала вещи на ночной самолет. С понедельника у нее начиналась сессия.
Б. с дочкой отправилась на «Дворянскую елку» в старой усадьбе. Билеты туда было можно достать лишь по большим связям. После вчерашнего она неохотно отвечала на мои сообщения, потому что почувствовала себя уязвленной. На такие темы она раньше не общалась с мужчинами, кроме бывшего мужа. К тому же сам факт существования порно казался ей жутким извращением, а его просмотр серьезным нравственным отклонением.