Кровь королевы

ГЛАВА 1. Да здравствует Королева!

Стоя на вершине Стоглавого утёса, наречённая Алаур Бренна Фаэр, последняя из дома д’Хану, наблюдала, как врезаются молнии в тела живых и неумерших далеко внизу.

– Будьте вы прокляты, – прошептала она. – Будьте прокляты все, кто мнил себя настолько безупречным и настолько сильным, что не желал слушать об угрозе. Будьте прокляты те, кто предпочитал ненавидеть друг друга и тратить время на склоки, вместо того чтобы объединить силы и выступить против общего врага.

Красные, белые и жёлтые, молнии разрезали небо на десятки фрагментов, косами смерти сплетались между собой и расплетались уже у самой земли – только для того, чтобы поразить новую цель. Один за другим снаряды чистой разрушительной силы падучими звёздами врезались в землю по обе стороны от королевы.

Алаур оставалась неподвижна – вопреки собственным словам она и мысли не допускала о том, что заклятие врага может ударить в неё.

Там, под ногами, протянулось плоскогорье Ареноа – бесконечная равнина, которую обитатели Бладрейха считали своим юго-восточным плацдармом – а дроу, обитатели Обсидиановых гор – границей своих владений на северо-западе.

Много веков прошло с тех пор, как наземные войны заставили народ дроу перенести большую часть своих поселений под горы. Много веков минуло с тех пор, как пала диктатура великих жриц. Менялись законы и обычаи, но сами дроу оставались теми же, что и прежде. И ненависть между кланами оставалась сильнее любой ненависти к обитателям наземного мира.

– Мы никогда не вернёмся на землю, – тихо произнесла Алаур, наблюдая, как очередная молния расщепляет надвое скалу. – До тех пор, пока ненависть в наших сердцах сильнее любви. До тех пор, пока жажда власти сильнее любви к свободе.

– Госпожа! – голос гонца, бегущего вверх по склону, с трудом разорвал поток безрадостных мыслей.

Алаур прищурилась, вглядываясь в полуночный сумрак. Несмотря на бесконечные всполохи цветных огней разглядеть лица бегущего она не могла. От грохота снарядов закладывало уши, и Алаур с трудом слышала собственный голос, когда задавала вопрос:

– Кто меня зовёт?

Не услышали её и те, кто стоял по обе руки от королевы.

Алаур продолжала щуриться. Двое стражей беззвучно выступили вперёд, заслоняя её от возможной атаки. Королева не шевельнулась, даже не высвободила скрещенных на груди рук. Так и стояла, пока не сумела рассмотреть белоснежные волосы бегущего, собранные в высокий хвост. Острые уши, одно из которых, надорванное с краю, украшали три серебряных серьги. Ещё одна такая же отсвечивала в брови. Чёрный доспех мерцал обсидиановыми пластинами в отсветах пламени. За спиной виднелся колчан, из которого торчали стрелы с разноцветным оперением: красные – смоченные в масле, зелёные – пропитанные ядом, синие – зачарованные магией льда. Лук мужчина сжимал в тонких пальцах, руки его были протянуты к королеве.

– Кхару! – выкрикнула Алаур, с трудом перекрывая грохот взрывов. Она наконец-то узнала гонца.

– Моя королева! – молодой, по меркам дроу, воин упал на одно колено, не обращая внимания на два направленных на него изогнутых клинка.

Алаур изобразила рукой изящный, но торопливый жест, давая стражам понять, что опасности нет.

– Мой верный друг… – тихо произнесла она и, опустившись на корточки, протянула руку разведчику. – Встань. И говори, что тебя привело.

– Я боюсь, мои новости вам не понравятся, госпожа, – произнёс Кхару, не поднимая глаз. Зрачки его сверкнули в сторону, очерчивая фигуры двух других молчаливых спутников королевы, и Алаур поняла – он не хочет говорить при них.

– У нас нет ни времени, ни возможности сожалеть о чём-то и таиться, – сказала Алаур, не скрывая горечи. – Говори. Что бы не случилось, мне лучше узнать об этом сейчас.

Несмотря на приказ, Кхару медлил – он знал госпожу достаточно хорошо. Алаур не была ни злой, ни эгоистичной. Она искренне любила их потерявшийся в собственных дрязгах народ. И кто бы что не говорил о королеве, Кхару не хотел причинять ей боль.

– Не бойся за меня, – так же негромко продолжила Алаур, – всё самое страшное, что могло произойти с дочерью дома д’Хану давно уже со мной произошло.

– Боюсь, моя королева, вы недооцениваете того, что случилось только что. Того, что нас ждёт. И того, что продолжает происходить сейчас внизу. К началу боя нам казалось, что силы равны. Но носферату владеют магией куда более тонкой и опасной чем та, что подвластна нам. Чем та, какой мы могли ожидать.

Алаур нахмурилась и перевела взгляд. Теперь через плечо Кхару она смотрела на залитую кровью долину. В воздухе пахло озоном. Ветвистые молнии разрезали небо. Пламя бушевало на чёрных камнях, пожирая тела погибших.

– Говори, Кхару, – мрачно приказала она. – Что бы там ни было, мы не отступим. Нам попросту некуда отступать. Я не позволю своему народу вечно прятаться в горах.

«Не отступим…» – с тоской подумала она про себя, – «Если только Миления, королева-мать, не отдаст другой приказ…»

– Воины носферату как и мы способны управлять стихиями холода, ветра, воды и огня. Как мы и предполагали, им недоступна земля. Но все эти силы, как и другие известные нам школы магии – лишь малая часть их мастерства, – Кхару сделал паузу, не решаясь продолжить, но поймав напряжённый взгляд королевы, всё-таки договорил: – Они способны управлять разумом, госпожа. Покоряясь их силе, наши воины поднимают мечи против братьев.

– Покоряясь их силе? – не сдержав бессильной ярости, Алаур стиснула кулаки. – Стоит ли пенять на зеркало, коли рожа крива? Может, предатели попросту используют слухи, чтобы запугивать друг друга – и этими же слухами оправдывают желание избавиться от личного врага? Говоришь так, как будто не знаешь наших солдат… – Алаур замолкла, внезапно осознав, что какова бы не была истина, Кхару не виноват в том, что происходит там, внизу.

– Как бы там ни было, моя госпожа, – Кхару опустил взгляд к её ногам, облачённым в высокие сапоги с отделкой изсеребра, – наши воины могут ненавидеть друг друга, но они слишком боятся Богиню, чтобы нарушить её волю и обратиться на службу её врагам.

Алаур бросила быстрый взгляд на женщину, стоявшую у неё за плечом – и снова посмотрела на долину.

– Договаривай, – потребовала Алаур. – Что так напугало тебя?

– Наши отряды разбиты, королева, – Кхару замолк, не смея взглянуть ей в глаза. – Нам не удержать перевал. Армии дроу больше нет. Ваш супруг и его мать погибли. У нас не осталось королевы, кроме вас.

Алаур молчала несколько бесконечно долгих секунд. Свобода и страх в одно мгновение навалились на неё неподъёмной ношей, но там, внизу, продолжалось сражение, и медлить было нельзя – она, королева, должна была принять решение сейчас.

Алаур выпрямилась и произнесла громче, перекрывая шум битвы:

– Так что же ты хочешь мне сказать?

И Кхару, после недолгой паузы, ответил так же, в полный голос, позволяя всем присутствующим в ставке услышать последние слова:

– Госпожа, наша армия пала! Королева и её сын… королева Милления… мертва. Её сын, Элауг Эт Зау, отправился к богине следом за ней.

Услышав последние слова, Алаур оторвала тяжёлый взгляд от долины, полной мертвецов, и посмотрела на главу отряда разведчиков.

– Кто теперь правит подземным миром? – спросила Алаур. Кхару молчал несколько секунд, затем упал на одно колено и приложил руку к груди.

Алаур обернулась на Вейла, сурового мужчину с двумя клинками за спиной, стоявшего по левую руку от неё. Тот медленно повторил жест Кхару.

Алаур посмотрела направо, туда, где, скрывая лицо под низко надвинутым капюшоном, стояла прекрасная Эления, глава касты жрецов. Эления несколько секунд глядела королеве в глаза из полумрака капюшона, а затем тоже опустилась на одно колено.

– Мир праху Королевы, – произнесла Эления размеренно, – да здравствует Королева!

Губы новой королевы дрогнули. Она ни на грош не верила этой присяге– и точно так же не знала, следует ли верить двум другим.

– Что же вы молчите? – спросила Алаур, переводя взгляд с одного на другого. – Ты, Эления, скажи. Что твои боги советуют нам теперь?

Эления безмолвствовала, и по её красивому и равнодушному лицу Алаур, как ни старалась, не могла прочитать ничего.

– Кхару?

Кхару тоже опустил взгляд. Всё, что мог, он уже сказал.

Алаур прикрыла глаза, силясь успокоить бешено стучащее сердце. «Королева», – думала она. «Королева без армии, в королевстве которого нет. Где каждый точит против каждого меч». Алаур никогда не избегала интриг. В землях дроу избежать их было попросту невозможно. Повидала она и достаточно войн – хотя ни одна из них не была такой масштабной как та, что нынче подступила к границам королевства. Всю жизнь она ощущала себя проигравшей – проигравшей собственному супругу и его матери, захватившим власть, которая по праву принадлежала дому д’Хану.

– Вейл! – Алаур распахнула глаза и, вскинув голову, повернулась лицом к последнему из стоявших рядом. Ледяной ветер взметнул её белоснежные волосы, и вспышки пламени отразились в зрачках.

Алаур смотрела на дроу, который некогда был советником её отца, но тот молчал. Королева стиснула зубы, чувствуя, что готова сорваться на крик

– Вейл, я жду твоего совета, – холодно повторила она.

И без того тонкие губы собеседника сжались в едва заметную черту.

Алаур видела, как стискивают сильные пальцы рукоятку кривого клинка. «Неужели и он меня предаст?» – пронеслось в голове. В одно мгновение её одолел страх. Алаур не собиралась отступать. Не собиралась сдавать город. Не собиралась подчиняться врагу – но она не знала, как может продолжить борьбу.

Вейл, наверное, знал. Но хотел ли? Алаур не видела подобной решимости в его прищуренных глазах.

– Я не провидец, – сухо ответил Вельд. – Если вы ждёте, что я дам вам ответ на вопрос, на который ответа нет, королева, то вы обратились не к тому, – Вейл скосил глаза на Элению, – могу лишь поделиться своими суждениями, а волю богов пускай вам раскроет кто-то другой.

Алаур стиснула кулаки.

– Вы все говорите, что признаёте меня королевой, но отказываетесь мне помогать?

– Я не отказываюсь, – возразил Вейл, – лишь предупреждаю, что смертен, как и все. И посоветовать вам могу лишь то, что в силах смертных. А вам, в свою очередь, может не понравиться мой совет.

Алаур разглядывала Вейла, пытаясь прочитать значение этих слов по его лицу. Потомок такого же древнего рода, как и её собственный, Вейл, пожалуй, тоже мог бы претендовать на престол – если бы только не был мужчиной. Женщин в старшей ветви дома Тай Кайен не осталось. Приведённая в дом жена здесь бы не подошла. Но Алаур знала, что не в этом причина верности Вейла её матери. Они вдвоём помнили ещё те времена, когда дроу вели войны по всему материку. Когда её народ был народом воинов и не прятал голову в песок.

Облачённый в обсидиановый доспех, с белоснежными длинными волосами, трепещущими на ветру, и тёмно фиолетовым плащом, развевавшимся за спиной, Вейл сам походил на одного из воинов древности, каких вдоволь можно было отыскать на страницах книг – но в жизни Алаур не встречала ещё ни разу. «Он не только мог бы быть королём», – необыкновенно отчётливо осознала Алаур. – «Он и справился бы лучше меня». Алаур невольно покосилась на жрицу, которая никогда бы не допустила в королевстве дроу такого позора.

На чёрном нагруднике Вейла красовался старинный знак танцующих с клинками – овитое змеёй мировое древо. Рукоять клинка, который, должно быть, передавался из поколения в поколение, как у всех старших воинов великих домов, испещряли чёрные драгоценные камни – слёзы валькирий. И в то же время, глядя на тонкие пальцы своего ближайшего соратника, Алаур с тоской думала о том, что этот клинок, должно быть, много десятков лет не покидал ножен. Если он не заржавел, то лишь потому, что дроу слишком следят за собой, чтобы таскать на церемонии заржавленный меч. Алаур представила, как взлетает вверх и сверкает во всполохах пламени его драгоценное лезвие, и усмехнулась собственным мыслям. «Никогда», – подумала она. «Воины нашего народа так же стары, как и сам народ».

– Разве не ты должен вести наши армии в бой? – спросила Алаур, старательно скрывая разочарование, грозившее пролиться наружу через её голос. – Мы – древний и воинственный народ. Я – королева, но я – женщина, а даже в подгорном королевстве война исконно была делом мужчин. Так скажи – что нам делать теперь?

Вейл отвёл глаза.

– Наша армия разбита, – повторил он. – Я не придумаю, как победить в одиночку тысячи носферату, моя госпожа. Я не маг, и не смогу ответить на вопрос, как рассеять их колдовство.

Алаур в отчаянии закрыла глаза. Она владела магией и в это мгновение судорожно пыталась найти ответы на те вопросы, на которые другие отказались отвечать. «Если бы только у меня было время…» – с тоской думала она.

***

Алаур обвела окруживших её дроу взглядом, в котором читалась чистая ярость. Развернувшись в сторону равнины, она замахнулась и с глухим рыком швырнула в бездну сгусток воздуха. Раскручиваясь и увеличиваясь в размерах с каждым метром, вращающийся диск стремительно набирал силу урагана, чтобы далеко внизу столкнуться с молниями и пламенем, бушевавшими на поле битвы.

У самого подножия холма, рядом с тем местом, куда врезался снаряд, показались из ущелья трое бегущих существ – один, чернокожий и светловолосый, безусловно принадлежал к народу дроу. Двое других, темноволосых и светлокожих, с яркими тонкими губами – к племени вампиров.

Алаур молча наблюдала за тем как разгорается схватка, и только когда дроу начал проигрывать, с яростным рыком воздела руки и запустила в направлении поля битвы ещё два снярада. Вращаясь, шары клубящегося воздуха толкнулись в тела носферату и отнесли их на десяток шагов назад.

– Что в них такого, что мы не можем их победить? – спросила она, резко разворачиваясь к своей свите.

Ответом ей снова стала тишина.

– Королева? – с горечью произнесла она. – Королева чего? Королева уничтоженного народа? Королевства, которое принадлежит Империи Крови?

Она снова обвела всех троих разъяренным взглядом. Белоснежные волосы Наречённой взлетали на ветру и колыхались, будто клочья снежной бури.

– Что же вы замолкли, мои верные, мои преданные друзья?

Первым голову поднял Вейл. Глаза генерала сверкали в отблесках молний, будто стальные клинки.

– Если вы так считаете – то да.

Алаур глухо зарычала, собрала в ладони ещё один сгусток воздуха, но тут же раздавила его в пальцах, натолкнувшись на полное безразличие в глазах своего генерала.

– Приказывайте, – сказал Кхару спокойно из-за её спины.

– Приказывать? – Алаур обернулась к юноше, нервно сжимавшему пальцы на тетиве лука. – Что я могу приказать теперь, когда вампиры стоят у стен Керр-Иса? Я говорила… Я говорила, что нужно ковать мечи из серебра. Я говорила, что они придут с севера. У нас было время. У нас была армия. У нас были силы. Но тогда вы не просили меня приказывать, не так ли?

Она замолкла, обводя ненавидящим взглядом своих командиров.

– Ваша ярость бессмысленна, – проговорила Эления холодно, сверкнув из-под капюшона синевой глаз, – мы – лишь руки Наречённой Богини Пауков. Доколе волей Наречённой было сохранять мир – мы сохраняли мир. Если теперь вы прикажете убивать – мы будем убивать.

– Убивать… – под ледяными взглядами советников Алаур успокоилась внезапно и резко. – По-твоему, это поможет, Верховная?

Жрица молчала.

– Или вам всем всё равно – погибнете вы или выживите?

– Мы все – лишь руки твои, – произнесла Эления с напором, но в этой преданности Алаур чудилась лишь фальшь.

– Вейл, – бросила она, тяжело дыша, – что ты предложишь?

Вейл посмотрел на королеву, не поднимая головы.

– Вы можете принять бой, моя госпожа. Если мы успеем стянуть солдат из южных форпостов, возможно, ставка выстоит.

– А город?

– Город сгорит.

Алаур окинула взглядом вековые, ни разу не павшие под натиском врага стены древнего города. Керр-Ис был символом. Его падение стало бы падением народа дроу.

– Ещё, – бросила она.

Вейл помолчал.

– Вы можете сдаться, – сказал он тихо.

Алаур метнула в него свирепый взгляд.

– В этом случае город выстоит, моя королева. Но вы… – он замолчал и Эления продолжила за него.

– Как победитель тот, кто ведёт войско вампиров, может предъявить право на вашу силу.

– На мою силу, – повторила Алаур непонимающе.

Некоторое время советники молчали.

– Он может потребовать ритуала передачи власти, – закончила Эления.

– Мы не допустим этого, – торопливо добавил Вейл.

Алаур всё ещё не понимала. Вейл и Эления переглянулись, будто уступая друг другу право дать объяснения, но никто из них так ничего и не сказал.

Алаур отвернулась и сверху вниз посмотрела на поле битвы.

– Что ж… – проговорила она медленно, – что бы там ни было, у нас нет времени ждать. Каждую минуту наши люди умирают в этой бесполезной войне, – она опустила веки, пытаясь смириться с тем, что должна сказать, – Кхару… отправьте гонца. Передайте, мы просим перемирия.

Алаур развернулась и посмотрела на долину, где рассеянные по чёрным камням остатки армии дроу метались в поисках путей для побега.

«Какой смысл бороться за тех», – подумала Алаур, – «Кто не хочет бороться за себя?»

Она стиснула кулаки и закрыла глаза, но стоило королевеопустить веки, как сильная рука с жилистыми пальцами сжала её плечо.

– Ты решила правильно, девочка моя, – услышала она голос Вейла над самым плечом.

– Правильно? – переспросила Алаур с горечью. – Что же ты сам не подаришь им своё тело и свою душу? Что же не пожертвуешь честью, чтобы спасти свой народ?

– Честь не имеет цены, – вторгся в разговор низкий женский голос и, открыв глаза, Алаур со злостью посмотрела на жрицу. – Не имеет, – продолжила Эления, – потому что её никто не станет покупать. Главное выжить. А тот, кто жив, всегда сумеет нанести ответный удар.

Алаур покачала головой. Ей больше не хотелось спорить. Этот бой был проигран. Не тот, что внизу – а её личный бой за право быть свободной и решать, каким будет её народ.

– Так учит твоя богиня? – только и спросила она ехидно.

– Не только моя, – возразила Эления, – богиня всех подземных королев.

Алаур открыла глаза и опять посмотрела вниз. Она не хотела быть королевой подземного мира. Дроу, о которых она мечтала, жили на поверхности земли.

– Может быть и есть мудрость в её словах, – признала она вслух и стиснула зубы, продолжая наблюдать, как мчится через поле всадник на сером ящере. Белый флаг трепетал над его головой. Флаг, который Алаур, будь её воля, не подняла бы никогда.

«Может быть, и есть», – повторила она про себя. – «Только я обойдусь без мудрости подлецов. Пусть наземники думают о дроу что захотят. Ты права, Эления. Я ещё жива. И, покуда теплится в моих жилах кровь, я сумею нанести ответный удар… Всем моим врагам. Тем, что живут на земле. И тем, что прячутся под горой».

– Да будет так, – произнесла она вслух. – Пусть воплотится воля богини. Моей рукой.

ГЛАВА 2. Долги

Данаг, наместник Юго-Западной провинции Великой Империи Крови, сидел, откинувшись на спинку походного кресла, и улыбался.

Наконец-то бесконечно долгая осада пограничной крепости подходила к концу. Данаг терпеть не мог эти места. Скалистые, без единого живого стебелька, горы дроу напоминали ему эридиумные рудники, на которых вампиру пришлось провести несколько десятков лет, когда он был на сотню лет моложе. А вместе с ними – и ту, кто впервые за долгие годы растревожила его сердце, заставив снова научиться чувствовать.

Данаг качнул головой, отгоняя несвоевременные воспоминания, и сосредоточил взгляд на каменистой долине.

С той точки, где разбило лагерь командование армии Бладрейха, был отлично виден фейерверк, который запускали воины Империи в честь победы. Алые и пурпурные цветы фигурных молний взлетали в небо, окрашивая отблесками чёрные стены крепости Керр-Ис. Его крепости – начиная с этого дня.

Чёрные волосы вампира, заплетенные в свободную косу, слабо трепыхались на ветру, неподвластные зову стихии. Тёмно-синие глаза тускло мерцали в неверном свете молний.

Ивон, светловолосая вампирша, много веков сопровождавшая его на поле боя и во время ночных биваков, стояла, облокотившись о спинку кресла Данага, и потягивала из платинового кубка, украшенного рубинами, горячую красную жидкость. Её алое платье открывало высокое бедро, ставшее вожделенным для многих солдат. Впрочем, Данаг сейчас и не думал на неё смотреть. Он слишком привык к кичливой роскоши Империи, чтобы её замечать.

Данаг стоял и думал о том, как случилось, что ему снова пришлось вернуться сюда. Вот уже почти восемь десятков лет минуло с тех пор, как он заключил с Миленией договор. Королева дроу обещала, что наведёт порядок в королевстве. Она просила у него силу… но, как и случалось всегда, вампирская сила никому не принесла добра. Миления забыла об обещаниях, едва Данаг переступил порог, а королевство подземных эльфов продолжило междоусобную грызню. Грызню, которая, в конце концов, привела их к желанию объявить давнему союзнику, Империи Бладрейх, войну. Война, в свою очередь, привела Данага сюда.

«Возможно, Ламия права, – думал Данаг, покручивая кубок в тонких длинных пальцах, – Мне нельзя заводить семью. Те, кого я возвожу на пьедестал, слишком часто меня предают». Данаг стиснул зубы и мысленно отругал себя за то, что за девять сотен лет так и не нашёл выхода из тупика.

– Ну так что, Ивон, – бросил он, не оборачиваясь, – победа за мной?

– Не припомню, чтобы оспаривала твои способности как полководца, – Ивон хмыкнула и поводила кубком с ароматной жидкостью возле губ. – Я сказала, что ты не сможешь договориться о мире – и ты не смог.

– С чего это вдруг? Армии дроу больше нет. Стоит мне ступить в город, как Миления снова начнёт умолять меня о милости. Победа – это тоже мир.

– Ладно, – сказала вампирша с деланной грустью и вздохнула, – это пари ты выиграл. Когда я должна отдать долг?

Данаг милостиво махнул рукой.

– Не сегодня. Сегодня мне хватит того, что я получу на поле боя. Крови будет предостаточно, осталось присмотреть рабыню на эту ночь. Я плохо вижу в темноте… Там есть кто-нибудь достойный?

Ивон прищурилась, разглядывая долину, расстилавшуюся внизу. Среди трупов никто Данага определённо заинтересовать не мог. Выживших понемногу собирали и сводили в загон, расположившийся у подножия горы. «Стоит проследить за тем, что бы никто не оказался съеден по дороге,» – отметила Ивон, но прерывать разговор ради такой мелочи не стала. Она пыталась рассмотреть, есть ли девушки среди пленных, но намётанный взгляд отмечал по большей части красивых мужчин. «Просто среди воинов дроу женщин нет», – утешила себя она и вздохнула, озадачено раздумывая, как бы тогда отдать долг.

– Тебе хочется блондинку или брюнетку? – спросила она.

– С долей лунной крови, – заявил Данаг, хотя прекрасно знал, что дроу и лунные никогда не роднятся между собой.

– Значит, светлые волосы… как серебро, – заключила Ивон. Хмыкнула. – Говорят, невестка Милении довольно мила. Волосы как серебро, глаза как аметисты, нрав – как у Королевы Пауков. Как думаешь, Миления тебе её отдаст?

– Вот уж чем я сыт по уши – так это королевами дроу, – фыркнул Данаг. – Мне Милении хватило на столетие вперёд. Найди мне, ну, не знаю… Какую-нибудь колдунью. В их крови очаровательный аромат.

– Здесь есть несколько жриц. Может быть, подойдут?

– У меня от них гастрит. Ещё во время хм… обмена силой… молитвы читать начнёт.

Ивон хмыкнула, но ответить не успела. Мальчишка-гонец, ловко скользя мимо вооруженных охранников, стремительно, будто ночной хищник, пробрался вдоль склона и упал на колено перед троном Данага, размахивая в воздухе белоснежным носовым платком.

– Посланец? – Данаг поднял бровь. Это было любопытно.

– Посол её величества королевы Алаур Бренна Фаэр, последней из дома д’Хану! – выкрикнул мальчишка.

Данаг потянулся в кресле, устраиваясь поудобнее.

– Королевы Алаур? – Данаг чуть наклонился, вглядываясь в лицо посланца. – В Керр-Ис переворот? – он усмехнулся, представив, как в панике бегущие с поля боя дроу штурмуют дворец собственных королев. – И что, ваша Алаур говорит от имени всех эльфов или только от лица десятка соратников, желающих переметнуться на мою сторону?

Глаза мальчишки полыхнули яростью, немало удивив этим Данага. Преданность вообще была не слишком свойственна дроу, и то, что мальчишка принял на свой счёт пару слов, брошенных в адрес госпожи, не могло не удивлять.

– Королева Милления мертва, – медленно сказал мальчишка, – королева Алаур – единственная и законная наследница престола.

Данаг усмехнулся.

– Интересно. Ну что ж, говори, посланец королевы.

– Моя королева, наследница дома д’Хану, просит встречи с тобой, наместник Данаг. Она предлагает остановить бой и не губить солдат, пока идут переговоры.

Данаг по-прежнему улыбался. Откинулся на спинку кресла и, наконец, расхохотался в полный голос.

– Перемирия? – фыркнул он. – Перемирия… Да на что мне перемирие с жалкой наложницей сына настоящей королевы? Моя армия того и гляди стопчет вас в пыль.

Глаза дроу сверкали яростью, но ему явно нечего было сказать.

– Дан, – рука Ивон легла на плечо наместника, а голос прозвучал предупреждающе, будто она желала предотвратить какую-то ошибку. Данаг обернулся на спутницу и увидел парящий в воздухе шар, показывающий скалистую площадку, видимо, по другую сторону долины. Внутри шара стояли четверо в тёмно-синих плащах элиты дроу. Трое – на коленях. Четвёртая – в полный рост. Сложив руки, она уверенно глядела на долину, распростёртую у ног. Шар показывал дальний план, но даже с такого расстояния Данаг не мог не разглядеть этот твёрдый взгляд сиреневых, словно лучи звёзд, глаз, смотревший сквозь него.

Ивон взмахнула рукой в воздухе, приближая изображение. Теперь Данаг мог в деталях рассмотреть, как топорщатся складки плаща из паучьего шёлка вокруг статной шеи аристократки. Тонкие губы сжимались в узкую линию, как бывает у людей, привыкших за всё отвечать в одиночку. Высокие скулы серебрил свет луны, и в тусклом матовом мареве кожа дроу казалась не такой тёмной, как часто бывает у этой расы – лишь отливала тем же жидким серебром. Изгиб гордого носа выглядел благородным и твёрдым.

– Пойдёт, – Данаг усмехнулся. – Считай, что на сегодня ты откупилась, Ивон.

Данаг обернулся к посланцу и изрядно повеселевшим голосом бросил в пустоту:

– Прекратить атаку. Враг желает говорить о мире. А ты, – он слегка нагнулся и провёл ногтем по скуле всё ещё стоящего на коленях мальчишки, – веди сюда свою госпожу.

***

Ящер с характерным звуком проскрёб когтистой лапой по каменистой насыпи, и, повинуясь команде наездницы, остановился. Несколько минут Алаур полным ненависти взглядом смотрела на двоих предателей, осмелившихся нарушить вековой договор о мире и погубить её королевство. Вейл – единственный, кому разрешили сопровождать королеву, давно спешился и с некоторым недовольством косился на повелительницу, а та всё ещё продолжала пялиться на Данага, обвиняя взглядом во всех известных ей грехах.

Данаг сидел в кресле, широко расставив ноги, и демонстративно потягивал что-то красное из драгоценного кубка. Взгляд его был устремлён прямо в глаза Алаур – и был он, в отличие от взгляда новоявленной королевы, скорее любопытным. Вблизи Алаур казалась гораздо моложе, чем в магической сфере. Фиалковые глаза светились очаровательным презрением, которое так любил ломатпереламывать в своих жертвах Данаг с некоторых пор. Теперь, когда плащ трепетал за спиной юной правительницы, Данаг получил возможность по достоинству оценить её стройный стан в походном кожаном доспехе, небольшую грудь и изящество рук, лежащих поверх поводьев.

– Что заставило тебя, наместник, отправиться так далеко на север от своих владений? – прервала тишину Алаур. В голосе её почти не было усмешки, и со стороны могло показаться, что она ведёт светскую беседу на приёме у кого-то из аристократов, а не обговаривает условия капитуляции.

Данаг усмехнулся. Девчонка, именовавшая себя королевой, нравилась ему так, что хотелось её укусить.

– Со мной не разговаривают сидя, – бросил Данаг, делая вид, что не услышал вопроса.

– Со мной тоже, – Алаур наградила его высокомерным взглядом, и с минуту они пялились друг на друга, ожидая, кто сдастся первым. Затем Данаг расхохотался.

– Любопытное заявление, моя дорогая, – сказал он, – но это ты приехала меня просить. И ты будешь делать всё по правилам моего двора.

Алаур крепче сцепила пальцы на сбруе ящера и бросила короткий взгляд на Вейла. Тот развёл руками. Он явно был согласен с Данагом. Но Алаур считала иначе. Маленькая уступка врагу станет поводом говорить о её слабости, и, крепче стиснув поводья, она ответила:

– Если бы я приехала просить, то так бы и было. Но я приехала как предводительница народа, который никогда не сдавался врагу. Ты встал лагерем у стен моего города, разорил окрестности. Но тебе никогда не пересечь рва и не войти внутрь.

Данаг покрутил в пальцах кубок и сделал глоток. Упорство проигравшей его забавляло.

– Посмотрим, – сказал Древний почти мягко и продолжил изучать благородные черты эльфийки, восседавшей на своём ящере в паре ярдов от него. Разговор его не напрягал. Напротив, Данаг получал удовольствие от одного только рассматривания этого любопытного создания. Теперь ему показалось, что Алаур не чистокровная дроу. Именно этим мог объясняться серебристый оттенок кожи вместо почти чёрного, присущего истинным аристократам. Или, как минимум, её предки долгое время обитали на поверхности… Что было весьма странно для эльфов тьмы, веками занятых только междоусобной войной и сварами за власть внутри своих владений. Милления сумела объединить почти все кланы под одной рукой и удерживала их в узде более сотни лет. В этом состояла её безусловная ценность. А эта девчонка, как бы соблазнительна она ни была… Данаг сомневался, что она сможет говорить от имени всего народа дроу. Теперь, после смерти настоящей королевы, резня среди элиты великих домов начнётся с новой силой, и только правитель – или правительница – недюжинных способностей сумеет удержать поводья этой взбесившейся кобылы. Данаг против воли остановил взгляд на плотно сжатых на шее ящера пальцах Алаур. Костяшки побелели, но только это, пожалуй, и выдавало крайнее напряжение высокородной гостьи. «А может, и сумеет», – мелькнуло у Данага в голове, но додумать мысль он не успел.

Рука Ивон осторожно встряхнула плечо наместника, и Данаг понял, что пропустил значительную часть великосветской болтовни, которую приготовила для него Алаур.

– … поэтому мне кажется уместным для вас обозначить свои требования, – закончила королева, всё ещё буравившая древнего вампира взглядом своих фиалковых глаз, – иначе наше общение зайдёт в тупик.

Данаг усмехнулся и, поудобнее устроившись в кресле, бросил косой взгляд на Ивон.

– Она хочет знать наши требования, Вен. Как думаешь, она обидится, если узнает, зачем мы пришли?

Ивон улыбнулась, включаясь в игру.

– Полагаю, мой друг, она придёт в ярость, – Ивон сделала паузу. – Впрочем, её народ так непредсказуем… Быть может, она даже обрадуется такой возможности.

Данаг усмехнулся.

– По-моему, должна обрадоваться. Ведь мы даём ей шанс спасти народ дроу от полного уничтожения.

– Кто знает, наместник, эти юные самодержицы бывают так вспыльчивы… Не люблю вести переговоры с теми, кому не стукнуло и сотни. Скажите, миледи, вам уже есть сто? Или хотя бы девяносто? Мы сделаем скидку в десяток лет.

Данаг искренне наслаждался тем, как темнеют щёки противницы. Алаур явно была на пределе, но, к удивлению Данага, так и не сорвалась.

– Целоваться уже можно, – процедила юная королева совсем не по-королевски.

– О, – Данаг широко улыбнулся, демонстрируя фальшивое благодушие, – так это меняет дело, ведь за этим, собственно, мы и пришли.

Алаур замерла, пытаясь понять, о чём говорит враг. Затем бросила быстрый взгляд на Вейла. Она начинала догадываться о смысле сказанного. Генерал старательно избегал необходимости смотреть на свою госпожу, что лишь усиливало подозрения последней.

– Объяснитесь, – бросила она, впериваясь враждебным взглядом в лицо вампира.

Данаг широко улыбнулся и повёл рукой, предлагая Ивон говорить за него. Ивон в этот миг походила на девчонку, которой подарили новую куклу. Её тоже неимоверно забавляла вспыльчивая королева, которая, похоже, сама не знала, о чём пришла торговаться.

– Очень просто, – проговорила она, – мой любезный друг Данаг много лет назад заключил сделку с покойной королевой. Он помог ей в междоусобной войне, поделившись силой Высшего Вампира, а та, в свою очередь, поклялась по первому требованию отдаться ему телом и душой, вернув, таким образом, долг силы. Это древний обряд, который очень любит практиковать каждый высший вампир – такой, как мой господин, наместник Данаг.

Ивон бросила хищный взгляд на своего соратника и встретилась с любопытным взглядом синих глаз наместника. «Гладко стелешь», – будто бы говорил Данаг, и двое из рода носферату с трудом сдержали усмешку.

– Как вы понимаете, когда пришло время, Милления предпочла погибнуть, но не вернуть нам то, что наше по праву.

– Значит, ваш долг закрыт, – бросила Алаур, едва удерживая на месте ящера, готового встать на дыбы.

– Не совсем так, – Данаг решил продолжить за компаньонку, – потому как Милления, остерегаясь обмана, чётко прописала в контракте, что долг выплатит правитель объединённого королевства дроу. Она опасалась, что наш дар не поможет ей, и она окажется ни с чем, потому и оговорила, что расплачиваться станет только в случае победы.

Алаур заметно побледнела.

– Ты знал? – бросила она своему генералу. Вейл упрямо прятал глаза и молчал. Юная королева посмотрела на небо и изрекла витиеватое ругательство, вызвавшее очередную усмешку у Высших.

– Это долг чести, моя королева, – произнёс Данаг, улыбаясь собственным словам.

– Но у меня нет вашей силы, – возразила Алаур, цепляясь за соломинку.

Данаг и Ивон, не глядя друг на друга, одновременно хищно усмехнулись.

– Это, ваше величество, дело поправимое, – сказала Ивон, – подобные контракты заключаются для обоюдной выгоды. Ваши приближённые маги наверняка смогут рассказать вам, как это работает. Одним словом, если силы Милении нам не получить, то мы дадим вам ту же силу, а затем будем забирать её обратно по частям, как крестьяне собирают урожай. Для вас это может вылиться в череду не слишком приятных встреч с моим повелителем, наместником Данагом.

– Впрочем, эти встречи могут быть и приятными, – тут же поправил подругу Данаг. – Всё в вашей власти.

Алаур последовательно краснела и бледнела при каждом новом дополнении к уже сказанному. Сейчас она была невероятно рада, что не смогла взять с собой никого, кроме Вейла, чей язык всегда был достаточно коротким. Если бы об условиях капитуляции узнал двор, она вряд ли вынесла бы позор.

– А вы не боитесь, – выдавила Алаур, проклиная собственную слабость, – умереть до окончания выплаты… всей суммы?

Данаг усмехнулся.

– Для вас это был бы весьма удобный выход. И, зная этикет народа дроу, мы посчитали просто неприличным не оговорить этот момент. В случае моей гибели остаток получит моя доверенная спутница, прелестная Ивон. Убить нас обоих вам вряд ли удастся, но, если вдруг это случится, вы окажетесь обязаны самому императору. Кстати, – Данаг усмехнулся, – это делает вас лично заинтересованной в нашем выживании. Потому что Алукард – птица иного полёта, и говорить с вами как с равной не будет.

Алаур молчала. Она смотрела на наместника взглядом приговорённой к смерти. Сейчас в железной хватке этих двух не знающих жалости существ было горло всего народа дроу. И много ли значила её личная, и без того не слишком-то безупречная, честь в масштабах такой сделки?

– Вейл… – сказала она тихо, почти просительно, внезапно вспомнив о том, что генерал обещал не допустить такого исхода.

– Наместник, – Вейл вышел вперёд и легко поклонился, – вы должны понимать, что говорите не с пастушкой из сожженной деревни. Моя повелительница – гордая и знатная представительница элиты дроу.

– Вижу, – Данаг снова расслабился в кресле и сделал новый глоток крови из кубка, – это меня и привлекает.

– Она известна по всему королевству как великолепная воительница и могущественная чародейка, чьи благородство и честность никто не посмеет подвергнуть сомнению.

– Иначе я бы с ней вообще не говорил.

– Она не может согласиться на столь унизительную сделку, и вы должны это понимать.

На губах Данага заиграла хищная улыбка. Он стал похож на кобру, готовую в любой миг ринуться в атаку.

– А чем эта сделка вдруг стала унизительна для неё, когда пришла пора платить по счетам? Ведь Милении она не казалась унизительной, когда та просила меня о помощи.

Вейл запнулся, не находя слов для объяснения очевидного.

– Вы говорите о том, что мне не интересно, – бросил Данаг, но глаза его, тем не менее, горели любопытством.

– Брак, – выдавил Вейл наконец, – Милления не могла обещать вам унизительное насилие над телом дроу королевской крови – только брак.

– Насилие? – глаза Данага расширились. – Ивон, они, кажется, считают нас дикарями.

Ивон вежливо улыбнулась.

– Вряд ли наместнику Данагу будет интересно брать своё силой. Он любит страстных и открытых партнёров. Впрочем, – добавила она после паузы, – речь ведь не об удовольствии. Только от вас, ваше величество, – она снова повернулась к Алаур и издевательски поклонилась, – зависит, придётся нам применять силу или нет.

– Но постой, Вен, ведь они заговорили о браке, я правильно вас понял, генерал?

Вейл побледнел.

Руки Алаур стиснули поводья ещё крепче.

– Вейл, – процедила Алаур с угрозой, – о чём ты сейчас говорил?

Оказавшийся в перекрестье трёх испытующих взглядов, генерал армии дроу сделал глубокий вдох и решил пойти ва-банк.

– Верно, мои господа, я говорил о браке, который оговаривался в контракте, заключённом с её величеством Миленией. Но, поскольку наша королева уже состояла в браке один раз и не годится для нового замужества, то и сделку совершить мы не можем.

Глаза Данага округлились, как будто ему сказали нечто крайне удивительное.

– Не годится? – спросил он, тщательно сдерживая улыбку. – А что с ней не так? Она не девственница? В этом есть свои плюсы! – Продолжая улыбаться, Данаг наслаждался румянцем, выступившим на щеках королевы дроу. – Лично мне идея очень нравится, – продолжил он. – Мы не только получим гарантии выполнения договора с её стороны, но и обеспечим хоть какую-то сохранность едва объединившемуся королевству дроу. Потому что, прошу простить мне моё недоверие, вы, королева Алаур, не кажитесь мне надежным гарантом союза. Уверен, вы и сами понимаете, главы кланов немедленно восстанут, как только весть о гибели Милении разнесётся по королевству. А Империя, стоящая за вашей спиной, заметно укрепит вашу власть. Чем будем довольны и мы, и вы.

– Свои проблемы я решу сама, – процедила Алаур, явно стоявшая на грани неконтролируемого бешенства.

– Страстная и гордая, – не упустила возможности прокомментировать её реплику Ивон, – я бы тоже не отказалась от такого миньона.

– Не беспокойся, Вен, – Данаг улыбнулся, – ты получишь её, когда она заколет меня во сне.

Алаур снова выругалась сквозь зубы, отлично понимая, что не имеет никакой возможности заткнуть этих великосветских хамов, не сорвав переговоры.

– Да что такое, в самом деле, – бросил Данаг, внезапно почувствовав усталость, – мы уговариваем вас будто девочку в таверне. Как будто не вы пришли просить нас о мире! – он махнул рукой, подзывая слугу, и отдал подскочившему молодому упырю пустой кубок. Сам наместник встал и неторопливо, наслаждаясь каждой секундой напряжения, отразившегося на лице юной властительницы, подошёл вплотную.

Только теперь Алаур заметила, как статен её визави. Гордая осанка выдавала высокое происхождение, в коем, впрочем, Алаур не сомневалась и раньше – слишком искусен был Данаг в пустом трёпе. Руки вампира, скрещенные на груди, могли бы принадлежать музыканту или хирургу, а не солдату. Точёное лицо портили лишь смертельная бледность кожи на фоне ярко-алых губ и какое-то отвратительное выражение избалованности и вседозволенности, свойственное, как правило, тем, кто всю свою жизнь проводил при дворе. И всё же Алаур отметила, что, если бы не обстоятельства, знакомство с Данагом вполне могло бы доставить ей немало удовольствия. Он был изощрённым соперником не только на поле боя, но и в словесной дуэли.

Но здесь и сейчас повелитель армии захватчиков, разрушивших с таким трудом объединённое королевство, вызывал только ненависть. И условия сделки, которую он предлагал, вызывали лишь горький смех. Они были оскорбительны и абсурдны, и Алаур мечтала выплюнуть эти слова Данагу в лицо, но не хуже Вейла понимала, что каждое сказанное Данагом слово верно. Не Данаг должен уговаривать её, а она, благородная принцесса крови, должна молить его о милости. Не Данаг должен просить её принять силу Высшего Вампира, а она, и без того могущественная чародейка, должна упрашивать Древнего согласиться на сделку. И именно ей, как никому, выгодна поддержка Империи, держащей в кулаке половину подземного мира и большую часть поверхности.

Все обстоятельства складывались бы в её пользу, не будь для Алаур оскорблением сама идея признать себя супругой – если не сказать наложницей – даже такого могущественного существа, как Данаг. Алаур могла представить себя в постели с кем-то из дроу, служивших ей и зависевших от неё – но не с тем, кто имел над ней власть. И мысль пустить Данага в свою кровать не вызывала у неё отторжения, но мысль отдаться, покориться ему… Она заставляла зубы новоявленной королевы скрежетать от злости.

– Хорошо, – выдохнула она, стараясь закончить фразу раньше, чем решимость изменит ей, – где и как проведём церемонию?

ГЛАВА 3. Ожидание

Под окнами королевского дворца сверкали огни праздничных шествий.

Керр-Ис устал от войны, и мир, на каких бы условиях он не был принят, стал радостью для простых горожан. Судьба единственной женщины, которой предназначалось заплатить свободой за эту радость, не интересовала никого.

Алаур мерила шагами комнату от стены до стены. Поминутно останавливаясь у окна, она тут же с отвращением отворачивалась от веселившейся толпы.

Проходила по комнате. Закрывала глаза, сражаясь с отчаяньем – и сделав ещё несколько шагов, возвращалась к окну.

Окна её спальни выходили на площадь, с другой стороны которой стоял храм. В центре – величественная статуя Богини, выточенная из оникса. А у ног своей устрашающей повелительницы дроу раскинули шатры. Выкатили бочки с вином и достали последние запасы еды. Платья танцовщиц мелькали в свете факелов над наспех сколоченным деревянным помостом. Звенели бубны и литавры, и тишину летней ночи в клочья разрывали звуки торжествующих песен.

Алаур невольно вспомнила, как возвращалась из лагеря победителей. Каким молчанием встречали её солдаты, как отводили глаза. До этих часов ей казалось, что причиной тому – чувство стыда от того, что их королева станет рабыней чужака. Теперь Алаур думала, что они попросту боялись – боялись, что она не сдаст город и заставит их продолжить войну.

Запрокинув голову, Алаур прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Сердце бешено стучало в груди, при воспоминании о собственном позоре.

Сколько она помнила себя, королевство дроу всегда раздирали внутренние распри. Жрецы стремились вернуть власть, которой лишись много веков назад. Воины – получить привилегии, которых не имели никогда. А кроме них были те, кто хотел просто жить, восстанавливать города и знать, что не умрёт от случайной отравленной стрелы, летевшей не в него. Торговцы, ремесленники, купцы. Те, кто не мог за себя постоять.

До сих пор у Алаур не было возможности что-либо поменять. Она была лишь пленницей в доме собственного супруга, и ей не оставалось ничего иного как молча наблюдать за безумствами, которые творились кругом. На несколько недолгих мгновений в голове её забрезжила надежда, что она станет настоящей королевой – когда Кхару доложил, что Милления и её супруг мертвы. Надежда разбилась о скалы реальности в считанные секунды, не прожила и часа. «Снова всего лишь кукла!» – Алаур в ярости ударила кулаком по стене.

– Перестань проклинать себя, девочка моя.

Алаур вздрогнула, в мгновение ока на пальцах её замерцали магические вихри, когда она обернулась на звук.

– Вейл? – неуверенно спросила она, вглядываясь в темноту.

– Конечно, кто ещё мог бы войти в твой покой?

Алаур испустила облегчённый вздох. Мгновение стояла неподвижно, а потом всем телом качнулась вперёд и повисла на шее у старого генерала. Из горла вырвался невольный всхлип.

– Ну, ну, – Вейл осторожно погладил её по волосам.

– Почему ты не сказал мне про этот проклятый обет? – спросила Алаур, отстраняясь от него и вглядываясь в глаза.

– Потому что иначе ты бы не пошла.

– Ты меня обманул.

– Я сделал то единственное, что должен был, Алаур.

Алаур подавила тяжёлый вздох.

– Что теперь? – спросила она. – Он займёт место… моего супруга? Будет править вместо Милении? Я снова стану лишь одной из теней в сумраке дворца?

– Не говори глупостей, – Вейл хмыкнул и, взяв королеву за руку, подвёл её к окну. – Взгляни, эти люди нуждаются в тебе.

– Им на меня наплевать, – несмотря на горькие слова, сорвавшиеся с губ, Алаур послушно подошла к окну. – Они хотят только есть и спать. Они скорее встанут на колени перед носферату, чем забудут старые обиды и объединятся в борьбе за свободу своего народа.

– А вот это зависит от тебя, – Вейл внимательно посмотрел на королеву. – Данаг из Восточной провинции может носить корону, но ты пожертвовала собой, и ты станешь королевой их душ. Воспользуйся этим. Не упусти шанс.

ГЛАВА 4. Два народа приветствуют нас

Алаур огладила полы бархатной мантии цвета спелой вишни, лежавшей на плечах. В последний раз оправила складки шёлковой юбки цвета ночного неба. И ступила под своды пещеры Тени. Ей казалось, что тысяча глаз смотрит на неё сквозь прицелы арбалетов – такой ненавистью дышали оба ряда зрителей: справа – дроу, слева – вампиры. Дроу было меньше. И те, что выжили, винили в поражении её. Королева повела плечом, будто отгораживая себя от толпы невидимым щитом. Их мнение не имело значения. Самое главное сейчас – отсрочить войну, в которой у эльфов нет шанса выжить. Потом она разберётся с предателями. Потом вычистит двор от верных другим претендентам и поставит всюду своих подручных. Сейчас имеют значение только вампиры, от которых следует избавиться как можно скорей.

Алаур окинула взглядом другую сторону залы. В отличие от эльфов, многие из которых выглядели избитыми и помятыми, вампиры в основном улыбались. Впрочем, в этих взглядах тоже не было ни капли любви – лишь ледяное презрение к жертве, добровольно идущей на алтарь.

Алаур вскинула голову и холодно улыбнулась.

– Приветствую вас, Дети Ночи, – провозгласила она, привычно перекрывая гул толпы. – Приветствую вас, Дети Королевы Пауков.

Она по очереди поклонилась одним и другим. Медленно и торжественно ступая по каменным плитам, властительница дроу двинулась вперёд, к своему личному эшафоту. То и дело она поворачивала лицо от одной части зала к другой, и под холодным взглядом затихали голоса и опускались в пол ненавидящие глаза. Улыбка на губах Алаур леденила кровь, давным-давно приросла к лицу. Не в первый раз королева шла вот так сквозь гул ненавидящей толпы и наверняка – не последний. Массивный венец пригибал голову к земле, а полы тяжёлого церемониального одеяния едва позволяли шевельнуться. Пожалуй, в стальном доспехе и то было немного легче.

А там, на другом конце зала, куда старалась не смотреть Алаур, ожидала высокая фигура с распущенными, стелющимися вдоль спины волосами цвета агата. С глазами синими, как глубины подгорного озера, и такими же ледяными.

Когда путь длиною в двадцать шагов, для Алаур превратившийся в вечность, почти подошёл к концу, тонкая рука, унизанная массивными перстнями, легла на её запястье. Алаур вздрогнула, обнаружив, что кисть не была холодной. Там, где пальцы вампира соприкоснулись с кожей, дроу ощутила едва уловимое биение пульса. Но самым удивительным оказалось другое. Это мягкое касание, вопреки ожиданиям, не вызвало отвращения. Оно длилось всего секунду. Затем рука Данага до боли сжала её тело, но лишь для того, чтобы притянуть к себе. Древний рывком развернул королеву, прижимая спиной к своей груди, и шепнул в самое ухо:

– Смотри. Два народа приветствуют нас.

Алаур оказалась лицом к лицу с толпой, но увидела лишь те же ненавидящие взгляды и услышала недовольное перешёптывание. Зато грудь вампира за спиной внезапно показалось непоколебимой стеной, сквозь которую не пролетит ни один отравленный болт. Руки Данага перебрались ей на плечи, едва заметно сжимая. Горячее дыхание прошлось по загривку, заставляя лёгкую дрожь пробежать по позвоночнику.

– Что это значит? – спросила королева, оборачиваясь к вампиру, но тот уже не смотрел на невесту.

Данаг отстранился и шагнул к алтарю. По общему согласию церемонию проводила верховная жрица Эления. Данага попросту не интересовала такая ерунда. Для него всё складывалось как нельзя более удачно. Он пришёл взять плату – и он собирался её получить, пусть и не так сразу, как хотел. Он думал найти красивую игрушку на ночь – что ж, разве могла быть игрушка забавнее, чем разъяренная и униженная, прекрасная, как бутон фиалки, молодая королева дроу? То, что вместе с игрушкой он приобретал и супругу, заботило Данага не сильно. Брак сулил пошатнувшийся было баланс, а терпеть бытовые невзгоды Данаг не собирался – всегда можно отправить жену куда-нибудь подальше, или уехать самому.

Эления медленно и торжественно оглашала ритуальные молитвы. Два слова «Да» скрепили брак, не нужный никому из молодожёнов. Данаг тут же скользнул к Алаур, подхватывая под руку, и наклонился, чтобы поцеловать, но прочёл в глазах супруги такую холодную ненависть, что даже Древнему вампиру стало не по себе. Он решил, что ещё успеет насладиться этим редким цветком и, притянув кисть дроу, коснулся губами её пальцев. Кажется, этот поступок поразил Алаур куда сильнее, чем мог бы поцелуй в губы. Но она не сказала ни слова.

Прошло три часа торжеств и празднеств, проведённых по ритуалам обоих народов. Кроме прочего, коронацию новоявленной королевы решили совместить со свадьбой, так что ночь грозила оказаться бесконечной: главы домов дроу и представители кланов вампиров тянулись длинной чередой, преподнося одну жертву за другой.

Данаг скучал в своём кресле, но лицо его казалось безупречной маской, высеченной из мрамора.

Алаур скучать не могла. В каждом лице, склоненном к её ногам, она искала признаки предательства, планировала, кого следует оставить, а кого убрать, пыталась свести воедино потери и распланировать следующие шаги. Когда церемония подошла к концу, она едва могла думать или стоять. Алаур не заметила, как ноги вынесли её из опустевшего зала в промозглый тёмный коридор, и на плечах из ниоткуда возникли тёплые руки.

– Вы устали, моя королева?

Богиня, как хотелось поддаться этим рукам и свалиться прямо тут.

– Нисколько, – ответила она ледяным тоном.

– Тогда вы покажете мне мои покои?

Алаур развернулась и сверкнула в полумраке глазами, полными ярости.

– Для этого есть слуги, наместник. Я же, в соответствии с ритуалом, собираюсь уединиться и подготовиться к ночи… – последнее слово Алаур выплюнула с отвращением, – любви.

– Как пожелаете, – легко согласился Данаг. Он склонился в насмешливом полупоклоне и двинулся прочь.

***

Оказавшись в своих апартаментах, Алаур с яростью сорвала бесполезные серебряные побрякушки, непослушными пальцами отстегнула брошь, скреплявшую на плече несуразно дорогую мантию, и отшвырнула на пол. На ходу сдирая остатки одежды, прошла в купальню и рухнула в горячую воду, пахнущую мхом и горными цветами.

Некоторое время Алаур лежала, не двигаясь, и смотрела в потолок, разукрашенный старинной мозаикой. Здесь, в монастыре Кален-Дзор, вот уже две тысячи лет совершались браки между королевскими особами. Сюда же прозревшие королевы отправляли неугодных консортов, когда приходило время. Стены Кален-Дзор видели трагедии и предательства, ненависть и разлуку… но вряд ли они когда-то видели любовь.

Алаур неожиданно с неимоверной ясностью ощутила, что этот день, показавшийся ей путешествием на тот свет, станет лишь ещё одной фреской в череде картинок на потолке Кален-Дзор. Спустя три тысячи лет никто не вспомнит имён брачующихся, и никто никогда не спросит, были ли счастливы двое, попавшие в сети общей судьбы.

Пройдут века, бархатные мантии и камзолы истлеют и превратятся в прах… Но они, бессмертные, властны над своей судьбой. Хотят они того или нет, теперь они связаны навеки. Так стоит ли превращать свою и чужую жизнь в ад только ради ненависти, потерявшей смысл?

Алаур вздохнула и опустила веки. Протянула руку и коснулась бортика бассейна, намереваясь взять губку и подготовиться к встрече с супругом. Вместо этого пальцы столкнулись с тонкими холодными руками, и Алаур резко открыла глаза.

– Эления, – выдохнула она, не зная, следует ли успокоиться или ещё более насторожиться.

Капюшон жрицы оказался спущен на плечи, и Алаур видела её синие глаза в обрамлении ритуальных татуировок. Среброволосая, как большинство дроу, с точёными аристократическими чертами лица, Эления считалась бы одной из прекраснейших женщин при дворе, если бы не ледяной и бесстрастный взгляд, и такой же равнодушный голос.

– Согласно ритуалу, – проговорила жрица без единой эмоции, – я должна проверить, чиста ли невеста.

Алаур крепко сжала её запястье, до крови впиваясь ногтями в кожу незваной гостьи.

– Но я полагаю, – добавила Эления всё так же ровно, – что в нашем случае мне лучше ничего не знать. Так что я просто помогу смыть грязь и расскажу о том, что ждёт тебя впереди.

Алаур продолжала буравить её яростным взглядом, но запястье отпустила.

– Это тоже – часть ритуала? – язвительно спросила она.

– Именно так.

– Тогда уволь, я знаю, что делают в постели мужчина и женщина.

Эления быстро и холодно улыбнулась.

– Но ты не знаешь, в чём смысл действия, ждущего тебя впереди.

– Надеюсь, я не услышу сейчас легенду о вечной душе мира и необходимости продолжать род?

Эления явно не оценила её язвительного тона. Она неподвижно ожидала, пока Алаур успокоится. И только затем заговорила:

– Древних вампиров довольно мало, – сказала она, – но те, что есть, собирают столько магической силы, что не могут вместить в себе, – жрица замолкла.

Рука на её запястье сжалась сильней.

– Продолжай! – приказала резко Алаур.

Жрица улыбнулась. На неподвижном, будто маска, лице, улыбка смотрелась зловеще.

– Повернитесь спиной, моя королева. Я буду делать то, что должна.

Алаур выдохнула. Эления подобралась удивительно близко к тому, что королева по-настоящему хотела знать. Жаль только, что жрица не заговорила об этом чуть раньше, когда она принимала решение сдаться врагу. Впрочем, что изменилось бы тогда?

Алаур покорно подставила плечи, в душе наслаждаясь ласковыми прикосновениями губки, гулявшей по коже, и закрыла глаза, вслушиваясь в нежный, подобный дуновению прохладного ветра летней ночью, голос.

– Когда сила переливается через край, она уходит в никуда. И если бы так происходило всегда, высшие вампиры никогда бы не заняли своё место в мире. Но они существуют, и магия их для простых смертных кажется беспредельной. Причина проста. Много веков назад могущественнейшие из вампиров стали использовать другие рассы как хранилище для силы. Сила передаётся через семя вампира и заполняет подвластное ему тело. Переливается, как радуга и становится даром для смертного. Но приходит время, и вампир возвращается, чтобы забрать долг. Это может произойти скоро или не очень. Он может прийти из холодной злобы или потому что исчерпает запас сил. Так или иначе, наступает момент, когда он забирает всю кровь своего Хранителя.

Эления замолкла.

– Превосходно, – пробормотала Алаур и открыла глаза, – меня ждёт первая часть или вторая?

– В тебе нет силы Детей Ночи. Значит, ты станешь лишь хранилищем. Но придёт день…

– Придёт день – и он сожрёт меня, как паук мошку, – Алаур повела плечами, сбрасывая руку Элении, – плевать, жрица. Назад пути нет. Ты не отравишь мне эту ночь. Как бы ни старалась. Иди, помолись за моё счастье, потому что я собираюсь забрать его себе.

Жрица медленно поднялась и бесшумно исчезла за дверью, оставив Алаур в одиночестве. Что ж, она сказала мало нового. Данаг не уточнил лишь детали, но суть была ясна и так. Тем не менее Алаур так устала за последний месяц от постоянных подозрений и разгадываний, что теперь, когда решение было принято и приведено в исполнение, будто стальные тиски на висках разжались. Ей стало легче. И она собиралась воспользоваться своей беспомощностью в полной мере.

ГЛАВА 5. Супруг

Закончив омовение, Алаур тщательно расчесала волосы, а затем закрепила на затылке несколькими гребнями с инкрустациями из самоцветов. Оставалась самая главная – ритуальная часть. Открыв серебряную шкатулку, стоявшую на тумбе у стены, она вынула один из хрустальных флаконов, стоявших внутри, и задумчиво повертела в руках.

Поразмыслив, Алаур выбрала для встречи несколько масел с запахами томных ночных растений и северных болот. Смешала в серебряной чаше, стоявшей тут же рядом с ларцом, и, зачерпнув кончиками пальцев, принялась старательно умащивать кожу благовониями.

Невесомые, как крылья птицы, её тонкие руки скользили по серебристой коже, то оглаживая бока, то скользя по бёдрам и пропадая между них.

От одной мысли о том, что она собирается сделать, щёки наливались краской. Никогда высокомерная наследница дома д’Хану не впускала кого-либо внутрь себя. Элауг Эт Зау отослал её прочь сразу же после свадьбы, не потратив времени даже на одну ночь – он вовсе не горел желанием выполнять распоряжения матери, навязавшей ему этот брак. Алаур, конечно, не была настолько невинной, насколько можно было полагать.

Алаур не раз брала себе мальчиков для утех или заводила любовников �