Жентиль и Плюшевый Мишка. Самое начало

Пролог

Все окутала тьма, черная и непроглядная, хоть глаз выколи. Такое чувство, будто кто-то навсегда похитил и луну, и звезды, хотя темное осеннее небо всего лишь зашторено плотной пеленой угрюмых косматых туч, вот уже в течение нескольких часов беспрестанно рыдающих почем зря над городом. Ледяные крупные капли молотят что есть силы, стараясь попасть по редким, не опавшим листьям, шлепают по вдрызг вымокшему осеннему ковру, укрывающему землю, булькая, тонут в созданных их предшественницами лужах. А как же фонари, призванные стоять на страже городских улиц, пока солнце дарит свой ласковый свет в другой части земного шара? Просто вот уже больше года дела в городе, как, в прочем, и во всей стране, идут совсем наперекосяк, и про замену ламп в уличных светильниках периодически забывают. Кроме того, направленному исключительно на проезжую часть сиянию от редких работающих мачт не под силу пробиться через десятки метров густых зарослей. В общем, не самое лучшее время, да, пожалуй, и место, чтобы пойти и подышать свежим воздухом, на ночь глядя.

Внезапно, сверкнувший вдалеке, за стеной из массивных стволов деревьев и голых ветвей кустарника, свет фар одинокого автомобиля, высветил из темноты пять сутулых укутанных в просторные балахоны фигур. От неожиданной вспышки мрачные силуэты замерли, опасливо огляделись и, презрев проказы погоды и непомерно распоясавшуюся растительность, поплыли дальше. Будто какая-то незримая сила влекла их прочь от уюта и теплого электрического света человеческих жилищ прямо во мрак неизведанной чащи.

Если долго находиться в темноте, глаза постепенно привыкнут, и через некоторое время непроглядная чернота начнет делиться на оттенки, создавая пусть и плохо различимую, но все же картину окружающего пространства. А иногда случается и так, что, то ли воображение, то ли какая-то неведомая сила дорисовывает на сумрачном полотнище, тех, кого здесь и вовсе-то быть не должно. Вот и сейчас между исполинских деревьев и непролазных кустов повылазили тени замерших в темноте уродливых истуканов и очертания непонятных сооружений.

Тропа, ведущая в лоно таинственного леса, понемногу накренилась в гору. Степенно нарастающие порывы ветра принялись разгонять капли дождя навстречу бредущим во тьме. Еще немного, и пульсирующие потоки воздуха уже срывают листья и выламывают щуплые ветки из раскидистых крон деревьев, заставляя визитеров кланяться, неведомому господину. Можно подумать, что некто, таящийся в чаще, внезапно разозлился и решил отказать ночным посетителям в аудиенции.

Пятеро в капюшонах, тем не менее, оказались настойчивы и продолжили идти к своей цели, превозмогая трудности. Однако так продолжалось не долго. Уже через пару минут сражения со встречным ветром, скользкой тропой и непомерно крутым подъемом, один из визитеров, тот, что был в центре маленькой колонны, оступился и, потеряв равновесие, оказался на четвереньках. Остальные принялись помогать бедолаге подняться. Хотя и тут не все пошло гладко: поскольку один из помощников, четвертый спереди или второй сзади, также шмякнулся, распластавшись спиной на скользком склоне, и даже начал потихоньку скользить вниз. Те, что смогли устоять, успели ухватить его за рукав, подтащили повыше и в шесть заботливых рук поставили на ноги. Та же процедура была проделана с первым упавшим, который был третьим с любой стороны. Когда статус-кво всей группы все же был восстановлен, компания сгрудилась и принялась что-то оживленно обсуждать. После этого, тот, кто раньше шел первым, достал откуда-то из закромов просторной накидки огромный мешковатый ридикюль. Тряпичная сумка блеснула во тьме расшитыми серебром узорами, будто сияющая россыпями звезд, затесавшаяся на задворках бескрайнего космоса, галактика.

Пошарив внутри безразмерной сумы, главный достал оттуда нечто, небольшое и светящееся, может быть маленький фонарик или что-то вроде этого. Поднял руку над укрытой капюшоном головой и произнес несколько фраз на забавном тарабарском языке. Ослепительная вспышка озарила заросли. Нестерпимо белый свет ненадолго задержался, а потом схлопнулся обратно в зажатый в руке предмет, который в свою очередь снова вернулся в сумку. Еще какое-то время в глазах на фоне непроглядного черного пространства плясали цветастые зайчики. Постепенно мельтешащие в хаотичном танце световые пятна послеобразов поблекли и исчезли, снова уступив место едва различимому ночному пейзажу. И вот теперь-то стало понятно, что, произошло. Нет, конечно, все пятеро по-прежнему были среди деревьев, и дождь так же продолжал лить без устали. Однако дорожка, будто кто-то поправил криво-косо висевшую картину, вновь стала горизонтальной. А неистовый ветер, подобно свирепому сторожевому псу, отвлекшемуся на брошенную хозяйской рукой кость, угомонился.

Расправившись с препятствиями, фигуры ночных визитеров опять поплыли через дождь по таинственным тропкам, этого, крайне странного места. Хотя, то ли из-за кромешного мрака, либо еще по какой причине, иногда складывалось впечатление, что двигаются, отнюдь не действующие лица, а сами декорации лиственного леса перемещаются относительно них, теряясь в закулисье устроенного непогодой представления.

Утомительно долго пилигримы бродили в поисках загадочной цели, а лес в по-прежнему упирался и не спешил открывать свои тайны. Вот уже где-то, неизвестно насколько далеко, за гущами, в городе, последние отчаянные полуночники погасили осветительные приборы и экраны телевизоров. А тропа как нарочно продолжала свою игру, прокладывая все новые лабиринты среди зарослей. И тут, в один миг, фигура, возглавлявшая паломничество, видимо окончательно потеряв терпение, остановилась. Шедшие позади, не успев отреагировать на внезапное торможение, по очереди налетели друг на друга. Тем не менее, всем удалось удержать равновесие. Лидер снова потянулся рукой под полог балахона, наверное опять за сумкой. Можно подумать, будто лес заметил это движение: дремучие заросли расступились, открыв вид, то ли на руины какого-то древнего храма, то ли терем с отсутствующими верхними этажами. Поди, разбери в размазанной каплями дождя темноте.

Посетители поспешили к темному силуэту строения.

От влажных дощатых стен пахло мухоморами, подвалом и гнилым тряпьем. Люди в балахонах осторожно, придерживая длинные полы, поднялись по ветхим ступеням к проему, по-видимому, служившему единственным входом в сооружение. Изнутри повеяло холодом. Посетители замерли в нерешительности и принялись перешептываться:

– Сомневаюсь я чего-то. Сможем ли без него управиться? – прошелестел кто-то.

– А что еще остается делать? – вопрошал другой.

– Ждать, – отвечал ему тот, что засомневался.

– Говорю же, он еще не скоро вернется. Тогда уже будет поздно, – резко напомнил кто-то властный, выдыхая слова с похожим на шипение змеи звуком.

– Да ты не переживай. Сдюжим как-нибудь. Как-никак тварь еще не созрела, – подключился еще один.

– Дело говоришь. Да и числом нас больше, – вторил ему следующий.

– Ну, не знаю, – все никак не унимался сомневающийся.

– Справимся. Не забывай про эффект неожиданности, – старался урезонить того, один из собеседников.

– Молитесь, чтобы изверг не успел опомниться, – как будто нарочно пытался оставить последнее слово за собой паникер.

– Все, отставить подрывать боевой дух! Вперед, за мной! – в конце концов, скомандовал кто-то властным шепотом, уже похожим на свист спускающей покрышки, – За мной!

Главарь нырнул в темный, чернее черного, провал в стене, остальные последовали за ним. В ответ строение содрогнулось и затрещало, а потом, как будто этого было не достаточно, какофонию дополнил вой тысяч голосов…

О том, что случилось дальше нам остается только догадываться. Доподлинно известно лишь одно: никто из пятерых домой уже не вернулся.

Глава 1. Компас. Ключи. Медведь.

«Веточка! Эй, веточка!» Известный во дворе под этим именем Жентиль, «стройный» для мамы, мальчик девяти лет, только что закончил завтракать и пришел в большую комнату. В это время папа укладывал в сумку свой портативный компьютер.

– Пап, давай что-нибудь поделаем вместе?

– Не сейчас, малыш. Я срочно уезжаю по делам.

– Может, когда вернешься, тогда?

– Посмотрим. Не буду пока обещать. Но если останется время, тогда обязательно, – пообещал мужчина и направился в прихожую. Спустя минуту он громко попрощался с семьей, – Всем привет, я полетел! – и закрыл за собой входную дверь.

«Вечно он куда-то летит. Прямо летчик. А говорит, что специалист по рекламе. Ох, уж эти взрослые: совсем врать не умеют», – подумал «веточка», ой, то есть Жентиль. Однако мальчик знал, что как бы не был занят папа, вечером они, наверняка, пособирают конструктор, а может быть устроят сражение роботов, ну, или хотя бы сыграют пару партий в шахматы.

Не успел отец выйти за дверь, как активизировалась мама, бывший проектировщик ракетных двигателей, а нынче эксперт по экономической безопасности:

– Жентилечка, давай пару страничек по математике решим, – предложила она, таким нежным и подкупающим голосом, что грех было не принять предложение. Вот только была одна проблема – решать задачки мальчику не очень хотелось. Вот если бы речь шла про мультики или комиксы, тогда другое дело. Тем более, что на дворе в самом разгаре были летние каникулы.

Надо сказать что, мама весьма серьезно относилась к образованию сына и вкладывала много сил и свободного времени в развитие его интеллектуальных способностей. Со стороны даже могло показаться, что она растит ни больше, ни меньше, чем академика. «Захочет, станет программистом, или журналистикой займется, а может, действительно в науку пойдет, – рассуждала она, – Умный человек найдет для себя применение в любой области». Папа был солидарен с ней в этом вопросе, однако считал, что также важно развивать творческие наклонности.

– Ну, так как насчет того, чтобы поупражнять серые клетки, дружок? – продолжила агитировать сына женщина.

«Никак, потому что каникулы», – подумал Жентиль, но ответил:

– Может попозже, а лучше завтра, – и, потихонечку задним ходом принялся покидать комнату.

– Полчасика всего лишь позанимаемся, а потом весь день будешь свободен, – сделала еще одну попытку уговорить ребенка мама, – Ну что скажешь?

Жентиль застыл в дверном проеме, а в квартире повисла такая тишина, которая обычно бывает перед крупным сражением или, когда, например, в фильме должно произойти что-то ужасное и спасения уже ждать неоткуда. Но тут, хотя это и было весьма странно, во входную дверь постучали. «Кому такое могло прийти в голову? – подумал мальчик. – Ведь снаружи есть звонок». Потом стук раздался снова, и уже более настойчиво.

– Ты чего балуешься? Перестань стучать, и давай позанимаемся, – продолжала настаивать женщина.

– Мам, это не я, это в дверь стучат, – ответил Жентиль и побежал в прихожую.

В тот момент, когда мальчик, оказался ровно напротив входной двери, она приоткрылась, запнувшись о дверную цепочку. Через щель, в квартиру пролезла огромных размеров мохнатая лапа розового цвета и, ощупывая замки, стала искать способ полностью открыть дверь. Жентиль, достаточно сильно испугавшись, схватил первое, что попалось под руку, а именно, мамин сиреневый зонт-трость, и со всей силы жваркнул по лапище крючковатой ручкой.

ؘ– Ай, чего бьете-то? – обиженно захныкал басовитый голос из-за двери.

– Я сейчас еще раз стукну, если не перестанете лезть в нашу квартиру! – закричал своим высоким голоском мальчик.

– А как я тогда войду, если дверь закрыта? – негодовало существо за дверью.

– Зачем вам входить, если вы здесь не живете?

– А в гости, нельзя что ли? – не унимался голос.

– В гости приходят, когда приглашают, а вы без спроса! – возмущенно закричал Жентиль и с размаху очередной раз ударил лапу, принадлежавшую голосу за дверью.

– Ай-ай! Прекратите издеваться над бедным… – в этот момент мохнатая конечность нащупала крючок цепочки, отщелкнула ее и распахнула дверь настежь, – …животным!

Жентиль замер, разинув рот от изумления. В дверном проеме, упираясь головой в верхний косяк, стоял медведь. Нет, точнее нечто похожее на медведя, ведь медведи не бывают розовыми. Так называемое «животное» растирало левую лапу и виновато исподлобья смотрело на мальчика.

– Ты ведь меня приглашал поиграть, разве нет? – спросил медведь.

«Спросил. Медведь спросил. Цветной медведь разговаривает», – мальчик все еще не мог собраться с мыслями, хотя из вежливости рот уже успел прикрыть. Пальцы постепенно разжались, и зонт шлепнулся, звонко стукнув о деревянный пол прихожей. Жентиль, конечно же, хотел сказать: «Нет». Ведь он точно никого не приглашал к себе в гости, и уж тем более розовых медведей. Но рот, на пару с языком, как-то совсем не хотел реагировать на команды мозга. Ребенок просто стоял неподвижно и изумленно смотрел снизу вверх на фантастическое создание. Момент замешательства, случившийся в коридоре квартиры на третьем этаже в пятиэтажке, в маленьком тихом поселке, окруженном лесом, в областном городе центральной части огромной по площади страны, грозил перерасти в бесконечность.

– Плюшевый Мишка, – прервав неприлично долгую паузу, представился условно игрушечный зверь и протянул мохнатую лапу.

– Что? – с изумленным лицом, взвизгнул мальчик. Конечно же, говорящий розовый медведь все еще ни как не мог ужиться в его реальности.

– Говорю же, меня зовут Плюшевый Мишка.

– Как то слишком уж обычно, – ответил, будто сам себе, Жентиль. Он все еще не мог поверить в происходящее. – Тебе так не кажется?

– Нет. Ведь это мое… – в голосе розового животного прозвучали нотки сомнения, – …имя?

– Ну, просто всех плюшевых мишек так зовут, и потом слишком очевидно. Да и не круто совсем. Ты ведь вон, какой громадный, – с последовательностью ученого, аргументировал свои мысли мальчик.

– Так поэтому каждое слово с большой буквы, разве нет? – с неуверенной надеждой в голосе буркнул медведь.

– Вообще-то все имена, пишутся с большой буквы.

– Ну и чего нам тогда делать, господин профессор Академии Имен? Я же не виноват, что меня мама так назвала, – пробубнил Мишка. Видимо он слегка обиделся, ведь на последних словах его голос даже немного задрожал.

– Мама? У плюшевого мишки? Сомне… – Жентиль осекся на полуслове, ведь ему не хотелось ввязываться в новый спор. А поскольку он был мальчик умный, немного подумав, предложил, – ПиЭм, может?

Медведь уже успел забыть о предмете их разговора и, задрав голову, рассматривал, висевший в коридоре светильник.

– Что прости? – спросил он, бросив взгляд на мальчика.

– ПиЭм, типа заглавные буквы от твоего имени – Плюшевый Мишка.

– По-моему коротко, как будто я коротышка какой-то.

– Зато в тренде. По-современному.

– Чего-то мне эта тема поднадоела. Может, давай это позже обсудим? – как бы невзначай бросил медведь, пытаясь высмотреть что-то через приоткрытую дверь в комнату Жентиля. – Ты мне уже свою комнату покажешь? Или вообще передумал играть?

Мальчик, хоть убей, не мог припомнить, чтобы он, когда-либо, водил знакомство с волшебными медведями, а уж тем более звал их к себе в гости поиграть. Однако не надо было быть супергением, чтобы сделать правильный выбор из двух вариантов: заниматься математикой или играть. К тому же ему было очень любопытно.

– Сначала спросим у мамы. Если она разрешит, тогда да, – сказал Жентиль и, обхватив огромную плюшевую лапу обеими руками, потащил медведя в сторону большой комнаты, которая по совместительству была маминым и папиным рабочим кабинетом.

Женщина сидела за столом и что-то внимательно разглядывала в мониторе, при этом довольно часто нащелкивая кнопкой мышки.

– Мам, мы поиграем с Плюшевым Мишкой? – спросил Жентиль.

Мама подняла глаза, удивленно посмотрела на мальчика, потом за его спину в коридор – Хорошо. Только через час сядешь делать задачки. И чтобы без всяких отговорок, – ее голос звучал твердо, а это значило, что через час Жентилю уже не отвертеться. С мамой надо было играть по правилам, ну хотя бы иногда.

Жентиль виновато посмотрел через левое плечо и вздохнул.

– Час, так час! – одобрительно кивнул розовый медведь. Потом посмотрел на женщину и сказал – Нам хватит. Спасибо, госпожа Мама!

Новоиспеченные знакомые развернулись и пошли в детскую.

– И все-таки, я не понимаю, как ты открыл дверь, ведь папа всегда ее закрывает, когда уходит.

– Не бери в голову. Ты и так слишком много думаешь, для такого маленького мальчика, – сказал медведь, потом свысока улыбнулся ребенку и добавил, – Особенно если сравнивать со мной.

Но тут он задел головой еще один светильник, висевший в центре коридора. Схватившись за ушибленное место, медведь что-то злобно пробубнил на тарабарском языке. В то же мгновение, как будто одумавшись, прикрыл рот лапами. Мальчик удивленно посмотрел на Мишку.

– Извини, что сказал плохое слово, – попросил прощения ПиЭм.

– Да, все в порядке. Я ведь все равно ничего не понял.

– Это от того, что, скорее всего, я ругался на медвежьем языке.

Они, продолжая разговаривать, зашли в детскую.

– Ого! Вот это класс! Научишь? – спросил Жентиль.

– Плохим словам или разговаривать? – поинтересовался медведь, а потом продолжил нравоучительным тоном, при этом размахивая лапами, – Ругаться научить проще простого, а вот разговаривать – это целая наука. Только лет десять надо потратить чтобы «спасибо», «пожалуйста» и «до свидания» научиться говорить.

– Ого! А как ты научился?

– Во-первых, я очень способный, а во-вторых – мы, медведи, прямо с рождения начинаем разговаривать. И еще много других знаний и умений получаем с молоком матери.

– И писать, и считать тоже?

– Да, конечно, – закивал Мишка, – Вот прям с молоком.

– Везет! – завистливо сказал Жентиль, – А нам приходится в школу ходить и еще задачки с мамой делать на каникулах и по выходным.

– Да уж, тоска вам людям, – посочувствовал медведь, а потом добавил, – Но зато за шерстью не надо следить и штуковины всякие классные у вас есть, типа телевизоров и этих, ну по которым разговаривают в ухо…

– Телефонов, – подсказал мальчик.

– Да, точно, их самых.

Потом Мишка оглядел комнату. Он отметил, что она светлая и достаточно просторная, и что хотя немного узковатая, но для игр точно подойдет. Конечно, можно было бы поменяться с родителями гостиной: там больше пространства, чтобы развернуться, и, к тому же, можно бегать, не опасаясь, врезаться в мебель. Однако ПиЭм решил оставить подобные глобальные перемены на потом, ведь сейчас перед ним стояли более важные задачи.

Он еще раз изучил детскую, как будто что-то искал. Из окна напротив двери, через листья, деревьев, высаженных у дома, светило жаркое летнее солнце. Лучи падали на мебель и на длинные ворсинки, серого с абстрактным рисунком, ковра, покрывавшего пол. По левой стене стояли подряд кровать, следом, в углу, салатовый диванчик. Над ним были развешены постеры с персонажами из любимых мультсериалов Жентиля. Напротив окна стоял стол, а справа от него стенка с полками полными книг, комиксов, фигурками героев и коробками с конструкторами, а так же шкафом для одежды, на нем, кстати, тоже висели плакаты.

Высоченное животное проследовало через всю комнату к стеллажу, по пути уклонившись от люстры, висевшей на потолке, ровно посередине детской. Остановившись у полок, медведь стал увлеченно рассматривать их содержимое. Мальчик же, в свою очередь, с интересом наблюдал за Мишкой. Он все еще с трудом верил в реальность происходящего. Не сон ли это? Жентиль даже на мгновение вообразил, что он герой в каком-то фантастическом фильме и смотрит по телевизору передачу об инопланетных животных. Тем временем, ПиЭм, заметил что-то на одной из нижних полок. Он аккуратно просунул лапу между коробками и когтями выудил оттуда черный предмет.

– О, наконец-то! – явно обрадовавшись находке, сказал медведь. Однако, как будто осекшись, заявил, – Вот нашел, компас у тебя тут. Совершенно случайно, надо отметить.

– Компас? – удивленно спросил мальчик, и подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть навигационный прибор, – Никогда его раньше не видел.

– Это меня совершенно не удивляет, ведь у тебя столько всего здесь. Не мудрено, что такая малюсенькая вещица затерялась среди всех этих ярких коробок и игрушек.

– Да нет же! Я точно уверен, что у меня не было ни какого компаса! Зачем он мне вообще нужен? – Жентиль, даже немного разозлился.

– Ну, да ладно, – снисходительно заявил Мишка. Он протянул навигационный прибор Жентилю и добавил, – На, держи. И больше его не теряй.

Мальчик взял предмет и повертел его в руках, разглядывая со всех сторон, видавший виды, черный поцарапанный корпус. Компас был очень старым. Под немного помутневшим по краям стеклом укрылась стрелка с позолоченным наконечником, которую фиксировал медный арретир. На полированном лимбе, изготовленном, из какого-то светлого метала, по кругу были насечены деления, а также буквы, обозначавшие стороны света. Снаружи на корпусе были предусмотрены ушки, на которых, по всей видимости, когда-то крепился ремешок для ношения на руке.

Тем временем, меховой увалень, подошел к светло-зеленому диванчику и со всей мочи плюхнулся на него. Тот, в свою очередь, как будто был живой, пронзительно пискнул, потом издал скулящий звук, и в следующее мгновение замолк. Мальчик сочувственно посмотрел на примятый мохнатой тушей несчастный предмет интерьера, ведь бедняге еще никогда не доводилось подвергаться столь экстремальным нагрузкам. Мишка же, как и следовало ожидать, и в ус не дул, он преспокойно, уставившись вверх, рассматривал потолочный светильник. Спустя несколько минут, закончив изучение причудливой стеклянной, формой больше похожей на квадрат, конструкции, медведь с нетерпением в голосе скомандовал:

– Ну, доставай уже свои игрушки! – и оторвав спину от задней подушки дивана, сказал, – Посмотрим, что там у тебя есть.

Мальчик положил компас на стол, а потом, пыхтя, вытащил из-под кровати огромный белый полупрозрачный пластиковый ящик, открыл его и начал доставать оттуда: фигурки героев, роботов и кубики методично, друг за другом, расставляя их на ковре.

Однако Мишка некоторое время, понаблюдав со скучающим видом за происходящей «церемонией», пробасил:

– Э, брат, так не пойдет! Мы же таким образом, целый час только одни игрушки доставать будем. Дай-ка, по-моему, попробуем.

Плюшевый гигант поднялся. В этот момент диван с облегчением скрипнул. Потом Мишка обеими лапами ухватился за верхние края ящика, поднял его и ловким движением перевернул. Как только все игрушки оказались на полу, ПиЭм отложил пустую емкость в сторону и, усевшись на коленки словно малыш, начал в них рыться. В процессе он без конца выкрикивал: «Ух ты! Ничего себе! А здесь у нас что? Ого!» Перелопатив добрую половину игрушек и раскидав их по всей комнате, медведь выудил из оставшейся кучи, связку потемневших от времени ключей, скрепленных блестящим колечком.

– Ага, вот вы где! – радостно воскликнул он. Потом сделал вид, что находка не имеет никакого значения, и, как бы промежду прочим, добавил, – То есть. О, смотри какие интересные ключики. Откуда они у тебя?

Удивленный Жентиль, который и сам видел их впервые, ответил:

– Откуда я знаю!

– Как это не знаешь? Они же в твоей коробке с игрушками лежали, – не унимался ПиЭм.

– Ну и что, что в моей! Не видел я никогда этих ключей! – возмутился мальчик.

– Ну, ты, брат, даешь! – изумился Мишка, – Если бы у меня были такие ключи, я бы наверняка знал, откуда они взялись. И вообще хранил как зеницу ока.

– Да чего ты вообще прицепился к этим ключам? Ключи как ключи, только старинные! Что в них особенного такого? Да наверное уже и замков, которые они открывают, и в жизни, не найти! – вспылил Жентиль. Ему не очень нравилось, что медведь, начал знакомство с упреков.

ПиЭМ, почувствовав резкую смену настроения мальчика, поспешил успокоить его:

– Ты абсолютно прав – ключи как ключи, ничего особенного, – произнес спокойным размеренным голосом медведь, а потом, уже с энтузиазмом, добавил, – Но ты, все же, отложи их и в будущем всегда носи с собой, вдруг понадобятся.

Жентиль взял ключи у Мишки. Однако теперь у него начали возникать вопросы. Сначала компас, потом эти ключи. Не подбросил ли их сам новый знакомый? Что вообще привело розовое животное к нему в гости?

Как будто догадавшись, в каком направлении пошли мысли мальчика, медведь сменил тему разговора:

– Забудь про ключики, давай лучше играть. А то время-то тик-так, – Мишка взял в руки две фигурки и спросил, – Во что будем в роботов или в этих, как его, улиток-самураев?

Играть или спорить? Для Жентиля выбор был очевиден. Поэтому он решил не углубляться в расспросы:

– Хорошо, – для игры мальчик выбрал брюхоногих в доспехах.

Мишка оказался большим выдумщиком и знатоком по части веселого времяпрепровождения. Сначала улитки-мутанты освобождали город от преступников, но потом произошло нападение инопланетных роботов и когда сражение уже было почти проиграно, на помощь моллюскам пришли супергерои из параллельной вселенной.

Хотя новоиспеченные друзья играли достаточно долго, Жентилю показалось, что время пролетело совершенно незаметно. И ровно в тот момент, когда был повержен коварный предводитель злобных инопланетян, раздался мамин голос, призывавший заняться математикой, и, во избежание неприятностей, «немедленно».

– Ну, наверное, убраться сможешь и сам, – оглядев поле боя, заключил медведь, – В другой раз поиграем подольше. До встречи!

Жентиль хотел было спросить, когда новый друг в следующий раз зайдет в гости, но, попрощавшись, Мишка незамедлительно покинул комнату. Мальчик последовал за ним в коридор, чтобы закрыть входную дверь, но там уже никого не оказалось.

«Куда же он так быстро исчез?» – подумал мальчик, – «Сначала компас, потом ключи, а теперь пропавший медведь. Очередная, третья, загадка на сегодня, оставшаяся без ответа. И это, если не считать вопросов в задачках, которые предстояло решить». Жентиль вздохнул, собрался с силами и смиренно пошел в гостиную к маме.

Глава 2. Пойдем гулять

Было утро, достаточно уже не раннее, но и не совсем обед. Солнечные зайчики, уклоняясь от, непрерывно шевелящихся на теплом летнем ветерке, листьев, запрыгивали в гостиную и плясали по стенам, круглому столу с кривыми ножками, дивану и деревянному полу. Папа был в очередном «полете», Мама щелкала мышкой по таблице на экране компьютера, спасая шелопаистого клиента от выездной проверки налоговой инспекции. Жентиль сидел на цветастом коврике грубого плетения и гладил тощего лысого кота Кису, который расположился посередине единственного неподвижного солнечного пятна в комнате.

Вдруг что-то влетело через открытую балконную дверь, стукнуло по полу и отскочило под диван. Мальчик нагнулся, чтобы заглянуть туда, но в этот момент на ковер между ним и котом упало розовое стеклышко с отполированными скругленными краями, следом еще одно, оттенком ярче, а потом еще и еще. Киса, не вставая, задним ходом отодвинулся от падающих рядом предметов и недовольно посмотрел на балконную дверь. Потом опять лениво перевел взгляд на цветные осколки, нехотя поднялся и пошел по направлению к своей кормушке.

Жентиль начал было собирать кусочки цветного стекла, но они с завидным постоянством продолжали залетать в комнату. Мама, казалось, не замечала творившегося «безобразия» и, не отрываясь от экрана, продолжала работать. Поэтому мальчик бросил это бесполезное занятие и выбежал на балкон. Увернувшись от очередного летевшего предмета, он посмотрел вниз. В траве за домом, замахнувшись, в позе метателя стоял медведь в зеленой кепке. На этот раз его окраска была фиолетовой. Увидев Жентиля, Мишка выпрямился, при этом как бы незаметно выронил цветастую стекляшку из лапы, улыбнулся и замахал мальчику.

– Привет, ПиЭм! – радостно закричал Жентиль и тоже замахал в ответ.

– Выходи гулять! Гулять! Гулять! Гулять! Выходи гулять! Гулять! Гулять… – начал скандировать Мишка, с энтузиазмом и энергией болельщика на футбольном матче, одновременно топая задними лапами.

– Сейчас спрошу у мамы! – крикнул со всей мочи мальчик, чтобы медведь наверняка услышал его слова. Ведь тот никак не хотел униматься и продолжал выкрикивать свою речевку.

Жентиль быстро припустил в комнату и, подбежав к столу, спросил – «Мамочка, можно я пойду погулять!»

Сказать по правде, «спросил» – это не то слово, которое подходит в данном случае, потому что свою просьбу Жентиль прокричал так же громко, чеканя каждое слово, как делал это, обращаясь к медведю, мгновением раньше. Тем не менее Мама спокойно, разве что чуточку удивленно, подняла глаза на сына и спросила: «Гулять? Ты? Добровольно?»

– Да, Мамочка! Мы с другом пойдем гулять во дворе.

– С другом? Гулять? – Мама полностью вынырнула из рабочего процесса и с непониманием смотрела на своего ребенка, удивленная его нетипичным поведением.

Жентиль редко употреблял слова «друг» и «гулять», особенно вместе, в одном предложении. Дело в том, что Жентиль предпочитал прогулкам более «интересные», по его мнению занятия, например рисование комиксов, чтение книг, просмотр мультиков, еще ему нравилось ездить с папой купаться или ходить в городские походы. Все эти занятия никак не способствовали появлению друзей. Все его общение со сверстниками ограничивалось школой и перепиской в Сети по поводу уроков.

– И что за друг? – продолжила мама череду вопросов. Правда теперь уже несколько более собранным и уверенным тоном.

– Ну, с Плюшевым Мишкой. Я вам с папой про него вчера рассказывал.

– А, ну да! Конечно, можешь, – уверенность в том, что это ее сын и с ним все в порядке полностью вернулась к маме.

Едва успев дослушать мамины слова, Жентиль вернулся на балкон и дал знак своему, все еще кричащему, другу подниматься. А сам побежал к себе, чтобы переодеться.

Едва мальчик открыл шкаф, как дверь в комнату распахнулась, стукнув постер с супергероем, и оставив на неуязвимом персонаже вмятину от дверной ручки.

«При-ве-т! – прокричал Плюшевый Мишка, стоя подбоченившись в дверном проеме, – Дай пя-ать! – и выставил вперед правую лапу».

Обычно, для того, чтобы собраться для выхода на улицу, Жентилю требовалось, по меньшей мере, минут двадцать-тридцать. Однако сегодня не прошло и двух минут, как он, надев свою любимую коричневую футболку с медвежонком-простаком и голубые шорты с динозаврами, был уже готов к прогулке. Быстро, покидав в рюкзачок, все необходимое для игры с другом, мальчик подбежал к медведю и выпрямился по стойке смирно.

– Мо-ло-дец! – подыграл Мишка мальчику. А потом, как бы невзначай, добавил, – Вот только забыл кое-что, – сказав это, он многозначительно задрал нос и закатил глаза. Потом выдержал паузу, предлагая мальчику самостоятельно исправить свою ошибку.

– А, точно, меч! – воскликнул Жентиль, но по тому, как Мишка закрутил головой, понял, что ответ был неверным.

Медведь скривил такую мину, что, казалось, скушал целый лимон.

– Ну же? – высокомерно вопрошал ПиЭм.

– Э..? Компас? – повторил попытку мальчик.

– Да, и компас тоже, – все та же, скорченная, гримаса животного говорила об очередной неудаче.

– Ну, тогда, может… зонт? – надеждой в голосе, неуверенно спросил Жентиль.

Медведь, казалось, еще сильней окислился, но не преминул спрятать свои лапы за спину – видимо вспомнил про мамин фиолетовый зонт.

– Ну, хорошо. Так уж и быть. На этот раз скажу, – со снисходительностью многоопытного педагога, начал вещать Мишка, – Но впредь будь бдителен и не повторяй этой грубой ошибки.

Мишка наклонился к мальчику, поднес лапу сбоку ко рту и заговорщицким шепотом пробубнил:

– Ключи, – а потом, добавил – Всегда носи их с собой, те ключи, которые мы нашли в твоих игрушках.

Жентиль хотел поспорить, ведь связка была тяжелой, и, к тому же, наверняка, звенела при ходьбе. Но перспектива еще несколько минут спорить на эту тему с медведем его не прельщала, и он повиновался.

Когда мальчик рылся в большом ящике с игрушками в поисках ключей, медведь, как бы невзначай, бросил:

– Ну, и меч возьми тоже, на всяк слу. А еще, может вкусного чего? – добавил Мишка, поглядывая в сторону кухни.

Мальчик сложил в рюкзак в виде головы мартышки все, что велел взять друг. И перед тем как застегнуть молнию с застежкой в виде банана, сбегал на кухню и захватил там шоколадного печенья с розовой начинкой.

Когда друзья уже вышли из квартиры и спускались по выкрашенной бирюзового цвета краской лестничной площадке, Жентиль сказал:

– Знаешь, ПиЭм, какая-то прямо темная история с этими ключами и компасом? Ни мама, ни папа понятия не имеют, откуда они взялись, – преодолевая очередной пролет, мальчик добавил, – Я вчера их спрашивал. А мама вообще предложила их выкинуть. Но я ей не разрешил, сказал, что они мне пригодятся для одной игры.

– Выкинуть! – чуть не споткнувшись на одной из ступенек, прокричал Мишка, – Да как вообще о таком даже подумать можно было? Это бесц… – но огромный фиолетовый медведь тут же успокоился и совершенно непринужденно произнес, – Молодец, что не дал отправить их в помойку.

Дальше они двигались молча, пытаясь обогнать друг друга, перепрыгивая через две, а иногда через три ступеньки.

Еще немного и компания уже была на улице. Солнце разгулялось еще больше, посылая своих ушастых гонцов на листья деревьев, часть двора, находившуюся вне тени дома, кузова и стекла машин, отдыхавших на парковке, а также детей, наслаждавшихся каникулами.

– Куда пойдем? – спросил Жентиль.

– Вон туда вон, по-моему! – медведь, щурясь, смотрел в самый центр двора, где располагалась «паутинка», а еще там сидела, то есть наполовину сидела, а наполовину висела компания мальчишек примерно возраста Жентиля.

Мальчик поморщился и замотал головой:

– Это же Казимир и его компашка – школьные хулиганы. Давай лучше туда, – предложил мальчик и показал в дальний угол площадки на то, что лет тридцать назад, возможно, и было качелями, но и тогда уже сломанными.

– Я чего-то не понимаю. Ты их испугался что ли? Ну, приглядись получше – это ж мелочь какая-то! – Мишка, пренебрежительно прищурившись, посмотрел на ребят на паутинке.

– Для тебя мелочь, может, а они всю начальную школу в страхе держат. – жалобно пропищал Жентиль, уже направившись в сторону ржавой конструкции.

– Ну, уж нет! – медведь подбоченился и громким повелевающим тоном пробасил – Давай-ка, дружочек, разворачивайся и иди сюда!

Жентиль никак не ожидал от своего товарища такой твердости. Ведь плюшевый Мишка казался эдаким добродушным милым увальнем, с чудаковатыми замашками. И, то ли от неожиданности, то ли чтобы не расстраивать друга, повиновался. В мгновенье ока он уже стоял рядом с животным, вопрошая покорным взглядом: «Что дальше делать?»

– Доставай компас, – велел медведь, – Посмотрим, верное ли направление я выбрал? Стрелка точно знает, куда нам идти.

– Да, сэр! – начал подыгрывать ему Жентиль, расстегивая молнию на рюкзачке. Ведь он точно знал, куда навигационный прибор точно не укажет, ведь север был направо от злополучного игрового комплекса.

Он отпустил блокирующий стрелку компаса механизм. На долю секунды показав настоящий север, указатель начал бешено вращаться, то в одном направлении, то в другом, и, в конечном счете, уставился на ненавистную паутинку. Мальчик не поверил своим глазам. Он покрутил в руках черный, с местами облупившейся краской, прибор. Потом постучал им по своей ладони. Еще раз покрутил и потряс, для верности. Увы, стрелка с золоченым наконечником продолжала предательски указывать на захватившую центр площадки компанию. Жентиль жалобно посмотрел на Мишку, тот лишь с фальшивой широкой улыбкой кивнул в сторону игрового комплекса.

– Ну, хорошо, твоя взяла! – сказал мальчик, и добавил, – Только знай, если я попаду в больницу, тогда нашей дружбе конец.

– Да не бойся ты, ведь я с тобой! – медведь легонько подтолкнул ребенка, – Если, что, я их одним когтем мизинца заборю. Смелее.

– Да уж, розо…, точнее фиолетовый медведь-телохранитель, лучше не придумаешь, – с этими словами мальчик начал неуверенными шагами двигаться в сторону опасной компании.

Казимир сидел, зажмурив глаза, на одной из перекладин, выкрашенного в желтый цвет игрового комплекса. Солнечные лучи грели лицо, а легкий ветерок трепал курчавые волосы этого коренастого и крепкого мальчишки. Из мини-колонок, перекрикивая бит и однообразный мотив, выдаваемый синтезаторами, бубнил что-то бессвязное популярный нынче у молодежи исполнитель. Вокруг мальчика сидели его подельники, а кто-то висел, или даже висел вверх тормашками. Ребята о чем-то спорили. Казимира это не интересовало, поскольку все, в конечном итоге, решит он, самолично.

День задался с самого утра и обещал быть еще лучше. Сначала они отобрали у девчонок куклу и играли ей в футбол. После, гоняли кошек камнями, потом переключились на воробьев и голубей. Столько успели натворить, а ведь еще не было и полудня! Сейчас, пока эти балбесы спорили о какой-то ерунде, мозг предводителя компашки с «паутинки», продолжал придумывать разнообразные пакости и проказы. Но внезапно прекратившийся спор, совпавший по времени с окончанием очередного трека, вырвал Казимира из мира подлых планов и гадких заговоров в реальность. Он вопросительно посмотрел на подчиненных.

– Смотрите! – висевший вверх ногами, белобрысый мальчуган с красным лицом показывал в сторону приближающегося Жентиля.

– О! Кто выполз на улицу? – с широкой вызывающей улыбкой сказал Казимир.

В этот самый момент в голове мелкого хулигана начал складываться последовательный план действий по унижению тощего и высокомерного задаваки-ботаника.

– Чего это он, к нам, что ли направляется? – с возмущением проскрипел, мальчишка с взъерошенными черными волосами и неестественно большими зубами, сидевший рядом с Казимиром.

– Получить, наверное, захотел! – с усмешкой подключился к разговору толстенный, с чубом из густых рыжих волос, паренек, который казался старше остальных года на два: – Прямо в свою светлую башню! – добавил чубатый и со смачным звуком ударил кулаком левой руки о ладонь правой, при этом, чуть не упав с перекладины.

И вся компания брызнула противным хохотом, перекрывая звук начавшего было играть нового трека.

Однако Жентиль продолжал неуклонно приближаться, следуя заданному маршруту. Казимир напрягся, ведь из этого следовало, что, либо он их не боится, либо совсем спятил от своей математики. Оба были не ахти. Ведь, если он осмелел, то простыми обзываниями не обойтись, и тогда его родичи, уж наверняка, вызовут защитников правопорядка, а те в свою очередь будут проводить нудную воспитательную беседу, да еще и предкам наябедничают. Второй – был и того хуже. Если Жентиль поехал головой, он, ведь, и покусать, и поцарапать, или еще чего ужасного, сделать может. Пока предводитель хулиганов рассматривал разные варианты развития событий, наш герой уже был на подходе. Шансов на благополучный исход оставалось все меньше. С юным математиком что-то явно было не так: взъерошенные волосы, натянутая абы как кепка, футболка с рисунком для пятилетних, наизнанку одетые шорты. Плюс к этому, палка, торчащая из-за плеча. А еще, раньше Казимир этого не заметил, рядом с ботаником шло, что-то непонятное, цветное размером с крупного дядьку.

Главарь украдкой посмотрел на своих подчиненных, вид у них был тоже слегка озадаченный. Вся шайка растерянно уставилась на тощего психа, решительно надвигавшегося на них через весь двор. Остальные хулиганы наверняка тоже представляли, что даже если мальчишка не победит в драке, то точно кого-то покалечит. «Наверное, они, все же, не совсем тупые, – подумал Казимир, но вслух сказал: – Может, пойдем во двор к Рыжему, там опять котов погоняем».

И хотя идея не была супероригинальной, убеждать никого не пришлось. И компашка начали потихоньку, чтобы не выдать своего маневра с отступлением, спрыгивать с «паутинки» и двигаться в направлении соседнего дома. Чтобы не ударить в грязь лицом перед своими дружками, а уж тем более перед Жентилем, Казимир, уходя, крикнул: «Чао, глиста! Еще свидимся!»

«Глиста? Раньше это гадкий хулиган никогда так резко не выражался. Видимо, я сильно его разозлил», – подумал мальчик-веточка, глядя вслед удаляющейся компании хулиганов.

Он посмотрел на Мишку, тот одобрительно кивал и улыбался, размеренно вышагивая рядом.

– Откуда ты знал, что это сработает? – спросил Жентиль у друга.

– Мы, медведи, частенько пользуемся такими психологическими уловками, когда силы не равны. Иногда, даже помогает.

– Иногда? То есть ты на сто процентов не был уверен, сработает это или нет? – закричал мальчик, истерично подвизгивая в конце каждой фразы. Лицо его стало белым, а глаза выкатились из орбит, почти в буквальном смысле, так сильно он разозлился.

– Не надо на мне применять свою логику и математический анализ. Меня не проведешь: четыре раза против двух – это конечно не «всегда», но все же… – потом что-то смутило медведя и он, потерев правый бок у ребер, добавил – Нет, все же, три против трех. Но это не важно. Сейчас же сработало. А это самое главное.

– Вечно ты на удачу полагаешься, – с упреком пробубнил Жентиль. И хотя слово «вечно», не совсем отражало реальное положение вещей, ведь они были знакомы всего лишь два дня, он решил употребить именно его, чтобы фраза выглядела более эмоциональной.

– И на удачу тоже. Но ты лучше этот фокус в одиночку с ними не повторяй. Хорошо? – назидательным тоном сказал медведь.

– Естественно! А еще, я советов твоих не буду больше слушать.

– Ну, это ты зря, вот так совсем категорично решил.

Вдруг Мишка остановился, начал, подпрыгивая, тыкать когтем в компас и закричал:

– Смотри, смотри!

Жентиль замер ровно посередине паутинки. Он смотрел на навигационный прибор, лежавший в его маленькой ладошке с тонюсенькими пальчиками – стрелка просто сошла с ума, она крутилась так, что ее не было видно, будто лопасти у вертолета. ПиЭм подскочил к мальчику, приподнял его и поставил немного в стороне, а сам начертил на песке отметку в виде крестика, в том месте, где раньше стоял ребенок. В следующее мгновение медведь расставил задние лапы как можно шире, сделал вид, что подтягивает штаны и закатывает рукава, а потом, засунув лапу в то место, где у человеческих брюк должен был быть карман, достал откуда-то металлический совочек зеленого цвета. Потом он поплевал на руки, плюхнулся на колени и начал копать песок, создавая маленькую песчаную бурю. Выглядела эта сценка довольно занятно, даже какой-то полосатый кот пришел посмотреть на происходящее. Он уселся немного в стороне, чтобы до него не долетали песчинки.

По правде сказать, медведя, несмотря на его массивный размер и решительный характер, хватило ненадолго. Уже через пару минут он дышал, как будто пробежал несколько кругов по школьному стадиону, а ямка в песке, при этом была не глубже десяти сантиметров в глубину.

– Не поможешь? – задыхаясь, выпалил зверь и протянул совочек Жентилю.

Мальчик взял копательный инструмент в правую руку. Совок был старый, окрашенный местами облупившейся салатовой краской и довольно тяжелый, но, все же, детский. Наверняка, сейчас таких уже не делают.

– Ты его в музее одолжил, что ли? – пошутил Жентиль.

– Так ты будешь копать, или в детектива играть собираешься? – все еще тяжело дыша, недовольно пробурчал медведь.

– Да это я так, для поднятия духа, пошутил. А кстати, зачем мы копаем?

– Кое-что ищем, зарытое.

– И что же это?

– Армия, но это секрет. И вообще нам торопиться надо, а то мы тут торчим на самом видном месте. Некогда, сам понимаешь. Потом все сам узнаешь, – договорив, медведь изобразил передними лапами жест, предлагающий продолжать. Между тем, к «паутинке» подтянулись еще несколько котов и с интересом наблюдали за происходящим.

Спорить мальчику не хотелось. Жентиль поменялся местами с медведем и начал копать. Рыть яму в песке оказалось намного тяжелее, чем могло показаться. Острие совка постоянно натыкалось на что-то твердое и невидимое, а пригоршня песка, казалось, весила целый килограмм. Но мальчик хоть и выглядел щуплым, был очень вынослив и через двадцать минут борьбы с песком совочек лязгнул по чему-то металлическому и серому, выбив искру. «Ух ты! Смотри, ПиЭм, я что-то нашел!» – закричал Жентиль.

Мишка в мгновение ока подлетел к мальчику. И плюхнувшись на колени рядом, принялся доставать из спрятанного в меху кармана всяческие археологические инструменты, раскладывая на белый в красную клетку взятый там же носовой платок. На лоскутке ткани по очереди появлялись, всяческого рода кисти, шпательки, пять разновидностей увеличительных стекол, а также молоточки, несколько совков и кирки, разного размера. Закончив ритуал приготовления к «раскопкам», занявший примерно минут пять, плюшевый зверь наклонился над ямкой, наморщил лоб, и пробасил со знанием дела: «Так-так, что тут у нас?»

Не отрывая внимания от предмета исследования, медведь протянул правую переднюю лапу к платку, нащупал самый маленький совок и принялся им ковыряться в яме, при этом постоянно бубня что-то невразумительное себе под нос. Потом он отбросил совок в сторону и взял, средних размеров, кисть с бежевым ворсом. Еще через какое-то время ему опять понадобилась лопатка, но уже размером побольше. ПиЭм повторил процедуру еще пару раз, с каждым новым подходом, выбирая предмет еще крупнее предыдущего. Мишка сопел все сильнее, а тон его разговора с самим собой становился все более агрессивным. В конце концов, он вскочил, зарычал, и, взяв самую большую кирку, начал молотить по дну ямы со всей своей медвежьей силы. На этот раз песок, разбрасываемый животным в процессе «раскопок» разлетался настолько далеко, что Жентилю пришлось зажмурить глаза и даже отвернуться.

«Ура-а!» – закричал запыхавшийся медведь некоторое время спустя.

Мальчик открыл глаза и увидел, что друг, уже вскочил на задние лапы и держит над головой малюсенького металлического солдатика, зажав его кончиками двух когтей. Поскольку Мишка был спиной к Жентилю, его довольного лица мальчик не видел, но мог представить оскал из белоснежных зубов и блеск в черных глазах.

«На, смотри!» – ПиЭм подошел к другу и протянул фиолетовую лапу. На розовой подушечке-ладони лежал потемневший от времени игрушечный воин. Приглядевшись внимательнее, мальчик смог рассмотреть мелкие детали искусно сделанной фигурки. Во-первых – это был не просто солдат, а командир небольшого подразделения в армии тех времен, когда из пушек стреляли ядрами, а ружья называли мушкетами. На голове офицера красовалась высокая, цилиндрической формы шапка, с отломанным пером. Длинный камзол, почти до колен, был перетянут множеством ремешков, а на плечах были погоны размером почти с голову фигурки. На единственной ноге у солдатика был высокий сапог. Вторая же была подчистую отрублена – срез блестел полированным металлом. Немного подумав, Жентиль бросился к ямке и начал копаться в песке в поисках отсутствующей конечности. Прошло пару минут, и мальчик торжественно закричал, вскинув вверх руку со второй ногой командира. Мишка, до этого внимательно, следивший за поисками, сделал отстраненный вид и как бы промежду прочим бросил: «Наверное, когда закапывали, тогда и повредили».

Для начала, чтобы никто не споткнулся, мальчик и медведь быстро заровняли ямку. А потом, расположившись на паутинке, перекусили печеньем.

– Как ты думаешь, кто его закопал и почему компас на него указал? Интересно, а где остальные фигурки? – выпалил Жентиль на одном дыхании, когда с трапезой было закончено.

– Ну, наверное, кто-то, а может еще кто-нибудь. Не знаю, – ответил Мишка тоном великого мыслителя, – Давай посмотрим, куда теперь показывает стрелка?

Мальчик достал прибор из кармана своего рюкзака и отпустил волшебный указатель. На этот раз «север» оказался на краю детской площадки там, где торчали не в меру разросшиеся кусты пузыреплодника.

Растения были посажены достаточно плотно, поэтому пробираться через их ветки было тяжело. При этом стрелка отказывалась менять направление, приказывая двигаться строго внутри зарослей. Жентиль с компасом шел впереди и отогнутые ветки, выскальзывая, то и дело хлестали Мишку. От этого медведь злился и ругался на медвежьем языке, разбавляя ругань, человеческими словами. В перерывах между бурчанием, он подгонял мальчика. А за ними, чуть поодаль, не испытывая ни малейшего неудобства, следовала группа котов.

Друзья прошли почти всю живую изгородь, когда стрелка велела им выбираться из дебрей и двигаться со двора, в сторону длинного оврага, отделявшего жилую зону от дороги. Мама с папой строго-настрого запрещали Жентилю приближаться к нему, все от того, что расположенный там ручеек, иногда превращался в бурный полноводный поток, способный конкурировать с горной рекой. Мальчик остановился в нескольких метрах от крутого склона.

– Что опять боишься? – спросил Мишка.

– Немножечко.

– Смотри, ведь ничего страшного не происходит.

Медведь приподнял переднюю правую лапу с оттопыренным указательным когтем и прислушался. Через радостные шелестящие и чирикающие звуки летнего дня, изредка прерываемые автомобилями, еле слышно пробивалось журчание ручейка.

– Ну тогда пошли. – сказал Жентиль и, шурша ногами по траве, зашагал к оврагу.

– Так держать, юный искатель сокровищ, – медведь двигался следом.

Спустившись по солнечному склону, мальчик перешагнул через ручей и взобрался до середины противоположного откоса. За ним с изяществом бабочки, легкими прыжками на цыпочках, сбежал медведь. Остановившись у ручейка, Мишка присел и, опершись на все четыре лапы, прям как настоящий дикий зверь, начал своим широким розовым языком лакать прозрачную воду, при этом смачно причмокивая. Напившись вдоволь, ПиЭм поднялся к Жентилю.

Мальчик поднес компас к корням уродливого торчащего из склона дерева. Они вылезли из земли, словно большие черные змеи, и, извиваясь и путаясь, расползлись по склону. Стрелка бешено завращалась, указывая место для очередных раскопок.

– Придется рубить корни, – сказал Мишка, – Жалко.

– Я думаю надо копать вот здесь, только очень аккуратно. – мальчик показал на небольшое пространство диаметром 50 на 60 сантиметров, между щупальцами корней.

ПиЭм, как и в прошлый раз, начал, неспешно вытаскивать свои инструменты из карманов шкуры и укладывать на покатом берегу ручья. Однако часть принадлежностей, особенно мелкие, медленно съезжали или скатывались прямо в бегущую воду, издавая смачный плюхающий звук. Однако медведь с достоинством, как будто ничего не случилось, продолжал приготовления.

На этот раз сам процесс раскопок происходил более складно. И спустя считанные минуты в лапах у Мишки оказался пластмассовый индеец.

– Смотри какой – настоящий вождь вольного племени! – проговорил медведь, держа раскрытую лапу перед лицом Жентиля.

– Вау!

Фигурка состояла из нескольких частей: белого головного убора, состоявшего из множества перьев, приделанного к лысой голове черного томагавка, красных брюк с бахромой, смуглого туловища и зеленой подставки.

– Клади его поскорее в свой рюкзак и пошли дальше, – быстро бросил медведь, передавая индейца мальчику.

Собрав инструменты со склона, медведь принялся вылавливать из ручья остальные, рассовывая мокрые щеточки, совочки и молоточки по карманам. Мальчик, как мог, старался помочь другу.

Занятые своими делами Жентиль и ПиЭм не заметили, как все это время, значительно разросшаяся группа котов, внимательно следила с высоких берегов за всем происходящим внизу у ручья. Что так могло привлечь их внимание? Да и вообще, откуда они взялись в таком количестве? Ведь обычно в здешних местах не могло набраться и пяти бродячих котов, а тут собралось аж с дюжину.

Разобравшись с инструментами, наши герои выбрались из оврага и, следуя за стрелкой компаса, направились в сторону высоченной насыпи, находившейся в нескольких десятках метров от жилого квартала, через дорогу. Машины здесь почти, никогда не ездили, ведь старое шоссе никуда не вело. Да и светло-серый асфальт с вкраплениями из мелких камушков, настолько сильно растрескался, что поездка бы получилась не очень комфортной.

На всякий случай Жентиль остановился у края проезжей части, посмотрел сначала налево, потом направо, и только после этого начал ее переходить. Ему пришлось ускорить шаг, чтобы догнать Мишку, который пренебрег правилами безопасности и уже неспешно, вразвалочку двигался по противоположной стороне в направлении высокого холма. Хвостатые «преследователи» выждали несколько мгновений и направились следом, держась на почтительном расстоянии от компании.

У подножия горы Жентиль опять сверился с компасом, тот показывал, что надо взбираться вверх. К вершине вела узкая извилистая тропинка, проходящая по заросшему высокой травой, крутому склону. Медведь посмотрел на вершину, приложив лапу ко лбу наподобие козырька, и тоном заправского эксперта заявил: «Метров десять, по меньшей мере, – а потом, уже без энтузиазма добавил: – Бли-ин, высоко та как!» Он сделал пару шагов в гору, но тут же сбежал вниз. «Знаешь что, – сказал ПиЭм, – иди первым. Вдруг я так сильно устану, что упаду и прокачусь по тебе – и мокрого места не останется. Ты ведь нам еще понадобишься». Мальчик решил не искушать судьбу и послушался Мишку.

Восхождение было хоть и коротким, но не легким. Солнце сильно пекло, а на склоне не было ни одного деревца или даже кустика, чтобы спрятаться в тени. Кроме того песчаная тропинка при каждом шаге норовила осыпаться, поэтому приходилось избегать резких движений и ступать осторожно, ближе к ее краю. Жентиль, непривыкший к такого рода нагрузкам, старался не показывать как ему тяжело, и упорно двигал ногами. Сзади, будто старый паровоз, пыхтел и фыркал фиолетовый медведь, перемежая мотивирующие высказывания звуками: – «Я…фух … справлюсь… чух… я… фух… – борец… чух…». И так до самой верхушки.

Последние метры подъема были особенно тяжелыми. Тропинка стала совсем отвесной и превратилась в песчаную кашу. Силы покидали наших героев. Песок и камушки набились в кроссовки Жентиля. Ноги проскальзывали, делая усилия напрасными. Мальчику приходилось помогать себе руками, хватаясь за траву. Он сделал над собой последнее усилие и таки выполз на ровную поверхность на вершине горы. Тяжело дыша и закрыв глаза, раскрасневшийся мальчик распластался на спине.

Дела у ПиЭм шли значительно хуже. Будто огромный полноприводный грузовик, завязший всеми колесами в бархане, огромный фиолетовый медведь барахтался в песке в полуметре от вершины. Держаться за траву, тоже не помогало – вырванные с корнем растения летели в разные стороны. Казалось, что сила тяжести вот-вот одержит над ним верх. Однако, внезапно собравшись, Мишка жалобно пропищал: «На помощь..!»

«О, нет. Мишка!» – вспомнил, мальчик, услышав «мишиный» призыв. Мысли мгновенно выстроились в четкую последовательность действий. Он вскочил на ноги, выхватил из рюкзака меч и, наклонившись, протянул другу деревянное лезвие. Слишком далеко. Новый план. Жентиль лег на живот, немного свесившись с горы. Таким образом, закругленно острие оказалось прямо у медвежьего носа. Животное схватилось за деревяшку, а мальчик, что было мочи, потянул к себе. Оказалось, Мишка весил не так тяжело, насколько грузным выглядел. Жентилю даже показалось, что он не легче его кота Кисы. Не успел мальчик подумать об этом, а Мишка уже схватил его за левую руку, потом за футболку на спине, и словно ловкая мартышка, выбрался наверх. Жентиль вздохнул с облегчением – друг был спасен.

Обессиленный Мишка лежал на брюхе, мордой вниз, и дышал так, что травинки вокруг его головы, при каждом выдохе, гнулись в стороны. Мальчик аккуратно откатился от склона и опять сел, ища глазами, куда он кинул свой рюкзак – надо было убрать меч. Справа его не оказалось, но зато в двух метрах от ребенка сидели коты и, не моргая, смотрели на мальчика. Никогда еще Жентиль не видел такого количества в одном месте. Серые, рыжие, полосатые, даже был один белый.

– ПиЭм, смотри, сколько котов! – с восторгом в голосе прокричал мальчик.

– Не обращай на них внимания, они вечно суют свой нос, куда ни попадя, – пробубнил медведь в траву, не поднимая головы.

– Но их же вон сколько много! – не унимался тот.

Тут Мишка поднял голову и отчеканил очень серьезным тоном:

– Если мы будем отвлекаться на всяких кошачьих, то точно не найдем армию до вечера.

Сказал, как отрезал. Жентиль встал и помахал животным. Потом еще раз огляделся. Оказалось, что рюкзак лежит под Мишкой: лямка беспомощно выглядывала из-под фиолетовой шкуры. «Не буду его пока беспокоить. Пусть отдохнет, глядишь, и настроение улучшится» – решил мальчик. А пока можно осмотреться, ведь здесь он еще точно не бывал, даже с папой – любителем всяческих путешествий.

Гора, на которую они забрались, оказалась сильно вытянутой по горизонтали. А ее макушка была плоской, как будто вершину кто-то срезал огромным ножом. Внизу с трех сторон возвышение огибали, частично заброшенные огороды. Дальше со стороны северного и восточного склонов по берегу реки расположилась роща. А потом, на другом берегу стояла неизвестная деревенька, домов пять, а за ней темно-зеленая полоска леса встречалась с ультрамарином неба. Казалось бы, незатейливый пейзаж, но мальчику хотелось побывать везде, куда, ни падал его взгляд. Вдруг кто-то тронул его за плечо. От неожиданности Жентиль даже испугался, но визжать не стал, а просто обернулся. Мишка с улыбкой протянул мальчику мятый рюкзачок-мартышку, отряхивая травинки с синтетичес�