Минимальное воздействие. Книга 2
Дисклеймер
Данная книга является художественным вымыслом автора, не пропагандирует и не призывает к употреблению алкоголя, табака, наркотиков, смене пола, нетрадиционным отношениям, межнациональной розни, религиозным конфликтам и другим действиям, запрещённым законодательством РФ.
Имена, персонажи, события и места их действия, а также упоминаемые в сюжете произведения искусства, а также тексты песен или стихов, являются вымыслом автора и не имеют ничего общего с реальными людьми, событиями и известными читателям произведениями искусства или любого другого творчества. Ну может кроме отдельных букв или некоторых словосочетаний. Но такое сходство – это явная случайность.
#
Глава 1
Владимир еле успел перекинуться парой фраз с Ибрагимом перед самым отъездом в Троицу. Сказал, что, как ранее и обсудили, он посвятил Пелагею в их тайну и договорился об отправке попаданцев вместе с ней в усадьбу Татищева на время ожидаемых событий.
…
После признания Владимира, что он действительно попаданец из будущего, у них с боярыней состоялась очень долгая и откровенная беседа. Пелагея, едва отойдя от шока и слёз, хотела знать всё. И Попов вынужден был рассказать ей о том, что по данным из истории, которую он и его «земляки» помнят из будущего, скоро грядут большие перемены в жизни государя и России. А затем он предложил, чтобы ей на время уехать в усадьбу к Татищеву и там переждать самый пик царских разборок. Это привело её к новым женским слезам. И в процессе успокоения боярыни у них дело и дошло до постели. То ли нервный срыв, то ли накопленная в женщине за долгие годы неутолимая энергия привели к неизбежному в её состоянии результату, и она доверилась этому мужчине. Единственному, кому она оказалась небезразлична за последние годы, и который ей самой тоже оказался небезразличен. Но, к слову сказать, Владимир, прекрасно понимая состояние женщины, сам и не настаивал. Просто как-то само так вышло. И Пелагея, после стольких лет тягот и лишений, впервые за долгие годы наконец-то почувствовала себя счастливой.
Владимир смотрел на её улыбку и ему на ум вдруг пришло, что в его времени некоторые «звёзды» умудрялись сделать отсутствие зубов частью их бренда. А у Пелагеи это было как вишенка на торте. Улыбка была очаровательна и пробелы во рту добавляли ей той самой изюминки, которая обычно приписывается роковым красоткам. А в её глазах, отливающих зелёным при дрожащем неярком свете единственной в спальне свечи, он наконец-то видел не только печаль и боль от всего пережитого, но и блеск надежды. У неё как будто выросли крылья. И ему хотелось летать вместе с ней вечно! А уже под утро, утомлённые внезапной страстью, растянувшейся на целую безумную ночь, они вдруг вспомнили, что впереди их ждёт не самое приятное время вынужденного расставания.
Их утренний разговор о будущем плавно перетёк к обсуждению ближайших планов на отъезд в усадьбу Татищева.
– Илья Еремеев, Наталья Белоусова и Сергей Носов, – представил ей «земляков» Владимир.
– Очень приятно, Пелагея Волкова. – Уже при знакомстве боярыня в их глазах заметила ту самую странную смесь уверенности и страха, которую когда-то рассмотрела, но никак не могла распознать у Василия. Наверное, такой взгляд характерен для тех, кто видел будущее?
…
После внезапного приступа, Наталья почти без чувств рухнула на скамью в коляске, и только обхвативший её за плечи Илья не дал женщине упасть на пол. Илья гладил рыдающую Наталью по голове и шептал какие-то успокоительные слова ей на ухо, пока Пелагея искала у себя в корзинке успокоительные капли.
Боярыня ничего не поняла из происшедшего, но сильно напугалась. Ещё пару часов назад, когда их познакомил Владимир, Пелагея толком не знала, как себя вести с этими людьми. Аристократы они или простолюдины? О чём их можно спрашивать? Что им можно рассказывать? Но Владимир прошептал ей на ушко, чтобы она ни о чём не беспокоилась и вела себя, как обычно. И она расслабилась.
А потом вдруг этот крик Натальи, который вывел её из сладких воспоминаний о проведённой ночи и заставил впасть в панику от непонимания происходящего. Когда Наталья успокоилась, Илья, продолжая нежно поглаживать любимую по волосам, рассказал Пелагее о природе такого явления в их жизни.
Наталья была особенной. Она чувствовала новые прорывы. И там, куда она указывала в приступе руками, через пять-десять дней произойдёт очередной приход попаданцев из будущего в этот мир.
– То есть будут ещё? Господи, да сколько же вас тут таких?
Боярыня Пелагея Волкова долгое время ощущала угрозу от царской власти. Потеря мужа при его попытке договориться с Софьей о правах старообрядцев, потеря нерождённого ребёнка, скитания и нищета, после того как всё имущество Волковых было вымучено в государеву казну. Всё это разрывало её сердце от боли и заставляло долгие годы ненавидеть и жаждать отмщения. И хотя её сердце было разбито, умом она понимала, что будущее России теперь зависит от этого молодого царя.
Слова Владимира о том, что он с «земляками» пытается помочь юному царю и не допустить более страшного развития истории, она начала осознавать лишь сейчас, когда вдруг поняла, что таких попаданцев из будущего может быть гораздо больше. И ведь действительно, не все же они хорошие и добрые люди. Что они могут натворить тут, наделённые знаниями и технологиями из далёкого будущего, если вдруг захотят захватить власть или обогатиться? И ей теперь от этого никуда не деться. Ей придётся с этим жить. Обременённой новым знанием, дарованным ей Богом? Или это такое новое испытание для неё?
…
Выйдя на крыльцо усадьбы после принятия судьбоносного для себя решения, Петр направился к конюшне, куда перед этим убежал Сашка Меншиков. В этот момент всё и произошло. Один из стрельцов, прибежавших к царю с известием о выдвинувшихся в сторону Преображенского стрелецких полках, вдруг бросился на царя с ножом.
Перед тем, как допустить стрельцов к царю, их естественно обыскали. И когда наблюдавший за стрельцами Владимир обратил внимание на то, что мужик вдруг сделал характерное движение рукой, вытаскивая спрятанный в рукаве нож, он сработал на автомате. Обезвредить диверсанта получилось достаточно легко, царь даже и не заметил этого. Пётр уже прошёл мимо и только мельком оглянулся, когда подскочившие двое спецназовцев подхватили подмышки воющего со сломанной рукой стрельца. А Попов начал отрабатывать инцидент по полной. Кто мог пропустить вооружённого стрельца так близко к царю? Где те двое постовых, которые его привели и которые должны были обыскать?
Нашли одного, который оказал ожесточённое сопротивление и его убили при задержании. Второй как сквозь землю провалился! Плохо! Плохо работаем! Такие косяки недопустимы! Давно ведь готовились и тренировались именно для этого дня, и почти сразу так облажаться? С другой стороны, эти постовые служили в потешных у царя уже не первый год. Давно окопались, твари. И, скорее всего, не они последние. Как их всех таких выловить в окружении Петра? У них же на лбу не написано, мол, вот он я, враг царя и отечества! Они ведь тоже, как и бояре эти, со своей правдой на смерть идут. И не у всех это из корысти. У кого-то и дети малые, наверняка, и жёны. Пригрозить им расправой, и вот уже готовый диверсант. Как вот этот бедолага стрелец, который кинулся на царя не от жадности до денег или лютой личной ненависти, а по той самой банальной угрозе его детям. И им надо будет разбираться ещё и с этим.
Надо, наверное, Ваську на безопасника готовить. Дать ему толковых мужиков из Сыскного приказа, которые ещё не оскотинились тут на взятках и поборах. Хотя, где тут таких найти-то?
Охрану усилили. В дороге до Троице-Сергиевского монастыря Преображенцы из отряда спецназа вместе с Поповым охраняли самого царя. Охрану цариц взяли на себя два десятка конных Семёновцев. Выдвинулись в ночь. Заранее расставленные Поповым по дороге секреты шерстили всю округу, но новых угроз замечено не было.
А все триста «потешных» солдат, одетые и вооружённые к тому времени уже по единому образцу, выдвинулись пешим порядком за царём в сторону Сергиева Посада утром 8-го августа.
Ну, началось!
…
Магистр Ордена иезуитов Фредерик Ромель приехал в Ригу только через неделю. Его путешествие из Москвы было долгим и утомительным. Сперва по реке, потом лошадьми, потом опять по реке. И в постоянном стрессе, в ожидании погони, с его этим тремором в руке и постоянно дёргающимся глазом. Здоровья ему это бегство из Московии точно не прибавило, но он ещё надеялся, что удастся вернуться с новыми силами и отвоевать то, что было так бездарно утрачено. Благо у него осталась картотека на всех агентов Ордена, в том числе и в ближнем окружении молодого царя.
По дороге Магистр опять в сотый раз перечитывал листы допроса годичной давности. По данным из тайного архива Попаданцев этой осенью Петр наконец-то окончательно въедет в кремль как самодержавный правитель. Наличие живого старшего сводного брата Иоана ему помехой в этом не станет. Иоан в дела управления государством не лез. Хотя, иезуиты и приставили к нему в своё время нескольких своих агентов тоже. Так, на всякий случай. Всё-таки будущая царица Анна Иоановна, это ещё не рождённая племянница Петра первого. А пускать такую информацию на самотёк Орден был не готов.
Вчитываясь в сухие строчки допросов Ромель постоянно ловил себя на мысли, что стал уже мыслить совершенно другими категориями. Будто бы то, что было написано на этих пожелтевших листках бумаги уже когда-то произошло. А он как шахматист разбирает эту партию на отдельные этюды, пытаясь оценить их красоту и изящество мастера, который её провёл. Оценить мастерство всевышнего? И у него опять начинала дрожать рука, от мысли, что вот именно сейчас он сидит за одной шахматной доской с самим создателем, зная все его ходы наперёд. И никак не может решить, стоит ли ему играть по уже известным правилам и давно записанным ходам, или надо постараться привнести в эту партию что-то своё? Что от него хочет Господь? Никакая логика, интуиция и даже страстные молитвы на протяжении уже семи лет не давали ему ответа на этот вопрос. Знание будущего давило на него тяжким грузом ответственности и, в то же время, это подпитывало его все эти годы, заставляя его душу трепетать от сопричастности к великому Божьему замыслу.
Сеть агентов Ордена в Европе была обширна и разнообразна. От нищих до князей. От простых рыбаков до магнатов. Везде у иезуитов были свои люди, и влияние Ордена во всём известном на тот момент мире было огромным. А тут вдруг в какой-то Московии такой облом! Да, они уже больше шести лет готовили там почву и развивали агентурную сеть по аналогии с Европейской. Да, в их сети успели попасть многие приближённые к трону бояре и даже два князя. Процесс вербовки часто затруднялся тем, что всё-таки это их православие отвергало римскую католическую церковь и главенство Папы во всём христианском мире. Но это препятствие в Ордене давно уже не было критичным. И в протестантской Англии и даже в мусульманской Османской Порте этот вопрос несовпадения религиозных взглядов местных варваров не мешал вербовать из них агентов для Ордена. Шантаж, насилие, угрозы разоблачения и обнародования личных тайн. В ход шло всё. А пороки людские, на которых иезуиты за более чем полтора века существования Ордена научились виртуозно играть, никогда не закончатся. Такими нас создал Господь. А теперь в руках Ордена появился ещё один инструмент – знание будущих событий. И последние семь лет братья-иезуиты учились играть на нём, встраивая звучание этого уникального инструмента в общий оркестр Ордена.
Скорость бегства из Руси помешала ему лично проинструктировать многих оставшихся там людей Ордена. И сейчас Ромель начал писать шифрованное письмо своему главному агенту в Москве, с инструкциями по действиям, которые тому надо будет предпринять после вхождения Петра в кремль. И особенно по поиску в его окружении странных личностей, которые могут обладать какими-то новыми навыками и умениями, ранее не замеченными рядом с царём.
Этот глубоко законспирированный агент уже долгие годы был одним из самых успешных проектов лично Магистра Ромеля. И хотя уровень допуска агента к тайнам Ордена не позволял открыто говорить с ним по проекту Попаданцы, Магистр пытался гибко сформулировать задачу по опосредованному поиску попаданцев в окружении Петра. После потери провидицы опускать руки и перестать охотиться на пришельцев из будущего Магистр не желал. Наоборот, теперь настало время усилить поиски, применяя весь огромный ресурс Ордена для их выявления. Благо, Господь за семь лет дал им столько информации о будущем, что позволит братьям-иезуитам выстроить вполне конкретные критерии поиска нужных кандидатов на дыбу. И не обязательно будет ждать очередных прорывов. Ну, во всяком случае, так Ромель сам себя успокаивал, пытаясь заглушить в себе гнев от потери провидицы.
…
Количество коалиций рядом с троном в России в это время было огромным. Политическое противостояние аристократии не упиралось в банальную борьбу за власть между двумя родами Нарышкиных и Милославских, как это обычно расписывали «историки». Существовало ещё огромное количество родов и прочих «клубов по интересам», которые мечтали погреться рядом с троном за казённый счёт. И речь там шла явно не о бесплатной каторге. В Российской казне действительно денег давно не хватало. Но были государственные земли, пахотные и лесные угодья, контроль за основными транспортными речными и сухопутными путями, и, на сладкое, иноземная торговля. Производства как такового на Руси на тот момент и не было. Несколько частных мануфактур и государственных спиртных заводов. Ну и мастеровые, само-собой.
Но самое интересное с точки зрения политических интриг было в лоне церкви. Церковные земли и приписанные к ним крестьяне по объёму занимали второе место, после государственных. Борьба со старообрядцами после Никоновской церковной реформы приобретала масштаб национального бедствия. У старообрядцев ведь тоже имущество было, и не мало. А кому ещё, как не последователям истинного способа крещения тремя перстами, быть преемником этих богатств? И рубилово там было не шуточным!
И вот в этой каше из желающих присоседиться к власти и государеву имуществу, или удержать честно нажитое непосильным боярским трудом, уже много лет не первую, но и не последнюю роль играла коалиция Симеона Полоцкого, который был наставником детей русского царя Алексея Михайловича. Во многом благодаря его стараниям и Фёдор Алексеевич, и Софья Алексеевна обрели образ мыслей, тяготеющих к западноевропейской культуре. Будучи православным по вероисповеданию, этот образованнейший по местным меркам богослов и поэт не чурался латинских богословских мнений. Сам Симеон успел помереть в 1680 году и не застал период активного противостояния за Российский трон. Но вот его ученики…
Сильвестр Медведев после смерти учителя занял его место сперва возле Фёдора, а затем и рядом с Софьей. А к 1689-му году сорокавосьмилетний придворный поэт и духовный писатель уже надёжно сидел на крючке у иезуитов. Поймать его на ереси и потом ударить по тайным сексуальным пристрастиям этого первого российского библиографа получилось у Магистра весьма виртуозно. Для этого потребовалось всего три года слежки и сбора информации от всех приближённых лиц. Ну и внедрение двух агентов Ордена в его ближайшее окружение. Царство им небесное! Ибо информация о наличии у Магистра такого ценного агента ушла с ними в могилу.
…
Владимиру никак не давала покоя мысль, что, если так близко с царём были давно кем-то поставлены тайные соглядатаи, то любое усиление режима охраны царских персон сейчас лишним не будет. Время такое пришло, когда они все могут внезапно проявиться, и при этом ему быть вдалеке от царя сейчас прям неправильно. Они с парнями, конечно, готовились как раз к такому варианту развития известных попаданцам исторических событий, но предусмотреть все нюансы они, ясное дело, были не в состоянии. Поэтому – бдительность наше всё! И для этого вот уже неделю, как они задействовали все доступные ресурсы, накопленные за последний год.
На следующий день в Москву ушли два десятка проверенных ранее на иезуитах спецназовцев под личным руководством Василия Головина. В этих парнях Попов был на сто процентов уверен, и поэтому сам остался в Троице.
До Москвы группа добиралась обходными путями разрозненно в течении всего дня, замаскированная под крестьянские обозы. Не хватало им ещё столкнуться по дороге с реально вышедшими в сторону Преображенского тремя стрелецкими полками. Проскользнуть через кордоны бойцы смогли достаточно легко. Никто не обращал внимания на грязных крестьян в драных рубахах и стёршихся почти до колен лаптях. Все ждали солдат Петра на пороге Москвы, и смотреть на всякую шушеру никто не стал.
Встретились в условленном заранее месте уже под вечер. Быстро переоделись в чёрные спецовки и как тени растворились в Московских переулках на подходах к кремлю.
Василий тихо постучал в дверь небольшого домишки, на пересечении Ильинки и Ипатьевской. Два+три+два. Через минуту ожидания за дверью прошамкали по полу и старческий голос спросил:
– Кого принесло на ночь глядя? Кто там?
– Это вы продаёте кровать со столом? – Васька вспомнил, как придумывал этот пароль. Никелированную кровать с тумбочкой тут вряд ли кто-то мог продавать. Пришлось импровизировать.
– Нету кровати, но есть дубовый шкап с резной дверью, – слегка запнувшись в начале и почти по слогам проговорили отзыв за дверью. И дверь со скрипом отворилась.
Васька вложил кинжал в ножны на поясе и сделал шаг в дверной проём. Трое парней, скрытно окруживших дом, остались на местах, наблюдая за округой и фиксируя любое движение.
– Ну привет, дед Тихон! Всё ползаешь?
Бывший главарь центровой Московской ватажки дед Тихон откатился на своих колёсиках от двери и сделал приглашающий жест рукой. В доме сегодня он был один, заранее предупреждённый о возможном позднем визите важных гостей.
За год этот безногий мафиози стараниями Владимира Попова и Сашки Меншикова превратился из обычного главаря местной шайки нищих в уважаемого на Москве главу крупного охранного предприятия. Под его началом было уже больше трёхсот бойцов и огромная сеть мелких агентов на улицах. Подмяв под себя всех Московских братков, дед Тихон практически воплотил один из планов Попова по захвату криминальной России. Его людишки уже контролировали все торговые пути в Москву и Рязань, и щупальца их влияния проникли до Пскова и Смоленска. Отряды "мафии" охраняли купеческие караваны, отдельные дома и усадьбы и даже целые улицы и кварталы в городах. А в Воронеже даже открыли набор в Первую охранную школу, созданную по распоряжению того же Попова. Кадры надо растить, тщательно и бережно! И для этого во вновь созданной структуре были уже специально обученные люди. До фееричного выступления на свадьбе у царя и поступления к нему на службу целых полгода Попов потратил на создание и разворачивание модели подконтрольной ему мафиозной структуры. И дед Тихон играл в ней одну из ключевых ролей.
…
Софья молилась. Второй стрелецкий полк полковника Ивана Шеншина, как наиболее лояльный царевне Софье, был оставлен на охране кремля. Но ей этого казалось мало. Она боялась. Боялась и ждала, что вот сейчас войдут бояре и наконец-то предложат ей надеть самодержавный венец. Не могут не прийти. Она все семь лет их с руки кормила. Дарила земли и богатства. Казну всю почти до донышка выгребала, чтобы всех, кого надо, подмазать и сохранить в нужный момент для себя трон.
И где они все? Чего испугались? Мальчишку с тремя сотнями безусых потешных? Или гнева патриарха Иоакима, который вдруг после того проклятого фестиваля стал открыто Петьку защищать? Дались ему те деньги! У Софьи он вон и землями оброс и крестьянами! И по старообрядцам она с ним давно сговорилась! А всё туда же?! Неблагодарная скотина! Прости, Господи, за слова такие!
Фёдор Шакловитый, глава Стрелецкого приказа, приехал в кремль ближе к вечеру с новостями о бегстве Петра из Преображенского в Троицу.
– Полки уже к Преображенскому подошли, когда узнали, что там уже и нет никого. Челядь токмо да холопы Яшки Татищева. Узнали их. Холопы те, как передок первого полка увидали, так и ушли верхами. А боле никого и не сыскали. Утёк малец в Троицу. И потешных туда увёл. Вели, матушка, в догон пойти! Хошь, сам поеду? Для тебя …
– Что? Что для меня? Петьку убьёшь? – Софья хмуро смотрела на боярина. – Али токмо языком чесать горазды все?
– Матушка! Да ради тебя и на смерть пойду! – Федор бухнулся на колени. – Ты только прикажи!
– Встань, чай не ты виноват, что не полюбовно теперь решать придётся. Ежели братец добром не отречётся, быть по-твоему. Пойдёшь на Троицу. А пока гонцов к нему пошлю, да познатнее. Глядишь, и образумится.
…
Первое знакомство Васьки с дедом Тихоном состоялось полторы недели назад, когда Владимир посвящал нового попаданца в курс текущих дел. По дороге из Преображенского в Москву Попов коротко обрисовал ему диспозицию и масштаб мероприятия по захвату криминального мира России. И Васька, мягко говоря, прифигел. Накуролесили тут за последний год парни знатно. Такую тему подняли и раскрутили!
В самом начале девяностых Васька уже служил в ГРУ и их нечасто, но привлекали на затыкание ментовских дыр при обеспечении порядка в целом ряде городов. И кто такие криминальные авторитеты Ваське пришлось узнать буквально совсем недавно, ну, по его личному времени жизни. А тут вот едут сейчас стремя в стремя, говорят так спокойно про то, что, почитай, вся криминальная Москва, да и самые крупные города России, уже под Поповым лежат. Да, как так-то?
Ну, так это Васька эту тему краем коснулся только, а Владимиру хлебнуть пришлось от души. Отсюда и навыки соответствующие. Просто применил на деле все известные ему методы военизированного жёсткого управления распределённой структурой с соблюдением необходимой конспирации. Плюс развитие агентурной сети, на базе огромного количества нищих. Ну и застращал конечно, как без этого. Тут ведь народ непуганый, пока как следует не напугать. А как напугал, так и лепи чё хошь, пока другой, который ещё страшнее, не встретится. Ну, а самых отмороженных и прикопать пришлось. Ну, тут как бы не мы такие, а жисть такая!
Васька не испытывал особой нежности или даже смешанных чувств к местным душегубам, которых Попову пришлось, как он выразился, «прикопать». Но осознать масштаб созданной за год структуры он был пока не в состоянии. Уж больно всё фантастично майор расписывал.
Криминальный мир России в конце семнадцатого века был достаточно разнообразен. Но никакой экзотики, всё по классике. Тут и местные ватаги нищих попрошаек, и рекетиры, и девки гулящие, и разбойники, и воры, и подпольная торговля алкоголем и т.д. и т.п. Даже порнокомиксами в Немецкой слободе торговали. Ну это Владимир уже со смехом рассказывал, как по наводке деда Тихона они осенью брали одного подпольного художника-натуралиста. Мастер был тот ещё. Натурщицам правда платил справно. На них и погорел. Пытались его привлечь к написанию пособий для начинающих мафиози и для агиток про царя, но у парня явно кукуха была сдвинута в сторону обнажёнки. Дед Тихон предложил прикопать, но в результате тот сам помер. Со страху, что папеньке его расскажут вдруг про его невинное увлечение. Вот ведь, как бывает!
Потом обсудили текущее состояние дел. Состав бригад, задачи, цели, зоны ответственности, степень боевой подготовки отдельных категорий бойцов. Беспредельничать Попов не позволял никому. Поэтому в его организации была и своя служба внутреннего контроля. Там десяток крепких парней были, которым иногда приходилось успокаивать особо зарвавшихся коллег. Недавно вот на Рязанском тракте банду ликвидировали. Людей они убивали. Жестоко убивали. Сперва думали, что это татары озорничают. А потом оказалось, что нет, свои. Только нелюди. Четверо их было. Мдааа…
И про деньги поговорили. Не хватало ещё им бухгалтера своего. Приходилось Ибрагиму самому в редких перерывах между выполнениями заданий для царя заниматься подсчётом общака.
– После фестиваля хотели было уже отдельного человека нанять на это, но пока не нашлось толкового. – Владимир ехал, задумчиво теребя поводья коня.
– Ну, это если он ещё согласится. Всё-таки тут, как ни крути, а деньги мафии. – Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
А через три дня убили Василису, и Васька надолго перестал смеяться. Только изредка улыбался, когда вспоминал что-то приятное.
…
Активных боевых действий на территории Москвы Петр не планировал и провоцировать Софью наведением в столице массовых беспорядков было нельзя. Люди Тихона уже взяли под контроль все питейные заведения и возможные места массового скопления населения. Народу-то в Москве было не так чтобы и много, тысяч сто всего, но для провокации и последующих погромов хватит и сотни. И хоть для обычных бандитов любые гражданские беспорядки только добавляют масла на хлеб, тут задача была другая. Беспорядков нельзя было допустить. Царь должен въехать в столицу, как к себе домой. А не под пожары и крики убиваемых бандитами и ограбленных людей. Ну, надо, так надо. Постараемся!
А потом они обсуждали варианты, как парням Василия дотянуться до Шакловитого, чтобы живым и тайно. Наблюдатели уже доложили, что Федька недавно прибыл в кремль. Значит скоро можно ждать обратно. Не удержится ведь сукин сын, сам в Преображенское поедет к стрельцам. Вот там по дороге и пообщаемся.
Вышли за пределы кордонов из Москвы ещё затемно. Отряд пересел на подготовленных отдохнувших коней и быстрой рысью пошёл по направлению к Преображенскому. Тут особо скрываться уже не надо было. Из Москвы едут, а не в Москву. Но где-то на середине пути отряд одетых в чёрное спецназовцев растворился в перелесках.
…
Глава 2
Уже рассвело, когда отряд во главе с Шакловитым показался на дороге в Преображенское. Этим утром на тракте было малолюдно. Народ, после недавнего прохождения мимо стрелецких полков, старался лишний раз не высовываться, и обычно активное движение на дороге этим утром замерло. Редкие пешие путники, которые попадались на пути отряда стрелецкого головы, быстро уходили с дороги в придорожные кусты, едва завидев издали скачущий рысью отряд. Фёдор торопился приободрить полки и лично сообщить им об обещании щедрой награды от царевны, коли выполнят её волю.
Десяток стрельцов, скачущих рядом с ним, были уже давно сильно замотивированы и повязаны кровью. Самые преданные его люди, лично обязанные ему, кто деньгами, а кто и жизнью. А потому, когда раздались выстрелы, и первые пятеро вдруг упали с коней, никто из оставшихся сдаваться не поторопился. Матёрые были мужички. Ну да и Васькиным парням не впервой! Обошлось у него всего двумя легко ранеными.
Фёдор не успел даже шпагу свою красивую испанскую вынуть из ножен, когда его за плечи нежно обхватил тугой татарский аркан из конского волоса. После резкого рывка, тушка стрелецкого воеводы упала на пыльную дорогу с глухим стуком. Сознание он не потерял, но дух из него вышибло знатно.
– Да кто такие? Знаете на кого руку подняли, псы? Да я вас… – едва разлепив глаза заверещал глава Стрелецкого приказа. Не привык он, вишь, к такому обхождению.
– Тихо, дядя, не шебурши. Знаем мы всё. – Василий проверил, как его парни скрутили руки и ноги лежащему. – И про то, как против Петра умышлял, и про обещания тебе от царевны, за дело это подлое. Всё знаем. Но перед тем, как к царю тебя везти, ответь-ка мне, тварь, кто тебя на то надоумил? С кем ещё говорил про умысел законного государя трона лишить? – И Василий, достав из голенища сапога короткий кинжал, приложил кончик лезвия к левому глазу боярина.
Его ребятки, замотанные в зелёные лохматки с закрытыми лицами, быстро убирали трупы с дороги и подчищали место происшествия, а спецназовец занялся проведением экспресс-допроса в полевых условиях. Пока клиент пребывает в крайне расстроенный чувствах, будем быстро его потрошить на явки и пароли.
Увидев быстро приблизившееся острие ножа к глазнице и почувствовав холодную сталь на щеке, боярин впал в ступор. Ещё недавно он скакал на коне, в предвкушении тех благ, которые он получит от царицы Софьи после выполнения давно задуманного низложения этого мелкого волчонка. И что теперь? Как так?
– Говори, падла, кто разговоры про то с тобой вёл? – Васька слегка повысил голос, давя интонацией и нотками лёгкого безумия, от которых Федя чуть в штаны не напустил. – Щас ножик в глаз воткну, а потом и до второго дело дойдёт! – и слегка надавил лезвием на щёку под глазом. По щеке заструилась кровь и её запах быстрее, чем боль от пореза, привёл боярина в нужную кондицию. И слова полились рекой. Рядом с ним один из бойцов только записывать успевал. Перо скрипело с какой-то немыслимой скоростью по плотной серой бумаге. А что написано пером, топором уже было не вырубить. И на бумаге последовательно шли имена и фамилии представителей не самых захудалых родов, записываемых под истеричный шёпот боярина.
…
– Прям по небу летают? Как птицы? – Пелагея слушала Наталью с открытым ртом, иногда осеняя себя двуперстным крестом.
– Ну не совсем прям как птицы. Крыльями не машут. – Наталья, завёрнутая Ильёй в мягкое покрывало, прихлёбывала из большой глиняной кружки горячий настой из листьев смородины с мятой и с улыбкой щурилась на красивый закат.
После приезда в усадьбу и размещения гостей, Илья с Сергеем сразу отправились в баню, а женщины, разложив вещи, сели на веранде поболтать о своём, о женском. Но беседа опять плавно перешла на рассказ Натальи про чудеса из будущего. Не наговорились они в дороге.
После приступа, Наталья была не сильно и разговорчива. И только тут, в окружении спокойных сельских видов, улыбающейся челяди и разморённая волшебным травяным настоем, Наталья смогла по-настоящему расслабиться. Глядя на реакцию Пелагеи на её слова, Наталья улыбалась, радуясь в душе, что теперь ей можно наконец-то поговорить с женщиной. Господи, как же давно это было?!
А поговорить им было о чём. Жизненный опыт обеих был насыщен и периодами радости, и болью утрат. Даже избыточно насыщен. И поплакать уже успели вместе, и посмеяться. И удивлять рассказами о чудесах могла не только Наталья, но и Пелагее было чем поразить гостью из будущего. У каждого времени свои чудеса и интересные истории найдутся.
…
– Я-то откуда знаю? Я же и сам с ними недавно. Считай, чуть больше недели всего. – Илья сидел в предбаннике и цедил холодный квас. После того, как Потап знатно отходил их веничками, они с Сергеем вдвоём там сидели и разговаривали за жизнь.
– Слышал я, что спасли меня как раз по твоей наводке. Спасибо, кстати, хотел сказать! – и они символически чокнулись кружками с квасом.
– Ты извини, что раньше не мог. Подставил бы и Наталью тогда под удар. А так, как только возможность появилась…
– Да, понял я уже. Не переживай. Ты мне лучше про здешних расскажи, ты ведь тут уже поболе моего будешь. Ребята рассказывали конечно что-то, но времени у нас маловато было на всё. Да и я ещё толком тогда в себя не пришёл.
– А что рассказать? Всё почти так, как в книжках у нас написано было. Живут люди. Без машин, самолётов и сотовых телефонов. Как-то выживают, – и оба улыбнулись. – Иезуиты вот на наших… – Илья слегка запнулся, подбирая слова, – на попаданцев то есть, охоту объявили семь лет назад. Сколько тут наших, я не знаю, но, вроде, не так и много. Ну, в смысле, живых осталось. – И он начал рассказывать истории про попаданцев, о который слышал от Магистра в Ордене. – Много погибло при прорывах, попадают-то не на перины в царских покоях, а обычно в самом месиве или там, где больше всего местные мрут. А кто не помер, тот либо у иезуитов в подвале, либо сам по себе, если повезёт. Бывало, что и через несколько лет иезуиты таких находили. Кто в разбойниках был, а кто, как сумасшедший, по улицам да деревням бегал и про чудеса рассказывал всякие. Юродивыми тут таких зовут.
Помолчали, думая каждый о своём. Сергей вспомнил, как очнулся тут в каком-то курятнике, и когда его перестало трясти и выворачивать, он вдруг ощутил удар по голове чем-то тяжёлым. И в следующий раз он уже открыл глаза в темнице Ордена на полусгнившей соломе и с миской воды рядом. «Даже пары слов сказать не успел, как они так быстро меня скрутили», – с ухмылкой подумал он. Хотя на тот момент ему было вот совсем не до смеха.
– Я же думал тогда, что ты тоже помер, – вдруг сказал Илья. – Мы тогда только на патруль выезжали, когда тебя на телеге брат Микаэль привёз на подворье.
– То есть ты меня тогда уже видел?
– Ну да, – как бы извиняясь тихо сказал Илья, и снова приложился к кружке с квасом. – Я же тогда, как бы, у них там жил.
– Ну да. – Сергей тоже глотнул из кружки. У каждого тут своя история, и не ему судить, кто и как себя тут вёл. – А Наталья?
Илья при имени любимой женщины мечтательно посмотрел в маленькое запотевшее оконце и улыбнулся.
– Наташа особенная, – и он в который раз уже поведал о даре, или проклятии, провидицы. – И вот теперь мы тут. Избавились от иезуитов, слава Богу, и теперь надо думать, как жить дальше.
Илья подлил себе и Сергею квасу из стоявшего на столе кувшина.
– Ребята, конечно, тут наворотили делов при Петре, но, как я понял Ибрагима, основная идея у них, чтобы «следовать основной исторической линии с минимальным воздействием на реальность и исторические личности», – Илья попытался даже интонацию Ибрагима изобразить. – Концепция сама по себе не плохая. Но брать на себя такую ответственность… Ибрагим, конечно, молодец, и Владимир тоже опытный очень. Но это же не просто бабочку не раздавить надо, а каждый шаг выверять. А если они не знали, например, из истории о чём-то, и случайно это изменили?
Попаданцы опять вернулись к теме многодневных споров их новых друзей.
– Ну ты же историк? Ты считаешь, что это невозможно? – Сергей поставил наконец-то кружку на стол и серьёзно посмотрел на Илью. – История же, как я понял, наука не точная. Трактовка событий разными людьми вообще может всё перемешать. Очевидцы, участники событий, профессиональные брехуны-политики и всё такое… У каждого же своя точка зрения может быть. А раз есть такое многообразие точек зрения, то и факты исторические могут быть по-разному трактованы. Я тут книжку читал год назад… – он задумался, вспоминая, что там было, как раз по этой теме. – Короче, сколько людей столько и мнений. Даже, если что-то там в истории поменять, ну если не прям существенно, убить там кого-нибудь, например, то и не важно это с точки зрения длительного промежутка времени.
– Вот мне точно так же задвигали и мальчики те после Майдана, – и без того красное после парилки лицо Ильи начало ещё сильнее наливаться гневом. Уже почти заживший синяк на левой скуле снова пожелтел на фоне красных щёк вокруг него. – Что, мол, не важно никому, как оно там было на самом деле всё! Главное, что историю пишут победители!?
– Погоди, – Сергей, видя, что собеседник начал как-то сильно возбуждаться и краснеть, примирительно поднял руки, – я не про то, чтобы задним числом историю трактовать в угоду каким-то там победителям. Я про то, что незначительные воздействия, в рамках исторического периода, не несут на себе глобальных изменений истории. Это просто частности, варианты трактовки того, что в корне ни на что и не повлияет. Ну, то есть, может и повлияет конечно, но не как бабочка эта, а просто, как один из локальных вариантов, который не влияет на итоговый результат.
– Ну, – Илья начал успокаиваться, – если так, то может и прокатит. Если не убить только кого-то из тех, кто может реально повлиять на историю. В принципе, таких может и не сильно много…
– Вот, – Сергей улыбнулся и опять поднял кружку, – ну, как говорят наши новые друзья, за минимальное воздействие! – и они снова символически чокнулись кружками.
…
Сильвестр получил депешу от Магистра только к вечеру 11-го августа. Пока расшифровал, время было уж за полночь. И потом уже не спал всю ночь. Как тут заснёшь, когда такое творится. И Софья его к себе вызвала на утро зачем-то. Хотя понятно зачем, Федьку кто-то толи убил, толи похитил по дороге к полкам, ушедшим усмирять Петра. Знать, теперь его очередь пришла. Пошлёт небось к братцу, чтобы уговорил его миром уйти с дороги к трону.
А Магистр тут уже пишет, как о само-собой разумеющимся факте, что осенью Петр в кремль въедет. Как же так? Столько сил и денег угробили, чтобы Софью на троне удержать в нужный момент, и всё зря?
Воспитание Фёдора и Софьи с детства было поручено учителю Сильвестра, Симеону Полоцкому. И усиление своего влияния на царский престол их коалиция неразрывно связывала с правлением царевны. А что теперь делать?
От воспитания Ивана и Петра им пришлось давно отойти под жёстким прессингом патриарха Иоакима. Этот старый хрыч везде пытался поставить своих людей и всячески ограничить деятельность учеников Полоцкого. И то, что все считали Ивана слабым умом, то это было единственным положительным результатом многолетней деятельности самого Сильвестра при дворе. Ему стоило огромных усилий так забить парню голову религиозными страхами и ужасами о внешнем мире. После кровавых событий 1682-го года, когда в кремле перед царевичами погибли многие их ближние люди и родственники, психика царя Ивана значительно повредилась в сторону животного страха смерти.
А вот до Петра Сильвестру так добраться не получилось. И теперь вот приходится наблюдать, как этот молодой Нарышкинский выкормыш будет рушить то, что с таким трудом строили долгие годы ученики Симеона. Ну, посмотрим, что скажет Софья. Может ещё не всё потеряно, и Магистр всё-таки ошибается? Хотя он никогда ещё не ошибался!
…
Сильвестр Медведев ехал в Троицу один. Ему даже сопровождения нормального не дали, кроме возничего и двух стрельцов. Не хотела Софья братца тревожить, показывая ему свою сильную озабоченность их темой. Мол, приедешь один, поговоришь приватно, объяснишь неразумному, что для его же блага она на себе готова и дальше крест тяжкого государства правления нести. А ему же и дале можно будет в игрушки свои играть да развлекаться, как пожелает. Ну чего ему не сидится в своём этом Преображенском? Она тут уже семь лет, как проклятая, на благо России все трудится, молится пред Господом заступником не жалея себя, ну зачем ему всё это?
– Ага, прям рабыня на галере, – фыркнул Ибрагим, сидящий рядом с царём за столом, и Петр посмотрел на него, нахмурив пышные брови.
– Дай, договорит, потом уже обсуждать будем, – он опять перевёл взгляд на Медведева, с укором смотрящего на перебившего его арапа. – Продолжай, – Пётр кивнул, – зело складно речи ведёшь. Вдруг, мы чего нового услышим.
Историограф и философ Сильвестр Медведев был весьма искусен в ведении словесных баталий, особенно на почве теологии, и прекрасно владел демагогией и риторикой. Потому и послала его царевна одного. Кто, как не её учитель может как надо братца уболтать? А тут этот чёртов арап со своим грязным языком в беседу с царём лезет!
– Извини, государь, что не посмел речи сестры твоей переиначить и донёс их до тебя в точности. Не пойму я токмо, чему твой слуга радуется? И почему в беседу нашу он встревать решил? Али я с ним разговор вести должен, а не с тобой?
Царь начал краснеть. Его только что вот этот … на место поставил, одной своей фразой. Мол ты тут царь, али вошь безмолвная, что за тебя всякие псы, рядом сидючи тут, брехать будут?
…
– Ибрагим мне не слуга, а советник добрый, и во многих делах наших он голос имеет большой.
– Так это верно, мыслю я, когда по делу он речь ведёт. А коли слова сестрицы твоей хаять и осмеянию предавать, то сие есть неподобающе. Уволь, государь, слушать такое неможно мне.
Петр опять посмотрел на Ибрагима, который виновато пожал плечами.
– Не про слова царевны и не про её саму я говорил, а про тяжесть доли государевой. Сие есть известная старинная мудрость такая, что, мол, государь, аки раб на галере, не щадя себя, ежеденно и еженощно ведёт корабль отечества по бурным волнам времени.
«Уффф, выкрутился… Кушайте, не обляпайтесь!» – Ибрагим взглянул на Сильвестра, который как будто лимон прожевал. – «Раунд! Давай дальше, пенёк ты вшивый!». – И потом перевёл взгляд на довольно улыбающегося царя.
– Я, пожалуй, помолчу, если мои слова так ранят слух уважаемого учителя.
Такой толстый намёк на незнание «учителем» таких «известных» древних мудростей. Неуч ты старый!
– Продолжай уже, нечего отвлекаться на пустое, – Петр опять обратился к Медведеву, одобрительно похлопав при этом Ибрагима по плечу. И продолжал улыбаться.
«Чёрт нерусский!» – Сильвестр мысленно выругался и попытался опять настроиться на прежний лад. Если он Петра не убедит, обратно в Москву ему уже возвращаться не придётся.
И тут вдруг его осенило. Арап. Ибрагим. А не про него ли Магистр писал в депеше последней.
И он уже другими глазами посмотрел на чернявого советника молодого царя. Точно, он!
– Сравнивать государя Российского с рабом? Не грех ли это? – попытался он ещё раз.
– А не все ли мы рабы Божьи? – и Ибрагим троеперстно размашисто перекрестился. «Раунд!»
…
– Где этот еретик?! – патриарх Иоаким вбежал в покои царя, едва не сбив с ног еле успевшего отскочить в сторону телохранителя. Обычно степенный и размеренный старец пылал сейчас праведным гневом и готов был обрушить всю ярость церкви на голову нечестивца. – Зачем приехал? Не встречайся с ним и не слушай его государь!
– Успокойся, чего так орать-то? Кого мне не слушать? – Петр оторвался от чтения и устало посмотрел на старика. – Сашка, – он окликнул полусонного Меншикова, – принеси отвару горячего для патриарха. Вишь, как волнуется он. Как бы удар не хватил.
– Медведев где? – Иоаким рухнул на скамью. Так-то сидеть перед царём не всем дозволено было. Но ему можно.
– Так уехал уже, – царь опять попытался вернуться к чтению. Донесение от Василия Головина по факту допроса Федьки Шакловитого было уж больно занимательным. Столько нового он оттуда узнал. Только зубами скрипел от злости. А тут ещё патриарха принесло со своими криками. Так и хотелось его взашей погнать, но пока вроде не за что. И Ибрагим говорил, что поддержка церкви для него важна очень. Надо потерпеть. – Так чего хотел-то?
– Еретик он! Нельзя тебе слушать речи его лживые! – уже более спокойным голосом продолжал Иоаким. – Всё что он тебе говорил – есть лжа и козни бесовские!
– А ты прям знаешь про всё, что он мне говорил? – царь опять поднял глаза от бумаги. – Он ведь от Соньки приезжал. Уговаривал оставить ей государством править, а самому мне в игрушки да кораблики играть продолжать. Вот такая вот ересь!
Патриарх продолжал хмуро смотреть на царя. Зачем мог приезжать Сильвестр к царю, всем и так понятно было. Только была ещё одна тайна, которую патриарх знал о Медведеве. И Иоаким бежал сюда, пытаясь опередить того и не дать случиться трагедии. Но раз царь жив, то и торопиться уже не нужно.
– Или ты о чём другом поговорить хотел? – Петр вернулся к увлекательному чтиву.
– Ну раз моего совета в сём деле не требуется, то пойду я, – и старик начал вставать и поворачиваться к двери. – Покойной ночи!
В дверях патриарх столкнулся с Сашкой, принесшем кружку смородинового отвара. От горячего напитка шёл ароматный пар. Но патриарху уже было не до пития. Догнать! Надо срочно догнать и схватить проклятого иезуита!
…
Вопреки расхожим по Москве слухам и байкам, никакой патриаршей тайной сотни у патриарха Иоакима не было. А были двадцать три верных ему монаха, которые служили при нём уже добрых пару десятков лет. Вот пятерых таких он и отправил в погоню за Медведевым.
То, что Сильвестр был тайным иезуитом, патриарху донёс один из тех самых агентов Ордена, которых Магистр приставил два года назад к тому в услужение. Молодой парень хоть был и смазливым, чем, собственно, и подходил иезуитам для целей вербовки философа, но оказался совсем не глупым. Он сразу понял, что после того, как Магистр добьётся своей цели, то его самого в живых точно не оставят. И пришёл к патриарху.
Смерть парня инсценировали как раз трое патриарших боевых монаха. И теперь тот тихо сидел в одной из дальних келий Троице-Сергиева монастыря и ждал, когда ему предстоит выйти свидетелем в суде над продажным содомитом и еретиком.
А заодно патриарх уже положил глаз на всё наследство Симеона Полоцкого. Теперь точно не отвертятся.
…
Васька только успел зайти в отхожее место, как услышал, что кто-то громко выкрикивает его имя.
– Да блин, хоть пять минут спокойно дадут одному побыть? – он стал опять напяливать только наполовину спущенные портки и завязал верёвку бантиком.
В нужнике монастыря, как будто специально, были созданы все условия для того, чтобы народ тут долго не рассиживался. Могли запросто задохнуться. Уже бывало, что выносили полуживых, кого успели вовремя обнаружить. А тех, кто терял-таки сознание, потом долго откачивали и отпаивали отварами. И на глаза примочки ставили, уж больно они красные бывали. Вентиляции там не было совсем. Старая постройка, так раньше строили, и новых пока не возвели. А народишку в Троице за последнюю неделю прибавилось кратно. Тут и многочисленная царёва прислуга, и ближние бояре со своими холопами да челядью. И прапорщики с капитанами из потешных тоже в монастыре обитались.
Сами-то солдатики в палатках жили в лагере перед монастырём. Вот лагерь тот поставили по всем правилам. И ограждение, и кордоны, и дозорные с патрулями, и плац для построения и тренировок, и нужники деревянные. И даже новые три полевые кухни работали как часы.
…
На третий день нахождения в Троице Петр наконец-то пришёл проверить, как обустроились его солдаты. И остался очень доволен. Попов ввёл железную дисциплину, и все иноземные офицеры, привлечённые царём за большие деньги, были вынуждены признать, что тут есть железный «ордунг», сиречь «порядок». Только требование к мытию рук каждый раз после физических тренировок и перед принятием пищи их слегка раздражало. Но раз у варваров в Японии были такие странные порядки, то Пётр их даже слушать не стал и просто сам показал пример. После такого никто уже вслух возражать не посмел.
Питьё только кипячёной воды получилось организовать после изготовления полевых кухонь. Там теперь всегда в наличии был кипяток, и за этим поставили следить отдельный наряд. Организация единообразного централизованного питания по рецептам Нины Быстровой и запрет на питьё сырой воды привели к тому, что последние два месяца жалоб на живот и прочие желудочно-кишечные хвори практически не возникало.
Были правда недавно несколько обращений к полковому лекарю-немцу по причине поноса после съеденных местных недозрелых яблок. Немец был так этому рад, что хотел уже залечить этих троих оболтусов до смерти. Ведь после того, как у него перестали покупать микстуру от кишечных расстройств, на которой он поднимал неплохие деньги, лекарь сильно расстроился и даже начал задумываться об отставке. Всё-таки лечение сломанных носов и вывихов у солдат после их активных тренировок ему не приносило никакого дополнительного дохода. Эх, побольше бы таких идиотов, которые ни руки, ни фрукты перед едой не моют, вопреки этим новым указам царя! Хотя где таких теперь возьмёшь? Последние вот любители яблок и то были знатно выпороты перед строем сразу после того, как продристались. А новых таких почему-то больше не было. И лекарь скучал.
…
Царь внимательно смотрел Ваське в глаза и хмурил брови.
Вытянувшийся по стойке «смирно» боец пожирал государя глазами, но при этом не забывал делать вид «лихой и придурковатый». Ибо от Петра вроде так и повелось, дабы не смущать начальство…
– Кто ещё слышал сии слова?
– Кроме меня и Пашки, который записывал, боле никто, государь. Остальные занимались делом.
Пётр пошевелил бровями.
– А как записали всё, так я сразу и опечатал, дабы не подсмотрел никто. Понимаю, что сие не для всех глаз писано.
– Ладно, – царь отошёл к столу и сел на скамью. – Молодец. Будешь и дальше по Федьке дознание вести сам. И чтобы ни одна живая душа…
Васька выкатил грудь колесом.
– Служу России…! В смысле,… рад стараться…! – и он скосил глаза на стоящего рядом Попова. Про варианты воинских приветствий в этом времени тот его посвятить забыл.
– Служу царю и отечеству! – шепнул Владимир и Васька быстро проорал:
– Служу царю и отечеству!
– Да и отряду своему благодарность от меня передай. Денег возьми у кастеляна. Я распоряжусь. И завтра утром ко мне на доклад опять. Иди уже. – Пётр махнул рукой.
Васька лихо щёлкнул деревянными каблуками. Шпоры он отстегнул сразу, как прискакали в Троицу. Ходить с ними было не очень удобно, они постоянны цеплялись друг за друга, а раскорячиваться Васька ещё не привык. Развернувшись, он увидел, как Попов ему подмигнул. Всё по плану!
…
Глава 3
Возвращаться к Софье после сокрушительного провала своей миссии Медведев не собирался. Понимал, после такого ему уже не жить. Царевна поставила на него свой последний шанс решить дело миром, и показывать всем позорное поражение в этом она не станет. Сильвестра просто убьют те же людишки Федьки Шакловитого. Спаси Господь!
И придворный поэт крикнул вознице, чтобы правил не в кремль, а домой. Что явно пошло в разрез с инструкциями, полученными его сопровождением. Оба стрельца переглянулись с возницей, и только выехали на Московский тракт, как они остановили коляску и принялись скручивать Сильвестру руки с ногами, чтобы по дороге не убёг.
Никакие уговоры, что, мол, ему «дома надо бумаги кой-какие для царевны сперва захватить, а уже потом сразу и к ней», не помогли. Стрельцы молча завязали верёвки тугими узлами и так же молча пришпорили коней вслед коляске, которая по любому теперь ехала в кремль к царевне.
…
Пятеро монахов на свежих конях, которые шли быстрым галопом по Московскому тракту, нагнали коляску со связанным философом уже ближе к позднему вечеру. Стрельцы, заслышав сзади конский топот, выхватили сабли и пришпорили своих лошадей, пытаясь уйти в сторону от явной погони. Но не ушли.
Убивать их монахи не стали, лишний грех на душу брать никто не желал, хотя там и так уже у каждого не маленькое личное кладбище набиралось. Но то ж все были грешники и еретики. А тут всё же государевы служивые люди. Ну, во всяком случае, пока не установлено, что и они еретики. А потому обезоружили и в ту же коляску и положили.
И поехали обратно все вместе. Патриарх ждёт.
А Медведев, сжавшись в комок на дне коляски, всё думал, что же для него будет хуже? На нож у Софьи, на дыбу у Иоакима или удавка у Магистра, приказ которого он так и не выполнил. Варианта, при котором он останется живым, Сильвестр для себя так и не нашёл. А может покаяться и сдать всё и всех Петру? Вдруг живым оставит? Вон у него советчик какой теперь есть. Может, и с ним договориться можно будет как-то. Хоть и чёрный он, как ночь, но глаза вон какие умные и речи так складно ведёт. И красивый.... И православный. Надо попытаться!
…
– Прокладки из бумаги? – Пелагея уже неделю не могла наговориться с Натальей. – Это из той же бумаги, что ты говорила и для…
– Нет, туалетная бумага – это другая. Она тонкая и в воде потом растворяется.
– Зачем?
– Ну… чтобы сливать её можно было в канализацию, и она её не засоряла…, наверное.
– Сливать?
Практически каждое объяснение любого неизвестного Пелагее понятия или слова приводило к новым вопросам. И так бесконечно. По началу это было приятной забавой, видеть, как у боярыни каждый раз делались круглыми глаза, и она начинала охать и руками плескать. Но за неделю таких пыток Наталья уже начала немного уставать.
А потом к их этой игре в слова присоединились и Илья с Сергеем. И Наталья немного выдохнула. Но обсуждать с мужчинами какие-то чисто женские вопросы для боярыни, естественно, было неуместно. И поэтому Пелагея взялась записывать какие-то из них, чтобы потом всё-таки приватно обсудить с Натальей. Ну, и то уже легче.
– Так, а кто же тогда землёй владеет? Крестьяне сами что ли?
– У крестьян тоже есть свои наделы, как и сейчас, а вот пахотными землями почти всеми владеют крупные компании, ну, типа товарищества такие, где несколько собственников и много нанятых рабочих.
Пелагея была достаточно образована для своего времени и многие вещи схватывала прям на лету. Политическое устройство России в будущем и основы её экономического развития за период, который знали попаданцы, она усвоила со слов Ильи достаточно быстро.
– Это, как и заводы? Тоже все на товарищества работают?
– Точно! – Илья улыбнулся понятливой барышне. – Есть конечно и олигархи отдельные, которые лично владеют всем имуществом, и заводами, и пароходами…
Блин, вот зачем он про пароходы ляпнул, вон как глаза опять у ней загорелись!
– Пароходы, это такие корабли, которые без парусов по воде ходят. В смысле, плавают конечно. Но моряки говорят, что ходят.
– Ой, а мне Наталья уже про самолёты рассказывала. Которые по небу летают, но не как птицы, потому как железные и крыльями не машут. – Радостно поделилась боярыня, аккуратно записывая на лист новое слово – пароход, корабль без парусов.
– А про паровозы не рассказывала?
Блин, вот зачем он про паровозы…!
…
В подземелье Троице-Сергиева монастыря было сухо. Из книжек и фильмов Васька помнил капающую с потолка воду и бегающих в темноте крыс. Но тут было сухо, и крыс никаких видно не было. Может местные жители сожрали тут их всех, а может и чистюли-монахи повывели.
Глава Стрелецкого приказа висел на дыбе с вывернутыми назад суставами рук. Не для пытки, а «для порядку», как объяснил Ваське местный кат, который у патриарха был вместо церковного дознавателя.
Помещение пыточной освещалось четырьмя почему-то не очень чадящими, но тускло горевшими факелами, придавая эдакий мрачный средневековый антураж всей композиции. А, собственно, они тут в средневековье и есть, подумал Васька и уселся на принесённый дьяком деревянный табурет. В углу комнаты стоял небольшой столик, за которым при свете огрызка свечи какой-то монах водил пером по бумаге, записывая слова пытаемого.
…
То, что неизвестного доселе никому Василия Головина произвели в поручики и назначили главным дознавателем при молодом царе Петре, практически все ближние бояре восприняли, как должное. Новая метла, она метёт чисто! Понятно было всем, что царь, придя к власти самодержавной, новые порядки заводить будет. И людишек своих новых на старые места расставит. Вот и старались бояре, чтобы и самим угодить царю, и остаться при своих, хотя бы. А лучше бы, конечно, и сверху маслица ещё добавить чтобы. И детишек пристроить на освободившиеся вдруг тёплые места, да и самим может поближе к трону протиснуться. И шли бояре косяком в Троицу, поклоны били, подарки несли, лишь бы успеть в струю попасть.
И Софью они уже успели списать со счетов. Понимали, что те, кто с ней ещё в кремле остался, скоро или на плаху пойдут, или в ссылку. И надо успеть, чтобы вдруг не загреметь вместе с ними!
А то ведь, не дай Господь, и к этому новому дознавателю могут сами попасть. Вон ведь, хоть и молод с виду, а глазами как зыркнет, так прям хошь сразу на колени падай и всё про себя рассказывай! Аж до костей пробирает! А какие страсти про него полковники царёвы рассказывали! Один сразу десятерых новых царёвых рынд уложил голыми руками! А уж на что те ещё звери!
Откуда только взялся такой? Бают, что он Попова Владимира сродственник. А и то похоже. Малюта Скуратов небось в гробу переворачивается, как его с этим демоном Японским сравнивают каждый божий день. Ой, времена настают тяжкие!
…
Васька вытер со лба капли пота и наконец-то вышел из пыточной. Мдааа…Нудный и неприятный это процесс. То ли дело экспресс-допрос! Быстренько клиента ошарашил и снимай сливки, пока тот в себя ещё не пришёл.
А тут вон свои правила. Надо, понимаешь, слегка и пожечь, и побить, и кожицу солью присыпать, чтобы у пациента и мысли даже не возникло чего-то утаить или забыть. Скажет всё. А ежели оговари