Своя сказка

-Ха, а давай напишем свою сказку, – сказала она, заглядывая ему в глаза сверху вниз. Он приподнял голову с её коленок, перевернулся на живот и вопросительно уставился на выражение лица.

– Это как?

–Да, очень просто, – защебетала она, устраиваясь поудобнее с ноутбуком на коленях, – смотри, у нас же было обычное знакомство, мы почти полгода отлично друг друга тихо терпели только потому, что учимся на одном потоке, и тут бац, и мы за несколько дней стали друзьями, – и она загадочно подмигнула ему. Он опустил глаза и задумался. Ну, да, он даже предположить не мог то, что за короткое время сможет так привязаться к девушке, да ещё и такой, на которую бы он никогда без улыбки не взглянул. Возможно, именно это ему в ней и нравится, она ни на кого не похожа. Хотя внешне самая обычная, даже можно сказать слишком обычная. Если её одеть в серое, то от мышки будет сложно отличить. Он поднял на неё взгляд и стал внимательно рассматривать. Овальное лицо, ровный нос, слегка полноватые губы и голубые глаза. Самая простая внешность. Она, что-то бормоча себе под нос, быстро печатала пальчиками по клавиатуре ноутбука, иногда поглядывая на кнопки. С первых дней знакомства, точнее с первого дня учёбы, его в ней удивляло только одно, её странная фамилия. Над которой он не уставал подшучивать. И то, как она с такими длинными ногтями, пишет? Она каким-то чудом умудрялась быстро писать и что самое необычное, они у неё натуральные. Всегда очень длинные, ухоженные и покрыты прозрачным молочным лаком. Много раз ему приходила в голову мысль, как она с ними печатает на клавиатуре, да ещё и с такой скоростью?!

– И что ты там щёлкаешь, как белка? – Проговорил он, приподнимаясь на руках и пытаясь заглянуть в ноутбук.

– Хочешь быть принцем или разбойником? – Задала она вопрос, пропустив его вопрос мимо ушей.

– И при чём тут они оба ко мне? – Не понял он, садясь позади неё и заглядывая на экран через её плечо.

– Ну, это же сказка, значит и персонажами мы будем сказочными, – она продолжала печатать, не обращая внимание на то, что он положил свою голову на её плечо и читает, что она пишет.

– Не надо начинать сказку со слов «тёмный лес и скрип вековых дубов», это же страшилка получится, а не добрая сказка.

– Не бурчи, а то будешь чудищем трёхголовым, – хохотнула она и слегка дернула плечом, подбив лёгонько его подбородок.

– Да пожалуйста! Одна голова хорошо, а три лучше! И поговорить всегда есть с кем, и посоветоваться. Но, я согласен на это, только если буду огнедышащим чудищем, – сказал он и заулыбался, – а то как-то не солидно получится. Чудище трёхголовое и не умеет дышать огнём. Подобные чудища уважать не станут, на fire-тусовки не будут приглашать. А мне уже туда хочется.

Он мечтательно прикрыл глаза и поднял лицо к небу, как будто уже приглашён на подобное мероприятие и задумался, что надеть по случаю.

– А, и я обязательно должен уметь летать! – Спохватился он и отвлёкся от своих грёз.

– Ладно, ладно, будешь Чудищем Трёхголовым, которое дышит огнём и умеет летать, – сказала она, не переставая щёлкать по кнопкам клавиатуры. – Змей Горыныч комнатный, – буркнула девушка себе под нос и начала удалять последнее предложение.

– Ну, почему сразу Змей Горыныч? – Сказал он и опять разлёгся на покрывале. – Я хочу быть орлом трёхглавым, который дышит огнём и, конечно-же, умеет летать.

– Ага, орёл! Который дышит огнём! – Она отложила ноутбук в сторону, предварительно стерев ещё одно предложение текста. – Слышь ты, Орёл! Ты вообще в курсе, как легко воспламеняются птичье перья?

От него не ускользнул её укоризненный взгляд. Он не много поёрзал, устраиваясь удобнее и закинул вторую руку тоже за голову.

– Так я же не обычный орёл, а трёхглавый! А у них, ну, у нас, у Трёхглавых, особый состав перьев, которые в огне не горят и в воде не тонут! Во!

Довольный собой, он закрыл глаза и начал мурлыкать какую-то мелодию себе под нос.

– О как! Так ты ещё и водоплавающий орёл!? – Сказала она это таким голосом, как будто сделала вошедшее в историю открытие.

– Конечно. Я же рыбу люблю, кушать. А удочку в крыльях держать не удобно, вот и буду за ней нырять, да поглубже, где рыба пожирнее.

– То есть, ты не в курсе того, что орлы ловят рыбу, не ныряя и не имея водоотталкивающих перьев?

– Серьёзно?

– Конечно, – сказала она, и опять начала что-то печатать в ноутбуке. – Они парят над водой, выжидая пока рыбина поднимется к поверхности за глотком воздуха, потом пикируют, хватают её когтями и летят к берегу. Где благополучно съедают добычу, – она рассказала это с таким безразличием, как бы это рассказывал лектор, который читает заученную информацию в сотый раз подряд.

– Здорово! Отличные птицы орлы! – Восторг в его голосе говорил о том, что он действительно узнал что-то новое для себя. – Но, я всё равно хочу иметь перья, которые в огне не горят и в воде не тонут!

Подытожил он и продолжить напевать.

– Что ты мурлычешь себе под нос? – спросила она, не пытаясь прислушаться.

– Та фрагмент из оперы Щелкунчика в голове застрял и не как оттуда не вылетит, – сказал он и покрутил пальцем в ухе, – А всё твой Оперный Театр! Соблазнила меня как Аспид, уже неделю мучаюсь.

– Если бы у тебя там какой-то шансон или рэп застрял, я бы тебя пожалела. А так, это же классика, сам Пётр Ильич Чайковский, сидит у тебя в голове и жужжит! Так тебе и надо! – Сказала она и почти шепотом добавила. – Не будешь больше называть его чудиком и извергом, написавшим такую длинную оперу.

– Я всё слышу, – сказал он и перевернулся на живот.

– А я что? Я правду сказала! – Улыбаясь ответила она и опять начала удалять написанный текст.

– Ты злючка, – выпалил он и сделал вид, что хочет укусить её за большой палец на ноге.

Она инстинктивно дернулась и чуть не повалилась на спину, стараясь удержать ноутбук, так, чтоб не уронить.

– А ты не Орёл, ты Змей! – сказала она, быстро сохранила текст, выключила ноутбук и стала укладывать его в сумку. – Вставай лежебока, нам пора, уже темнеет.

Вечер был в самом разгаре. Солнце давно ушло за деревья, но ночь ещё не опустилась на город. Хотя, это ненадолго. Ещё каких-то полчаса и будет непроглядная ночь. Хорошо, что они живут в большом городе и понятие ночи, тут относительно. Так как, свет окон, фонарей, фар машин, рекламных щитов и витрин магазинов, не дают первозданной ночи разгуляться на полную. Иногда они уезжают за город и там встречают ночь. Только там видны звёзды, по которым скучает душа. В основном её душа. Он далёк от прекрасного, первобытного, дикого. Ему больше нравится цивилизация, гаджеты, окультуренные парки и комфортабельные кафе, с их отличным обслуживанием и мягкими креслами. К дикой природе он относится с опаской, но идёт на уступки ради неё. Только потому, что ей нравится «кормить» комаров в поле, он едет туда с ней. Странная она, но с ней комфортно, легко и не бывает скучно. А пока он ни в кого не влюблён, то будет дружить с ней и проводить время. Тем более, что она помогает ему не отстать в учёбе. Порой объясняет материал, понятнее чем преподаватели. А платить за учёбу преподавателям, ему нельзя, папа Ректор, папа голову оторвёт и из дома прогонит, «на вольные хлеба», как он говорит. «Я всему научился у преподавателей! Я никому не платил! И никакого «блата» не имел, когда учился! Так что, и ты научишься! А если нет, то пойдёшь улицы подметать и ни копейки от меня не получишь» …

Да, первый курс он чуть не профукал. Зимнюю сессию ели-ели на тройки вытянул, и то только потому, что преподаватели пожалели. Папа заподозрил неладное, скандал был на всю академию. Заставил по выходным территорию учебную убирать. Вот тогда-то и подошла к нему она. Пять месяцев они проучились в одной группе, а о ней никто, ничего не знал, кроме фамилии и того, что учится она на отлично. Странная в общем. Ни с кем не дружит, не общается, только на вопросы отвечает если кто-то что-то спросит и то, отвечает кратко и только по учёбе. Подошла и сказала, – «Я тебе помогу учится, если хочешь, но за это ты будешь иногда со мной ходить в театр и ездить на природу.» Сказала и ушла. Его озадачил тот факт, что она делала в выходной день возле академии и пока она удалялась, до него дошло, что надо догнать и поговорить. Он бросил метлу и побежал за ней, догнав уже за воротами. «Ты серьёзно хочешь мне помочь?», – не верил он в своё спасение. «Хочу», – сказала она, поднимая взгляд и заглядывая ему в глаза. Рост у них очень разный. Разница в полметра не меньше. «Но, почему?», – сказал он и хотел добавить, что именно он больше всех шутит над её отшельничеством и необычной фамилией. И что самое странное, она это знает. «Тебе нужна помощь, вот поэтому я и хочу тебе помочь». Её слова звучали настолько искренне, что он физически ощутил подзатыльник отца и услышал в голове его слова «Не суди о людях по одёжке, балбес!» Да, похоже отец опять оказался прав. «Подумай и дай мне ответ завтра», – сказала она и ушла. А он стоял как вкопанный ещё минут пять, не понимая до конца суть происходящего. Потом услышал голос папы почти возле самого уха; «Ты разговаривал с Месяц? – его удивление в голосе, прям кричало, – Надеюсь не наговорил девушке глупостей, как обычно?!» Но тут же, удивление сменилось на строгость, и так всегда. «Это она со мной говорила, а не я с ней», – буркнул он и стал возвращаться к валяющейся по средине двора метле. «Не смешно шутишь! – сказал отец и пошёл за ним, – О чём Такая девушка как она, могла разговаривать с Таким балбесом как ты?!» Ага, значит даже отец не понимает, зачем ей это. Он поднял метлу, распрямил плечи и сказал; – «Она предложила мне помощь в учёбе, с одним не большим условием,» – он решил помучить отца неведеньем. Не всё ж отцу над ним измываться. «И какое-же условие?» -вот-вот этого он и добивался. Любопытство! Как и большинство учёных людей, его отец невероятно любопытен. Он исколесил почти весь мир, в поисках интересных фактов, редких книг, археологических находок и почти везде за собой таскал сына. Пытаясь с маленького привить ему любовь к знаниям и любопытство. До лет двенадцати, ему нравилось ездить везде с отцом, запоминал он мало, но лазить по пустыням и болотам, было интересно. Пока не ушла мама. Они тогда вернулись из Еревана, навещали армейского товарища его отца. Дома их ждала записка; «Я так больше не могу! Ушла. Не ищите. Развод пришлю почтой. Сына воспитай как мужчину. Обнимаю. Люблю.» Два года отец никуда не ездил. Дом, работа, дом. Дела по дому делала домработница. Отец с ним только ужинал и делал домашнее задание, а потом запирался в кабинете и до поздней ночи засиживался там. Он даже стал думать, что отец начал злоупотреблять алкоголем или ещё какой гадостью. Но, запаха от него никогда не было, да и взгляд не менялся, только стал строже и улыбаться перестал. Пытаясь порадовать отца, он пошёл по его стопам и поступил на тот же факультет, который когда-то закончил отец. Хотя, последние события, заставили пересмотреть своё решение, но обратного пути уже нет. Придётся ему согласится на странное предложение их «Месяца». Что за фамилия дурацкая? Как же она может быть Месяц, если она девушка? «Она сказала, что будет помогать мне с учёбой, если я больше никогда не буду подметать улицы», – он попытался извлечь пользу из любопытства отца, но тщетно. «Ты не умеешь врать! – сказал отец и улыбнулся, что случалось крайне редко, – Она знает, если ты будешь хорошо учится, тебе не придётся подметать улицы.» Его удивлению не было предела. Как? Как отец смог так легко уличить его во лжи? «С чего ты взял, что ей это известно?» – ему стало обидно, что все вокруг знают больше него и не посвящают его в это. «Глупыш, – отец обнял его за плечи, забрал метлу и повел в сторону стоянки автомобилей. Где их дожидался отцовский «железный конь», как он сам называл свой форд. – Вся академия знает, что, если ты будешь хорошо учиться, ты не будешь подметать улицы. Ты же сын ректора, подобные скандалы – новости, разносятся быстрее пожара. Может она и не участвует в ваших обсуждениях сплетен, но уж точно не глухая. И кстати, далеко не глупая,» – отец прислонил метлу к информационному щитку, помахал дворнику, Василию Ивановичу, и сел в машину. «Если она действительно предложила помощь, подумай трижды, прежде чем отказаться от неё,» – сказал отец и завёл машину. «А с чего ты взял, что я собираюсь отказаться от помощи?» – он реально удивился услышанному. «Так она же не твой уровень, – отец сказал это так ядовито, что парень почувствовал горечь во рту, – Ты же на таких смотришь, только чтоб посмеяться.» Опять отец оказался прав. Вроде и стыдно должно быть, но не стыдно совсем. Ведь показывают уродцев всяких, на потеху публике и ничего, народ смеётся, уродцы тоже. Хотя. Хотя в нынешние временна, это уже не смешно. Люди стали хоть и жёстче, но гуманнее к убогим, жалеют их, фонды всякие открывают благотворительные. Сейчас модно быть добрым, даже если это только маска для окружающих, а в душе ты злее самых отъявленных злодеев. И модно быть умным, хоть это и не особо относится к таким как он, что-то вроде «золотой молодёжи». Деньги, статус, крутые гаджеты и модные шмотки, вот что в первую очередь интересует его круг общения, а уж потом ум и знания. Да, он был из таких. Ему нравится внешность ярких сокурсниц, подруг. Их модные вещи, машины, дорогие украшения и болтовня про отдых на островах, и яхтах. Он понимает, что они пустышки. Лиши их денег, машины, побрякушек и всё. Даже поговорить не о чем будет. Но всё равно, он бы выбрал компанию глупых «кукол», а не серой мышки со странной фамилией. «Я соглашусь», – сказал он и сам не поверил в твёрдость своего голоса. «И даже на её условие?» – любопытство отца не было удовлетворенно, он по-прежнему не знал, что было за условие, и это его мучало. Решив, не открывать всех карт, парень просто кивнул и стал смотреть в окно. Доехали они молча, так же молча ужинали, так же молча ехали следующим утром в академию…

Он иногда вспоминает это и не понимает, почему она с ним возится? Не позволяет рефераты и доклады качать с интернета, пишет их с ним. Перечитывает уйму литературы, подсказывает что писать, а что не стоит. Проверят его работу на ошибки и наличие нужной информации. За такое «репетиторство», она могла бы получать очень приличные деньги…

Вечером, когда они с отцом ехали домой, тот заговорил первый. «Ты поговорил с Месяц?» – в его голосе не было любопытства, отец, как всегда, знает больше, чем говорит. «Да» – только и ответил он. «Ты согласился?» – не унимался отец, пытаясь разговорить сына. «Да», – ответил он, увиливая от подробностей разговора, который откладывал до последнего. Он поговорил с ней только после последней пары, когда она уже уходила. Пришлось догонять её во дворе, на глазах у всех студентов и преподавателей. Разговор был коротким, он только сказал, что согласен учится на её условиях, а она сказала, что будет ждать его через час в библиотеке академии. Это было единственные место, куда его нога не ступала ни разу, за всё время учёбы. Да и ранее, когда он приезжал к отцу, туда никогда не заходил. Там была зона отчуждения. Кто? Кто в двадцать первом веке ходит в библиотеку? В век компьютеров и интернета! В век «Ok Google» или «Привет, Сири»! Тогда он подумал, что это может быть даже любопытно и решил не опаздывать. Может он и «золотая молодёжь», но отец воспитывает его мужчиной, а мужчины не опаздывают на встречи, даже к странным ботаничкам. «Сын, – позвал его отец, отвлекая от мыслей и решений, – Ты же помнишь, что ты мужчина?» «К чему подобный вопрос?» – не сразу сообразил он, всё ещё собирая в кучу распуганные отцом мысли. «Вот, – в протянутой руке отца лежала кредитная карточка парня, которую тот отобрал у него, после скандала, – возьми и помни, не важно, какая женщина рядом с тобой и кем тебе является, она не должна платить за себя, Никогда!» Слова отца звучали как приказ, как заповедь из Библии; Не убей, Не завидуй, Всегда и везде плати за женщину. Он тряхнул головой. «Я тебя понял, папа», – сказал он вполне серьёзно и сообразил, почему отец ему об этом напомнил. Девушка одевалась слишком скромно и часто ходила в одном и том же. Её гардероб явно поместился бы в один небольшой чемодан, что говорило о том, она из бедной семьи или вообще сирота. И отец точно об этом знает. Это объяснялось ещё и тем, что училась она на бюджете, явно ни только из-за знаний…

– Могу и поджарить, и клюнуть, – сказал он и стал приближаться к ней, расправляя покрывало как крылья.

– Ты не исправим, – сказала она, поднимая свой рюкзак с земли и сумку с ноутбуком.

Он отобрал у неё сумку с компьютером, перекинул через плечо покрывало и направился к машине. Дойдя до небольшого японского внедорожника, он в очередной раз мысленно поблагодарил отца за подарок. Хоть он и хотел модный кабриолет или спортивную быструю машину, свой мини-джип он ни на что не променяет. По большей частности из-за Неё. Точнее, из-за их уговора, ведь он должен ездить с ней на природу за город и ходить в театры. Сегодня они отдыхали в городском парке, на окраине, а вот в выходные, частенько уезжают в пригород, где дорога для кабриолета или спортивной машины не пригодна. Он так и не рассказал отцу о поставленном ею условии, хотя отец умный, наверное, давно уже догадался, что это за условие. Дойдя до машины, он, как всегда, открыл перед нею дверь заднего пассажирского сидения и подал сумку с ноутбуком. Она никогда не садилась рядом с ним на пассажирское сидение, только назад. Первое время его это даже радовало. Не хотелось, чтоб все видели, кого он возит. Потом стало всё равно. А теперь его всё чаще гложет любопытство, но спрашивать о причине он её не будет. Захочет, сама расскажет, а если не захочет, никогда он от неё не добьётся правды. Ей надо было в партизанки идти, слова лишнего не вытянешь. И всё-таки она странная. Уже больше года они общаются, точнее она с ним возится. В прошлом году, летнюю сессию сдал сам, на тройки, но сам. Хотя, её это очень огорчило. Зато отец гордился сыном, ведь лично присутствовал на всех экзаменах, и подарил машину по окончанию первого курса. До этого, он ездил на старенькой тойоте. Зимняя сессия прошла лучше, всего три тройки, и это её тоже расстроило. Через месяц будет летняя сессия и он подозревает, что троек у него уже не будет. Крепко она взялась за его образование. Когда только сама успевает учится? А ведь учится, как и раньше, на отлично. Она опять застучала по кнопкам ноутбука.

– Заедем куда-то, поужинать? – спросил парень.

– По дороге есть Жираф, – ответила девушка, не поднимая головы, продолжая стучать ногтями по кнопкам…

Когда он пришёл впервые к ней на встречу, в библиотеку, она протянула ему руку в приветствие и сказала:

– Майя.

Он чуть не прыснул от смеха ей прямо в лицо, вспомнив пчелу из мультфильма. Хорошо ещё, что она не носит полосатые вещи, а то бы тогда он точно не удержался.

–Очень приятно, – сказал он, пожимая её крошечную руку, которая потерялась в его огромной ручище, – А я…

-Я знаю твоё имя, – прервала она его, освобождая свою руку из его медвежьей лапы. – Присаживайся, времени у нас мало, а материала много…

– Может лучше в ресторан? – попытался он, наверное уже в сотый раз, затянуть её в приличное место на ужин, а не в эту кафешку для бедных студентов.

– Может лучше по домам? – сказала она, подняла глаза от экрана и посмотрела на него через зеркало заднего вида.

– Жираф, так Жираф. «Обожаю эту кафешку», – сказал он, не скрывая сарказма. Вот так всегда заканчиваются споры с ней. Единственное приличное место, куда она охотно идёт с ним, это Оперный Театр и то, только в театр, никакого буфета. Но, это «приличное место», не очень нравится ему. Спать он там не может, она не разрешает, а под оперы только этого и хочется. Балет иногда ему даже нравится, но вот когда поют оперу, он тут же начинает зевать и глаза закрываются как под колыбельную.

– Почему ты такая? – в тысячный раз спросил он, не боясь её обидеть.

– Какая? – в тысячный раз ответила девушка на его подобный вопрос вопросом.

– Такая вредина, – сказал он с улыбкой, видя в зеркало, что и она улыбается.

– Я женщина, мне по определению положено быть вредной, – ответила она, вставила в ноутбук флешку, быстро пощёлкала мышкой, убрала накопитель информации в карман рюкзака и выключила компьютер.

– Так я же не против, вредничай сколько хочешь, но давай начнём питаться в нормальных заведениях. И позволь мне купить тебе ноутбук, – последнее его доставало больше всего. У неё не было своего ноута, она пользовалась его и к этому он давно привык. Но тот факт, что она не позволяет ему купить ей ноутбук, его просто убивал. А точнее, убивал его самолюбие. Да, она не его девушка или сестра, но она его друг и единственный человек в их академии, у кого нет ноутбука. Ну, и что, что она себе не может этого позволить? Он то может. На новый год он даже купил ей маленький компьютер и торжественно вручил, в красивой упаковке. Она не то что не взяла подарок, она к нему даже не прикоснулась, не открыла, не посмотрела, что там внутри. Пришлось возвращать покупку в магазин, а от неё ещё и выслушивать нарекания, что ей от него никаких подарков не надо, и чтоб больше она подобного не видела. Странная она, не как все девушки. Другая бы с руками оторвала, хвасталась на каждом углу, а эта даже не заглянула под подарочную упаковку. Да что там говорить, он не знает, когда у неё день рождение, а на восьмое марта пытался розу подарить, ну так, уважения ради, так она её отдала первой проходящей мимо бабуле и ещё уточнила, что это от него цветок.

– Тебе жалко, что я пользуюсь твоим ноутом? – сказала она, притворно надув нижнюю губу. Она знает ответ на этот вопрос, но каждый раз, когда он заводит разговор о подарке, она задаёт этот вопрос.

– Тебя именем не того сказочного героя нарекли, – парировал он.

– Сам ты, Нагайна, – буркнула девушка и стала выходить из остановившейся машины. – Горыныч пернатый.

– Я Орёл Файерович или Орёл Факирович, – он пытался придумать отчество своему необычному орлу на ходу, но как-то не очень получилось. – Ну, в общем я Орёл, а отчество, и фамилию, потом придумаю.

– Павлин Пожарович ты, а не Орёл, – сказала она и пошла в сторону кафе.

Опять она его уделала, но обижаться на неё невозможно. «Кот не обижается на мышь, пока она ему жить не мешает» – подумал он и сам себе улыбнулся. Догнав её в два шага, он поравнялся с ней и положил руку на плечо.

– Веди меня в этот вертеп, о мой верный Санчо Панса, – его улыбка расширилась и мелькнула мысль, может подарить ей осла? Она ведь вроде из деревни, хорошее животное в хозяйстве пригодится.

– Ты же помнишь, о великий Дон Кихот Ламанчский, что ты сумасшедший? Надеюсь, за неимением тут ветряных мельниц, ты не станешь кидаться на посетителей? – она двумя пальцами сняла его руку со своего плеча, явно испытывая облегчение. Весовые категории у них тоже, слишком разные.

Он давно заметил, что она не любит, когда он к ней прикасается при людях. Когда они наедине, она позволяет класть голову на свои колени, облокачиваться на неё или просто сидеть плечо к плечу. Он часто, шутя, кусает её, тыкает пальцами, дергает за волосы и вообще, всячески прикасается. Она же никогда. Единственное её прикосновение к нему, было в первый день их «официального» знакомства и начала сотрудничества, когда она сказала своё имя и пожала его руку. Если он подаёт ей руку, чтоб помочь выйти с машины, она принимает помощь. Но сама, Сама она к нему никогда не прикасается. Даже когда он уснул на её коленках, она разбудила его, позвонив на телефон. Не растормошила за плечо или просто скинула его голову со своих ног, нет. Она позвонила и звонок разбудил его. Её странностям нет предела, но его это уже давно не удивляет, а даже забавляет.

– Обещаю, что буду вести себя прилично, если никакой «конь» не станет на меня ржать, – при этом сам начал издавать лошадиное ржание.

– И этот человек пытается затащить меня в «приличное» место, – негромко сказала она, так чтоб только он услышал, входя в кафе.

Поздоровавшись с продавцом, она быстро озвучила свой заказ, он, как всегда, заказ тоже самое, только двойную порцию всего, оплатил, взял разнос и пошёл к ней. Она уже заняла столик в самом центре зала. Вроде, серая мышь, не любит прилюдных касаний и вообще внимания к себе, а в кафе всегда садится в центр. Этого он тоже никак не мог понять.

– В «приличном» месте, я бы вёл себя соответственно, – сказал он, продолжая прерванный разговор, – а в не приличном, могу себя вести не прилично.

– Ты чуть не захрапел на «Кармен», – напомнила она укоризненно.

О да, он помнит Тот поход в театр. Ужаснее пытку придумать сложно. Почти четыре часа длился этот кошмар. Ему казалось, что время остановилось и эта опера никогда не закончится. Ещё она, всё время пинала его локтем, чтоб он не усыпал.

– Да там пол зала спало, кто так пишет? – не унимался он, вот уже в который раз. – Ты бы и сама уснула, если бы рядом с тобой бабулька, не храпела на весь зал.

– Бабушка не спала, просто у неё проблемы с лёгкими, вот она и хрипела, когда дышала, – стала она опять заступаться за старушку из соседнего кресла.

– Хрипит, храпит, какая разница? Но, именно это тебе и помешало уснуть, – не унимался он, – А я на сон не жалуюсь, могу спать в любых условиях и даже стоя.

– Армия по тебе плачет, сон на тумбочке, прям вижу, как старшина тебе поёт оперу «Кармен», а ты спишь, – сказала она и рассмеялась.

– Вот провалю летнюю сессию и пойду в армию, и тебе не наткем будет издеваться и насмехаться, – сказал он, запихивая себе в рот сразу половину булочки с творогом.

– И кому ты сделаешь хуже? – она перестала смеяться и опустила глаза. Он знает, что прищемил её самолюбие. Он только это слабое место у неё нашёл.

Пытаясь узнать о ней больше, парень рассказал всю свою жизнь ей, и как с отцом ездил, и как мама их бросила, и как они с этим справлялись, и даже то, как они сейчас живут. Но, от неё не добился ни слова. Она ничего не рассказывает о себе, своих родных или близких. Ни о прошлом, ни о настоящем. Спрашивать тоже бесполезно, замыкается и молчит. Через время только начинает говорить и то, о чём угодно, но только не о своей жизни. Они всегда встречаются и расстаются возле академии, он не знает где она живёт, и она не позволяет её провожать или подвозить домой. Иногда она уходит от академии пешком, иногда садится на троллейбус. Он даже думал проследить за ней, но потом вовремя остановил себя. Если ей так комфортнее, то не его это дело, где и как она живёт.

– Извини, – только и сказал он, в промежутке между булочкой и соком.

– Мы сегодня совсем мало позанимались, зачем я только отвлеклась на эту глупость, – проговорила она, зачем-то помешивая сок в стакане трубочкой.

– А мне понравилось, – попытался он подбодрить её. Хоть и знает, если она взялась за самобичевание, никакие его одобрения не помогут.

– Я оставила сказку на ноутбуке, если захочешь, сможешь прочитать, – она подняла на него свои голубые глаза и опять удивила его, их глубиной.

– Разве ты не её перекинула на флешку?

– И её тоже, – сказала она, но взгляда не отвела, как это бывала обычно.

– Обязательно прочитаю перед сном, – сказал он и поднял правую руку в клятвенном жесте. – Ты же там принцесса? – только сейчас до него дошло, что он не знает её роль в этой сказке.

– Я там Пчела, – сказала она тихо и опустила глаза, – и сказка ещё не дописана, потом допишем, когда ни будь.

Остаток их скромного ужина, они доели молча.

– Я от сюда доберусь домой, – сказала она, вставая из-за стола, – До завтра.

Подобное было впервые и это его озадачило.

– Позвони, как доберёшь, – крикнул он ей, когда она была уже в дверях.

– Напишу в вайбере, – ответила девушка не оборачиваясь, и вышла в ночь.

Ещё пару секунд он боролся с желанием догнать её и отвезти как обычно, но странность ситуации останавливала. Она явно больше не хотела его видеть, а настаивать на обратном, только огорчать её. Парень стал ловить себя на мысли, что больше заботится о Её желаниях, чем о своих принципах. Не хватало ещё влюбится в эту сумасшедшую, подумал он и сам себе улыбнулся. Раньше эта мысль его бы насмешила, сейчас просто умиляет. Она слишком далекая для него, чтоб он смог её полюбить. И дело уже даже не в социальном различии, которое для него, уже не имеет значения, а именно в ней. Она чужая, она сторонится его, она не общается с ним в академии и даже не смотрит в его сторону. При людях, они совершенно посторонние, не знакомые друг другу люди. И только через час-два после пар, он находит её в библиотеке или возле академии, и они проводят время вместе. Она учит его, объясняет, подсказывает, задаёт вопросы, и сама на них отвечает, если он «жуёт» слова и не может из них составить внятное предложение. Она делает с ним заданые контрольные и рефераты, не ЗА него делает, а с ним. Терпеливо объясняя шаг за шагом. Заставляет его перечитывать конспекты и лекции, порой записанные только ею, так как он на паре болтал и ничего не писал, и не слышал. Иногда его это жутко бесит, он срывается и начинает кричать на неё. А она молча слушает и ждёт, пока он успокоится. Когда его истерика закачивается, она просто продолжает с того, на чём они остановились. Иногда её терпение просто поражает его. От куда у неё его столько? Другая бы уже давно послала к чёрту и перестала с ним возится. А иногда, ему кажется, что ей просто очень одиноко и только поэтому она с ним нянчится. Терпит его истерики и лень, лишь бы не быть одной. Хотя, такая как она, не смотря на всю её серость и отчуждённость, нашла бы себе компанию получше, если бы захотела. В этом он точно был уверен, на все сто процентов.

Примерно через час, после того как она его бросила в кафе одного, пришло сообщение в вайбере «Я дома». Он попытался представить, куда ей пришлось целый час добираться от кафе, но потом бросил эту затею, подумав, что возможно она просто гуляла по ночному городу и только пришла домой. Он то уже давно был дома, принял душ, недолго побеседовал с отцом и лежал в своей комнате с открытым ноутбуком. Курсор мышки наведен на папку с названием «Своя сказка», не двигается. Точнее он им не двигает. Он вспомнил, как прочитал там на поляне начало сказки «тёмный лес» и «скрип вековых дубов», и никак не решался начать читать. Вайбер вовремя отвлёк. «Спокойной ночи» написал он в ответ и отправил. И тут же от неё пришло сообщение «Спокойной ночи». Никаких смайликов, никакой лишней болтовни, он не стал спрашивать её, где она час гуляла, всё равно не расскажет, да и не его это дело. Она большая девочка и имеет право на личную жизнь. Тем более, она ему всего лишь друг и не обязана отчитываться. Глаза опять остановились на всё ещё закрытой папке, и рука потянулась к мышке, звук вайбера напугал его. От неожиданности, он чуть не скинул телефон с кровати. «Я изменила начало сказки)», ого, да она поставила скобку в конце сообщения?! Он перечитал его ещё два раза и понял, что «скобка» в конце предложения ему не показалась. Улыбка расползлась на лице от уха до уха. «Спасибо» написал он и добавил смайлик, посылающий воздушный поцелуй. Она промолчала. Только через несколько секунд, до него дошло, что смайлик был лишний. Невинный, но точно лишний. Ну и ладно, написанного пером, не вырубишь топором. Он щёлкнул по мышки и стал читать.

«Ранним, ранним утром. Когда ночь уже не властвует над землёй, но солнце ещё не вышло из-за горизонта. Над лесом вековых дубов пронёсся страшный вой…»

Стоп! Что-то щёлкнуло в его голове. Он взял телефон в руку, перечитал её последнее сообщение. Оно пришло за секунду до того, как он уже почти открыл папку со сказкой. «Как? Как она узнала, что он ещё не прочитал сказку, а именно в этот момент пытается её открыть? Она что, ведьма?» Мысли прыгали как кузнечики в голове, одна невероятнее другой. «Ой всё! Все женщины ведьмы!», успокоил он себя и продолжил читать. Страшный вой издал Трёхглавый Орёл Огнедых, просыпаясь он случайно уронил себе дерево на лапу. Потом он гонял овец по полю, забавы ради, потому что любит есть только рыбу, а овцы никакого отношения к ней не имеют. Потом он охотился в океане за большой рыбой и небольшой акулой. В общем, сказка ему понравилась, конечно, она ещё не окончена, да и про Пчелу ни слова, но для начала не плохо. Уснул он быстро. Снилось, что он большая рыба, а за ним гоняется огромный орёл, он нырял на глубину, а орёл не отставал, он выпрыгивал из воды, и огромная птица за ним. Проснулся раньше будильника. Увидев на часах шесть утра, повернулся на другой бок, закрыл глаза, но уснуть больше не смог. Зарёкся не читать больше её сказки на ночь, приснится же такое. Он рыба, которая пытается удрать от огромного орла, который за ним плавает в океане не хуже акулы. Бррр. Встал и пошёл в душ. Здравствуй новый день…

Она, как обычно, легла очень поздно, точнее очень рана, около четырёх утра. Выполняла свою учебную работу, которую делает по ночам с тех пор, как взялась помогать с учёбой ему. Ей не привыкать спать по три-четыре часа в сутки. Когда уже совсем невмоготу, она умудряется поспать часок в библиотеке, перед встречей с ним. Библиотекарь её будила по времени, поэтому он ни разу не застал её спящей. И это только второй курс, впереди ещё три. Но, она выдержит, она сможет, у неё просто нет выбора. А потом уедет и это всё закончится. Тем более, он уже не плохо втянулся, скоро сам сможет справляться со своими задачами и её помощь больше не потребуется, возможно. Семь ноль-ноль, проснулся будильник. Выключила. Пришло сообщение в вайбере. Сначала не хотела брать телефон, но вставать всё равно надо. Повернувшись на спину, открыла сообщение; «Доброе утро, Пчёлка!» Ровно в семь ноль-ноль пришло сообщение от него? Она не поверила своим глазам. Он сам ни раз говорил, что отец его в семь пятнадцать с кровати за ногу стаскивает, чтоб он проснулся. А тут в семь ноль-ноль прислал сообщение. «Доброе утро, Орёл», ответила она и начала вставать. «Ты меня обманула», пришло сообщение от него. Они крайне редко общались в вайбере, да и вообще никогда не общались утром. Только по делу. «Это только начало сказки, никакого обмана, Пчела ещё появится», отчеканила она, отложила телефон и поплелась в душ. Вернувшись через минут пятнадцать из душа, она опять услышала звук пришедшего сообщения в вайбере. «Надо выключить звук в программе», подумала девушка и потянулась за телефоном. Там было уже несколько сообщений, пришедших пока она умывалась и чистила зубы. «Больше я твои сказки не читаю на ночь», «Мне снилось, что я рыба и меня хочет поймать огромный орёл», «Хватит спать, соня, учёбу проспишь», «Ой всё, не хочешь отвечать, ну и не надо, Вредина!». Она улыбнулась сама себе, не найдя в сообщениях ни одной ошибки, отключила телефон с начала делать зарядку. Уже через двадцать минут, дожёвывая бутерброд на ходу, она вышла из «дома» и направилась в сторону академии. Да, не легко ей было первые полгода, пока грандиозный скандал ректора и его сына, не прогремел на всю академию. Хотя, и сейчас не легко, но зато веселее. Ей надо учится и учить его, три года осталось, и она уедет от сюда на всегда, надо потерпеть…

«Ты уверенна, что справишься?», – твердила бабушка один и тот же вопрос уже который раз. «Бабушка, у меня нет выбора, если я хочу чего-то добиться в этой жизни, а я хочу!». Бабушка верила в неё, но всё равно очень волновалась. Ничего удивительного. Ее старший брат, давно исчез из их жизни, и они никогда не вспоминают его в слух. Только раз в год, на восьмое марта, на бабушкин адрес приходит открытка с одними и теми-же словами, «С праздником Вас, мои дорогие женщины!» Обратного адреса никогда нет, но отвечать всё равно бы никто из них не стал. Таким образом он сообщает, что ещё жив, да и ладно. Родителей не стало очень давно, она их и не помнила. У неё была только бабушка, которая с самого малого учила внучку всем наукам и причитала, «Учись детка, только так ты сможешь выбиться в люди, стать успешной и независимой.» И она училась. В их селе, школа была слабая, поэтому уже в пятый класс, её перевели в спецшколу интернат, которая была в городе, где она порой жила месяцами, потому что бабушка не могла забирать её на выходные домой. Но все каникулы она проводила дома. Бабушка баловала её вкусняшками и рассказывала байки о всех соседях и знакомых. Когда пришло время поступать, бабушка даже хотела продать дом и всё хозяйство, чтоб внучка точно поступила туда, куда задумала. Но, она не позволила. Спала по пару часов, читала, учила, готовилась и поступила сама, на бюджет. Конечно, помогла ещё справка, о том, что она сирота, и бабушка, которая лично ходила к ректору на приём, и характеристика с интерната. Страшно было учится там, где учатся дети депутатов, дипломатов, у которых один мобильный стоит дороже, чем всё бабушкино хозяйства, или почти всё. Но, её никогда не интересовал чужой достаток, она поставила перед собой цель и решила идти к ней до конца, не смотря на все преграды и препятствия…

– Месяц, месяц, ты могуч, ты таскаешь стаи туч, – услышала она устаревшую дразнилку за спиной и машинально поправила;

– Ветер и гоняешь.

– Ну, может Ветер и гоняет, а наш земной Месяц – таскает! – сказал другой голос, и компания расхохоталась. И когда же им это надоест? Уже два года одно и тоже, ничего нового придумать не могут, даже стыдно за них. Это же надо уродиться такими узколобыми…

– Кар, – сказал он и изобразил руками махающие крылья.

– Орлы не каркают, – сказала она, – не отвлекайся, у нас ещё много работы.

– Работа, работа, работа, надоело, – ответил парень, отодвигая от себя толстенную книгу и ноутбук, – давай поедим, я уже голодный, – у него всегда просыпается аппетит, когда он не может понять какое-то очередное задание.

– Ты всегда голодный, терпи, – сказала девушка, подвигая обратно книгу, – сейчас закончим и поедим, обещаю! Тут совсем не много осталось, а ты теряешь драгоценное время на то, чтобы канючить и жаловаться на голод.

Опять она его прогнула под свою дудку, он уже и не сопротивляется, с этой упёртой дамочкой бессмысленно спорить, всё равно будет так, как она сказала. Почти час он пытался понять то, что она ему объясняет. Графики, чертежи, формулы, заумные слова, которые вслух невозможно выговорить. Он прям чувствовал, как его мозг закипает, начинает бурлить и скоро слетит «крышка». Уронив голову на книгу, он сказал:

– Всё, я умер, брось меня и спасайся одна, – и как она может заниматься по четыре часа подряд, ни на что не отвлекаясь? Точно псих.

– Ладно, голодающий с Поволжья, пошли поедим, – сдалась она и отложила книгу в сторону, не закрывая её.

– В «ресторан» Жираф? – съязвил он, поднимаясь и разминая конечности, которые затекли от долгого сидения в одной позе.

– В «ресторан» Макдональдс, – сказала она, тоже разминая ноги и спину.

– О милостивая госпожа, я безмерно благодарен вам, за столь оказанную честь, сопровождать меня в это богом забытое место и желание откушать, столько бездушной снеди, навязанной нам иноземными торгашами, дабы очернить нашу национальную пищу и обогатить свои буржуйские карманы, – говоря это, он низко кланялся, пятясь спиной к выходу из библиотеки.

– Перестань ёрничать. Ты же знаешь, что просто Мак ближе, чем Жираф, – она помахала библиотекарю. – Мы скоро вернёмся, не убирайте пожалуйста книги, – сказала девушка, полу спящей бабуле и вышла в след за ним из здания.

– О мир, ты прекрасен! – сказал он, раскидывая руки в стороны и чуть не зацепив её. – Солнце, птички, воздух, без запаха книжной пыли…

– С прекрасным запахом выхлопных труб автомобилей и мусора, – перебила она его восклицание миру.

–Ты придираешься, тут мусором не пахнет, – сказал он и громко потянул носом воздух, – урны далеко!

– Ну, хоть где-то же не должно ими пахнуть, – сказала она, шагая за ним. – Предлагаю совместить полезное с необходимым.

– Что, опять? – заканючил он, понимая на что намекает Майя.

– Не опять, а снова, – твердо сказала она и он знал, что с этого момента и вплоть, до самой библиотеки, она будет разговаривать с ним только на английском.

Язык она знает на много лучше его, свободно может писать и более ярко высказывать свои мысли, а вот произношение хромает. У него всё с точностью, да наоборот. Он общался с носителями языка, был в странах, где на нём говорят, и только из-за этого разговорный у него лучше. А вот учить грамматику английского, ему совсем не нравилось, да и лениво. Ему нравится только поправлять её произношение. И разговаривать в Макдональдсе на английском, особенно с продавцом «свободной кассы». Это единственное место, где он развлекается как хочет, и она его за это не укоряет. Только наблюдает и улыбается. Он поймал себя на мысли, что у неё красивая улыбка. Так улыбалась его мама, когда он шалил, только губами, без наигранной голливудской демонстрации зубов мудрости. Она что, относится к нему как к ребёнку? К детине, который на полметра выше и в двое тяжелее её. Странная. Добрая половина девушек академии, откровенно проявляют к нему симпатию. Некоторые даже признавались в любви открыто, некоторые в любовных записках. Он даже ходит на свидания иногда, каждый раз с другой, но ходит. Больше, чем один вечер, он ни с одной не может провести. Уже на первом свидании, они ему все так наскучивают, что второго он не назначает.

Сделав и забрав заказ, они сели за свободный столик на четверых и заняли его весь. Точнее, он занял, разложив уйму коробочек и пакетиков по всему столу. Она ест как воробушек, когда его порции в два-три раза больше. Слушая её рассказ, о каком-то короле, какого-то века, он периодически поправляет её произношение. Даже на частые его подшучивания, она никогда не обижается, а внимательно прислушивается и пытается как можно тщательнее проговорить исправленное им слово. Звонок отца прервал её рассказ. Он нажал зелёную трубку на экране телефоне и попытался побыстрее проглотить гамбургер, который почти целиком засунул себе в рот.

– Угу… угу…, – бормотал он, запивая еду спрайтом, – Да папа, я просто пытался прожевать еду… да, как обычно… Нет, ты же знаешь, – отец предложил пригласить её к ним на ужин, – Ладно, передам.

Сдался он, не переставая смотреть на неё.

– Отец приглашает тебя к нам на ужин, сегодня вечером, – сказал он, заранее зная её ответ, категорическое Нет.

– Только на пару часов, – сказала она и его челюсть отпала от услышанного.

– Ты серьёзно, согласна? – не поверил парень своим ушам.

Он не приглашал её с собой на отдых или к друзьям, но в гости звал, и не раз. И она всегда отказывалась. Никогда не объясняла причину, но всегда говорила, Нет.

– Скажи отцу, что мы будем к восьми, в десять ты меня проведёшь до академии, – уточнила она планы на вечер, чем окончательно отрезала себе путь к отказу.

– Вот это номер! Отец будет счастлив! – сказал он, и быстро нашел его номер в списке, для звонка.

– Пап, мы будем к восьми, – быстро сказал он, не спуская с неё глаз. Девушка, по-прежнему не спеша ела картошку. – Хорошо, передам.

– Папа передал спасибо, и сказал, что ждёт нас, – удивление ещё не прошло, но её улыбка давала понять, что она, опять, знает что-то, чего не знает он.

Майя опустила глаза к стакану, отпила не много колы и сказала.

– У нас час на то, чтоб вернутся в библиотеку, убрать книги, заскочить в магазин и купить твоему отцу подарок.

– Зачем? – не понял он. Его не удивило, что она опять распланировала вечер, чуть ли не поминутно, но зачем отцу подарок?

– У твоего отца сегодня день рождение, – произнесла она таким будничным тоном, как будто объясняла ему очередное уравнение.

– Эээ нет, у папы завтра… – запнулся он и вспомнил, какое сегодня число. – А ты откуда знаешь, когда у него день рождение? И почему не напомнила мне раньше?

– Ты что не знал, что он мой любовник и завтра мы с ним улетаем на Бермуды? – съязвила она, изображая кокетство прикусив указательный палец правой руки.

– Ха-ха, прям хэш-тег ржунимагупадсталом, – выпалил он, почувствовав укол обиды.

Почему она помнит о день рождение его отца, а он нет? Да, они его никогда не отмечают вместе. Но хотя бы символический подарок, он делает ему каждый год. Свой день рождение отец отмечает на их даче за городом, со «светилами» наук их академии и не только. Все главные умники города, съезжаются на их дачу и два дня соревнуются в занудстве. Неее, его на такой «праздник» жизни и калачом не заманишь. Другое дело его дни рождения, иногда даже на той же даче… После одного такого праздника, в некоторых комнатах приходится делать ремонт. Но, отец никогда его за это не ругает. Молча вызывает знакомого дизайнера, прораба и оплачивает смету.

– В книжном за углом, я отложила книгу, которая должна понравится твоему отцу, – она опять увильнула от ответа на его вопрос, но это его не беспокоило.

– Ты что, знала, что я забыл о дне рождение? – её слова про книгу, вернули его к реальности.

– Нет, но были подозрения на этот счёт, – она доела, собрала мусор на разнос, встала и пошла к урне. Выбросив мусор, она вернулась и села на своё место, терпеливо дожидаясь, пока он доест остатки своей еды.

Аппетит у него пропал и почти половину купленного, он хотел отправить в урну.

– Подожди, – сказала она, разгадав его замысел и ушла к кассам. Вернувшись оттуда с бумажным пакетом, она сказала, – Нельзя выбрасывать еду! – и стала собирать не тронутые гамбургеры и картошку в пакет. – Не сиди как пень, купи Марии Михайловне бутылку минеральной воды, без газа, – скомандовала она, взяв его разнос с остатками подъеденной еды, мусором и понесла к урне.

Девушка ждала его на улице, возле выхода, пока он покупал минеральную воду. «Бедная старушка, опять она её подкармливает фастфудом американским, лишь бы не выкидывать еду», пожалел он мысленно и последовал за ней в сторону библиотеки. Дошли они молча, каждый размышлял о своё и не мешал другому. Его удивляло то, что даже молча идти с ней, ему комфортно. Вот что значит, странная, при том во всём!

– Мария Михайловна, это вам, – нарушил тишину её голос, – мы сейчас соберём книги и уйдём, не относите их пожалуйста по местам, завтра они мне пригодятся.

Он правильно расслышал, она сказала Мне, а не Нам. Разве завтра они не будут заниматься? Да, завтра выходной, суббота, но у него не было планов на выходные и он думал, что проведёт их с ней и учёбой.

– Деточка, ты же помнишь, что завтра в библиотеке короткий день? – сказала старушка, заглядывая и бумажный пакет с едой.

– Конечно помню, до часу дня я успею сделать всё, что запланировала, – проговорила она, неся несколько собранных книг от читального стола к столу библиотекаря.

Он на автомате отобрал у неё их, оставил на столе и пошёл за следующими. Она осталась стоять у стола, поправляя бумажные закладки в книгах. Возможно, она слышала, как сегодня сокурсники приглашали его в выходные поехать в столицу и устроить там «марш-бросок» по клубам? Но он же отказался. Да и не было её рядом, когда парни ему рассказывали все прелести этого алко-тура. Точно не было. Он же ещё специально посмотрел по сторонам, когда отказывался. Неужели они раструбили об этом на всю академию, что слух даже до неё дошёл? Или она точно ведьма и умеет читать мысли, в чём кстати он её часто подозревает. Выйдя из библиотеки, она прервала его мысли:

– Тебе надо согласится на предложение парней, – она сказала это так, как будто решила продолжить его мысль.

– Что? – опешил он и остановился как столб.

– Позвони и согласись на поездку в столицу, – ответила она, поворачиваясь к нему всем телом и тоже останавливаясь, – ты очень устал от учёбы. Тебе надо отдохнуть.

– Но как? – только и смог выдавить из себя он.

– Вы слишком шумные, – ответила она, повернулась и пошла к выходу с территории академии.

Он быстро обогнал её, положил руки на плечи и остановил.

– От куда ты знаешь про поездку? И то, что я отказался ехать? – он точно знает, что она ни с кем не общается, кроме него. И никто бы не стал ей этого рассказывать.

– Я была в уборной, когда девушки сетовали, что их план провалился и ты отказался от поездки, – просто ответила она, смотря на него с улыбкой.

– Какие девушки? – не понял он. Парни чётка сказали, что у них мужская тусовка и своих дам они оставляют дома.

– Наши первые красавицы, – ответила Майя, без малейшей зависти в голосе.

– Так это был их план? А парни мне тупо солгали? – он прибывал в шоке.

– Эльвира пообещала парням, что наймёт «party bus» на два дня, в столицу и обратно, если они уговорят поехать тебя. У неё на тебя и эти выходные, большие планы. Так что, ты ещё успеваешь согласиться.

Эльвира! Вот же ж влип. Она дочка, папиного хорошего друга, и с самого детства их сватают друг другу. А она его ещё в детстве бесила. Самовлюблённая гусыня. Умеет говорить только о себе, купленных шмотках, и о том, как она кого-то в очередной раз унизила. Он её терпеть не может, и она об этом знает. Так какой же коварный план созрел в её изощрённой фантазии, что она решила пойти окольными путями и подкупить его друзей? Хотя, какие они друзья после этого? Нет уж, теперь он точно никуда не поедет.

– Это какие такие «большие» планы у неё на меня? – спросил он, не рассчитывая на то, что она о них знает.

– Девушки обычно болтливее парней, особенно, когда думают, что их никто не слышит, – сказала она, освобождаясь от его рук и продолжая путь, – пошли, магазин скоро закроется.

Он догнал её и пошёл рядом. Он знает, если она не захочет рассказать ему, о чём говорили девушки, он никогда не узнать и не выпытает их разговора. Поэтому он просто спросил:

– Ты расскажешь мне, о чём они говорили?

– Расскажу, если ты пообещаешь, не ругаться с друзьями и Эльвирой. А просто сделаешь вид, что ничего не знаешь о их заговоре, – спокойно ответила девушка. – Парни точно тебе ничего плохого не желают, а она… Она всего лишь влюблённая в тебя девушка, которая слишком гордая, чтоб в этом признаться даже самой себе.

– Обещаю, – сказал он, поднимая правую руку вверх, ладонью к ней, – Да, я даже клянусь. Пусть век в моей голове жужжит Пётр Ильич Чуковский, если я нарушу данное обещание.

Её доброта, сочувствие к людям, которые того не заслуживают, всегда поражает его. Она всем находит оправдание и с лёгкостью прощает их. От куда в ней столько сострадания к окружающим? Ведь люди с тяжёлой судьбой, за частую черствеют и ненавидят весь мир. А то, что у неё была тяжёлая судьба, он не сомневался.

– Парни должны были тебя напоить и привезти в её гостиничный номер. Она очень хочет заполучить «твоё тело» в свой список побед, – проговорила она и поморщилась, – Извини, про «тело» это её слова, не стала перефразировать своими. И так пришлось большую часть текста изменить, а то её словами мне не удобно рассказывать.

Он видел, что ей противно даже думать словами Эльвиры. Она тряхнула головой и снова поморщилась. Вспоминает услышанное дословно, догадался парень.

– И всего-то, – успокоился он, – Я думал, она реально какую-то гадость для меня приготовила. – В его голове успело всплыть множество картинок, женской мести мужчинам, одна страшнее другой. – И ты хотела, чтоб я поехал на эту экзекуцию?

А ведь действительно, ещё пару минут назад, она почти уговаривала его поехать, хотя знала, что его там ожидает.

– Ну, а что в этом плохого? – недоумевала она, его брезгливому тону. – Потусовался бы с друзьями, позанимался сексом с шикарной девушкой, в явно шикарном номере, не вижу ничего осудительного в своих словах о поездке.

Он был в шоке, от такого заявления! Ведь рассказывал ей о Эльвире, о своей, мягко говоря, не любви к ней и всё равно она хотела, чтоб он поехал в лапы этой паучихи? Не уже ли он ей настолько безразличен, что она готова пожертвовать его любой психопатке, лишь бы избавиться на выходные? Нет, не так. Не уже ли она думает, что он, даже будучи пьяным в хлам, будет «спать» с ненавистной ему Эльвирой? Опять не то. Но, как не крути, как не верти, она была искренна, когда предлагала согласиться поехать отдыхать на выходные. Или она действительно не считает этот заговор гнусным, или она реально желала ему отдых, или же просто сама от него устала и хотела провести выходные одна. Даже если последний вариант основная причина её предложения, то всё равно ничего у неё не вышло. Он ещё днём решил, что никуда не поедет, а после её признания, то и подавно.

– Я купил билеты в театр, на завтра, так что тебе от меня так просто не отделаться, – сказал он, когда они вышли с книжного, с упакованной книгой для его отца.

Она даже не взглянула на него и тихо сказала:

– Я знаю, что ты врёшь. И я не пыталась от тебя избавиться.

– А вот и не вру, – гордо ответил он и показал экран телефона, на котором секунду назад заказал билеты.

– Ты же их только что купил, – укорила она его.

– Но не солгал же! – гордо ответил он и показал ей язык.

– Мальчишка, – услышал он и заулыбался ещё шире.

Она не злится на него, как всегда. Может она просто не умеет этого делать? Надо будет как-то спросить её об этом, но не сейчас. Сейчас он не хочет говорить о злости, даже с ней, с человеком, который не умеет злиться, возможно не умеет. Остаток дороги она молчала, а он вел себя так, как она его назвала «Мальчишкой». Прыгал на одной ноге, разгонял голубей, сорвал цветок с клумбы и подарил топающему мимо карапузу с мамой. А когда подошли к светофору, схватил её за руку и стал прыгать по белым полоскам зебры двумя ногами. Он знал, что со стороны это выглядит нелепо, но мнение окружающего мира ему не интересно. Она же не против идти рядом с «мальчишкой», так какое ему дело до тех, кого он вообще не знает. Хорошо, что его дом не далеко от академии и идти пришлось не долго, а то он хоть и не очень плотно поел, но всё равно прыгать стало тяжело.

Дом был не дом, а квартира в старом доме, точнее говоря, в старинном доме. Потолки по шесть метров, окна по четыре, старинная лепка и всё такое, в ретро стиле. Когда-то в этом доме жил какой-то зажиточный купец, любитель прекрасного. Поэтому на второй этаж приходилось подниматься по широкой мраморной лестнице, прям как в оперном театре, только тут по бокам не было статуй. В доме было всего четыре квартиры и один вход. Его дверь на втором этаже слева, туда он её и повёл. Она ели-ели перебирала ногами, рассматривая лестницу, перила, лепку на стенах и потолке.

– Я только по телевизору такую красоту видела, – почти шепотом проговорила она, возможно боясь спугнуть тишину старинного дома.

– И в театре, – напомнил он, вспоминая её восторг, когда он впервые пришёл с ней в оперный театр.

– Так-то театр, а это дом! Театру положено быть красивым, старинным, а такие дома давно уже не строят. Это ведь просто чудо архитектурное.

В её голосе было столько восторга, что он никак не мог решиться, открывать дверь или подождать ещё не много. Решил, что лучше не заставлять отца ждать и открыл дверь.

– А я тебя давно в гости приглашал, ты же упиралась, – сказал он, пропуская её вперёд, – Папа, мы пришли! – крикнул он и стал проталкивать застывшую девушку в квартиру, чтобы закрыть за собой дверь. Парень обошёл её и потормошил за плечо, – Ау! Очнись. Ты что, уснула?

Она стала быстро моргать и уставилась на него, как будто видит впервые.

– Извини, оторопела, – только и проговорила она, смущаясь, – никогда не видела квартиры с такими потолками, – и она указала пальцем, на панно, обрамлённое гипсовой лепкой.

Он и забыл о его существование. Когда-то давно, эту картину заказала мама. До этого, там была только лепка. А она захотела, чтоб в центре этой лепки были розы. Так как она больше любила светлые и бежевые тона, то на потолке «выросли» розы именно в этой цветовой гамме. Он уже много лет не замечал эту картину. Когда мама от них ушла, он даже просил папу, чтоб цветы закрасили, но отец отказал и больше эта тема не поднималась.

– Они там давно, – выдавил он из себя, подавая ей комнатные тапочки.

В их квартире можно ходить и в своей, уличной обуви, но она разулась и хотела идти босая. Совсем босая. Балетки она носит только на босую ногу и в парке всегда разувается, чтоб походить по траве босиком.

– Не хорошо шлёпать по паркету босыми пятками, это тебе не травка, – сказал он, тыча ей повторно комнатные тапочки.

Она нехотя надела их. За всеми этими действиями, в дверях кабинета, наблюдал его отец и ждал, когда они его увидят.

– Здравствуйте, – проговорила она, краснея и опуская глаза в пол. – С днём рождения Вас, – почти шепотом сказала она, переминаясь с ноги на ногу.

– О, родитель, привет, а мы тут пришли! – сказал он, показывая обеими руками на девушку, – С подарком, – и помахал перед собой свёртком.

– Проходи Майя и не обращай внимание, на этого баламута, – сказал ректор, подходя к девушке и беря её под руку, – Воспитываю, воспитываю, а он всё равно как неандерталец. – Отец явно был доволен тем, что девушка согласилась на его приглашение. Парень видел это по его глазам и улыбке. Давно «старик» так не улыбался, давно.

– Ну, и зачем ты её тащишь в гостиную? Мы же только с библиотеки, – он сгримасничал орангутанга, – надо руки помыть и умыться. Пешком три квартала шли, – и взяв её за руку, потащил за собой в сторону ванной.

Она вертела головой по сторонам, рассматривая картины и лепки, а он тащил её, приговаривая:

– Вот сейчас помоем ручки и личико, и я устрою тебе экскурсию по квартире, всё покажу и расскажу, а сейчас в ванную давай, там тоже красиво, наверное.

Он не совсем понимает её уровень «красиво», но точно знает, что ей даже их туалет покажется картинной галереей. Кстати, она ни разу не пыталась затащить его на какую-то выставку или в музей, почему? Она же явно любит всякие творения фантазии человеческой. Так почему же никогда не предлагала подобных походов? Может, потому что, в списке её условий не упоминались музеи и выставки? Надо будет сводить её в какой-то музей, или на выставку, или на экскурсию, или везде, но уж точно не сразу. Пока она осматривала их ванную, он открыл браузер на телефоне и быстро забил в меню поиска «музеи», стал просматривать предложенные поисковиком варианты. Исторический, археологический, литературный, художественный, Пушкина, музей интересной науки, западного искусства, да, музеев в их городе хватает. Для начала, они сходят в музей интересной науки. Если уж и начинать рейд по занудству, то хоть с того, что ему должно понравиться. А судя по фото в интернете, этот музей ему точно понравится.

– Подвинь тело, – сказал он, подходя к умывальнику и отвлекая её от мыслей, а также от вытирания рук. – Ты уже пять минут полотенце трёшь, это тебе не лампа Алладина, оттуда джин не вылетит.

Она пропустила мимо ушей его шутку и спросила:

– Ты вырос в этом доме?

– Да, – ответил он, не до конца поняв в�