Свобода с ароматом цитруса
© Элли Мей, 2025
ISBN 978-5-0065-5014-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Свобода с ароматом цитруса
Истинная жизнь – это
когда происходят крошечные изменения.
Лев Николаевич Толстой
1 глава
Я смотрела в экран ноутбука уже чуть больше двадцати минут. Все это время нервно постукивала ногтями по столу одной руки, а другой щелкала по мышке, прогружая страницу. От напряжения и скованности, тело стало болеть. Было не очень удобно сидеть на стуле с ногами, да еще и сгорбив спину.
Как же я не люблю ждать. Чувствовать дрожь в теле, неприятный узел в груди и понимать, что никак не можешь повлиять на время. Хотя в моем случае, я мало что могу делать самостоятельно. За меня все решают родители.
Ведь я – Вишневская Диляра Львовна – дочь российского магната промышленности. Мой отец занимается поставкой различного оборудования и строительной техники в ближайшие страны.
В суть его бизнеса я еще не вникала, потому что родители не хотели нагнетать меня своими делами. А все свои семнадцать лет жизни главной моей задачей было прилежно учиться, чтобы получить красный диплом.
Только после окончания школы отец, Лев Альбертович, обещал постепенно влить меня в работу, потом что он надеется, что именно я, как его единственный ребенок, займу его место.
Только для этого необходимо сделать многое. Для начала: узнать оценки за последний экзамен. Что, собственно, я и делала, уставившись в экран ноутбука в своей темной комнате. Солнце за окном уже спряталось. Остатки ярких лучей еще немного проглядывали сквозь многоэтажки, но уже скоро исчезли. К счастью, впереди было лето, а значит длинные и жаркие дни!
Новый щелчок мышью и на экране появились долгожданные баллы.
Я, наверное, минуту смотрела на цифру и все не могла понять, реальность это или сон? Для убедительности, даже хотела ущипнуть себя.
Только рядом зазвонил телефон, чем отвлек меня.
Звонок был от Насти – моей неповторимой подружки. Или «пИдружки», как мы друг друга звали. Смешное название, но по-другому и быть не могло
Не знаю, чтобы я делала без нее. Только Фролова Настя, Настенька, Настюшка! Украшала мои дни за учебой и безоговорочным послушанием родителей.
А все потому, что пидружка-Настюшка, самая веселая, беспринципная, безбашеная и яркая личность. Она не боится ничего в своей жизни и смело идет к своим мечтам, чему я немного завидую. Ей плевать на мнение окружающих и небольшие насмешки со стороны одноклассников, ведь Фролова из всех в классе самая «бедная». Но лично я так не считаю.
Родители Насти занимаются добычей угля. Правда с недавнего времени у них появились некие проблемы с оборудованием в шахтах. Но они не опускают руки и продолжают находить решения! За что они мне и нравятся. Настя как раз пошла в них. Если у нее что-то не получается, она продолжает пробовать и находить решения.
Я взяла телефон и приняла вызов. По ту сторону зазвучал дикий визг подруги. Он был таким громким, что пришлось отодвинуть динамик от уха на вытянутую руку. Когда визги перешли в неразборчивые слова, я сказала:
– Эй! Помедленнее! Ты чего?
– Это ты чего?! – возмутилась Настя. – Почему от радости не пляшешь? Я вот уже на стуле танцую! У меня семьдесят баллов по обществу! А у тебя?
Мой взгляд все еще был прикован к экрану, когда я ел слышно ответила:
– У меня девяносто девять.
– А-ФИ-ГЕТЬ
Это все, то сказала Фролова, а я, наконец, ожила и расплылась в счастливой улыбке.
На самом деле, мне было очень важно получит как можно высокий бал из-за родителей. Они хоть и говорили мне, что доверяют, но никогда не позволяли делать самостоятельные шаги в жизни. Папа всегда выбирал для меня школу, курсы, экзамены и вот теперь вуз, в который мне нужно будет идти.
Но это пол беды, ведь остальную часть жизни контролировала моя мама – Милеке Ипек Ялова. Что надевать, чем красится, какими духами пользоваться и сколько в день есть. На последнем она была помешана. Никаких вредных гадостей. Только ПП
Я буквально не могла сделать самостоятельный вдох, потому что родителям не нравилось то, как поднимаются мои плечи или грудь. Из-за всего этого, меня не покидало чувство, будто моя жизнь, как у птички, которая каждый день вынуждена смотреть на мир сквозь прутья своей клетки.
Иронично, но именно так меня любила называть мама: «Птичка моя».
Вот и с экзаменами. Отец хотел нанять мне репетиторов, чтобы точно быть уверенным в моей сдаче экзаменов. Только я впервые запротестовала. Это было перед началом одиннадцатого класса.
Мы сидели в ресторане поздним вечером и ужинали, когда папа обратился к маме.
– Перед тем как Диляра пойдет в одиннадцатый, найди ей репетиторов, чтобы она как следует подготовилась к экзаменам.
– Хорошо, – кивнула мама ему, после чего одарила меня своей улыбкой.
Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я прочистила горло и спросила:
– Пап. Можно я сама подготовлюсь к экзаменам? Пожалуйста.
Увидев недоверие в глазах отца, я дополнила:
– Вы итак сделали для меня многое. Позвольте показать, что у меня получится все сделать самой.
Недоверие у родителей никуда не исчезло, но они все-таки позволили мне самостоятельно готовится к экзаменам. И вот результат! По всем шести предметам, которые я сдала, не было ни одного результата ниже девяносто пяти баллов.
Впервые, я была горда собой и своими бессонными ночами с кучей книг. Теперь родители должны признать, что мне можно самостоятельно жить, без их вечных нравоучений.
– Ты просто монстр! – голос подруги вернул меня в реальность. – Как так можно было?! Девяносто девять! Да уже за это тебе нужно было бал докинуть. Ну и козлы, что проверяли твою работу!
Как можно уже догадаться, Настюшка не брезгала обзываться или говорить слова по типу «Афигеть-ахринеть». Хорошо хоть не матерится! Было пару раз, еще в подростковом возрасте, когда все начали вести себя как «крутые» взрослые. Фролова решила выпендриться и выучила у местного бомжа Валеры матерные слова. От родителей утаивала, а вот мне решила их рассказать, гордо задрав подбородок. В итоге у меня потом долго болела ладонь, а у нее затылок. С тех пор она больше не материться. По крайней мере при мне!
– Не ругайся, – ответила я в трубку. – Главное, что больше девяноста. И кстати, поздравляю! Не зря мы с тобой вместе готовились.
И правда. До сдачи экзаменов, подружки частенько собирались вместе в библиотеке, чтобы позаниматься. Хоть так Фролова начинала учиться. Ведь до этого в ее дневнике красовались одни тройки. Но благодаря мне у нее получилось выбиться в твердые хорошисты и сдать экзамены.
– Может зря, а может нет, – как-то тихо пробубнила Настя, – из-за подготовки я почти не гуляла. Уже и забыла, как чистый воздух пахнет. Одна пыль от книг в библиотеке и чернила. Может выберемся вместе куда-нибудь? Слышала, одноклассники хотели после выпускного поехать сначала в ресторан, а потом за город. Я точно с ними поеду. А ты?
Тоска моментально стерла с лица всю радость. Конечно же мне хотелось оторваться и поехать с ними. Но я понимала, что там не обойдется без выпивки. К сожалению, это знал и отец.
– Я бы с радостью. Но родители будут против. Ты же знаешь. Они заберут меня сразу же, как закончится главное мероприятие.
Фролова цокнула языком (я буквально увидела, как она закатывает зеленые глаза). Да так громко, что на мгновение у меня потерялась возможность слышать.
С самой недовольной интонацией подруга сказала:
– У тебя скоро день рождения. Восемнадцать лет. По меркам России, ты уже совершеннолетняя. Если совершишь преступление не будешь сидеть в детском отделении, а отправишься прямиком в тюрьму. И какого тогда фига ты все еще слушаешься своих родителей, как в пять лет?!
– Насть…
Я хотела остановить ее, но она не дала мне этого сделать и продолжила свои нотации, будто мне мало родительских.
– Ты, блин, до старости лет будешь их слушать? А как же жизнь?! Как же весело проводить беззаботное время? Ты итак потратила свои лучшие подростковые годы на одну только учебу! Теперь и молодость впустую тратить собралась? Когда уже научишься рисковать, веселиться и радоваться по полной, не обращая внимания на то, что говорят твои родители?
– Ой, все! – не выдержала я, – поговорим потом! Когда протрезвеешь, мамочка!
Тело наполнило злость. Я отключила звонок, кинула телефон на стол и надулась: скрестила руки на груди и нахмурила брови.
– Нет бы порадоваться за подругу, а она опять за свое! – пробубнила себе под нос.
Телефон включился от сообщения. На экране высветилось имя Насти и ее послание: «Хватит дуться! Диля! Ну, прости!»
Отвечать ей не хотелось, иначе наговорю всякой глупости. Поэтому, чтобы немного отвлечься, я снова посмотрела на экран ноутбука.
Мама и отец были в своей комнате, когда я подошла к ним и постучала.
– Да, птичка моя? Входи!
Только после разрешения, я открыла дверь и ступила в покои родителей. Комната была огромной в строгих серых тонах и со всем, что только необходимо. Отдельная гардеробная отца и отдельная мамы за закрытыми дверями. Свободная ванная комната. Шикарная кровать, панорамные окна на виды Москвы и многое другое, что очень тяжко перечислять.
Отец лежал на кровати в коричневой пижаме и читал книгу, связанную с бизнесом. А мама сидела за столиком в ночной сорочке и бархатном халате у зеркала и намазывала на лицо всякие крема, чтобы как можно дольше сохранить молодость. От кремов пахло чем-то едким и искусственным, только издалека напоминающим запах цветов.
Мама любит тратить на себя много денег, чтобы выглядеть красиво. Она всегда говорила, что мы в старости – это то, что мы делаем с собой в молодости. И в свои сорок лет с копейками, она выглядит шикарно. Кожа смуглого оттенка, черные волнистые волосы, что блестят на солнце и удивительные карие глаза восточного разреза. Мне всегда нравилась ее внешность, ведь мама, Милеке Ипек Ялова, чистокровная турчанка. Она родилась и выросла в столице Турции – Анкара.
А вот папа, Лев Альбертович, чистокровный русский. Он вырос в русской семье и всю жизнь жил в Москве, где и создал свое гнездо. Его волосы чуть светлей чем мои, глаза серые, губы тонкие, а черты лица немного острые. Он всю жизнь занимается спортом и потому поддерживает себя в хорошем телосложении. В сорок шесть лет ему позавидуют многие. Возраст выдает лишь седина на висках. Но и та добавляет зрелости.
Жаль, что я пошла больше в отца. Светлой кожей, пшеничными волосами и серыми глазами, точно сталь. Все, что мне передалось от мамы, это красивый разрез глаз и пухлость губ. На этом все. Ну, может немного кожа. Она что-то среднее между светлой и смуглой. Таких как я обычно называют «мулаты».
– Что, доченька? – мама посмотрела на меня сквозь зеркало
Ее русский был достаточно хороший, но турецкие корни выдавали себя. Каждое слово произносилось глубже и мягче, исходя будто бы из груди. А вот с дикцией ей удалось поработать на славу, так что любой русскоговорящий человек сразу ничего не поймет.
Я убрала руки за спину и ответила, не скрывая улыбки:
– Пришли результаты экзаменов. Девяносто девять баллов. У меня получилось сдать все предметы на высокие баллы. Без репетиторов.
Последнее предложение прозвучало тихо. Не хотелось громко заявлять о том, что: «Я же говорила, что смогу!»
Мама обернулась на стуле, округлив карие глаза.
– Правда?
Боковым зрением, я увидела, как папа опустил книгу и посмотрел в мою сторону.
– Правда! – кивнула маме, – результаты родителям пришлют завтра с утра по всем предметам.
– Птичка моя, это же здорово!
Мама поднялась со стула, запахнула халат и подошла ко мне, после чего крепко обняла.
– Как же я тобой горжусь! – сказала она с чувством.
Теплота заполнила каждый сантиметр тела. Мне всегда нравилась похвала от родителей. Если мама это делала редко, то отец почти никогда.
Обняв свою маму, я отстранилась и на радостной ноте спросила:
– Раз у меня получилось сдать экзамены, можно я после выпускного поеду с одноклассниками в ресторан, а потом на дачу? Обещаю, что не задержусь надолго.
Не успела я договорить крайнюю фразу, как отец строго сказал:
– Нет.
Его простое «нет» оказалось таким тяжелым, что меня будто к земле пригвоздили.
И на что я только надеялась? С моими родителями ничего не выйдет.
Мама бросила тревожный взгляд на отца, который опять поднял книгу и продолжил чтение. Затем она встала передо мной и взяла за плечи, чтобы я смотрела только на нее.
– Птичка моя, давай мы завтра поговорим, хорошо? Ступай спать. Время позднее.
– Хорошо.
– Ну вот и славненько. Доброй ночи. Ступай.
Кивнув, я развернулась и пошла обратно к себе.
По пути в комнату мне хотелось либо закричать, либо ударить в стену кулаком. Слова Насти, что она сказала мне недавно, крутились в голове и сражались с одним единственным ответом отца «нет». К сожалению, какими бы вескими не были доводы подруги, папа был сильней. И это до одури сводило с ума.
2 глава
День выпускного наступил быстро. И вот, автомобиль с личным водителем подъехал к школьным воротам. Придерживая подол платья, я вышла под солнечные лучи солнца и тут же увидела свою подругу. Она стояла около ворот и что-то смотрела в телефоне.
Если бы не ее знакомая усмешка, а даже и не узнала бы ее.
– Настя? – я подошла к ней, цокая шпильками, и удивленно вскинула брови, – что ты сделала с собой?
Фролова усмехнулась, отключила телефон и подняла на меня взгляд.
– Я? Сделала то, что давно хотела. Нравится?
Она подняла руку и накрутила на палец с длинным острым ногтем прядь рыжих волос. Еще пару дней назад подруга была чистой блондинкой с шикарными длинными волосами. Образ дополняло зеленое платье с открытым декольте и длинным разрезом вдоль длинных ног.
– Ты похожа на рыжую ведьму, которая задумала что-то очень нехорошее, – заметила я с ноткой страха в голосе.
Подруга прыснула от смеха и махнула рукой.
– Да ну тебя. Не смеши. Вот что я могу сделать?
Она сложила ладони под подбородком и захлопала ресницами, точно ангелок с рождественских открыток. Но меня так просто не проведешь. Я знала Фролову. И очень хорошо.
– Что сделать? – возмутилась я, вскинув бровь вверх и скрестив руки на груди (именно в таком порядке), – ты забыла, как устроила бунт, после того, как тебя не пустили в школу с длинными ядовито-зелеными ногтями? Пришла ночью в школу и на двери здания зеленым баллончиком написала неприличное слово.
– Ой, Диль! – Настя тут же сменила тему, – кто старое помянет, тому глаз вон. Лучше посмотри на себя.
Подруга обвела меня зеленым взглядом с ног до головы.
– Прям как настоящая принцесса. Откуда платье? – заявила она, растянув губы в улыбке.
Я закатила глаза и вздохнула. С ней невозможно было говорить. Если она не хочет затрагивать тему, то будет избегать ее любой ценой.
– Мама купила на прошлой неделе.
– Класс! Тебе идет!
Не знаю, что читалось у меня в глазах, но Настя рассмеялась и кивнула.
– Подумаешь, будто сошла с фильма «Барби». Что тут такого?
– Отстань, – буркнула я и пошла в школу.
Времени до начала выпускного оставалось не так много, чтобы стоять у ворот и болтать о всякой чуши.
– Ну, Диля! – протянула подруга, после чего подбежала ко мне на высоченных черных каблуках, – все равно ты у меня красивая.
Она обвила руку вокруг моего локтя и подмигнула. После этого я уже не могла на нее обижаться. Я покачала головой, но улыбнулась.
– Кстати, а где твои родители?
– Приедут к началу.
Мы с мамой облазили уйму магазинов в поиске красивого платья. Ну как сказать «мы»? Скорее мама, потому что ей не нравилось ничего из предложенных. Она искала определенный тип, который сейчас на мне. Розовое платье до колен с пышной юбкой и рукавами-воланами, присыпанными блестками. Я, если честно, надела бы другое платье. Мне такое не нравятся. Но что поделать? Раз мама сказала, значит так и нужно. Даже если она не будет присутствовать на праздники. Ей важно, чтобы на фотографиях я была… принцессой?
К общему образу мне добавили золотые туфли на шпильках, такого же цвета клатч. А пшеничные волосы мама с утра завила в крупные локоны. Ну и нанесла легкого макияжа. В целом даже красиво. Только вот не мое.
Весь выпускной проходил в огромном актовом зале. Здесь я когда-то играла в спектаклях и смотрела развивающие программы через проектор.
Широкую сцену скрывали высокие шторы строгого серого оттенка, что идеально сочетался с деревянной обшивкой. Зал наполняли мягкие сидения почти черного цвета. Они были разделены на три зоны и два ряда, полукругом стоящие у сцены. Первый рад стоял на ровном полу, а второй был под определенным градусом, чтобы всем все было видно хорошо. Точно на стадионах.
В помещении было тускло. Все фонари приковали свои лучи только к сцене и тем, кто выступал на ней.
Сначала шли поздравления директора, а потом раздача аттестатов с присутствием нашей классной руководительницы. После того, как мы все сфотографировались и получили важные для нас «бумажки», мы с классом переглянулись и кивнули друг к другу. Настало время для важной части.
Одноклассница в бирюзовом платье по имени Ириша Штиль вышла на сцену и взяла у директора микрофон. В ее свободной руке была роза, привязанная к запястью длинной бежевой лентой.
Одноклассница сказала, оглядев весь зал:
– Прежде чем выйти отсюда, мы бы хотели сделать один очень важный шаг.
Тут ее взгляд остановился на женщине семидесяти лет в цветочном платье и с пушистыми кроткими белоснежными волосами.
– Валентина Васильевна. Поднимитесь, пожалуйста, на сцену.
Наша классная руководительница удивленно поморгала и быстро встала со своего места.
Когда учительница поднялась, Ириша поднесла микрофон к губам и в этот момент, как по сценарию, из колонок зазвучала тихая мелодия. (Angel by the wings – Sia)
– Валентина Васильевна, – начала Штиль торжественным голосом, – все эти годы вы всегда были с нами. Учили нас, воспитывали, прощали нам ошибки и всегда помогали, когда кому-то было тяжело. К сожалению, все это время вы почти не слышали от нас хороших слов. Но сейчас мы исправим эту ситуацию. Потому что вы достойны большего.
Пока она говорила, мы всем классом, тихо поднимались на сцену и вставали вокруг женщины. В руках у каждого из нас были белые розы. И так же как у Ириши, они крепились к запястью длинной бежевой лентой.
Когда Ириша Штиль закончила свою речь, она протянула учительнице свою розу.
– Валентина Васильевна, вы самый лучший учитель из всех и в знак этого примите первую розу.
Классная руководительница приняла цветок и посмотрела на ленту, что держалась на запястье ее ученицы. Наверное, она уже догадалась, что должно было произойти дальше, отчего с болью в глаза посмотрела на Штиль.
– Вторую розу примите за то, – сказал Паша следом, забрав себе микрофон, – что вы терпели нас и продолжали любить. Даже когда мы причиняли неудобства и из-за нас вас вызывали к директору.
Старческое лицо женщины осветила улыбка. Наверняка она вспомнила, как в прошлом году этот самый Паша устроил на уроке химии вонючую «бомбу». Школа еще пару недель была с открытыми окнами, чтобы проветрить запах.
– Мне невозможно выразить словами благодарность за все, что вы сделали для нас, в знак этого дарю вам третью розу, – сказала следом Зоя.
Каждый по очереди стал говорить теплые слова учительнице и пополнять запасы роз, создавая настоящий букет.
– Четвертая роза говорит о том, что мы обязаны вам многим.
– Простите, что из-за нас вы не спали ночами.
– Благодаря вам, мы умеем все, что только возможно.
– Только вы могли найти нужные слова, чтобы поддержать нас.
С каждой новой сказанной фразой, улыбки на наших лицах меркли. Вместо них, появлялась тень печали. А из глаз одноклассниц и вовсе стали проглядывать слезы.
– Вы – частичка каждого из нас.
– Всегда оставайтесь такой же светлой и любимой.
Очередь дошла до Насти. С красными глазами, она протянула розу и сказала, чуть дыша из-за желания разреветься:
– Примите и одиннадцатую розу, за годы в которые вы с нами были.
После нее шла моя очередь. Когда микрофон оказался в моих руках, я вдруг забыла, что нужно говорить. На меня смотрели светло-серые глаза классной руководительницы и в них было столько грусти, что в моей душе что-то лопнуло и к горлу подкатил ком. Сдерживая его силу, я быстро собралась и сказала:
– Мы только сейчас начали понимать, как трудно расставаться с родными людьми. А вы все эти годы были для нас второй мамой. Примите двенадцатую розу от меня.
Моя роза отправилась в букет.
– Мы будем помнить вас и часто навещать.
– Обещаем, что станем лучшими. И вам не будет стыдно за нас.
Очередь подошла к последнему пятнадцатому ученику. Арсений в костюме с красной бабочкой протянул свою розу и сказал в микрофон:
– Теперь вы видите наши связи и к сожалению, это означает, что вам пора нас… отпустить.
Он вытащил из кармана штанов небольшие ножницы и протянул ей.
Учительница посмотрела на ножницы, затем обвела нас взглядом и остановилась на букете с лентами, что тянулись к нашим рукам.
Валентина Васильевна прерывисто выдохнула и начала резать ленту, одну за другой.
Связь, что все эти годы объединяла нас, разрывалась. Все, что оставалось после это опыт и воспоминания. Теперь мы каждый за себя. Впереди нас ждет новая глава жизни. Новые люди, занятия и места. Никогда больше мы уже не сможем сидеть все вместе за партой на уроках или участвовать на школьных мероприятиях.
Мы с Настей переглянулись. На наших запястьях висели обрезанные ленты. Подруга заплакала, а я сжала кулаки и заморгала ресницами, чтобы не поддаться разрывающим чувствам.
Это было невыносимо больно. Казалось, острые лезвия ножниц разрезали не обычную ленту, а душу.
Когда учительница перерезала последнюю ленту, она заплакала.
Мы всем классом обняли ее и стали говорить о том, как сильно ее любим. Слова обрывались плачем, всхлипами и еле слышимым треском душ.
Когда я вернулась на свое место, то заметила на себе взгляд матери. Они с отцом сидели на третьем ряду, когда мы с классом на первом.
Милеке Ипек Ялова быстро провела под глазом указательным пальцем, будто смахивала слезу, и нахмурилась. Я сразу поняла, о чем речь и стыдливо кивнула.
Когда села на стул, Настя шмыгнула в салфетку, не стесняясь никого, и спросила:
– Ты чего так испугано смотришь? Тут вроде как плакать надо. Со школой прощаемся.
Ее голос звучал хрипло, как во время болезни.
– Ничего, – махнула я рукой, – слушай.
К завершению программы на сцену вышли гимнастки из шестых классов и стали танцевать под грустную музыку. Каждое их движение было плавным, медленным и грустным. Возможно, это казалось только мне, потому что Настя в какой-то момент достала телефон и стала с кем-то переписываться. Видимо, ей уже стало скучно.
Я лишь один раз взглянула на нее, после чего все внимание приковала к сцене.
– Диль.
Шепот Фроловой зазвучал у моего уха.
– Чего тебе? – спросила я так же тихо, не отвлекаясь от танца гимнасток.
– А ты чего делать на каникулах будешь?
Выждав небольшую паузу, я повернула голову к подруге и быстро зашептала:
– Поеду с родителями в Стамбул. У отца там какие-то важные дела. Проведем там неделю, наверное. А потом поедем в Анкару. К родителям мамы. Что дальше будет не знаю.
Быстро посмотрев назад, я выдохнула. Мама не обращала на меня внимание и говорила о чем-то с отцом.
– Круто, – ответила Настя и замолчала.
Я думала, что она больше ничего не скажет. И потому продолжила с интересом наблюдать за танцем. В нем, оказывается, раскрывалась тема взросления. Начиная с первого класса и завершая самостоятельностью в большом и неизвестном месте без кого-либо из родных.
И когда я уже навострила все свое внимание, чтобы узнать завершение этого, так сказать, спектакля, подруга хмыкнула рядом со мной и обиженно заявила:
– А ты у меня не хочешь спросить тоже самое?
Мой глаз в тот миг задергался. Честное слово.
Не отвлекаясь от сцены, а спросила в ответ:
– Может мы поговорим потом?
– Нет!
Настюшка-пидружка обернулась ко мне всем телом и стала прожигать взглядом.
– Ты потом с родителями уедешь, а я развлекаться отправлюсь. Спрашивай у меня, что я буду делать, прямо сейчас!
Я упрямо не поворачивалась в сторону подруги. Следила за каждым движением гимнасток. Но то, как упрямо в ответ, смотрела на меня Фролова, выбило из колеи. Держать внимание мне не удалось, и я потеряла дальнейшую суть представления.
Сжав челюсть, я медленно повернула голову в ее сторону и спросила, как можно язвительней:
– Что ты будешь делать на летних каникулах?
Всего за секунду, обида сменилась детской радостью. У Насти заблестели глаза, что было необычно на контрасте с ее рыжими волосами.
– Я поеду в Дагестан! – заявила она тут же, – видела в интернете качели над пропастью и как прыгают на тарзанках? Хочу попасть туда!
Зал взорвал аплодисменты. Гимнастки закончили свое представление, радостные до невозможности. А я в этот момент смотрела на свою подругу в полном шоке и не понимала, дура ли она?
Зачем подвергать жизнь опасности?
Рисковать?
Я вот такого никогда не делала и не собиралась.
3 глава
В моей комнате был полный погром. Вещи, что висели до этого в отдельной гардеробной, теперь валялись на полу, на стульях и на кровати. Платья разных вариантов, строгие брюки, костюмы и прочая несусветица, которую мне купила мама, чтобы я соответствовала семейному статусу. Помимо них, прямо посреди комнаты лежал раскрытый серебристый чемодан и мне нужно было напихать в него все самое необходимое.
Уперев руки в бока, я смотрела на все «великолепие» маминых любимых дизайнеров и тихонько вздыхала. Никогда мне не нравилось собираться. Потому что каждый раз мама приходила, выкидывала половину вещей и укладывала то, что считала нужным.
Для начала мне нужно было узнать погоду в Стамбуле, чтобы от этого отталкиваться в выборе одежды.
– Где же телефон? – спросила саму себя и оглядела комнату. Смартфон оказался на стуле у стола.
Прогноз погоды показал, что в течении месяца в городе должна была быть температура в районе 30 градусов по Цельсию и всего пару дней дождя. Это означало, что можно набрать больше легких платьев.
Первое с чего я решила начать, так это собрала волосы в большую шишку прямо на макушке. А уже потом начала собирать важных вещей.
Вдруг зазвонил телефон. На экране отобразился контакт «Настюшка-пидружка».
Мои брови поползли вверх от удивления. На часах было около одиннадцати, а подруга уже не спала. Это было что-то новенькое.
– Настя? Ты чего не спишь? До сих пор празднуешь выпускной и хочешь мне что-то рассказать?
Сама сказала эту фразу, и сама же почувствовала укол зависти.
Вчера, когда прошло основное мероприятие в школе, весь класс собрались вместе и стали обсуждать детали дальнейших планов. Они и меня позвали, но мама не позволила мне идти к ним. Она незаметно схватила меня за локоть и тихо шепнула на ухо:
– Нет, птичка моя. Ты не поедешь с ними никуда. Я не хочу, чтобы моя дочь возвращалась домой в неподобающем состоянии, как… они. Тем более, твой отец изменил дату вылета. Мы полетим в Стамбул не в конце недели, а через пару дней.
Все, что я ощутила в тот момент – шок и отчаяние.
Одноклассники хотели в последний раз собраться вместе, не задумываясь о том, что уже скоро их пути разойдутся. А я как всегда была вне их компании. Как будто все дни вместе, в одном классе было ничем. Словно мы не переживали олимпиады, не участвовали в конкурсах и праздниках.
Когда я сказала одноклассникам о том, что не поеду с ними, Настя тут же обиделась на меня за это. Не присылала сообщения в течении аж десяти минут, как мы с ней разъехались в разные стороны. Хорошо, что ее на долго не хватает.
Так что я, хоть и не была с ними, знала все, что они творили.
Класс после ресторана ездил по ночной Москве и орал песни во все горло, высунувшись из люка лимузина. Учителей рядом уже не было, так что они поддались своим желаниями. Многие из них уже были достаточно пьяные. Хоть и пили они шампанское, мое чутье подсказывало, что кто-то принес что-то покрепче.
После поездки, Фролова отправляла кружочки в телеграмме, как они шли по красной площади и не могли сделать качественные фото, потому что шатались и громко смеялись.
На каждом из кружочков Настя пьяно и жалобно заявляла:
– Диля! Тебя тут не хватает!
А в завершении весь класс отправился к забронированному Серебряному бору – 1, где, найдя откуда-то новую бутылку спиртного и уже без стыда, прямо в платьях и костюмах купались в воде.
Кто-то вскоре не выдержал и заснул на ближайших лежанках. Смельчаки же продолжали буянить дальше. Среди них была Настя. Орала, пела и танцевала прямо в воде.
Чуяла я, что ее резкое изменение цвета волос было не просто так. Она так сильно напилась, что через несколько часов ее стошнило.
– Диля. Я больше не буду пить… Это… Ик! …ужасно. Меня стошнило. Меня с детства не тошнило так, как стошнило сейчас. Это ужасно… Никогда не пей!
А к шести утра от Фроловой не пришло ни одной весточки. И тогда я забеспокоилась. Почему и позвонила одному из одноклассников, кто продолжал в пьяном виде отправлять скрытые истории в свои соц. сети. Паша рассказал мне, что Настя уснула и с ней все хорошо. Даже отправил фото.
Им всем было весело.
А я…
А я сидела в своей темной комнате, в пижаме, с мокрой головой и с завистью смотрела в экран телефона на каждый кружочек, что отправляла мне подруга в Телеграмме. Хоть мама и говорила, что ложится спать с мокрой головой нельзя, это был мой своеобразный бунт.
– Не кричи, пожалуйста, – жалобно пробормотала Настя, возвращая меня в настоящее, – у меня голова болит. Говори шепотом, окей?
Тихо посмявшись над милостью ее бормотания, я шепнула:
– Хорошо. Так чего ты не спишь? И где ты сейчас?
– Я уже дома. На кровати лежу. Родители приехали за мной сегодня утром и разбудили. Прикинь? Я уснула под кустом! Ужас. Никогда больше не буду так пить. А видела бы ты мое платье… Я как будто в нем целый месяц на необитаемом острове прожила. Кошмар. Стыдно то как…
– Настя, – протянула я с недовольством.
Имя прозвучало несколько громко и Фролова издала недовольный звук. Мне пришлось извиниться и снова перейти на шепот.
– Я тебе давно говорила, что пить – это не модно, неприятно и вредно. Вот теперь и будешь знать, что значит меня не слушать.
– Ой, мамочка нашлась. Не начинай. Вообще-то я старше тебя на три месяца! Имей уважение и не командуй тут.
Я закатила глаза и одной рукой стала складывать туалетные принадлежности в маленький отдел чемодана. Настя же, если судить по звукам шелеста одеяла, перевернулась на кровати и спросила:
– Когда поедешь в Стамбул?
– Уже завтра. Рейс на 7:30 утра. Мама сказала мне вчера, что пришлось передвинуть время полета.
– Блин. Отстой. А я хотела погулять с тобой. Но сегодня у меня явно не получится. Так спать хочется.
Подруга громко зевнула, а я остановилась и заботливо проговорила:
– Спи тогда. Чего мучаешь себя? Погуляем, как приеду обратно. Если ты к тому моменту еще будешь дома.
– А когда ты приедешь?
– Через три недели, наверное
– Три недели? Я, наверное, уже уеду, – озвучила Настюшка, после секундной паузы.
– Ну значит в другой раз, – ответила я ей и застегнула отдел.
– Уже собираешь вещи? – Настя услышала звук закрывающего замка.
– Да.
– Ладно. Удачи тебе! Найди там самого красивого парня! Может получится охомутать Керем Бурсин. Или Халит Эргенч! Я не прочь, если ты привезешь мне одного из них в своем чемодане!
От меня вырвался смешок, который Настя по ту сторону связи тут же подхватила. После чего громко зевнула и пробормотала:
– Я сейчас усну.
– Значит спи, – ответила я, – доброй н… дня. В общем, спи. Разрешаю.
– Спасибо, мамочка. А тебе удачи! Оторвись там за нас двоих.
Звонок оборвался, а я еще долго смотрела в потухший экран, прежде чем набрала воздуха в легкие и продолжила собирать вещи. А через некоторое время меня навестила мама.
– Как дела, птичка моя? – спросила она по-турецки.
Мама, когда отца не было рядом, всегда разговаривала со мной исключительно на турецком языке. Так она старалась не забыть его и свои корни, а также практиковала меня в этом красивом языке. Именно благодаря ей, я разговариваю на нем с самого детства. А вот папа учил меня исключительно английскому. На турецком говорить не хочет. Знает, конечно, пару базовых фраз, но общается с иностранцами только на английском языке. Так что да. Я умею говорить на трех языках.
– Все хорошо, мам, – ответила я ей, – скажи, а у нас будут походы? В Стамбуле много гор и красивых местностей. Было бы интересно там погулять.
Милеке Ипек посмотрела сквозь меня, думая о чем-то явно другом, и ответила:
– Не знаю. Если останется время, то прогуляемся. А вообще, возьми с собой вот это платье.
Она быстро пробежала взглядом по раскиданным мной вещам на кровати и взяла ту, что лежала на самом краю. Это оказалось ярко-красное платье со сверкающим корсетом. Не помню уже, когда мы его брали, но мама заставляла меня надевать его каждый раз, когда проходила важная встреча. Не удивительно, что и в этот раз его нужно было взять.
– Хорошо, – сказала я маме и потянулась за ним.
Пока складывала платье, соблюдая все правила, мама нашла еще пару десятков вещей, которые мне пришлось запихнуть в свой чемодан. А некоторые вещи, которые положила я до нее, убрать.
– Вот и все, – сказала мне мама, – завтра утром будем выезжать. И хватит тебе ходить по дому в каких-то детских пижамах. Тебе скоро восемнадцать. Пора быть взрослой!
Прежде чем уйти, мама окинула меня брезгливым взглядом, от которого все тело сжалось, будто я была голой.
Мама не любила выбор одежды, который нравился мне. Сейчас на мне был черный топ, пижамные длинные штаны в розовую большую клетку и носки с красными сердечками. Ее же интересовали бархатные пижамы известных брендов, которые иногда бывают неудобные и неприятные.
Мой взор упал на еще открытый чемодан, когда мама ушла. Места в нем уже не было, но я-таки запихнула пару «детских» пижам и носки со всевозможными диснеевскими персонажами.
На следующий день рано утром мой чемодан отнесли в багаж автомобиля. И пока мама давала наставление домоправительнице, а папа общался по телефону в сторонке, я вышла на улицу и посмотрела на дом, а точнее на виллу.
Большое здание, построенное из белого кирпича с колоннами и резными лестницами. Типичная вилла, какие показывают в фильмах. К нему идут в комплекте подстриженные зеленые деревья, яркий газон и большой бассейн на заднем дворе.
Странно, но каждый раз уезжая, я не чувствую, что буду скучать по дому или своей комнате. Как будто это не место с личным пространством, а перевалочная база. Переночевал и пошел дальше. Вот и сейчас. Смотрю на дом, а тепла или ощущения пустоты не чувствую.
Я села в заказной автомобиль и спустя пару минут пришли родители.
– Никто ничего не забыл? – посмотрела мама на нас с папой, после того, как они сели внутрь авто.
Я мотнула головой, а отец продолжил молчать, уставившись в телефон. Чтобы привлечь внимание своего мужа, мама коснулась его руки и спросила еще раз, на что получила резкий ответ «нет». Рука матери одернулась, а отец громко сказал:
– Едем.
Автомобиль тронулся, а на лицо мамы легла тень печали. Она отвернула голову в сторону окна и сжала крепко сжала ручку своей сумочки.
Мне было ее жаль. Она нигде не работала, не гуляла с подругами (потому что не нашла их за все время в России_) и постоянно находилась дома, отчего нуждалась в заботе и внимании. Только папа был весь в делах. И замечать свою жену, как женщину, давно перестал. Ни поцелуев, ни романтики и ни каких-то коротких объятий. Одна только работа.
Неужели и меня это ждало в будущем?
Не желая думать об этом, я тоже взглянула в окно.
На фоне, сквозь здания многоэтажек пробивались солнечные лучи, как прожекторы. А небо было затянуто белыми облаками, грузно нависающими над городом. Люди уже не спали. Автомобили быстро ездили по дорогам и с нетерпением стояли у светофоров. Было видно, что водители считают каждую секунду времени и злятся, если не успевают. В этом суть столицы России.
Москва – это скоростной город. Нужно успевать, чтобы здесь выжить.
Собственно, что и делает папа. Он так загружен работой, что не может выделить и пары минут, чтобы просто побыть со своей семьей. Его любимые слова такие:
– Москва – это город возможностей. Ты либо крутишься как белка в колесе, либо уезжаешь отсюда с несбывшимися мечтами.
Поэтому мне и не нравится здесь быть. Я не хочу так жить. И если бы меня кто-то слушал, то не стал бы навязывать будущий бизнес отца со словами: «На тебе держится наше будущее!». И это все с интонацией, подражающей взрослым. Не хватает только пальчиком пригрозить.
Нет, Москва на самом деле удивительное место. Несмотря на то, что она самая большая столица в Европе в ней множество достопримечательностей: от древней крепости и грандиозных соборов до красивых парков и футуристических небоскребов. Так же на ее улицах можно встретить старинные сакральные памятники и дворцы, которые соседствуют с величественными зданиями советской архитектуры и сверхсовременными сооружениями. Вместе со всем этим ютятся театры, музеи, галереи, а также великолепные рестораны, уютненькие кафе и модные клубы.
В этом городе есть все и на вкус любого человека. Вот только ритм жизни не дает насладиться им вдоволь.
4 глава
К счастью, мы ехали в Стамбул! В нем я еще ни разу не была. Обычно, в течении своих 17-ти лет жизни я ездила исключительно в Анталию, если брать Турцию целиком. Только туда отец вывозил нас с мамой, потому что там живут мои бабушка и дедушка со всей большой родней.
Правда… мне не очень нравятся такие поездки. А все потому, что родители мамы несколько строгие люди. Даже очень, я бы сказала. Если у мамы за столом нужно только сидеть с ровной спиной и не чавкать, то у бабушки с дедушкой обязательно выполнять все меры этикета. Не ставить на стол локти, сидеть не очень далеко, но и не слишком близко к столу, а супы и вовсе черпать ОТ себя. Их так много, что мне проще притвориться больной, чтоб не ехать с родителями, чем обжигаться из-за супа, потому что на него нельзя дуть
Так что, я даже счастлива, что мы поедем в Стамбул и только там отпразднуем мое день рождения. Иначе, я не выдержу еще и испорченный знаменательный день.
Никогда еще не говорила, но спасибо огромное бизнесу отца и его будущим партнерам за то, что они смогли уберечь меня в день моего совершеннолетия от строгих родителей мамы. И огромное спасибо Высшим силам, если таковые есть за то, что моя мама в половину мягче бабушки и дедушки.
До аэропорта автомобиль доехал быстро и вот мы уже поднимались по трапу. Перед тем как войти в самолет, мне захотелось обернуться. Я посмотрела на далекий город и набрала полные легкие воздуха. Рецепторы в носу учуяли чьи-то резкие духи, еле уловимые запахи цветов и выхлопы машин. Все, как и всегда.
В самолете нас встретила приятная женщина. Она провела нас в первый класс, где было четыре мягких сидения с небольшими телевизорами и всеми удобствами для человека.
Я, конечно же, села у иллюминатора. Сразу надела наушники, достала книгу и залезла с ногами, как всегда это дела в своей комнате. Но мама, как зоркий сокол, тут же заметила это и тихо шикнула:
– Диля! Сиди ровно!
Пришлось послушаться и сесть как полагается.
Когда самолет взлетел, а Москва превратилась в маленькие разноцветные точки, я сделала для Фроловой несколько красивых кадров и отвлеклась на книгу.
Весь полет занял четыре часа, потому что Стамбул находится от Москвы на расстоянии 1756 км. Это не так уж и далеко, если лететь. А если добираться на других транспортах, то будет небольшая проблемка. Так, например, на поезде нельзя приехать на прямую. Только с пересадками. Да и растянется это время на пару дней.
Уже скоро за бортом самолета показалось Черное море, затем Турция и сам Стамбул. Интересно то, что город разделен на две неравные части благодаря проливу Босфор. Основная часть города находилась в Европе, меньшая – в Азии. А значит располагалась на двух континентах. Этот факт показался мне интересным, когда я решила узнать побольше о Стамбуле, прежде чем лететь туда.
По тем фотографиям, что мне удалось увидеть в интернете, я даже смогла найти основные достопримечательности: Султанский дворец Топкапы, Софийский собор и Голубую мечеть. Они выделялись на фоне малоэтажных зданий с крышами под цвет кирпича и мечетями.
Думаю, Настя бы сейчас завизжала от радости. Ведь в дворце Топкапы снимали ее любимый сериал «Великолепный век». Она пересматривает его каждый год, начиная с шести лет.
А где-то прятался и дом Серкана Болата. Там мне было просто необходимо оказаться, потому что сериал «Постучись в мою дверь» был в отдельном месте моего сердца. Хотя нет. Он был часть ее!
Самолет аккуратно приземлился на взлетную полосу аэродрома в Стамбуле. На выходе меня встретили всевозможные ароматы, что тянул незаметный ветерок из середины города. Специи, фрукты и жаренная уличная еда, так и пьянили. Жаль, что последнее мне есть нельзя.
– Диля. Что ты стоишь? Идем! – сказала мне мама, уже спустившись по трапу с отцом.
Я вздохнула и быстро спустилась к ним.
Возле аэровокзала нас ждало заказное такси. Водитель, мужчина смуглый и в строгом костюме, забрал наши вещи и убрал их в багажник. А мы всей семьей сели на заднее сидение. Папа тут же достал телефон, а мама с радостью посмотрела в окно. Было видно, как она рада находиться в знакомых местах. Путь это и не ее родной город, зато Турция.
Водитель сел за руль и спросил на турецком:
– Едем?
За всех ответила мама, гордо ответив на своем родном:
– Да!
Я невольно улыбнулась и тут мой телефон завибрировал от сообщений со школьного чата. Какой-то одноклассник потерял свой туфель во время выпускного и спрашивал, где мог его оставить. Мне на память тут же пришли видео от Фроловой. Кажется, где-то было что-то про обувь.
Открыв беседу с подругой, я быстро поставила на загрузку фотографии с самолета и стала листать беседу. Далеко рыскать не пришлось и заветный кружочек показал мне, как «потеряшка» стоит на мосту, что-то говорит и кидает свой ботинок, будто бумеранг, в сторону воды.
Тихо усмехнувшись, я отправила это видео в школьную беседу и через минуту одноклассник прислал такое сообщение: «Вот я дебил…».
Я посмеялась, выключила телефон и подняла взгляд. От того, что было за окном, у меня перехватило дыхание. С одной стороны дороги тянулись необычные дома римских эпох и периодов. А с другой протекал пролив Босфор, по которому уже ездили катера. Блики солнца, которое поднялось достаточно в небесах, сверкало в водной глади и грело прохожих.
Людей здесь хватало. Они гуляли по главным улицам, заворачивали в закутки или стояли у фонтанов и фотографировались. Среди них были женщины в красивых хиджабах. В России их можно увидеть не так часто, как здесь. Но на то это и другая страна. Со своими прекрасными особенностями.
Автомобиль привез нас к шикарному отелю с зеленым садом и большим бассейном на территории. Здание белого цвета, состояло в основном из стекла и белых мраморных колонн. Определенно, выбор в пользу этого отеля сделала мама. Она любит, чтобы рядом было все и красивыми видами вдаль.
Мы зашли внутрь и пошли к стойке регистрации. Пока мама и папа разговаривали с милой девушкой по поводу номеров, я огляделась.
Здесь было еще шикарнее, чем снаружи. Прямо посреди стоял мраморный фонтан, а вдоль стен тянулись красивые живые растения и скамейки. Справа и слева располагались широкие лестницы, ведущие на второй этаж. А чуть дальше них располагались рестораны.
– Сейчас вас проводят к вашим номерам, – приятный голос администратора за стойкой регистрации привлек меня к себе.
К нам подошел высокий парень и показал в какую сторону идти. Родители сразу последовали за ним. А я переглянулась с девушкой и прочитала имя на ее бейджике. Эсма.
Красивое имя.
Улыбнувшись ей, я пошла вперед, к широкой лестнице, ведущей в правую часть отеля.
На втором этаже парень, на чьем бейджике был написано имя Серкан (но на него он явно не походил!), показал в правую в сторону широкого помещения и сказал:
– В той стороне есть спортзал со всем оборудованием. А в противоположной – номера. На третьем этаже, так же есть номера и располагается сауна с бассейном. На четвертом кинотеатр и…
Он озвучил по меньшей мере около десяти различных развлекательных помещений. Мне даже стало интересно, как это все сюда поместилось. Бары, детские комнаты, банкетные залы, косметические процедуры и прочее, чем я точно не буду пользоваться. А вот мама загорелась, услышав про хаммам.
Перечислив все, фальшивый Серкан провел нас в сторону номеров. Первым на пути оказался мой. Мне дали ключ-карту, а сам пошли дальше, к номеру родителей.
Я приложила карту и вошла внутрь. Небольшой зал с диваном и большим телевизором встретил меня первый. Затем я прошла в спальню и несказанно обрадовалась. Не белоснежной кровати, отдельной гардеробной или ванной комнате с керамической ванной, а балкону! Он выходил видом прямо на Босфор. Рядом росло высокое дерево с мощными ветвями. Оно закрывало вид лишь на ту часть, где гуляют туристы. От того, что это только второй этаж, можно было с легкостью перелезть на одну из его ветвей, чтобы… сбежать?
Не буду вдаваться в детали, почему у меня вдруг возникли эти мысли.
Включив камеру, я засняла Насте прекрасные виды с балкона, после чего уперлась руками о периллу и сделала глубокий вдох. Воздух оказался очень чистым и таким легким, в сравнении с городом. Дышишь, а не можешь надышаться.
Приятный момент нарушил звонок. Это была мама.
– Да, мам?
– Птичка моя, сегодня в восемь нас ждут в ресторане. Надень то красное платье, что я сказала тебе взять с собой. Я приду к тебе чуть позже и сделаю прическу с макияжем, – тут же сказала она.
Ну вот и весь отдых. Думаю, это и ждало меня в течении всего времени, что было отведено на Стамбул. Поездки, встречи и важные разговоры.
– Хорошо, мамочка, – ответила я ей и звонок тут же оборвался.
…
К шести часам наша маленькая семья подъехала к ресторану, что находился недалеко от самого отеля. Можно было спокойно пройти по ближайшему парку с чудесными разноцветными кустами цветов. Дорога заняла бы от силы десять минут. Но родители решили проехать это расстояние на машине, чтобы не дай Бог, что-то случилось. Правда я знала их основную причину. Чтобы показать свой статус и имидж.
Еще в дороге, я сразу поняла куда мы ехали. Здание, где проходила встреча, было видно издалека. Оно ярким огоньком выделялось на фоне тусклых домов. К нему съезжались автомобили с открытым верхом или другие более дорогие. Люди шли в красивых вечерних нарядах. Мужчины в смокингах, а женщины в платьях. Мы не отличались от них. Отец так же надел свой самый дорогой костюм, а мама шикарное золотистое платье, что стоило целое состояние.
И пока родители готовились к встрече, я уже предчувствовала, как придется весь вечер натягивать улыбку и с умным видом выслушивать странные речи о финансах и будущих планах неизвестных мне людей.
Автомобиль припарковался как можно ближе ко входу. Так что все, кто был рядом, заметили нас. Что уже мне не нравилось.
Первым вышел папа, затем мама, взяв его под руку. После них уже я. Подхватив подол одной рукой, опустила ноги на землю и вылезла. Мой взгляд обратился к ресторану и мне тут же стало плохо. Зал был набит людьми. Я сразу ощутила, как духота и сжатое пространство сдавливало горло.
«Лучше бы книги читала», – подумала про себя, но подошла к отцу и взяла его под руку, с другой стороны.
Когда мы вошли внутрь, нас встретил администратор ресторана. Она спросила нашу фамилию и нашла ее в списке своего планшета. После чего любезно улыбнулась и провела нас вдоль всего помещения. В самом конце, за перегородкой, отделяющей основную часть зала от вип-зоны, находились мягкие диваны вокруг квадратного стола. Освещение было чуть тусклым, что только добавляло имиджа.
Здесь нас уже ждали, по меньшей мере пять человек. Одна женщина в возрасте 50-ти лет, и мужчины. Троим на вид было чуть больше, чем женщине, а вот третий, казалось, уступал мне в пару лет.
– Добрый вечер, – начал мой отец на английском, – благодарю, что вы согласились на встречу с нами.
– Добрый вечер, – ответил ему мужчина с сединой и стильной стрижкой, показав хорошие знания английского, – рад это слышать. Присаживайтесь.
Моя чуйка подсказывала, что седовласый мужчина был здесь «главным». Потому что остальные сидели и молча смотрели на нас. В особенности на меня. Кроме, конечно же, молодого. Он лишь раз поднял глаза, а затем уткнулся в телефон. А вот женщина, похоже была женой «главного». Сидела близко, касалась его плеча своим, да и кольца на их руках были одинаковыми.
Папа кивнул, после того, как получил разрешение присесть. Он пропустил первой маму и сел следом. Я же решила сесть последней, чтобы быть ближе к выходу и свежему воздуху. Тут и впрямь было душновато. А горячая еда, что уже стояла на столе, только ухудшала ситуацию.
– Это моя семья, – представил нас отец, – жена – Милеке Ипек Ялова. И дочь. Вишневская Диляра Львовна.
А вот и первая фальшивая улыбка от меня, которая говорила: Я очень рада с вами познакомиться!
– Меня зовут Бурак Улусой, – представился «главный», – это моя жена Фахрие Корель. А это сын – Юсуф Улусой.
Я была права. Это была его жена и сын, как оказывается. Двое других представились знакомыми Бурака. Только когда мы все вытянули свою вежливость, а папа сделал заказ, разговор за столом медленно ушел в русло сотрудничества. Точнее, так хотел сделать папа. Но Бурак Улусой быстро понял его намек и сказал:
– Дорогой Лев. Не торопитесь. У нас много времени. Лучше отведайте говядины. Она здесь шикарная.
Сказать, что мы были в шоке – ничего не сказать. В Москве за такое, папа бы давно ушел. Потому что там нельзя медлить. Либо ты соглашаешься прямо сейчас, либо проваливаешь.
Я незаметно усмехнулась от сей ситуации, а папа вздохнул и терпеливо сказал:
– Хорошо. Попробуем вашу говядину.
Время тянулось мучительно долго. Разговоры за столом были о чем-то пустом и не могли зайти в нужное русло. Мне все это наскучило. Да и дышать и правда было нечем. Та говядина, что заказал отец, оказалась на шкварчащей сковороде. От нее шел такой жар, что у меня закружилась голова. И чтобы не навлекать беду, я тихо сказала маме:
– Можно выйти на свежий воздух? Тут слишком душно.
Мама скорчила недовольное лицо и сжала губы. Но не стала ничего говорить, лишь коротко бросив:
– Хорошо. Даю тебе пять минут.
Этого мне был достаточно.
Я встала из-за стола. Извинилась. И пошла в сторону выхода. С каждым новым шагом, было ощутимо, как легкие наполняются все более свежим воздухом.
На выходе меня ждали пары. Они были всюду. На лестнице, на дорожке. И это жутко раздражало. Хотелось побыть наедине. Неизвестно, когда вообще эта встреча закончится. Порой, папа мог терять счет времени и до полуночи обсуждал бизнес план.
Чтобы уйти от людей, я приметила парк, который тянулся прямо к отелю. Именно туда меня потянули ноги. Людей, что было удивительно, там не наблюдалось. Идеальное место!
Со стороны пролива, который был виден невооруженным взглядом, сквозь стволы деревьев, тянулся прохладный ветер. От него мое тело вмиг покрылось мурашками. Стало прохладно. Но я продолжала идти по тропинке, лишь обняв себя, и дышала.
– Как свежо, – слетело с моих губ восхищение.
Пусть и было холодно, но так приятно, как происходило не так часто. Вокруг меня тянулась свежая сочная трава и клумбы с красочными цветами. Тут и там стояли фонари и от них исходил приятный желтоватый свет. А вдоль тропинки, на коротких дистанциях, стояли деревянные лавочки.
Вдруг впереди раздался мужской крик. Он был таким громким и неожиданным, что я остановилась. Что-либо разглядеть и понять мне не удалось, потому что в следующую секунду из кустов вылетел парень в черной кофте с капюшоном. Незнакомец чуть не упал, но вовремя оттолкнулся от земли и помчался в мою сторону.
Всего одно моргание, и я была прижата спиной к шершавому стволу дерева. А незнакомый мне парень, стоял очень близко ко мне. Его горячие руки обнимали меня за талию. Лицо находилось рядом, да так будто он вот-вот поцелует меня. А его дыхание уже обжигало мои губы. Хорошо, что смотрел он куда-то в сторону.
Сердце заколотилось в груди как ненормальное. Щеки запылали огнем. Я ничего не понимала, но продолжала стоять как вкопанная и смотреть в карие глаза.
Знала только то, что от него пахло нереальными цитрусами. Нет. Не химическими духами, а апельсинами, будто он только что облился свежевыжатым соком.
И прямо сейчас, незнакомец вдруг посмотрел мне прямо в глаза.
5 глава
Глаза незнакомца расширились от удивления, и в следующее мгновение он отскочил от меня.
– Прости, я… – начал было парень на турецком, но резко замолчал.
Замерев на месте, он смотрел мне в самые глаза и не думал отворачиваться. А я не знала, что делать дальше. Стояла, прислонившись к дереву, и смотрела на него в ответ как дура. Темная радужка манила собой и была словно гипноз.
Вдруг зазвонил мой телефон. Я вздрогнула и будто очнулась от сна. Быстро вытащила из сумочки смартфон, что все это время висела на моем плече и посмотрела на экран. Мама.
– Да, мам?
– Диляра, – шикнула мама в трубку, – где тебя носит?
Она хоть и говорила тихо, но в такой безмолвной обстановке, это оказалось достаточно громко. Я заметила, как парень напротив, склонил голову от явного интереса.
Не знаю почему, но во время всего разговора с матерью, глаза продолжали смотреть на него. Это было так странно.
– Тебя уже пять минут нет! Сейчас же вернись в ресторан. Это неприлично, уходить на долго. Тем более, ты будущая наследница. И должна уже сейчас принимать участие в общении с будущими бизнес-партнерами!
Когда прозвучало название ресторана и дальнейшее упоминание про бизнес, незнакомый парень вдруг усмехнулся. Засунул руки в карманы, посмотрел себе под ноги и подопнул камень в зеленой траве.
Мне тут же стало интересно, почему он повел себя так. Будто… разочаровался во мне? С чего бы?
– Хорошо мам. Прости. Я уже иду, – ответила я на турецком и отключилась.
– Значит, – парень взглянул на меня из-под опущенных ресниц, – ты из этих?
– «Этих»? – переспросила я, не понимая его.
– Из богатеньких.
Он сказал это настолько брезгливым тоном, что я опешила. В моих кругах так говорили только о бедных. Тех людях, которые ничего не делают для своего будущего и только жалуются.
Возможность говорить вернулась быстро. Я скрестила руки на груди и с вызовом спросила:
– Ты что-то имеешь против нас?
Новая усмешка и незнакомец выпрямился, подняв голову. Мне пришлось приподнять подбородок. Насколько он оказался высоким. (Почему я не заметила этого сразу?)
И только сейчас удалось рассмотреть его лучше. В черных бриджах, серой футболке и кофте с капюшоном. На удивление, он был довольно симпатичным, не смотря на общий вид. Чуть старше меня, года на два-три. С идеально очерченными губами и золотисто-коричневым цветом кожи.
– Нет, – ответил он, – ничего. Кроме того, что вы готовы пойти на все ради денег. Даже развлекаться не умеете. Ищите во всем одну лишь выгоду.
В его словах было столько правды, относящейся к моим родителям, что это оказалось хлеще пощечины.
Злость, жарким приливом, опалило щеки. Я сжала кулаки и заявила.
– Не правда! Мы, как ты говоришь, богатенькие. Очень даже хорошо умеем развлекаться! Лучше вас! Ты и в мечтах не мог увидеть тех мест, в которых я побыла.
Если бы я сама их видела. Заставить родителей куда-то пойти, это настолько сложно, как передвинуть гору или изменить русло реки.
– Да что ты? – по лицу незнакомца расползлась усмешка, – а мне кажется, что это не так. Иначе, ты бы сейчас не сбежала из ресторана. Значит, что-то заставило тебя оставить родителей и каких-то… партнеров одних?
– А это тебя не должно касаться. Когда проветриться на свежем воздухе, только мое личное дело.
Злость пылала в венах. Я смотрела на парня и тяжело дышала, продолжая сжимать руки.
Наглец поднял уголок рта и хитро прищурил глаза.
– Спорим, что я покажу тебе то, что ты никогда не видела?
– Спорим! – приняла я вызов, не обдумав даже смысл его слов. – Отлично. Жду тебя завтра у моста, что недалеко. В ч�