Холодное сердце
Глава 1
Хорошая новость – я получил высокую премию за работу. Плохая новость – работу нужно выполнить немедленно. Доставить груз из Фэрбанкса до Анкориджа не позднее, чем за восемь часов. И это притом, что в нормальную погоду сие удастся сделать, в лучшем случае, часов за шесть. Но в нормальную погоду летают самолеты…
Я приоткрыл боковое стекло автомобиля и выбросил окурок на шоссе Джорджа Паркса, извилистая линия которого терялась где-то среди лесов. В теплый салон тут же ворвался пронизывающий ветер, принося целую охапку мокрого снега, поэтому я поспешил поднять стекло обратно. Очередная кантри закончила танцевальный мотив и сменилась сводкой прогноза погоды. Снова неутешительной.
– И без того сильная метель, накрывшая этим утром Аляску, набирает обороты. К вечеру циклон сместится на юг и накроет собой Анкоридж, так что о перелетах можно забыть на ближайшие дни. На дорогах сильные заносы, власти штата рекомендуют воздержаться от поездок…
Я застонал и выключил радио. Фары высвечивали обледеневший асфальт, стремительно покрывавшийся снегом. Дорога была пуста. Идиотов прокатиться через весь штат в буран явно не нашлось. Вокруг было темно. Даже хвойный лес, подступавший хмурой массой к шоссе, с трудом виднелся за покровом тьмы и метели. Я сразу ощутил себя неуютно и заерзал на сидении. Тишина давила на мозги сильнее, чем осознание того, что предстояло делать. Пальцы выбивали по рулю нервную дробь. Просидев так с минуту, я не выдержал и снова включил радио. Уж лучше слушать очередную кантри или сводку новостей, нежели собственное дыхание.
– И пока это все на данный момент. А теперь выступит исполнитель с новым альбомом…
Я перевел взгляд на пассажирское сидение. Белый контейнер лежал на месте и отливался в сумраке салона тусклым свечением. Вздохнув, я повернул ключ зажигания. Черный джип Чероки тихо заурчал. Я посмотрел на электронные часы. Почти 22:00. Надо доставить контейнер в Анкоридж не позднее шести утра. Мой угрюмый взор переметнулся на дорогу. Метель. Наледь. Темнота. Ветер завывает в соснах. Передернуло.
– Ну… – с губ сорвался хрип, – пора отрабатывать премию.
Нервный смешок прокатился по салону. И его не смог заглушить ни голос певца кантри, убаюкивающим тоном доносившийся из динамика, ни вой ветра за запотевшим стеклом. Тело пробила легкая дрожь. На автомате я включил дворники. Те заелозили с неприятным скрипом, сгоняя с поверхности липкие снежинки.
– Хватит терять время, старина, – прошептал я себе, – пора за работу.
Бросив мимолетный взгляд на контейнер, вывел джип на дорогу. Шины захрустели по насту. Шоссе встретило меня темнотой. Лес, словно две огромные стены, мрачно подступал с обеих сторон. Ветер шатал ветки деревьев и гнал метель между стволов. По радио солист продолжал напевать кантри.
Пока машина медленно, но верно набирала скорость, в моей голове прокручивался диалог, который состоялся у нас с Максом около часа назад.
Мы стояли на оледеневшем крыльце клиники. Я наблюдал, как буран играючи треплет подол белого халата, что торчал у Макса из-под куртки. Будь обстоятельства иными, не преминул бы в очередной раз посмеяться над этим. Макс всегда выглядел забавно, когда так «наряжался». А куртка не по размеру с меховым воротником и вовсе придавала хирургу сходство с пингвином. Но смех этот всегда был дружеским. В этом маленьком городке посреди Аляски все его любили и уважали. Не только за профессионализм, но и доброту.
– У тебя не больше девяти часов, Стив! – сообщил он, силясь перекричать буран. – Потом оно придет в негодность. А этого нельзя допустить, понимаешь?!
Я кивнул и стряхнул снег с капюшона. Ветер нанес на него уже целый сугроб.
– И будь осторожен, пожалуйста! – взмолился Макс. – Не хватало еще, спасая одну жизнь, загубить другую!
Я горько усмехнулся:
– А есть выбор?!
Хирург тяжко вздохнул, выпуская клубы пара, и сокрушенно покачал головой. Он прекрасно понимал, что нет. Все понимали. Метель пришла слишком внезапно. Неожиданно.
– Ну, я полетел?! – нарочито весело крикнул я.
– Только давай не головой в канаву! – ответил тем же Макс, однако скрыть тревогу не сумел.
Со стороны наши шуточки напоминали диалог двух заключенных, которым вынесли смертный приговор, и те решили похорохориться перед журналистами.
«Только не головой в канаву».
Я крутанул руль, вписываясь в поворот. Переключил скорость. Шины заскрипели на льду. Контейнер чуть съехал на сиденье, но не свалился. Поправив его, я вдавил педаль газа. Дорога теперь шла по прямой несколько километров, так что можно ускориться.
Дворники интенсивно работали. Снег сыпал нескончаемыми хлопьями. Фары вырывали из мрака заносимую дорогу. Я был не уверен, что сумею вернуться обратно. Но сейчас это неважно. Главное – успеть в Анкоридж… А солист продолжал напевать кантри по радио.
Я провел ладонью по лицу. Шоссе, припорошенное снегом… монотонный голос из динамика… шатающийся лес по бокам… Несмотря на тревогу и нервозность, я почувствовал сонливость. Веки утяжелились, глаза начали слипаться. Тряхнул головой. Мотор все также тихо урчал. Песня стала и вовсе усыпляющей. Потратив минуту на борьбу с самим собой, протянул руку и решительно вырубил радио. Все равно я уже не слышал звука метели. Только урчащий мотор да скрип дворников по стеклу.
Это не спасло. Через пару минут глаза вновь начали слипаться.
– Дерьмо, – ругнулся я, – так дело не пойдет.
Приоткрыл боковое окно и впустил в салон холодного ветра, чтобы взбодриться. Однако вместе со стужей внутрь залетела крупная порция снега. Я застонал и сжал зубы от досады. Стал поднимать стекло обратно. Однако то заклинило.
– Да что за день сегодня?! – в сердцах бросил я, на секунду отвлекаясь от дороги. – Поднимайся, дрянь!
Окно никак не хотело поддаваться, упрямо застряв ровно на середине. Ветер обжигающе хлестал по лицу. Снег уже налип на волосах небольшим сугробом. Пришлось перехватывать руль и толкать окно левой рукой. За всей это суматохой я успевал следить за шоссе лишь в полглаза, но не особо об этом переживал. Идиота, рискнувшего показать нос в такую погоду, надо еще поискать.
Поэтому мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда фары дальнего света выхватили из мрака непонятную фигуру, стоявшую прямо посреди дороги. Тут же бросил стекло и крутанул руль. Ударил по тормозам. Дикий визг колес разнесся по округе. Ветер продолжал хлестать в лицо обжигающим морозом, но несмотря на это я ощутил, как на лбу выступил пот. Джип занесло на обочину, и он ткнул носом сугроб. Охапка снега свалилась на лобовое стекло. Дворники жалобно заскрипели.
– Сука!
Трясущимися пальцами я вырубил их, боясь, что сломаются. На губах налип иней. Пар вырывался изо рта с учащенным дыханием. Сердце колотилось, как бешеное. Я чувствовал, как на виске неприятно пульсирует вена.
Громко сглотнув, я прислушался. Мотор работал. Я выдохнул, однако меня всего колотило. Первым делом бросил взор на контейнер. Каким-то непостижимым чудом он не свалился с сиденья и уперся в коробку передач. Непроизвольным движением я поправил груз. Затем надавил обеими руками на стекло, заставив-таки его подняться. Снег на голове начал таять, вызывая неприятное ощущение сырости. Однако сейчас было не до того.
– Кто же это, черт возьми?
Накинул капюшон и собрался выйти, чтобы проверить. Уехать просто так я не мог. Вдруг человеку нужна помощь? Бросил мимолетный взгляд на часы. 22:30.
– Нельзя задерживаться.
Надавил на ручку, готовый открыть дверь. Резкий стук по боковому стеклу, и я едва не подпрыгнул. По ту сторону кто-то стоял. Облегающая кожаная куртка. Тонкая. Меня даже посетила глупая мысль, как в ней не холодно. Рука в такой же темной кожаной перчатке.
– С… с вами все в порядке? – с заиканием спросил я, не соображая, что человек явно меня не слышит.
Однако к изумлению, рука в перчатке тут же сжалась в кулак, демонстрируя большой палец. Потом указала на пассажирское сидение. Я мигом открыл замок на двери с противоположной стороны и убрал контейнер назад. Кажется, прошла целая вечность, пока неизвестный обходил машину. Наконец он поравнялся с дверцей, потянул на себя. Снова в салон ворвался холодный воздух. В сей миг мне почудилось, что морознее, нежели в прошлый раз. Человек ловко юркнул внутрь и громко хлопнул дверью.
– Благодарю, – сухо ответил он.
Точнее… она.
Я с удивлением рассматривал миловидную девушку. Довольно худенькую, а облегающие синие джинсы и тонкая кожаная куртка лишь подчеркивали ее худобу.
«Как легко одета… неужели ей совсем не холодно? У меня и в машине руки мерзнут!».
На незнакомке даже не было шапки. Темные волосы слегка блестели от растаявшего снега. Они были убраны в «конский хвост» и спадали меж лопаток. Бледное лицо. Овальный подбородок. Тонкие брови над прямым носом. Судя по легким морщинам, она часто хмурилась. Губы под прозрачной помадой слегка потрескались на морозе.
Я сам не заметил, что рассматриваю незнакомку неприлично долго и спохватился только тогда, когда встретился с ее голубыми глазами. Холодными и пронизывающими.
– Благодарю, – так же сухо повторила она и отвернулась, уставившись в боковое стекло.
– Как… – выдавил из себя, – что вы делали посреди шоссе?
– Мой снегоход сдох, – бросила она, – пришлось ловить попутку.
– Вы… вы ехали на снегоходе вот так… – ошарашено оглядел ее с головы до ног еще раз, – и не замерзли?!
– Я закаленная.
– Ничего себе… Надо вызывать эвакуатор, – машинально пробормотал я, оправляясь от пережитого.
– Вызову.
– Я вас не задел? Кости целы?
Она повернулась и вновь пронзила меня взглядом. Не знаю почему, но мне стало не по себе.
– Жить буду.
– Простите… если я…
Ее глаза сощурились:
– Вы ведь спешили?
Я оторопел:
– С чего вы взяли?
На тонких губах незнакомки заиграла странная улыбка:
– Иначе бы не неслись по шоссе с такой скоростью, правда?
– А…
– Поехали, – она вновь отвернулась, – часики-то тикают.
Я тупо уставился на табло. 22:45. Прошло всего пятнадцать минут, а казалось, что целая вечность…
«Всего… уже! Проклятье!».
Я встрепенулся:
– Я еду в Анкоридж, если вас…
– Устраивает, – бросила она, будто прочитав мои мысли.
– Дальше по пути будет заправка. Вызовем эвакуатор там.
Она не ответила. Продолжила смотреть в окно.
«Странная девчонка».
Я и так был на нерве. Поездка. Задание. Чуть не сбил автостопщицу. А теперь еще и это…
В наступившей в салоне тишине я вновь услышал, как завывает метель. Дворники больше не скользили по стеклу, и снежинки беспрепятственно налипали на него снаружи, а мое дыхание заставляло запотевать его изнутри. Дыхание девушки оставалось ровным. Будто она не испытала и доли шока. А ведь я чуть не сшиб ее на полном ходу!
«Ну и железные у нее нервы, похоже».
Однако размышлять о таинственной попутчице не было времени. Я быстро выскочил на дорогу и осмотрелся.
Пустое шоссе тонуло во мраке. Хвойный лес гудел над головой. Холодный воздух обдувал кожу и заносил снегом. Я попытался разглядеть снегоход незнакомки, но в этой метельной вакханалии и тьме это оказалось невозможно. Судя по всему, тот вышел из строя так, что даже фары не горели.
«К черту все это».
Живо подбежал к лобовому стеклу и стал скидывать налипший снег. Дыхание участилось. Сердце громко билось в груди. Я спешил. Бросил взгляд на перед автомобиля. Вроде цел, ехать можно. Мотор работает.
«Слава богу».
Закончив протирать стекло, я спешно вернулся в салон. Девушка продолжала смотреть в боковое окно.
– Поехали, – сказал я.
Реплика осталась без ответа.
Я аккуратно вывел джип на дорогу и стал медленно набирать скорость. Вновь заскрипели дворники.
– Хотите, включу радио? – спросил я, чтобы отвлечься.
– Нет, – сухой ответ.
– Почему? – удивился я. – Сейчас как раз играет приятная кантри.
– Ненавижу кантри, – она так и не обернулась.
– Но это лучше, чем ехать в полной тишине, верно?
Я так, правда, не считал… пока ехал в одиночестве и засыпал на ходу. Шок от встречи хорошенько взбодрил. Теперь сна не было ни в одном глазу. А ехать в полной тишине вместе с попутчиком – не знаю, ощущение не из приятных какое-то. Я нервно заерзал на сиденье.
– Неверно.
– Ну, как хотите.
Я крепче вцепился в руль и сконцентрировался на дороге. Незнакомка начинала меня беспокоить.
– Может, имя свое хоть скажете?
– Белла.
– Рад познакомиться, Белла. А я…
– Стив.
Я чуть не подпрыгнул и, с трудом сохранив управление, едва не впечатался в очередной сугроб.
– Что? – прохрипел, сдерживаясь, чтобы не посмотреть на нее.
– Вы Стив.
Глава 2
Впереди замаячил очередной поворот. Несмотря на слегка дрожащие руки, я преодолел его вполне уверенно. Теперь дорога вновь шла по прямой, поэтому я рискнул бросить взгляд на попутчицу. Та продолжала смотреть в боковое стекло.
– Откуда вы меня знаете? – прохрипел я и откашлялся.
– Я вас не знаю.
– Но назвали мое имя!
Наконец, она обернулась. Снова этот пронизывающий взгляд. По моей спине пробежал холодок. Белла вновь загадочно улыбнулась.
– Просто догадалась.
Я промолчал.
«И вправду что ли догадалась?».
Тем временем Белла опять отвернулась к окну, явно намекая, что не расположена к светской беседе. Мой взор невольно скользнул по электронному табло. 23:00. Увеличил скорость. Мотор заурчал громче, шины заскрипели сильнее. Рискованно, но выбора нет. Я итак потерял слишком много времени.
Однако ехать в полной тишине все же становилось невыносимо.
– Вы не очень разговорчивы, Белла.
– Да, – сухо ответила та.
– Откуда вы?
– Неважно.
Холодность и неприступность девушки, вызывавшие поначалу недоумение и тревогу, теперь начинали раздражать.
– А вот с этим не соглашусь, – я аккуратно крутанул руль, объезжая особо обледенелый участок дороги, – полагаю, мне нужно знать, кого я посадил к себе в машину.
Белла обернулась. Вновь эта странная улыбка. Когда она заговорила, возле глаз пролегли морщинки. Она словно тайно насмехалась.
– Не волнуйтесь. Не укушу… если не дадите повода.
– Пфа, – нервно хохотнул я, – и не собирался.
«Хотя…».
Мой взгляд скользнул по облегающим джинсам и тонкой куртке, худощавому лицу.
«Милая, но уж слишком тощая. Но конские хвосты у дамочек мне всегда нравились».
Девушка продолжала смотреть в боковое стекло. Странно, но оно до сих пор не запотело. Видимо, дыхание попутчицы было тихим. Зато я пыхтел, как паровоз. Руки в кожаных перчатках Белла сцепила на коленях.
– Откуда вы родом? – не бросал попыток разговорить ее я.
– Не отсюда.
– А вот я местный, – нарочито весело сказал я, – работаю в Фэрбанксе.
– Как интересно, – не оборачиваясь, молвила она.
Судя по тону, ей было все равно. Не знаю почему, но меня это раздражало. Может, из-за нервов. Может, из-за происшествия на дороге. А может, все вместе.
– Что это вы вдруг решили покататься на снегоходе в буран?
– Люблю экстрим.
– Ну, доэкстримились, получается, – не выдержав, съязвил я.
Белла обернулась и пронзила взглядом:
– Получается.
Новая порция снега налипла на стекло. Дворники заскрипели сильнее.
Внезапно сильно захотелось курить. Я полез в карман и выудил мятую пачку дешевых сигарет.
– Не надо, – холодно бросила Белла.
Я тупо покосился на нее:
– Чего не надо?
– Не люблю запах дыма.
Попутчица уже откровенно начинала злить.
«Да что она о себе думает?».
– Простите, но в своем салоне я отказываться от курева не привык, – и, не собираясь выслушивать возможные возражения, зажег сигарету.
Краем глаза увидел, как Белла поджала губы, и с трудом сдержал ухмылку. Не все ей действовать мне на нервы. Они и без того на пределе.
– А я работаю при клинике в Фэрбанксе, – сказал я, выпуская струю дыма.
– Ясно, – на этот раз она уставилась в лобовое стекло, – органы перевозите?
Я чуть не закашлялся:
– Откуда вы знаете?
Вновь эта загадочная улыбка:
– Просто догадалась.
– Слишком много догадок, – резко бросил я и, поколебавшись, потушил сигарету о руль, – сначала мое имя, теперь моя работа. Мы знакомы?
– Вряд ли. Иначе я бы вас запомнила.
– Тогда откуда…
– Про имя догадалась, – ее холодный голос не изменился ни на йоту, – а насчет работы… – она медленно обернулась, – контейнер на заднем сиденье легко узнать.
– Любите подмечать детали? – поинтересовался я и, бросив окурок под сиденье, сосредоточился на дороге. Впереди замаячил очередной поворот.
– Нет. Я их простоподмечаю.
– Пхым.
Я уже пожалел о том, что повстречался с этой холодной сучкой. Продолжать вымучивать разговор отбило всякое желание. Удачно преодолев поворот, вновь осознал, что ехать в полной тишине просто невыносимо. Поэтому протянул руку и щелкнул по радио. Снова из динамика полилась мелодия дорожной кантри. Однако продолжалась она недолго. Через пару секунд радио, к моему искреннему изумлению, затихло. Потребовалось мгновение, чтобы осознать – Белла выключила его.
Я почувствовал, как внутри закипает гнев:
– Эй, ты что делаешь?
– «Ты»? – спокойно переспросила она. – С каких пор мы с вами на «ты»?
«Вот жеж дрянь, еще дерзить мне удумала?!».
– Не забывайся, иначе высажу тебя посреди дороги!
– Ты этого не сделаешь, – также перешла она на вольное обращение и снисходительно улыбнулась.
Казалось, она должна была вызвать у меня новый приступ гнева, однако что-то внутри заставило сдержаться. Я так и не понял, что это было. Но холодный взгляд голубых глаз на бледном лице остужал получше, чем ведро ледяной воды.
– Почему это? – я постарался, чтобы голос звучал убедительно и вновь посмотрел на дорогу.
Скоро должен показаться очередной поворот, а следом за ним в паре миль будет заправка.
– Заведомое оставление лица в опасности, – отчеканила Белла и отвернулась, – ты же не хочешь сесть в тюрьму, Стив?
– Нет, – процедил сквозь зубы я.
– Правильно. Иначе кто доставит сердце дорогому человечку?
– Откуда ты знаешь, что в контейнере сердце? – я подготовился входить в поворот. Руки, сжимавшие руль, слегка дрожали.
– Просто догадалась, – ледяным тоном сказала она.
– Слишком много догадок, не находишь? – я крутанул руль, заскрипели шины, но поворот был удачно пройден. – Или ты экстрасенс?
– Называй, как хочешь, – она бросила на меня косой взгляд и снова отвернулась, – но кантри я не люблю.
Я посмотрел на часы. 23:45. Если выжать максимум, то можно сэкономить пару минут и высадить эту стерву у закусочной. Тогда она сможет вызвать себе сраный эвакуатор или спасателей. А я избавлюсь от досадной попутчицы.
Сам не заметил, как до упора вдавил педаль газа. Мотор заревел сильнее. Дворники продолжали монотонно скоблить по стеклу.
– Я еду до Анкориджа, – внезапно молвила Белла.
– И что? – невинно поинтересовался я.
– Я не сойду возле закусочной.
По спине пробежал холодок.
– С чего ты…
Я не оборачивался, ибо следил за дорогой, но почувствовал на себе ее неприятный взгляд.
– Я спешу, как и ты.
А затем я услышал то, от чего едва не потерял управление. Кто-то отчетливо прошептал мне на ухо.
«Не играй со мной, Стив».
– Что ты сказала?
Глава 3
– Что ты сказала? – прохрипел я, бросая косой взгляд на нее.
Белла оставалась спокойной и серьезной.
– Я спешу в Анкоридж, – повторила она.
– Нет, после этого. Что ты сказала после этого?
Вялая улыбка тронула ее губы:
– Тебе чудятся голоса, Стив? Устал? Может, мне сесть за руль?
– Нет! – резко огрызнулся я. – Не мешай вести машину!
По тому, как заходили ходуном ее плечи, я понял, что Белла беззвучно смеется:
– Я давно предлагала заткнуться.
В салоне повисла тишина. Давящая и гнетущая. Я вытер ладонью испарину. Теперь желание добраться до Анкориджа как можно быстрее сводилось не только к необходимости доставить сердце вовремя. Лицезреть рядом с собой эту «ледышку» тоже особо не хотелось. Чем скорее избавлюсь от нее, тем легче. Однако безмолвие, нарушаемое лишь гулом мотора и скрипом дворников, действовало на нервы. А они итак были на пределе.
Я снова потянулся к пачке.
– Не люблю запах дыма, – бросила Белла.
– Мы же хотели ехать молча? – усмехнулся я и достал заветную сигарету.
– Напрасно ты так, Стив.
– А, да пошла ты! – отмахнулся и прикурил, чтобы успокоиться. – Ворвалась в мою машину, ставишь условия, а теперь еще нотации читать удумала?!
– Вот как ты это видишь? – кажется, она снова улыбалась.
– А так все и есть!
– Я не люблю кантри и запах дыма, – повторила Белла, – это все, что я сказала. Озвучила пожелания. Пусть завуалировано. Но ты твердолобый, да, Стив? Делаешь все по-своему.
– Что ты сказала?!
– Факт.
Я резко вдарил по тормозам. Заскрипели колеса. Машина по инерции проехала вперед и, дернувшись, остановилась. Вой метели вновь стал отчетливо слышен.
В этот момент я не смотрел на табло электронных часов. Мой взор застилала ярость. Я даже не удивился тому, что Белла осталась непринужденно сидеть на месте. Будто резкая остановка никак не встряхнула ее.
Я вытащил сигарету изо рта и с силой вдавил окурок в руль. На пол салона полетел пепел.
– Убирайся из моей машины!
– Успокойся, Стив, – тихо ответила она.
– Я сказал, убирайся! До заправки около мили. Дойдешь пешком, не переломишься!
– Не трать время, Стив, – она обернулась и пронзила меня взглядом, будто сосулькой, – иначе человечек не дождется своего сердечка. Что тогда?
Мой нос дернулся от гнева, готового в любой миг вырваться наружу неконтролируемым огнем. В последний миг сдержался и вновь привел машину в движение.
«К черту ее. Сосредоточься на работе. Это самое главное. Да… вот так… это самое главное».
Я шумно вдохнул и выдохнул. Ярость стала откатываться.
– Иногда стоит думать о других, Стив, – бросила Белла, глядя перед собой.
– Ты опять начинаешь?!
– Иногда стоит думать о других, – сухо повторила она.
– Если б не думал, то не вез сердце донора! – огрызнулся я.
– О, мы ведь прекрасно знаем, что это тут не причем, – усмехнулась она.
Я вздрогнул и покосился на нее:
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего, – улыбка исчезла с лица Беллы, – следи лучше за дорогой, а то опять голоса мерещиться начнут.
У меня возникло жгучее желание влепить ей пощечину и выволочь из салона. Отступившая, вроде бы, ярость вновь начала возвращаться, но я заставил себя подавить ее в зародыше и глянул на часы. 00:00. Осталось около шести часов. Однако мысли невольно возвращались к странной попутчице. Ее загадочные фразы, взгляд и улыбка настораживали.
«Неужели она меня знает? Но откуда? Я ее раньше никогда не видел, это уж точно. Ладно, к черту ее. Главное, приехать в Анкоридж вовремя. А там гори оно все синим пламенем».
Я молча уставился в лобовое стекло, крепко сцепив ладони на руле. Костяшки пальцев побелели. Глаза напряглись, силясь рассмотреть дорогу сквозь метель и мельтешение дворников. Их поскрипывание было слышно даже на фоне рева мотора.
– Нельзя думать о себе в ущерб другим, – внезапно сказала Белла.
– Это ты к чему? – буркнул я.
– Ни к чему, – сухо ответила она и пожала плечами, – просто делюсь мыслями.
– Я не просил, чтобы ты ими делилась. Так что оставь их при себе и не мешай вести машину!
– Как скажешь, Стив, – хмыкнула Белла, – но ты подумай над моими словами.
– Я уже подумал! – рыкнул я. – Не ожидал, что сраная кантри и дым от сигаретки так действуют на нежный девичий мозг! А теперь заткнись, или высажу тебя прямо здесь!
Она ничего не ответила, но клянусь, я вновь заметил, как ее плечи заходили ходуном от беззвучного смеха.
Сердце отчаянно колотилось. Я мечтал, чтобы эта поездка поскорее закончилась. Покончить с делами и избавиться от Беллы. Когда впереди замаячили огни заправки, внутри вновь разгорелось желание высадить попутчицу и вызвать ей эвакуатор. И чем ближе становился свет, тем труднее мне было сдерживаться. Будто сама придорожная вывеска прожигала во мне дыру своим сиянием.
Опять скосил взор на электронное табло. 00:10.
«Поразительно, но все еще успеваю. Может… рискнуть?».
– Я еду в Анкоридж, – будто прочитав мои мысли, сказала Белла.
– Что, даже эвакуатор не вызовешь? – язвительно спросил я. – Как же твой любимый снегоход?
– Кто сказал, что он мой? – она пронзила меня холодным взглядом. – Я взяла его на прокат. Страховка покроет ущерб.
Я промолчал, лишь сильнее вцепился в руль. Живот внезапно скрутило, да так, что стало больно дышать.
«Проклятье, этого мне еще сейчас не хватало!».
Я тихо простонал сквозь плотно сжатые губы. Краем глаза заметил, что Белла иронично улыбается.
– Кажется… – тихо протянула она, – тебе нужна остановка сильнее, чем мне.
Я оставил ее реплику без внимания. Бросив очередной взгляд на табло, решил использовать возможность. Боль стала сильнее. Резко крутанул руль и завернул под яркую вывеску автозаправки. Заглушил мотор, достал ключи зажигания и сунул в карман к сигаретам.
– Тогда вызову, – хмыкнула Белла, – но до Анкориджа поеду с тобой.
– Это еще почему? – простонал я.
– Так быстрее.
– Вылезай, давай, – я сгорал от нетерпения.
Белла лишь презрительно усмехнулась. Открыла дверь, впуская в салон холодный воздух и мелкие снежинки. Я вышел следом, прижимая левую руку к животу. Даже сквозь вой ветра можно было услышать доносившуюся оттуда какофонию.
«Странно… я же ничего не ел перед дорогой. Проклятье».
Хлопнул дверью и запер замок. Поставил на сигнализацию. Снег уже начал налипать на боковое стекло. Развернувшись, я огляделся. Вывеска и табло с ценами на бензин рассеивали окружающий мрак. Однако дальше шоссе тонуло во тьме. Напротив через дорогу виднелся силуэт хвойного леса. Хмурого и жуткого в своем безмолвии. Ветер хлестал снегом в лицо, обжигая кожу.
Шмыгнув, я направился ко входу. Капюшон надевать не стал. Все равно надо было сделать лишь пару шагов. Поэтому он болтался под затылком, хлопая на воздушных порывах.
Раздался мелодичный звон колокольчика. Белла уже добралась до двери и входила внутрь. Я спешил следом. В животе продолжало бурлить, и мне срочно требовалась уборная. Взгляд скользнул по синим джинсам, плотно облегающим ягодицы девушки. Не будь я так раздражен, измотан и не скручен болью, может, и насладился б видом.
Она не стала держать для меня дверь, и та с треском захлопнулась прямо перед носом.
– Сука, – прохрипел я и толкнул перегородку.
Помещение оказалось довольно широким. На сером потолке сияли белые споты, заполняя пространство приятным светом. Несколько стеллажей с комиксами, журналами автомобилиста, дорожными картами и прочей ерундой стояли посреди зала. Парочка холодильников с газированными напитками и закусками виднелась в дальнем углу. Там же примостился и автомат с шоколадными батончиками. Слева от входа громоздилась касса. Возле нее дежурил зеленый юнец, лет восемнадцати. В стандартной униформе, дебильной фуражке и такой же дебильной улыбкой на прыщавом лице. Меня всегда такие типы раздражали. Но сейчас – в особенности.
Белла уже подошла к стойке и положила на нее руки в перчатках. Физиономия работника осветилась похабной улыбкой.
– Где телефон? – услышал я сухой тон попутчицы.
– А зачем вам?
Голос был высоким и таким же противным, как и улыбочка. К боли в животе добавилась тошнота. Я зашел внутрь и хлопнул дверью. Звякнул колокольчик. Однако парень не обратил на меня внимания. Он целиком был занят Беллой. Медленно, я направился к стойке. Позади увидел внушительный кассовый аппарат и еще одну стойку с журналами. Ветер хлестал снегом прямо в окна.
– Хочу вызвать эвакуатор.
– С вашей машиной что-то случилось? – невинно поинтересовался работник.
– Хочу… вызвать… эвакуатор, – чеканя слова, молвила Белла.
Тот неловким движением указал в сторону, куда уходил сумрачный коридор:
– Вторая дверь направо. Между уборными и служебным помещением.
– Спасибо, – сухо поблагодарила она и, не утруждая себя взглядом, направилась в указанном направлении.
Только сейчас я заметил, что на ней невысокие зимние сапожки с мехом. Маленькие каблучки громко цокали по плиточному полу. Работник заправки вожделенно таращился ей вслед. И только когда я вплотную приблизился к стойке, соизволил посмотреть на меня. Судя по равнодушному выражению на прыщавой роже, ему было насрать на мою персону. Впрочем, чувства оказались взаимными.
– Уборная занята? – сразу перешел к делу я.
Пацан окинул меня взглядом и, видимо, быстро смекнул о моем состоянии, ибо в его глазах заплясал алчный огонек.
«Ублюдок».
– Это заправка, а не общественный туалет, – надменно бросил он.
Я с трудом удержался, чтобы не застонать:
– Предлагаешь опорожниться прямо здесь?
– Попробуйте, – хмыкнул работник, – тогда я привлеку вас за административное нарушение и потребую моральный ущерб.
«Какие все стали юридически подкованные, вашу мать!».
Желание хорошенько вмазать по прыщавой роже даже пересилило боль в животе.
– Я заплачу, – процедил я.
– Десять долларов, – тут же озвучил цену работник.
Я поперхнулся:
– А харя не треснет?
– Нет, она у меня тощая, – довольный, парировал он.
Времени на спор попросту не было. Достал из заднего кармана брюк мелочь. Как раз осталось около пятнадцати долларов. Швырнул их на стойку и, не глядя на работника, пошел по коридору следом за Беллой.
– Здесь больше десяти, – услышал я противный голос.
– Оставь себе на чупа-чупс.
Зазвенела мелочь по стойке. Пацан явно сгребал халявный навар. Я же, продолжая прижимать руку к животу, плелся по сумрачному коридору в поисках уборной. Слава богу, идти оказалось недалеко. Через несколько шагов слева увидел проем, разделенный на два прохода. Свернул в тот, над которым красовалась табличка с синим человечком. Прошаркал до ряда из четырех кабинок, открыл ближайшую и с наслаждением опустился на белый трон. Несколько секунд спустя почувствовал настоящее облегчение и не смог сдержать довольной улыбки. Боль отпустила.
«Что же это было, черт возьми? Я же специально ничего не ел перед дорогой».
– Фух, – выдохнул я, – неважно. Главное, прошло.
Убедившись, что бумаги предостаточно, я оторвал солидный кусок. Невольно прислушался, как над крышей завывает метель. Хотелось посидеть еще немного, даже выкурить сигарету, но на это просто не было времени. Я итак задержался, остановившись тут. Необходимо продолжать путь и приехать в Анкоридж до шести утра.
«Надеюсь, Белла вызвала себе эвакуатор».
Только сейчас я обратил внимание, что в здании заправки тихо. Слишком тихо. Я даже слышал, как гудит электричество в лампах на потолке. Это гудение смешивалось с шумом бурана в монотонный убаюкивающий рокот.
– Она что, не нашла телефон? – буркнул я. – Стерва…
Ответом мне была все та же тишина.
Вздохнув, поднялся и нажал на слив. Тот прозвучал чересчур резко в окружающем безмолвии. Никогда не любил этот звук. Сейчас же он и вовсе вдарил по ушам, как сход лавины. Я поморщился и вышел из кабинки. Напротив выстроились чистые раковины, сверкающие белизной в ярком свете. Длинное зеркало во всю стену отражало кабинки и меня. Да, теперь я увидел, насколько замученный имею вид. Волосы растрепались, под глазами пролегли круги. И только улыбка облегчения слегка скрашивала впечатление.
«А ведь впереди еще большая часть пути… ладно, пора ехать».
Решив на дорожку умыться теплой водой, я подошел к первой раковине и включил воду. К монотонному гулу прибавилось тихое журчание струи. Набрав полные ладони, я с удовольствием омыл лицо и вновь посмотрел на себя.
– Вроде получше.
Свет погас.
***
– Начал-о-о-сь. Что за ночь сегодня…
Мрак наступил так неожиданно, что я не успел привыкнуть к темноте и не видел ровным счетом ничего. Сердце резко подскочило, но быстро успокоилось. На ощупь я нашел кран и закрыл воду. Теперь к мгле добавилась давящая тишина. Гула электричества больше не было. Осталось лишь унылое завывание ветра снаружи.
«Пробки что ли выбило? Или обрыв на линии? Скорее второе. Метель сильная».
Шмыгнув, развернулся к выходу и, выставив руки перед собой, медленно пошел вперед.
– Надеюсь, не напорюсь на стенку, – буркнул себе под нос, – и не столкнусь с прыщавым уродом впотьмах. Уж с кем с кем, а с ним целоваться желания нет.
Мое дыхание звучало слишком громко в окружающей тишине и даже заглушало звук осторожных шагов по плитке. В висках стучало, а свитер под теплой курткой немного увлажнился от пота. Я чуть поморщился. Ненавижу потеть. Нащупав стену справа от себя, осторожно пошел вдоль нее. Завернул за угол и вышел из уборной. Здание заправки по-прежнему тонуло во мраке и безмолвии. Внезапно я почувствовал себя неуютно. Захотелось как можно скорее сесть в джип и продолжить путь по заснеженной дороге, а не стоять посреди темного пустого коридора. Да, теперь я заметил, что свет снаружи тоже не горит. Значит, скорее всего, и вправду где-то случился обрыв.
«Ну и хрен с ним. Вернусь в машину. А Белла пусть выкручивается со своим эвакуатором как хочет. Ее обществом я сыт по горло».
На том порешив, я свернул направо и медленно двинулся вперед. Очертания окон и стойки работника заправки смутно виднелись во мраке. Стеллажи с картами и журналами угрюмо нависали надо мной. Грозно и зловеще. В какой-то момент мне даже почудилось, что они вот-вот упадут на меня. Их будто зашатало неведомой силой.
Я на секунду остановился, моргнул и мотнул головой. Стеллажи стояли на месте. Тихо выдохнул. Ночка выдалась нервной и бессонной. А, и без того уставшие, глаза приходилось напрягать, передвигаясь в почти полной темноте. Над крышей выл ветер и бросал снежные хлопья прямо в стекло. Осторожно двигаясь вперед, я миновал пустую стойку, прошел вдоль окон, на всякий случай держась подальше от стеллажей. Нащупал, наконец, ручку входной двери и потянул на себя. Та не поддалась. Я нахмурился и дернул чуть сильнее. Тот же эффект.
– Ты издеваешься? – злобно прошептал я и рванул что есть силы.
Безрезультатно.
– Су-у-ка, – вырвалось из меня, – только не говори, что здесь электрозасов…
Нагнулся и напряг зрение так, что пятна перед глазами пошли. Увидел стандартную ручку двери, маленькую замочную скважину…
– Да… вроде…
Тихий стон раздался позади. Я так и замер, согнувшись. Тело будто молнией пронзило. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Нервно сглотнув, обернулся через плечо.
Мрак продолжал сгущаться в здании заправки. Окутывал ее подобно плотному одеялу. Смутные очертания стеллажей виднелись в нем, как немые силуэты небоскребов. И они снова шатались… Стон раздался вновь. Такой же тихий и… отдаленный. Он шел из глубины дома.
Глава 4
Медленно, словно во сне, я выпрямился и непроизвольно прижался к двери. Даже сквозь теплую куртку ощутил, насколько та холодная. По спине побежали мурашки. И нельзя было сказать наверняка – от мороза или страха. Тревогу усиливало и то, что мне нельзя задерживаться! Дорога каждая минута. Надо прибыть в Анкоридж до рассвета! В голове промелькнула шальная мысль выбить стекло, но очередной стон прервал размышления.
«Что… что это… кто это… что происходит?».
Глаза начали болеть. Сердце учащенно колотилось, отдаваясь в висках отбойным молотком. На лбу выступила испарина. С минуту я неподвижно стоял, вжавшись в дверь, и до звона в ушах вслушивался в окружение, но ничего, кроме звука метели, больше различить не удалось. Мрак давил своей тяжестью.
«Плевать! Плевать-плевать-плевать!».
Мне просто надо выбраться отсюда и приехать в Анкоридж вовремя! Остальное не имеет значения. И срать, что здесь происходит!
Медленно, я начал возвращаться к стойке, осторожно ступая по полу и ведя пальцами по стеклу. Оно было таким же холодным, как дверь. Ветер продолжал хлестать в него снегом с той стороны. Моей целью был какой-нибудь стул, связка ключей или даже кассовый аппарат. Что-то весомое, чем можно выбить окно.
«Вышлю им счет и даже отсижу за хулиганство. Но главное выбраться…».
К стеллажам почему-то приближаться не хотелось, хоть я понимал, что это глупость и шутки разыгравшегося воображения.
Начал огибать стойку. Бросил косой взгляд в коридор, по которому еще так недавно передвигался со скрученным животом. Проход тонул во тьме и безмолвии. Смотреть туда было почему-то жутко и неприятно. Я остановился и повернул голову. Отчетливо уловил на щеках холодное дыхание. Будто кто-то забыл закрыть дверь черного выхода, и теперь по помещению гулял сквозняк. Через секунду все прошло.
«Живее!».
Продолжая слышать громкое биение сердца и завывание ветра над крышей, я обогнул стойку и стал лихорадочно шарить руками впотьмах. Нужен был какой-то тяжелый предмет. Махать кассовым аппаратом особого желания не возникло, но я твердо вознамерился пустить его в ход, если не найду ничего подходящего…
Звук падающей мелочи прервал мои тщетные искания. Я замер. Затем отчетливо услышал, как монетки разлетаются по напольной плитке. Совсем рядом от меня! Кажется, звук шел со стороны автомата с шоколадными батончиками.
Я резко вскинул голову и прищурился, хоть и понимал безрезультатность своих попыток что-либо разглядеть.
«Кто это? Белла? Или тот дрыщ пытается включить свет? Если так, то не там ищет. А если Белла… я услышу цокот каблуков…».
До звона в ушах я вслушался в окружение. Тишина. Кажется тот, кто рассыпал мелочь, оставался на месте и не думал подбирать деньги. Происходящее начинало тревожить все сильнее и сильнее. Руки стали дрожать. Теперь я чувствовал, что полностью вымок под одеждой, словно пропарился в сауне.
«Господи, да что за дерьмо тут происходит?!».
В этот момент мои руки нащупали нечто увесистое. Судя по форме, пепельница.
«То, что надо. Пора выбираться отсюда!».
Я уже собирался ухватить предмет за край да с силой зашвырнуть в окно, как врубился свет.
– А-а-рг, – я спешно закрыл лицо рукой, – да что за день сегодня…
Даже за опущенными веками, прикрытой ладонью, перед взором расплывались огромные желтые круги. Причем они не хотели рассасываться так долго, что я невольно испугался – не ослеп ли? Сердце заходило ходуном от такой догадки. Но вот, спустя минуту, показавшуюся вечностью, они начали проходить. Я с облегчением выдохнул. Рука тряслась, но я не рисковал отвести ее от лица. Только когда круги полностью исчезли, опустил ладонь. Подождал еще несколько секунд, ловя слухом привычное гудение электрических ламп. Никогда не думал, что этот шум будет настолько приятен. Наконец, выдохнул и решился поднять веки.
Как только это сделал, то в ужасе отшатнулся, налетев спиной на стеллаж с картами дорог. В одном шаге от меня стояла Белла. Взгляд пронзал насквозь. Красные губы ярко выделялись на мертвенно-бледном лице. А возле правого уголка рта запеклась кровь.
***
– Решил обнести кассу, Стив?
Ее голос был холодным, как лед. Таким же оказался и взор голубых глаз. Белла провела тонким языком по губам и слизнула кровь с уголка рта.
– Что-то тебя вечно тянет на противоправные действия, – хрипло добавила она.
Одна из дорожных карт сорвалась с полки и упала мне прямо на голову. Я вздрогнул, сбрасывая оцепенение. Однако сердце продолжало трепетать в груди, а тело под одеждой покрыл мерзкий пот. Тем не менее, мне удалось взять себя в руки.
– Ты… ты вызвала эвакуатор?
– Нет, – пожала плечами она и посмотрела в окно, – свет вырубился.
– А где работник заправки? – спросил я, вспомнив жуткие стоны, доносившиеся из мрака.
– В комнате для персонала, – холодно ответила Белла и вновь пронзила меня взглядом.
– Н-не понимаю…
– Разве он не содрал с тебя деньги за посещение туалета?
Я опешил:
– Откуда ты знаешь?
Вновь эта загадочная улыбка, от которой пошел мороз по коже:
– Просто догадалась.
Несмотря на пережитый стресс, я слегка вскипел:
– Не слишком ли много догадок за один вечер, а?!
Белла пропустила мой выпад мимо ушей и снова пожала плечами:
– Он заявился, когда я нашла телефон. Потребовал грабежную плату. У меня с собой таких денег нет.
– И… что?
Опять эта нехорошая улыбка:
– Расплатилась по-другому.
– Как?
– Стив, – она чуть склонила голову на бок, – неужели тебе так хочется знать? Разве ты не торопишься в Анкоридж?
Да, я торопился. Очень торопился, но двигаться дальше, не прояснив ситуацию, попросту не мог. Ведь мне еще ехать с этой «сосулькой» полдороги в одном салоне.
– Как ты с ним расплатилась? – я постарался, чтобы голос прозвучал уверенно и отошел от стеллажа, поправляя куртку.
– Отсосала, – спокойно бросила Белла.
Я аж опешил от того, насколько буднично это прозвучало.
– Что ты сделала?!
– Стив, только не говори, что тебе надо разъяснять на пальцах, – сухо сказала она, и вдруг расплылась в хищном оскале, от которого меня чуть не передернуло, – или ты хочешь, чтобы за поездку до Анкориджа я с тобой расплатилась тем же? – не дав мне возможности ответить, Белла двинулась к выходу. – Поехали. Часики-то тикают.
– Откуда кровь? – прохрипел я.
Она остановилась на полпути и обернулась через плечо:
– Что?
– Не прикидывайся. Я видел кровь у тебя на губах.
– Это не кровь.
– Да? А что же это тогда?! – я приблизился вплотную к стойке.
– Ст-и-и-ив… – голос Беллы стал вкрадчивым.
– Что?
– Положи пепельницу.
Я опустил взгляд и увидел, что вновь невольно сжимаю пальцами стеклянный сосуд для окурков. Тело пробил озноб. Но не от осознания сего. А от того, что Белла не могла видеть, как я ухватил пепельницу! Стойка загораживала ей обзор! Медленно, будто в полусне, я поднял глаза на попутчицу. Она продолжала стоять посреди зала и смотреть на меня через плечо. Гул метели снаружи сливался с шумом электричества в лампах. Снег налипал на стекло. Пальцы разжались.
– Это не кровь, – спокойно повторила Белла, – слышал звон мелочи?
Я ничего не ответил и только таращился на нее. Однако в памяти всплыл момент, когда тишину зала взорвали посыпавшиеся по полу медяки.
– Я проголодалась и купила шоколадный батончик. Это был он. Тяжелая ночка, да, Стив? Галлюцинации? Подумай, быть может, мне стоит сесть за руль?
Белла хмыкнула и подошла к двери. Дернула ее на себя, впуская в помещение холодный воздух и порцию снега. Зазвенел входной колокольчик. Через секунду она скрылась во тьме. Дверь захлопнулась, и я остался наедине с собой. Гул электричества стал слышен как будто сильнее.
Меня всего трясло. Отсутствующим взглядом я пробежался по залу. Стеллажи с журналами и картами уже не казались такими жуткими, как в кромешной темноте. Однако легче от этого не стало. Под сердцем возникло странное чувство. Чувство, превращавшее ноги в подобие ваты, а тело в желе. Мне казалось, что я остался в здании один. Совсем. Я не хотел думать о том, что произошло в помещении для персонала. Даже не смотрел в ту сторону. Коридор больше не тонул во мраке, но от этого становилось еще страшнее. Мурашки покрыли всю кожу. Я шумно сглотнул.
«Это не кровь, а шоколадный батончик…».
Разум подкинул идею пойти поискать прыщавого пацана и убедиться, что с ним все в порядке, но тело наотрез отказывалось это делать.
Медленно я отошел от стойки. Голова слегка кружилась, ноги дрожали.
– Все нормально, – просипел не своим голосом я, – мне надо ехать… все нормально… мне надо ехать…
Словно заевшая пластинка, я повторял вслух эти слова для собственного успокоения, пока с трудом шаркал к выходу. Остановившись перед дверью, я замер и прислушался, однако ничего, кроме гулкого биения сердца да воя метели за окном, не услышал. Хотя надеялся. Очень надеялся. Подумать только. Еще каких-то пятнадцать минут назад…
…или сколько там прошло…
…я желал расквасить эту прыщавую морду, а теперь с замиранием ждал его появления. Но здание хранило безмолвие. Полное и гнетущее, словно ночью на погосте. И только гудение электричества в лампах врывалось в эту тишину.
«Надо проверить… надо проверить, что с ним».
Голос совести отчаянно пытался достучаться до меня, но я подавлял его силой воли. А сверху ее придавливал страх. Страх того, чтоя могу найти, если отправлюсь на поиски. Ибо незнание сейчас казалось меньшим из зол.
К тому же… мне и вправду пора ехать. Вот только почему так не хочется возвращаться в машину? Я готов идти пешком, даже прекрасно осознавая, что не успею вовремя и замерзну где-то посреди шоссе. Эта учесть сейчас выглядела предпочтительней, чем компания Беллы. Но я не мог позволить себе такой роскоши. Мне нужно прибыть в Анкоридж. Прибыть до рассвета. Прибыть вовремя.
– Все нормально, – хрипло повторил я и утер потное лицо, – мне надо ехать.
Напоследок прислушался. Тишина. Ни стона, ни шагов. Только гул электричества в лампах да шум бурана снаружи.
Громко выдохнув, я ухватился за ручку двери. Звякнул колокольчик. Лицо обдало холодным ветром. Сделав неуверенный шаг, я вышел во мрак ночи.
***
Кажется, ветер стал лишь сильнее. Холодный воздух щипал кожу и быстро иссушал испарину. Однако на место нее тут же приходила неприятная сырость от растаявшего снега. Шмыгнув, я направился к машине, невольно слушая, как стучит сердце и завывает метель меж хвойных веток леса. Дорога была по-прежнему пуста. Одинокий свет от заправки лишь недалеко рассеивал тьму.
Ноги с трудом волочились по припорошенному асфальту. В мыслях я мечтал, чтобы эта ночь поскорее закончилась. Никогда в жизни еще не чувствовал себя таким уставшим и измотанным.
Достав из заднего кармана ключи от машины, я снял сигнализацию. Белла тут же юркнула внутрь и устроилась на переднем сидении, устремив холодный взор в лобовое стекло. Руки она привычно сложила на коленях.
Спустя несколько секунд я плюхнулся рядом, но заводить мотор почему-то не спешил. Просто смотрел перед собой, вспоминая события последних часов. Они казались безумием. Таким же хаотичным, как и метель, бушевавшая за окном.
– Стив, – голос Беллы вывел меня из оцепенения. Она так и не обернулась, однако ее голос стал ледяным. – Поехали. Часики-то тикают.
Я тупо уставился на электронное табло и похолодел. На нем горело 1:15. Получается, мы провели на заправке больше часа! Хотя мне казалось, что прошло от силы двадцать минут! До Анкориджа еще больше половины пути, и на все про все осталось меньше пяти часов!
– О, Господи… – беззвучно прошептал я.
– Ст-и-ив, – вкрадчиво протянула Белла, не оборачиваясь, – поехали. И закрой дверь.
Только сейчас я осознал, что оставил салон открытым. На полу уже тускло блестела небольшая порция снега. Будто во сне потянул на себя и захлопнул дверцу. Повернул ключ зажигания. На удивление, автомобиль завелся с первого раза. Хоть где-то повезло. Вновь включились в работу дворники, тихо поскрипывая по внешней стороне лобового стекла. Ухватив руль обеими руками, я заметил, как сильно дрожат пальцы.
– Может, мне повезти? – услышал я, словно сквозь дрему, голос попутчицы.
Он вывел меня из оцепенения. Важность того, что предстоит сделать, помогли собраться и выкинуть лишние мысли из головы. У меня есть меньше пяти часов, чтобы добраться до цели по обледенелому шоссе. Среди тьмы и бурана. Некогда думать об остальном. Утерев ладонью лицо от влаги, я вывел машину на дорогу, стал медленно набирать скорость. На Беллу больше не смотрел, хотя в какой-то момент почувствовал, что она покосилась на меня.
Полузанесенное дорожное полотно мелькало в свете фар молочной белизной. Это убаюкивало вкупе с тихим урчанием мотора, теплом салона внутри и поскрипыванием дворников снаружи. И только маленький сугроб за шиворотом, который уже начал превращаться в холодную воду, не давал полностью погрузиться в липкие объятия сна.
«Как растает, включу кантри, – решил я, – и посрать, что эта сука скажет».
Приняв такое решение, я даже слегка приободрился и поудобнее устроился на сиденье, сосредоточившись на дороге. Вопрос Беллы прозвучал внезапно и застал врасплох.
– Ты ходил?
– Что? – удивленно переспросил я, не отрывая взора от шоссе.
– Проверить, как он.
– Да о чем ты?
Я вновь почувствовал, как она беззвучно смеется.
– Говоришь, как о вещи. Это доказывает, что ты эгоист, Стив.
– Захлопни пасть, – огрызнулся я, вновь начиная закипать.
– А что, разве не так?
– Эгоист не возит органы через буран, рискуя жизнью!
– О! – саркастично протянула Белла. – Мы ведь обсуждали это, не так ли?
– Ты затрахала меня уже! Заткнись и не мешай везти машину!
И вновь беззвучный смех:
– Я же говорила, Стив. Ты думаешь только о себе.
Я промолчал, мысленно собрав воедино остатки терпения. Не хватало еще во время препирательств прозевать поворот и на полной скорости впечататься в сугроб. Или чего хуже. В дерево, например. Но, похоже, Белла решила испытать мои нервы на прочность до конца.
– Почему не проверил, что с ним?
– Ты о том прыщавом хмыре с заправки?
– Да.
– А должен был?
Впереди показался очередной поворот. Не слишком крутой, поэтому мне легко удалось преодолеть его. Теперь трасса шла по прямой почти до самого конца, так что можно было немного расслабиться. Следующий сложный участок начинался уже недалеко от Анкориджа.
– Мне показалось, ты за него волнуешься, – в холодном голосе Беллы просквозили нотки иронии.
– С чего бы мне переживать за какого-то ушлепка?
– Ну… – она выждала паузу, – значит, твое лицо просто показалось бледным в свете ламп. А пот из-за отопления выступил.
Я рискнул оторваться от дороги и посмотрел на нее. Белла уже отвернулась и рассматривала густой лес через боковое окно.
– Что, парень не выдержал классного отсоса, и у него отказало сердечко? – язвительно бросил я.
– Нет, – равнодушно ответила она.
– Тогда насрать на него.
– Я же говорила.
– Чего ты говорила?
– Ты эгоист, Стив.
Моя чаша терпения была практически переполнена. Я с силой сжал руль.
– Что ты мне мораль читаешь?! Ты что, моя мамаша?!
– Нет.
– А сама ты не эгоистка, а, Белла?!
– Нет, – все тот же холодный и равнодушный ответ.
– Неужели?!
– Я стараюсь не вмешиваться в естественный ход вещей, – спокойно молвила она.
– Так сделай одолжение! Не вмешивайся в мой естественный ход вещей!
– Но ты сам его нарушаешь, Стив.
– Вот, как?! И чем же?!
– О, не притворяйся, – она обернулась и вновь пронзила меня взглядом, – ты прекрасно знаешь ответ.
И тут меня взорвало. Я резко ударил по тормозам. Шины взвизгнули и заскрипели по льду. Каким-то непонятным чудом машину не занесло, и она проехала тормозной путь по прямой. Как только она остановилась, я сел к попутчице в пол-оборота. Внутри все клокотало от едва сдерживаемой ярости. Беллу же, похоже, ничуть не трогал мой гнев. Она равнодушно смотрела в лобовое стекло. Кажется, ни снег, ни дворники не мешали холодному взгляду созерцать мир через окно автомобиля.
– Выметайся, – проскрежетал я.
– Нет.
– Я сказал, убирайся вон!
– Мы это обсуждали, Стив. Снова захотел в тюрьму?
– Я готов рискнуть! Можешь заявить на меня в ближайшем отделении! А теперь пошла вон!
– Подумай, Стив.
– Вон из моей машины, пока я не вышвырнул тебя силой!
И вновь ее плечи заходили ходуном от беззвучного смеха:
– Я же говорила. Ты эгоист, Стив. Стоит хоть раз подумать о других, и сам не заметишь, как твоя жизнь изменится к лучшему.
– Ну, все, достала! – я ухватился за ручку двери, намереваясь выйти наружу, а затем силком выволочь эту суку из салона.
– Я его съела, – спокойно сказала она.
Гл