Любовная косточка
1. Битва за скорпену
- Что там за шум, Жюль? – крикнула Клер, ворочая половником чуть ли не с нее ростом. – Выйди и разберись! Только быстро! Бульон надо процедить, пока горячий!
- Вернусь быстро, ты не успеешь и глазом моргнуть! – пообещал Жюль и выскочил из кухни.
Клер только вздохнула. Насколько она знала своего брата, тот сейчас будет торчать в общем зале как можно дольше. Жюль не любил готовить (да и не умел, если говорить честно), и дедушка не раз говорил, что лучше бы Клер родилась мальчиком – тогда было бы кому передать бушон.[1] Но вот дедушки уже год, как нет, а бушон существует, и даже не бедствует.
Что такое «бушон»? Забегаловка, местечко, где простые люди могут пропустить стаканчик анисовой водки, поглощая вкусную похлебку с чечевицей и кровью. Или попробовать густой рыбный суп, которым, по легенде, кормила своего мужа сама богиня любви и красоты. Здесь подают мясо в горшочке, щедро сдобренное приправами, и вкуснейший яблочный пирог с корочкой золотистой и хрустящей.
Бушон «У Лефера» расположен в самом центре Весенней улицы. Мимо него проходят мастера и ремесленники, собираясь на работу и возвращаясь домой, проезжают извозчики, водоносы и молочники. И все считают своим долгом заглянуть в бушон до или после работы, чтобы съесть тарелку горячей похлебки, кусок запеченного в тесте мяса или полакомиться сладкой выпечкой. «Зайти в бушон и съесть машон»[2] - вот девиз рабочих людей во Вьенне.
Конечно, никто не знает, что всем тут заправляет Клер, все считают Жюля шеф-поваром, и он важничает, нацепляя поварской колпак.
Шеф-повар! Даже креветок не может почистить!
Клер фыркнула и взялась процеживать бульон, потому что Жюль так и не появился, но шум в общем зале все усиливался. Бросив решето и полотенце, Клер выглянула за дверь. За первым столиком сидел мужчина в дорогом костюме, не пожелавший даже снять цилиндра. Серебряная цепочка часов и серебряная печатка бросались в глаза на фоне простой домотканой одежды обычных посетителей бушона.
- Я не буду стоять в очереди вместе со всеми! – надсажался мужчина в цилиндре, и его красное неприятное лицо походило на переваренного лобстера. – Сейчас же подай мне блюдо дня!
- Простите, месье, но лучше займите очередь, - учтиво говорил Жюль.
Его поддержали стоявшие в очереди ткачи – они всегда приходили поесть перед сменой, и им вовсе не понравилось, что кто-то пролез первым, нарушив многолетний порядок.
- Извольте подождать за порогом, - повторил Жюль, кланяясь. – Правила для всех одни.
- Да плевал я на твои правила, кашевар! – заорал мужчина. – Ты знаешь, на кого я работаю?! Мой хозяин – Рен Рейв, скоро он все тут купит и первым делом снесет вашу забегаловку! – он наподдал ногой стул и сбросил со стола плетеную хлебницу.
- Месье! – завопил Жюль.
Клер все это надоело, тем более – бульон грозил остыть. А без хорошего бульона не будет вкусной чечевичной похлебки, которой славится бушон «У Лефера».
Широким шагом она прошла к столику, за которым расположился невежа, работающий на Рена Рейва, и твердо сказала:
- Пока еще бушон принадлежит Жюлю Леферу, а не Рену Рейву. Потрудитесь встать в очередь, месье, и прекратите буйствовать, если не хотите, чтоб мы позвали полицию.
- А это что за девка? – краснолицый окинул Клер оскорбительным взглядом. – Твое место – на кухне! Золу из печи выгребать…
Клер выхватила из-за пояса кухонный нож, длиной в добрый локоть, и с размаху вонзила его в столешницу, в трех дюймах от руки нахального посетителя. Удар был такой силы, что доска дала трещину. Краснолицый уставился на сверкающий клинок и потерял дар речи.
- Немедленно убирайтесь, - велела Клер, и ее голос прозвучал особенно четко в наступившей тишине. – Иначе девка научит вас хорошим манерам.
Посетитель едва не слетел со стула, уронил цилиндр, поднял его, пятясь, а потом бросился вон, расталкивая ткачей.
Клер выдернула нож из столешницы, неодобрительно глядя вслед краснолицему, и не обращая внимания на восторженные возгласы остальных посетителей.
- Сестренка, ты великолепна! – восхитился Жюль.
- Поторопись с бульоном, шеф, - сказала она ему многозначительно, и его восторги сразу поутихли.
Вернувшись на кухню, брат и сестра занялись готовкой.
- Кто такой Рен Рейв, про которого он говорил? – спросила Клер, доставая из котла кусок говядины, завернутой в полотняную ткань. Говядина варилась в душистом сене всю ночь, и теперь обещала быть нежной и мягкой, как поцелуй.
- Один сноб из столицы, - пропыхтел Жюль, процеживая бульон в кастрюли. – Приехал к нам месяц назад, говорят, скупил половину Весенней улицы.
- Но бушон-то еще наш? – Клер с тревогой посмотрела на брата. – Надеюсь, ты не натворишь глупостей?
- Ах, Клер! – брат трагично поднял брови и возвел глаза к потолку. – Не лучше ли нам продать это место и уехать? Представь, мы могли бы перебраться в Сент-Луи или даже в столицу…
- Жюль! – девушка уперла руки в бока. – Только не начинай снова ту же песню! Я никогда не соглашусь продать дедушкино кафе. Ты… он уже подходил к тебе с покупкой? Этот Рен Рейв?
Жюль нервно усмехнулся, и Клер все поняла.
- Только посмей продать дом и бушон, - сказала она с угрозой, подходя к брату вплотную. – Клянусь, Жюль, я тебе никогда этого не прощу.
- Ну что хорошего в этой развалюхе?! – Жюль в сердцах сорвал колпак и хотел бросить его на пол, но под тяжелым взглядом Клер передумал и положил колпак на стол, продолжая уже спокойнее. – Подумай сама, сестренка. Что ждет нас здесь? У нас маленькая забегаловка, здесь едят только рабочие. Мы готовим простую еду, по рецептам, которые всем известны. А будущее – за поварами-новаторами. У этого Рена Рейва абсолютный вкус! Он может только попробовать блюдо и сразу сказать ингредиенты! Он готовил для самого короля! Разве ты можешь тягаться с ним?
- Будь он сам хоть трижды король – это его дело, - сказала Клер со значением. – Дедушка перед смертью оставил кафе тебе, и ты не имеешь права предавать его доверие.
- Да какое доверие! – простонал Жюль.
В это время зашипела плита, и Клер бросилась спасать лук, который чуть не подгорел. Она ворошила деревянной лопаткой подрумянившиеся полукольца острого белого лука и метала в брата не менее острые взгляды:
- Я тебя предупредила, Жюль.
- Я понял, - кисло отозвался брат, напяливая колпак и снова занимаясь бульоном.
Клер замерла, прислушиваясь, склонив голову к плечу.
Зазвонил колокол – монотонно, долгими длинными ударами.
- Свежий улов прибыл, - сказала она, снимая передник и укладывая нож в маленький деревянный чемоданчик. – Я побежала на пристань, скажу Дельфине, чтобы тебе помогла.
- Удачи, - уныло протянул Жюль.
Набережная на рассвете – это священное место для каждого повара Вьенна. Именно сюда под звук колоколов рыбаки привозят самую свежую рыбу ночного улова. Свежая рыба – половина успеха блюда. А если ты готовишь рыбный суп любви – то и две трети успеха.
Купить скорпену – это почти искусство. И этим искусством Клер овладела в совершенстве. Блестящие глаза и упругое мясо? Нет, это не показатель. Глаза тоже должны быть упругими – нажми на них пальцами и сразу поймешь, плавала ли рыбка еще ночью, резвясь в теплых водах, или уже спала в рыбачьей лодке. Но внешний вид – это тоже не все. Надо понюхать. Пахнет тиной – долой! Хорошего супа любви из такой тушки не получится. Рыба должна пахнуть морем, солью и страстью. Эти слова дедушка повторял особенно часто, а Клер не позабыла ни одного урока.
Ворвавшись в толпу рыбаков и покупателей, Клер прошла до самого низа пристани, туда, где ютились небольшие, но юркие лодочки. Именно на таких легче всего пробраться между камней, в заливы, где вода особенно холодная, и где скорпены наращивают под шкуркой особенно толстый и сладкий жирок.
У Клер был свой постоянный поставщик, который уже знал про заказ и приберегал для девушки самую крупную рыбу – ведь знающий повар обязательно выберет тушку побольше, чтобы сварить среднюю часть отдельно, на пару. Она самая лакомая, и пара ломтиков в тарелке добавит супу ту восхитительную нотку, что заставит посетителя попробовать и прослезиться от восторга.
- Доброе утро, Поль! – крикнула девушка, спускаясь по скользким от рыбьей чешуи доскам. – Вот это - моя красавица? Давай ее поскорее, я прижму милашечку к груди!
Посмеиваясь, она подбежала к лодке, на носу которой красовалась ярко намалеванная надпись «Муха Додо», и достала из кошелька луидор. Рыбак – дюжий детина с черной бородой, похожий на пирата, особенно когда сжимал в зубах кривую трубку, как раз держал на ладонях под брюхо великолепную рыбину – красную, губастую, покрытую шипами, как еж иголками.
- Сегодня будет божественный суп! – сказала Клер. – Приходи, только для тебя назначу скидку на сладкое и к супу подам двойную порцию ру.
Она надела перчатку и протянула руку, чтобы взять рыбу, но Поль вдруг поднял скорпену повыше, и пальцы Клер схватили лишь воздух.
- Что за игры? – спросила девушка недоуменно. – Давай ее сюда, я не хочу, чтобы она раскисла по дороге.
- Прости, Клерити, - сказал рыбак, растягивая слова, - но так получилось, что рыба куплена.
- Куплена? – девушке показалось, что она ослышалась. – Как – куплена? Пол, я покупаю у тебя рыбу лет десять, если не больше…
- Прости, но дали хорошую цену, - было видно, что Полю неловко, но он попытался скрыть смущение злостью и напором. – Все дорожает! Я должен подумать о детях! А месье дает двойную цену.
- Месье? – Клер смотрела на скорпену, все еще не в силах понять, что эта красавица не окажется сегодня в ее котле. – Какой еще месье?
- Я, милая мадемуазель, - раздался холодный голос позади. – Извольте отойти в сторону, чтобы я мог забрать покупку. Иначе рыба и вправду раскиснет.
Клер оглянулась.
Рядом с ней, почти лицом к лицу, стоял незнакомый месье. Определенно, она никогда не видела его во Вьенне, и никогда не видела таких красивых и элегантных мужчин. У него были русые длинные волосы, лежащие ровной волной, и тонкое лицо, не тронутое загаром. Прямые густые брови, породистый нос, упрямый подбородок с ямочкой и плотно сжатые губы – он был хорош, как породистый скакун, и держался с такой же надменностью, явно понимая, чего стоит. На нем были надеты белоснежная рубашка из дорогого батиста, серые брюки и жилетка с серебряными пуговицами. Длинная цепь от часов уходила в потайной кармашек, потрясая воображение толщиной и искусностью работы. В довершение ко всему – щеголеватые узконосые туфли, лакированные, без единого пятнышка и пылинки, словно по ним только что прошлись щеткой.
Он извлек из кармана белоснежные нитяные перчатки и надел их.
Скорпена – коварная рыба, даже когда уснула. Поэтому ее редко осмеливаются взять голыми руками. У Клер тоже были перчатки – но простые, холщовые, на три пальца.
А он пришел на рыбный рынок, как в лучшую кондитерскую!..
Рядом с этим элегантным человеком Клер почувствовала себя неотесанной деревенщиной, разом вспомнив, что платье на ней поношенное, а волосы наскоро собраны в пучок, и шпильки, верно, как всегда высунулись наполовину.
Она машинально сдула со лба выпавшую из прически прядку и сказала, не найдясь с более умной репликой:
- Это вы мне?
Мужчина окинул ее взглядом и чуть заметно усмехнулся.
- Вам, - сказал он учтиво. – Или я ошибся? Вы уже мадам?
Клер залилась краской, хотя ничего оскорбительного ей не сказали. Но этот мужчина оскорблял ее одним своим видом и манерами аристократа. А что, вообще, аристократу делать на городском рынке?!
- Эта рыба – моя, - сказала она, приходя в себя после созерцания господина Совершенство. - Она была обещана мне еще вчера, и я заберу ее за ту цену, за которую было оговорено.
- Не выйдет, - мужчина улыбнулся уголками губ. – Я только что купил эту рыбу. Деньги уже у господина Поля.
- Вот и заберите их у господина Поля! – отрезала Клер. – А я заберу рыбу.
- Вообще-то, товар получает тот, кто дает больше, - заметил «господин Поль».
- Я тебя не спрашиваю, обманщик, - свирепо взглянула на него Клер. – И больше не куплю у тебя ни одной самой тощей креветки. Но эта скорпена – моя.
- Позволю себе не согласиться… - элегантный красавчик двинулся вперед, намереваясь забрать рыбу, но Клер весьма неизящно наступила ему на ногу, заграждая путь.
- Похоже, вы сделали это намеренно, мадемуазель, - заметил мужчина, заметно покривившись от боли. – Извольте сойти с моего ботинка.
- Изволю, - сладко пообещала девушка. – Только сначала заберу свою рыбу.
- Это моя рыба, - возразил он.
- Кто больше… - начал Поль, но Клер и мужчина так посмотрели на него, что он забыл говорить.
- В вашем городе принято хамить незнакомцам? – спросил мужчина, делая шаг в обход Клер.
- Только тем, кто действует, как вор! – парировала девушка, запрыгивая на борт лодки и балансируя, пытаясь выхватить рыбу из рук Поля.
- Я честно заплатил за нее, - мужчина тоже вскочил на борт, и лодка опасно закачалась на волнах.
- Вы перевернете «Муху»! – заорал рыбак, который уже был не рад, что связался с двумя одержимыми.
- Отдай мне скорпену, и я уйду, - велела ему Клер.
- Она моя, - безапелляционно заявил мужчина и выхватил рыбу у Поля.
- Отдайте! - Клер толкнула похитителя рыбы в грудь, и тот лишь каким-то чудом удержался, не свалившись в воду.
- Эй! Поосторожней! – он начал терять терпение.
- И не подумаю! – Клер ухватила рыбу за глаза, избегая шипов, в то время, как мужчина держал скорпену за хвост у самых плавников – по той же причине.
Лодка опять опасно закачалась, но оба соперника даже не заметили этого, метая друг в друга убийственные взгляды.
- Деритесь на берегу! – взмолился Поль, с ужасом наблюдая, как его лодка кренится все сильнее.
- Какая вы настырная, - заметил мужчина. – Неприлично девушке ваших лет так себя вести.
- Кто бы еще читал мне лекции о правилах приличия! – огрызнулась Клер. - Отдайте мою рыбу!
- Это моя рыба.
Они тянули скорпену каждый в свою сторону, а бедняга Поль только что не рвал на себе волосы. Еще пара резких движений, и Клер взвизгнула, понимая, что сейчас улетит в воду. От падения ее спасла крепкая рука, обвившая талию и удержавшая на борту. Не отпуская скорпену, мужчина помог Клер восстановить равновесие, тесно прижав к себе. Совсем рядом она увидела его глаза – холодные, синие, как море Вьенна. Черные ресницы бросали тень на эту холодную синь, придавая ей таинственность и глубину. Клер ощутила легкое головокружение, и оно было вовсе не от боязни упасть.
- У вас нос курносый, - сказал вдруг мужчина невпопад.
- А? – Клер приоткрыла рот, не понимая ни слова.
- Да провалитесь вы на берег, наконец! – возопил Поль.
Клер первая пришла в себя, с негодованием оттолкнула синеглазого аристократа и спрыгнула на пристань, так дернув скорпену, что мужчина не удержал рыбу за хвост – он попросту выскользнул из его руки.
Метнувшись к столу, на котором жены рыбаков потрошили горы морских окуней, Клер схватила тесак и одним сильным ударом разрубила рыбу на две части.
- Ну вот, - сказала она с удовлетворением. – Поллуидора за половину скорпены. А то, что осталось, вы можете купить по двойной цене, месье! – она бросила монеты на стол, круто повернулась на каблуках и пошла прочь.
[1] Бушон – кафе быстрого питания, забегаловка (фр.)
[2] Машон – основательная трапеза (фр.)
2. Огонь и гроза
- Ты почему так долго, Клер? – встретила ее Дельфина, совсем запыхавшаяся. – Жюль не успевает, посетителей все больше! – тут взгляд ее упал на половину скорпены, и она ахнула: - Что это?! У Поля был плохой улов?! Нет рыбы?
- У Поля нет совести, - процедила Клер сквозь зубы. – Удалось отвоевать лишь половину, вторую он скормил собакам.
- Собакам?! – Дельфина побежала за ней.
- Да, - подтвердила Клер, - одному мерзкому псу.
- О! – только и могла произнести Дельфина, и хотя на язычке ее крутились тысячи вопросов, высказать их она не успела, потому что прозвенел входной колокольчик и появился некто, сразу привлекший внимание всех посетителей и работников бушона.
Мужчина очень высокий, седой, с необыкновенно желчным лицом, одетый просто, но со вкусом. Под мышкой он держал трость с серебряным набалдашником.
Клер и Дельфина обернулись и вздрогнули одновременно.
- Неси в кухню! – Клер сунула рыбу Дельфине, и выхватила у нее полотенце, вытирая руки. – Добро пожаловать, месье Пражен! Ваш столик ждет вас. Доброго вам утра! – она проводила посетителя к столику в углу, и все остальные повернулись за ними, словно флюгеры, покорные ветру.
Месье Пражен был известным писателем, и его острое перо не раз возносило на вершины и низвергало в бездну тех, кто имел счастье или неосторожность понравиться или разозлить его. Уроженец Вьенна, месье Пражен вернулся на родину пару лет назад, заявив, что желает позабыть о литературном искусстве и посвятить жизнь праздному безделью. Он мог себе это позволить, потому что был не женат, бездетен и весьма обеспечен. Но так получилось, что любым ресторанам города он предпочитал бушон «У Лефера», и Клер несказанно этим гордилась.
- Надеюсь, ваши дела идут хорошо? – спросила она любезно, смахивая со стола несуществующие крошки и постилая пеструю льняную скатерть.
- Мои дела всегда идут хорошо, - проворчал известный писатель, снимая цилиндр, бросая его на руки подоспевшему мальчику на побегушках, и добавил язвительно: – Чего не скажешь о ваших делах, мамзель Клер…
Клер так и замерла.
- О чем это вы, месье Пражен? – спросила она, а в голове уже пронеслось тысяча мыслей – одна страшнее другой. Пражен узнал, что повар в бушоне – женщина! Пражен решил поменять их бушон на другое заведение! Пражен узнал о том, что она грозила посетителю ножом и…
- Завтра открытие новой ресторации, - сказал Пражен, засовывая за манишку белоснежную салфетку. – «Пища богов» - кажется, он так будет называться. Как шеф Жюль собирается с ними конкурировать?
Посетители тут же навострили ушки, ловя каждое слово писателя.
- Ресторация? – растерянно переспросила Клер. – Какая ресторация? Ничего не понимаю.
- Где уж вам понимать, – заметил Пражен с самым оскорбительным видом. – Тот особняк, что строится напротив – он вовсе не жилой дом. Там будет ресторация. К вашему сведению.
Клер невольно обернулась к окну. Как?! Вот этот каменный дворец за высоким литым забором – это новый ресторан? С фонтанами, дорожками, пальмами и античными статуями?
- Вы собираетесь пялиться в окно или покормите меня, наконец? – проскрипел Пражен. – Имейте в виду, я в числе приглашенных. Если там будут кормить лучше и подавать блюда не спустя полгода после заказа – уйду к ним.
- Простите, месье, - пробормотала Клер. – Но вы еще не сделали свой заказ.
- Святые угодники! – саркастически засмеялся писатель. – А я должен сообщить вам, что желаю отведать? Сегодня пятница. Разумеется, само собой, несомненно, что я пришел есть рыбный суп. Мне удастся его попробовать?
- Да, простите, - Клер сделала книксен и помчалась на кухню.
- Сестренка! – встретил ее душераздирающим воплем Жюль, который одновременно помешивал муку, обжаривающуюся на огромной сковородке, пытался взбить белки и следил за тем, как Дельфина разделывала скорпену, чтобы запечь лучшие куски на пару. – Я умираю! Спасай меня скорее!
- Жюль! – Клер в мгновение ока ополоснула руки, надела фартук и повязала косынку. – Ну кто же сбивает яичные белки рядом с плитой? Их надо поставить на лед! Займись яйцами, а я дожарю муку. Пришел Пражен, ждет суп и говорит странные вещи…
- Странные? Это какие? – поинтересовался Жюль, ставя миску с белками в таз с колотым льдом.
- Он говорит, что этот дворец перед нашим бушоном – новая ресторация…
- Я тоже об этом слышал, - вздохнул брат.
- Слышал – и не сказал мне?! – Клер воззрилась на него с такой яростью, что Жюль поежился.
- А что это изменит? – пожаловался он. – Этот ресторан – проект Рена Рейва, когда он откроется – от нашего бушона останутся одни воспоминания. К нам не будут ходить даже нищие.
- Он открывается завтра, - сказала Клер ледяным тоном.
- Так скоро? Это… не очень хорошая новость.
- А судя по твоему виду, она тебе очень по душе! – вскипела Клер. – Мало того, что сегодня Поль надул меня с рыбой, так еще и этот Рен Рейв решил подлить уксуса в масло! Но я не позволю ему отобрать моих клиентов! – она с такой горячностью, принялась помешивать муку, что та взлетала от взмахов деревянной лопатки на две пяди вверх.
- Спокойнее, спокойнее, Клерити, - Жюль только рот раскрыл, глядя, как сестра бросает в горшочек, где готовился ру, жгучий красный перец и шафран.
- Как я могу быть спокойной? Да у меня все внутри бурлит от негодования! – Клер достала из духовки запеченный красный перец и принялась снимать с него кожицу, которая обуглилась местами. – Я бы сейчас с удовольствием вгрызлась кому-нибудь в печень! Этому Рену Рейву или тому задаваке, что отобрал у меня скорпену!
- Кстати, почему ты принесла только половину рыбы? – удивился Жюль. – Ее не хватит на всех. Ты же знаешь, что сегодня придут и цветочницы, и водовозы…
- Жюль, не нервируй меня, – попросила Клер, так колотя пестиком по ступке, что уши закладывало.
- Молчу, - тут же согласился Жюль.
Истолочь запеченный перец вместе с чесноком, добавить сырые желтки – самые свежие, самые крупные, такие, чтобы были желтее солнца – вот это настоящий рецепт «ржавого» соуса к вкуснейшему рыбному супу. Добавить по каплям лучшее оливковое масло, несколько капель лимонного сока – и мешать, мешать, мешать!
Сегодня ложка летала в руке Клер, как заведенная.
Половина скорпены! Ресторан «Пища богов!» Да еще этот нахал, который пообещал, что Рен Рейв все купит!
- Рыба готова, – объявила Дельфина.
- Соус тоже готов, - Клер положила две ложки ру в мисочку и бросила сверху щепотку шафрана – для украшения. – Выкладываем суп.
В каждую чашку – куски рыбы, картофель и другие овощи. Полить ароматным бульоном, украсить зеленью. К рыбному супу подаются гренки и ру, а еще – простая плоская тарелка, чтобы посетитель (если того пожелает, разумеется), мог выложить на нее овощи и рыбу, и сначала насладиться густым бульоном, который варился из десяти сортов рыб, а уже потом откушать нежнейшее мясо скорпены и рассыпчатый картофель.
- Подаем, – Клер стерла салфеткой капельки бульона, брызнувшие на край тарелки, и Дельфина схватила поднос.
- Сегодня ты меня пугаешь, - сказал Жюль, подавая сестре то половник, чтобы зачерпнуть бульон, то мисочку для ру, то рубленую петрушку, – еще немного – и все вокруг тебя воспламениться.
- Оставь свои шуточки при себе! – Клер разливала бульон по чашкам со скоростью хорошего урагана. – Я не в настроении шутить.
- Я заметил, - пробормотал он.
Когда все заказы были выполнены, повара устроили перерыв. Жюль жадно напился, а Клер села у окна, прислонившись затылком к стене. На смену огню, который сейчас так и пылал в ее душе, пришли усталость и опустошение. Новая ресторация… Столичные повара… Неужели дедушкин бушон и впрямь обречен?..
- Клер! – в кухню ворвалась Дельфина, и вид у нее был, словно она только что встретила призрака. – Тебе надо это увидеть!
- Что такое? – Клер встревожено поспешила за своей помощницей, следом за ними направился Жюль.
Дельфина, ничего больше не говоря, ткнула пальцем в общий зал.
А там происходило нечто странное. Посетители поглощали горячий рыбный суп, намазывая ру на тонкие кусочки поджаренного хлеба и… плакали. Слезы так и текли по их раскрасневшимся лицам. Месье Беллок даже всхлипывал, отправляя в рот ложку за ложкой. Пражен ел молча и сосредоточенно, вытаращив глаза и вытирая пот со лба, а заодно – и слезы со щек.
- Что происходит? – Клер вышла вперед, оглядываясь по сторонам. – Месье Беллок, месье Мурье, что с вами?
- Боже, Клер! Что это сегодня приготовил твой брат?! – мистер Беллок схватил бокал с водой. – Похоже, он умудрился сварить суп из жидкого пламени!
- Я сейчас умру, - простонал его сосед, старательно вымазывая корочкой гренки остатки соуса, - но есть это не перестану!
- Да что такое? – Клер обернулась к Пражену, который только что аккуратно промокнул губы салфеткой и закрыл глаза, погружаясь в послетрапезное блаженство. – Что-то не так с супом, месье Пражен?
- Огонь и свет в душе моей! – продекламировал вдруг звучно писатель, вскинув над головой сжатые кулаки. – О где мой меч?! О где мой конь?! Вперед, вперед, в душе – огонь! – он вдруг вскочил, вытащил из кошелька пару облигаций и с размаху шлепнул их на стол. – Сейчас я готов забороть льва! Пусть только мне попадется! – он нахлобучил цилиндр, сунул трость под мышку и двинулся к выходу с самым воинственным видом.
На пути у него стояла перепуганная Дельфина, и месье Пражен вдруг схватил ее за талию и поцеловал прямо в губы – громко и со вкусом, после чего снова призвал вручить ему меч и вышел вон.
- Что это с ним? – Дельфина прижала руки к груди. – Он всегда такой спокойный…
- Жюль, ты гений, - плакал между тем месье Беллок, пожимая Жюлю руку. – Но еще одно такое блюдо, и я умру, так и знай!
Посетители один за другим покидали бушон – плачущие, восторженные, едва не обнимавшие Жюля на прощанье.
Взгляд Клер метался по столикам, но везде были лишь на пустые тарелки. Оставался только месье Эвансис – тощий и бледный клерк из адвокатской конторы, который не успел еще доесть суп и сейчас намазывал остатки ру на хлеб с таким видом, словно готовился принять последнее причастие в своей жизни.
- Прошу прощения, – Жюль подошел к его столику. – Разрешите мне забрать последнюю гренку?
- Почему это?! – возмутился месье Эвансис. – Я заплатил!
- Завтрак за счет заведения, - сказал Жюль с самой доброй улыбкой, и месье Эвансис уступил, со страдальческим видом наблюдая, как повар подносит гренку с соусом ко рту.
Жюль прожевал, зажмурился и покрутил головой.
- Разве что-то не так? – испуганно спросила Клер. – Я ведь пробовала…
- Завтрак за ваш счет, - провозгласил месье Эвансис. – Я это запомнил! – и он с воинственным видом нахлобучил шляпу.
- Доброго дня, месье, – проводил его поклоном Жюль, а когда дверь за последним посетителем закрылась, ухнул в силу всех своих легких. – Что это ты приготовила, сестрица? По вкусу напоминает смесь магмы, солнца и огня!
- Переложила перца? – Клер почувствовала слабость в коленях.
Дельфина охнула, прижав ладони к щекам.
- М-м-м… Не могу сказать, - честно признался Жюль, отправляя в рот последний кусочек и облизывая пальцы. – Что-то невероятное… Сильное… Бьющее прямо под дых… Но… вкусное! Клер! Как, черт возьми, ты это сделала? От этого прямо силы прибавляются! Хочется пойти и убить дракона голыми руками!
- Ты спятил, - сказала Клер, переводя взгляд на Дельфину.
- Но всё съели, - Дельфина начала собирать пустые тарелки. – Значит, понравилось…
- Это не могло не понравиться! – провозгласил Жюль. – Девочки! Сегодня вы остаетесь без меня. Я отправляюсь в город, мне просто необходимы приключения!
- Как это – отправляешься? – запоздало крикнула Клер, когда он уже вышел во двор. – А кто будет готовить свиные выжарки к завтрашнему?
- Вы справитесь! – Жюль послал воздушный поцелуй Дельфине и вышел из кафе.
- Он нас бросил, - возмущенно сказал Клер Дельфине.
- Не в первый раз, - пожала та плечами.
- Только бы он опять не пошел к Бертрану, - Клер укоризненно покачала головой. – В прошлом месяце он проиграл тридцать ливров. Не хотелось бы повторения.
– Я замочу чечевицу и замариную цыплят, если вы не возражаете, - сказала Дельфина.
- Да, конечно, - Клер потерла пальцем верхнюю губу.
Что же за помешательство посетило сегодня бушон?
«Огонь и свет в душе моей!» - вспомнила она декламацию месье Пражена.
Огонь и свет…
Она подошла к окну, прислонившись щекой к раме и глядя на каменный дом с фонтанами, который навис над ее маленьким домом, как грозовая туча.
3. Пища богов
- А он парень с головой, этот Рен Рейв, - сказал Жюль, когда на следующий день они с Клер, закончив с кухонными делами, сидели на крыльце бушона, пили белое вино из запасов дедушки Лефера и смотрели, как к каменному дому напротив съезжаются шикарные экипажи, фаэтоны и коляски.
- Кто будет есть ночью? – фыркнула Клер.
- Те, кто спят днем, - улыбнулся Жюль и потрепал ее по макушке. – Уверен, там подают такие блюда, какие нам и не снились.
- Уверена, что дедушка дал бы сто очков вперед любому столичному убийце лобстеров, - заявила Клер, вздернув нос.
- Дедушка обучался в столице, при дворе его величества. И его с нами нет, - Жюль провожал взглядами дам в воздушных туалетах и вздыхал.
- Зато есть я, - не желала уступать ему сестра. – А я обучалась у дедушки, смею тебе напомнить. И прекрати так таращиться на этих снобов, Жюль! Они все едят у нас по воскресеньям.
- Кто знает, придут ли они теперь, - озвучил он ее опасения.
Им было прекрасно видно, как гости гуляют по саду, где на деревьях горели развешены маленькие фонарики. Официанты обносили всех шампанским и пожаренными орешками.
- Почему они не входят в дом? – спросила Клер. – Их собрались кормить на улице?
- Наверняка, хозяин готовит эффектное появление, - сказал Жюль и не ошибся.
Фонтаны ударили серебристыми струями одновременно, вызвав возгласы восторга у приглашенных, а потом двери каменного дома распахнулись, и появились повара – важные, в белоснежных фартуках и колпаках. Они с поклоном приглашали гостей войти, встав в две безукоризненно ровные шеренги.
- Добро пожаловать, дамы и господа! – услышала Клер мужской бархатистый голос и вздрогнула.
Нет, этого не могло быть. Хотя… почему - не могло? Это происходило, произошло, и это… было ужасно! Клер невольно приподнялась со ступеней, но Жюль этого не заметил, потому что сам не отрываясь смотрел, как по каменной лестнице сходит невообразимо красивая и элегантная пара – мужчина в черном вечернем костюме с белой розой в петлице, и дама в синем мерцающем платье, в шляпе, страусиные перья которой едва не мели землю.
- Прошу почтить своим присутствием мой первый ресторан, - говорил мужчина с улыбкой, и Клер только стиснула руки в волненье.
- Кто это? – спросила она, толкая брата ногой в бок.
- Рен Рейв собственной персоной, - ответил Жюль. – А рядом – Агнес Форсетти, его невеста. Ее отец – совладелец сети рестораций в столице и крупных городах. Вот, добрались и до Вьенна. Она похожа на фею, правда?
- А он – на пересушенную воблу! – в сердцах пробормотала Клер, потому что ее ненависть к похитителю скорпены и к Рену Рейву, задумавшему погубить ее бушон, сейчас обрела единое русло. Неужели, столичный господин лично ходит закупать рыбу?! Вот уж новости! Клер фыркнула, но вышло это жалко, больше похоже на всхлип.
- Прежде, чем вы войдете и насладитесь божественной пищей нашего ресторана, - начал маленькую речь месье Рен Рейв, - я хотел бы сказать пару слов. Наша национальная кухня закоснела в традициях, и я убежден, что нельзя останавливаться, нельзя использовать лишь проверенные рецепты. Надо развиваться дальше, искать новые вкусы. Я нанял лучших поваров столицы, чтобы познакомить жителей Вьенна с лучшими рецептами мировой кухни. Едва вы войдете в эти двери, - он повел рукой в сторону ярко освещенного каменного дома, - вы окажетесь на седьмом небе. Я предложу вам настоящую пищу богов – игру божественных вкусов. А блюда дедушек и бабушек оставим для неприхотливой домашней кухни.
- Мы рады видеть всех, – провозгласила дама в синем платье, прижимаясь к плечу Рена Рейва и счастливо улыбаясь. – Благодарим, что оказали нам честь! Я и мой прекрасный Рен приветствуем вас в нашем скромном заведении.
Гости потянулись ко входу, и Клер в гневе притопнула каблуком.
- Пошли за ним, как мыши за флейтистом! – воскликнула она в сердцах.
- Тише! – Жюль дернул ее за подол. – Они могут услышать.
- Даже мэр приехал! – девушка не вняла его предостережениям. – А ведь он уверял, что больше всего любит наши кнели и мясной салат! Даже мадам Золтан любезна с ним! О! Как несправедливо! – она чуть не плакала.
- А почему бы им не быть с ним любезными? – изумился Жюль. – Он богат, влиятелен, и манеры у него королевские.
- Манеры? Вот уж никак! – взъярилась Клер. – Чуть не подрался со мной из-за рыбы! Готов был в горло вцепиться!
- Клер! – изумился ее брат.
- Даже говорить о нем не хочу, - Клер бросилась с крыльца в сторону дома, пристроенного одной стеной к бушону.
Взбежав на второй этаж, она наглухо закрыла окна в своей спальне, чтобы не слышать музыку, которая так и лилась из окон дома напротив.
- Напыщенный, как петух, - бормотала она, развязывая фартук и расстегивая пуговицы на платье. – А по виду похож на пересушенную воблу. И вовсе не красивый, ну вот ни капельки!
Она задернула штору и улеглась в постель, укрывшись одеялом с головой.
4. Фокусы и страсть
- Надо признать, дела у него идут неплохо, - протянул Жюль, глядя в окно на ресторацию «Пища богов».
- Конечно, неплохо, - Клер яростно скоблила ножом столешницы. – Переманил нашил клиентов – и доволен.
- Собственно говоря, не переманивал, - засмеялся брат. – Они сами к нему сбежали.
- Ты находишь это смешным?! – Клер уставилась на него с возмущением.
- Я нахожу это естественным. Будущее – за такими вот заведениями, а не за забегаловками вроде нашей.
- Не называй дедушкин бушон забегаловкой, - сказала Клер сквозь зубы.
- Мы можем называть его, как угодно, но так оно и есть, - парировал брат. – Треть наших клиентов ушла на этой неделе. Кто знает, скольких мы потеряем на следующей.
- Чем он их там кормит? – ревниво спросила девушка, выглядывая в окно. – Золотыми бриошами и жемчужным паштетом?
Жюль лукаво покосился на нее:
- Сгораешь от любопытства сравнить свое мастерство со столичными поварами?
- Вот еще, - мрачно бросила Клер. – Я все равно готовлю лучше.
- Это почему?
- Дедушка открыл мне много секретов! – с вызовом ответила она.
Дверь «Пищи богов» открылась, и на крыльце появился сам хозяин заведения – Рен Рейв собственной персоной. Невообразимо элегантный, в сером костюме-тройке, он сунул руки в карманы брюк и задумчиво оглядывал свои владения.
- Он сам ходит на рынок закупать продукты, - сказал Жюль. – Наверное, и вправду одержим готовкой.
- Он сманил Поля, - сказала сквозь зубы Клер.- Лучшего рыбака, к твоему сведению! Просто купил его, со всеми потрохами.
- Тогда он точно знает, что делает, - развеселился Жюль.
Рен Рейв словно почувствовал, что говорят о нем. Взгляд его переместился к каменному двухэтажному дому напротив, а потом в сторону бушона «У Лефера».
- Он нас заметил, - прокомментировал Жюль, когда месте Рейв учтиво поклонился брату и сестре, глазевших на него в окно.
- Можешь раскланяться в ответ, - сказала Клер, возвращаясь к скоблению столов. – Или послать ему воздушный поцелуй, если он тебе так нравится.
- Ну ты и перчик, - усмехнулся Жюль, а потом присвистнул. – Ого! А он идет к нам.
- Шути дальше, - проворчала Клер, орудуя ножом еще яростнее. Глупая болтовня Жюля в последнее время раздражала ее.
Но колокольчик на входе звякнул, и на пороге возник месье Рейв. Клер застыла столбом, чувству себя последней замарашкой – в простом черном платье, с выбившимися из прически прядями. Хорошо, что пятна на подоле скрывает фартук!
- Дорого дня, соседи, - сказал месье Рейв с вежливой улыбкой.
Зато как он посмотрел на бушон! Со снисходительной насмешкой. Клер разом вскипела от такого откровенного пренебрежения.
- Вы – шеф Жюль Лефер? – спросил тем временем Рен Рейв.
- Да, это я, - Жюль протянул руку, и мужчины обменялись рукопожатием.
- У меня не было времени представиться…
- В этом нет необходимости! – засмеялся Жюль. – Кто же не знает Рена Рейва? Божественный вкус!
Месье Рейв ответил легким кивком на эту неприкрытую лесть.
– А это – моя сестра, - Жюль указал на Клер, которая смотрела на сцену обмена любезностями исподлобья.
- Так получилось, что мы уже знакомы, - синие глаза вдруг загорелись веселыми искорками.
Да он попросту смеется над ней!
Клер мгновенно стало жарко, как будто она провела день у печи, обжаривая рыбные зразы. Она резко отвернулась, сцепив руки за спиной. Если Жюлю хочется пресмыкаться перед высокомерным пустозвоном – его дело. Но она и слова не скажет месье Рену Рейву.
- Э-э… прошу прощения, - заблеял Жюль, - моя сестра сегодня немного не в духе…
- Не стоит извиняться, - любезно ответил Рен Рейв. – Мне известна причина ее плохого настроения.
«Неужели?!» - мысленно съязвила Клер, по-прежнему стоя лицом к стене.
- Это все из-за скорпены, - по голосу было понятно, что Рен Рейв улыбается. – Я проявил настойчивость при покупке рыбы, и наши с мадемуазель интересы пересеклись.
«Ах, так вот как это сейчас называется? – саркастически подумала девушка. – Пересечение интересов! И всего-то!»
- Признаюсь, потом я пожалел о своей настойчивости, - продолжал месье Рейв, - но вы тоже шеф, Жюль, вы поймете, как важно подобрать продукты к знаменательному обеду.
- Конечно, конечно… - забормотал Жюль.
- И все же, я искренне сожалею, что огорчил вашу милую сестру.
- Ну что вы! Клер уже обо всем позабыла. Правда, Клер?
Она не ответила, еще упрямее вскинув подбородок.
- Что-то не похоже, - усмехнулся за ее спиной Рен Рейв – Но я пришел, чтобы загладить свою вину и принес вам с сестрой два приглашении на сегодняшний ужин. Приходите, у нас будут скрипачи из Милфено – живая музыка, белое вино, свечи… И угощение будет соответствующее.
- Мы будем непременно! – заверил его Жюль, провожая к выходу.
Клер так и не соизволила повернуться, и лишь когда мужчины вышли, оглянулась через плечо.
На столе, который она только что скоблила, лежали два картонных прямоугольничка – белые, с золотым тиснением. Клер подошла бочком, словно месье Рейв мог наблюдать за ней, а потом взяла одну карточку двумя пальцами.
«Агнес Форсетти и Рен Рейв имеют честь пригласить…»
Клер бросила картонку на стол и вытерла руки о передник.
Агнес Форсетти – элегантная дама под стать Рену Рейву и его ресторации. Его невеста, межу прочим. Резала ли она хоть раз лук?
Вернулся Жюль – невообразимо довольный, потирая руки:
- Все получилось, как ты хотела, сестренка! Сегодня вечером мы с тобой идем в самый шикарный ресторан Вьенна! Надо одеться соответственно!
«Это всего лишь ужин, - с досадой подумала Клер, возвращаясь к скоблению столов. – Было бы ради чего наряжаться».
Тем не менее, к вечеру она надела самое лучшее свое платье – глубокого вино-красного цвета, с кружевным белым воротником, который сплела сама.
Жюль в сюртуке табачного цвета был великолепен и находился в весьма приподнятом настроении. Он предложил сестре руку, и они прошли мимо любопытных соседей прямо к «Пище богов», вливаясь в общую толпу гостей. На самом пороге они столкнулись с мэром, который вел под руку супругу. На шляпе мадам Бозоль красовались – о, Боже! – страусиные перья, и Клер испытала неловкость за свой скромный кружевной воротничок.
- Решили посетить это прекрасное место? – добродушно приветствовал их месье Бозоль. – Попробуйте гусиную печень! Это песня!
- Мы ждем вас в пятницу на рыбный суп, - напомнила Клер.
- Буду непременно! – мэр так и просиял. – Ваш прошлый суп, шеф Жюль, был потрясающ! Я до сих пор его вспоминаю!
Эти восторги немного примирили Клер с убранством ресторации «Пища богов». А здесь все отличалось от дедушкиного бушона. Высокие потолки с лепниной, зеркала в человеческий рост, из-за которых зал казался бесконечно-огромным. Столики на четырех человек уже сервированы, белоснежные скатерти, хрусталь и серебро, живые цветы в вазочках изо льда, белые свечи. На всем печать утонченности, изысканности и аристократизма. Ступая по мозаичному полу, Клер ощущала себя почти униженной всем этим великолепием. Официант в белой манишке – отлично вышколенный, безупречно вежливый и безликий на фоне других официантов, проводил Клер и Жюля к их столику.
- Наверное, они даже тарелки расставляют по линейке, - сказал Жюль шепотом.
Клер промолчала – ей было не по себе. Она посматривала по сторонам, ожидая появления хозяина заведения, но месье Рейв почему-то не показывался. Раздалась нежная, чарующая музыка – она лилась откуда-то сверху, скрипки и флейта. Негромкая, выразительная, мелодия как нельзя лучше подходила этому месту. Гости рассаживались за столиками, переговариваясь вполголоса, делали заказы и дегустировали белое вино.
- Какое интересное меню, - заметил Жюль, изучая длинный перечень закусок и основных блюд. – Они охватили все – и мясо, и птицу, и рыбу. И рыбный суп у них в перечне, несмотря на то, что сегодня не пятница.
- Потому что мы считаем, что пора отходить от традиций. Кулинария – та же наука, она не должна стоять на месте, она должна совершенствоваться, - к их столику подошла мадемуазель Агнес.
Клер снова вспомнила про свой самодельный воротник. Невеста месье Рейва была наряжена просто сногсшибательно. Несомненно, ее платье шили по последней столичной моде – с узкой черной юбкой и верхом из белого шифона, окутывающего точеные плечи, как шаль. На груди была брошь с огромным изумрудом, а на шее красовалось изумрудное ожерелье. Строго, изящно, умопомрачительно красиво.
Клер помрачнела, когда Жюль поперхнулся, пожирая взглядом красавицу Форсетти. Она ответила ему улыбкой, и склонила голову к плечу, бросив на Клер мимолетный взгляд.
Наверное, посмеивается над ее старомодным нарядом.
– Мы рады, что вы оказали нам честь посещением, шеф Жюль, - мадемуазель Форсетти говорила так сладко, словно держала под языком карамельку. – Сегодня Рен будет готовить специально для вас. Он вон там, если желаете взглянуть, - и она указала в сторону.
Брат и сестра машинально повернулись вслед изящной ручке с изумрудным кольцом на безымянном пальце. Вместо одного из зеркал было стекло, и через него можно было увидеть кухню – такую же красивую, чистую, белоснежную с серебром. Печи были установлены в два ряда, и между ними грациозно – как танцоры королевского балета – священнодействовали повара. Именно священнодействовали, потому что в их движениях не было спешки, не было никакой резкости – все точно, продуманно, с благоговением. Чему они там поклонялись? Клер вытянула шею, пытаясь разглядеть продукты и кухонную утварь, но в это время один из поваров, стоявший у самой первой печи, повернул голову, и девушка узнала Рена Рейва. Он поймал ее взгляд и кивнул в знак приветствия.
Она уставилась на белоснежную тарелку, стоявшую перед ней. Агнес Форсетти что-то спросила, а потом повторила, легко коснувшись плеча Клер:
- Желаете сделать заказ или доверитесь нашему замечательному шефу?
Так как Клер продолжала молчать, Жюль ответил за двоих, закладывая салфетку за ворот:
- Разумеется, мы доверимся! Уверен, что такой мастер, как месье Рейв, знает, что подать придирчивым гостям.
- Так и передам, - мадемуазель Форсетти бросила на Жюля загадочный взгляд и перешла соседнему столику.
- Боже, меня чуть не стошнило от приторности, - прошептала Клер. – А ты как будто запал на нее!
- Красивая женщина не может оставить равнодушным, - засмеялся Жюль, провожая мадемуазель Форсетти взглядом, пока она плыла по залу, приветствуя гостей. – Признай, что здесь чудесно! Все так светло, свежо…
- Как в музее, - скривилась Клер. – Мы еще не пробовали местную еду, поэтому хвалить рано. Может, придется ждать до утра, пока месье шеф приготовит что-то стоящее.
Но жать долго им не пришлось. Через несколько минут официант с поклонами и пожеланиями приятного аппетита поставил перед каждым поднос из черного камня, на которых лежали… несколько булыжников. По виду – совершенно тех, что покрывали мостовую Вьенна.
- Что это?! – Клер вскинула голову, уставившись на Рена Рейва, который наблюдал за ними через стекло.
На губах шефа блуждала улыбка. Он был явно доволен, что произвел впечатление.
- Они издеваются? – спросил Жюл неуверенно. Весь его энтузиазм схлынул при виде странного блюда.
- Решили над нами посмеяться? – Клер нервно оглянулась, но увидела перед многими гостями точно такие же камни. Но никто не приходил в замешательство, а преспокойно орудовал вилкой, поглощая булыжники кусочек за кусочком.
Жюль взял вилку и несмело ткнул странное угощение. Вилка проникла в камень, как в размягченное сливочное масло.
- Это блюдо с секретом, Клерити! – воскликнул Жюль, снова уверовав в мастерство столичных поваров. – Пробую, - он отправил кусочек «камня» в рот и замычал от удовольствия, прикрывая глаза.
Клер тоже отломила немного и попробовала.
Картофель. Это был картофель. Странным образом ему придали вид камня, но под хрустящей корочкой скрывалась теплая, нежная, как крем, масса.
- Картофель с несколькими видами сыра, - определила Клер, подбирая на вилку еще немногою. – Сливки, хлебные крошки… Но есть что-то еще…
- Сливки, сыр, хлебные крошки и пюре из каштанов, - услужливо подсказала ей мадемуазель Форсетти, неожиданно появившаяся рядом. – Все замораживается, а потом обжаривается в кипящем масле. Корочка становится хрустящей, а картофель внутри едва успевает оттаять. Поэтому вы ощущаете такую бархатистую структуру. Удивительно, да?
- Да, удивительное блюдо! – восхитился Жюль, приканчивая свою порцию. – Никогда не ел ничего подобного.
- Посмотрим, что вы скажете, попробовав наш фирменный салат, - лукаво улыбнулась Агнес.
По ее знаку подали вторую закуску.
- Это маринованная говядина, - сказала Клер. – Обыкновенное карпаччо.[1]
- Просто попробуйте, - промурлыкала Агнес, пряча усмешку.
Жюль и тут стал первым. Подцепив на вилку полупрозрачный ломтик, он отправил его в рот.
- М-м-м! – замычал он, жуя. – Это нечто! Но явно не мясо!
Клер тоже попробовала. Сладость, нежность, легкий холод, покалывающий язык, острота черного перца… Она взяла и второй кусочек, потому что не смогла определить ингредиенты.
- Сочно, очень сочно! – восторгался Жюль. – После этого аппетит усиливается втрое!
- Это арбуз, - подсказала мадемуазель Форсетти. – Арбуз, приготовленный особым способом – его засолили, потом заморозили, а потом отбили. Очень похоже на говядину, это забавно! – она засмеялась тонко и хрустально.
Клер помрачнела еще больше и вдруг бросила вилку.
Звон металла о фарфор прозвучал особенно громко.
- Все это фокусы, - сказала Клер, не обращая внимания на брата, который посылал ей выразительные взгляды, – только не еда.
- На нас смотрят! – прошипел Жюль, но Клер уже было не остановить. Она с грохотом отодвинула стул и направилась прямиком в кухню,
Следом за ней застучала каблучками Агнес, а за ней поспешил Жюль.
Клер ворвалась в белоснежную кухню, как ураган. Рен Рейв, видевший ее через стекло, встретил ураган невозмутимо. Скрестив на груди руки, он смотрел на девушку, и в синих глазах ей почудилась насмешка.
- Вам не понравились блюда? – спросил он.
От волнения и гнева Клер несколько секунд не могла произнести ни слова, но когда вбежали Агнес и Жюль, смогла взять себя в руки.
- Это – не еда, - повторила она, буравя шефа Рейва горящим взглядом. – Все холодное, как… как ваша ресторация!
- Холодное? – Рен Рейв вопросительно приподнял брови.
- Вы удивляете, но не кормите, - выпалила Клер. – Что вы делаете с продуктами? Полностью изменяете их, вы не раскрываете их потенциал, наоборот – овощи подаете, как мясо, картофель – как камни. Вы не повар. Вы – фокусник. Не умеете готовить – закрывайте свой ресторан и убирайтесь из Вьенна!
В кухне воцарилась гробовая тишина. Жюль осторожно потянул Клер за рукав, но она вырвалась, гневно глядя на Рена Рейва. Только на того ее эмоции не произвели впечатления.
- Чего же не хватает моей готовке, позвольте спросить?
- Вы словно прячетесь за каменные стены, предлагаете полюбоваться вашим хрусталем, фарфором и зеркалами, но все это не греет и не насыщает. В еде должна была страсть!
- Страсть? – в голосе шефа Рейва явно прозвучала насмешка. – Вы согласны с вашей сестрой, шеф Лефер? – обратился он к Жюлю. – Может, продемонстрируете нам страсть у кухонной печи?
- О! Меня все в вашем ресторане устраивает, - Жюль уже испуганно потянул Клер к выходу. – Пойдем, пойдем, Клерити!
- Я покажу, - Клер снова вырвалась и одним движением сняла с шеи кружевной воротничок, бросив его на табурет. – Фартук, косынку.
Повара «Пищи богов» не спешили выполнять ее приказы, поглядывая то на Агнес, то на Рена. Клер заметила, как Агнес и Рен обменялись еле заметными улыбками, и Рен кивнул поварам, разрешая допустить гостью к плите. Кто-то протянул фартук, и Клер выхватила его, подвязывая на ходу.
Ополоснув руки, она подвязала волосы и осмотрела мясо, лежавшее на льду:
- Вы хотели подавать нам это?
Рен Рейв пожал плечами, и Клер фыркнула:
- Хотели замаскировать эту прекрасную мраморную говядину под шпинат?
Она выбрала толстый стебель лука-порея, промыла его и осушила салфеткой, а потом порубила на тонкие длинные ломтики – все это быстро, почти молниеносно. Вооружившись ножом для разделки мяса, она выкроила кусок говядины и порезала его брусочками.
Плеснув на сковородку несколько ложек оливкового масла, Клер отправила туда лук.
- Вообще-то, лучше сначала обжарить мясо, - заметил Рен, - тогда оно получится с корочкой, выпарится лишний сок, а лук не сгорит.
- Поучите свою тетушку, - отрезала Клер, посыпая лук солью и специями.
- Теперь вы точно все испортили, - усмехнулся Рен, наблюдая за ней. – специи будут горчить, а соль сделает лук слишком мягким.
Не отвечая, Клер помешивала лук деревянной ложкой с длинной ручкой, прислушиваясь к тому, как шипит раскаленное масло. Брови ее были чуть нахмурены, лицо – сосредоточенно, как будто она решала сложную задачу.
Жюль за спиной сестры переминался с ноги на ногу, явно желая сбежать подальше, а мадемуазель Форсетти следила за поварихой со снисходительностью, как за ребенком, решившим доказать взрослым, что он умеет летать.
В какой-то момент Клер встрепенулась и одним махом высыпала на сковороду, поверх лука, брусочки говядины и скомандовала:
- Вино! Белое!
Ей подали бутылку, и первым делом повариха понюхала содержимое. Запах, судя по всему, ей понравился, и она удовлетворенно кивнула. Рен не сдержал улыбки – забавная девушка!
Полив вином мясо, Клер наклонила сковородку, и пламя печи перепрыгнуло на мясо. Столп рыжего огня взметнулся на три фута вверх, и гости ресторана, которые следили за событиями в кухне с огромным любопытством, дружно ахнули.
В свете пламени золотистые волосы Клер казались рыжими. Она пару раз встряхнула сковородку, а когда огонь уменьшился, посыпала все молотым перцем и солью.
Когда огонь прогорел полностью, Клер выложила зарумянившееся мясо на подогретую тарелку, которую ей услужливо предложили, и поставила перед Реном Рейвом.
- Ровно четверть часа, месье. Говядина «фламбэ» с луком. Фамильный рецепт моей семьи.
- Да, страсти в ней – хоть отбавляй, - согласился Рен. – Теперь можно ли продемонстрировать мне свой рецепт?
- Попробуйте, - Клер подбоченилась с самым непримиримым видом.
Рен открыл духовку и достал оттуда нечто, завернутое в зеленые капустные листья.
- Вот это – говядина, которая всю ночь томилась в печи, на низкой температуре, - сказал он, снимая капусту и выбрасывая ее.
- И теперь она похожа на жеваную бумагу, - съязвила Клер.
Рен ответил ей сдержанной улыбкой:
- Теперь она стала мягкой, как амброзия.
- И совершенно безвкусной!
- Но в наших силах придать ей божественный вкус.
Огромный нож запорхал в его руке, как перышко. Толстый кусок мяса был нарезан на ровные куски, на раскаленную сковороду была положена столовая ложка сливочного масла, на мраморную доску – по столовой ложке молотого кофе, молотого черного перца и крупной морской соли. Раз-два! – мясо обвалено в панировке со всех сторон и отправлено на сковородку.
- Обжариваем по двадцать секунд с каждой стороны, - комментировал Рен, - и обязательно только после того, как над сковородкой появится легкий дымок. Теперь гарнир и соус. Соус я готовлю по особому рецепту. В него входят оливковое масло, куриный бульон, белое вино и смесь специй – бадьян, корица, гвоздика, перец черный, пере чипотеле, перец анчо, перец пасилья, перец мулато, - он говорил размеренно, с удовольствием наблюдая, как розовые губы Клер Лефер приоткрываются от удивления, - а еще тыквенные семечки и арахис, перемолотые в порошок. Лук, разумеется, пара зубков чеснока и… еще кое что.
Мясо в кофейной панировке он разрезал поперек, положил рядом обжаренную молодую морковь, жемчужный лук и помидоры, и полил все густым соусом.
- Попробуйте, - он протянул блюдо Клер.
- Это… шоколад?! – она смотрела в тарелку, не веря собственным глазам.
- Это шоколадный соус, - сказал Рен. – Такого вы не то что никогда не пробовали, но и не слышали о нем.
Выглядело это и в самом деле очень изысканно. Розоватая на месте разреза говядина даже на вид была сочной, а какой аромат!.. Клер вдохнула удивительные запахи незнакомых специй – сладость, легкая горечь, свежесть… Ей предложили вилку, и она взяла немного мяса – он отделился от общего куска легко, словно говядина была из воска. Обмакнув его в соус, Клер попробовала.
Рен смотрел на ее лицо, с которого румянец сбежал, как по волшебству. Она прикрыла глаза, полностью отдаваясь вкусу, и вдруг из-под ресниц на щеку скатилась слеза, а в следующую секунду девушка бросила вилку на стол и выбежала вон, расталкивая посетителей, собравшихся у прозрачной кухонной стены, чтобы видеть все лучше.
- Прошу простить, - пробормотал Жюль и помчался за сестрой.
- Похоже, ты поразил ее в самую глубину провинциального сердца, - пошутила Агнес и хлопнула в ладоши: - Возвращаемся к работе, господа!
Повара бросились к рабочим местам.
Агнес поклонилась через стекло зрителям, и те потянулись к столикам, с жаром обсуждая то, чему оказались свидетелями.
И только Рен задумчиво смотрел на обжаренную брусочками говядину, которую приготовила сумасбродка Клер Лефер.
Он поднял брошенную ею вилку, взял один зажаристый брусочек с прилипшим к нему перышком лука, положил в рот и прожевал.
Когда Агнес посмотрела на жениха, тот стоял столбом, глядя в стену невидящими глазами.
- Что она там приготовила, Рен? – спросила мадемуазель Форсетти, брезгливо поднимая кружевной воротничок, позабытый Клер, и бросая в мусорное ведро.
Рен Рейв вздрогнул, словно возвращаясь на землю из неведомых далей.
- Ничего особенного, милая, - ответил он и выбросил говядину следом за воротничком.
[1] Карпаччо – сырая говядина, нарезанная очень тонко.
5. Нежная голубика
- Я думал, ты придешь в себя, а ты начала безумствовать еще больше, - заметил Жюль, заглядывая в корзину, которую принесла Клер. – Что это?
- Меню на праздник «День рождения папаши Лефера», - сказала Клер, выкладывая на стол яркие картонки, еще пахнущие типографской краской.
- День рождения? Ты что задумала?
- Это будет рекламная акция, - с энтузиазмом начала рассказывать Клер. – Любимые рецепты нашего дедушки.
- «Ледяная рулька», «Мадемуазель Шербур», - читал удивленный Жюль. – «Любовная косточка»… Нет, ты определенно сошла с ума, Клер!
- Узко мыслишь! – она наморщила нос. – Мы устроим грандиозный праздник, и все эти фокусы, которые вытворяет Рен Рейв, померкнут перед настоящей кухней.