Шипы в сердце в Академии Судьбы

Глава 1. Жених

Замок Честеров постепенно наполнялся звуками. Слуги завершали последние приготовления, стражи, прихваченные папенькой из банка, чеканили шаг у парадного крыльца.

За гулким топотом и шуршащими чарами магов-бытовиков было не слышно пения птиц, еще не покинувших увядающий старый сад. Легкомысленные весенние пташки словно давали имению последний шанс на возрождение.

В детстве мне нравилось тут бывать. Бродить длинными серыми коридорами, изучать царапины на обшарпанных каменных стенах, с ногами забираться в пыльные кресла библиотеки и исследовать портреты предков.

Прогуливаться по саду меж вековых деревьев, с которых лоскутами слезает ветхая кора. Любоваться семейством каменных роз, что отвоевало себе серый валун слева от иссохшего ручья. Кидать задумчивые взгляды назад, на острые свинцово-серые крыши, устало прилегшие на толстые колонны.

Усадьба Честеров и пугала, и манила замершей красотой увядания. Природа вокруг застыла, но не умерла до конца. Будто законсервировалась в памяти, ожидая всех, кто случайно забредет сюда и захочет вспомнить…

Я же всю ночь вертелась в непривычной кровати и старалась забыть.

Забыть!

Мой позор. Мою клятву. Ухмылку Валенвайда. И вчерашний поздний вечер, окончившийся стремительным перемещением сюда.

Тайнария подготовила для меня прежнюю комнату в дальнем конце обжитого крыла. Проветрила, сменила белье, освежила интерьер букетом тугих тюльпанов и даже принесла из дома уютный пурпурный плед. Но все равно спальня ощущалась чужой.

Я сонно клевала носом, встречая рассвет и уговаривая утро подольше не наступать. К завтраку прибудет Он. Мой жених. Незнакомец, с которым меня связала Судьба, магпомолвка и родовая клятва, принесенная матушкой.

Однако утро все-таки наступило. Заставило меня слезть с постели и закутаться в пурпурный плед: от пола тянуло холодом.

Спальню заливало светом, и я заново вспоминала ее интерьер. Старинный шкаф ручной работы с искусной резьбой на створках. Такой же комодик на гнутых ножках, неудобный стул с прямой спинкой, вырабатывающий у юных леди болезненную «идеальную» осанку. И зеркало, в котором отражалась какая-то другая Честер…

Казалось, я смотрю со стороны даже на себя. И девица в белой ночнушке до пят, замотанная в плюшевый пурпур, – незнакомка. Это она, другая, встретится с женихом, чтобы обсудить скорую свадьбу. Она наденет на лицо вежливую улыбку и растянется в реверансе перед темным магом. Она покорно примет судьбу.

Честеры… Вечные наблюдатели, свидетели событий. Меня будто отстранили – от выбора, от семьи, от друзей. Все вокруг меня не касалось. Не желало моего вмешательства! Даже отталкивало, если я вдруг хотела проявить неравнодушие… Отпихивало подальше с фирменной брезгливостью бытия.

Наверное, так себя ощущает трехсотлетний вампир, повидавший всякое. И давно забросивший попытки повлиять, изменить…

Вспомнив об Эрике, я захлебнулась воздухом и привалилась к шкафу.

Забыть… Забыть! Все это неправда. Ночной бред.

Из открытых резных створок на меня глядело платье дебютантки. Старомодное, с кружевными оборками у локтей и по краю квадратного выреза. С легкомысленной шнуровкой на груди и беспрецедентно пышной многослойной юбкой.

Уверена, этот бледно-розовый кошмар, расшитый серебряными нитями и сверкающий магическими кристаллами, выбирала матушка. Так наряжались на первые балы в ее время.

Почему-то она решила, что жених придет в восторг от вида невесты в розовых рюшах. Этакий тортик на выданье, с кружевными розочками и кремовыми завитушками. Наверняка темному магу, возжелавшему жениться, лет восемьдесят.

Сама я лишилась дебютного бала, потому как с легкой руки Аврелии Ланге уже была помолвлена. Но подруги из «Эншантели» рассказывали, что в наше время аристократки выходят на дебют в белом и голубом, без кружева и дорогой отделки. Светлый шелк символизирует чистоту дев и их магических капель.

Вероятно, в мамино время чистоту символизировали розовые рюши.

Я всеми силами пыталась сконцентрироваться на предстоящей встрече. На знакомстве с женихом. Даже задавала себе вопросы и пыталась угадать ответ… Какие будут у него глаза? Быть может, зеленые? Или серые, как у меня? А волосы – светлые, рыжие, седые?

А рост? И, главное, возраст? Он будет старше меня в два раза? В три? В десять? Придется ли мне ходить за ним с совочком и жезлом и собирать сыплющийся песок?

Но пробуждаемый интерес так и не возник: все мысли занимал кровопийца. И было решительно плевать, есть ли волосы у официального жениха.

Перед глазами темнело от волнения, и из черноты снова и снова выплывало петербургское крыльцо. И фигура магистра, прислонившегося к голому заду мраморной статуи. Безлунный вечер, подвывание из леса и… хрип. Пробирающий коварством.

«Всего несколько капель, но они мои».

Судьба-богиня… Да, его. Я ведь сама дала родовую клятву. До чего наивная, доверчивая куколка!

Выходит, я теперь обещана двоим? Один желает руку, сердце и штамп в родовой книге, другой – первую кровь, мою невинность… Как они планируют меня делить? Вряд ли кто-то из двоих отступится.

Для них я будто трофей, приз в странной, взрослой игре… Глупая кукла, связанная магическими клятвами так крепко, что хоть на две половинки разорвись.

Целую ночь я вертелась на отсыревшей подушке, взбивая в мыльную пену простыню… И все думала, думала. Что, если бы я сразу, с первой попытки поняла стыдные условия сделки? Решилась бы я на них? Как понять, какой выбор верный?

Долг перед женихом и умирающая Олив… Ощущение несмываемого позора… и умирающая Олив!

Я чувствовала, что просто так, по доброте клыкастой Эрик мне не поможет. Но все же надеялась отделаться малой кровью.

Хотя да, верно… ее и не будет много. Несколько капель, Монис рассказывала. И они – его.

***

К назначенному часу я сменила сорочку на «выставочный» наряд. С завтрака я стану экспонатом – молчаливым, улыбчивым, послушным. Радующим глаз и изредка отвечающим на вопросы. Если потребуется.

Комплектом к нежно-зефирному платью шли кружевные перчатки с пышными юбочками мажет. Я робко понадеялась, что ажурная ткань скроет отсутствие кольца и золотой оттиск постыдной клятвы. Возвращать колючий талисман на палец не хотелось.

Накрутив жезлом упругие локоны, я собрала волосы в высокую прическу. Попыталась придать бледному лицу задумчиво-отрешенное, истинно кукольное выражение. Я экспонат. Статуя. Невеста на презентации.

Матушка навестила меня за полчаса до выхода. Не затем, чтобы обнять и поприветствовать дочь… Мы не виделись сколько? С Рождества? А затем, чтобы потуже затянуть шнуровку, деловито поправить локон, выбившийся из прически, поджать тонкие губы и снисходительно кивнуть. Мой вид ее удовлетворил не до конца, но был сочтен «сносным».

Сама Аврелия Ланге облачилась в строгое серое платье, отчего внешне стала похожа на бесцветную надменную мышь-переростка. Волосы она зачесала в гладкий пучок, обнажив некрасивый высокий лоб и крупные, но пустые глаза. Она вышла из спальни первой… Ее каблуки еще долго лязгали по коридору – звонко и жестко, как орудия палача, заготовленные для казни.

Я выждала полчаса и вышла следом в безлюдный коридор.

Из главной столовой, в которой даже в солнечный день зажигали тяжелые, налитые хрустальным светом люстры, слышались голоса. Я сбавила шаг и постаралась идти тише, чтобы мягкие домашние туфельки не выдали меня шуршанием.

Можно ли несколько минут растянуть до бесконечности? До черной бездны? Чтобы назначенный час не наступил никогда?

Сердце гулко бухало в груди, корсаж платья натягивался до треска. Мое волнение было заметно даже стенам. И портретам предков, и гнутым перилам лестниц, и серым пылинкам, танцующим в спертом воздухе…

На подкашивающихся ногах я брела вперед, к просвету столовой, чтобы встретиться с Судьбой лицом к лицу. Я не выбирала ее, не желала, но… должна была хоть познакомиться для приличия.

Парой скупых фраз отец в щепки порубил мои надежды. Семья не станет защищать дочь от страшного темного мага. Скорее всего, они в сговоре. Они знают о кольце.

Они заставят меня пройти весь путь до алтаря… Ведь с той стороны ожидает настоящий принц, не правда ли? Чего еще желать Веронике Честер, избалованной кукле, рожденной для единственной цели – продолжить род?

Аврелия Ланге считала это важным. Так учила ее мать, а ту – бабушка… Это великая честь – быть помолвленной с титулованным первокровкой. Надеть на шею медальон рода и обратить его в супружеский талисман, вступив в законный брак. А потом, конечно, родить наследников…

Я не винила матушку. Что еще оставалось Аврелии Ланге, обладательнице кубка «Леди Эншантель», кроме как делать вид, что вся эта чушь имеет значение? Ведь если бы не имела… Тогда всю ее жизнь можно распродать задаром первому рыночному торгашу.

Честь рода, титул, имя, наследники, связи… Это был ее стержень. То, на что она нанизала каждый свой прожитый день.

Может, когда-то давно, лет триста или пятьсот назад, это действительно было значимо. И браки заключались между первокровками не просто так. Соединение «королевских» капель, самых могучих, самых одаренных, давало крепкое потомство. И наследники превосходили силой дедов и отцов.

Но нынче, когда магия повсеместно увядает, а род Честеров истощен проклятием, над маминым брачным энтузиазмом можно лишь посмеяться. Горестно всплакнуть. Да пробудившийся дестин, в котором сила дремала годами, породит куда более крепкое дитя, чем я!

Что до Честеров – это вечная лотерея с плохими шансами на выигрыш. Сколько пустышек и слабых, хворых магов родилось в последнем столетии? Эмилия, Мелисса, Лукреция, Элиас, Эмиль… Некоторых капли убили, кого-то замучили безумием.

Кто бы ни был мой жених, он истинно наивен, если рассчитывает на сильных, одаренных детей. Но если ему лет сто… Может, он не планирует заглядывать в спальню супруги?

Эрик.

Нет-нет, только не сейчас. Забыть. Забыть!

Туфли мягко шуршали по каменному полу, а в голове мерным стуком позвякивало: Э-рик… Э-рик… Имя того, кто в мою спальню заглянуть планирует. С известной целью.

Стиснутая шнуровкой грудь снова заполнилась яростным газом, кипящим раздражением. Насколько низко нужно пасть, чтобы потребовать от помолвленной девушки такое? Чтобы заставить доверчивую студентку дать унизительную клятву? Где хоть капля благородства в этой древней клыкастой твари?!

Э-рик…

Я тряхнула головой, взбив локоны в пух и выбросив из мыслей наглого, эгоистичного вампира. Оправила оборки на юбке, разгладила зефирно-розовое кружево на корсаже… и вошла под ослепляющий свет люстр.

Потоки золотого сияния облепили меня, обласкали, растеклись блеском по коже, впуская в столовую не невесту, а сверкающую фею.

Я застряла в проеме и присела в реверансе, уловив в дальнем конце залы незнакомую фигуру. Мужчина – по виду молодой, чуть старше меня, – сидел в отцовском кресле, изучал рисунок паркета и теребил в пальцах какой-то вялый цветок.

Почувствовав мое появление, жених резко поднял голову, отбросил со лба светлую челку и обворожительно улыбнулся. Порывисто поднялся с кресла и, не сделав шага, протянул руки вперед. Будто мог сжать пространство, скопившееся между нами, и дотянуться издали.

– Моя невеста истинно прекрасна, – заявил он с бархатной хрипотцой и подманил меня длинными музыкальными пальцами. – Вероника… Вы точно ангел, сошедший со старого живописного полотна. Дайте мне вас получше рассмотреть.

Я послушно поплыла вперед, растерянно утопая в синем взгляде. Он поймал меня арканом и тянул, тянул к себе, магнитил неведомой магией.

Размягченное от волнения сознание не сразу подбросило мысль, что мы с женихом уже знакомы. И, боги, даже представлены!

– Вы?..

– Александр, – представился парень, когда я подплыла к его креслу и остановилась в паре метров. – Но лучше просто Алекс.

– Я не забыла, – пробормотала я, снова опускаясь в приветственном реверансе.

Да как это вообще возможно? Я помолвлена… с ним?

– Вы знакомы? Но откуда? – мать нахмурила высокий лоб и поднялась со стула. – Где вы могли встретиться, Вероника?

«На одном запретном мероприятии, маменька, – объяснила я мысленно. – В окружении притесняемых полукровок… Как раз перед тем, как твой сын напал с боевыми заклятьями на невинных людей, вдохновленный новым законом твоего мужа…»

И мы танцевали, да. Подхваченные и закруженные магией дриад. И я тонула в невероятных синих глазах, мечтая, чтобы этот красивый незнакомец подарил мне первый поцелуй.

Потом мы болтали о грехах жестоких отцов и сумасбродных матерей, и я ощущала диковинное родство с парнем, которого вижу в первый раз. А еще – легкость, ясность, теплоту, уют…

Я даже позволила себе непристойные мысли. Рассматривала его, чтобы он мне приснился. А Алекс Расков и словом не обмолвился, что помолвлен. И собирается жениться. На мне!

Моргая от слишком яркого света, я пыталась припомнить: представилась ли ему? Если да, то почему его озадачило мое кольцо? Он не мог не знать имени невесты! Или мог?

Если нет… То почему, будучи помолвленным, он свободно танцевал с незнакомкой на запретной свадьбе? Да нет, нет… Не может же быть так, что его, как и меня, женят насильно?

Я совсем растерялась. Окончательно. Почувствовав, что сейчас его невеста рухнет в обморок, Александр сделал шаг вперед и, ухватив за локти, усадил меня в свое кресло. Это было кстати: столовую залило черным туманом.

– Ника, возьми себя в руки и соблюдай приличия! – рявкнула мать и потрясла меня за плечи, вбивая затылком в подлокотник.

– Ох, прошу… Не сердитесь на дочь, к чему нам эти приличия? Мы ведь почти семья, – смущенно бормотал парень. – Это я виноват. Я не сказал тогда, а она, выходит, переволновалась…

– Вы знали? Знали, что танцуете с невестой? – прохрипела я, глядя снизу, с мягкого подлокотника, на лица столпившейся родни. Среди серых глаз отчетливо выделялись синие.

– Я видел ваш портрет раньше, – признался скованно Расков. – Я… подозревал, да. А когда вы представились, все подтвердилось.

– Вы обманули!

– Вовсе нет.

– Вы сказали, что вам только пора определяться… и что девушек… «расхватали»…

– Простите мне эту маленькую ложь, – он виновато улыбнулся.

Чуть пришибленно, застенчиво, пряча морские глаза под рваной платиновой челкой. И я опять утонула в безбрежном тихом океане, избавленном от штормов.

– Но зачем вы так?

– Это вышло ненамеренно, Вероника. Я не планировал… Я почти никогда не вру, правда. Я растерялся и не смог подобрать нужных слов, – он надсадно закашлялся в кулак. – Надеялся, что смогу произвести на вас впечатление до того, как вывалю новости о помолвке… Хотел узнать вас получше. И чтобы вы узнали меня. Я бы обязательно признался вам после прогулки, но вы убежали.

– Потому что я была помолвлена. Думала… что не с вами. Я не могла позволить себе «прогуливаться»! – пропыхтела обиженно.

Если бы он сразу сообщил, что жених, я бы легко согласилась. Тогда я была очарована случайным кавалером. И очень досадовала на судьбу.

Мы бы вошли в лабиринт вместе. Я не встретила бы Роланда, не получила в подарок заколдованную розу и не угодила бы в лапы вампира…

– И это делает вам честь, – покивал Алекс напряженно. – Правда, я был несколько озадачен, когда одна из ваших подруг потянула меня в сад с неизвестной целью… А там вы и в чужом плаще…

– Это совсем не то…

– О, я уверен, что «не то», – согласился жених. – Тот джентльмен был груб. А вы просто не знали, к кому обратиться за помощью в незнакомом месте.

От него тянуло теплотой понимания. Неужели Валенвайд прав и мою симпатию так легко завоевать? Простой улыбкой, добрым словом, деликатностью, неравнодушной заботой и чистотой прозрачных глаз?

Впрочем, откуда клыкастому знать. Он не пытался.

Мать проворно ослабляла шнуровку на нарядном платье, похлопывала по моим щекам снятыми перчатками и пыталась всеми известными способами привести дочь в чувство. Еще немного – и начнет брызгать водой из жезла.

Ее белый лоб шел багровыми пятнами, что обычно случались на высшей стадии раздражения. Я не оправдала ее ожиданий. Поджатые губы намекали, что если уж падаешь в обморок от вида суженого, то хотя бы делай это красиво и грациозно, а не как вареная картофелина.

– А где твое помолвочное кольцо? – вдруг истерично взвизгнула матушка и уронила кружевные перчатки на пол. Красные пятна сменились черными, и глаза Аврелии Ланге закатились, обещая зрителям два обморока по цене одного. – Ты что, умудрилась его потерять?!

– Я отдала его в чистку, – монотонно повторила привычную ложь.

Кряхтя, я выбралась из кресла, оправила смятую юбку и надела перчатки, прикрыв кружевом унизительное клеймо. Воспитанная леди должна вести себя достойно даже в эпицентре кошмара.

– Это неприемлемо, дорогая!

Матушка была в своем репертуаре. Стряхнув обморочный настрой, она вернулась к желчному недовольству потомством.

«Дорогая» резануло по ушам отравленным клинком. Бесценной я была в прямом смысле – согласно вложениям, которым не мешало бы окупиться. Иногда казалось, что главный банкир в нашей семье вовсе не граф Ланге.

– Ты сказала, что к утру его почистят, – напомнил отец, протирая платком вспотевшую под люстрами лысину.

– Возникли… осложнения…

– Неужели оно загрязнилось настолько, что дочь Аврелии Ланге не смогла оттереть сама? – едко процедила мама. Обладательница трех десятков кубков по «искусной бытовой магии».

– В нем была игла! – не выдержала я.

– Игла? – опешила мать. – Да откуда там игла…

– Оттуда, что это не кольцо, а талисман темного мага, – прохрипела я, сердито поправляя манжеты на левой руке и на правой.

– Глупости, милая… Ты что-то снова себе вообразила, – холодно бросила мама.

Она поерзала в неуютном сером платье, как если бы ощущала вину… Не передо мной, истощенной двойной магической данью, а перед семьей Алекса, выдвинувшей нерушимые условия контракта.

– Зачем ты вообще его сняла? – озадаченно бормотала она. – Я ведь писала… строго-настрого…

– У меня палец распух. Я еле рукой могла шевельнуть… Я вынужденно сняла, чтобы спал отек, а там – иголка!

Я вперила в маму безумный взгляд. Она правда не соображает, какой кошмар со мной творился в последние недели, или так искусно играет роль?

Судя по брезгливости, затянувшей мамины зрачки, она испытывала потрясение. Мной. Своей дочерью, нарушившей правила приема гостей и условия контракта. И так бесстыдно вышедшей из образа «безмолвного выставочного образца».

«С каких пор наша кукла такая разговорчивая?» – было написано и на папином одутловатом лице.

А я вдруг ощутила, как струны, натянутые под розовыми рюшами, наполняются невиданной смелостью. Примерно на один вопрос. Может, на парочку… А потом можно снова сбежать в трусливый обморок: мамино мнение обо мне так и так не улучшится.

– Вы не считаете, что должны объясниться перед невестой, Александр? – степенно уточнила я, сложив руки на юбке.

Гордости во мне не было, лишь обида. И раздражение, что вопрос я задаю не ради себя… а назло одному вампиру, решившему, что я струшу.

– Я попросил родовую реликвию у матери, – развел руками жених. – Игла? Вы уверены? Если так, то простите меня… Я подумал, что вы оцените древнюю вещицу: она хоть и выглядит просто, но весьма ценна.

– Она сделала во мне дырку, – прошептала я угрюмо, чувствуя, как под его теплым взглядом решимость тает. И обвинительный настрой сходит на нет.

Расков был изумлен, искренен, невинен. Как новорожденный голубоглазый сабер, покрытый редким белоснежным пухом. Это… обезоруживало.

– Если вам не понравилось кольцо, вы сможете выбрать то, что по душе, – легко предложил он. – Тем более оно скоро сменится обручальным. Можем завтра слетать в Лондон к одному магу-ювелиру, посмотреть эскизы… Вы просто ткнете пальчиком. Я закажу любое.

Я зажмурилась и отвернулась к окну, сделала несколько шагов, спряталась за шторой. Сейчас я казалась себе глупышкой, надумавшей лишнего. Развернувшей целую теорию заговора из-за ерунды.

За спиной послышались осторожные шаги, и через пару секунд теплая рука неуверенно легла на мои пальцы. Похолодевшую ладонь ласково вмяли в подоконник. Я дернулась с непривычки, но сбрасывать чужие пальцы не стала. Как-никак, это мой будущий муж.

– Не бойтесь меня, Вероника. Я же не какое-то зубастое чудовище, – насмешливо пробормотал молодой маг. – Если желаете что-то спросить – не стесняйтесь. Я открыт.

– Вы практикуете запретную магию? Экспериментируете с Темной материей? Внушение, подчинение, соединение?

– Нет.

Я не видела, но слышала, как он качнул головой.

– Но вы… Вы настроили со мной какую-то темную связь… Из-за которой мне было дурно, – прохрипела я, разглядывая увядающий сад за окном. – Я целый месяц падала в обмороки.

– Нет. Нет, Вероника! – с напором оправдался Алекс. – Я не владею подобной магией. А если бы и владел… Разве посмел бы я вторгаться в личное? Да и зачем мне это?

Я обернулась, выискивая подвох. Яркие, синие, фантастические глаза смотрели недоуменно. Затягивая на глубину и запутывая меня, точно пиратский морской узел.

– Не знаю зачем, – пробормотала в замешательстве. – Подглядывать?

– За вами? Но меня заверили в вашей чистоте и превосходном воспитании, – он тряхнул светлой челкой, рассыпав белое золото по приподнятым бровям. – Я не имел причин не доверять невесте, обучающейся в закрытой школе для девиц.

Я беспомощно бултыхалась в новой информации. В его версии событий. С этой стороны картина открывалась по-новому… Но сердце сковывало необъяснимой тревогой. Будто за показной прозрачностью и искренностью сокрыто второе дно. Темное и опасное.

Хотя кольцо и правда было старинным. Может, какой-то предок Алекса, обладавший высшим даром, наложил на украшение темные чары… и просто забыл их снять? Вот и тянул талисман из меня соки. По старой памяти.

– Я видела красный щит. Там, в ангаре, – проронила шепотом, стараясь, чтобы родители не расслышали нашей беседы. – Это не Сияющая материя, это… что-то на крови.

Когда напали «Сыны», Расков вызвал незнакомые чары, пытаясь защитить гостей от энергетических хлыстов. Я хорошо запомнила щит – яркий, багровый, сочащийся темным… Но вместе с тем – надежный и крепкий. За ним прятались мои подруги.

– Это защитная магия. Мать обучала меня… разному. Но исключительно ради безопасности, – прошептал Алекс так же тихо, заговорщицки склоняясь к прозрачной шторке. – Есть люди, которые желали бы мне навредить. Однако вас это не должно беспокоить, леди Честер… Я не дам свою невесту в обиду.

Замешательство подкашивало ноги. Я была уверена, что жених, тот страшный темный маг, желал мне вреда. Я остерегалась его, опасалась знакомства. Но Александр единственный, кто не опечалился отсутствием кольца.

Судьба-богиня, он не призвал меня к ответу, не возмутился, не расстрелял глазами из-за нарушения контракта! Просто предложил купить новое.

Симпатия, рожденная под дриадскую музыку, снова согревала сердце. Оно билось быстрее от робких взглядов синеглазого мага. Почти приплясывало от его деликатных, неловких прикосновений.

Но было в ярких, сочных, вкусных эмоциях что-то поддельное, наносное. Мы ведь едва знакомы. Еще вчера я боялась встречи, испытывала почти физическое отвращение… Откуда сегодня фонтан теплых чувств? Только ли потому, что Расков понравился мне в свадебном ангаре?

– Сама магия свела нас танцем в ту памятную ночь, Вероника, – уверенно сообщил Алекс, согревая коротким поцелуем кружевную перчатку. – Потому что мы предназначены друг другу… обещаны… и будем отданы.

– И вы не отступитесь?

– Никогда.

– Даже если узнаете о моем нежелании вступать в этот брак?

Я поймала взгляд жениха, чтобы выискать на дне морской синевы его настоящего. Правдивого.

– Значит, я заставлю вас пожелать, – Александр лучисто рассмеялся в штору.

– Магией? – уточнила настороженно.

– Я слышал, что подарки и прогулки тоже неплохо действуют.

Распрямив спину, я вышла из защитного шатра штор и чинно присела на «стул невесты». Великосветский этикет давно решил за меня, где сидеть, что есть и куда смотреть. Для воспитанницы мадам Туше это было легко – неотступно следовать правилам, заученным так крепко, что те отпечатались на костях.

Сейчас муштра директрисы меня спасала. Погруженная в свинцовые, тягостные мысли, я на автомате улыбалась, кивала, расправляла салфетку, аккуратно втыкала вилку в те крошки, что были положены невесте на завтрак…

Даже не вслушивалась в разговоры. Потеряла к ним интерес. Отец что-то обсуждал с Алексом, матушка отрешенно глядела перед собой, а я мечтала, чтобы официальная часть поскорее закончилась.

Затем Расков пожелал осмотреть заброшенные владения Честеров, и мать включила режим радушной хозяйки. Отец, сославшись на срочные банковские дела, заперся в кабинете.

Судя по припаркованному у ворот элитному экипажу, в котором папенька возил ценные бумаги, и по количеству стражей, что патрулировали территорию, граф Ланге не собирался отрываться от работы даже ради помолвочных торжеств. Другие вложения были ценнее.

Я вызвалась навестить Эмиля. Его расположили в верхних покоях, поручив уход за раненым фамильной морфихе. Я не рискнула расспрашивать, почему обескровленного брата не отправили в Эстер-Хазскую лечебницу. Знала, что на правду отец не расщедрится.

От восстанавливающего купола разливалось стрекотание. «Стррр-Стрр-р-р…» – дребезжало по всей спальне, пробираясь мурашками под кожу.

Эмиль спал, источая лицом мертвенную аристократическую бледность. И хорошо… Будь он в сознании, я бы не сдержалась и наговорила лишнего. А так я молча содрогалась от жалости, разглядывая объемную повязку на шее парня.

Валенвайд перешел черту разумного. Законного. Что бы ни натворил мой брат, он не заслуживал настолько жестокой кары.

Посидев час у постели дурака, вляпавшегося во взрослые игры, я вернулась к себе. Стражи в черных и бирюзовых плащах раздражали. Отец половину охраны банка сюда перетащил, словно ожидал нападения!

Хмурые боевые маги патрулировали коридоры, вбивали подошвы сапог в ступени, разнося гул по всему имению. «Бах-бах-бах!» – напористо било в виски. Графу Ланге так было спокойнее, комфортнее. Когда он слышал свою охрану. Я же ощущала себя заточенной в серокаменную темницу.

За ужином мы снова встретились с Расковым. Потянулась вязкая бесконечность пустых разговоров, положенных этикетом. В этот раз беседой руководила матушка, а отец отвлекался на важные бумаги, перебирая папки прямо за столом.

Спина гудела от напряжения. Мне пришлось изображать красивую розовую статую не только за трапезой, но и после, когда мужчины перебрались в библиотеку. Граф отложил документы, наполнил бокалы дымящейся гадостью и принялся о чем-то толковать с Расковым.

А я сидела. И сидела. И сидела… В дальнем кресле, как фарфоровая статуэточка, покрытая зефирными рюшами. С ноющей прямой спиной и затекшей выгнутой шеей.

Сидела лишь для того, чтобы желающие могли раз в десять минут кинуть на меня нетрезвый взгляд и насладиться зрелищем. Мать не позволила даже книгу в руки взять – чтобы я не показалась будущему супругу излишне умной.

За окнами расчернелась ночь, выкатилась округлая сырно-желтая луна. А мужчины никак не могли закончить спор об инвестициях в магическое будущее. Уже и Тайнария ворчливо сообщила, что комнаты для господина Раскова подготовлены. И мать намекнула, что завтра на свежую голову нам предстоит обсуждать свадебные нюансы. И я раззевалась, не скрывая усталости…

Опасаясь нырнуть в дрему и с позором свалиться с кресла, я принялась в который раз рассматривать жениха. Раскову к лицу был синий костюм из гладкой перламутровой ткани. Золотые пуговицы сверкали на парадной одежде, как на кителе морского офицера. И эта солнечная челка, падающая на лоб… Мы будем красивой парой. Только как его разгадать?

Отец, с таким азартом обсуждавший новые законы, не знал, что Александр присутствовал на «запретной свадьбе». Что мой жених стоял в самом центре ангара, без маски и скрывающих чар! Он был шафером, подавал брачный кубок приятелю-полукровке. Его пригласили Карповские… Или Дороховы… А значит, они доверяли парню. Но могу ли я?

Зашуганная интуиция упрямо шептала, что нет. Доверять я ему не могу. Кто бы ни был идейным вдохновителем, это Расков передал родителям опасное кольцо и потребовал, чтобы я его не снимала. Возможно, он лишь оружие в чьих-то темных, липких, грязных руках, жаждавших поживиться пророческим даром… Но где гарантии, что эту роль он исполняет не добровольно?

Наконец бесконечный вечер завершился. Отец даже лицом раскраснелся, так был доволен общением. Мать тоже сменила гнев на сдержанный холод и отпустила меня готовиться к новому дню.

До спальни ноги еле доволоклись. Я висла на перилах, припадала плечами к стенам, шваркала подолом платья по холодному полу – не было сил приподнять пышные юбки. Все, о чем мечтала, – скорее сбросить зефирную чешую и рухнуть в постель. Забыться… и забыть. Лучше бы обо всем на свете.

По комнате носился ветер, запущенный в приоткрытое окно. Я порывисто захлопнула створки, содрогнулась и поискала глазами плед: свежесть была запредельной.

Натыкаясь в полутьме на шкафы и комоды, я добралась до постели и мечтательно застонала. Это случится сейчас, сейчас… Какая-то минута на борьбу с неподатливой шнуровкой платья – и я упаду на подушку.

Нетерпеливо дергая ленты на корсаже, я скинула туфли и вытащила булавки из прически. Кожа на голове ныла, онемевшие пальцы едва справлялись с узелками… А это ведь всего один день. Один день! Из настоящей жизни милых леди. У меня впереди таких целая вечность.

– Помочь, куколка? – прохрипели в ухо, и зефирно-шелковую талию с обеих сторон стиснули чужие пальцы.

Глава 2. Визит

Испуганный визг потонул в жаре вампирской ладони. Эрик зажал мой рот до того, как истошный вопль разлетелся по имению Честеров.

– Тише, Вероника, это всего лишь я, – саркастично пробормотал Валенвайд, склоняясь к уху и обдавая теплым выдохом кожу.

Всего лишь ночной кошмар? Счастливый обладатель купона на мою невинность, тайно вломившийся в девичью спальню? Действительно, к чему разводить панику…

– А будете брыкаться – укушу, – сообщил он коварно, стоило мне пихнуться локотком. И для яркой демонстрации скользнул зубами по шее.

Как он тут очутился? Как понял, где меня искать? И, Судьба, как он влез в покои?

Обычный наш дом был надежно защищен. Как и банк, и папин кабинет, и чудо-транспорт… Но окружить защитными чарами имение Честеров, старое и почти заброшенное, было бы глупым расточительством. Мы бывали тут редко.

Идеальное место, чтобы напасть на графа Ланге или чтобы завершить опустошение Эмиля… Однако этот упырь пришел ко мне!

– Как вы тут оказались? – отчаянно простонала в его ладонь, воздевая глаза к потолочной лепнине.

– Ваш братец рассказал о месте и времени долгожданного свидания.

– До того, как вы его обескровили, или после? – прошипела я на магистра и резко развернулась.

– Дайте вспомнить, ягода… Кажется, во время, – жестко осклабился вампир. Вина его больше не мучила.

Вчера мы расстались на полуслове. Я струсила. Струсила и сбежала портальным вихрем, едва успев подхватить с крыльца тяжелую сумку. Сосредоточенный темный взгляд намекал, что Эрик желает договорить.

Или… или он уже достаточно пришел в себя после пыток, чтобы потребовать первую кровь? Кто-то должен заплатить за все измывательства. За попытку усадить зверя в клетку. Я помнила.

– Я чувствую запах гнили, что шел от кольца… Та же аура. Ваш жених еще в доме? – с хриплым пренебрежением спросил магистр. – Изволил остаться ночевать?

– Какое вам дело?

– Отвечайте, куколка.

– Он здесь, – прошептала еле слышно.

– И даже при имени?

– Александр.

– Из рода?

– Расковых, – выдавила из горла, которое поглаживала и легко оцарапывала ногтями знакомая пятерня.

Задушить Эрик меня не пытался, лишь обозначал серьезность допроса… Или это была странная разновидность вампирской ласки. Щекотная и неуместная.

– Сколько аппетитных магов под одной крышей… – облизнулся упырь.

– Отец привел с собой дюжину банковских стражей, – я угрожающе свела брови к переносице. – Стоит мне крикнуть…

– Тогда постараемся не шуметь, отрава.

Эрик оставил в покое шею и предупредительно приложил указательный палец к губам. Моим. Словно не верил, что я закричу по-настоящему.

И я промолчала. Глупая, глупая Веро! Пожалела монстра? Испугалась, что его снова усадят в клетку? И на этот раз найдут цепь покрепче и выдадут ведро побольше?

Вопрос в том, пожалеет ли он тебя.

Магистр оценивающе пробежался глазами по розовым кружевам, обрамлявшим квадратное декольте, и потянул лапы к запутавшейся шнуровке. Самаритянин шурхов.

– Пусти́те!

Я сердито выпуталась из чужих рук, которых по ощущениям было штук двадцать. И все хватали и трогали меня там, где не положено. Оставляли горячие следы, жаркие отпечатки, отчего казалось, что Эрик везде одновременно.

– Я довольно долго сюда добирался. Уж точно не затем, чтобы выпустить из когтей добычу, – сухо уведомил Валенвайд и придвинулся ближе.

Со дна взметнулось все, что я о нем за ночь успела надумать. Об этом коварном, разъяренном, безумном…

– Не трогайте меня, – я выставила перед собой руки, охраняя личное пространство. – Вы чудовище!

– О, и еще какое, куколка…

Он с усмешкой дернул шнуровку на корсаже, и ленты поддались, распустились шелковыми змеями от его напора. Зефирные рукава начали сползать, и желание раздеваться резко меня покинуло. Нет-нет, я еще сутки готова провести в кружевном кошмаре.

– Не смейте… – прошептала, уловив опасный блеск в побагровевших радужках. Вампира раззадорил неутоленный голод.

В хищном порыве Эрик дернул меня к себе, а потом оттолкнул и уронил на взбитую подушку. И сам уронился следом!

– Ммм! – сжала губы, к которым требовательно приникли чужие.

Поцелуй был призван меня заткнуть и успешно справился с задачей. Если открою рот – в него тут же ворвется нахальный язык. Страшнейшая угроза по нынешним временам.

Меня вмяло в простыню всем весом кровососа, прибило к подушкам его терпким, древесно-морским запахом. Я возмущенно заерзала под магистром, пихаясь и толкаясь, щипаясь и царапаясь… Но его это только взбудоражило.

Валенвайд отлепился от неприступного рта и, довольно урча, прикусил за ухо. Отвратительное чудовище! Наглое, бесчувственное, эгоистичное, самовлюбленное…

– Как интересно, ягодка, – Эрик сощурился и надменно задрал подбородок, уворачиваясь от укуса. – Со мной вы боретесь. Шипите, царапаетесь… А жениха посмеете оттолкнуть? Когда он вот так же вломится в вашу спальню?

– Ему я обещана, – пробормотала неуверенно.

Если брак заключен… то какие у молодой жены права? Она отдана. Она обязана покориться.

– Мне тоже.

Я зажмурилась до серебристых искр, осветивших жуткую ночь. Варварство. Лишь мотнула головой несогласно: Эрик выманил обещание обманом. Я не понимала, на что соглашаюсь. Разве по древним магическим законам это не считается поводом для расторжения сделки?

– Хуже того, куколка. Раскову вас пообещали родители. Мамаша принесла родовую клятву. Вы его выбрали? Вы его любите? Вы его желаете? – магистр хрипло накидывал вопросы, с интересом разглядывая старомодный фасон платья.

Как давно он сам не посещал балы дебютанток? Лет двадцать? Больше? Вдруг на его вкус эти розовые рюши – тоже последний писк?

– Причем тут мои желания? – провыла я возмущенно. Он намеренно вдавливал гадости в больное, уязвимое место. – Вас они не волнуют так же, как прочих…

– С женихом вас связали против воли. А со мной у вас, ягодка, сделка добровольная, – строго напомнил вампир. – Взаимовыгодная. Вы свою часть получили: мисс Омирсен жива и румяна, несмотря на вопиющую глупость поступка. Как планируете расплачиваться?

– Добровольная? – поперхнулась я под чужим весом. – Да я представить не могла, что вы захотите в оплату!

Темная рубашка натянулась на его плечах, облепила мышцы. Устрашающий вампирский плащ Эрик забыл в академии. Или же определил на вешалку в шкафу, пока меня дожидался.

– Вы ничего не решаете. Живете чужую жизнь, навязанную обществом и родней. Но эту клятву, Вероника, вы дали сами, – проворчал он с угрюмым нажимом, твердыми губами касаясь росчерка на запястье. – Сами приняли решение, сами поднялись в мой кабинет. Вы искали помощи, вы ее получили… Обещали мне что угодно взамен. Все, что захочу. Или память у вас тоже кукольная?

– Так действуют вампиры? Оказывают услугу и требуют ответную? – пыхтела я под тяжелым телом. – Заключают сделки на крови, чтобы загнать жертву в ловушку?

– Так проще. Удобно, когда условия выгодны обоим, – он пожал плечом и тряхнул головой, сбросив часть каштановых волос мне на щеку. – Меньше разочарований… и никаких нелепых заигрываний на тему доверия.

– Леди Анабель вы тоже принуждали… к такому? – я захлебнулась ошеломляющей догадкой. – Помогли, а потом потребовали от нее исполнения стыдной сделки? А когда она отказалась, силой забрали первую кровь?

– Что-что я сделал? – изумленно закашлялся клыкастый и фамильярно упер локоть в подушку рядом с моим ухом.

Будто заночевать тут планировал!

– Что слышали.

– С Анабель у нас был другой договор, – он нахмурился и озадаченно добавил: – А вас я пока ни к чему не принуждал. И силой ничего не забирал.

– Только позорный штампик на руке поставили.

– Сами дали клятву, не уточнив деталей. Истинно девичье безрассудство…

Горячий палец надавил на мою нижнюю губу и чуть оттянул, словно Эрик желал полюбоваться грозно сжатыми зубами. Будь я не так хорошо воспитана, я бы еще и зарычала.

– Вы знаете, почему я не тратила время на выяснения. Олив умирала! – пробормотала обиженно и отвернула лицо. – Я спешила. Я… доверилась вам, а вы…

– Вот это было ошибкой. Разве можно доверять вампиру? Чему вас учила няня Тайна? Ох, первокровочка… – Эрик осуждающе покачал головой. – Как и прочие, вы считаете себя в безопасности в огромных, пустых имениях. Дюжина стражей? И все? Ни защитных экранов, ни чар запрета… А потом удивляетесь, что голодные монстры свободно разгуливают по коридорам.

– Зачем вы пришли? Почему сегодня?

– Я пришел, чтобы вернуть вас в академию. Там безопаснее.

– Предлагаете мне выбрать из зла, зла и зла? – я нервно усмехнулась, задыхаясь под вампирским телом.

Он избрал самый надежный способ пресечь попытку побега. И отбить у меня всякое желание возвращаться туда, где он преподает.

– Именно, – Эрик устроился поудобнее, ухватил меня за запястья и распял на подушке. Окатил щеку тяжелым многозначительным выдохом.

Следы электрической удавки уже стерлись с его шеи, запекшаяся кровь смылась с обкусанных губ. И даже вздувшиеся вены на висках пришли в норму. Но битое стекло в колючем взгляде заверяло, что вампир не забыл, где и как провел предыдущий день.

Его допрашивали. Пытали ментальной магией целые сутки. Удерживали энергетическими сетями, словно дикую тварь. И кто-то должен за это заплатить…

Не мой отец. Не мой брат. Я.

– Я не готова возвращаться. И знаете, магистр… после некоторых открытий и ваших откровений, – прохрипела обессиленно, – я пришла к выводу, что вы самое страшное зло этого мира…

– Почетно. Лестно. Благодарю.

Эрик нагнулся и с невозмутимым видом ковырнул носом шнуровку, ослабляя тугой корсаж.

– Слезьте с меня. Я не кукла, чтобы одевать и раздевать, – прошептала твердо.

– А как похожи! Все эти ленточки, бантики, рюшечки… Думаете, ваш будущий муж будет играть с вами как-то иначе? – с обидной насмешкой уточнил упырь. – Фабрика парижских леди штампует безропотных и смиренных куриц… Неужели сами не догадываетесь, какое искушение вас сломать? Пресыщенные первокровки… О, я знаю, как они играют. Как ломают, а потом чинят своих куколок, не умеющих дать отпор.

По ключицам заскользили теплые губы, рождая нездоровый трепет.

– За каменными стенами, за черными шторами замковых окон… Рассчитываете, ваш жених какой-то иной? Мечтаете, что он будет играться бережно? – Эрик бесстыдно сдул стаю мурашек с моего декольте и отправил в сторону левого плеча. – Или сразу поставит на колени? Мм, куколка?

– Ваши речи омерзительны, – я зажмурилась от отвращения.

Прискорбно, что черные эмоции внутри вызывали слова, которыми так легко и жестоко разбрасывался вампир. А вовсе не его прикосновения.

– Просто вы еще не поняли, за кого решил граф отдать единственную дочь. Расков… Расков! О, слизняк Ланге считает это ценным вложением? – желчно насмехался Эрик.

– А мне Александр показался достойным молодым магом: заботливым, понимающим и приятным в общении, – назло выдала я и тут же захлопнула рот.

Обсуждать достоинства жениха с Валенвайдом, вмявшим в подушку чужую невесту, было вопиющей бестактностью. Впрочем, как и все прочее, происходившее в спальне.

На задворках сознания зудела мысль, что я могу закричать. Громко, чтобы папины стражи услышали… И тогда все закончится. Эрик почует охрану и сбежит в окно, а я останусь одна. В развязанном платье и растрепанных чувствах.

Но почему-то я не кричала.

– Просто вы не слышали, как его затейник-папаша «играл» с его горе-мамашей… А вот я там был, ягодка, – на висках магистра выступили устрашающие темные вены. – Слух у вампиров хороший.

– Как это были? Где?

– Синеглазка однажды спустилась ко мне… С пустым взглядом и трясущимися коленями… – нахмурился Эрик. – Как думаете, далеко упало гнилое яблочко от той яблоньки?

– Я вас совсем не понимаю.

– Впрочем, вы воспитаны для этого… Даже не так, Вероника. Вы для этого рождены, – шипел он, с голодным урчанием запутываясь носом в кружевах и лентах. – Ублажать прыщавого юнца с кровью аристократа и папиным счетом в банке… Мальчишку, обремененного чужим титулом, который давно ничего не значит. А не упразднен лишь потому, что зваться графом или лордом – это ведь так красиво. К титулам прилагаются пыльные замки, сокровищницы, высокие посты и такие вот куколки. Услужливые, молчаливые…

– Хватит!

– Уверены? – он жарко поцеловал оголившееся плечо, вырвав из тела преступный стон. – А может, леди Честер, я тоже хочу поиграться? Ваш папаша мне задолжал. Кто-то должен платить по счетам.

С содроганием я вспомнила, как «платила по счетам» леди Анабель. Кровью и телом, болью и унижением…

Я затряслась, каждой мышцей ощущая чудовищную вампирскую мощь. Магистр был пугающе сильным. Запредельно острые инстинкты позволяли ему реагировать на каждый шорох, на каждое движение. Предугадывать каждый шаг.

– Хватит, прошу. Вы уже достаточно меня запугали, – призналась ему сбивчиво. – Вы же не собираетесь сделать это сегодня? В день брачной презентации?

– Я дождусь более подходящего момента, – он коротко мотнул головой.

– Вломитесь на церемонию? – догадалась я с нервным смешком. – Выдернете из супружеской кровати в брачную ночь?

– Возможно. Я еще не решил. И рассчитываю полакомиться напоследок невинной кровью… Жидкости девиц, верите ли, имеют изысканный вкус.

– Вы кошмарны…

– А вы приберите свою оттопыренную губу, куколка! – раздраженно бросил Валенвайд. – Этот хорошенький ротик наводит меня на совсем уж дрянные мысли.

Он поднялся, спрыгнул с кровати и спиной отступил к окну. Присев в подушках, я торопливо затянула шнуровку и поправила сползшие кукольные рукава. Подхватила с пола пурпурный плед и замоталась в него аж до ушей.

От слов магистра было зябко, морозно, точно меня окунули головой в ледяной сугроб. И почему-то – нелепость кошмарная! – мне расхотелось оставаться в полупустом замке одной. Наедине с братом, отцом и странным синеглазым женихом.

Только Судьбе ведомо, в какие игры они играют. И какая роль отведена мне.

Тени усадьбы Честеров облизывали строгий силуэт незваного гостя. Налитая силой луна подсвечивала Эрика сзади, создавая затейливый сияющий контур. Даже вековые серебристые пылинки, казалось, магнитились к напряженным мышцам вампирских плеч и вампирских ног.

Убираться из спальни упырь не планировал. Так и стоял, облюбованный мраком, в задумчивом оцепенении. И голодно поглядывал на покинутые подушки.

– Покои леди Анабель располагались этажом выше, – голос Эрика разбил тишину на острые осколки. – Я чуть окном не промахнулся по старой памяти. Успел сориентироваться по вашему дурманящему запаху, отрава.

Убедившись, что шнуровка на груди надежно замотана и завязана на три узла, я повесила плед на плечи и тоже встала. Сидеть на простынях под прицелом блестящих глаз – верх неловкости.

– Выходит, вы здесь часто бывали? Собирали дань с девиц рода Честер? – фыркнула я язвительно. Не столько от смелости, сколько от ослепляющей злости.

После всего, что он сотворил с леди Анабель, он так спокойно рассуждает о гостевых визитах! Они предшествовали «яме»? Или случились позднее?

– Нечасто, – сухо отбил магистр, оторвался от окна и в несколько шагов оттеснил меня к комоду. Навис, уперся локтями в стену, поймав в ловушку из рук. – Ваше беспокойное сердечко сейчас взорвется. Что не так, ягодка?

– А вы сами… сами не понимаете? – задохнулась я изумленно, врезаясь лопатками в стену.

Плед предательски сполз и рухнул к ногам.

– Пока понимаю только, что вас встряхивает от имени Анабель, – магистр приподнял брови. – Что не слишком-то разумно, учитывая, что она двести лет, как лежит в фамильном склепе.

– Не вы ли ее туда уложили?

– Туда точно не укладывал, – Эрик озадаченно тряхнул головой. Просто агнец невинный!

– А куда укладывали? Под пещерные своды? На твердый каменный пол «ямы»? – исступленно воскликнула я. – Или одеяло подстелили?

– В Яме был песчаный, куколка… – равнодушно поправил упырь. – Кхм, откуда вы вообще знаете про Яму?

– Я много чего знаю о ваших бесстыдных похождениях, магистр Валенвайд. О том, как вы предали Лиона Ланге, как нарушили условия сделки и как поступили с бедной, доверчивой Анабель! – я шмыгнула носом, хотя надеялась выглядеть отстраненно. Так, словно меня совсем не волнует, не колышет и не трогает прочитанное в родовой книге. – То, что вы так легко, будто в шутку произносите имя невинной жертвы… Это гадко.

– Я весь дрожу от любопытства, – злобно прохрипел вампир, горячей струей сдувая волосы с моего лица. – Как же я поступил с бедной, доверчивой Анабель?

– Вы лучше меня знаете как…

– Я-то знаю, куколка, – он нагнулся за пледом и подал мне. – Но я бы еще раз послушал рассказ из ваших сладких уст. Уверен, вы добавите сочных красок.

Да он шурхов маньяк! Психопат, как и говорил боец из отряда следователя Шо!

– Вы сотворили с ней ужасное, – я прижала плюшевую ткань к разволновавшейся груди. – Несмотря на сделку и добровольные взносы магов, вы забрали девушку с их половины. Нарушили слово. Выпили ее… и… и…

– И?

– И «взяли дань не только кровью, но и телом, оставив после себя лишь унижение и боль», – монотонным, бесцветным голосом процитировала я.

– Полагаю, вы это не сами придумали? – сдержанно уточнил непрошибаемый вампир. Даже мускул на лице не дрогнул.

– Вопреки записям мадам Туше, у меня не настолько богатое воображение, – пробурчала, почесывая затылок о стенку. Из капкана Эрик меня не выпускал. – Я прочитала это в родовой книге Ланге. В биографических записях графа Лиона. И вам не меньше меня известно, что ветхие страницы нельзя обмануть.

– Но можно ввести в заблуждение, – пробормотал вампир. – И что же потом сделали бравые маги, запертые Блэром в темной Яме?

– Они отомстили за честь леди Честер, – я повторила прочитанное. – Нарушили свою часть сделки, напали на вас и испили… «ценные жидкости». После чего бросили в «яме» одного, за что вы до сих пор мстите нашему роду.

– Чудесно. Столько нового для истории магсообщества, – хмуро процедил Эрик. – Вы поэтому царапаетесь, точно дикая кошка? Так истово чтите память оскорбленной пра-пра-пра… бабки?

Я ошалело распахнула глаза и не сразу нашлась с ответом. Слова не подбирались, звуки отказывались рождаться на языке.

– По-вашему, иных причин вас отталкивать у меня нет? – просипела я в замешательстве.

– Не припомню, чтобы вы царапались в душевой, куколка.

– С тех пор много воды утекло, сэр.

– А утром в моем кабинете вы так старательно замывали ковер… – не слыша меня, бормотал клыкастый. – Если желали посадить чудовище на цепь, зачем мешали «правосудию»? Найди Шо кровь, я бы из подвалов маг-трибунала не вышел.

– Я же не знала, чья она, – всплеснула руками. – Вы обескровили моего брата!

– Как выяснилось, за дело! – гаркнул Эрик в лицо.

Скривился хищно, но проступившие вены тут же разгладились. Он быстро взял контроль над животной сутью.

– Эмиль был так напуган, что прыгнул с четвертого этажа и чуть насмерть не расшибся!

– Кто-то должен заниматься воспитанием молодежи, – пробубнил вампир. – Сопляку кровопускание пойдет на пользу. Задумается… о вечном.

– А еще вы связали меня унизительной клятвой и намерены… намерены…

Я с мольбой уставилась в залитые багровым зрачки. Может, не намерен? Может, это все дурной сон, взявший меня в плен в какую-то из ночей?

– Еще как намерен. Хуже того, ягодка: вам понравится, – убежденно заявил Валенвайд. – Что до истории Анабель… Вы ведь прикреплены к роду Честер? И так удачно ночуете в старом имении? Так сходите в библиотеку и прочитайте воспоминания «жертвы»! Только боюсь, Вероника, ее версия вам не понравится. И с этим придется как-то жить.

Глава 3. Полет

«Хуже того, ягодка, вам понравится…»

Упырь самонадеянный!

Да меня из кожи вытряхивало, стоило вообразить, как я раздеваюсь перед этим кошмарным мужчиной. И добровольно позволяю ему забрать «первую кровь».

Как он себе это представляет? Мы не женаты. Мы едва знакомы. Я помолвлена, и мой жених свято верит в непорочность девицы из «Эншантели»…

Судя по дымным вулканам в глазах напротив, Эрик все-таки как-то себе это представлял. В красках и деталях. Прямо сейчас.

– Вам нужно уходить, – потребовала я нервно, тщательнее заматываясь в плед. Вампирский рентген через ткань просвечивал.

– Неужели?

– В полночь папина стража активирует сигнальные чары, и никто не сможет покинуть имение. Один из кристаллов установили в этом крыле, прямо за дверью.

Я не обманывала: отец каждый день убирал ценные бумаги в магсейф ровно в двенадцать ночи. Вечно засиживался допоздна – хоть дома, хоть в банке, хоть в старом родовом имении.

– Тогда я застряну тут до утра, – без особого сожаления в голосе догадался вампир.

Мы оба глянули на часы над шкафом. Без десяти.

– Уходите, – настойчиво подпихнула его к окну.

Если он не выпрыгнет сам, видит Судьба, я его вытолкну.

– Из этой глухомани долгий путь…

– Уходите!

Я приглашающе распахнула створки и кивнула на звездную ночь. Над увядшим садом висела круглая луна, обещая чудесную прогулку.

– На рассвете в спальню явится Тайнария. Старая морфиха будет счастлива поднять крик…

– О моей жизни волнуетесь или о своей репутации, отрава? – хмыкнул Эрик и неспешно достал из шкафа шурхов плащ. Тролль прибери, вампир правда воспользовался вешалкой. – Если первое – зря… Я отвратительно живуч. А старушка Тайна не так уж крепко меня ненавидит, как рассказывает.

– Она заклинала меня к вам не приближаться, – пробормотала я, исподлобья поглядывая, как Валенвайд взбирается на подоконник и оставляет на светлом дереве грязные отпечатки подошв.

– Как всякая сердобольная нянька, она думает, я вас испорчу.

Эрик накинул плащ на плечи и всколыхнул багровый подбой.

– А вы испортите?

– Непременно, ягодка. Я же чудовище, – он резко нагнулся, вцепился в запястье и силой втащил меня на подоконник. Босая, я испуганно поскользнулась, пошатнулась и впилась ногтями в черный воротник. – Впрочем, пока вы целы и даже не сильно покусаны… Только шурхова губа опять трясется!

– В-высоковато.

Я с ужасом поглядела вниз. Туда, где сплетались в ажурное кружево серые безжизненные ветки. А еще дальше блестела земля. Виднелась извилистая змейка иссохшего ручья и россыпь валунов.

– Как же вы планируете со мной летать, Вероника, если боитесь высоты?

– Планирую? – задохнулась от удивления, и дрожащие губы тут же согрело прощальным теплом.

Я не успела сориентироваться, но Эрик не стал в этот раз ломать барьеры и впускать в рот невозможный вкус. Оторвавшись от губ, вампир сам спрыгнул с подоконника. И, обласканный лунным светом, устремился вверх.

Проводив взглядом фантастический силуэт в плаще, я осторожно сползла на пол. Наткнулась на туфли и, подхватив их двумя пальцами за застежки, понесла обувку к комоду. Надо раздеться и попытаться уснуть.

Стрелки часов отщелкивали секунды, приближая следующий день. Щелк-щелк-щелк… Два крошечных минутных деления – и наступит полночь.

– Обувайтесь, ягодка. Живее! – рявкнули от окна, и я выронила туфли. – И захватите именной жезл.

Эрик снова стоял в проеме, словно и не улетал никуда. В руках он сжимал картонку теле-маго-граммы и пугал меня безумным кровавым взглядом.

– Если не справитесь за минуту, полетите босиком, – добавил с угрозой.

– Я не полечу… С вами так точно. Никуда-никуда не полечу…

– Вы мне нужны.

– Переживете.

– Это касается Эвер. Быстрее!

Щелк-щелк-щелк…

Последний щелчок вышел особенно громким, и по коридорам замка разлилось мерное «Б-о-о-ом! Бо-о-ом!», знаменующее полночь.

– Без вас я туда не пройду, – напряженно прохрипел Эрик с подоконника, цепляясь за меня взглядом сумасшедшего. Он скомкал записку, сунул в карман и выставил обе руки вперед. Точно ждал, что я с места прыгну в его объятия. – Вероника!

Стоял, не двигался, понимая, что вот-вот включатся сигнальные чары. Имение окутает непроницаемым экраном. Заряжать кристаллы было накладно, и опытный банкир Ланге тратил их только на ночные часы.

Куда Эрик без меня не попадет? Что стряслось за пару минут? И почему это не могло случиться завтра, после того, как я хоть немного высплюсь?

– Я жду! Наши разногласия мы уладим позднее. Они сейчас не имеют значения. Никакого. Вы все поймете… в пути.

Темные вены взбугрились на его скулах и висках, выдавая высшую степень напряжения. Ради сестры Эрик готов на все, даже потребовать помощи от меня. Практически попросить.

Эвер в беде. В беде… Но причем тут я?

– Ладно… Тролль с вами! – выкрикнула я статуе, застрявшей на моем подоконнике. Быстро сунула ноги в туфли, щелкнула застежками и на десятом «бо-о-ом» подала руки Валенвайду.

О