Трилогия «Планета свиней»
Книга первая. Глава 1
Напоминание при входе в учительскую: «Осторожно, товарищи – в школе дети»
2121 год. Страна Сибирь. Город Якутск. Свиношкола № 47.
Мария Пяточенко, как и все люди, работающие в школе, не только следила за внешностью, но и принимала таблетки. Сегодня выпила двойную дозу. Ей нездоровилось.
Входя в класс, наставница первого «Г» закрыла за собой дверь.
Двухгодовалые поросята дружно встали на пухленькие лапки.
– Здравствуйте, дети! – громко поздоровалась учительница.
– Здравствуйте, Мария Борисовна! – хором ответили свиньи.
Все поросята были примерно одного роста. Самым высоким в классе был Охрич – сын генерала Щербы. Кончиками ушей он мог сравняться с плечом учительницы. Всего за два года поросята набирали до шестидесяти килограммов, превращаясь в вечно визжащих непосед.
Мария Борисовна писала мелом на доске тему урока.
Сложив на парте розовенькие ладошки с четырьмя пальчиками, покрытыми тонкой роговой оболочкой, поросята следили за каждой чёрточкой, за каждой запятой.
– Ребята, сегодня мы поговорим о большом празднике. Через два дня наступит удивительный день. Кто из вас знает, почему этот день так важен для каждого из нас? – спросила Мария Борисовна.
– Я знаю! – вскинул лапку поросёнок по имени Шустр.
Он очень хотел ответить. Открытой ладонью лапка тянулась вверх.
– Так почему же этот день особенный, Шустр? – напомнила вопрос Мария Борисовна.
– А потому что в понедельник день пробуждения вождя! – сообщил классу маленький свин.
– Правильно. Молодец! – похвалила учительница. – Вся наша страна, весь наш великий народ восемьдесят пять лет с нетерпением ждёт встречи с императором. Этот великий человек спас миллионы людей и породил многочисленное племя удивительных созданий, таких как вы, мои маленькие поросятки… Ребята, если у кого-то есть вопросы по теме пробуждения вождя, то я с удовольствием отвечу.
– А если вождь вообще не проснётся? Может быть, он не захочет вставать? – похрюкивал генеральский сынок.
Это был самый шаловливый ученик из всех первоклашек. На переменах Охрич бегал по коридорам, постоянно задирал девочкам сарафаны и вёл себя вызывающе.
С задних парт послышалось хихиканье. Но Мария Борисовна сдержалась.
– Через два дня, ровно после обеда мы все увидим, хочет император просыпаться или нет, – отшутилась учительница.
– Да наш вождь, он же пьяница! – продолжал веселиться Охрич. – Когда он проснётся, то сразу выпьет водочки… и снова ка-а-ак захрапит! Знаем мы этого дядьку. У него все мозги уже отсохли. Потому что император очень старый, и ему сто лет в понедельник будет, а то и больше!
Класс загудел.
Теперь смеялись почти все дети.
Учительница занервничала и отвернулась к доске.
Её лицо передёрнуло.
Верхняя губа затряслась мелкой дрожью, обнажая ровный ряд белых зубов.
Но клыки ни на миллиметр не увеличились. Она всё-таки учительница, а не волчица – и должна сдерживать себя.
Утром Мария Борисовна выпила двойную дозу. Иногда, в критические дни лекарство давало сбой. А сегодня был именно такой день. Значит, нужно собраться, поскольку розовый поросёнок заставляет её жутко сердиться.
Но что может случиться, если Марию Борисовну действительно разозлить, если она почувствует угрозу или того хуже – нечеловеческий голод? Потому что человек, находящийся в приступе «ярости», мог насмерть забить кулаками носорога или задушить белого медведя, а если тот же человек подключит к драке ещё и ноги, то не поздоровится и слону.
Мария Борисовна Пяточенко проглотила ещё одну таблетку, не запивая водой. Затем повернулась к классу.
Лицо её стало спокойным. Учительница загадочно улыбалась.
– Встань, Охрич, сын генерала Щербы! – приказала Мария Борисовна.
Поросёнок послушно вышел из-за парты, но похрюкивать не перестал. Он явно нарывался на неприятности.
Его отец был эдаким лихим секачом, заслужившим в боях на китайской границе геройские медали всех пяти степеней. Дома на кухне под рюмочку Щерба отпускал крикливые слова, а его мальчик, наслушавшись пьяных речей, распространял антивидовую ересь.
Учительница сдвинула брови и сказала:
– Когда проснётся император Роберт, то многое изменится в нашей стране – и я всё-таки вызову твоего отца к директору. Ты представляешь, как отважному генералу Щербе будет стыдно за своего сына?
Засучив рукав, поросёнок почесал щетинистую лапу.
– Папа говорит, что нет никакого вождя. Что рассказы о великих людях – это басни для старикашек… А ещё папа говорит, что люди очень добрые и очень храбрые; что без человека свиньям ни за что не выжить. Он говорит, что люди – самые умные на земле. Они могут сделать… да всё что угодно они могут сделать!
Марии Борисовне хотелось всыпать ремня этой свинье. Потому что хрюкающий малец хитёр, как и всё свинорылое племя. Но без них никуда.
Без армии жирных боровов не выиграть войну, а главное, не приготовить лекарство. Потому придётся снова и снова не обращать внимания на дерзость школьника и продолжать урок, будто ничего не случилось. Марии Борисовне остаётся лишь ждать, когда люди придумают новую сыворотку, чтобы не зависеть от них – от хитрых свиней.
Но работа в школе ей нравилась. Всё-таки Мария Борисовна воспитывала детей.
Но не всем было также легко, как в школе. Вот, например, её подруга детства, Светка Хрипатая – служила доктором на передовой, предпочитая спокойствию – пекло войны, кровь и полевую операционную. Лечить раненых секачей и медведей – это вам не указкой махать у доски. Там, на фронте всем тяжело, а человеку в особенности. Боевые кабаны и медведи – народ неотёсанный, пустоголовый. С ним ох как непросто.
Мария Борисовна ждала последнего года работы в начальных классах, как ждала пробуждения великого вождя. А вдруг всё изменится? И заживётся ей и её подруге Светке Хрипатой – свободно и празднично… И ходить на работу будет не нужно. Пусть свиньи сами себя обучают и сами себя оперируют, а она с подругой лучше у речки отдохнёт.
Как же надоели Марии Борисовне эти проклятые свиньи!
***
Закончен рабочий день. Пора расходиться по домам. Но скандальный случай, произошедший на тренировке строевого шага, заставил директора провести экстренное собрание.
Надо было срочно принять меры, потому что пятиклассник Чиж повздорил с преподавателем НВП Владимиром Сергеевичем Пирожковым, чем вызвал негодование всего коллектива.
В учительской не протолкнуться. Весь педагогический состав собрался в актовом зале.
Директором 47-й свиношколы работал человек по фамилии Иванов. По национальности он был якутом. Родился товарищ Иванов в таёжном улусе вдали от больших городов, потому говорил по-русски на оригинальном наречии – не совсем правильно, но понятно для всех. Вместо букв «ч» и «ц» он упрямо насвистывал букву «эс», больше схожую со звуком «се». Букву «ж» и «ш» товарищ Иванов заменил на мягонькое «зе» – как что-то зелёненькое, земляничное и в то же время зенитное, будто выстрел из ствола малокалиберной пушечки. Были и другие нестыковочки в разговорной речи директора, которые компенсировались выдающимися личными качествами. Товарищ Иванов был невысок, лунолик и обладал невероятно твёрдым характером.
– Усеник Сиз из пятого «А», однако, не первый раз проявляет неувазение к Владимиру Сергеевисю. Своим поведением он провосирует непослусание в классе. Товариси, я ставлю вопрос об исклюсении из сколы хулигана Сиза. Этому переростку прямая дорога на фронт! Мне, однако, не нузна партизансина в нашем друзном коллективе!
– Да гнать этого Чижа надо! Чего с ним церемониться? – вспылил Владимир Сергеевич.
Его запястье правой руки было стянуто тугой повязкой; ломило плечо. Пятиклассник, весивший больше ста семидесяти килограммов, врезался в преподавателя своим рылом, сбив того с ног. Падая на пол школьного спортзала, учитель вспоминал боевые искусства, но ничего не вышло, потому что впасть в «ярость» означает – конец преподавательской карьеры. Владимир Сергеевич шлёпнулся точно на руку и получил приличный вывих. У него болела лопатка и копчик – и страшно трещало в голове, будто он с бодуна.
– Да что же вы такое говорите, товарищи? – категорически была против старенькая женщина, преподаватель сельхоз уроков Наталья Андреевна Зеевальдполянская. – Давайте сразу всех вышвырнем из школы! Пятый «А» разгоним, пятый «Б» распустим и далее по списку. Отправим всех наших мальчиков на фронт, а сами начнём пухнуть от голода и облизывать вместо таблеток камни из Лены. И скажите на милость, дорогие мои коллеги: если все кабаны уйдут на войну, кто будет сажать капусту, собирать урожай репы и плавить калоши? Нет, уважаемые товарищи, я решительно протестую! Я категорически заявляю: свиньи должны окончить школу, получить профессию, а уж затем на фронт!
Не только старенькая учительница заботилась о хрюшках, многие преподаватели желали свиньям добра и процветания. Но неоднократно случались стычки с учениками. Окрепшие подростки, которые через год-два превратятся в боевых кабанов, всё чаще ослушивались воспитателей. Ежедневно и ежечасно поросята проявляли свирепую злость, точно какая-то зараза пропитала расхлябанный мозг гибридов.
Свиньи с каждым годом становились всё агрессивней. И хоть немножечко, но умнее.
Кабанье племя начинало замечать явные перекосы в структуре гражданского общества, когда у людей в наличии есть всё и вся, а у свиней только автоматы ППШ и запасные трусы. Потому межвидовая ненависть росла пропорционально выпрямлению кривизны кабаньего мозга. И потому большинство людей ожидало пришествие императора Варакина. И человечество верило, что только великий вождь из прошлого в силах излечить нарастающую ненависть.
Директор Иванов крепко задумался, услышав слова Натальи Андреевны Зеевальдполянской. Принимая непростое решение, он, наконец, сказал:
– Возмозна, я поспесыл с выводами, коллеги. Но так или инасе, товариси! Безнаказанно оставлять такие поступки нельзя! А то скоро в насу сколу позалуют инспекторы полисии – и тогда мало не показется никому! Это я вам гарантирую, однако! Полисия сутить с хулиганами не любит, товариси…
Иванов бросил испытывающий взгляд в зал. Его математический мозг – а он преподавал именно математику – подсказывал, что не все учителя находятся на экстренном совещании. В зале оставались свободными пять мест для людей, но должно остаться ровно четыре.
Быстро сосчитав, что не хватает одного человека, директор задал следующий вопрос:
– Так поступать безответственно, коллеги! Кого нет в совесянии? Кто отсутствует, васу мать?
Вдруг распахнулись тяжёлые двери, ведущие в актовый зал.
За порогом стояла Мария Борисовна Пяточенко.
Волосы её были спутаны, лицо окровавлено; платье тоже в крови, хоть выжимай. В правой руке она сжимала нож с длинным лезвием, левой рукой волочила по полу голову пятиклассника Чижа.
Из пасти подростка капали жирные красные капли, заливая добротный паркет, а глаза учительницы буквально молили о помощи, сверкая отблесками человеческой «ярости» и нечеловеческого голода.
– Однако, теперь нам тосьно пиздес, товариси… – испуганно пробормотал директор Иванов.
– Вот те нате, башка в томате. Охуенно посовещались! – ахнула преподавательница сельхоз уроков Наталья Андреевна Зеевальдполянская.
– Ну, даёшь, Борисовна: ты его загрызла, что ли? – в поисках сигареты, ужаснулся военрук Пирожков.
Глава 2
Два пучка шерсти, как символ кошачьей отваги.
Свиньи служили в армии, трудились в полях и на фабриках. Медведи годились только для войны. Из волков получались отличные полицейские. Тигры – это одиночки: непревзойдённые диверсанты-убийцы, не знающие ни страха, ни сочувствия к жертве. В Стране Сибирь жили и другие виды антропоморфных животных, но самыми непредсказуемыми и неуживчивыми оказались коты.
Домашние любимцы, которых когда-то безумно любили люди, ходили на нижних лапах, достигая полутора метров в высоту. Они не перестали быть ловкими пронырами, способными пробраться сквозь игольное ушко – если найдётся, чем поживиться за этим ушком. Гибридные коты были самыми любопытными существами на земле.
Шерсть у них осталась гладкая, а пахли они кашемиром, печным дымом и даже душистыми лепестками роз. У гибридных котов лишь ухудшилось сумеречное зрение. Но как компенсация за потерю возможности листать по ночам откровенные журналы про кошечек, появилась непреодолимая тяга к бродяжничеству и воровству. Зачем два кота, одного из которых звали Барс, а второго – Шмаль, забрались в школу для свиней, никто точно не знал.
Кто поймёт этих пушистых бандитов?
Закончился последний урок. Шумной толпой маленькие поросята и уже крупные подростки потянулись на выход. Через решётку вентиляционного люка на потолке за исходом свиней наблюдали две пары кошачьих глаз.
– Босс, всё идёт по плану? – мякнул Барс.
Выглядел Барс всегда идеально. Природа подарила ему рыжую шубку: мягкую, шелковистую и пахнущую именно кашемиром. Всего несколько белых пятен на спине и груди, словно неизвестные земли на старой карте, сообщали, что Барс ещё не нашёл себя в жизни, но вряд ли когда-то станет другим. Он обречён скитаться по сибирским просторам в поисках заветной мечты. Он бродяга и вор, судьба которого в лапах самой госпожи Удачи.
Рядом с рыжим лежал его друг по имени Шмаль – и тоже кот.
Шмаль был чернее ночи. Лапы, подушечки, нос, усы, спина, живот и хвост были у него под цвет якутского угля. Правда, где-то в подмышке затесался еле заметный коричневый пучок, доставшийся от отца, расстрелянного за угон княжеской баржи.
Авторитетный кот, которого сторонились даже медведи, всякий раз скрывал свою пёструю разнообразность, накидывая на себя жилетку с множеством карманов для всякой всячины – в большинстве своём оружия и барахла. Морда у Шмаля всегда казалась хмурой, даже если он веселился. Особого шарма придавала бандитская улыбка. Один клык у него был целый, второй – сломан наполовину. И когда Шмаль открывал пасть, то его сломанный зуб, в зависимости от настроения, демонстрировал своим блеском и белизной весь непокорный характер хозяина.
Рыжий Барс доверял чёрному другу больше, чем своей матери, отказавшейся от него в раннем возрасте – по причине нехватки молока в сосках и денег в дырявом кошельке. Барс доверял Шмалю, но жутко побаивался его. Рыжий кот был неисправимым романтиком. Он грезил о далёкой державе, где плещутся волны тёплого моря, где на мягких подстилках нежатся девочки – и совсем нет волков.
В полуподвальных кругах Шмаль слыл котом авторитетным, трижды сидевшим в спецлагере двухразового питания и трижды оттуда сбежавшим. Его разыскивала волчья полиция, потому что это дело чести – поймать беглеца и пройдоху. С ним желали встречи свиньи, которых в том го́де он облапошил на армейских сборах, выменяв ящик дешёвого бисера на вагон знаменитого «Нерюнгринского» пива. Его даже не жаловали некоторые из людей, хотя бывшие хозяева земли продолжали с трепетом относиться к домашним котикам, представляя их всё такими же добрыми, ласковыми и пушистыми, только заметно подросшими.
– Скоро, братка… – щурился Шмаль. – Ещё пять сек, и школа опустеет. Затем быстро прошмыгнём в книгобанк – и привет прокурору.
– Ах да… Мы ведь библиотеку грабим. Но ведь там замок? – обрадовался проблеме рыжий кот. – Босс, ты дверь-то сможешь открыть? Или ну её, эту библиотеку? Может, домой пойдём?
– Не дрейфь, рыжий, у меня вездеход ко всем замочкам в этом кабаньем стойле, – сверкнул сломанным клыком авторитетный кот, вытащив из кармана магнитную карту-ключ. – Универсальная, мать её! Приложил к пищалке – и заходи куда вздумается: хоть в медицинский кабинет, хоть на крест за спиртягой.
Барс перевернулся на спину, зевнул и выпустил острые когти. Он внимательно осмотрел их и стал вдумчиво, не торопясь вылизывать лапу.
– А когда ты найдёшь картинку с твоим дедушкой и мы выберемся из школы, ты возьмёшь меня с собой в далёкую Страну Крым?
– Тысячу раз уже базарил, что вместе попрём, – шикнул Шмаль.
Барс на мгновение замер, оценивая обещание друга уехать далеко-далеко к рыбкам, к ласковому солнышку, где золотые самородки сами запрыгивают в мошну.
– Это хорошо, что вместе, – замурчал рыжий. – Хочу под пальму лечь и валяться весь день. А знаешь, сколько там вкусной рыбы? А рыбы там много, потому что в Стране Крым есть море, представляешь? Огромное, солёное море. А ещё я где-то читал, что в Стране Крым нет волков. Там есть дельфины, морские свинки, но волков нет. Как ты думаешь, это правда?
– Откеля на пляже волки, земеля? Тама только собачонки… И те – еле-еле душа в теле: мелкие, тощие, трясущиеся, с голубыми ошейниками, – успокоил друга Шмаль.
– Страна Крым… Волны, чебуреки, кошечки… – мечтательно закатил глаза Барс и тихонько захрапел. И только ему стали сниться весёлые Маньки и Фроськи, как он почувствовал толчок в плечо.
– Цыц, в натуре! Не сопи, братан!
В полумраке опустевшего коридора учительница отчитывала хрюшку-первоклассника. Говорила она тихо, почти шёпотом. Губы её дрожали, на лице играли желваки. Она проявляла агрессию, будто вот-вот впадёт в «ярость».
Поросёнок боялся даже дышать. Он опустил рыльце, принимая наказание за шутки, отпущенные в классе. Пацан шмыгал зелёными соплями и в страхе пускал слезу.
Человеческая женщина подняла за подбородок мордочку маленького хряка, требуя смотреть ей в глаза.
– А всё-таки они терпеливые… Потому что умные, – заметил Шмаль.
– Люди, что ли? – уточнил рыжий.
– Ну а кто, свиньи в штанах? – цыкнул чёрный, потрогав когтем сломанный клык.
Шмаль не испытывал ненависти к боровам, но хорошо помнил, что некоторым из них не терпится содрать с него шкуру. Это была ещё одна из причин, чтобы перейти десяток границ и очутиться у Чёрного моря, где много красивых девочек и нет волков; хотя с волками не всё так однозначно…
– Смотри, её трясёт, как при голоде! – напрягся Барс и попятился.
– Главное, не дёргайся, земеля. Она нас не заметит. И о библиотечке помни. Плевал я на разборки педагогические! Картинка моего дедули важнее, – покосился на струсившего друга Шмаль.
Учительница неуклюже развернулась, словно хмельная. Закрывая ладонями лицо и пошатываясь, она шла по коридору прочь от перепуганного поросёнка. А малыш, воспользовавшись замешательством человека, дал дёру, оставив на полу школьный ранец на лямках.
– Вот же не свезло посмотреть, как хавают доходягу… Да она слабачка, Барс! Будь я на её месте, сожрал бы свинёнка к чёртовой бабушке! – улыбался Шмаль, и не понятно, шутил чёрный или говорил всерьёз. – А нет, ещё не конец фильму. Смотри, у нас ещё один кабан нарисовался.
Учительница боролась с собой, всеми силами сопротивляясь звериной энергии препарата «Вар-250». Она хватала себя за локти, переступала вперёд-назад, как хамелеон на веточке, но вдруг в коридоре появился свин-подросток. Тот самый пятиклассник Чиж, который вывихнул плечо военруку Пирожкову.
Его приличных размеров бивни приподнялись. Огромным животом юный хряк преградил путь женщине. Он был на две головы выше и что-то прятал за спиной.
– Зря мы сюда пришли. Не хочу ничего видеть, – заныл Барс. – Это добром не кончится. Сейчас этого бедолагу разорвут на части.
Рыжий оказался прав. Хулиганистый подросток затеял игру с огнём. Кабанчик отчего-то решил, что женщина уступит ему дорогу, переоценивая волшебную силу её таблеток, способных противостоять ярости препарата «Вар-250».
Юный свин был уверен, что люди всегда могут сдержать себя, что они цепляются за свою работу и любят таких, как он – наглых, пузатых и неудержимых кабанчиков.
Всё произошло стремительно. Сначала Чиж толкнул учительницу; она пошатнулась. Затем показал нож, украденный из столовой. Этим длинным ножом разрезали ржаные краюхи, чтобы накормить вечно голодное племя, но сегодня, в эту самую минуту – нож превратился в разделочное мачете!
Учительница, будто она боец спецотряда из людей, высоко подпрыгнула, обхватила ногами мясистую шею и повалила хряка на пол. Затем неуловимым движением выхватила нож и за секунду обезглавила тело, словно мясник на скотобойне в вольном городе Алдане. Последнее, что видел свин в своей жизни, это прокладку и трусы Марии Борисовны точно у своего пятака.
Самое жуткое случилось после расчленения. Учительница в строгом коричневом платье легла на тушу пятиклассника, будто под ней любовник. Она тёрлась животом о поверженного кабанчика и, широко открывая рот, жадно пила тёплую кровь, омывая лицо в фонтанчиках из пульсирующих вен.
Шерсть на Шмале стояла дыбом, но он держался, подсматривая за убийством через прижатые к морде мохнатые пальцы.
Однажды чёрный кот видел, как обезглавливали целую роту пленных баранов, но, правда, не вживую видел – наблюдал в ужасающем ролике на закрытой страничке в соцсети. Но школа – это не место для фронтальных атак накаченных стимуляторами бойцов где-то в Стране Кемер – и в 47-й свиношколе не убивают кабанов, упиваясь горячей кровью. Это непедагогично, в конце концов, убивать школьников!
Барс здорово струхнул. Из рыжего посыпалась шерсть. Его гладкая, шелковистая шубка ощетинилась, будто он снова прикусил электропровод. Включив заднюю и шипя, как его неразумные предки, Барс пятился по длинному каналу вентиляционной трубы. Видеть, как убивает человек, впавший в «ярость», – это история не для слабонервных.
***
Капитан Стас Зубов осматривал растерзанное тело убитого подростка. С ним был волк, лейтенант полиции Гомвуль – напарник Зубова.
Сапоги и форма капитана Зубова были сшиты по индивидуальному заказу и выглядели впечатляюще. Гомвуль одет скромнее. На нём привычный для полицейского волка чёрный пиджак, короткие штаны с красными лампасами и полуботинки с круглыми носами, чтобы когтям было свободно.
– Вы изолировали подозреваемую? – спросил Зубов у директора Иванова.
– Она в боксе для непослусных усеников, однако, – суетился где-то за спинами полицейских директор. – Медсестра сделала ей укол. Мария Борисовна Пятосенко отдыхает – если мозно так выразиса.
Зубов перешагнул через лужу крови.
– Проводите меня к Пяточенко. Я хочу поговорить с ней.
Иванов кивнул и предложил следовать за ним. Возле трупа остался только волк.
Гомвуль водил носом, обнаружив до тошноты знакомый запах.
Сначала он прошёл вокруг мёртвого тела, затем громко окрикнул стоящих в самом конце коридора учителей:
– Ей, принесите кто-нибудь лестницу!
Преподаватель НВП поставил стремянку точно под решёткой вентиляции.
Волк ловко вскарабкался по ступенькам и выбил люк.
Проникнув лапой вглубь укрытия, он поскрёб когтями и, наконец, получил ожидаемый результат.
– Что это? – поинтересовался Владимир Сергеевич.
– Шерсть, – рассматривая рыжий клок, ответил полицейский. – В вашей школе работают гибридные коты?
– Да что вы, нет, конечно! Как вы могли подумать? – замотал головой человек. – Разве можно этих хулиганов подпускать к детям?
Волк поднялся на две ступени и ощерился. Пошарив лапой в вытяжке, он обнаружил ещё несколько клочков, один из которых оказался чёрного цвета.
***
– Уважаемые педагоги! – стоя на трибуне в актовом зале, обратился к собравшимся учителям Стас Зубов. – В школе произошло убийство. Погиб ученик пятого класса. Ваша коллега совершила насильственный акт и понесёт справедливое наказание. Но уже сейчас я могу предположить, по какой причине произошла трагедия. Всё дело в некачественном лекарстве… Почему Мария Пяточенко пользовалась просроченными таблетками, следствию предстоит ещё разобраться, а пока прошу всех: продолжайте работать в прежнем режиме. Всё, что произошло сегодня, не должно выйти из стен вашей школы… Спасибо за понимание, товарищи.
Учителя сидели как под гипнозом. Никто не верил, что только некачественные таблетки дали такой ошеломляющий эффект. Некоторые преподаватели иногда забывали пить лекарство, но чтобы после забывчивого утра или даже нескольких дней наброситься на ученика? Да такого не случалось никогда!
– На каком этаже находится школьная библиотека? – спросил Гомвуль у директора Иванова.
– На первом. В консе коридора. Давайте я провозу вас.
– Спасибо, мы справимся, – отказался от помощи волк. – Лучше распорядитесь, чтобы нам не мешали. Пусть все останутся в актовом зале.
Полицейские прохаживались вдоль стеллажей с книгами. Книги в бумажном виде давно не издавались в Стране Сибирь. Всё, что хранилось в библиотеке, носило историческую ценность. Не в каждой школе была такая большая коллекция.
– Нашёл что-нибудь? – поинтересовался человек.
Волк показал два целлофановых герметично упакованных пакета с шерстью внутри.
– Здесь орудовали коты. Падлы мелкие! – оскалился Гомвуль, издавая еле слышимый рык. – Отправлю на экспертизу. Но и сейчас могу сказать: это был Шмаль и его рыжий дружок Барс. Эти полоумные обшарили все книжные хранилища в Якутске. Прародитель котов им понадобился. Шмаль хочет навсегда закрепиться в роли лидера в блатном сообществе, утверждая, что именно его предок стал первым гибридом на планете.
Капитан Зубов улыбнулся. К котам он не испытывал ненависти, считая их потешными сорванцами.
– Шмаль мечтает о славе и величии. Хочет выделиться уникальностью. Это лживый путь, Гомвуль. Человеческие народы, выбравшие дорогу превосходства, всегда проигрывали конкуренцию, уверовав в свою неуязвимость. Но наш чёрный друг не читает книг, хотя в библиотеки наведывается регулярно.
Гомвуль расплылся в улыбке. Если не знать повадки гибридных волков, может показаться, что полузверь-получеловек злится.
Но Зубов отлично изучил своего напарника. Они дружили. После службы могли засидеться в баре, опустошая бутыль за бутылём. У Стаса не было семьи, у Гомвуля тоже. У них сложилась отличная команда.
– Что с женщиной? Ты говорил с ней? – убирая пакетики с шерстью во внутренний карман, спросил волк.
– Разбита вдребезги. У неё отходняк! Человек насытился и чувствует себя животным после обеда гнилым мясом сородича. Невероятно сложно душе и телу после припадка. Помнишь, что было со мной, когда я убил двух медведей?
Три месяца назад напарники провели ночь в разгульном кабаке под ненавязчивым названием «Молоко».
Всё было спокойно. Форма полицейских позволяла не оборачиваться, высматривая тех, кто крадётся за спиной. Друзья выпивали, не отказывая себе в маленьких радостях. Но идиллию прервали два буйных медведя. Только зайдя в кабак, косолапые устроили драку с группой кабанов, раскрошив когтями рыла десятку новобранцев. Чтобы угомонить зарвавшихся солдат «пивного полка», пришлось решительно вмешаться.
Был бы Стас трезв – то, несомненно, всё решилось иначе, возможно, выстрелом в потолок, в крайнем случае – в лапу. Но выпив больше литра крепких напитков, тяжело держать себя в руках. Капитан не применял оружие, он сразу впал в «ярость», превратившись в подобие человека… С медведями Зубов расправился играючи, свернув одному шею, второму вырвал голыми руками горячую печень.
Ночные приключения не остались тайной. Полицейское начальство узнало о мясорубке (ещё бы, погибло два элитных бойца), но капитан Зубов отделался выговором и отеческой беседой с генералом Жуковым. А вот хозяин кабака, господин Абрамяу: невероятно хитрый и практичный до восхищения гибридный кот – оказался в выигрыше. Смерть двух медведей доставила ему не скрываемую радость, потому что солдаты «пивного полка» приносили одни убытки. Вели они себя безобразно: вечно напивались, устраивали потасовки, задирали клиентов и рассчитывались в кредит, а вернётся с фронта солдат или нет – даже сибирскому князю неведомо.
С тех пор напарники не платили в «Молоке» ни монеты, навсегда отбив желание медвежьему племени посещать именно это увеселительное заведение.
– Коту не пожелаешь такого, – вспоминал припадок напарника Гомвуль. – Видел, как ты страдал. Два дня сам не свой бродил.
– Я что?.. я сильный, я мужчина. Марии Пяточенко сложнее, – задумался Зубов. – Жаль её. Но меня тревожит другое. Ты заметил, что припадки у людей становятся всё чаще? Так в чём же причина необоснованной «ярости»? Вот что главное в этом деле.
Капитан был прав. На прошлой неделе произошёл конфликт в медицинском училище, где воспитывались фельдшеры для фронта. Седовласый ректор, добрейший человек – забил насмерть молотком четырёх гибридных енотов. Убивал изощрённо, с наслаждением…
Сегодня обычная свиношкола, где случаются споры, где поросята всегда дерзят воспитателям. А учителя, в свою очередь, должны быть подготовлены к сложной работе с подростками – и ни в коем случае не выпускать зверя, живущего внутри.
Глава 3
Большое в малом или тайны Сибирского двора.
В просторном кабинете, обставленном скромно, по-рабочему, князь Сибири Витольд Первый принимал ежедневные отчёты. Он изучал документы кропотливо и вдумчиво. На столе ждали ознакомления свежие разведданные с фронтов, криминальные сводки из Якутска, а также количество произведённой сыворотки, сдерживающей человеческую «ярость».
Сибирскому князю всего тридцать два. Он высок, худощав, взгляд его быстр и разумен. После смерти отца, умершего в преклонном возрасте два года назад, Витольд правил страной, раскинувшейся от реки Енисей до самого Тихого океана. Территории под его властью были огромны, но парадокс состоял в том, что две трети этих земель соседние державы считали исконно своими.
Князь Урала и правители рангом ниже, вроде Тувинского наяна Анзата, утверждали, что озеро Байкал и западная часть Охотского моря принадлежат их власти. Страна Китай, несмотря на бесконечные поражения в войне с сибиряками, чертила свои границы так, что даже Якутск считался бунтующей колонией. А Страна Москва претендовала на все территории сразу, начихав на мнение уральцев, китайцев, омичей и красноярцев, не спрашивая разрешения ни у кого, отмечая на картах все княжества как свои родненькие.
– Государь, дворцовый совет опасается, что через два месяца Страна Урал прекратит своё существование, – сообщил старший советник Парамон Лизнёв. – В большинстве населённых пунктов Южного Урала уже установлена власть Москвы. На Челябинск надежды совсем не осталось. Город скоро падёт и, вероятно, без боя, как Магнитогорск и Миасс.
Москва наступала по всем фронтам, к тому же воевала она нечестно, поскольку в боевых действиях московитов всегда прослеживался чёткий план.
Московские батальоны стремительной атакой вклинивались в защитные рубежи, затем расширяли плацдарм, перерубали дороги снабжения и брали врага в окружение. Каждый кабан, в какой бы армии он ни служил, хорошо помнил слово «котёл». Московские варили в образных котлах всех, кто вставал у них на пути – от Страны Варшавы до белоснежных сугробов Страны Чукотки, в армии которой служили самые развесёлые солдаты.
Буквально год назад московская армия сварила три отборные дивизии на Прибалтийском фронте. Было взято в плен до двух тысяч хряков из Страны Клайпеды. Всех пленных, как положено, отмыли, накормили, переодели и отправили на переобучение в Страну Самару, где формировались новенькие дивизии для наступления куда-то на восток или куда-то на запад. Никто не мог сказать точно, куда московские отправятся завтра.
Но, кстати говоря, Прибалтийский фронт никуда не исчез. Разбив врага, московские кабаны отошли на прежние позиции в ожидании следующей партии боевых свиней, которые окопаются вместо своих сдавшихся в плен товарищей.
План Москвы был весьма прозаичен: дождаться, когда накопится критическая масса противостоящих им войск, чтобы снова вклиниться, расшириться, окружить и сварить в котле… Ну что поделать с московскими кабанами, если умеют они воевать, а многим из них ещё и нравится воевать. Культ воина был весьма популярен среди антропоморфных граждан московской державы.
…Сибирский правитель важно кивал, слушая своего старшего советника, перелистывая государственные бумаги. Это была привычная работа. Каждое утро начиналось со сводок.
Ознакомившись с военно-медицинской страницей, Витольд поднял глаза.
Старший советник Парамон Лизнёв был лысоват, среднего роста, кругленький, аккуратненький. Такому человеку подходит прозвище: мячик или дружок. Одевался советник в дорогих магазинах, но совсем безвкусно. Предпочитал он широкие цветастые халаты в пол и яркие банданы из шёлка. Лицо у Парамона было непримечательное. Примечательным виделся только его животик и густо растущие волосы на толстых пальцах рук.
– Почему так много сыворотки, Парамон, если потери бойцов не превышают норму? – поинтересовался князь.
– Счастливый случай, государь. На линии соприкосновения войск в районе Бузулука произошло братание, – с удовольствием отвечал советник. – Уральские свиньи вместе с оружием в количестве трёхсот семи секачей перешли заградительные укрепления. Кабаны не шли напролом, не сдавались в плен – они решили, что пришло время мира. Но генерал якутских гренадерских вепрей, товарищ Салажир, поступил разумно и разместил перебежчиков в тёплых казармах. Ничего не подозревая, уральские завалились спать, а ночью медвежий взвод расправился с перебежчиками… Отсюда и внеплановые лекарства, мой государь.
Князь барабанил пальцами по красной папке с бумагами. Отстранившись от стола, он дал указание:
– Так, советник, распорядитесь увеличить рацион лекарственных препаратов преподавательскому составу свиношкол в Якутске. Это первое. И второе… Свяжитесь с московской военной разведкой и переправьте ровно половину сыворотки через линию фронта. Это будет знаком нашей доброй воли. Надеюсь, уральские не обидятся, узнав, как мы поступили… Всё, Парамон, исполняйте приказ и позовите ко мне Мокрицина.
Аудиенция закончена.
Парамон Лизнёв учтиво склонил голову и пятился на выход к круглой арке с тяжёлыми дверьми.
– Вы великий правитель… Это невероятно мудрое решение, мой государь… – слащаво щебетал он, двигаясь спиной вперёд.
Закрыв двери, Парамон увидел двух охранников – громадных кабанов в синих жилетках и солнцезащитных очках. Рядом с ними в белом костюме-тройке стоял советник Федот Мокрицин с целой кипой бумаг.
– Как у шефа настроение? – кивнул в сторону огромных дверей следующий докладчик, который был не выше, не толще и не умнее первого докладчика, но лицом миловиден. Волосы у Федота росли гуще. Выглядывающие из рукавов пиджака кисти рук виделись тонкими. Глазки его бегали. Губы часто улыбались.
– Хозяин велик и прекрасен, о младший советник… – ещё не выйдя из образа, бормотал, как заклинание, Парамон, но, встрепенувшись, вспомнил, что именно он правая рука государя: – Князь полон сил и решимости. Витольд Первый готов выслушать тебя, Федот!
Федот Мокрицин сдул невидимые пылинки с папки и перекрестился. Затем в сопровождении кабана проследовал в кабинет.
– Оставьте нас, – приказал князь здоровенному хряку.
Дворцовый страж вразвалочку покинул зал, не забыв закрыть двери.
– О Великий князь, – не поднимал глаз Мокрицин, – смею напомнить вам, что сегодня день пробуждения императора Варакина. И если доктор проснётся в здравом уме и крепком теле, то непременно пожелает встретиться с Вами. А посему нам необходимо решить некоторые церемониальные вопросы… Я тут подготовил протокол встречи и план торжества на вечер. Взгляните, пожалуйста.
Советник замер, ожидая дальнейшего приказа.
– Пустое всё, Федот. Зачем нам это надо? Не стоит растрачивать государево время по мелочам, – отмахнулся Витольд. – Я думаю, что помпезность и чрезмерное внимание лишь испортят долгожданное пробуждение императора… Не надо суеты. Я сам в сопровождении охраны заскочу в лабораторию, после того как Роберт Варакин пожелает поговорить с нами. А вы, Федот, обеспечьте проснувшемуся герою обед и развлеките его. Налейте ему водочки, угостите огурчиками, сигареткой… Спляшите перед ним, наконец! В общем, делайте всё, что он пожелает. И давайте закончим этот разговор.
***
Тяжёлая, воздухонепроницаемая дверь скрывала вход в лабораторию Роберта Варакина – первого и последнего императора Сибири.
Дверь напоминала люк в подводной лодке, задраенный на кремальерный замок, чтобы никто не смог открыть его снаружи, не прибегнув к разрушительной силе.
Доктор Варакин обеспечил полный покой своей усыпальнице. Он умел не только заботиться о себе, его гений распространялся за горизонт известных человечеству знаний – от выращивания биоматериала, побеждающего смертоносные болезни, до программного обеспечения хитроумных агрегатов.
Когда-то доктор Варакин придумал и воплотил в реальность величайшее из своих творений, спасшее миллионы и миллионы человеческих жизней. Это была божественная вакцина, прозванная Робертом – сыворотка реверсии. Это лекарство спасло человечество от полного вымирания. А потом на руинах рухнувшего мира доктор Варакин создал совершенно удивительную Страну Сибирь, сплотив вокруг себя выживших людей – поселив в их сердцах надежду.
Спасаясь от болезней, в Сибирь мечтали попасть все разумные существа. Доктор Варакин подарил надежду не только людям со всего света, он также примирил разношёрстную и разновидовую братию антропоморфов. При его правлении были сформированы первые органы власти поствирусного мира. Это он написал первую конституцию сибирской державы. Это доктор Варакин денно и нощно придумывал выдающиеся законы. И люди поверили, что планета оживёт, что одухотворённое возрождение заполнит собой прекрасные города заново, а возглавит легендарный поход Великий император Роберт Варакин – и пусть его желудок всегда будет сыт, а голова останется ясной!
Три года Роберт правил сибирской страной. Три года во все концы света он рассылал гонцами формулу исцеления, предлагая присоединиться к ковчегу спасённых.
В Сибирь съезжались со всех материков, со всех континентов. По морям и океанам плыли маленькие яхты и большие корабли. По суше тянулись конные обозы и колонны голодных с тачками, чемоданами и тележками. Толпы выживших мечтали оказаться в Якутске. И доктор Варакин с распростёртыми объятиями принял всех страждущих.
Люди разных национальностей и вероисповедания пустили корни в сибирскую землю; многие приносили неоценимую пользу новому порядку. А когда Роберт понял, что хрупкий мир, воссозданный им, ожидает вековое бездействие, что в ближайшие десятилетия ничего существенного не произойдёт, то построил капсулу будущего, чтобы уснуть в ней и проснуться, когда снова станет полезен народу Земли.
Прошли долгие годы. Усыпальница доктора Варакина осталась нетронутой. Но всё-таки находились горячие головы, которые хотели проникнуть в лабораторию гениального учёного.
Кто-то желал разбудить доктора до нужного времени, другие помышляли совершить измену. Потому уже почивший князь Сибири – Дмитрий Первый, когда ещё был молод и полон энергии, принял закон, вознёсший учёного Варакина так высоко, что нарёк его высшим из званий – императором Сибири.
С тех пор сон доктора Роберта охранял неприкасаемый и суровый закон. Но снова парадокс: император есть, пусть и спящий, а империи как не было, так и нет. Нет чётких границ державы, нет договоров с соседями, а самое главное, нет желания строить Великую страну, какой представлял её доктор Варакин.
Потому люди ждали пробуждения Роберта, всё-таки надеясь, что его гений найдёт выход из дремучего лабиринта, в котором заблудилась планета свиней.
***
Федот Мокрицин строго следовал удивительным инструкциям. Правила встречи проснувшегося императора были прописаны самим Робертом Варакиным.
Пункт номер один гласил: организовать горячую сауну для прогрева измождённых временем тел. Почему тел, а не тела? Да потому что в лаборатории под куполом капсулы находился не только Роберт, но и его коллега и просто друг – Яков Караваев.
Второй пункт пробуждения состоял из следующих требований: в обязательном порядке проснувшихся учёных должны встретить две белокурые специалистки массажа. Девочки непременно обязаны практиковать традиционную японскую терапию шиацу – и чтобы им было не больше двадцати пяти лет от роду.
Для встречи с вождём девушек готовили с раннего детства, оставляя бонусом целомудренность. Их обучали волшебству пробуждения мужских организмов и циркуляции энергии ци в истосковавшихся по ласке телах.
Неделю назад одной из профессионалок пришлось покрасить волосы, потому что за последний год её юный светло-русый цвет упрямо превращался в тёмно-каштановый. Хотя, если честно, то какая разница мужикам после восьмидесятипятилетнего воздержания? Крашеный волос – это такой пустяк, на который император Варакин вряд ли обратит внимание. Главное, чтобы хер не усох, и выпивка была под хорошую закуску.
Две девушки и советник Мокрицин приготовились к встрече. Они облачились в спецодежду, будто высаживались на необитаемую планету. Немного полнящие белые скафандры, в которые нарядились девушки, не могли утаить утончённость их женских фигур. Скафандр Мокрицина был менее соблазнительный: серенький, тучный, с надписью на груди: «Добро пожаловать домой, император!»
На головы всех троих надеты шлемы из прозрачного пластика, демонстрирующие лицо советника и двух блондинок под заказ.
Девочки посматривали на светящееся табло над дверью-люком.
Электронный экран отсчитывал время до пробуждения вождя.
На табло ещё отображалась температура и влажность воздуха, а также радиационная шкала, которая щёлкала замысловатыми символами анализатора микрочастиц.
– Я так волнуюсь, так волнуюсь! – щебетала одна из девушек, по имени Лера.
– Никогда со мной такого не случалось. Вы представляете, сейчас проснётся сам Роберт Варакин! – вздыхала вторая блондинка, по имени Лара.
Обе девчонки дрожали ресницами, словно под прозрачным шлемом гулял весёлый ветер.
Советник Федот умело скрывал свои чувства. Ему выпал невероятный шанс встретить императора Сибири. Такое случается только раз в жизни или вообще никогда не случается. Врачи и военные, ожидающие за стенами шлюзовой комнаты, увидят его чуть позже, а он лицезреет вождя через какие-то минуты или прямо сейчас!
– Тридцать три, тридцать два… – отсчитывала мгновения Лера.
– Тридцать один, тридцать… – присоединилась к подруге по долгожданному счастью Лара.
– Тише, девочки… тише… – не отрывая глаз от бегущих цифр, сглотнул Федот.
Послышался скрипучий звук открывающегося механизма. Дверь медленно подалась вперёд. Человек в обтягивающем чёрном гидрокостюме, в массивных очках и респираторе вышел из лаборатории. Если бы за его спиной крепились баллоны с кислородом, то человека можно принять за ныряльщика, только без ласт.
Девушки опустились на одно колено.
Мокрицин последовал их примеру: благо, что скафандр был пошит свободным покроем и не давил на живот, мешая произнести заготовленную речь; а голос из шлема не мог передать всю гамму чувств, нахлынувших на Федота.
– Я приветствую вас, о Великий император Роберт! Сибирский народ нескончаемо ждал Вашего пробуждения, и это время казалось нам вечностью! В лице сибирского князя, Витольда Первого, я безмерно рад видеть Вас после долгого сна!
Но казалось, что человек в костюме ныряльщика совсем не интересовался словами трепещущего Федота. Человек теребил прибор, похожий на кассовый аппарат в продуктовых магазинах, быстро нажимая кнопки, сверяясь с символами на табло.
– Алёшка, блять! Ты чего там копаешься? – послышался голос откуда-то из глубин лаборатории.
Девочки обомлели, услышав красивые и мудрые слова, которые могли принадлежать самому императору Сибири!
Федот глаз от пола не отрывал, внимательно вслушиваясь в голоса. Но его смущало имя.
Кто такой Алёшка, он понятия не имел. В усыпальнице, однако, не должно быть никакого Алёшки или Василия, или Клавдия. В лаборатории должен быть только Роберт Варакин и его друг, Яков Караваев – и больше никого!
Глава 4
Планета призрак или шахматный этюд на двоих.
Сразу после окончания Томского медицинского института – Роберт Варакин вернулся в родной Якутск.
В небольшой лаборатории со скромным оборудованием и крошечным бюджетом, но весьма большими амбициями – он трудился над чудодейственным лекарством, чтобы остановить бушующую в те времена пандемию. И Роберт поработал на славу. Созданная им целительная вакцина поставила жирную, вернее, наижирнейшую точку в борьбе с надоевшей всему миру болезнью.
Роберта не наградили Нобелевской премией. Его труд и безмерная помощь Якова Караваева остались тайной для большинства людей планеты. Универсальная вакцина считалась коллективным достижением, добытой с небывалой отдачей: младшими научными сотрудниками, старшими товарищами, фельдшерским звеном кожно-венерических отделений, санитарами психбольниц и врачами скорой помощи. Но всё-таки весьма узкий круг вирусологов точно знал, чей гений создал потрясающий продукт.
Хотя признание Москвы Роберт успел получить. По поручению тогдашнего президента доктора Варакина наградили орденом «За заслуги перед Отечеством» первой степени и подарили ключи от автомобиля «Аурус» (а чуть позже подарили и сам автомобиль). А также бонусом за неоценённую работу – якутская лаборатория была осыпана неограниченными средствами на своё развитие.
Теперь перед командой, собранной лично Робертом, ставились амбициозные задачи. И, безусловно, эти задачи выполнялись.
Но доктор Варакин не был бы гением, если б не шёл только известной ему дорогой.
Его не интересовали лавры и слава, его интересовали разумные животные!
Прошло всего полгода, и Роберт продемонстрировал планете первого говорящего кота.
Вообще-то, котов было двое: чёрный мальчик и белая девочка.
Мальчик бормотал несколько стандартных фраз. Девочка молчала, предпочитая вылизывать свою шубку и не разбрасываться словами. Если бы профессор Преображенский видел, что сотворил его последователь, то непременно рукоплескал и кричал: «Браво, Варакинский кот!»
Гибридный котяра, которого Роберт назвал Макс Илларионов, говорил всего три короткие фразы: «Дай жрать», «Дай пить», «Хочу срать». Причём говорил чётко, членораздельно, эмоционально.
Кто-то решил, что это всего лишь глупая шутка или, скорее, работа ИИ. А те, кто верил своим глазам, сомневались в практической пользе болтливого питомца. Но прошло ещё полгода, и у пары экспериментальных животных появилось удивительное потомство.
Котята родились маленькими и слепыми. Вот только взрослели они отлично от диких сородичей.
Через месяц малыши были куда крупнее обычных котят, но совсем не умели ходить, продолжая много спать, выматывая кормящую мать постоянной жаждой еды. Приходилось кормить мелкоту вручную. Роберт на ручках нянчил малюток, подкармливая их из бутылочки, словно человеческих детёнышей.
Успех не заставил себя ждать. Котята окрепли, обгоняя в размере своих родителей. Самое интересное, что они не желали ходить на четырёх лапах и постоянно вставали на задние конечности, пытаясь перемещаться именно таким способом – как человек разумный.
Весь мир наблюдал за якутской лабораторией. В соцсетях Роберт вёл ежедневный дневник, выкладывая видео – и не только кошачьей семьи.
Доктор Варакин проводил эксперименты над кроликами, крысами, собаками и голубями. Он делал всего один укол, насыщая кровь «вирусом разума», а затем вместо завтрака, обеда и ужина потчевал пациентов специальной смесью, приготовленной лично им. Если с кролями, собаками и крысами результат был великолепен, то с пернатой братией возникли определённые трудности. Но у кого повернётся язык сказать, что Роберт Варакин – неудачник?
Семейство котов сводило с ума и взрослых, и маленьких зрителей. Миллиардные просмотры в соцсетях познакомили с питомцами доктора Варакина весь земной шар.
Окрепшие котята по уровню умственного развития были гораздо смышлёнее своих хитрющих предков. Они были невероятно ласковы, умели говорить до сотни слов, осмысленно произнося простые предложения. Котята с удовольствием пили кофе с молоком, придерживая тонкими пальчиками горячую чашечку. Малыши аккуратно ели столовыми приборами салат оливье и с любопытством листали книжки с яркими картинками. А если попадался в когтистую лапу карандаш или фломастер, котята разрисовывали страницы, будто они самые обычные дети.
После того как «вирус разума» и питательные смеси, повышающие интеллект, прошли сертификацию – фармакологические концерны со всего света завалили лабораторию доктора Варакина предложениями о сотрудничестве, предлагая безумные деньги, чтобы получить доступ к генетическим секретам.
Готовые препараты продавались, как медицинские маски в первый год пандемии. Стало очевидно, что совсем скоро пушистые друзья поселяться в каждом человеческом доме. Но на деле вышло, что Роберт открыл кладовую знаний, где прятались самые смелые мечты и самые гадкие пороки.
В лабораториях по всему миру создавались новые виды гибридов. Появились первые антропоморфные кенгуру и даже говорящие ежи, у которых вместо иголок росли шелковистые волосы. Некоторые умельцы выращивали фантастических животных, наделяя их способностью мошенничать в карты или воровать кошельки в метро. И когда казалось, что эволюция громадными шагами идёт в непредсказуемое будущее – стихийное бедствие обрушилось на планету людей.
Сначала случилось землетрясение в горном Тянь-Шане, затем в Тихом океане, и цунами невиданных размеров затопило Японию, сметая города и деревни.
Трясло азиатскую часть планеты. Содрогались Турция и Британия. Проснулись вулканы в Южной Америке, на Филиппинах, Камчатке, Италии и США. И снова мир повергся в хаос.
Никто не знал, из какой военной лаборатории вырвался вирус. Может быть, это был Портон-Даун, возможно, Ухань или Сергиев Посад-15.
Болезнь распространялась стремительно. Через полгода не осталось ни одного потаённого уголка на всей планете, где бы ни свирепствовала смерть.
Новая болезнь поражала лёгкие и пищеварительную систему. Проявившаяся хворь не оставляла ни малейшего шанса на выживание. Не чувствуя боли, при отсутствии каких-либо симптомов, люди умирали во сне. Создатель забирал свои творения безжалостно, быстро очищая планету от человечества. Коронавирус казался безусой шалостью в сравнении с новой угрозой, с которой не удавалось справиться, пока в своей лаборатории Роберт не создал спасительную сыворотку реверсии.
Но вот что поразительно: животный мир планеты будто не заметил беды, только наблюдая со стороны, как гибнут люди. Даже те зверюшки, которых доктор Варакин превратил в нечто одарённое разумом, спокойно переносили тяготы эпидемии. И тогда Роберт пошёл от обратного. Если он создал мыслящих зверей, наделив их частицей человеческой воли, то почему бы животным теперь не помочь двуногим и не поделиться умением выживать.
Вакцина сработала. Уцелевшие люди быстро шли на поправку. Но пришла беда, откуда не ждали.
Пока человечество гибло – гибридные звери размножались с геометрической прогрессией, словно им кто-то нашёптывал: «Торопись, зверюга! Твоё время пришло, великий антропоморф Земли!»
Гибридные кабаны, коты, тигры, муфлоны, быки, волки и медведи наполнили рыком оставленные людьми города. Зверей стало так много, что Роберту Варакину пришлось срочно придумать нового человека, способного устоять перед необузданной силой животных… И он снова справился!
Это были не оборотни из сказок – это были настоящие убийцы…
Человек, впавший в «ярость», обладал невероятной мощью. Он становился как киношный Халк, как мифический Давит. Сплав гибкости и стальной стойкости мог дать отпор любому гибриду, даже стае волков или отряду беспощадных тигров. Но чтобы усмирить безумную силу «ярости», держа её в рамках, Роберт Варакин создал ещё одно лекарство – цинично и безжалостно приготовленное из трупов гибридных свиней.
Он перепробовал тысячи вариантов. Скрещивал, синтезировал, использовал насекомых, частички птичьего помёта и высохшую сперму летучих мышей, но единственное, что давало стопроцентный результат, это лекарство, сваренное из кабаньих мертвецов, причём умерших насильственной смертью.
В мире новых существ слабый и больной человек мог запросто превратиться в непобедимого монстра. И чтобы умерить свой гнев, быть может и праведный, этот человек прятал свой собственный страх, поедая таблетки, изготовленные из гигантских антропоморфов.
Со времён Адама и Евы свиньи так и не перестали платить мистический долг человеку – даже после того, как сами превратились в людей.
***
Город Якутск. Третий год после написания конституции Страны Сибирь.
– Как успехи, Алёшка? – заходя в лабораторию, кинул на ходу доктор Варакин.
Шёл он широким шагом. Белый халат, немного заляпанный шоколадом у нагрудного кармана, развивался, как трепещущий стяг, словно в кабинет влетел не человек, а герой из кинофильма о великом спасителе, повернувшем историю вспять.
Роберт присел в кресло и строго спросил:
– Алёшка, ты сделал, что обещал?
Яша Караваев с самого утра проводил опыты над крысами – обычными серыми крысами, ещё не наделёнными разумом. Яков проснулся сегодня рано, быстро позавтракал и снова вернулся к пробиркам и формулам. Но доктор Варакин был строг и напорист. С присущей ему иронией он сыпал вопросами, зажигая энергией близкого друга – брата по вирусологическому оружию.
– Обещал, значит, сделаю, Роб… Я тут протестировал препарат «Вар-132» на первой тридцатке заражённых крыс… После чего издохли только шестеро и трое на грани. А у двадцати одного крысёныша прекрасное настроение и заебательский аппетит! – хлопнул в ладоши Яша и врезал ногами «цыганочку». – Очко, товарищ Варакин! Это наша победа, босс! Скоро мы с тобой сотворим настоящего сверхчеловека!
Роберт клацал по клавишам, набирая символы пароля. Но открыв файл, доктор Варакин быстро утопил хорошее настроение друга.
– Что ты заладил: очко, очко… Лучше не напоминай мне о карточных играх… А то, честное слово, запру тебя в клетке с грызунами, – поморщился Роберт. – У меня отличная память, товарищ Караваев. И я ещё не забыл, что ты устроил недавней ночью… Не доктор ты и не учёный, а одно слово – Алёшка!
Всё началось с того, что Яша встретил бывшего коллегу Спиридонова, выгнанного за пьянство из лабораторной команды доктора Варакина.
Сорокапятилетний вирусолог из Хабаровска, Спиридонов Борис Борисович, был не слабого десятка. Хорошо зная заводной характер Якова Караваева, он согласился перекинуться с ним в «дурачка» и, как говорится, скоротать время за стаканчиком белого вина… Что произошло далее, можно оправдать лишь смертельной усталостью учёных людей.
Карты так и не нашли. Пришлось рубиться в шахматы. И коллеги решили хорошенько встряхнуться.
Водка лилась рекой, и уже в десять вечера состоялся телефонный марафон. Порядком захмелевшие учёные обзвонили номера всех известных борделей в городе. Но якутские проститутки в ту ночь почему-то отказывались работать. Тогда, наплевав на комендантский час, мужчины вышли на улицу за добавкой в виде водки и сексуальных приключений.
В те голодные годы с топливом в Сибири было совсем худо, потому городская администрация организовала оленьи упряжки для передвижения полицейских патрулей. �