На битву с демонами отправимся мы

Глава 1.

Таинство ночи

Ветер бросал волны синего моря на причалы Лакведока. Повсюду был слышен шум деревянных ставен, бьющихся о стены. Скрипели даже главные портовые ворота. Они отделяли второй город Полуострова от его гавани. Вторым он был только по населению. По-значимости Лакведок не уступал столице. Все военное командование Полуострова квартировалось здесь.

Высокая стена опоясывала порт полукругом. Две крайние башни произрастали прямо из моря. За северной лежал ровный песчаный берег. Сегодняшней ночью на пляже собрались молодые люди, одетые в черные балахоны.

– Слушай Берлад, не нравится мне все это, – обратился смугловатый юноша к белому как кость другу.

– Что тебе не нравится? – удивился Берлад, поправляя рукава черного балахона. У него в отличие от друга было отличное настроение. Благожелательная улыбка не сходила с его лица.

– Говорят, что нас повезут на Ар-Тша.

– Все, кто такое говорят, не иначе как рехнулись.

– Почему?

– Ар-тша в паре сотнях миль к югу. Нас повезут в крепость командования.

– Но младший жрец говорил…

– Забудь, что он говорил! – воскликнул Берлад переменившись в лице. – Младший жрец неуч, плут и мерзкий слизень. Он все сделает для того, чтобы занять место старшего. Этот деревенский грамотей мутит воду. Зачем ты ему потакаешь?

– Я не…

– Кто не доверяет старшим жрецам, тот недруг! Ты совсем позабыл истины академии света?

– Извини, меня Берлад, я доверяю. Просто волнуюсь. Такой шторм…

– Такой шторм бывает здесь каждое лето. Уж ты мне поверь, я все детство провел в Лакведоке и много раз выходил в море вместе с отцом. В отличие от тебя, который сиднем просидел в своей Клоаке, пока не отправился учится в академию света, которая впрочем от нее всего в нескольких кварталах.

– Поверь мне Берлад, улицы Клоаки, еще та академия. Они меня и закалили… Заставили доверять, но проверять.

– Теперь ты воин света и должен доверять своим братьям и нашим наставникам. Ты учился пять лет и стал отменным бойцом. Не понимаю, что тебя так страшит? Мы доберемся на лодках до крепости командования. Там нас подобающе встретят, расскажут весь план, а потом отправят на бой с демонами в Порченном море! – последнюю фразу Берлад произнес особо пафосным тоном.

– Я ничего не боюсь, – тихим голосом проговорил смугловатый юноша. – Просто у меня не хорошее предчувствие.

– Не волнуйся, я никогда не покину друга! – воскликнул Берлад. – А вместе мы одолеем кого-угодно. Так что отбрось все сомнения и наслаждайся на пути к битве против демонов. Надеюсь в ближайшие дни мы наконец-то встретимся с воинами первоначального света.

Смугловатый юноша, достал из-за пазухи маленький горшочек сыра. Они уселись вместе с Берладом на мокром песчаном берегу и разделили трапезу. Вокруг них расхаживали в черных балахонах остальные выпускники академии. Они вели воодушевляющие беседы и ждали своего часа. У каждого были свои предвосхищения. Но всем за пять лет приходилось преодолевать одни и те же претерпевания. Отбор на выпускных боях воинов света был строг. Каждый должен был владеть мечом лучше любого выпускника военной академии.

Один из одетых в черный балахон стоял прямо на литорали. Волны прибивались к его коленям. Он всматривался в темный морской горизонт и ждал. Это был не выпускник академии, а проводник, который тайными тропами вывел сотню новоявленных воинов света прямо на песчаный пляж неподалеку от гавани Лакведока. Даже выпускники, что выросли здесь, не сразу и поняли где находятся. Только увидев очертания северной башни, им стало понятно, что их привели к стенам родного города.

Из ночной темноты начали появляться деревянные лодки. На каждой можно было разглядеть всего по одной фигуре. Они ловко управлялись веслами и бесстрашно двигались по волнам в сторону берега, будто никакого шторма вовсе и не было. Рассмотрев лодки проводник зажег факел и начал зазывать гребцов к себе. Первыми причалили могучие воины в темных закрытых доспехах. Они безмолвно сидели за веслами и ждали пока молодые люди в черных балахонах заполнят лодки. Когда набиралось двадцать человек, гребцы отчаливали. Последней к берегу пришвартовалась лодка с командиром. Он был одет в камзол синего цвета доходящий до колен его легких меховых штанов. Поверх груди у него была толстая золотая цепочка с драгоценностью в виде кита держащего в своих зубах фиолетовый бриллиант. Командиру не требовались сподручные, он лично управлялся веслами и своей лодкой, которая тоже отличалась от прочих. На носу у нее была вырезана устрашающая китовая пасть. Командир сошел на берег и вальяжной походкой зашагал прямо к проводнику. Роста он был высокого, сложения крепкого. Половина его лица была неподвижной словно маска, а вторая расплывалась в насмешливой ухмылке. Правая сторона была отражением травмы, полученной в далеком юношестве, во время тяжелого боя. Левая сторона была отражением высокомерного нрава. Командира прозвали Зверь. Он приблизился к проводнику и отведя его в сторону тихим голосом произнес:

– Хороший улов Нори.

– Вы опоздали. Мы торчим здесь уже несколько часов. Если местные жители, нас заметили… Опять поползут нехорошие слухи.

– Я никогда не опаздываю, а являюсь когда мне самому нужно, – угрожающе, но все еще тихо произнес Зверь.

– Я не спорю, – успокоил его Нори. – Меня только удивляет, почему ты здесь? Когда дела в Благолесье складываются не лучшим образом.

– Как я могу пропустить большой пир Костаправа? – сказал Зверь, и его ухмылка стала еще более едкой. – А в Благолесье не лезь. Это дело высшего командования Лакведока.

Последние двадцать воинов света заполнили лодку Зверя. Командир распрощался с проводником и окинул взором выпускников. Он глядел на каждого, словно торговец осматривающий скотину на рынке. Удовлетворившись их видом, Зверь взялся за весла и могучими движениями отчалил в беспокойное море.

В городе Лакведок основали Таинство ночи. Что еще за таинство? На улицах примыкавших к северной стене, недоумевали не только бедные ремесленники, но и зажиточные держатели оружейных мастерских. Невдомек было и торговцам съестным, портным, морякам и бродягам. В городе было множество сект, но все они с гордостью так себя и звали. Зачем понадобилось какое-то таинство? Наверняка для того, чтобы привлечь к себе больше внимания. Так думало семейство, которому принадлежала оружейная мастерская по соседству. Его глава, по прозвищу Остряк, давным-давно возвел прекрасное трехэтажное здание неподалеку от северной стены Лакведока. Он потратил на него все свои сбережения. Особенно дорогой была изящная крыша из черепицы, способная держать жар и огонь. Но дело выгорело. Прошло пять десятилетий и теперь в его мастерской без устали ковали отборные мечи для армии Лакведока. Говорят, что даже самое высокое командование раз в год приобретало здесь не менее сотни клинков. Другое соседское семейство, напротив решило, что таинство должно скрывать какие-то злокозненные секреты. Его глава, по прозвищу Тетива, пару десятилетий назад возвел четырехэтажное здание в форме треугольника. На все, что ни построено Остряком, Тетива из соперничества отвечал ровно столько же и даже чуть больше. Его треугольная мастерская изготавливала луки для армии Лакведока. Поговаривают, что высшие командиры часто брали их с собой на охоту. Мастерские Остряка и Тетивы занимали целую улицу. Их разделяла небольшая площадка, посредине которой стоял квадратный фонтан. На другой стороне улицы, были выстроены небогатые жилые дома высотой не более двух этажей. А по самому центру чуть возвышалось над ними неприметное святилище для обрядов. Его совсем недавно и выкупило Таинство ночи. Раньше святилище принадлежало секте Пряника, но не Кнута. В Лакведоке она не прижилась.

Из всей внутренней обстановки, Таинство ночи сменило только мозаики. Вместо пряников, теперь на полу царило настоящее разнообразие. Там были и мелкие птички, и гребешки и моллюски, непонятные узоры, какие-то тайные знаки и странные надписи. Перед алтарем висели несколько черных полотен. На них можно было рассмотреть малюсенькие еле видные звездочки, больше напоминавшие частички пыли.

Новое таинство быстро привлекло к себе взоры всех властей Лакведока.

Около алтаря в центре святилища стояли несколько плетенных кресел. На самом высоком сидел давно поседевший мужчина с тонкой и аккуратной бородкой. На нем был одет темно-синий балахон, расшитый небольшой серебряной нитью. Это был глава таинства. Он называл себя Ночным лордом. На кресле пониже сидела молоденькая девушка, лет девятнадцати. Ее бледное личико было очаровательней прекрасной звездной ночи. Длинные жемчужные волосы спускались почти до локтей. Но внешность казалось обманчивой, как только ты смотрел в ее голубые глаза. За радужной оболочкой можно было увидеть весь ее необузданный нрав.

– Послушай меня красавица Мирта, я не стану скрываться от властей Лакведока, ибо Таинство ночи не держит секретов, кроме самой темноты, – сказал нежным голосом Ночной лорд.

– Зря ты так, – раздосадованным голосом произнесла его молоденькая собеседница.

Ночной лорд немного поразмыслил и сказал:

– Нужно держать в виду свою цель и полную очевидность, на что ты готов пойти ради нее, иначе все будет полно сомнения и беспорядка.

– Ты не понимаешь… – возразила Мирта.

Их разговор прервали зашедшие в святилище стражники. Оба были в черно-белых нагрудниках и грубых синих штанах. На головах у них были серебристые шлема, а к поясам были прикреплены бронзовые топорики. Их лица выглядели устрашающе. В первом стражнике больше всего пугали шрамы и мощные скулы. Во втором пустой и холодный взгляд.

– Оставь нас один на один с Ночным лордом, – приказал первый стражник.

Молоденькая красавица не хотя повиновалась. Проходя мимо стражников она злостно прищурилась на них, но затем потупила свой взгляд.

– Тобой я займусь позже, – насмешливо проговорил первый стражник ей вслед. – Буду заниматься тобой ночами напролет, пока не приучу тебя к покорности.

– Остынь, – проговорил второй стражник. – Мы пришли к Ночному лорду, а не к его потаскухе.

– Это ведь ты Ночной лорд? – строгим голосом обратился стражник со шрамами к мужчине сидящему на высоком кресле.

– Да, это я. А вы с чем пожаловали? Я утряс все вопросы с вашим градоначальником.

– Нам градоначальник не указ, – насмешливо сказал первый стражник.

– Я не понимаю… – неуверенно сказал Ночной лорд и тут же был прерван.

– Здесь мы спрашиваем, а ты отвечаешь.

Первый стражник осмотрел мраморный алтарь, оставшийся от прошлой секты. Затем его внимание привлекала мозаика. Он тщательно изучил ее и спросил Ночного лорда:

– Что там изображено, шлем или рыба с гребнем?

– Это великая тайна ночи. Мы пока не в силах ее разгадать, как и остальные картинки. В этом и состоит суть всего нашего учения.

– Что ты мне голову морочишь! – закричал на него первый стражник.

– Я говорю правду. Наше учение… – пытался объясниться Ночной лорд.

Второй стражник стащил его с кресла и повозив по полу, задал еще один вопрос:

– Ты правда из Вязи? Градоначальнику ты написал именно это. Мне кажется ты не похож на выходца с Вязи. Вот хоть убей, не похож.

Ночной лорд оставаясь на полу стал оправдываться:

– Наше таинство происходит из Вязи, но я сам хоть и урожден там, но вырос в Перепутье.

– Одно вранье разоблачили, – сказал первый стражник.

– Не думаю, – ответил второй. – Его еще допрашивать и допрашивать.

– Кого ты из себя строишь Ночной лорд? И вообще, что это значит – Ночной лорд? – спросил первый стражник с издевательством.

Глава таинства ночи старался сохранять спокойствие, не смотря на то что оказался на полу и в очень незавидном положении. Он отряхнул свой балахон и сказал невозмутимым голосом:

– Люди обижают друг друга из ненависти, зависти, или презрения; но Ночной лорд стоит выше этого. И пытается вразумить всех остальных. Он счастлив только в познании тайн ночи и разгадке древних мозаик, давным давно завезенных в болотистую Вязь. Он не отступит от своих поисков не смотря ни на что.

– Даже под пыткою Ночной лорд останется счастлив? – спросил с насмешкой первый стражник.

Что?.. За что? – произнес глава Таинства ночи, в горле у него пересохло. – Я надеюсь на вашу справедливость. Я же договорился с градоначальником.

Второй стражник был спокойней другого, несмотря на то, что именно он оттаскал Ночного лорда по полу. Он подошел к главе Таинства ночи и заглянув ему прямо в глаза холодно произнес:

– Знаешь ли, справедливость всегда относится к месту и человеку. Так вот. Ты в круг справедливости Лакведока не попадаешь.

Первый стражник не церемонясь дал Ночному лорду хорошую затрещину, а затем силком поднял его с пола. Он связал его руки и велел идти рядом с ним. В зал забежали несколько человек. Мирта привела подмогу. Первый стражник получил удар палкой по голени. Он схватил нападавшего и посмотрев ему прямо в глаза оттолкнул от себя с криком:

– Слепая скотина! Куда ты лезешь?

Напавший на него и впрямь давно ослеп, что не помешало ему точным ударом палки, оставить заметный ушиб на голени стражника. Только один крепко сложенный человек среднего возраста, пытался успокоить всех присутствующих. Он обратился к стражникам:

– Ваш произвол не сулит вам ничего хорошего. У Таинства ночи есть договор с градоначальником Лакведока. Все было уплачено.

– А ты кто такой? – спросил его второй стражник.

– Я гражданин Полуострова и вырос в городе Малл.

– Тогда на кой ты помогаешь этой недоделанной секте? – произнес первый стражник.

– Я помощник Ночного лорда и обязан следить за порядком в нашем таинстве.

– Не волнуйся, – уверенным голосом сказал второй стражник. – Мы немного побеседуем с твоим Ночным лордом, а затем вернем его на место. Теперь расступитесь и не мешайте исполнению порядка.

Толпа не хотела выпускать стражей, уводящих силком Ночного лорда. Но крепкий мужчина из города Малл, знаком приказал всем расступиться.

За двухдневным штормом, в море около Лакведока пришел штиль. Деревянная лодка легкими рывками покинула гавань. Веслами управлял темный страж. Рядом с ним лежал избитый и связанный узник.

В нескольких милях к северу от Лакведока стоит прямо в море огромная крепость. Ее стены построены на скале, которая то наполовину уходит под воду, то снова прорастает прямо из под синих волн. Течения в тех краях очень теплые. Горячие источники прорываются со дна к самой поверхности.

Крепостные стены выстроены прямоугольником. Который прерывают только шесть круглых башен. Четыре по краям и две у главных ворот. С западной стороны построен небольшой причал.

К нему и пришвартовался темный страж. Оставив лодку и закинув узника на плечо он двинулся к главным воротам.

На одну из высоких башен поднялся Зверь. Он поклонился высокой фигуре, закутанной в колдовской плащ с капюшоном, ткань которого переливалась на солнце багровым блеском. Под ним скрывался лоб, который покрывала сухая потресканная кожа, все остальное лицо представляло из себя наполовину обугленный череп. Костаправ спросил своего верного слугу:

– Зачем ты носишь эту дурацкую побрякушку с китом? Еще и у всех на виду.

Голос Костаправа был резок как скрежет, но при этом ему была присуща холодная потусторонность. Обычно не лезшему за словом в карман Зверю, рядом со своим господином приходилось тщательно обдумывать каждый ответ. Он стараясь не пересечь черту совсем уж ничтожного подобострастия попробовал оправдаться:

– Извини меня повелитель, все из-за того что крепость стоит на Китовом острове. Поэтому Сандалик и решил называть тебя Китом.

– Как я требовал себя называть?

– Извини меня повелитель, я не буду больше называть тебя Китом.

– Ты совсем позабыл? Только попробуй произнести еще раз это слово и я разрублю тебя на куски.

– Прости меня, совсем вылетело из головы. Праведник, я помню, отныне ты просишь называть тебя праведником.

– Да. И только потому что я праведник, не буду с тобой чересчур строгим. Как тебе мой последний кровавый пир?

– Меня дважды рвало с перекорму. Их печени и сердца были чересчур велики. И как войны они были неплохи. Нори в этот раз постарался. Видно лично следил за отбором.

– А я напротив заметил слишком много трусливых недоносков, которые испугались принять рукопашную.

– Зато ты сразил их всех своими острыми стрелами. Лук тоже достойное оружие.

– Лук – оружие ничтожных слабаков. Хотя смерть от него еще более ничтожна.

– Я согласен с тобой, – сказал Зверь, чуть переменившись в лице.

– Вся проблема этих жалких трусов, что их вера в праведников света подкосилась.

– Ты прав.

– В прежние времена все обстояло по-иному, так как вера составляла задачу всей нашей жизни, ибо люди полагали, что способность верить не может быть обретена за считанные дни и недели, и даже десятилетия. Что о себе возомнили эти выходцы с академии света? Что познали сущность мира за жалких пять лет?

– Поэтому я наслаждаюсь твоими кровавыми пирами. Жалкие недоноски полностью заслуживают своей судьбы. Я вижу как их высокомерие и презренное невежество выходит с каждым ударом моего клинка.

– Никакое наслаждение само по себе не может быть неправедным. Я завидую твоим чувствам. Поверь мне, я бы многое отдал, за то, чтобы снова почувствовать…

– Ты выше всех сущих мелочей, – произнес Зверь, преклонил колено перед Костаправом и снова поднялся.

– В этом я ни капли не сомневаюсь. Для того чтобы отречься от самого себя, необходимы сила, энергия и свобода духа. Но все же…

– Я понимаю тебя. Но ты могуществен и бессмертен.

– Нет ты не сможешь понять. Хоть ты избран моим верным слугой, но все еще жалок, как и любой человек.

– Я согласен с тобой.

– Представь, если бы у человека не было вечного сознания, если бы в основе всего лежала лишь некая дикая сила – сила, что, сплетаясь в темных страстях, порождает все, от великого до незначительного, если бы за всем была сокрыта бездонная пустота, которую ничем нельзя насытить, чем была бы тогда жизнь?

– Пустотой? – неуверенно произнес Зверь и поклонился выказав крайнее почтение.

– Ошибаешься… Светом. Катастрофа хоть и убила мое тело, но наделила меня силами изначального. Я помню тот день, тот остров, корабль, вулкан. Когда палуба загорелась… Все было потеряно, но было бы еще ужаснее, чем если бы ничего вообще не случилось!.. Я бы так и прозябал между пирами и выигранными битвами. Потом бы состарился или меня бы сразили еще раньше. Но свет принес мне бессмертие… И могущество, которого доселе не видывал весь наш свет. Для побед мне больше не требовались армии, мне хватало и сотни верных воинов. Против десятков тысяч! Жаль, что свобода так быстро закончилась и я стал привязан к своей новой крепости… Иначе я давным бы давно сокрушил Благолесье!

– Прости меня. Во всем виноваты ничтожные лучники. Они подвели меня в нескольких сражениях.

– Только они?

– Да…

– Ты недооцениваешь Немерейцев. Я помню прошлую жизнь. Хоть я их всей душой ненавидел, но в моих жилах текло четверть их крови. Они знают войну, как никто другой. Но я придумаю, как загнать их в ловушку. Тебе останется только исполнить.

– Я все сделаю как ты мне скажешь.

– Еще я недоволен лодкой с драгоценностями, что привез нам Геррлай. Половина фиолетового жемчуга, покрашенный хлам. За кого он меня считает?

– Я разберусь с этим недоноском. Его демонологи проели мне в Благолесье всю печень.

– Не слишком дави на него. Геррлай все делает по указке Лександра… Вот кто должен поплатиться за свою дерзость… Только время еще не пришло.

– Поплатится, обязательно поплатится. Только прикажи.

– Не спеши. От него иногда бывает и польза. Сведения занесенные к нему из Пепельного леса оказались важны. Как там обстоят дела с поиском лазутчиков в Лакведоке? Ты почти год возишь в мою крепость одного сектанта за другим, но все они оказываются чисты.

– Сумасшедший старик с колдовским амулетом, которого я сжег вчера, читал проповеди и грозился, что мы все сгинем в пучине морской вместе с нашей крепостью.

– К счастью, в мире никогда ничего не происходит по пасторским проповедям, ибо в жизни есть какой-то смысл, а в их проповедях – нет.

– Несколько верных последователей он все же собрал. Пришлось утопить их в море.

– Кого к нам сегодня притащили?

– Какой-то Ночной лорд из нового таинства или чего-то подобного.

– Лорд говоришь. Он родом из Вязи?

– Он хотел чтобы мы так думали. Но мои люди выбили из него правду. Этот Ночной лорд прибыл к нам из города Клерико.

– Город наш вассал на протяжении десятилетий. Хотя и не самый надежный.

– Я попробую выбить из него…

Костаправ жестом руки прервал Зверя и после некоторых раздумий сказал:

– Если новое таинство – лазутчики, тогда Ночной лорд обманка… Всем должен заправлять кто-нибудь из его помощников. Его и нужно схватить.

– Мои люди рассказали, что на них набросилась целая толпа. Особенно буйствовали слепой и молодая шлюха.

– Сектанты… Нечего с них взять. Был ли там кто-нибудь более рассудительный?

Зверь призадумался и ответил не сразу:

– Мне сообщили про какого-то помощника Ночного лорда. Он уповал на то, что сам с Полуострова. Города Малл. Предупреждал моих людей о наказаниях по законам Лакведока.

– Если он лазутчик, то не слишком осведомлен или это и есть обманка. Притащи его сюда.

– Хорошо.

– Если он не при делах, оставишь новую секту в покое. У тебя осталось много невыполненных обещаний в Благолесье, но есть земли еще важней. Полтора года назад идиоты из Вязи не смогли по указке Лександра взять Четырехречье. Все придется делать самим.

– Ты хочешь чтобы я повел войско сразу?

– Ни в коем случае. Нужно тщательно подготовить поход. В первых рядах собрать пиратов и полудурков из Вязи. За ними поставить верных головорезов, чтобы пресечь возможное бегство. И если Немерейцы отобьют Четырехречье после волн живых мертвецов, то они будут достаточно ослаблены против наших стройных рядов.

– Я все исполню.

– Уж постарайся… Только есть еще одно дело.

– Какое?

– Незаконченное… В Квинке.

– Я пошлю своих людей.

– Сделай лично.

– Зачем мне самому браться за такую мелочевку?

Пустые глазницы Костаправа вспыхнули багровым пламенем. Он испепелял своим взором Зверя и произнес почти по слогам:

– Сомнения рождают – неповиновения. Неповиновения – порождают предательство… Следуй за мной!

Они спустились с высокой башни и пройдя по длинному темному коридору оказались перед черной дверью с пастью из тысячи зубов. Костаправ одним прикосновением отворил ее и вошел в темный зал. Щелчком пальцев он зажег сотню факелов торчащих прямо из под каменного пола. Зверь прошел вместе с ним до конца зала. На черной стене висели несколько десятков черепов. Костаправ указал своим облезлым пальцем на один из трофеев. В самом центре висел человеческий череп с еле заметной, исходящей от него, багровой аурой.

– Твой предшественник – Пиндар!

– Великий Пин…

– Великий предатель – Пиндар.

– Как же так?

– Я понимаю тебя, ты служил под его командованием и боготворил негодяя.

– Неужели он…

– Да, предал меня. Я сам был поражен его поступком. Но человек расположен к мелкой расчетливости, к ничтожеству и низости, ко всему что делает сомнительным его причастность к богам. Я сильно ему доверял и давал достаточно свободы в действиях. Сам не заметил как от моего доверия он перешел к сомнениям, затем к неповиновению, что привело его к предательству. Конечно его подтолкнули. Паскуда Лександр, настроил козни и подговорил избавиться от меня. Только Пиндару не хватило сил… Ибо я бессмертен. К тому же я был предупрежден нашим другом Нори. Благодарить за это я конечно должен Сандалика. Но не в этом суть. С тех пор я зарекся, если только услышу сомнения, то повешу череп нового слуги на стену рядом с Пиндаром. Как видишь здесь достаточно места и для тебя.

– Извини меня, – произнес Зверь и встал на колени, опустив голову. – Я готов принять смерть.

– Еще рано, так что вставай.

– Спасибо тебе, о праведнейший! – благодарил Зверь поднявшись.

– Отныне не перечь моим приказам, – сухо произнес Костаправ и багровый огонь в его глазницах потух.

Ворота святилища Таинства ночи открылись. Внутрь завезли небольшую телегу. С нее выгрузили два изуродованных тела. Первое принадлежало Ночному лорду, второе – его помощнику из города Малл. Неписанные законы Лакведока были жестоки даже для выходцев с Полуострова.

На кресле около алтаря сидел Чарел Слепой. Несколько новоприбывших адептов расположились на полу неподалеку от него. Чарел услышал звуки колес от телеги и шаги стражников. Пойдя к телам он нащупал лицо сначала одного, а затем второго из своих друзей. Не смотря на то что их изуродовали, даже незрячему было все ясно. Чарел Слепой приподнялся и выпрямил спину. Он не собирался ее гнуть перед стражниками. Один из них вышел вперед и сказал:

– Твой друг из Малла покончил с собой. По моему у него были кое-какие проблемы с головой, раз он умудрился так изуродовать себя кинжалом.

– Хм… – Чарел Слепой сдержал себя.

– А вот вашего Ночного лорда пришлось пытать до смерти.

– Хм… – продолжал молчать слепой Чарел.

– Глава вашей секты был родом из Вязи, как он нам сказал.

– … – лицо Чарела немного дрогнуло, но он не произнес ни звука.

– Ты же сам должен знать, у нас в Лакведоке не настолько передовые воззрения, в отличие от скажем Кихшо. Наши горожане не готовы к тому, чтобы местными или новыми сектами вдруг стали руководить чужестранцы. Пусть даже и наши ближайшие союзники из Вязи, – стражник сделал паузу и ехидно ухмыльнулся. – Ведь он точно был родом из Вязи? Хотя и впрямь зачем вам обманывать власти Лакведока.

Чарел Слепой вернулся к своему креслу и сел. Он всем видом старался показать, что не боится стражника и его головорезов, которые постепенно заполнили весь зал. Члены Таинства ночи расположившиеся на полу неподалеку от Чарела замерли в ступоре.

– Я понимаю твою обиду, – продолжил севший на соседнее кресло стражник. – Не каждый день тебе приносят мертвых друзей, еще и в таком виде.

– Хм… – Чарел Слепой сдержал себя вновь.

– Но ты получишь с их смертей огромное преимущество.

– … – У слепого Чарела чуть дернулась челюсть, впрочем для стражника это осталось незамеченным.

– Все знают сумасшедшего Чарела из Лакведока! Который бродяжничает от Малла до Квинки! Он не столь безобиден как кажется. В свое время он рьяно служил Полуострову. Отдав лучшие годы своей жизни непобедимым отрядам мечников. Так что Таинству ночи просто нужен новый глава – Чарел Слепой, уроженец Лакведока, подходит на это место, как никто другой!

– Что ты хочешь взамен? – впервые за весь разговор, подал голос собеседник.

– Так-то лучше! – приободрено воскликнул стражник.

– Что ты хочешь взамен? – повторил свой вопрос слепой Чарел.

– Сто золотых монет в конце каждого месяца, нас пожалуй устроят.

– Это все?

– Да… Но только для начала.

Стражник встал с кресла и зашагал к выходу. Неожиданно развернувшись, он прошелся взглядом по дрожащим адептам таинства и с усмешкой проговорил:

– Я оказал вашей секте большую услугу. Раз вы называете ее Таинством ночи, а ночь темна. Не лучше ли будет, если вас поведет слепой?

Когда стражник увел всех своих головорезов, Чарел приказал своим адептам найти лошадь с телегой и погрузить тела убитых глав таинства на нее.

Они выехали из города после полуночи и медленно двинулись на юг. Ночной ветер был не в силах совладать со зноем жаркого лета и нес только тепло. Вокруг главной дороги были одни выжженные от солнца поля. Подобрав самое неприметное, с густыми кустарниками и сорняками, адепты отвезли телеги прямо к нему. Собрав из хвороста большие костры, новый глава Таинства ночи зажег их с первыми лучами солнца. Тела Ночного лорда с помощником через несколько часов обратились в прах. Адепты спели несколько скорбных песен и Чарел Слепой произнес небольшую речь о погибших друзьях. Он познакомился с ними больше десяти лет назад, когда будучи уволенным из армии Полуострова остался не только с угасающим зрением, но и без средств к существованию. Если его глаза поразили осколки колдовской стрелы. То без средств к существованию он остался по произволу Зверя. Тот раздавал земли не ветеранам, а своим лизоблюдам и влиятельным богачам. Чарел не накопил состояния за время служения Полуострову. После увольнения, он долго скитался по всему Прибрежью, пока не встретил Ночного лорда. Его с рождения звали Болпиром Землепашцем. Он был уроженцем Клерико и с самого детства мечтал бросить пашню и основать какое-нибудь религиозное таинство.

Чарел Слепой сидел на самым высоком кресле около алтаря. Вокруг не было никого. Наружная дверь святилища резко отворилась. Чарел услышал шаги и сразу же распознал вошедшую. Хотя Мирта пересекла зал весьма легкими движениями ног, скорбь которая сжимала ее грудь была тяжела.

– Где он? Я хочу его видеть! – закричала Мирта.

– Мы сожгли тела обоих ранним утром.

– Почему ты мне сразу не сказал?

– Ты очень взволнованна, – несколько холодно произнес Чарел.

– Потому что…

– Потому что вы были любовниками, мне следовало догадаться! – негодовал Чарел.

– Были… – произнесла девушка не сдерживая слез.

– Ты поставила под угрозу все наше таинство. Что ты ему рассказала?

– Ничего… Совсем ничего.

Чарел встал со своего кресла, подошел к Мирте и обнял ее. Он сказал тихим голосом:

– Хорошо, что ничего ему не открыла. Он был твоей первой любовью?

– Нет. У меня были многи… и до него… Ночной лорд был… возможно… самой большой любовью всей моей жизни.

Чарел вернулся на свое кресло и спросил:

– Многие? Сколько же тебе лет?

– Через две недели будет девятнадцать.

– Тебе нужно сдерживать себя и свою страсть. Иначе наше таинство…

– Наше таинство – это Таинство Ночи! – воскликнула Мирта вытирая свои слезы. – Значит я буду проводить свои ночи, как пожелаю! Как ты можешь быть столь холоден? Ведь он же был и твоим другом.

– Ночного лорда не вернешь. Как и его помощника. Мы должны двигаться вперед и несмотря на все препятствия идти к своей цели.

– Я хочу видеть место.

Слепой Чарел взял лошадь с телегой и приказал Мирте управлять ей, следуя его указаниям. Они были на месте вечером. Солнце уже клонилось к закату. Ветер за день разнес прах по диким полям, зеленые сорняки которых, смешивались с желтой травой.

– Почему здесь? – спросила Мирта.

– Издревле в южных полях было святилище богов смерти. За стенами Лакведока на протяжении столетий сжигали мертвых, для того чтобы их души не скитались по городу в поисках младенцев, в которых можно вселиться.

– Какие глупости!

– Не самые большие, из тех что присуще Лакведоку.

– Расскажи мне про свою семью. Жену, детей.

– Моя жена умерла. Сыновья… – Чарел сжал руку в кулак. – Я отдал их в академию света. С тех пор я не видел их.

– Как давно это было?

– Уже двадцать лет прошло.

– Что с ними теперь?

– Не знаю… Не хочу даже думать об этом.

– Но все же.

– Предчувствия не сулят ничего хорошего…

Посреди поля была целая гряда высоких кустарников. За ними можно было рассмотреть небольшой подлесок, состоявший из кривых зеленых деревьев с толстенными ветками. Мирта присмотрелась к ним и увидела, что-то выделяющееся из общего пейзажа.

– Пошли за мной! – сказала она Чарелу и взяла его за руку.

Когда они подошли к подлеску, Мирта рассмотрела небольшое кирпичное святилище. Около заброшенных деревянных ворот из черного дерева стояли две статуи каких-то козлоногих воинов с мечами.

– Что там написано? – спросил Чарел, ощупывая ворота руками.

– Кто посмеет нарушить его покой, будет заживо погребен в чистом поле.

– Что еще?

– Здесь в глуши деревьев покоится полководец Пиндар.

– Нам нужно зайти внутрь! – воскликнул Чарел.

Мирта помогла ему вскрыть замок и отодвинуть одно из толстенных полотен, которое давно осело и уперлось в землю. Несколько усилий и они были внутри. На каменном полу лежал мраморный саркофаг. Они с огромным усилием смогли сдвинуть крышку. Внутри были только закрытые темные доспехи с натянутыми на них сапогами. На месте шлема ничего не было. Чарел засунул руку в дыру нагрудника из которой когда-то торчала шея Пиндара. Он нащупал скелет и попытался вынуть его. Только несколько позвонков от которых исходила небольшая багровая аура.

– Кто-то срубил Пиндару голову, – сказала Мирта.

– Странно, – задумался Чарел.

– Что именно?

– Во времена когда умер Пиндар, я был еще ребенком.

– И что с того?

– Ходили разные слухи. Кто-то говорил что смерть его случилась от отравления сырым мясом, а болел он перед тем восемь дней. Кто-то говорил что его сразили в бою копьем прямо в сердце. Но отрубленная голова? Что-то здесь не сходится.

– Вокруг его костей багровая аура, – сказала Мирта и стала прислушиваться к звукам снаружи. Повсюду было слышно карканье ворон.

– Нужно уходить, – проговорил слепой старик.

Чарел и Мирта вернулись в Лакведок после заката. Каждый разъехался по своим хижинам.

С утра Чарел провел обряд для еще нескольких посвященных. Таинство ночи насчитывало уже полсотни адептов.

Глава 2.

Наученные горьким опытом

Ровно пять лет назад город Задли́нка переименовали. У Лесных не очень развита фантазия. Иначе как объяснить, что они раньше были Лесничими, а теперь вдруг прозвали себя Лесными. Нет, их желание выделиться можно понять. Но почему они не стали именовать себя Равнинными, Ямными, Овражными, Ручейными, Пустошными, Долинными, Глиняными, Травяными? Ну на крайняк хотя бы Кустарными или Чащобными? Фантазии им недоставало изначально. Но за многие десятилетия после разлада с Лесничими все стало сильно хуже.

Шесть лет назад город Задли́нка возглавил новый правитель. Он был придворным шутом предыдущего, который во время одного из пиров подавился огромной индюшачьей костью. Такую птицу завозили исключительно с Полуострова. Только там индюки вырастали до монструозных размеров и были ничуть не меньше добротного кабана.

Но Лесные любили Полуостров не столько за это. В основном они любили его за могущество и жестокость, которые тот почти всегда был готов показать своим недругам. Лесные мечтали стать его верными вассалами. Но войти в ближайший круг Полуострова было не так-то просто. Нужно было доказать не только лояльность, но и собственную мощь или богатство. И того и другого Лесным очень сильно не доставало. С богатствами было совсем туго, так что Лесные решили сперва доказать свою мощь.

Что касается нового правителя, его звали Злыдень. По ничтожеству и испорченности своей натуры, среди различных изъянов и пороков первое место занимало в нем сребролюбие. Он будучи только вторым придворным шутом, никак не мог добиться должного внимания от бывшего правителя Задли́нки. Лесные, сразу же после своего отделения от Лесничих, в подражание Полуострову учредили должность Высшего Магистрота, заменив всего одну букву для гонора. Они передали ему всю полноту власти. И когда очередной Высший Магистрот упал замертво прямо во время пира, Злыдень как шакал, тут же почуял свой шанс. Но в отличие от прочих шакалов он не лез на рожон, а дождался когда остальные друг друга сожрут. И он не прогадал.

Дело в том, что среди Лесных до сих пор не было принято общего согласия, по поводу их отделения от Лесничих. Многим это не нравилось. Когда приближенные Высшего Магистрота перебили друг друга в борьбе за власть, остался один старейшина, который очень лояльно относился к Лесничим. Он прекрасно говорил и склонил многих жителей Задли́нки на свою сторону. Такого никак не мог допустить Триумвират Полуострова. Лександр тут же послал Геррлая порешать все проблемы. Ситуация для Полуострова складывалась не лучшим образом. Старейшину поддержали здравые горожане. В противовес ему Геррлай выставил Злыдня. Они собрали верных Полуострову головорезов и вывели их на торговую площадь. Городская чернь тоже любила послушать всякие представления и была заворожена пошлыми шутками Злыдня. Таким образом старейшина вместе с соратниками оказался в меньшинстве.

В молодости Злыдень очень боялся народа, а со временем стал его презирать. Его поджилки все еще тряслись, но видя поддержку со стороны такого большого человека с Полуострова, как Геррлай, он пересилил свой страх и начал развлекать толпу всякими грязными небылицами.

Поговаривали, что на старейшину иногда нападали внезапные обмороки и приступы падучей. Бывший придворный шут ухватился за эту сплетню, распуская слухи о страшном безумии старейшины, будто в него вселяются демоны и он в таком состоянии устраивает трапезы из младенцев. После этих слов Злыдня, чернь, привыкшая доверять речам шутов всех мастей, закричала, чтобы стражи схватили старейшину и пытали его не жалея всех своих сил. Все было тут же исполнено.

Злыдень обещал черни многие блага. Однако ничто из этого не осуществилось на деле. Почти все стали бедными, как никогда прежде. Зато через год своего правления, он смог отменить совет всех старейшин. Для пущего блеска он сменил и название города. После долгих раздумий, было решено поменять, только ударение. С тех пор город называли не Задли́нка, а За́длинка.

Так неосознанно, Злыдень совершил хотя бы одно честное дельце. Ведь всего несколько десятилетий назад, на этом месте стоял процветающий город. При Лесных он совсем зачах.

В самом центре Задлинки собиралась чернь. Стражники старались оттеснить ее с пыльной дороги. По ней вскоре должен был проехать Геррлай вместе с отрядами Полуострова, призванными помочь Лесным в борьбе с врагами. Злыдень готовил весь город и окрестные деревни к войне с Лесничими. По большей части он вел за собою чернь бесстыжей лестью и сладкими увещеваниями, так что чернь не привыкшая к такому вниманию, уже и сама хотела того же.

Дорога вела к облезлой каменной крепости. Из маленького проема неприметной башенки наблюдал за происходящим Злыдень. Он был в окружении верных наемников из Вязи. Злыдень боялся использовать местных в качестве телохранителей. Ему каждую ночь снилось как поданные всаживают острые кинжалы ему прямо в бок.

По башенным ступенькам поднялась женщина чуть за сорок. Она была ровесницей Злыдня и соправительницей всех Лесных. Ей принадлежал город Надли́нка. Который она впрочем тоже собиралась переименовать, по примеру Злыдня. Женщина красила длинные волосы в медовый цвет, стараясь быть желанной для знатных мужчин с Полуострова. Но черты ее лица и характер были отталкивающими. И если неправильный прикус и широкие скулы еще как-то могла отвлечь в меру красивая фигура. То выбитый глаз с наложенной повязкой и врожденная злоба отпугивали от нее всех новых женихов. У нее был знатный муж, который еще несколько лет назад правил Надлинкой. Тем не менее очевидно, что его привязанность к Лихе, была основана скорее на расчете. Она была дочерью очень коварного, но влиятельного богача из Лесных, у которого было множество связей на Полуострове.

Бывший правитель Надлинки был торговцем, нежели чем полководцем. Он был в меру мягким правителем. Чернь его обожала. Хотя в армии он держал железную дисциплину и сам был не плохим бойцом. Но он старался держаться подальше от сражений с Лесничими. Ему хватало боев в своем собственном доме. Лиха постоянно устраивала скандалы и даже бросалась с кинжалом на своего мужа. Один раз он ударил ее так сильно, что выбил ей глаз.

Такого она не могла простить, затаив злобу.

Она сговорилась с Геррлаем, который был не сильно доволен ее мужем. Тот продолжал торговлю не только с Лесничими, но и Немерейцами. Лиха пообещала, что всю землю и фермы вокруг Надлинки она передаст Торговой гильдии Кихшо. Чтобы не вызвать лишних подозрений, ее мужа зарезали при посещении Полуострова. Подстроив все так, будто случайные разбойники из Клоаки напали на свиту Лесных прямо в центре Кихшо.

Но чернь не хотела видеть Лиху во главе Надлинки. Разъяренная толпа требовала назначить Высшим Магистротом брата убитого правителя. Для того чтобы переубедить чернь, Лиха напала на своего деверя с обвинениями. Она в самом трагическом тоне поведала о страшной его жестокости. Будто тот привязал к доскам несколько своих личных стражей, за одно подозрение в нелояльности. Потом он их перевернул и продержал двадцать дней вниз головой и, наконец велел убить, засунув головы в чан с кипятком. По-видимому, рассказ о его жестокости – вымысел. Ничего подобного, никто кроме нее никогда и не слышал. Но Лиха описывала все в таких ярких красках, что чернь поразилась этой истории и тут же требовала изгнать брата бывшего правителя из Надлинки. Через несколько месяцев, когда власть Лихи окрепла, стало ясно, откуда она понабралась историй о пытках. Она сама с удовольствием засовывала в чан с кипятком любого, за один только косой взгляд. Причем такая казнь или пытка, была еще не самой страшной в коллекции ее жестокостей. Там встречались и отрезанные уши, с оторванными носами и накидки из мягкой кожи, сдернутой с молодых служанок. Жестокостям Лихе не было предела, она обожала их всем своим нутром.

Но в ее жизни была еще одна радость – ненаглядная дочь. Которая с ранних лет пошла по стопам матери. Лиха так ей гордилась. В четыре года мать взяла ее на казнь не лояльного торговца. Дочь подняла истерику, начала реветь и кусаться. Лиха было разочаровалась в ней, решив что она жалкая слабачка, как и отец и не в силах смотреть на пытки. Но всего через пару мгновений, она возгордилась ей. Дочь подняла истерику, потому что лично хотела пытать нелояльного торговца. Она подошла к связанному узнику и выцарапала ему глаза.

Лютый нрав дочери Лихи полностью раскрылся в восьми годам. К этому времени она уже лично руководила пытками и казнями.

Рассказывают, что однажды к Лихе пришла из далекой деревни прорицательница. Она предупредила, что ничем хорошим для ее малолетней дочери, жестокость и склонность к изуверствам не закончатся. Лиха выпустила на обнаглевшую старуху голодных волков.

Одной летней ночью, из подвалов роскошной виллы к востоку от Надлинки, удалось сбежать узнику. Лиха и ее дочь были в ярости. Они приказали собирать всю стражу и идти искать сбежавшего в Пепельный лес. Поиски продолжались с утра до полудня. Наконец стражники схватили беглеца. Лиха шла рядом со своей дочерью и улыбаясь слушала, какие жестокие пытки маленькая изуверка готова к нему применить. Они не заметили как отстали от стражников, те ушли далеко вперед. Из лесной чащи набросился на них огромный бурый медведь. Он схватил дочь Лихи, растерзал и сожрал. Мать ничего не могла поделать и когда зверь развернулся и зарычал своей огромной окровавленной пастью, она в ужасе пустилась бежать. После чего прибежала на виллу и заперлась в своей комнате на год. После добровольного затворничества, Лиха приказала казнить всю свою стражу, самими ужасающими способами, но ту встречу с медведем все равно была не в силах забыть, просыпаясь в холодном поту и слезах каждую ночь.

Геррлай был не очень доволен Лихой, но терпел. Она уступала своему мужу в хитрости и способности к сладким речам, которыми тот привлекал к себе в войско бедных горожан.

Несмотря на ее ограниченность, Лиху сложно было купить на уловки для черни. Но у нее была какая-то затаенная личная ненависть ко всем кто не стал Лесным. Она зачастую действовала против выгоды, лишь бы насолить Лесничим и Немерейцам. Войско у нее было слабое, а людей в разы меньше, по сравнению со Злыднем. Но она была готова отдавать приказы рвать и метать, хоть каждый день. Иногда самому Нори вместе с Зверем и Геррлаем приходилось приезжать в Надлинку и сдерживать ее безумные планы.

Именно Нори заступался за Лиху перед Геррлаем. Его тянуло не только к уродствам нравственным, но и телесным. В Лихе он находил сочетание обоих. Она одна из немногих гостей женского пола, которая после приглашений на кровавую оргию Сандалика осталась в живых. Нори часто приглашал ее и к себе в Антиру для самых извращенных утех. Благо с ним Лиха была очень податливой.

Она поднялась по башенным ступенькам и с ласковым приветствием на устах обратилась к Злыдню. Тот ответил ей кивком головы. Лиха устроилась рядом с небольшим проемом в стене и стала наблюдать вместе со Злыднем за происходящим в самом центре Задлинки.

Стражники не без труда оттеснили любопытную чернь к самой обочине. Начали прибывать всадники с флагами Полуострова и Торговой гильдии Кихшо. Они шли по дороге двумя стройными рядами. Первыми ехали Геррлай и его верный телохранитель. Они восседали на белых конях и жестом вскидывали правые руки к верху, одобрительно приветствуя Лесных.

Вместе с Геррлаем приехали и осадные машины, возбуждавшие чернь своим видом. При них находились несколько механиков из Кихшо. Лександр планировал, что войско Злыдня перебравшись через Длинку разрушит не только деревни, крепости и городища Лесничих, но и огромные фермы, с каменными хлевами, мукомольнями и загонами, которые снабжали едой половину Благолесья.

Но пока у Лесных возникли некоторые затруднения. Переходить через Длинку и идти с походом на восток, было очень опасно, не зачистив заранее север. Дело в том, что в землях которыми правил Злыдень не все хотели становиться Лесными. На севере было несколько деревень, которые сопротивлялись до сих пор. Они были верными союзниками Немерейцев. Для Геррлая их деревни были очень важны и по другой причине. Оттуда вела единственная дорога к Волшебным садам. В той местности было несколько небольших источников цветья. Не самого сильного, но все же их можно было смешивать с термалкой для того, чтобы придать доспехам большую прочность. Злыдень собрал огромную армию. Но пока не знал, что с ней делать. При его дворе было несколько неплохих стратегов, посланных Зверем, но они ждали указаний с Полуострова. Костаправ не считал Лису и Виктора полководцами, достойными его внимания. Их возможные лазутчики беспокоили его гораздо больше. Поэтому он отдал командование походом на восток от реки Длинки Лександру, а сам сосредоточился и корпел над планами в Благолесье и Четырехречье, намереваясь загнать Немерейцев в ловушку.

Когда последний обоз заехал в крепость Злыдня, ворота захлопнулись. Во дворе стояли две сотни всадников и пару десятков осадных машин. Геррлай спешился и пошел на встречу Злыдню и Лихе. Те стояли около башни в окружении наемников из Вязи. Оба смотрели на главу Торговой гильдии Кихшо, словно нашкодившие собачки.

– Почему такая задержка?! – закричал Геррлай. – Вы должны были уладить все вопросы с Лесничими еще в начале лета. Сегодня первая неделя осени!

– Проблема в том… – начала оправдываться Лиха.

– Я не тебе спрашиваю мымра! Или как там ваши мятежники таких баб называют? Я обращаюсь к тебе Злыдень.

– Все из-за Трясовиц, – пробухтел с недовольством Злыдень. – Вы плохо их обучили справляться с колдовством. Вместо того, чтобы потравить северные деревни, они разнесли всю заразу в окрестностях моего города. Мы только месяц назад оправились от эпидемии.

Геррлай вытаращил на него глаза, а потом знаком подозвал двух крепких головорезов из своей свиты.

– Ну-ка пойдем по-трещим!

Головорезы затащили Злыдня в башню. За ними последовал Геррлай, захлопнувший дверь прямо перед носом у недоумевающего наемника из Вязи.

– Значит ты обвиняешь меня в своих неудачах?

– Нет… – пытался оправдаться Злыдень

Один из головорезов крепко обхватил его из-за спины, а второй схватил между ног и резко потянул вниз. Концерт с одним голосом высоченного альта, вся крепость слушала около часа. Когда он закончился, Геррлай отправился в роскошные казармы стратегов, присланных из Лакведока. Он просидел с ними до вечера, в жарких дискуссиях по поводу дальнейших действий. С закатом солнца они наконец-то придумали, как именно сокрушить Лесничих Пепельного леса, а главное убить Лису и Виктора.

– Почему Полуостров ненавидит Лесничих и Немерейцев? – спросил четырнадцатилетний юноша у зашедшего в класс учителя.

В просторной деревянной избе на сосновых скамьях сидели несколько учеников. Все они были Лесничими жившими в небольшом городище, к востоку от реки Длинка. Учитель, одетый в красный с золотистыми узорами кафтан и суконные штаны, немного призадумался над вопросом, он почесал облысевшую макушку и проговорил:

– Я много раз задавал себе этот вопрос. В молодости мне казалось, что есть целый ряд правильных ответов, но сейчас я понял, что и сам не знаю. Ненависть Полуострова к Лесничим и Немерейцам, она глубоко внутренняя и какая-то дикая и совсем первобытная.

– Что вы имеете ввиду? – не унимался любознательный ученик.

– Во-первых не все жители Полуострова ненавидят нас. Есть определенная, не сказать что большая группа и данный факт ничем не отличается от других враждующих между собой государств и племен. Но большинство выходцев с Полуострова, все-таки начинают проявлять особую ненависть к нам, только когда достигают какого-то положения в политической иерархии. Злоба сжигает их изнутри прямо как скрытая болезнь. Они называют нас демонами или рабами-демонопоклонниками, ненавидят и заражают своей ненавистью остальных.

– Мой отец говорит, – подняв руку воскликнул еще один ученик, – что им нужны наши пашни, для прокорма и деревья наших лесов для того чтобы изготавливать мебель…

– Им нужно только наше волшебное оружие! – не согласился другой.

– Вы что дураки? – вскричал еще один ученик. – У них всего вдоволь. Но мы сами им совсем не нужны, они придут и оставят после себя только разруху и разорение…

– Тихо! Успокойтесь! Успокойтесь пожалуйста! Ну-ка Молчать! – дозвался учитель до класса.

Один из учеников поднял руку и с разрешения спросил:

– Так вы не расскажете почему?

Учитель продолжил:

– Вы все по-своему правы и в тоже самое время, каждый ваш тезис можно опровергнуть. Вы говорите что им нужны наши пашни? Да я в этом не сомневаюсь. Пашни способны дать им огромную прибыль. Но с другой стороны они, итак, получили все земли к западу от Длинки. И что они с ними делают? Вместо того, чтобы получать прибыль с них, они травят пашни и деревни с помощью Трясовиц. Что касается оружия, оно само по себе не может быть целью. Наши волшебные копья, мечи и луки только средство для уничтожения врага. Что касается наших лесов. Я долго подсчитывал и пришел к выводу, чем тратиться на войны, им было бы гораздо выгоднее с нами торговать. Остается только разруха и разорение… Но зачем? Задаю я себе этот вопрос.

Руку поднял трехлетний мальчик. Он был младшим братом одного из учеников. Его родители погибли в набеге на крепость Бела около двух лет назад. Сыновьям удалось спастись, благодаря маленьким сорванцам из соседнего городища.

– Послушаем тебя! – воскликнул учитель обратившись к трехлетнему мальчику.

– Вы сказали, что они обзывают нас демонами и их рабами. Может они сами рабы демонов? Может демоны правят ими?

– Устами младенца глаголет истина, – проговорил учитель. – Но думаю, что не в этот раз. Никаких демонов не существует.

– А как же бабайка? – удивленно спросил трехлетний малыш.

– Его выдумал, твой братец, – воскликнул один из учеников, – чтобы ты ночью спал и не мешал ему бегать в Пепельный лес вместе с маленькими сорванцами! – Весь класс засмеялся.

Дверь в избу приоткрылась. На пороге показался Виктор. Он подозвал учителя к себе. Тот успокоив класс вышел на улицу. Они стояли в самом центре небольшого городища, деревянные резные постройки которого, изумляли каждого путника. Большинство поселений Лесничих выглядели именно так.

– Нам пришло письмо с северо-запада, – сказал Виктор.– Там заметили Трясовиц. Ты с нами?

– Да, – не раздумывая ответил учитель. – Я не смог спасти от этих тварей свою жену и старшую дочь, но помогу защитить младшую и всех моих соплеменников.

– Тогда собирайся. Мы выходим сразу после полудня.

За стенами городища собрались двадцать воинов. Двое с фиолетовыми луками. К ним присоединились Виктор вместе с Лисой и учителем. Они собирались выдвигаться в поход, но их прервал крик:

Стойте! Я вас не отпущу!

Бежал, что есть мощи седой старик – посадник. По правую руку от него был статный воевода. Они преградили Лисе и Виктору путь.

– Опять ты уводишь мужей из моего городища! – негодовал посадник. – В Кривичах запретили походы за Длинку.

– Кто запретил? – спросила Лиса.

– Полевик, – ответил Воевода. – Он скоро вернется туда из Немереи. Обещал и к нам послать подмогу.

– У нас нет времени ждать, – проговорила Лиса.

– Трясовиц видели на северо-западе, – добавил Виктор. – Если они доберутся до Волшебных садов, тогда что?

– Нельзя, – стоял на своем посадник. – Извини таков уж указ. Если хочешь, иди вместе с Лисой и своими лучниками, а Лесничих мужей оставь. А то тебе слава и почет, а городище останется без учителя, сапожника и землепашцев. Знаю я твои хитрые уловки.

– Пойми, – уговаривал Виктор. – Если мы не отвлечем их на севере, завтра они прибудут в городище. Злыдень собрал огромную армию.

Посадника было не переубедить. Но статный Лесничий воевода задумался. Они с Виктором были добрыми приятелями. Он понимал, что тот не гонится, за славой. Она и так шла впереди него. К тому же Виктор всегда был добр к жителям городища. Он много раз приходил к ним на помощь, в самые трудные минуты. Недалече, как четыре месяца назад, он спас многих жителей, добыв лекарство от недуга насланного Трясовицами, рискуя своей головой на Озере Отшельников. Некоторые любят строить из себя добряков ради выгоды, но Немерейцу, мелочная хитрость была вовсе чужда. Виктор был человеколюбивым от природы. Он легко мог привлечь на свою сторону всякую честолюбивую натуру.

– Я пойду с вами, – объявил воевода. Он обернулся к посаднику и добавил: – Прослежу, чтобы не бросались в бой сломя голову.

Старик негодовал еще больше, но в конце концов сдался и отпустил всех в поход.

Если молодой сапожник и землепашцы присоединились к отряду хоть и по собственному разумению, но следуя скорее за славой Виктора, то у учителя с Трясовицами были свои собственные счеты. К тому же без него никак нельзя было обойтись.

Лесные колдуньи – Трясовицы, накладывали мор и заклятья не только на людей, но и на скот, посевы и диких животных. Если Виктор привез в городище лекарство, которое помогало спасти подхватившего заразу человека, со всеми остальными напастями справился именно учитель. Он сварил несколько снадобий спасших скот и посевы, но пользоваться ими нужно было с крайней осторожностью.

К тому же учителю требовалось пополнить запасы цветья. Не все источники в Волшебных садах, были одинаково полезны. Как выбирать, знал только он.

Через несколько дней, меняя коней в дружеских деревнях и проходя тайными тропами по владениям Злыдня, они наконец-то достигли северо-западных земель. Местные жители встретили отряд Виктора и Лисы с воодушевлением, но предупредили, что в соседние поселения заходили Лесные мечники и Трясовицы. Они разбили разрозненные отряды северян, а половину домов и пашен сожгли, другие отравили болезнью.

Было решено идти к Волшебным садам. Для того чтобы выйти к тайным тропам, которые знали только Лиса, Виктор и учитель, следовало сначала пройти узкий горный перевал.

Моросящий дождь накрывал всю долину. Темно-серые тучи окутали небо. Несмотря на туман, впереди можно было рассмотреть заснеженные скальные вершины и узкий проход около их подножья.

– Ты помнишь, – обратилась Лиса к Виктору, – что случилось когда мы были здесь в прошлый раз?

– Пятьдесят лет прошло.

– Для тебя может и пятьдесят. Я могу вспомнить, только последние три.

– Твоя неосторожность сыграла с нами злую шутку. Причем не в первый раз.

– Я думаю и не в последний, – горько вздохнула Лиса. – Но что касается перевала, мы уже научены горьким опытом.

Высокие сапоги немного вязли в размытой земле горного перевала. Пройдя несколько сотен метров вглубь, Виктор, возглавлявший отряд, крикнул:

– Щиты!

Все подняли вверх! Большая, круглая, деревянная защита в руках каждого воина, вся вместе напоминала со склонов гор черепаху. Устроившие засаду не жалели стрел. Но никак не могли пробить защищенный строй оборонявшихся. Из под черепахи начали вылетать фиолетовые стрелы. Они быстро скашивали отряды Лесных лучников. Черепаха медленно, но верно продвигалась по перевалу. Командир Лесных никак не мог предвидеть такого оборота событий. Он был уверен, что застигнутые на перевале врасплох, разбегутся, отступят или в крайнем случае попытаются забраться на скалы и сбросить лучников. Для каждого из этих вариантов, у него была припасена убийственная ловушка. Но черепаха шла вперед. И не просто шла, а скашивала его лучников одного за другим. Командир дал сигнал рогом. Со скал спустились отряды Лесных мечников. Они попытались вклиниться в черепаху. Но их сражали длинные копья. Особенно точным и сильным было одно из них. Оно вселило настоящий ужас в сердца Лесных. Ни щиты, ни доспехи не могли защитить от ударов фиолетового копья.

Когда отряды Лесных лучников и мечников совсем поредели черепаха распалась. В ней больше не было необходимости. Виктор и воевода разили своими копьями мечников, одного за другим. Остальные старались не отставать, сапожник сильно опередил учителя. Но как только он начал бахвалиться перед своими товарищами стрела попала ему прямо в ногу. Учитель оттащил раненого за высокий валун и там обработал и перевязал его рану платком.

Фиолетовые стрелы одна за другой сражали оставшихся Лесных лучников. У них не было шансов сбежать. Командир Лесных строго следил за порядками и пускал свои стрелы в спину каждому из бегущих. Для мечников был открыт всего один путь к отступлению, на юг, прочь с перевала. Лиса с несколькими бравыми мужами оттеснила их к скалам и точными ударами волшебного клинка, заставила половину из них броситься наутек. Вторая половина отчаянно сопротивлялась. Командир Лесных остался на склоне один. Все его лучники были убиты. Он, не дожидаясь окончания битвы, скрылся в горном тумане.

«Три сотни против пары десятков!» – негодовал командир Лесных сквозь зубы. Он чуть не поскользнулся на склоне, но удержался. Несколько камней упали вниз. Он проводил их взглядом, а затем начал прислушиваться к звукам доносящимся с оставленного поля боя. Лесной подставил к уху ладонь, чтобы лучше услышать. Все затихло, кроме… Он развернулся и увидел фиолетовое пламя летящее прямо в него.

Несмотря на то, что Волшебные сады раскинулись в долине северных гор, сюда никогда не приходила зима. Здесь целый год цвели яблони всех цветов, бродили по фиолетовому мху чудные олени и лоси, с рогами из скрученных ветвей, но самыми необычными были источники цветья. Сотни луж различных расцветок среди мелких кустов и деревьев. Учитель знал что и где собирать в три не слишком объемных кувшина. Взяв воду из сиреневого пруда он обработал раненую ногу сапожника. Глубокий порез запузырился, отек спал и учитель с усилием вправил его ногу. Тот наконец-то смог встать, хотя очень сильно хр�