Цепи контроля

Пролог

6 августа, 2262 года

Тихая, мирная ночь.

Звезды ярко светили на черном небе, даже уличные фонари не могли затмить их. Холодный ветер раскачивал ветви с молодой листвой из стороны в сторону, шепча причудливую песню в пустоту. В домах царила темнота, все уже давно спали в своих уютных постелях. Редкие проезжающие мимо машины не могли потревожить их обитателей, ведь о чудо нового мира, ночью уличный свет совсем не попадал в дома.

Но так ли эта ночь тиха и безопасна?

✧✧✧

Женщина сидела на холодном полу ванной комнаты прижимая к себе дрожащее и слабеющее тело девочки. Ей всего шесть лет, а малышку уже втянули в кровожадную игру взрослых. Пухленькие ручки сжимали белое платье матери, раскрасневшиеся щеки покрылись влагой, а из крохотного носика то и дело выдувался пузырь. Такая милая, беззащитная малышка, заслужила ли она все это? Конечно нет, но некоторые взрослые порой беспощадны, совершенно не думают о других. Как жаль.

«Это сон. Кошмар. Все это мне снится! Мне нужно проснуться, все будет хорошо! Вот же, Елена, просыпайся!» – проносилось словно молитва в голове женщины, руки которой еще сильнее прижимали к себе дочь.

Тело предательски дрожало, казалось, что и руки могли отказать, отпустив девочку на ужасно холодный пол. Елена не заметила, как начала плакать и качаться взад-вперед, несколько лет назад она так укачивала Вики. А что сейчас? Она пыталась утешить дочь или себя?

– Леночка, – раздался протяжный крик, голос до боли знаком. Много лет назад именно этот голосок звал маленькую Лену завтракать. Этот человек целовал ее перед школой, желая хорошего дня. А что сейчас? Почему мама так поступает с ней? Неужели все эти годы этот человек мастерски скрывал свою истинную личность?

Кто-то пытался открыть дверь, но она заперта и совершенно не поддавалась. Елена вздрогнула, хотя и знала, что Инга по ту сторону, все также ожидала, чтобы дочь одумалась и отдала ей малышку по-хорошему. Взгляд, наполненный слез, но все же ясный, скользил по ванной комнате и остановился на белоснежной двери. Ей страшно смотреть вниз, она знала, что увидит. Боль с новой силой поглотила ее тело, а страх лишил ясного разума. Из-под двери, прямо из щели обильно текла алая жидкость, кровь ее Мартина. Муж так и не смог их уберечь, спасти своих любимых девочек.

Дверь дернулась, древесина предательски затрещала, но так и не открылась, пока что. Елена сглотнула набежавшую слюну, прижимая к себе уснувшего ребенка. Она никогда не отдаст свою малышку этому монстру.

– Будь хорошей девочкой, – послышался спокойный голос Инги, но как бы она ни пыталась скрыть свое раздражение, оно просачивалось сквозь дверь, как и кровь ее умершего зятя. – Открой дверь! – зло крикнула женщина, продолжая дергать ручку. – Ты сама подписала договор, дура. Ты и твой чертов Марти, – с безумным смехом произнесла Инга, прекращая трогать дверь. – Вики принадлежит лаборатории, она не твоя, тупая ты девка! – с металлом добавила мать. Нет, теперь для Елены она никто. Будь она матерью, бабушкой, то никогда бы не совершила подобного.

Губы Лены скривились от боли, не физической, а душевной. Как же невыносимо слышать такие слова, словно ее ударили ножом в самое сердце. Слезы с новой силой хлынули по ее бледным щекам, в голове всплыло воспоминание того ужасного дня, когда они совершили роковую ошибку.

Инга знала, как сильно Елена и Марти хотели ребенка, видела сколько попыток они сделали за эти годы. Эта ужасная чума нового мира, не давала им стать по-настоящему счастливыми. Врачи были удивлены, обычно после стольких выкидышей, никто не мог больше забеременеть. Елена и Марти пережили эту трагедию двадцать семь раз, когда они совсем отчаялись, к ним пришла Инга. Лена знала, мать работает над сывороткой, которая должна помочь эмбриону жить и развиваться, как положено. Было положено, раньше, до того, как чума, которой до сих пор не дали название, поглотила весь новый мир.

Будто планета огорчилась, что после катастрофы в 2055 году кто-то выжил и смог возвести новый мир, на руинах старого.

Елена сомневалась стоит ли так рисковать, все же ее организм и так был на пределе. Марти уговорил ее, сказал, что это будет их последняя попытка. Перед тем, как подписать бумаги они прочитали все несколько раз, внимательно, будто бы чувствовали, что Инге нельзя доверять. Все было в порядке. Лена была готова к постоянному наблюдению, болезненной сыворотке, которую вкалывали прямо в живот. Она была готова на все, чтобы наконец-то ощутить радость материнства.

После рождения Вики, Елена была напугана. Девочка хоть и казалась здоровой, но без сыворотки, которую кололи раз в полгода, не смогла бы жить. Но даже это не стало для супругов чем-то страшным, они стали родителями, вот оно их счастье.

Сегодня все разрушилось, их счастье испарилось, словно неправильно потушили свечу, оставляя в воздухе неприятную и горькую гарь боли. Инга заявилась с неизвестным молодым человеком, сказала, что Вики самый ценный образец. Мать обманула Лену, ввела не ту сыворотку, подделала документы.

Инга привила дочь опасной Vestra 0, поставив жизнь той на кон в своем безумном эксперименте.

Черт бы побрал эту старую ведьму и компанию Элфи, их речи лживы. Они не хотели сделать мир лучше, помочь с чумой, которая вела мир к неминуемой гибели. Они не пытались спасти человечество, нет, они проводили эксперименты над людьми. Хотели обмануть природу, нарушить божественный замысел, вкалывая свои чертовы препараты беременным женщинам, которые отчаялись в попытках родить. Если бы Елена и Марти знали, они бы никогда не обрекли свою малышку на такие страдания. Что теперь будет с Вики?

Окно со скрипом открылось, впуская холодный ночной воздух внутрь. Женщина вздрогнула, глаза в страхе округлились и скользнули по помещению к окну. Вздох облегчения и слабая улыбка появилась на бледном лице, слезы перестали течь. С улицы на нее смотрела знакомая девушка, ее серо-зеленые глаза блестели как маяки, вселяя в сердце Лены надежду и веру.

– Изабель, – с облегчением, прошептала Елена, аккуратно поднимаясь на ватных ногах. Вики в ее руках все так же мирно спала. Кто же знал, что вместо сыворотки Инга вколет снотворное? Босые ноги медленно передвигались по холодному кафелю к окну, дверь снова скрипнула, но пока что держалась. – Забери ее, увези и убереги, – с мольбой в голосе, произнесла она. – Инга вколола ей снотворное, скоро начнется… – Лена содрогнулась от боли, вспоминая какая страшная ломка может быть, если вовремя не сделать укол. Такое было всего один раз, Вики плакала, кричала, царапала себя. Боль, которую тогда почувствовала женщина с супругом никому не передать. Это самое ужасное видеть, как твое дитя страдает и не иметь возможности помочь при этом.

– А ты? – только и спросила Изабель, понимая, что хотела сказать ее подруга.

Глаза блондинки исследовали ванную в ожидании ответа, как только она заметила алую жидкость на полу, вздрогнула. Изабель сразу поняла кому та, принадлежала. Ее брат всегда был смелым и готовым пожертвовать всем ради любимых. Как жаль, что вот такой конец оказался уготован ему судьбой.

– Я, – тихо произнесла Елена, привлекая к себе внимание серо-зеленых глаз, по краям которых собрались слезы. – Я отвлеку их, – дрогнувшим голосом, произнесла Лена, аккуратно вложив в руки девушки спящего ребенка. Спустя секунду в ладони оказался спичечный коробок, такого нигде уже не найти. Когда-то именно эта вещица свела их с Марти, парень потратил все карманные деньги, чтобы купить этот раритет и подарил девушке, предлагая встречаться. Внутри коробки осталась последняя спичка, как иронично и грустно. – Только ты сможешь ей помочь, – на лице Лены появилась слабая улыбка, свободной рукой она гладила подругу по волосам. Это было прощание, они обе это понимали, иначе Инга не перестанет искать Вики. – Беги, – произнесла женщина.

Дождавшись, когда Изабель отошла от дома, Елена закрыла окно.

✧✧✧

Блондинка накинула на волосы капюшон, огляделась по сторонам и со слезами на глазах направилась к машине, которую оставила в паре домов отсюда. Девочка в ее руках казалась такой маленькой, такой нежной, такой невинной… Как она расскажет ей, куда делись папа и мама? Как она объяснит Генри зачем ей нужна эта гребаная сыворотка, которая отобрала у нее брата? Нет, Изабель не винила Вики в произошедшем, она совершенно не виновата. Девочка такая же жертва, как и они все. Скрывшись за поворотом, девушка остановилась, губы дрожали, хотелось кричать. Она бросила взгляд на дом, где осталась ее близкая подруга.

✧✧✧

«Я буду любить тебя, пока не догорит последняя спичка», – с улыбкой вспомнила Елена слова Марти, в тот самый день. Кто же знал, что это окажется такой болезненной и грустной историей?

Лена вздрагивала каждый раз, когда в дверь прилетали удары. Удивительно, но она все еще держалась. Женщина выпотрошила все запасы туалетной бумаги на пол, туда же отправила салфетки, разлила духи и сверху этой небольшой кучки кинула баллончики, которые должны были взорваться.

«Надеюсь, это сработает», – сглотнув и вытерев мокрые ладони о платье, подумала Елена.

Спичка загорелась, полетела в небольшую кучку.

Удары стали сильнее, дверь предательски надломилась.

Кто-то кричал, но Лена как завороженная смотрела на огонь, молясь о том, чтобы Вики смогла жить спокойной жизнью.

✧✧✧

Изабель вздрогнула, когда прозвучал взрыв. Вики в ее руках тихо сопела, даже не обращая внимания на происходящее. Пламя оказалось таким ярким, что глаза заболели от света и блондинка отвернулась.

«Нужно убираться отсюда», – пронеслось в голове девушки.

В дали звучали сирены, а в домах вокруг появлялся свет.

Глава 1. Лилу

7 июля, 2276 года

Первый жаркий летний день медленно подходил к концу. Прохожие спешили домой, заказывая дорогое, в час пик, такси или же направляясь к наземному метро, которое должно скоро закрыться. Я медленно шла по тротуару, мысленно ненавидя лето, жару и людей. По коже то и дело пробегали противные капли пота, от меня, наверное, сейчас несло как от спортсмена после соревнований. Ничего удивительного, черная кожаная куртка не самый лучший вариант для такого дня, но увы ничего другого я не додумалась выбрать.

Часы на левой руке неприятно завибрировали, нечто подобное ощущалось в правом ухе из-за наушника. Отойдя в сторону, вскинула руку и увидела надпись на экране часов: «входящий вызов от Малыш Хё». Почувствовав трепет и тепло где-то внутри, смахнула в бок, принимая вызов. Обернувшись посмотрела в отражение окна, рядом с которым стояла. На меня смотрела улыбающаяся девушка, со свежеокрашенными в черный цвет волосами, которые слегка доходили до подбородка. Отражение не показывало цвета, но даже так я видела, как сильно покраснели мои щеки. Интересно виной этому жара или парень, томный вздох которого послышался в моем ухе, отчего по телу прошли волнительные мурашки?

– Лу? – произнес парень, голос казался взволнованным. Что-то случилось?

– Да? – только и произнесла, продолжая рассматривать свое отражение. Под кожаной курткой, бедой сегодняшнего дня, скрывалась длинная серая футболка на пару размеров больше моего, черные узкие брюки по ощущению, неприятно прилипали к разгоряченной коже.

– Я ждал звонка полчаса назад, – с нотками раздражения, произнес Хёну, после этого послышался звук клавиатуры. Более чем уверена, он сейчас пытался найти камеру, которая покажет ему меня в целости и сохранности. Это моя вина, зная его страхи и переживания совсем позабыла ему позвонить, направляясь к своей сегодняшней цели.

– Прости, малыш Хё, – с улыбкой, сказала я, ощущая, тепло от собственных слов.

– Вот не надо, – все также с раздражением, сказал он, но я же слышала, как в его голосе появилась расслабленность. Уверена, сейчас на лице парня улыбка, а на щеках прекрасные ямочки. – Мне нравится твоя новая стрижка, – с удивлением, произнес Хё, а я тем временем взглядом пыталась найти камеру, через которую на меня смотрел друг. – Левее и выше, – с нескрываемым смешком, подсказал парень.

– Мне надоели длинные волосы, – улыбнувшись, сказала, но через секунду замолчала, неподалеку открылась дверь и вышел мужчина средних лет. Он осмотрел меня и ухмыльнулся. В голове у него сейчас скорее всего следующая мысль: «Какая идиотка, может одеться так летом?». Пройдя мимо него, не ощущая смущения, ведь привыкла к подобным взглядам за столько лет, продолжила: – С короткими попроще, что ли, а учитывая, как часто мне приходится их красить, то так точно.

– Я рад, что тебе все нравится, – сказал Хёну, после чего тяжело вздохнул. Знаю к чему это, сейчас он будет меня отговаривать. – Лу, ты уверена? Может есть время передумать? Приезжай домой, я закажу нам еды на ужин, и мы посмотрим кино.

– Малыш, ты знаешь, для меня это очень важно. Я устала каждую неделю испытывать эту боль от уколов, – с горечью, сказала я. От воспоминаний вчерашнего дня по телу пошли неприятные холодные мурашки. Уколы очень болезненные, с рук не успевают сходить синяки, да и я, честно говоря, похожа на наркоманку. Только вот в отличие от них, все это мне необходимо для жизни. Уж лучше бы надо было пить что-то мерзкое, с этим смириться проще. От этих мыслей в желудке свело, я не ела с самого утра.

– Вики, – услышала его недовольный крик, отчего по телу пронеслась волна боли и страха. Я остановилась, посмотрела вниз. Глаза бегали по асфальту в поисках чего-то, что может отвлечь. Ладони сжимались и разжимались. Дыхание сбилось, только не сейчас. – Прости, – с болью, произнес он, столько сожаления в его голосе я давно не слышала. – Лилу, прости, я… Мне жаль…

– Формула, – произнесла, ощущая, как дрожали губы. Я давно не слышала собственного имени, оно, как и раньше вселяло только страх и вскрывало старые раны. Подняв голову, сделала глубокий вдох, нельзя сейчас терять контроль. Мне нельзя злиться на Хёну за это, он совершенно не виноват.

– Я не уверен, что формула находится в здании, – сказал парень, хоть он и старался сделать голос обычным, но я слышала нотки грусти. – Лу, ты правда уверена? Тебе придется поддерживать иллюзию не меньше двадцати минут, чтобы добраться до кабинета и выйти обратно. Я не могу гарантировать, что он не вернется.

– Как давно Алан Миллер покинул офис? – игнорируя его вопрос, спросила я и сдвинулась с места. Свет фонарей озаряющий улицу становился теплее, прямой намек, что время близилось к десяти вечера.

– Полчаса назад. Лилу, ответь мне на вопрос. Ты правда готова залезть в офис члена совета страны, который к тому же владеет сетью круглосуточных магазинов «Винта»? – напряженно, спросил Хёну. Почему он так обо мне беспокоиться?

– Да, – только и ответила, улыбаясь проходящей мимо темнокожей женщине в ярко-красном платье. Та улыбнулась в ответ и села в такси, которое через секунду немного поднялось на воздушных подушках и медленно выехало на дорогу, унося незнакомку в центр, где начиналась ночная жизнь. – Не вижу в этом ничего такого.

– И правда, – с нотками сарказма, сказал парень, спустя секунду раздался стон смирения, а у меня по телу пронеслась волна мурашек. – Ладно, но ты все равно посмотришь со мной кино.

– Как будто я когда-то тебе отказывала, – ухмыльнувшись, произнесла, смотря вверх на светофор. Горел красный и отсчет в две минуты до зеленого.

– Тебе не мешало бы иногда говорить мне нет, – возмущаясь, сказал Хёну. Послышался звук клавиатуры, загорелся зеленый.

– Спасибо, малыш Хё, – улыбнувшись, сказала я, медленно переходя дорогу. – Мне не нравится тебе отказывать, да и ты ничего такого не просишь.

– А если попрошу? – со странными нотками в голосе, спросил он.

– Смотря, что именно, – нахмурившись, сказала я, поворачивая за угол.

Офисное здание находилось прямо передо мной, а рядом ходили охранники, которым, по правде говоря, до меня совсем не было дела. Но если здесь и сейчас я применю свои силы, это будет как минимум странно, да и камеры точно захватят мою правдивую иллюзию. Конечно Хёну может их отключить, но все-таки, рядом живые люди, которые могут меня заметить.

– Направо, – сказал парень, продолжая что-то вбивать на клавиатуре, звук которой не прекращал сопровождать его слова. – Допустим, переспать.

– Ха, – вырвалось у меня, как хорошо, что я уже скрылась в переулке, куда меня направил он. – Хёну, прости, ты конечно секси, да и зад у тебя отличный, – прикрыв глаза, произнесла я, на губах играла смущенная улыбка, это была самая настоящая правда. – Но, даже по просьбе я с тобой точно не пересплю.

– Хм, – мой ответ явно заставил его задуматься. – То есть, только по любви?

– Именно, малыш Хё, – прикусив губу, сказала я, ощущая, как покраснели мои щеки. К чему вообще такой разговор?

– Взаимной? – уточнил он.

– Ага, – стараясь дышать спокойно, произнесла, эти вопросы сводят меня с ума.

– Значит мне совсем ничего не светит? – ухмыльнувшись, спросил Хёну. Это оказалась просто шутка?

– Крепкая рука, у всех есть шанс, – сглотнув, сказала я. Кажется голос прозвучал спокойно, надеюсь.

Хёну ничего не говорил, даже звук клавиатуры затих. Неужели я совершила ошибку? Нет, надеюсь он ничего не понял и воспринял это как шутку. Так было всегда, все эти годы жизни под одной крышей, мы много шутили подобным образом, оставаясь близкими друзьями. Но вот беда, сны и мои мысли, желания, совершенно не дружеские. Может ему, стоит прислушаться к словам тети Изабель? Хёну уже двадцать два, он зарабатывает отлично и уже точно накопил на собственную квартиру. Правда вот по каким-то причинам продолжает жить с нами, уже почти четырнадцать лет.

– Ты долго будешь стоять в подворотне и дышать помоями? – резко спросил он, отчего я вздрогнула. Парень прав, аромат тут тот еще, правда я настолько была погружена в этот странный диалог, что совсем не заметила этого.

– Это ты виноват, – пробубнила я, открыв глаза и сосредоточившись на иллюзии.

Впервые способности проявили себя в четырнадцать. В одно, не особо, прекрасное утро, я проснулась и увидела в отражении свою одноклассницу. Крик стоял на весь дом. От испуга я толком не могла говорить, слезы настолько поглотили меня, что вместо слов из меня исходили заикающиеся звуки. Тетя Изабель была напугана не меньше меня, только Хёну понял, что это я. Он обнял и начал успокаивать, тогда иллюзия спала, возвращая мне собственный облик.

Генри, близкий друг тети, благодаря которому я все еще жива, долгое время исследовал мою кровь, пытаясь понять, что изменилось и почему все произошло так резко. В итоге он пришел к неутешительному выводу. Из-за большого количества сыворотки в моем организме, произошла некая мутация, которая вылилась в нечто сверхъестественное и не объяснимое наукой. Теперь я могу менять облик, принимая на себя не только личину другого человека, но и меняя одежду, цвет волос, глаз и все остальное. Правда это отнимает много сил, из-за чего я продолжаю красить волосы и брови, чтобы никогда не видеть собственный блонд. Иллюзией я начала называть свои способности из-за Хёну. Почему-то он видит, что меняется во мне, в то время, когда другие могут не заметить этих мелких деталей.

Посмотрев на свои руки, увидела грубую мужскую кожу, вместо кожаной куртки был серый пиджак. Хоть мой облик и менялся, но я всегда ощущала себя собой, даже когда слышала чужой голос из собственных уст. Страшно в один момент, вместе со сменой внешности, потерять и свое собственное я.

– Я готова, – произнесла незнакомым для себя грубым голосом.

– Отлично, Алан Миллер, – обыденно, произнес Хёну, для него подобные махинации, за последние несколько месяцев, вошли в привычку. – Заходишь через главный вход, на приветствие охраны и любые вопросы просто киваешь или отмахиваешься. Алан не любит говорить с обычными людьми, типичный представитель совета, – с презрением, сказал парень.

Выйдя из-за поворота, направилась ко входу в здание. Вокруг никого уже не было, улица опустела. Вдали слышались сирены, шум эстакады, которая соединяла города, и ночная жизнь Филони. Двери передо мной разъехались в разные стороны, девушка за стойкой подняла на меня взгляд и вздрогнула. Блондинка смотрела на Алана с паникой, будто бы сейчас с ней должно произойти что-то нехорошее. Неужели Мистер Миллер приставал к своим подчиненным?

– Мистер Миллер? – удивившись, произнесла она, паника в ее глазах превращалась в страх. Похоже я угадала, этот ушлепок приставал к работницам, по крайней мере к ней. Махнув рукой, как и сказал мне Хё, прошла дальше к лифтам.

Боковым зрением заметила, как девушка расслабилась и опустилась на стул, внутри стало мерзко. Если бы не формула, которая может храниться у этого ублюдка, я бы никогда не натянула его личину на себя.

Охранник у лифта кивнул мне и огляделся. На его лице появилось удивление, потому что я шла одна. Еще одно подтверждение моей теории.

Алан Миллер, вы конченый ублюдок!

Мужчина нажал на кнопку, вернувшись в прежнее положение, старался не смотреть на меня.

– Шестнадцатый этаж, – раздался в ухе голос Хёну.

Смотря перед собой, ожидая лифт, боролась с желанием ответить парню. Лифт приехал, двери раздвинулись, и я зашла во внутрь.

– Можешь говорить, я отключил камеру.

– Этот ублюдок пристает к своим подчиненным, – вырвалось у меня, когда двери лифта закрылись и я осталась одна в зеркальном помещении. Зачем столько зеркал?

В отражении на меня смотрел высокий мужчина, которому на вид около сорока лет, его светлые волосы зализаны назад. Серый костюм идеально сидел на подтянутом теле, отчего становилось еще противнее.

– Да, я просмотрел много видеозаписей, где шалунишка Алан, приезжал ночью поразвлечься с разнашерстными дамами, – с отвращением, сказал Хёну.

– А та девушка, с первого этажа? – сглотнув ком, спросила я.

– Он к ней приставал, много раз, – произнес парень, но по его тону поняла, он рассказал не все.

– Алан взял ее силой? – догадавшись, спросила я, сжав кулаки и стараясь не смотреть в отражение. Мерзко видеть это лицо, глаза, ухмылку.

– Да, она писала заявление, но его не приняли, – сказал парень, снова послышалась клавиатура. – Девушку, Лизи, хотели уволить, но видимо Алан решил оставить ей работу.

– Не из благих же намерений? – со смешком, уточнила я, смотря на табло с цифрами. Десятый этаж.

– Не знаю. Возможно решил таким образом загладить свою вину, – Хёну пропустил нервный смешок, что случилось и со мной. Мы оба не верили в эту теорию. – Но более вероятно, решил продолжить с ней играться.

– Урод, – прошептала я, сквозь зубы. Пятнадцатый этаж.

– Только не смей ему вредить сейчас, – твердо сказал парень. Я покачала головой, он прав, но мне так хочется наказать этого ублюдка. – Лу, если ты что-то сделаешь, тебя могут вычислить. Я конечно хороший хакер, но не всемогущий!

– Знаю, – с горечью, сказала. Лифт остановился, двери разъехались в стороны.

– Налево.

Молча направившись по его указанию, прошла мимо пустых рабочих столов. В конце коридора виднелся кабинет со стеклянными перегородками, на двери огромными золотыми буквами было написано имя хозяина.

– Безвкусица, – пробубнила я, взявшись за ручку и потянув на себя.

– Формула должна быть в сейфе, – сказал Хё, проигнорировав мои слова. – Он находится за семейным портретом.

Позади рабочего стола висела большая картина, с которой на меня смотрели пять пар глаз. Смотреть на Алана я даже не стала, но вот его жена и трое детей. Как же ему повезло, в новом мире иметь одного ребенка большая удача, двух чудо, а трех настоящее богатство. Хотя не исключаю, что некоторые из них могут оказаться приемными, если не все, судя по разному цвету волос.

Мать семейства темноволосая женщина с широкой доброй улыбкой. Самая старшая девочка, которой на вид тринадцать, имела рыжие волосы и веснушки, что рассыпались по всему лицу. Средний, парнишка с темно-коричневыми волосами, ему лет восемь, он улыбался во все зубы, правда двух сверху не хватало. Младшая, девочка, совсем малышка, ей от силы год, волос не видно, они скрыты под шапочкой. Возможно последняя дочь этой супружеской пары, ведь женщина с таким трепетом держала малышку на руках.

Что-то больно кольнуло в груди. Этот портрет напомнил мне фотографию с родителями, которую в последний раз я видела несколько лет назад. На ней мама и папа улыбались в камеру, оба держали меня на руках. Молодая тетя Изабель стояла рядом и показывала в камеру какой-то жест, его никак не могу вспомнить. Рядом, но как будто далеко, стояла женщина в возрасте, в строгом костюме, на лице словно маска, прилило равнодушие. По словам Изабель фотография была сделана за пару дней, до произошедшего, именно поэтому я попросила ее убрать фото подальше от меня.

– Лу, все хорошо? – обеспокоенно, спросил Хёну.

– Что? – только и спросила я вместо ответа, по щеке что-то текло. Проведя ладонью по лицу ощутила влагу, слезы. – Черт! – выругалась, вытирая щеки, после чего стала исследовать раму картины.

– Что произошло? – не уступая, спросил парень, в голосе была слышна паника. Он точно видел мои слезы, иначе бы не задал этот вопрос. Сколько же тут камер?

– Вспомнила родителей, – честно произнесла, поддевая пальцами раму и нажимая на рычаг. Что-то щелкнуло, картина отъехала в сторону, освобождая путь к сейфу. – Надеюсь, мне не придется угадывать код.

– Семь, пять, четыре, восемь, – медленно произнес Хёну.

Вбив код, услышала очередной щелчок. Дверца сейфа открылась. Внутри лежали деньги, печати, бумаги и конверт с эмблемой лаборатории Эфил.

– Бинго, – улыбнувшись, произнесла, взяв конверт в руки, который на удачу оказался открыт.

– Лу, поторопись, – обеспокоенно, произнес Хё, внутри появилось неприятное волнение.

– Только не говори, что этот ублюдок едет сюда, – сглотнув, произнесла я, обведя помещение взглядом в поисках ксерокса, он ничего не сказал в ответ. – Не молчи!

– Ты сама сказала, не говорить, – произнес Хёну, в голосе слышалось напряжение. – Лу, поторопись, у тебя пять минут.

– Блять, – вырвалось у меня, ксерокс медленно сканировал документы, руки предательски начали трястись. – Быстрее шайтан машина!

Взяв документы, быстро проверила их взглядом, все в порядке. Убрав оригинал в конверт, вернула его на место, хлопнула сейфом, совсем наплевав на дверцу.

– Малыш Хё, ты можешь его как-то задержать? – умоляюще, спросила я, мне точно не хватит этого времени.

– Попытаюсь, но ты все равно поторопись! – сказал парень, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. Иногда я завидую его длинным пальцам, если бы он не увлекался компьютерами, мог бы стать хорошим пианистом.

– Ты лучший, – произнесла я, убрав документы во внутренний карман пиджака Алана. Найдя рычажок и убедившись, что картина начала медленно возвращаться на место, вышла из кабинета, закрывая за собой дверь.

Лифт ехал медленно, с каждой секундой мое сердце начинало биться сильнее и отчетливее. Сколько я уже в этом образе? Усталость медленно давала о себе знать, руки и ноги начало ломить, хотелось поскорее стать собой.

– Лу, я вызову тебе такси на соседнюю улицу, – сказал Хёну, будто бы прочитав мои мысли. Не удивлена, он точно отслеживает время иллюзии.

– Спасибо, – наконец-то зайдя в лифт, сказала я. Скулы медленно сводило, ноги наполнились свинцом, сердце лихорадочно билось.

Мучительная минута спуска вниз, боль становилась отчетливее, в висках начало стучать. Выйдя из лифта, кивнула охраннику и быстрым шагом пошла на выход. На улице заметила, как машина Миллера свернула на улицу. Надеюсь он слишком занят своей новой жертвой и не заметит меня. Быстро скрывшись в переулке, где ранее изменилась, в момент стала с собой, сжимая при этом в руках документы, которые чуть не улетели в лужу. Облегчение, смешанное с сильной усталостью, волной окатило меня, облокотившись о стену чуть не повалилась вниз. Что-то теплое потекло по губам, во рту появился металлический привкус.

– Все в порядке? – спросила я, опережая Хё. Ладонью проведя по губам, ощутила, как болит каждый сантиметр тела, посмотрев на пальцы увидела кровь. Черт.

– Все хорошо, – произнес Хё, он облегченно выдохнул. – Работники думают, что он заходил подготовить кабинет к рандеву. Хорошо, что на работу он всегда ходит в одном и том же костюме, да и галстук похоже не меняет.

– Но, разве машина, не должна была остановиться около входа? – спросила, надеясь, что парень не наблюдал за мной через камеры. Достав из заднего кармана брюк одноразовые салфетки, вытащила одну, сразу же испачкав ее кровью.

– Нет, на нашу удачу машина остановилась там, где нет окон. У них сложилось впечатление, что Алан вышел встретить свою любовницу, – спокойно произнес Хёну. – Лу, ты в порядке?

А вот теперь он точно смотрел на меня. И как ему объяснить почему я стою, прижавшись к стене, в подворотне, где мягко говоря, грязно и прижимаю к лицу уже окровавленную салфетку?

– Последствия, – приглушенно, сказала я, чувствуя, как же хотелось развалиться тут, наплевав на грязь и крыс, писк которых точно слышала недалеко от себя. – Сколько времени прошло?

– Больше тридцати минут, – наряжено, сказал Хё. Я услышала, как он щелкает пальцами. – Может мне приехать за тобой?

– Нет, – резко произнесла, не хватало ему засветиться на камерах. – Где говоришь, такси, должно меня забрать?

– На соседней улице, в конце переулка, – только и сказал он, видимо обиженный моим отказом.

– Скоро буду дома, – прошептала я, нажав на завершение связи.

Глава 2. Хёну

Хоть Лу и отключила связь, на экране перед собой я видел, как она продолжала стоять у стены, удерживая у лица салфетку. Мне стало грустно, я всегда прислушивался к ней и не делал того, что ей не нравится. Сейчас мне очень хотелось сорваться, сесть в такси и поехать за Лилу. Но она точно не обрадуется этому, а ссор мне не хотелось.

Сглотнув, вышел из системы, стирая все данные с камер, где была девушка, даже в образе Алана. Документы у нее на руках, надеюсь все это было не напрасно, ибо более у нас нет никаких зацепок. Потянувшись за телефоном, случайно наткнулся пальцами на канцелярский нож. Ладонь предательски задрожала, а саднящая боль под повязками заставила вздрогнуть. Сегодня опять был тот сон, как же я устал от этого.

Покачав головой, отогнал все посторонние мысли и взял мобильный. Изабель написала сообщение час назад, а я только сейчас соизволил взглянуть на него. Прикусив губу от нахлынувшей вины, открыл чат.

Изабель: Сегодня меня не будет дома. Закажи что-нибудь на ужин и проследи, чтобы Лилу пришла домой не поздно.

Я: Понял.

Ответив на сообщение, задумался на секунду, почему она не написала Лу? Вспомнив, закатил глаза. Женщина не особо доверяла племяннице. Неоднократно подобные вылазки были именно ночью, а я соучастник ее преступлений. По крайней мере мне так спокойнее, потому что Лу благодаря моей поддержке точно не попадет в неприятности.

Заказав ужин, не забыв про кислый мармелад для Лилу, и конечно же новую порцию леденцов на палочке для себя, откатился назад на стуле. На экране красным мигал огонек с обозначением места нахождения девушки, она скоро приедет. Накинув кофту, вышел из комнаты, быстрым шагом добрался до прихожей. Обувшись, вышел на улицу. Теплый ночной ветер приятно ласкал кожу лица, глаза с наслаждением смотрели в темноту. Пожалуй, мне пора сходить к окулисту, необходимо обновить рецепт на капли.

Такси свернуло на нашу улицу, спустившись по лестнице, приготовил телефон для оплаты. Конечно у Лилу есть деньги, но думаю ей сейчас не до таких нюансов. Машины современности мало чем отличались от своих предшественников. Вместо круглых колес, встроены воздушные подушки, что нельзя увидеть обычному человеческому глазу. Внутри просторный салон и хорошо работающий кондиционер. Многие автомобили оснащены автопилотом, который при этом не очень хорошо работал в пасмурную погоду. Поэтому многие предпочитали крайне редко прибегать к этой технологии, и управляли авто самостоятельно. Вместо бензина давно используется электроэнергия. В хорошую погоду автомобили заряжались от солнца, в плохую на специальных станциях. Конечно, все еще можно встретить раритетные экземпляры, которыми пользовались либо жители бедного Оливана, или же ценители классики.

Машина замедлила ход и остановилась недалеко от меня. Воздушные подушки медленно прекращали свою работу. Когда авто опустилось на асфальт, я открыл дверцу. Внутри привычно был только один человек, и это Лилу, как удобно такси нового мира один большой робот, который никогда не будет задавать тебе глупых вопросов. Поднеся к сканеру оплаты телефон, встретился с уставшим взглядом девушки.

– Я бы и сама оплатила, – пробубнила она, все держа у носа салфетку. До сих пор не остановилась кровь? Это плохо.

– Потом отдашь, – сухо бросил я, убрав телефон в карман и подхватив ее подмышку.

Лилу с удовольствием приняла мою помощь, даже оказавшись на твердой земле, не спешила меня отталкивать. Эгоистично я наслаждался этим моментом. Ощущал тепло ее тела, нежные прикосновения ладони на моей шее, которые будто огнем оставались на коже.

Как только дверца закрылась, автомобиль медленно поднялся вверх, а после уехал к следующему клиенту.

– Тетя, наверное, уже панику навела? – спросила Лилу, когда мы медленно начали двигаться к крыльцу.

– Ее сегодня не будет, – произнес, ощущая вибрацию в кармане. Свободной рукой достал телефон и увидел, что статус заказа изменился. Доставка приедет в течение двадцати минут.

– Как удачно, – улыбнувшись, произнесла Лу, убирая окровавленную салфетку от лица. – Скажи, она прекратилась? – спросила девушка, указывая на себя.

Даже засохшая кровь не портила ее прекрасного личика, мне захотелось улыбнуться и притронуться к ее губам. Сглотнув, отогнал эти мысли, после чего ухмыльнулся, оставляя Лу у перил.

– Да, но ты как будто объелась искусственной клубники, – изобразив брезгливое выражение лица, произнес я. Девушка улыбнулась, оценив мою шутку, не выдержав, все же притронулся к ее щеке. Холодная. – Тебе бы в душ не помешало сходить, – обеспокоенно, сказал я. Лу срочно нужно согреться, иначе придется вызывать Генри, чего мне не особо хотелось.

– От меня так сильно воняет? – напряженно, спросила она, посмотрев на меня. Я вопросительно вскинул бровь. Лилу засмеялась. – Холодная, да?

– Да, – сам не знаю на какой из вопросов, ответил я.

– Ладно, уговорил, – произнесла девушка, но вдруг округлила глаза. – Формула, – прошептала она и вытащила документы из внутреннего кармана своей кожанки.

– Я посмотрю, – перехватив ее руку произнес. Лилу обиженно надула губки. Ну что за милота, так и хочется поцеловать. Хёну, нет! – Иди в душ.

– Хорошо, – сдалась Лу, но не спешила отпускать бумаги. – Отправь формулу Генри.

– Хорошо, а теперь иди. Я подожду доставку, – слабо улыбнувшись, сказал я, уловив странный огонек в ее глазах.

Девушка нехотя отпустила документы, после медленно, неуверенной походкой поднялась по лестнице и скрылась в доме. С облегчением выдохнув, развернул бумаги, большинство листов были в росписи лаборантов и доверенных лиц, некоторые фамилии мне оказались знакомы. Но к моему огорчению среди них я не нашел Генри, значит он был прав, лаборатория начала поиски «крысы». Сфотографировав формулу и некоторые записи, убрал бумаги в задний карман брюк, при этом отправив мужчине фото. Звонок не заставил себя долго ждать, взглянув на экран увидел имя Генри, смахнув в бок приложил телефон к уху.

– Скажи, что она не пустышка, – произнес я, вместо приветствия. Эта мысль не покидала меня в последние дни. Ведь это было очень странно, якобы важная формула хранилась у какого-то урода в офисе, который к лаборатории толком и отношения не имеет.

– Хёну, я не уверен, – уставшим голосом, произнес мужчина. Внутри появился слабый огонек злости. Неужели, Лу рисковала зря, снова? – Некоторые элементы похожи, но они не… – он запнулся, будто бы не зная стоит ли говорить мне это. Генри знал какая будет моя реакция. А еще больше он знал о том, как плохо будет Лилу, когда та об этом узнает.

– Это не те элементы, которые нам важны? – спросил я, прикусив губу.

– Подозреваю, что, так, – с грустью, сказал он. Генри столько лет искал способы помочь Лилу, она ему как родная. Мужчине больно наблюдать за страданиями девушки каждый чертов понедельник. Он перепробовал разные вариации сыворотки, но ни одна известная и работающая толком не помогала. Лучше всего на данный момент держалась Vestra 2, и то надолго ли?

– Что нам делать? – с отчаянием, спросил я.

– Хёну, мне бы хотелось знать ответ на этот вопрос, не меньше тебя.

– Что мне ей сказать? – спросил я, посмотрев наверх. Небо оказалось темным, затянутым густыми тучами, что ни единой звезды не было видно. Они будто бы скрылись, не желая смотреть на наш очередной провал.

– Правду, – только и сказал он.

– Хорошо, спасибо, что позвонил, – облизнув губы, произнес, ощущая укол вины перед Лилу где-то внутри. Нужно было настоять, отказаться ей помогать в этот раз. Тогда бы она не пошла туда. Но увы, нет, я не могу ей отказать.

– Спокойной ночи, Хёну, – произнес Генри зевая.

– Спокойной, – прошептал, отключая связь.

Робот-курьер привез заказ, еда на мое счастье была еще горячей. Расплатившись, вернулся домой, оставляя сумки, вместе с бумагами на кухне, прошел по коридору в сторону комнаты Лилу. Дверь оказалась открыта, постучав по косяку, заглянул внутрь.

– Заходи, – сказала Лу, сидя на краю постели. Капли падали с ее волосы на оголенные плечи. Майки девушка носила только дома, да и то крайне редко.

Остановившись в проходе, позволил себе изучить ее руки. Внутри сжался тревожный узел, когда взгляд дошел до синяков от уколов. Кажется, эти следы вообще не хотели исчезать с ее тела.

– Ты как? – откашлявшись, спросил я, зная, что ей сейчас мягко говоря хреново.

– Тело болит, а в голове будто бы все заливают бетоном и как только он застывает, начинают его долбить, – с усталой улыбкой, сказала девушка.

– Значит, кино точно отменяется, – сделав вид, что расстроился, сказал я. На деле мне абсолютно плевать на это кино. Просто хотелось провести с ней немногим больше времени.

– Почему? – нахмурившись, спросила она.

– Потому что, – я замолчал и прошел вглубь комнаты. Лу все это время внимательно наблюдала за мной. – Тебе не понравится то, что сказал Генри.

Выражение на ее лице резко изменилось, что-то между разочарованием и грустью. В сердце больно кольнуло, как бы мне хотелось больше не видеть подобного. Сев рядом, приобнял Лилу за плечи, зная, ей сейчас это необходимо.

– Мы найдем нужную формулу, рано или поздно, – прошептал я. Она положила голову мне на плечо. Влага с ее волос начала впитываться в ткань моей одежды.

– Что, если ее просто нет и никогда не будет? – с грустью, спросила она.

– Такого просто не может быть, ВиЛу. Мы придумаем что-нибудь, – вдыхая аромат мятного шампуня, которым она пользовалась последний месяц, прошептал я.

– Малыш Хё, я устала, – обнимая меня, прошептала Лу, плечи девушки задрожали.

– Понимаю, – произнес, поглаживая ее по спине. – Я рядом, Лу. Всегда буду рядом, обещаю.

Какое-то время мы так и просидели. Лу плакала, по большей степени от усталости, а я ждал, когда она успокоится. Лучше пусть она выпустит свои эмоции так, чем что-то разобьет или как в прошлый раз сорвется на Изабель. Она хоть и понимает каково племяннице, но это не означает, что грубые и колкие слова ее совсем не обижают. Бель порой ставит свои страхи выше, чем то, что переживает Лилу почти каждый божий день.

– Там еда нас ждет, – произнес я, когда Лу совсем затихла.

– Как всегда лапша? – спросила она, немного отстранившись от меня. Посмотрев вниз, увидел красное лицо, мокрые от слез щеки, серо-зеленые радужки с крапинками карего смотрели на меня с надеждой.

– Твоя любимая, с лучшими морепродуктами этого города, – улыбнувшись, произнес я, с теплом наблюдая за тем как в ее глазах загорелся огонек, и желудок издал то ли вопль о помощи, то ли крик в ожидании вкусненького. Лу смутилась и обняла живот руками, будто бы так можно его заткнуть. – Ты снова забыла про еду, да? – спросил, стараясь не попрекать ее этим, но похоже вышло плохо.

– Вот так получилось, – обиженно, произнесла она, а после посмотрела на меня с раздражением. – Почему ты сразу не сказал про еду? Она уже, наверное, остыла!

– Я уверен, она еще теплая, – ухмыльнувшись, сказал я. Лу подскочила и направилась к выходу. – Там еще и кислый мармелад, твой любимый.

– Зачем ты такой идеальный? – крикнула она, бросив на меня взгляд, в ответ я лишь пожал плечами. – Чего сидишь, крепкая рука? Смотри, твою порцию тоже съем, – с озорной улыбкой, сказала Лу и побежала на кухню.

– Если бы я и правда был идеальным, то ничего не скрывал бы от тебя, – с грустью, прошептал я, поднимаясь на ноги и направляясь за девушкой.

Порезы под повязками снова напомнили о себе саднящей болью, которая напоминала мне о реальности этого мгновения. Снова смесь этих эмоций: вина, радость и грусть. Лу, я тоже очень устал.

Глава 3. Хёну

8 июля, 2276 года

– Хёну, просыпайся, – услышал сквозь сон, голос Изабель. Узел, который вчера успел ослабнуть, резко стянулся, заставляя меня поморщиться от боли.

Она редко будила меня, учитывая мои проблемы со сном. Наоборот старалась дать мне побольше времени для отдыха. Только подобные ситуации все-таки случались, и в такие дни я жалел о решении, пока что не переезжать.

По-хорошему, у меня по сути не осталось причин оставаться в этом доме. Но из-за Лу, просто не могу взять и уехать. Мне страшно покинув это место потерять с ней связь. А потом случайно узнать, о том, что с ней что-то случилось. Просто потому что меня не было рядом.

– Ч… что случилось? – зевая, спросил я. Глаза не хотели открываться, мое тело просто сопротивлялось вынужденному пробуждению. Так редко удавались такие ночи, когда мне совершенно ничего не снилось.

Изабель сжала мое плечо и легонько потрясла, пытаясь разбудить. Отмахнувшись от женщины, перевернулся на другой бок, не желая покидать такую мягкую и теплую постель. Хоть на улице и была жара, в доме же, напротив, слишком прохладно. Неужели Лу ночью решила понизить температуру, или же датчик внезапно начал барахлить? Не исключено, что это опять проделки Изабель. Порой она так нас будила в школьное время, когда, либо я, либо Лу, не хотели идти на учебу.

В те времена код от термостата знала только женщина и спорить с ней было бесполезно. Из-за чего приходилось идти в школу, где нас пичкали безумно огромным количеством знаний. Порой мне даже становилось завидно людям, которые жили в старые времена, до катастрофы. Тогда обучение проходило в разы легче. Ты спокойно заканчивал школу, потом выбирал куда тебе идти и учился, никуда не торопясь.

В нашем, новом мире, в школу отдавали в пять и сразу начинался ад. В первом классе ребенок должен был уметь читать, писать и складывать шестизначные числа. Этому не учили, ты обязан был все это уметь и плевать учителя хотели на твои детские желания.

Первый год, отчасти, был легким, по сравнению с другими. Подумаешь у ребенка пять дней в неделю по восемь уроков и гора домашнего задания. Во втором классе появлялась куча новых предметов, уроков становилось больше, а желание умереть возрастало на миллион процентов.

Выпускаясь, я много думал об этом, даже спрашивал у учителей, почему так. На что мне объяснили довольно грустную вещь: так выявляли гениев. Те, кто справился с нагрузкой, продолжали учиться по такой адской программе. Других переводили в класс по уровню ниже и так далее, пока не будет определен точный показатель ученика. Оказалось, от этого зависело наше будущее, ведь, таким как я и Лу, открыты все дороги, а другим…

К сожалению, те кто находился на нижнем уровне, не смогли после школы получить высшее образование, пусть хоть они с возрастом и стали умнее. Вот такой идеальный новый мир, лучше старого. Только вот, сколько бы я не видел данных из прошлого, тогда было намного лучше и проще, во всех смыслах. В те времена люди были свободны в своем выборе, вне зависимости от успеваемости в первом классе.

Самое грустное, детки богатых и влиятельных родителей учились наравне с лучшими, даже порой не справляясь с этой нагрузкой. Как я это ненавидел…

– Почему… – начала Изабель, вытягивая меня из размышлений. – Почему ты не рассказал о проникновении Лилу в офис владельца «Винта»? – строго спросила она. Мои глаза резко распахнулись и тут же заслезились из-за непривычно яркого света. Черт, эта женщина все продолжала открывать шторы в моей комнате, и похоже ей плевать на все мои просьбы этого не делать. В ее голосе звучал металл, Изабель точно хотела на меня наорать, но она говорила тихо, как всегда, почти пробирающим до костей шепотом.

Лу не могла рассказать своей тете правду, зная какая будет реакция. Поэтому остается один человек. Чертов Генри, вот же предатель. Я так и знал, что его влюбленность не даст нам спокойно проводить поиски дальше. Только не думал, что он так быстро сдастся и расскажет все ей.

– Откуда ты узнала? – спросил я, перевернувшись на спину. Белый потолок казался более приятным, чем свет, исходящий с улицы. Сколько сейчас времени?

Мы с Лилу сидели до трех часов ночи, обсуждая Алана Миллера. Лу была просто в гневе от того, что ей пришлось примерить личину этого урода. Девушка представляла мармеладных мишек, в кислой посыпке, этим человеком, а после лишала их головы ножом для масла, жестко, но справедливо. Когда Лу успокоилась, мы перешли на более нейтральную тему и просто говорили обо всем, даже вспомнили наше знакомство. Тогда мы оба были потерянными, разбитыми от горя детьми, которые потеряли родителей и отчего-то сразу же нашли общий язык. Может быть, так на нас повлияла свежая душевная рана?

✧✧✧

Неужели душа может так сильно болеть?

Саднящее чувство внутри пыталось поглотить меня. Слезы то и дело выступали на глазах и скатывались по щекам, опаляя их огнем. Смущенно утирая мокрые капли, смотрел на женщину, которая вела автомобиль по автостраде. Она молчала и время от времени поглядывала на меня, наверное, проверяла не притронулся ли я к пакету с едой, которую та купила мне на станции подзарядки для автомобиля пару часов назад.

– Хёну, может ты немного поешь? – спросила тетя Изабель, так она представилась, когда забирала меня из больницы. Столько боли было в ее голосе, мне тут же захотелось закричать, зарыдать и кинуть в нее этот пакет.

Нельзя! Мама говорила, что едой плохо бросаться…

Мама…

Мамочка…

Слезы с новой силой хлынули из глаз. Изо рта послышался слабый всхлип, щеки вспыхнули от боли и смущения. Мальчик не должен плакать, он будущий мужчина и опора для близких, так говорил отец…

Закрыв лицо ладонями, пытался взять себя в руки, но рыдания были слишком сильны. Я скучал по родителям, очень сильно. Мне так сейчас больно, будто бы внутри кто-то пытался вырвать все воспоминания о них и выкинуть в пылающих костер.

– Хёну, может остановиться? Подышишь свежим воздухом? – обеспокоенно, спросила тетя Изабель. Она искренне переживала за меня, мои родители завещали ей мое воспитание. Я обязан вести себя правильно, но смогу ли? Мне нельзя кричать на невинную женщину, которая просто выполняла последнюю волю папы и мамы.

– Н… е… т…– заикаясь, произнес я, боль внутри становилась сильнее, хотелось кричать. Почему так произошло? За что? Почему господь, в которого так верила мама, забрал их у меня? Неужели я сделал что-то плохое и меня решили наказать? Я всегда старался быть хорошим мальчиком, не грубил, помогал и был добрым. Тогда почему так вышло?

Тетя Изабель молчала, не упрекая меня за слезы, она просто ждала.

Когда мне стало легче, оказалось, что мы въехали в Филони, столицу Эвинсо. Если бы не произошедшее, то я бы давно смотрел с родителями новый дом. Мама и папа, наверное, думали бы какую купить мебель. А я просто бегал бы по дому, восхищаясь его просторами. В Лимву наш дом был небольшим, почти крохотным по сравнению с другими, но таким уютным и теплым.

Автомобиль медленно останавливался, начал снижать скорость, вскоре мы и вовсе прекратили движение. Когда машина опустилась на асфальт, Изабель вышла и помогла мне выбраться из детского сиденья. Желания осмотреться по сторонам совсем не было, поэтому опустив глаза вниз видел лишь серый асфальт, коротко подстриженный газон и дорожку. Оказавшись в доме ощутил приятный аромат корицы и какао, слезы снова выступили на глазах. Мама так любила добавлять корицу в кофе и пироги. В груди вспыхнула боль, кто-то опять пытался вырвать воспоминания.

– Изабель? – послышался мужской голос. Невольно подняв голову увидел его обладателя. Высокий незнакомец, русые волосы которого зализаны назад, карие глаза смотрели на меня с беспокойством и сожалением, отчего в горле появился ком.

Осмотрев незнакомца, невольно шмыгнул носом. Одет он был также, как и обычно ходил папа. Внутри с новой силой открылась та болезненная рана, которая заставила меня рыдать в машине. Черные брюки, серая водолазка без горла, под которой скрывалась белая рубашка. Из-за спины мужчины выглядывала маленькая девочка, казалось ей страшно, но, когда наши взгляды встретились я будто бы ощущал ее боль. Сейчас девочка чувствовала такую же уничтожающую боль, глаза блестели от набегающих слез.

– Генри, мы дома, – грустно, произнесла тетя Изабель.

После этих слов девочка вышла из-за спины мужчины и подбежала ко мне. Серо-зеленые глаза с карими крапинками изучали мое лицо пару секунд, а потом она неожиданно обняла меня. Так, как не мог обнять никто другой прежде. Даже там, в больнице, тетя Изабель обнимала меня по-другому, да и медсестры, которые пытались меня успокоить. Она, эта девочка, обнимала меня в попытках разделить со мной эту боль, пытаясь помочь пережить потерю…

✧✧✧

На мгновение я стал тем восьмилетним мальчиком, который незадолго до своего дня рождения, потерял все. В груди вспыхнула огненная боль, такая знакомая и ненавистная. Смогу ли я когда-нибудь вспоминать о тех временах без этого, или же прошлое навсегда останется незаживающей и саднящей раной?

Прикусив губу, резко сел. Женщина рядом молчала. У нас так и не появились теплые отношения с Изабель, как бы она не пыталась все эти годы стать для меня хоть кем-то. Я перестал называть ее тетей через пару месяцев после окончательного переезда в этот дом. Потому что просто не мог, это каждый раз причиняло мне такую дикую боль, что выворачивало наизнанку.

Нет, я не испытывал к ней ненависть, но отчего-то мой организм реагировал на слово «тетя», произнесенное из моих уст по отношению к ней, именно так. Знаю, она переживала за меня как за родного, поэтому не выгнала из дома, когда у меня появились свои деньги. Но ничего по сути между нами нет, я просто тот уже выросший мальчик, который свалился на ее голову почти пятнадцать лет назад, всего лишь.

– Генри рассказал, – смягчив свой тон, произнесла она.

Блондинистые волосы Изабель собраны в высокий пучок, белая рубашка местами помята, а черная юбка имела пару пятен от белой краски. Как жаль, кажется, это была ее любимая юбка. Похоже женщина сразу пришла ко мне для разговора, даже не переодевшись и не отдохнув после работы.

– Снова много работы? – спросил я, в надежде немного перевести этот неприятный разговор в другое русло. Снова будет скандал, Лу с таким трудом вчера успокоилась. Черт, не хочу больше видеть ее слезы и боль, она не заслуживает всего этого. Когда же Изабель поймет, для ее племянницы поиски формулы важны, также как кислород для жизни?

– Не пытайся увести тему, мой хороший, – слабо улыбнувшись, сказала она, красная помада немного смазана. Видно, что Изабель пыталась ее поправить, может она и не совсем работой была занята этой ночью. Неужели Генри все-таки добился своего? Расколол этот лед и вкусил запретный плод, под именем Изабель?

Так, Хёну, это совершенно не твоего ума дело. Они взрослые люди, и все же давно пора чтобы эти двое сошлись, особенно учитывая, что их чувства были очевидны четырнадцать лет назад. Изабель слишком заигралась в роли опекуна, пора выдохнуть и насладиться любовью, во всех ее проявлениях.

– Я всего лишь проявляю вежливость, Изабель, – улыбнувшись правой частью губ, сказал, замечая, что рукава моей пижамы слегка задраны и почти дошли до локтя. На левой руке выглядывал свежий порез, который уже успел покрыться небольшой корочкой. На миг паника взяла надо мной контроль, но разум позволил мне спокойно отодвинуться назад, к спинке кровати, и незаметно одернуть рукава вниз. Надеюсь она этого не заметила, не готов я снова говорить с Изабель о моих походах к психотерапевту.

Мистер Бруно конечно хороший специалист, но только я не хочу открываться ему, снова. Когда мне было четырнадцать, его харизма и доброта сработали, но сейчас… Мне страшно, что меня могут из-за этого просто упечь в лечебницу и Лу останется одна. Тогда я точно сойду с ума. Когда я не знал, где находилась девушка, мой мозг медленно заполняли плохие мысли, которые начинали душить.

– Да, Хёну, работы очень много, спасибо, что спросил. А теперь ответь, почему ты мне не рассказал? – внимательно посмотрев на меня серо-зелеными глазами, спросила Изабель.

– Не хотел тебя беспокоить, – только и сказал я. По сути, это была правда, точнее полуправда. Мне не хотелось рассказывать ей, что Лилу не прекратила поиски правильной формулы, да и никогда не прекратит. Если бы я ей все рассказал, то скандал бы был намного раньше, да и рисковать своими отношениями с Лу, ради этого, не намерен.

– Ты знаешь, что я против ваших этих затей… – тяжело вздохнув, произнесла она. Разочарование в ее голосе заставило чувство вины снова зажечься в моей груди.

– Изабель, – перебил ее я, внутри начало гореть из-за обиды за Лилу. – Ты знаешь, как она устала каждый чертов понедельник вкалывать в себя эту дрянь. Думаешь она просто так занимается этим всем, ради развлечения? Лу не сможет нормально жить, пока зависит от сыворотки. Генри не вечный, ему не получится обеспечивать ее до самой смерти. И вообще, кто знает, может быть это ее убивает?

– Что ты такое говоришь, Хёну? – с возмущением спросила блондинка, плечи заметно начали дрожать.

Знаю, Изабель много думала об этом. Уверен и с Генри она это обсуждала много раз. Никому из нас неизвестно до конца, какие могут быть последствия у сыворотки, благодаря которой Лу появилась на свет. Все официальные версии Vestra, что были допущены до исследования на человеке, достаточно хорошо изучены. Поэтому прекрасно известно, какие у них побочки и как с ними бороться. Да и все дети, рожденные от них, могут спокойно жить без сыворотки от полугода до года, и это в разы больше чем неделя как у Лу. А вот Vestra 0, она опасна, неизвестно какие последствия могут вылезти в будущем, помимо способностей Лилу. Генри хоть и проверял ее кровь, неоднократно, но он до сих пор не может понять, что не так. Девушка по всем данным полностью здорова. Но при этом есть в ней что-то такое, что пугало всех нас. Это страшно, не понимать, помогает ли сыворотка Лилу жить дальше, или же она ее медленно убивает. Кто совершил этот ужасный поступок и вколол матери Лу не ту сыворотку? Почему и что самое главное, зачем?

– Будто бы ты об этом не думала? – спросил я, но не дождавшись ответа, продолжил: – Я больше тебя хочу, чтобы Лу смогла жить нормальной жизнью. Но… – я сглотнул, взгляд скользил по комнате и остановился на канцелярском ноже, который со вчерашнего вечера все также лежал на рабочем столе. – Сейчас, эта нормальная жизнь, попросту невозможна.

– Я понимаю, – дрогнувшим голосом, произнесла женщина, матрас под ней прогнулся, она поднялась на ноги. – Но это не означает, что я продолжу на подобное смотреть сквозь пальцы.

– И что ты собираешься делать? – посмотрев на нее, спросил я. Изабель выглядела сильной, она всегда и была такой, только сейчас казалось ее маска дала трещину. Женщина искренне беспокоилась о своей племяннице. Она не хотела, чтобы Лу пострадала, не желала ее потерять, как потеряла брата когда-то. Лилу последний родной человек, который остался у блондинки.

– Поговорить, – только и сказал Изабель, губы дрогнули в кривой улыбке, после чего она вышла из комнаты, плотно закрывая за собой дверь.

Бросив взгляд на один из экранов, увидел время. Стон раздражения вырвался сам по себе. На часах сейчас шесть тридцать два. Изабель разбудила меня раньше на два часа, а ведь этот разговор мог подождать.

Откинув голову назад, больно ударился затылком о спинку кровати.

– Вот тебе и доброе утро, – кривясь от неприятных ощущений, прошептал я.

Чем завершится эта затея Изабель, мне примерно известно. Ибо как бы она не начала разговор, закончиться все криками. Лу взорвется и уйдет из дома на какое-то время. От этой мысли в груди вновь появилась саднящая боль, глаза начало щипать. Ненавижу такие моменты.

– Я боюсь за Лу, – морща нос от набегающих слез, прошептал.

Быстро поднявшись с постели, схватил канцелярский нож со стола и закатал левый рукав. Моя решимость начала сходить на нет. Белые шрамы и более свежие порезы, что только недавно начали заживать, напомнили мне о той тупой и режущей боли. В голове снова вспухла вина. Неужели мне сейчас настолько плохо, чтобы снова это делать? Неужели, я настолько слабый, что поддамся опять на это?

Медленно вздохнув сквозь зубы, бросил нож на стол. Боль терпима, сегодня не обязательно ее заглушать таким способом. Я больше не тот шестнадцатилетний подросток, который подавлял всю душевную боль физической. Старые шрамы, покрывающие мои руки и ноги навечно напоминанием останутся на моем теле.

Сглотнув ком разочарования в самом себе, провел большим пальцем по татуировке на правом запястье, вспоминая ту боль, которая была во время появления этого рисунка. Хотя и рисунком это назвать нельзя. Просто штрих код, который я когда-то увидел в записях отца и по памяти нарисовал в восемь. Рисунок был со мной все эти годы, неоднократно я пытался выяснить ведет ли он куда-то, но увы все мои попытки были безуспешны. Либо я что-то нарисовал не так, либо он и в самом деле никуда не вел. После своего совершеннолетия я набил это дурацкое тату, так сказал мой лучший друг. Только несмотря на это он пошел в салон со мной, и мы оба вышли оттуда с рисунками на коже. Интересно, Степан еще спит?

Глава 4. Хёну

Остаток утра я провел в домашнем тренажерном зале, который находился в подвале по соседству с небольшой лабораторией. Ее сделал много лет назад Генри, чтобы делать для Лилу свежую сыворотку. Тут же каждый понедельник проходила стандартная процедура, на которой мне запрещено присутствовать. Генри так и не рассказал, что же происходило такого, почему Лилу так против.

Сбросив все негативные эмоции и приняв душ, направился на кухню в надежде на завтрак. Только вот увидев за столом Генри, Изабель которая успела переодеться в домашнюю одежду, а напротив Лу, ощутил, как узел внутри снова стянулся. Сер�