Война за Пустоши

Моим друзьям – ролевикам с благодарностью

за те далёкие уже дни, когда сказка становилась

реальностью, а реальность напоминала сказку.

Автор.

Часть первая.

Глава 1.

Сегодня ночью мне опять снилась пустыня. Гигантские барханы, то ли стволы, то ли стебли скудной местной растительности, словно скрюченной приступом непереносимой боли, поднимающаяся от горизонта стена очередного урагана… Черепа и кости неведомых исполинских созданий, полузанесенные песком. И этот песок, он везде и всюду. Песок режет глаза, скрипит на зубах и в сочленениях доспехов, забивает горло и не даёт дышать. Песок белый, песок красный, песок чёрный.

Я открыл глаза и долго лежал в темноте, жадно глотая прохладный ночной воздух. Протянул руку, задел стоящий рядом с ложем серебряный кубок с вином. Тот упал, с грохотом покатился по полу. Металлический лязг отозвался болью в голове, но я уже нащупал расположившийся чуть дальше кувшин, отхлебнул раз, другой, плеснул себе на голову. Полегчало, но не сильно. Плохо, когда ночью начинает сниться пустыня, очень плохо. Даже родниковая вода не спасает. Я поднялся, подошёл к окну. Тупо посмотрел на кубок, лежащий на полу в луже вина. В кувшине воды не осталось, а жаль. Но в замке и без того слишком много шепчутся о моих привычках. Повелитель не должен пить воду, как презренный простолюдин, Повелитель по ночам должен хлестать вино, и лучше, если не кубками, а кувшинами или даже целыми бочонками, вот это достойно уважения и зависти. Особенно среди тех, у кого вино на столе не слишком частый гость. В своё время я приказал ставить мне в спальню кубок с родниковой водой, но мне стали приносить по два кубка, с водой и вином. Кубки в темноте постоянно путались и я смирился, приказав подавать на ночь кроме вина ещё и кувшин с чистой водой. Якобы для умывания. Несколько раз это спасало меня от яда. Отраву владыкам здесь подмешивают именно в вино, или, в крайнем случае, в густой местный эль, водой отравители брезгуют. Могу лишь порадоваться этому. Отравить меня сложно, но и пить зелья, зачастую усиленные магией, удовольствие тоже невеликое, даже для меня. Кстати, где мои верные слуги, почему никто не явился проверить, что за грохот в спальне Повелителя? Заснули они там, что ли?

Я прислушался повнимательнее. Нет, не заснули. За дверями моих покоев имело место какое-то непонятное движение. Даже сквозь закрытые двери слышны были далёкие ещё, но тяжёлые шаги, гулко отдававшиеся в коридорах Цитадели. Идущие явно не слишком старались соблюдать тишину. Впрочем, диких воплей и лязга оружия тоже не было слышно, а значит это не нападение. Даже жаль, после такого сна я бы с удовольствием размялся с мечом в руке.

В дверь решительно постучали, и, не дожидаясь моего ответа, открыли её. Это плохо, такое всегда означает только одно. Случилось что-то настолько серьёзное, что времени на придворный этикет просто не осталось. В обычных случаях дождались бы моего разрешения войти. В коридоре, озарённом светом факелов, виднелось несколько фигур, но в спальню медведем пролез лишь Рон, глава моих телохранителей.

–Гонец с северного берега, Повелитель! Прости, Владыка, что прерываем твой сон, но гонец говорит, что у него срочные вести, которые не могут ждать до утра! Впустить?

Я молча кивнул ему. Стоящий в коридоре закутанный в широкий плащ человек вышел вперёд, коротко поклонился, но не сказал ни слова, пока стражники не закрыли за Роном дверь. И правильно, привёз вести для Повелителя – нечего с ходу орать их на весь замок. Мою стражу я этому выучил, но гонец не из здешних, так что молодец. Надо парня взять на заметку, но сначала послушаем, что за вести он привез.

–Нападение, Повелитель! Четвёртый Коготь уничтожен, никто не спасся.

Я присвистнул от удивления. Когтями северяне называли сторожевые башни, охранявшие подходы к моим землям со стороны Холодных морей. Такие башни возводили на скалистых мысах, надменно возвышающихся над вечным буйством морской стихии. С высоты птичьего полёта действительно похоже на каменные когти, в клочья пены рвущие одну свинцовую волну за другой.

– Сам видел или сказал кто? – хмуро поинтересовался я у гонца.

– Сам. Там камень словно бы горел, башня рухнула, от стен только груда камней, да и те вроде оплавились. Не знаю, но думаю, без магии не обошлось. Ни гонцов, ни огненных сигналов не было. В середине ночи полыхнуло зарево на полгоризонта – и всё. Утром отправили конный отряд из Торберга, но мы никого не застали, а крепость словно великан развалил по камешку. При простом штурме так не бывает.

Даже так! Значит, кто-то решился развязать очередную войну со мной? Смело. Рискованно, но смело, потому может и сработало. Признаться, я не ждал сейчас нападения со стороны северных вод. Эльфийский флот давно не появлялся в Холодных морях, а обычным пиратам Когти не по зубам. Ну что же, будем разбираться. Я подобрал с пола и кинул гонцу злосчастный кубок. Парень, просияв, поймал дорогую вещь на лету. Ничего, он заслужил. Мне эта посудина в ближайшее время точно не понадобится. Рывком я распахнул дверь.

–Собрать военный совет и магов замка! Стражу на стенах усилить, с рассветом конными разъездами проверить окрестности замка.

Плохо, когда ночью снится пустыня.

Глава 2.

Закутавшись в плащ, я стоял на скале, гордо возвышавшейся над морем, и мрачно смотрел на волны, бьющиеся о её гранитное подножье. Со стороны моя фигура, вероятно, тоже смотрелась гордо возвышающейся и над скалой, и над волнами. И даже могла внушать окружающим что-то такое… Да, вероятно, могла. Вот только вместо моей героической фигуры здесь должна была стоять столь же мрачная, но прочная и надёжная башня, окружённая высокой каменной стеной. Тот самый Четвёртый Коготь. Гонец не соврал, крепость была буквально стёрта с лица земли. Раскатилась по камешку в самом прямом смысле слова. Не то, чтобы она исчезла совсем бесследно, но опознать в этой куче камней башню теперь было сложно. Остатки стены кое-где сохранились, но тоже в осыпавшемся, изрядно закопчённом и довольно жалком виде. Я пнул было подвернувшийся камень ногой, однако затем наклонился и подобрал его, решив рассмотреть поближе. Снял перчатку, пытаясь прочувствовать душу камня. Интересно, гномы до сих пор думают, что слушать камень умеют только они? Впрочем, этот булыжник молчал, как тот же гном на допросе. Вообще ничего – и это странно. Я, конечно, не гномьих кровей, всех оттенков могу и не разобрать, да и камень обычный, не магический. Но всё же, вот так, чтобы ничего не ощущать …. То есть не то, чтобы вообще ничего, тяжесть увесистой каменюки в руке ощущалась весьма отчётливо, но всё это было не то. Я разочарованно запустил не оправдавшим надежд камнем в остатки ближайшей стены. Раздался треск, посыпались осколки. Сзади восхищённо выдохнула моя охрана. Что за фокусы? Владыка должен быть велик и силён, чего и вам желаю, но тягаться мощью с осадными катапультами я вроде не умел. А теперь, значит, научился? Для проверки я запустил в стену ещё один камень. Глухой удар, треск, каменные осколки посыпались вниз. Выходит, не почудилось. Я подошёл поближе к каменной осыпи, подобрал обломки разлетевшегося валуна. Камень как камень, осколки как осколки. Правда, чтобы гранитный валун вот так, с треском разлетался при ударе, необходимо приложить к нему изрядные силы или магию. Но беда в том, что здесь не было никаких следов магии. Уж это я проверил первым делом, едва мы соскочили с коней. Не хватало ещё с ходу влететь в магическую ловушку. Но ловушек не оказалось, ни магических, ни простых. Следов заклинаний, как тёмных, так и светлых, я тоже пока не ощущал. И не только я. Со мной приехало двое магов, причём каждый притащил с собой по ученику. Один волшебник сейчас стоял над небольшим костерком, читая заклинания из толстенного фолианта, который держал перед ним его ученик. В конце каждой фразы голос мага становился необычайно низким, костёр послушно вспыхивал и маг капал в него по несколько капель из флакона в металлической оправе. Этих флаконов у него была целая сумка и он, похоже, решил избавиться от всех. Толку от его заклинаний пока не было, разве что коню на обратном пути будет легче. Особенно если они с учеником и фолиант свой следом сожгут.

Второй маг от помощи ученика отказался, зато сам обвешался амулетами, как елка шишками и бродил кругами у подножья холма. Пользы от его хождений тоже пока не наблюдалось. Остальные всадники из моего отряда были воинами из замковой стражи. В магии они не разбирались, так что просто выслали в разные стороны несколько дозоров и теперь отдыхали после долгой скачки. Лошадей тоже пока не расседлывали, просто водили по кругу, давая остыть. Некоторое время за мной ходили трое телохранителей во главе с Роном. В итоге они мне надоели своим сопением и топотом и я отослал их к остальным. Впрочем, далеко они не ушли, всем видом показывая готовность в любой момент броситься на защиту Повелителя. Знать бы ещё, от кого защищаться.

Гонец был прав и по поводу штурма. Никаких следов обычного нападения я не видел. Не приставали к берегу внезапно вынырнувшие из ночного мрака корабли, не летели с их палуб заряды корабельных баллист, не прыгали на берег вражеские бойцы с штурмовыми лестницами и осадными щитами под прикрытием стрелков и боевых магов. Конечно, волшебник высокого уровня легко может магией выбить ворота или проломить участок стены. Особенно если использовать загодя приготовленные амулеты. Но боевая магия – вещь довольно грубая, она всегда оставляет следы, которые не замаскируешь и не спрячешь. Времени с момента разрушения крепости прошло немного, эти следы мы бы обязательно обнаружили.

Дракон? Рухнувший с неба крылатый ящер мог сжечь лучников на стенах, мог через бойницы выжечь гарнизон башни, но зачем ему разносить всю крепость по камешку? И главное – откуда здесь дракон? Боевой, обученный, потому что дикий, объявись он внезапно посреди Пустошей, скорее полетел бы охотиться на оленей или утащил бы пару овец. Кроме того, диких или обученных, но этих крылатых тварей на Севере уже давно не видели. Да и не только на Севере. Для большинства ныне живущих рас и народностей драконы остались лишь героями страшных сказаний. Сейчас можно встретить лишь их черепа и шкуры в парадных залах наиболее древних замков. Говорят, драконы ещё встречаются далеко на Востоке. Но мало ли что говорят про Восток! Путь туда лежит через Великую пустыню, пройти через которую рискуют немногие. Слишком просто там сгинуть, добавив свои кости к костям таких же неудачников. Так что не думаю, что большинство тех, кто говорит о драконах Востока, видело их на самом деле.

Удача улыбнулась мне лишь под вечер, когда маги давно завершили свои ритуалы, так ничего и не обнаружив. Я сам ещё раз поднялся на вершину каменной кучи, постоял и уже собрался спускаться вниз, к своему отряду. У подножья разрушенной башни виднелся полузасыпанный каменный свод. Скорее всего, дверь в подвал или на нижний этаж башни. И явно не главный вход, а так, боковой. Сама дверь не уцелела, но вот полукруглая арка из крупных тёсаных блоков местного гранита сохранилась. Хоть и была примерно наполовину завалена обломками. Спускаясь по каменной осыпи, я, сохраняя равновесие, схватился за один из блоков рукой. Арка выстояла при разрушении башни, и, вероятно, поэтому камень всё же откликнулся. Будь на моём месте кто-то из подгорных мастеров-гномов, он, наверное, сумел бы точно сказать, как и отчего рухнула башня. Я же почувствовал лишь мимолётное касание обжигающего пламени. Странное пламя, совершенно не похожее ни на обычный огонь, ни на огненную магию. Но при этом настолько яростное и жгучее, что не удивительно, что здешние камни разлетаются на осколки, словно стеклянные. И ещё было в этом пламени что-то неуловимо знакомое, с чем я уже сталкивался, пусть и невообразимо давно. Так и не поняв, что же это такое, я сжал камень рукой, пытаясь поймать ускользающее ощущение. Увы, моего толчка хватило, чтобы арка зашаталась, как последний умирающий воин на поле брани и рухнула.

Меня обдало облаком пыли, я торопливо нагнулся, схватил один из раскатившихся блоков, но вновь ничего не ощутил, кроме холода и тяжести обычного мертвого камня. Я понял, что больше здесь ничего не добьюсь и начал спускаться навстречу бегущим ко мне телохранителям, встревоженным грохотом падающих камней.

Глава 3.

Мы возвращались в Чёрный Замок. Подковы коней моего отряда стучали по каменистой земле Пустошей в такт моим не слишком весёлым мыслям. Местность вокруг вполне этим мыслям соответствовала. Северными Пустошами назывались весьма обширные равнины, лежащие в северо-восточной части материка. Говорят, что они были некогда плодороднейшими землями, на которых кипела жизнь. Но в ходе войны Древних, великого столкновения прежних, ныне вымерших рас под предводительством забытых уже богов, когда единый материк разорвало на несколько частей, здешние равнины были выжжены божественным небесным огнём вместе со всеми сражающимися. С тех пор они так и остались пустынными землями, омываемыми волнами Холодных морей. Селились здесь в основном на побережье, где море давало возможность найти пропитание да на южных границах Пустошей, где более мягкий климат позволял собирать хоть какие-то урожаи. Каменистые земли самих Пустошей не способствовали земледелию: чем дальше к северу, тем беднее была растительность. Леса, на юге густые и полные жизни, редели. Лиственные породы деревьев постепенно сменяли хвойные, а дальше к северо-востоку деревья вообще исчезали. Лишь тамошняя карликовая берёза сумела приспособиться и продолжала упрямо расти по холмам среди валунов и густых северных мхов. Правда, под злющими ветрами она превратилась в узловатый скрюченный кустарник чуть выше колена, мало напоминая своих стройных южных родичей.

Но даже сейчас совсем уж безжизненными пустынями Пустоши всё же не были. Здесь кочевали стада диких оленей, мохнатых северных овцебыков и исполинских лосей, за которыми неотступно следовали волчьи стаи. В холодных, мелких, но многочисленных озерцах , ручьях и речушках водилась рыба, по берегам – птица. В горных пещерах можно было наткнуться на исполинского медведя, чьи огромные клыки столь ценились орками, так же населяющими здешние земли и живущими охотой на здешнее зверьё, набегами друг на друга и на людские поселения на побережье. Забредали в Пустоши и твари поопаснее. О них даже бесстрашные северяне, не боящиеся ни орков, ни эльфов, предпочитали не вспоминать после заката солнца. И далеко не всегда это были лишь страшные сказки.

В этом мы убедились, отъехав от разрушенной башни всего лиг на десять. Местность вокруг была довольно открытая и шесть движущихся точек мы заприметили издали. На скаку воины перестроились из походной колонны в две линии, передние всадники уже склонили копья для атаки. Задние отстали на два-три лошадиных корпуса, готовясь поддержать товарищей. Со мной и магами остался лишь десяток телохранителей, окруживших нас со всех сторон.

Отряд шёл лёгкой рысью, сохраняя силы коней для последнего рывка и копейной сшибки. Замеченные точки приближались. Теперь они не двигались, а замерли на месте, ничем не отличаясь от окрестных валунов, в изобилии лежащих вокруг. Не заметь мы их раньше, сейчас легко могли бы проехать мимо, не обратив на них никакого внимания. Но мы их заметили. Ощетинившаяся остриями копий конница неслась вперёд, не думая останавливаться или сворачивать и «валуны» снова задвигались. Они начали вставать с земли, поднимая в знак приветствия руки. Я выехал вперёд и, присмотревшись, приказал перейти на шаг. На этот раз оружие не понадобится. … Скорее всего, не понадобится.

Перед нами стояло шесть довольно крупных северных орков. Они сильно сутулились, но всё равно ростом не уступали обычному человеку. Зато шириной плеч зеленокожие превосходили практически любого в моём отряде, кроме меня, Рона и ещё пары северян. А в сравнении с выступившим вперёд вожаком мы все казались худосочными юнцами. Внушительные клыки, торчавшие из пасти, заплетённые в косы чёрные жесткие волосы и внимательные поблёскивающие глазки, казавшиеся на их крупных головах слишком маленькими. Одеты все были в обычные для орков Пустошей летние кожаные куртки без рукавов и штаны, дополненные кожаной же обувкой. Лёгкой, охотничьей, с мягкой подошвой. Поверх курток все орки носили охотничьи накидки до колена , обшитые лоскутами кожи и вываренной в отварах местных трав полосками грубой ткани. Такая одежда делала лежащего или ползущего орка практически незаметным для чужих глаз, не сильно стесняя при этом в движениях. Очень удобно подползать к пасущемуся стаду оленей. Или, например, к зазевавшемуся часовому. Кстати, не слишком ли много у них с собой оружия для простой охоты? Кроме подобранных с земли копий и торчавших из-за плеча коротких луков с натянутой тетивой, у каждого из орков имелся колчан со стрелами, круглый щит, обтянутый шкурой, топор или тяжёлый однолезвийный тесак. Ковка грубая, племенного кузнеца, гномы при одном взгляде на такое просто плюются. Но даже самые грубые орочьи клинки обычно хорошо заточены и в сочетании с силой орка представляли серьёзную угрозу для противника. Скорее всего, ещё пара тесаков или ножей меньшего размера висела у каждого под накидкой, на поясах или перевязях. Топор предводителя был гораздо богаче, явно гномьей работы. Длинное древко давало возможность рубить и одной и двумя руками, вытянутое хищным полумесяцем лезвие уравновешивалось с другой стороны длинным рогом-пробойником, легко проламывающим тяжелый доспех. Кубическое навершие рукояти, некогда позолоченное, а теперь тщательно замазанное сажей, чтобы не выдать нынешнего владельца случайным блеском, размерами напоминало булаву и было увенчано гранённым шипом. Серьезное и редкое в Пустошах оружие. Ещё у этого орка был меч,висевший в ножнах за спиной. Клинка было не видно, лишь торчала над плечом рукоять в четыре орочьих лапы с крупным тяжелым кольцом на конце. Рукоять, кстати, изрядно захватанная, видно, что не раз была в деле. Я уже встречал такие клинки. Оружие избранных бойцов-поединщиков, перехват по рукояти даёт возможность изменять дистанцию боя, а при хвате за кольцо позволяет на равных соперничать с людскими алебардами или глефами. Владение таким мечом требует изрядного проворства и умения, которого обычно не ждут от орков, славящихся в первую очередь силой. А под накидкой у владельца этого арсенала, похоже, очень неплохой доспех из прочных металлических пластин, соединённых кольчужным плетением. Присмотревшись, я обнаружил доспехи ещё на троих орках. Правда попроще, пластины этих доспехов были просто наклёпаны на толстую кожу. Обычный доспех северных орков, неплохо защищающий своего владельца в бою, но совершенно бесполезный на охоте.

– Приветствую, владыка людей чёрного железа,– пророкотал вожак. Говорил он на всеобщем – наречии, используемом разными расами при общении друг с другом.– У меня есть мясо, хочешь нашей еды?

По орочьим меркам это была любезность, правда, приправленная небольшой насмешкой. Уважающий себя охотник Пустошей никогда не унизит себя поеданием мяса, добытого не им. Иначе он не охотник, а слабая и бесполезная тварь, которую можно накормить, а после пнуть и отправить работать. Исключения делались только для совместных пиров, на которых сходилось всё племя или для почетных, но слабых гостей. Типа, например, меня.

– Приветствую, Большой Ханг с Каменной Реки,-ответил я.– Мы не едим мясо из чужой добычи. Однако далековато ты зашёл. На кого тут охотишься, на морошку? И почему ты в доспехах, ягода нынче хищная пошла?

Тоже шутка, по орочьим, разумеется, понятиям. Ягоды у орков собирают лишь дети и женщины, пока мужчины на охоте. Вожак гулко захохотал, показывая, что оценил мой юмор. С орками вообще не стоит много шутить, они могут шутки не понять и схватиться за оружие. Успокаивать их потом себе дороже. Но с племенем Каменной Реки, обитавшими в пещерах в двух днях пути от Чёрного Замка у меня уже давно были хорошие отношения. Соседи не нападали на нас без повода, а я старался им таких поводов не давать. Вдобавок орки Каменной Реки среди окрестных племён слыли острословами, любящими и умеющими пошутить. Пример такой шутки, отсмеявшись, сопел сейчас передо мной. Вождь племени произвёл на свет четырёх Хангов, выбором имён явно решил себя не утруждать, а остальное племя, чтобы различать отпрысков, называло их, если перевести с орочьего, Большой, Не-Большой и Малыш. Четвёртого сынка к началу моего знакомства с этим кланом задрал медведь, но троих братцев я повидал. Ханг Не-Большой на голову выше и крупнее этого громилы. Размеры Малыша представьте себе сами.

– Ягода обычная,– отсмеявшись, Ханг нахмурился, вспомнив наконец, зачем он здесь оказался.– Тролль объявился. Двоих сожрал и ушёл. Отец сказал: «Найди и голову принеси». Третий день по следам идём. Хочешь с нами?

Среди конников за моей спиной прошёл ветерок перешёптываний. Я понимал их. Бродячий тролль – это серьёзно. Крупные безобразные твари, вечные странники, они двигались по Пустошам в поисках своих, никому не ведомых целей. Жили охотой и собирательством, пожирая по дороге всё, что смогли добыть. Их вечно терзал голод и, обнаружив на своём пути следы людей, гномов или орков, они редко упускали возможность сожрать одного-двух неосторожных двуногих.

Мудрецы всех прочих рас до сих пор спорят, являются ли тролли разумными и откуда вообще они взялись в этом мире. Речью тролли не владели, ремёсел не знали, из орудий пользовались лишь огромными дубинам. Магией они тоже не владели, но взамен эта раса обладала странными, присущими только им способностями. Так, троллей невозможно было обнаружить с помощью нашей магии. Огромные и неуклюжие на вид, они при желании могли двигаться очень быстро, чрезвычайно ловко прятались и почти не оставляли следов. Шкуру их плохо брало обычное оружие, а полученные раны, даже очень тяжёлые, тролли необычайно быстро залечивали. Их сила делала троллей грозными противниками в ближнем бою и практически любое столкновение с ними оканчивалось смертью для нескольких их врагов. Словом, Большому Хангу и его бойцам предстояла нелёгкая задача. Но и орков я понимал. Тролли, при всей своей тупости, памятливы и, если их не уничтожить, могут возвращаться за добычей снова и снова. Пока не сожрут всех. Поэтому орки будут гнать тварь, пока не догонят и прикончат. Но сегодня это не моя охота.

– Удачной охоты тебе, Большой Ханг, – сказал я и тронул коня.

Расставшись с отрядом Ханга, я выбросил орков из головы. Бродячий тролль опасен для всех и в другое время я бы, возможно, даже присоединился к охоте на опасную тварь, но сейчас у меня другие заботы.

Мы продолжили путь к Чёрному Замку. Так все называли его уже много веков, хотя абсолютно чёрной в замке была лишь Цитадель – гигантская башня в самом его центре. Три кольца стен и их башни были сложены из самых обычных тёсанных блоков местного гранита тёмно-серого цвета. Если мой замок чем и отличался от прочих крепостей и замков, то только размерами. Чёрный Замок давно уже перестал быть собственно замком и разросся до небольшого города. Место для него было выбрано необычайно удачно. Горную цепь, тянущуюся с севера почти от самых берегов Холодных морей далеко на юг, здесь прорезало единственное на много лиг вокруг удобное для прохода и проезда ущелье. Чтобы перейти горы, минуя его, надо было долго двигаться сначала на юг, а затем на восток. Лишь там непрерывная стена мрачных горных пиков постепенно уменьшалась в высоте и распадалась на отдельные скалы, открывая проходы между ними. Но путь этот был нелёгок, зачастую опасен и занимал много дней. За что хребет и заслужил среди людских племён название Долгих гор. Гномы называли его Каменным поясом, утверждая, что на самом деле горная цепь – это остатки пояса одного из первых гномьих праотцов. Пояс был сброшен бородатым праотцом в запарке во время жаркой работы по выковыванию этого мира под руководством целого сонма столь же бородатых гномьих богов, на основании чего нынешние гномы считают своим всё, что находится в этих горах, а также под ними. Ничуть не смущаясь возможными размерами своего праотца, обладавшего поясом такой длины. Орки Пустошей называют все горы просто горами, расщедрившись на названия лишь для нескольких наиболее приметных или известных вершин. А эльфы после нескольких не слишком удачных для них военных компаний нарекли гряду Горами Тьмы-и-Скорби. Только как их не называй, но горы высокие, а большинство здешних перевалов почти круглый год – непроходимы из-за вечных снегов. Вставший в ущелье Чёрный Замок надёжно закрывал пути любому незваному гостю, не раз останавливая пришедшие со стороны заката вражеские армии. Цитадель же являлась самым старым строением моей твердыни и по праву считалась её сердцем и одним из самых таинственных мест на Севере. По преданиям Цитадель воздвигли боги, наравне с прочими расами сражавшиеся друг с другом в той самой войне Древних. Знания о том, кто именно из этих божеств воздвиг Цитадель и для каких целей, были давно утрачены, и башня являлась для всех нынешних рас и народов неразрешимой загадкой. Даже гномы, знающие сотню способов обработки камня, при виде стен Цитадели лишь разводили руками, а потом долго ругались в бороды. В отличии от остальных замковых сооружений стены Цитадели были сплошными, словно башню вырезали из одного немыслимых размеров камня. Ни одного шва или стыка между камнями, ни одного даже самого крошечного следа работы инструментов. Гладкими, словно отполированными до зеркального блеска были стены, полы и потолки здешних залов и переходов. Мрачная и зловещая красота подавляла любого, кто попадал сюда, не важно, по собственной воле или насильно. Жить здесь постоянно отваживались немногие. Даже ближайшие мои сподвижники предпочитали помещения в других, более скромных, но привычных строениях. Кроме моих личных покоев, тронного зала и ещё нескольких чертогов, в которых проходили крупные пиры или большие советы, остальные помещения Цитадели ныне оставались нежилыми и предназначались для хранения наиболее ценных и опасных предметов, в первую очередь магических книг, амулетов и оружия. Было здесь и ещё несколько потайных залов, о которых знали немногие, а бывали в них единицы. Большинство же обитателей Чёрного замка о существовании этих помещений и об их содержимом и не подозревали. Признаюсь, порой я им даже завидовал.

Дальнейший наш поход проходил без происшествий. Лига за лигой ложились под копыта коней, дорога вилась между холмов, поросших то суровым ельником, то светлыми высокими соснами. Потом холмы кончились, снова начались россыпи валунов и болотца, покрытые густым ковром мхов. Порой невысокие горные кряжи упрямо лезли из-под земли, порой дорога шла вдоль быстрых мелководных речек, шумевших на перекатах. От них веяло холодом даже коротким северным летом.

Красивая, но холодная и не слишком приветливая местность. Но всё же это были мои земли, полновластным господином которых я считался. И отвечал за всё, что здесь происходит. Похоже, что на Севере вновь начинается война, причём непонятно, кто на этот раз мой главный враг. Уж кого-кого, а врагов у меня всегда хватало. Проще сказать, кто мои друзья и союзники. Проще потому, что друзей у Владыки Чёрного Замка и Повелителя Тьмы нет. Да и союзников можно по пальцам пересчитать.

Светлые, объясняя, почему с главным злом этого мира в моём лице до сих пор не покончено, обычно упирают на то, что мои воинства тупы, но многочисленны. Причём многочисленны настолько, что любая атака даже самых величайших Светлых воителей просто захлебнётся, увязнув в трупах моих бойцов. За бесконечные столетия войн и стычек бывало, конечно и так, но в целом далеко не всё обстояло столь хорошо. Как я порой утверждаю, мои бесчисленные Чёрные Легионы в основном из меня самого и состоят. Шутка, конечно, но шутка горькая. Я не Творец и создавать себе разнообразных помощников в необходимых количествах просто не могу. Вот и приходится обходиться тем, что есть под рукой. А выбор небогатый. Во-первых, это те же орки, мои верные многочисленные рабы и слуги. Так говорят Светлые лорды Закатных Земель, а проще говоря – нынешние эльфийские владыки, возглавляющие наиболее влиятельные эльфийские рода. С самими орками Перворождённые не разговаривают принципиально, а жаль. Сказали бы они в глаза самому последнему орку, что он чей-то там раб или хотя бы слуга, сразу бы схлопотали тесаком промеж золотых бровей. У северных орков слово «раб» вообще применяется только в отношении к захваченным в плен людям или гномам. Орк Пустошей рабом быть не может, а эльфов они в плен просто не берут, что, впрочем, взаимно. Слова «господин» у них в языке тоже нет. Есть «вождь» или дословно «сильный». Ему подчиняются по праву силы, он водит более слабых соплеменников на охоту или в набеги и делит добычу. Если набег неудачен, вождя могут зарезать и съесть. Не пропадать же добру. Вот их более развитые южные сородичи предпочитают надоевшего вождя просто зарезать. Именно из таких вождей-неудачников, сбежавших от гнева прежних соратников и состоят шайки бродячих орков, наводящих ужас на Пограничье, земли между моими владениями и Великой Степью. Они одинаково опасны для торговых караванов гномов, людских поселений или стойбищ степных орков. Но и обычные орки не подарок. С большим трудом мне удалось вколотить в головы северных орков хоть какое-то почтение к своей особе. Но даже сейчас, в глаза называя меня Повелителем, они подразумевают, что я Повелитель лишь в своём Чёрном замке, а им, вольным орочьим племенам Севера, в лучшем случае союзник. С южанами дело обстоит ещё хуже. Вообще орочьих племён в нашем мире довольно много, но все они делятся на северных и южных, отличаясь друг от друга даже внешне, цветом кожи. У северных орков она заметно темнее, а сами северные орки – крупнее. Мой приятель Ханг и его братцы как раз из таких. Кланы северян малочисленны, живут, как я уже говорил, в основном охотой и зверо- а так же людо- и гномоловством. Ну и друг друга при случае могут схарчить. Особенно почетно закусить каким-нибудь вождем или великим воином соседнего племени. Нравы суровые, но жизнь в Северных Пустошах вообще не слишком лёгкая штука. Здешние обитатели, как разумные, так и не очень постоянно сталкиваются друг с другом в борьбе за подходящие для них места обитания. Нет, земли здесь много, но вот угодий, способных прокормить в течении долгого времени даже небольшое племя, маловато. Так что свободное от охоты время северные кланы проводят в бесконечных стычках друг с другом. Но для войны нужно войско, а войско это надо содержать, вооружать и кормить. Понятно, что ни один, даже самый крупный по меркам Севера клан не в состоянии делать это постоянно. И здешние зеленокожие с блеском выкрутились из сложного положения. В каждом клане есть несколько бойцов, которых кормит остальной клан и чья как правило не слишком длинная жизнь посвящена войне и только войне. В орочьих диалектах существует несколько названий для таких бойцов, что-то типа «воин-грабитель, который ходит за добычей везде». Грабитель – это совсем не ругательство, а наоборот, показатель восхищения. Воин должен сражаться за добычу, иначе зачем вообще воевать? На всеобщем языке таких орков называют рейдерами. Конечно, любой орк Севера с детства знаком с оружием и умеет им пользоваться, но что это за оружие? Копьё и лук со стрелами, равно пригодные для охоты и набега. Дубины с шипами, тяжелые топоры, тесаки и ножи грубоватой работы местного кланового кузнеца. Есть деревянные щиты, обтянутые кожей да доспехи из той же кожи, только дублёной и усиленной порой стальными пластинами. К тому же при всей любви орков к войнам и набегам большинство рядовых членов племени, используют оружие в основном для охоты. Даже при стычках двух орочьих племён за богатые охотничьи угодья дело обычно ограничивается столкновением племенных богатырей. И если выставленные воины проигрывают схватку, их племя уходит, сохраняя жизни простых орков. Иначе в Пустошах нельзя. Если племя потеряет слишком много охотников, остальным будет нечего есть во время долгой здешней зимы.

Зато рейдеры, проводящие в походах и набегах большую часть жизни, умеют ценить хорошее оружие. Отчего и таскают с собой приличных размеров арсенал из нескольких копий, клинков и топоров самых разных форм и размеров. Огромной популярностью пользуются метательные булавы, а также тяжелые шипастые гири на цепях. Доспехи и шлемы рейдеров обычно гораздо более искусной работы, чем у рядовых соплеменников. Кожаные, столь обычные для рядовых орков, зеленокожие вояки не жалуют. У них доспехи из металла, причём отменной ковки, чаще всего – неслыханное дело – сделанные на заказ. Не брезгуют зеленокожии богатыри и трофейным оружием, выбирая из общей добычи экземпляры потяжелее и побогаче. А так как таскать все это на себе тяжеловато даже могучим северным оркам, они уже давно ездят в бой на колесницах, запряженных косматыми северными быками или лосями. В легендах и преданиях эльфов о славных битвах прошлого упоминаются порой орки, мчащиеся в бой на шерстистых носорогах. Когда-то такие рейдеры у орков действительно были, но сейчас они встречаются очень редко. Спору нет, врезающийся в строй врагов северный носорог страшен. Обычные стрелы, дротики и даже копья его шкуру, покрытую густой спутанной шерстью, не берут, да и попробуй, останови эту тушу, когда она разгонится! А тут еще сидящий на спине чудовищного зверя орк, дико орущий и размахивающий какой-нибудь тяжелой железякой. Но, к счастью для противников орков, носорогов на равнинах, что лежат северо-восточнее Пустошей, осталось мало, мамонтов и то больше. Взрослый носорог дрессировке не поддается, надо ловить детеныша. А потом долго с ним возиться, выращивая из неуклюжего бочонка могучего злобного зверя. И это с учетом того, что терпение вообще не самая характерная черта орков, а особенно рейдеров. А когда орки наконец сообразили, что колесница способна везти гораздо больше оружия и добычи, чем самый большой носорог, рейдеры-всадники вымерли естественным путем. Остались лишь единицы, упрямо следующие обычаям предков. Но в бою с ними лучше не встречаться.

Южные племена орков, населяющих Великую Степь, среди прочих рас известны под общим названием Орда. Они гораздо более многочисленны и уже познали вкус цивилизации. В отличии от Севера, где каждый клан владеет своей, пусть небольшой, но постоянной территорией, племена южных орков передвигаются по всей Степи, нигде особо не задерживаясь. Их многочисленные стада требуют все новых и новых пастбищ, так что южане веками ведут кочевой образ жизни. Ремеслами они особо не занимаются, предоставив это рабам. А сами южные орки, как и их северные родичи, предпочитают проводить время в войнах и набегах. Орда налетает подобно степному вихрю и так же стремительно исчезает. Кстати, чтобы там не рассказывали в сказках люди, эльфы и гномы, на волках степняки в бой не ездят. Орки для этого слишком крупные твари, а степные волки наоборот, сильно уступают в размерах своим северным сородичам. Как и сами орки-южане. Так что ездят они на обычных степных лошадях, правда мохнатых, низкорослых и кусающихся так, что любому волку завидно. А волчьи стаи сопровождают орочью орду, ожидая своей доли добычи на поле брани и пепелищах сожженных селений. Обычно орки эти ожидания оправдывают. Учтем привычку степных орков выть в атаке по- волчьи для устрашения врага, а так же то, что многие орки Орды носят волчьи шкуры поверх своих доспехов, вот вам и орки на волках. Кроме того, если на севере каждый клан живёт, охотится и воюет самостоятельно, то зеленокожие Великой Степи нередко объединяются под рукой сильного и хитрого вождя в мощные племенные союзы. Союзы эти обычно заключаются для больших набегов и прочих совместных действий. Хотя такой союз редко бывает долговечным, но объединённые им племена способны выставить достаточно многочисленные отряды. Вот только мне все эти отряды и племена подчиняться обычно и не думают.

Далее идут чёрные колдуны и некроманты. Мне они тоже подчиняются в основном по словам Светлых. Большинство тёмных магов одиночки, которые в других волшебниках чаще всего видят лишь конкурентов, только и думающих, как бы завладеть чужим артефактом или амулетом. И в общем, правильно видят. Магия Тьмы штука мощная, но объединить силы хотя бы нескольких тёмных магов для создания заклинания нужной силы… Короче, обычно мне приходится пользоваться заклинаниями одиночек . Даже в Чёрном замке таких магов редко собирается больше двух дюжин, да и то далеко не самых сильных. За века в замке накопилось немало вещей, пронизанных магией – амулетов, оружия, магических книг и свитков. Лишь возможность изучить эти сокровища заставляет тёмных волшебников хоть как-то, но служить мне. Да ещё страх передо Владыкой Тьмы. Отступников и предателей я наказываю без снисхождения, слишком уж опасными знаниями они обладают. Но самых сильных волшебников трудно соблазнить или запугать даже мне. А тем более заставить объединить силы с коллегами. Так что в большинстве своём они сидят каждый в своей башне. Там чёрные маги составляют заклятия, творят обряды, приносят жертвы и копаются в древних рукописях. Судя по тому, как с завидным постоянством их башни взрываются, проваливаются под землю или просто исчезают, оставляя после себя воронку нехилых размеров или пятно спекшейся выжженной земли, периодически до чего-то интересного маги докапываются. А затем это интересное докапывается в свою очередь до них. Докапывается и закапывает, нередко вместе со всей башней. А мне приходится следить, чтобы очередной светлый герой не утащил из развалин что-нибудь чудом уцелевшее, но на редкость пакостное и смертоносное. Когда я стоял над развалинами Четвёртого Когтя, у меня мелькала мысль: не послужила ли причиной гибели башни волшба тамошнего мага? Это многое бы объяснило. Но, прикинув все обстоятельства, я со вздохом от этой версии отказался. Ни силами, ни умением Хьюго де Элорно, маг Четвёртого Когтя не обладал, почему и прозябал в скромной должности дозорного волшебника. А самое главное, даже если его магия послужила бы всего лишь толчком к катастрофе, следы заклинаний Хьюго мы бы обнаружили. Но нет, там было что-то другое, недоступное пониманию обычных людей.

Да, среди моих поданных есть и обычные люди. Не так много, как хотелось бы, но есть. Во-первых, это крестьяне, которые точно так же сеют и пашут, как и земледельцы в Светлых землях. Куда же без них, кушать мы все любим. Но земли Пустошей не слишком плодородные, желающих селиться на них не много. Сельские общины у меня в основном на южных границах, где земля получше. Но и здешних крестьян надо, помимо всего прочего, надёжно прикрыть как от лихих баронов Пограничья, так и от местных полудиких племён, которым всё равно, кого грабить. Ремесленники и мастеровые напротив, живут в основном в Чёрном Замке или в нескольких торговых городах на побережье Холодных морей. Нет, конечно, есть у меня и некоторое количество людей благородных кровей, мои знаменитые Чёрные рыцари, но как же их мало. К эльфийским владыкам все эти младшие вторые-десятые сынки так и лезут, а ко мне приходят в основном сыновья тех же баронов Пограничья, традиционно враждующих с королями Запада. Редко, но объявляются наивные мечтатели, придумавшие себе в тиши родительского замка свой прекрасный Чёрный мир, а он, как любой придуманный мир, не выдерживает столкновения с грубой реальностью. Чаще, правда, приходят всякие обиженные. Но этим главное поскорее отомстить и прославиться, на мои собственные планы им плевать со спины единорога. А больше всего у меня выходцев из тех самых полудиких племен с побережья. Северяне-норды, мои любимцы. Отважные воины и умелые мореходы. Верные, храбрые, закалённые в боях как друг с другом, так и с орочьими рейдерами, вдобавок большинство искренне считает меня божеством войны, явившемся им во плоти. Но Тьма меня поглоти, какие же с ними поначалу тяжело – с их кровавыми обрядами и жестокими обычаями! Пока их всему научишь, пока объяснишь, что к чему! А людской век скоротечен.

И, наконец, ко мне иногда приходят разнообразные бастарды полублагородных кровей, а то и просто полукровки. Дома их по понятным причинам презирают, от трона отделяет толпа законных наследников, внимательно наблюдающим за нежелательными конкурентами. И не даром! В эльфийских хрониках и в людских летописях упоминаются случаи, когда такие бастарды всё же всходили на трон, для начала изрядно залив его кровью родственников. Так что бастарду редко удавалось прижиться во дворце высокородного родителя. Ещё хуже приходилось полукровкам, детям двух рас. Полуэльфов Светлые ещё терпят, гномы с другими расами потомства не дают, а вот полуорку выжить очень сложно. Люди считают его орком, орки – человеком, гномы вообще всегда верят только гномам. Что не мешает подгорному народу вести бесконечные войны между кланами из-за древних, забытых уже всеми, кроме самих бородатых упрямцев обид. Эльфы же видят в любом полукровке искажение замысла Творца, а учитывая их гордыню и убеждение в превосходстве собственной расы над всеми остальными, жизнь полуэльфов в эльфийских землях совсем не сладкая. Впрочем, у эльфийских полукровок хотя бы остаётся возможность осесть в одном из людских королевств, а там при удаче подняться достаточно высоко. И лишь что-то совсем немыслимое заставляло таких полуэльфов присягнуть мне. Полуорки встречались в Чёрном замке гораздо чаще.

Занятый своими мыслями, я не слишком оглядывался по сторонам. И только когда почувствовал едва уловимое напряжение, прошедшее по рядам нашего отряда , вскинул голову. Навстречу нам скакало трое всадников. Судя по черным доспехам и трепещущему на копье флажку того же цвета, это были свои, но, видно, вид разрушенной крепости крепко засел в головах воинов и им во всём сейчас виделась угроза. Да и про бродящего где-то в окрестных лесах тролля они не забыли. Это не плохо, но надо будет присмотреть за тем, чтобы самые впечатлительные в ночной караул не попали, пока не отойдут. Иначе они из-за каждого шороха весь замок по тревоге будут будить по десять раз за ночь.

Всадники мчались прямо на нас и я пришпорил коня, двинувшись им навстречу. Какие бы новости они не везли, лучше будет, если я узнаю их побыстрее.

Мы съехались. Как я и думал, это были посыльные из Чёрного замка. Старший из них отвесил мне короткий поклон, пристукнув латной перчаткой по вороненному нагруднику.

– Владыка, новости с южной границы. К нам движется посольство орков Великой Степи! Дней через шесть будут под стенами замка.

Вот и южные орки пожаловали. Что же, посольство- это хорошо, послушаем, что они скажут.

– Скачите обратно. Пусть послов встретят и проводят ко мне со всем возможным почётом. Я приму их.

Глава 4.

Орочье посольство прибыло через шесть дней, как мы и ожидали. Никаких неожиданностей по дороге с ними, хвала Тьме, не случилось. В Степи любят пышные церемонии, так что к приёму посольства всё было готово. Конечно, впускать в замок всех орков я не собирался. Большая часть прибывших степняков осталась разбивать временное стойбище под стенами замка, а в ворота торжественно въехали трое главных послов в сопровождении десятка зеленокожих громил, увешанных таким количеством оружия, что его хватило бы вооружить полусотню обычных бойцов. Я незаметно наблюдал за посольством из неприметной бойницы, пытаясь понять, что привело их ко мне именно сейчас. Понималось плохо. Во-первых , мои мысли все эти дни занимала разрушенная башня. Я до сих пор не мог понять, кому такое под силу и зачем это понадобилось. Во-вторых, дети Великой степи вообще не слишком склонны мотаться ко мне со всякими там посольствами. Короли Запада, искренне считающие степных орков моими верными рабами и союзниками, не могли и подумать, что Орда жила по своим законам и большую часть времени прекрасно обходилась без меня. Так что орочьи посольства ездили ко мне не часто. Обычно такое случалось либо когда степняков за их прошлые дела прижимали слишком сильно, либо накануне большой войны, чтобы договориться о наших совместных действиях. Скорее всего, именно об очередном совместном выступлении со мной сейчас и хотели поговорить. Слухи о подготовке крупного похода доходили до меня уже давно. В Великой Степи сейчас стояло относительное затишье перед очередной бурей. Некий вождь одного из племен орков по имени Глуум, прорвавшийся к власти по трупам неудачливых соперников, постепенно, когда силой, когда хитростью, стягивал под свою руку окрестные племена. Младший сын одного из племенных вождей и какой-то безымянной орчанки из числа его многочисленных наложниц, Глуум, у которого, по слухам, была с рождения повреждена нога, поначалу не считался достойным претендентом в вожди племени. Этому орку повезло, что его вообще оставили жить, а не выкинули младенцем умирать в степи. Калек в Орде не жаловали, но, видимо, тот год был удачен на добычу. Глуум выжил и сумел компенсировать свой физический изъян умом и коварством. Хромой орк не только смог выжить в племени, не слишком заботившимся об увечных, но и научился управлять другими, оставаясь в тени. Сидевшие на троне вожди гибли один за другим, их место занимали новые, а Глуум внешне оставался в стороне от межусобиц родичей. Орда уважает воинов и Глуум научился превосходно владеть ятаганом и саблей, невзирая на поврежденную ногу. Мало кто из его противников мог ожидать от хромого калеки такого умения и скорости. Глуум прыгал на соперников с быстротой атакующей змеи. И убивал, как змея, быстро и решительно, не давая времени опомниться. Понимая, что в Орде ценят вождей удачливых и щедрых, он одним из первых среди южных орков завёл себе боевую колесницу и начал ходить в набеги на ней. Ятаганом и булавой он по-прежнему не брезговал, но славился в первую очередь как великий лучник. О его луке тоже говорили разное. Утверждали, что лук у Глума совсем не простой, что его стрелы бьют без промаха и пронзают любой доспех, стремясь быстрее напиться кровью. Поговаривали, что лук этот создал то ли какой-то великий шаман или колдун, то ли самолично Владыка Тьмы. В колдуна или шамана, наложившего на лук заклятье, охотно верю, но я к глуумовскому оружию никакого отношения не имел. Заняться мне больше нечем, для орочьих вождей луки гнуть. Такую честь заслужить надо! Но пока Глуум прекрасно обходился и без моих подарков. В отличии от орочьих бойцов Севера, обожающих ближний бой, степной вождь с колесницы старался лишний раз не слезать, предпочитая в бою расстрелять противника издали. Затем голова поверженного врага отрубалась и крепилась к колеснице, свидетельствуя об очередной победе. Кроме того, Глуум додумался ,также впервые в истории орков, использовать отряды наёмников из людей и гномов. Конная Орда никогда не любила ударов в лоб, предпочитая изматывать противника внезапными налетами и отходами. Если степняков удавалось вынудить принимать ближний бой с тяжелой пехотой или рыцарской конницей, орки, как правило, проигрывали. При Глууме всё изменилось. Степное войско перестало бояться ближнего боя. Наёмников бросали в атаку первыми, давая возможность коннице Орды выждать, пока враг не ослабеет из-за понесённых потерь, а потом уже самим опрокинуть его одним мощным ударом. Наёмные отряды несли огромные потери, но хромой орк платил так щедро, что желающие всегда находились. С помощью наёмников Глуум в конце концов и взошел на трон, собственноручно зарезав старого вождя и большинство его приближенных. Резня продолжалась всю ночь и к утру желающих оспорить власть Глуума над Великой Степью не осталось. С тех пор прошло несколько лет. Орда притихла, случались лишь небольшие набеги или нападения на торговые караваны. Степь напоминала закипающий на огне котёл. Вроде тихо, но кто скажет, что там внутри за варево и в какой момент с котла сорвёт крышку. И вот, похоже, дождались.

Тем временем послы и их свита спешились и, не торопясь, разминая затекшие от долгой езды ноги, поднялись по каменным ступеням к широко распахнутым дверям в три человеческих роста. Послы зашли в них и в окружении моих гвардейцев скрылись внутри замка. Сейчас их поведут по бесконечным галереям, залам и лестницам, ведущим в Цитадель и ненавязчиво украшенным моими многочисленными военными трофеями. Чтобы прониклись и осознали. Может и осознают, всё же послы. Обычных орков такими намёками не проймёшь, они ребята простые и скорее всего просто возьмут на заметку, что хватать в первую очередь, если дело дойдёт до грабежа. Зато можно не беспокоиться, что кто-то из них попытается незаметно утащить что-нибудь мелкое, но ценное. Конечно, серьёзных магических артефактов я в коридорах не держу, но и того, что можно увидеть по дороге, более чем достаточно, чтобы у многих закружилась голова. Гномов, например, я давно уже запретил водить через эти галереи. Горный народ при виде выставленного богатства неизменно терял голову и начинал тыкать пальцами во всё подряд, требуя немедленного возврата «украденных реликвий, принадлежащих родному клану и злостно у него похищенных». И напрочь отказываясь обсуждать хоть что-то до возвращения затребованных сокровищ. Творений подгорных мастеров у меня действительно хватало, но бородатые коротышки, не краснея, могли объявить своим и эльфийское ожерелье, и людскую корону. Достаточно было заметить знакомый камень, а камни, даже раз увиденные, любой гном опознает и через сто лет. Так что гномы проходят по специально созданной для них отдельной галерее. Создавали её и украшали тоже гномы согласно своим вкусам. И теперь провожатым нередко приходилось напоминать очередному бородатому посольству, зачем они здесь оказались. Иначе подгорные мастера так бы и толпились вокруг очередной колонны, обсуждая красоту горной породы и филигранность отделки. С орками в этом плане проще. Орки не крадут, орки берут то, что им нравится и считают это своим по праву силы. Но чужую силу они тоже понимают и, пока рядом с ними идут мои мечники, лапы будут держать при себе. Особенно если помнить судьбу нескольких слишком тупых или слишком жадных из прошлых посольств, за эту жадность и тупость и поплатившихся. Отрубленные головы и лапы вместе с остальными частями тела и оружием честно возвращались посольству и очередной инцидент считался исчерпанным, благо сами орки не склонны придавать значение таким мелочам. В их стойбищах те же самые порядки. Сумел взять добычу, но не сумел удержать – твои проблемы, нечего было хватать.

Пока посольство вели мимо трофеев Чёрного Замка, я прошел в тронный зал. Там всё было готово к торжественному приёму. От входа двумя шеренгами выстроились рыцари-северяне в черных доспехах с мечами наголо. За ними толпились пестро разодетые люди из числа моей свиты. Сами по себе они здесь были особо не нужны и единственная польза от них была в создании видимости здешнего многолюдства. Никогда не понимал, откуда в замке столько этих бездельников. Спросишь любого, так без его усилий Чёрный замок давно бы рухнул, сгорел или ушёл бы гномам в счёт погашения долгов. Словом, все при деле. Правда эти дела почему-то не мешают им вечно слоняться по замку и путаться под ногами, вот как сегодня. Четверо магов в бесформенных балахонах с капюшонами, напротив старались не привлекать к себе внимания. Хотя они были единственными, кто сейчас действительно занимался делом. Кроме стражи, конечно. Волшебники встали вдоль стен в специально отведённых для этого местах. Двое поддерживали магический щит, прикрывавший трон и Владыку, двое должны были закрыть тронный зал от весьма вероятных попыток с помощью магии подсмотреть-послушать, о чём говорят в Чёрном Замке. Здешние маги, как я уже говорил, не были самыми сильными из Тёмных волшебников. Но зато здесь к их услугам магическая энергия Чёрного замка. Она обеспечивалась амулетом, представлявшим из себя огромную пентаграмму, в вершины лучей которой было вмуровано пять крупных магических камней. Амулет, как и многое другое в Чёрном замке, был создан задолго до моего пробуждения и скорее всего являлся ровесником самой Цитадели. Зал, на полу которого была высечена пентаграмма, находился в глубине замковых покоев и допускались в него считанные единицы из здешних обитателей. Чужаки же в нем не появлялись ни разу, по крайней мере на моей памяти. Хотя желающих хватало. О красоте и мощи магических камней амулета ходило столько легенд и преданий, что отчаянные головы всех рас и народностей вновь и вновь пытались ими завладеть. Даже эльфийские Владыки несколько раз обещали, что отдадут одну из своих дочерей тому достойнейшему из храбрейших, который не побоится и добудет то, чем достойны владеть лишь Светлые лорды Перворождённых, ибо только они … ну, вы поняли. Эльфийки действительно очень красивы, так что достойнейшие время от времени находились. Да и недостойнейших хватало. Правда, никто из них обещанной награды пока так и не получил. Но камни действительно были прекрасны, а мощь заключённых в них сил поражала даже меня. Что уж говорить об остальных. Во всяком случае, гномов туда пускать точно не стоило. Да и большинство сторонних волшебников всех цветов и стихий. Лишь маги замка после долгого и небезопасного ритуала могли использовать часть заключённых в амулете сил. Полную мощь этого творения неизвестного мастера не рисковал использовать даже я. Хотя, как и маги, при необходимости мог черпать из него магическую энергию. Правда, делать это я мог только внутри Чёрного Замка. Снаружи приходилось надеяться на свои силы или помощь других, не столь великих амулетов. Благо богатая библиотека Чёрного Замка и сокрытые в здешних хранилищах магические раритеты позволяли получать достаточно интересные вещицы. Над созданием и совершенствованием таковых трудилось уже не одно поколение здешних волшебников. Часть из полученных талисманов оставалась в арсеналах Чёрного Замка, что-то забирали себе в качестве вознаграждения маги, а не слишком мощные амулеты, обереги и магическое оружие шло на продажу. Конечно, такие товары были строжайше запрещены во всех людских королевствах. Но в каждом королевстве всегда находились люди, считавшие, что им закон не писан. И не счесть, сколько тайных сторонников приобрёл Чёрный замок в обмен на магические диковинки.

Я медленно прошёл по залу и поднялся по ступеням на возвышение, где стоял мой трон. Не торопясь сел, положив руки на массивные подлокотники с литыми драконьими головами. Память о тех далеких временах, когда в тронном зале лежал настоящий, живой дракон, готовый нести Владыку в бой против любого врага в этом мире. С тех пор прошли века, мир изменился и обмельчал. Где теперь все эти драконы? Я покрепче сжал драконьи головы и откинулся назад. По телу прошел привычный холодок, рубины в глазницах драконьих голов загорелись красным огнем и вокруг меня сгустился полупрозрачный с моей стороны морок. Остальные видели сейчас сидящую на троне фигуру в два человеческих роста, закованную в воронённый доспех, укрытый черным плащом, с бледным челом, увенчанным стальной короной. В общем, типичный Владыка Тьмы, как его себе представляет большинство обывателей. Довольно простая иллюзия, более уместная на сельской ярмарке, а не в моём тронном зале. Но поделать с этим я ничего не мог. У орков всё решает сила и размер и разговаривать на равных с тем, кто меньше их ростом, орки просто не будут. Пока их не побьёшь, по крайней мере. Поэтому на троне уже не одно десятилетие восседает огромный морок. Впрочем, иллюзорный Повелитель был достаточно материален, чтобы принять меч от очередного побежденного. Или свиток от того же посла. Мне для этого достаточно было сделать соответствующее движение руками. Саму иллюзию поддерживали магические камни, те самые драконьи глаза-рубины, позволяя мне не отвлекаться от происходящего в зале. К сожалению, в поездки трон с собой не потащишь и за пределами Чёрного Замка я вынужден был довольствоваться ролью своего то ли слуги, то ли советника, являясь всем в своём настоящем облике. С одно стороны, это давало мне больше свободы в общении. Высокородные эльфийские лорды, пусть сквозь зубы, но снисходили до разговора со мной как с советником и с послом. Говорить с самим Повелителем Тьмы они не желали принципиально. С другой стороны для абсолютного большинства коронованных особ советник Владыки всё же не сам Владыка. Вот и вертись, как хочешь.

Наконец, в противоположном конце зала растворились широкие кованные двери и орочье посольство вступило в тронный зал. Впереди шёл крупный орк в довольно богатой пластинчатой броне и шлеме, украшенным спереди кованым полумесяцем . За ним почти неслышно двигались две закутанные в меховые плащи фигуры. Лишь постукивали по каменным плитам пола длинные посохи, увешанные разнообразными амулетами. По этим посохам и по раскрашенным белой глиной лицам я узнал в этих фигурах орочьих шаманов. Привычной нам магией орки не владеют, хотя и пытались не раз ей научиться. Вместо этого им подвластна своя собственная магия, в основном грубая и разрушительная, основанная на непонятных нам изменениях сил природы. Людские маги, как светлые, так и Ттмные, в свою очеред