Упырь
Глава 1. Арника
У открытого окна, слышен шепот темноты.
Чьи-то красные глаза зарождают страх внутри.
Это с кладбища идет давно тлеющий мертвец…
У погоста тебя ждет, и придет всему конец.
Нету смысла убегать и в молитвах причитать.
Каждому пора понять и судьбу свою принять.
Упыри стучатся в дом, кровью пахнет за окном,
А спасение лишь в том, чтобы действовать с умом…
Не дай им себя схватить, клыки в плоть твою вонзить.
Пусть тернист и страшен путь,
Но с тропинки не свернуть,
И навстречу этой тьме… нужно просто лишь шагнуть…
– Отойди от окна и закрой уши! – приказала женщина девочке, что с ужасом примкнула к холодному стеклу. Крупные капли дождя барабанили по крыше домов. Тихо…монотонно, будто вместе с ними, тьма, царящая снаружи, пыталась проникнуть внутрь, забрать и без того ничтожные крупицы тепла и поглотить все вокруг. Ветер протяжно завывал, ничуть не улучшая положение. Он был похож на ночного зверя, что рыщет у края леса, но так и не решается приблизиться. Ночь окутала улицу плотной завесой, и даже в окнах соседних домов не горел свет. Кругом было непривычно темно.
– Но… – только и успела ответить девочка, когда жуткое завывание разнеслось по всему двору. Теперь это мало походило на ветер. Деревья, примыкающие к густому лесу, зашевелились, и девчушка, быстро соскочив с небольшого стула, юркнула за широкий шкаф. Она прижала маленькие ладошки к ушам и в ужасе взглянула на мать. Та еще стояла недалеко от окна, с беспокойством рассматривая неосвещенную улицу. Факелы давно потухли, и вся деревня прибывала в кромешной тьме. Эта странная тьма словно сочилась из леса, откуда и раздавались неестественные звуки. Они становились лишь громче и громче.
Вопли, что теперь были отчетливо слышны, мало напоминали звериные и тем более человеческие. Они походили на смесь гортанных хрипов и скорбные завывания. Девочка впервые слышала их. Ей стало очень страшно. Шорохи в кустах заставили воображение рисовать жутких монстров, скрывающихся во тьме. Она догадывалась, кто это… Время от времени были слышны громкие шарканья чьих-то ног по сухой листве, треск веток, шелест кустов. Словно кто-то или что-то медленно двигалось в сторону стареньких домов, стоящих ближе к лесу. Луна не освещала темное небо, да и звезды давно скрылись за тяжелыми тучами. Все вокруг погрузилось в ужасное ожидание неминуемого. Что-то приближалось…
– Они же не смогут войти? – сдавленно спросила девочка, но тут же смолкла. Тишина, что вдруг появилась во всем этом хаосе, выглядела неправильной и неестественной. Она повисла в воздухе, и все другие звуки вмиг исчезли. Стало подозрительно тихо…даже для такой темной ночи.
Женщина напряглась и сделала шаг к окну. Она выглянула наружу, внимательно всматриваясь во тьму. Дверь соседнего дома скрипнула с таким отвратительным звуком, что ручки маленького ребенка тут же затряслись. Пожилой мужчина вышел во двор, стирая рукавом подступившие слезы.
– Дана! Это же ты? – прокричал старик в сторону леса. Он стоял в дверном проеме, вглядываясь в пустоту. Высокие деревья зашевелились еще сильнее, а шарканье теперь доносилось со всех углов небольшой улицы.
– Дана! Ты вернулась ко мне? – продолжал кричать старик, явно приметив что-то неподалеку от своего покосившегося забора. – Ты больше не оставишь меня?
Женщина, сильно походившая на покойницу, стояла рядом с его домом. Она была облачена в белое льняное платье, достающее ей до пят. Сделав шаг вперед, покойница утвердительно кивнула и развела руки в стороны.
– Вот же дурак… – поднеся ладонь к губам, произнесла стоящая у окна. Она отошла назад, кинув быстрый взгляд в сторону напуганного ребенка. – Не слушай! Плотнее закрой уши!
И как только пожилой мужчина шагнул за порог… Раздался душераздирающий вопль. Ночная гостья молниеносно оказалась возле старика и вгрызлась зубами в его шею. Кровь хлынула из огромной раны, заливая весь порог и приоткрытую дверь кровью. Та тонкими струйками стекала с грубого дерева прямо на землю. Лужи, что уже успели образоваться во дворе несчастного после недавнего дождя, окрасились алым. Он продолжал истошно кричать, пока его пронизывающие тишину вопли наконец не стихли… Вокруг вновь повисла неестественная тишина.
Жуткая незнакомка сидела на земле, вся в грязи и крови, склонившись над несчастным стариком. Его тело какое-то время содрогалось в конвульсиях, но вскоре затихло уже навсегда…
– Моя голова… – прошептала женщина, тихо сползая на пол. Маленькая девочка тут же вскочила с места, ринувшись прямо к матери. Замешкавшись всего на секунду, она невольно кинула взгляд в сторону окна. Страх мгновенно парализовал ее тело, и малышка замерла. Молния, озарившая черное небо, открыла девчонке ужасающую картину. Женщина, чье белое платье стал алым от крови, поднялась с земли. Отбросив бездыханное тело бывшего супруга, Дана повернулась в сторону соседнего дома. Весь ее рот был покрыт свежей кровью и остатками плоти, что ошметками свисала с бледных, как мел, щек. Она уставилась на девочку, отвратительно улыбаясь… Острые зубы сверкнули в темноте, сильно выделяясь на заметно разлагающемся лице мертвеца.
Слишком быстро миновав разделяющий их двор, женщина приблизилась вплотную к окну. Она коснулась стекла рукой. Под грязными ногтями виднелась свежая земля, а ее безумные глаза продолжали смотреть на девчушку, сверля ту своим безжизненным взглядом.
Рука упыря дернулась, с силой ударяя по раме. Девочка взвизгнула и зажмурилась. Она больше не могла смотреть, не могла выносить жуткую улыбку мертвеца, что так и не сходила с окровавленного лица воскресшей Даны. Это было ужасно.
Мать девочки сползла по стене на пол. Комната поплыла перед ее глазами, пока все вокруг вновь не погрузилось во тьму…
***
Арника проснулась, чувствуя жуткий холод. Покрывало валялось на дощатом полу, а воспоминания, нахлынувшие после беспокойного сна, лишь усиливали озноб. Ей совершенно не хотелось возвращаться мыслями к тому дню. Именно после него вся ее жизнь резко изменилась…стала еще хуже, чем была.
Быстро обхватив себя руками, Арника кинула взгляд в сторону окна. На улице было темно, но некоторые из соседей уже бродили по окрестностям, гася догоравшие факелы. Каждую ночь в Кроускове старались поддерживать свет, и Арника не могла вспомнить, когда все это началось. Казалось, так было всегда, сколько она себя помнила.
Выбравшись из едва ли теплой постели, Арника невольно поежилась и нашла глазами обувь на полу рядом с кроватью. Дом, который достался ей с матерью от дедушки, был ветхим и нуждался в серьезном ремонте. Сверху капало через дырявую крышу, а из-за щелей в рамах маленьких окон гулял такой сквозняк, что его ощущал каждый. Да и большую часть мебели пришлось выкинуть. Она давно отсырела и пришла в негодность.
Оглядев практически пустую комнату, Арника подошла к столу и умылась холодной водой из старенького кувшина. Повернув голову вправо, она кинула взгляд в сторону соседней кровати, но та, как обычно, была пуста… Мать Арники пропала уже несколько лет назад. Ушла ночью в объятия густого леса, да так и не вернулась. Оставшись полной сиротой, Арника стала жить в этом доме совсем одна. Жизнь ее была тяжелой, но девушка старалась изо всех сил и обучалась многим вещам самостоятельно. Она собирала травы, ягоды, грибы. Все, что можно было продать, обменять на кусок хлеба или необходимые в хозяйстве вещи. Правда, жители Кроускова не очень-то ее жаловали. Арнику сторонились. Она несколько раз подумывала покинуть деревню, найти место поспокойнее. Однако мысли о том, что мать может вернуться назад, так и не дали ей этого сделать. Лес вокруг пугал и казался неестественно тихим. Бродя в нем днем, этого можно не заметить. Но с наступлением темноты что-то менялось… Будто зловоние, поднимающееся из самой земли, пропитывало все вокруг и заполняло густую чащу. В ней определенно что-то скрывалось.
Торопливо засобиравшись, Арника накинула поверх платья потрепанный плащ и вышла за дверь дома. Идя по узкой дороге, она то и дело поднимала голову вверх. Деревья уже начали менять свой окрас, и воздух невольно наполнялся осенней свежестью, особенно по утрам. Капли ночного дождя еще падали с верхушек деревьев, медленно исчезая и в без того влажной почве. Их тихий звук успокаивал Арнику. Чем-то напоминал потрескивание дров в костре.
Деревушка, в которой она жила, была небольшой и находилась на приличном расстоянии от других поселений. Да еще и этот странный лес… Казалось, они жили в своем отдаленном мирке, вдали от цивилизации и внешнего мира. В Кроускове еще сохранялись старые традиции, уходящие корнями к предкам, но все больше меркли, уступая место новому порядку. Церковь, что возвели совсем недавно, стояла прямо посередине деревни, и ее заостренную крышу можно было заметить с каждой улицы. Она была раза в два выше других домов и заметно выделялась на их фоне. Священник так и не прибыл, однако жители Кроускова часто наведывались внутрь, искренне веря, что благодаря этому незамысловатому сооружению упыри наконец-то перестали покидать свои могилы. С той жуткой ночи, которая до сих пор снилась Арнике, в деревне действительно больше ничего подобного не происходило.
– Опять ты к дикарке идешь? – раздался неприятный голос неподалеку, что невольно вырвал Арнику из раздумий. Она сразу узнала, кому он принадлежит, и тяжело вздохнула. Самоуверенный сын старосты, с которым они не ладили с самого детства, закрыл ей путь, не давая пройти дальше. Его голубые глаза неприятно блеснули, когда он заметил несколько зияющих дыр в одежде Арники. При этом сам он выглядел весьма опрятно, облаченный в качественную и добротную одежду из льна, а его начищенные до зеркального блеска сапоги, казавшиеся чужеродными на фоне окружающей грязи и запустения, вызывали у Арники острую неприязнь.
– Отстань, Ивар… Мне некогда, – стараясь даже не смотреть на его довольную физиономию, сказала Арника. Ей хотелось скорее уйти. Она попыталась обойти неприятного ей молодого мужчину, но то всячески преграждал ей путь.
– Какая ты неприветливая, – ухмыляясь, продолжил Ивар. – Скоро совсем в лес уйдешь?
От этой фразы внутри Арники все запылало. Руки предательски сжались в кулаки. Она прекрасно понимала, что так и не добавил Ивар к своим словам, но наверняка хотел. Как и твоя мать…
С силой стиснув зубы, Арника молча толкнула его плечом, обходя. Она все еще чувствовала пристальный взгляд сына старосты, когда быстро шла вперед в сторону виднеющейся тропы.
Утренний лес был тих, как и всегда. Пусть он и пугал ее с наступлением темноты, но только убравшись из деревни, Арника почувствовала облегчение. Да и до вечера было далеко. Легкая дымка медленно расползалась меж корней старых деревьев, что стояли вплотную к тропе, по которой она шла. Листья на них еще не опали и были мокрыми от утреннего дождя. Туман рассеивался медленно, нехотя исчезая в густой чаще. Арника неспешно брела вперед, утопая ногами в мокрой земле. При свете дня здесь все было спокойно и тихо. Ветви некоторых деревьев склонялись слишком низко к земле, образуя маленькие укрытия. В детстве Арника любила играть в таких вот местах, сооружая там для себя уютный домик. Невольно засмотревшись на одно из таких убежищ, она даже не заметив мужчину, стоящего на тропе.
– Она опять не заперла на ночь дверь… – вздохнув, произнес тот, сверля взглядом крошечную хижину. – Пришлось несколько раз возвращаться… Проверять.
Солн был высоким. Даже слишком крупным по сравнению с остальными мужчинами в Кроускове. Широкоплечий, крепкий, он невольно заставил Арнику высоко задрать голову, чтобы разглядеть его лицо. Каждую ночь вечно хмурый Солн ходил по окрестностям деревни и зажигал факелы. Мужчина наблюдал за Кроусковом и следил, чтобы никто не приближался к темному лесу. Сам же смотритель мог спокойно бродить среди высоких деревьев и входить в чащу. Он не боялся леса. Это была его работа.
Упыри давно не покидали забытые могилы, оставаясь, как и положено, в земле. Может, они даже навсегда исчезли. Однако события прошлого все еще давили на жителей Кроускова, напоминая о дне, когда каждый из них мог потерять кого-то с наступлением темноты. Люди помнили… Они боялись. Старое кладбище, что давно заросло высокой травой и колючими кустами, все еще торчало из-за деревьев прямо напротив главного входа в деревню. Никто так и не решился его проверить. Вырыть могилы… осмотреть останки. Оно пугало и заставляло каждого дрожать так сильно, что даже смелый Солн старался не подходить к нему слишком близко.
– Все тихо? – спокойно спросила мужчину Арника, рассматривая его с ног до головы. Наряд Солна был, мягко говоря, странным. Шкуры животных и многочисленные амулеты полностью закрывали рубаху смотрителя, делая его похожим на дикаря или язычника, о которых старались не вспоминать. Мир стал другим… Арника не могла сказать, был ли он теперь лучше или хуже. Он просто изменился. Слишком быстро и стремительно. Вновь взглянув на Солна, она уставилась на мелкие черепа птиц на его шее. Их пустые глазницы утягивали ее в темноту. Они чем-то напоминали ей глаза мертвой Даны. Такие же пустые и безжизненные…
– Как и всегда… Но это не повод проявлять такую беспечность, – ответил Солн, отворачиваясь. – Скажи ей, пусть не забывает закрывать дверь.
Молча кивнув, Арника отошла от Солна и подошла ближе к хижине. Домик Милеи, что стоял среди высоких деревьев и кустов с ягодами, напоминал ей жилище какого-то сказочного создания… Ну или ведьмы. Смотря с какой стороны поглядеть. Скромный и ветхий, он одиноко стоял у края леса, неподалеку от тропы, идущей из деревни. Доски были темными от влаги, и кое-где сильно разросся мох. По нему ползали мелкие жучки, которых наверняка было полно и в самом доме. Окна травница почти всегда держала закрытыми, но иногда, особенно в сумерках, сквозь щели пробивался тусклый свет. Он выводил Арнику из леса, когда она слишком долго собирала грибы. Сейчас же там было темно, и только дым из кривой трубы, поднимающийся высоко над деревьями, говорил о том, что Милея все еще дома. Вокруг стоял приятный аромат сушеных трав, которые она использовала в своих отварах. Взглянув на небольшой огород под окном, Арника осторожно постучала.
– Кто там? – раздался голос из-за покосившейся двери. Не дожидаясь ответа, Милея тут же распахнула ее, кутаясь в старенькую шаль.
– О! Это ты, – радостно воскликнула она, пропуская подругу внутрь. – Проходи скорее, ночи стали холоднее…
Быстро прошмыгнув внутрь, Арника подошла к очагу. На улице действительно становилось холоднее. Она протянула руки к огню и принюхалась. В бурлящем котле готовился грибной суп. Он так приятно пах, что живот Арники предательски заурчал. Она не ела со вчерашнего вечера.
– Голодная? Небось опять не завтракала? – спросила Милея, тяжело вздыхая. Она взяла деревянную миску со стола и наполнила ее горячим супом. – Вот, держи.
– Солн бранил тебя. Ты опять не заперла на ночь дверь? – беря глубокую тарелку из рук подруги, произнесла Арника.
– А должна? На старом кладбище давно ничего не происходит. Да и кресты выжжены на всех домах… Что ему еще нужно? – пробурчала Милея, наполняя вторую миску супом. – Я вообще думаю, все это глупости…
Арника опустилась на старую табуретку у стола и прислонилась спиной к стене. Она взглянула на плавающие в миске нарезанные грибы и свежую зелень. Суп действительно выглядел очень вкусно, но от этого разговора аппетит вмиг исчез. События давно минувших дней все еще всплывали в ее голове, приходя в жутких кошмарах. Она не могла забыть ту ночь. Съев из вежливости несколько ложек предложенного супа, Арника отставила тарелку.
– Ты здесь не так давно. Но что-то действительно происходило в Кроускове. Я до сих пор вижу те события в кошмарных снах, – сказала она, взглянув на Милею.
– Но ты же была ребенком? – пожала плечами та. – Дети зачастую приукрашивают происходящее…
– Может, и так, – нахмурившись, отозвалась Арника. Она перевела взгляд на пучки сухих трав, что висели прямо над кроватью Милеи. Когда-то так же делала и ее мать. Эта мелочь заставила Арнику вспомнить… До того дня, когда мертвая жена мельника пришла за ним, в Кроускове действительно было спокойно. Старое кладбище не пугало и не вызывало странных чувств у играющего неподалеку ребенка. Арника помнила, как тайно бегала на погост и рассматривала кривые кресты. Тогда многие деревенские детишки поступали так же. Лес не казался таким уж жутким и мрачным, а каждый шорох, исходящий из него, не заставлял вздрагивать и искать источник шума. Лишь факелы всегда горели по ночам, прогоняя диких животных и непроглядную тьму.
– Солн еще что-то говорил? – тихий голос Милеи прервал всплывающие в голове воспоминания, унося те назад в прошлое. Арника нехотя вернулась в реальность и взглянула на подругу.
– Нет, больше ничего, – ответила она.
– Вот как… – прошептала Милея, опуская глаза в свою тарелку.
На секунду Арнике показалось, что ее вечно жизнерадостная подруга вдруг поникла, не услышав желаемого. Ей наверняка нравился Солн. Однако ее грусть быстро исчезла. Резко встрепенувшись, словно попавшая под дождь птица, Милея вскочила со стула, хватаясь за голову.
– Точно! Пока не забыла. Ты же за этим сюда пришла, – она подошла к полкам у стены и начала перебирать перемотанные тканью пузырьки. Милея, рассматривая содержимое каждого, старалась найти нужный. Все склянки отличались друг от друга по цвету, и вскоре она забрала тот, что искала.
– Вот, поможет уснуть, – протянув его Арнике, произнесла травница. – Только соблюдай пропорции, иначе можешь и вовсе не проснуться…
– Хорошо, – покрутив в руке маленький пузырек, отозвалась Арника. Она никогда не пила приготовленные Милеей отвары, лишь из вежливости принимая те в дар. Страх того, что ночью нечто могло выйти из леса и приблизиться к ее дому, не давал Арнике нормально спать. Но и принимать отвары от травницы она боялась ничуть не меньше. Уснуть и не услышать… Пронеслось в голове Арники, когда она с благодарностью кивнула Милее.
– Тогда я пойду. У тебя наверняка много дел, – сказала она, вставая из-за стола.
– О, конечно… Бородавки Ветраны и сыпь Таньявы не терпят отлагательств! – расхохоталась подруга и махнула на прощание рукой.
Арника, усмехнувшись, кивнула и вышла за дверь дома травницы. После тепла, царившего внутри, лес казался еще более холодным и промозглым. Ощутимая влага буквально застыла в воздухе и проникала под одежду Арники.
Невольно задрожав, она быстрым шагом направилась назад в сторону деревни. Тропа тянулась вдоль края леса и огибала ее с правой стороны. Старое кладбище, что, к несчастью Арники, находилось прямо неподалеку от ее дома, предстало перед глазами, появившись из-за угла. Его не было видно в окнах из-за высоких деревьев. Но стоя здесь на тропе, Арника издали заметила покосившиеся кресты и давно нуждающуюся в починке ограду. Будто темное пятно на опушке красочного леса, кладбище портило весь вид деревни, расположившись прямо у главной дороги. Казалось, земля на ее территории была чернее и мрачнее, чем вокруг, а трава никогда не становилась ярких, сочных оттенков, даже в летнюю жару.
Внимательно присмотревшись, Арника вдруг заметила одинокую фигуру, что стояла возле могил. Этот человек, словно возникший из ниоткуда, безмолвно чего-то ожидал, оставаясь совершенно неподвижным. Лицо незнакомца было скрыто от взора Арники, однако она была абсолютно уверена в том, что он смотрит именно на нее. Капюшон и плащ скрывали его в тени, но интуиция подсказывала девушке, что перед ней мужчина. Высокий, но как будто сутулый, он опирался на один из крестов, чуть склонив голову вправо.
Холод невольно прошелся по спине Арники, и она быстрым шагом пошла прочь по тропе в сторону виднеющихся домов. Солнце уже вовсю пробивалось сквозь высокие деревья, придавая ей смелости. Дом был совсем близко.
– Все хорошо. Сейчас день, – прошептала Арника, быстро хватаясь за деревянную ручку. Дверь поддалась, и она с облегчением выдохнула, оказавшись внутри. Захлопнув дверь за собой, Арника прижалась к деревянной поверхности. Сердце бешено колотилось в груди, но страх все равно понемногу отступал. Родные стены всегда успокаивали Арнику и помогали почувствовать себя в безопасности. Жаль только, мамы не было рядом.
Окончательно успокоившись, Арника глубоко вдохнула и открыла глаза. Ее взгляд невольно зацепился за что-то странное на полу. То, что выбивалось из привычной картины, заставляя сердцебиение вновь усилиться.
Арника нервно сглотнула и подняла глаза. Грязные следы, что тянулись прямо от окна, шли вглубь маленькой комнаты, исчезая у деревянного шкафа…
Глава 2. Мертвец
Застыв на месте, Арника все еще смотрела вперед. Грязные следы на полу вели к старому шкафу, дверь которого была приоткрыта. Все это выглядело весьма подозрительно. Словно кто-то или что-то забралось внутрь и затаилось в ожидании Арники. Только вот кто?
Громкие голоса жителей Кроускова были слышны на улице, и это придало девушке храбрости. Она была не одна… За окном ярко светило солнце, что тоже поспособствовало тому, чтобы прогнать прочь неприятные мысли.
Потянувшись к шершавой ручке, Арника распахнула злосчастную дверцу шкафа. Маленький щенок, больше напоминающий волчонка, сидел внутри, прижавшись к дырявому ведру, и жалобно скулил. Это явно был не упырь и даже не вор. Арника не без удивления уставилась на неожиданного гостя, а потом быстро повернулась к распахнутому окну, которое она точно не открывала. Дома и без того было холодно.
– Ну и откуда ты взялся? – спросила она, вновь возвращая все свое внимание к этому маленькому зверю. Арника без страха поднесла руку к серой мордочке, гладя щенка по влажной шерсти. Тот осторожно обнюхал ее пальцы и перестал скулить. Он даже завилял своим облезлым хвостиком.
– Мне себя-то кормить нечем… – продолжая гладить песика, сказала Арника. В детстве она всегда мечтала о таком друге, но мать всячески отговаривала ее от этого. Мясо в их доме было непозволительной роскошью, а такой зверь нуждался в постоянном уходе и кормлении. Арника не смогла бы его вырастить, как бы ей этого не хотелось.
Еще раз потрепав щенка по голове, она отстранилась и направилась к двери. Та протяжно скрипнула, пропуская в неприглядный дом еще больше солнечного света.
– Ну же, беги… – сказала Арника, чувствуя неприятное покалывание внутри. Если бы только ее жизнь была чуточку лучше… Для них обоих все могло бы сложиться иначе.
Пес еще какое-то время с сомнением глядел на торчащий снаружи лес, однако затем рванул вперед и вскоре скрылся за углом дома Арники, оставив после себя новую череду грязных следов.
Тяжело вздохнув, Арника принялась искать тряпку, чтобы отмыть весь этот кошмар. Кто-то явно помог малышу оказаться у нее в доме и, скорее всего, это был Ивар. Щенок никак не мог запереть себя в шкафу, а грязные следы от подошв сапог на полу подтверждали ее догадку.
Закончив оттирать уже и так засаленные доски, Арника снова закрыла окно и зябко поежилась. Прохладный воздух уже успел проникнуть внутрь дома, делая тот еще более холодным и неуютным.
Отойдя от окна, Арника прошла в кухню. Осмотрев свои скудные запасы, она закусила нижнюю губу. Зима приближалась, а полки практически опустели. Такими темпами она не сможет дожить до весны.
Кинув быстрый взгляд в сторону деревянного люка, на котором стоял увесистый сундук, Арника поморщилась. Она знала, что внизу еще было немного моркови в ящике с песком, но спускаться в погреб ей совершенно не хотелось. Раньше это дозволялось лишь ее матери.
– Пора бы уже повзрослеть… Арника, – прошептала вслух девушка, все же подходя к злосчастному сундуку. Она с усилием сдвинула его с люка, рассматривая поцарапанную поверхность. Когда-то давно, по рассказам матери, упырь влез в чужой погреб, прокопав туннель из своей могилы. Арника не знала, была ли правдива та история, или же мать просто желала уберечь дочь от спуска по шаткой и небезопасной лестнице. Но с самого детства Арника до ужаса боялась этого люка и стоящую за ним тьму. Однако ей уже давно не по возрасту те детские страхи.
Взяв со стола свечу, Арника зажгла ее и поднесла к проходу. Поскольку мрак был столь густым, что совершенно мешал обзору, ей пришлось крайне осторожно спускаться, цепляясь за ветхие доски. Часть из них уже отвалилась, и земля осыпалась вниз, скапливаясь на полу у южной стенки погреба, пачкая и без того грязное помещение.
От образовавшейся дыры Арника невольно вспомнила рассказ матери. Но, к удивлению, страха больше не было, и она спокойно пошла дальше. Старые ящики, показавшиеся впереди, пахли в разы хуже, чем весь погреб. По этому запаху можно было понять – морковь сгнила… Как и другие корнеплоды, так и не дождавшиеся своего часа. Не став осматривать содержимое, Арника поднялась назад и подвинула сундук на место. Так все равно было спокойнее. Выйдя за дверь, она побрела в сторону леса в поисках другой пищи…
Пока Арника старательно собирала оставшиеся грибы, ягоды и другие необходимые травы, на улице уже начало смеркаться. Лес вновь стал казаться неприветливым и чужим, когда Арника, развернувшись, побрела назад к дому. Ее худые руки крепко держали увесистую корзину, но ноги уже едва разбирали дорогу от усталости. Жизнь Арники стала бы значительно легче, если б ей принадлежала хоть какая-то скотина. Почти у всех деревенских имелись куры, гуси, коровы или небольшой клочок земли под огород. Однако у матери Арники, как в последствие и у самой девушки, не было абсолютно ничего. Вся их собственность состояла из ветхого покосившегося дома и крохотного надела, где, по сути, ничего не могло вырасти. Они с Милеей несколько раз пытались посадить хоть что-то на небольшой территории, но овощи предательски не росли, как и лекарственные травы. Словно земля только вокруг этого несчастного жилища была безжизненной и совершенно неплодородной.
Оставив свои попытки, Арника находила пропитание в лесу или выменивала что-то у соседей. Но безделушек в сундуке оставалось все меньше, а с приходом холодов найти что-то сносное становилось все труднее и труднее. Милея также находилась в затруднительном положении, и каждую зиму девушки практически голодали. Жители Кроускова не славились своей добротой, лишний раз чиня препятствия вместо ощутимой помощи. Как-то Арника смогла смастерить себе лук и несколько стрел, но парнишка пекаря обвинил ее в воровстве. Лук отняли, даже не став разбираться или слушать никому не нужную девчонку.
Проглотив обиду, Арника принялась делать небольшие ловушки, в которые хорошо попадались мелкие звери и птицы. Но еды становилось все меньше, а заманивать дичь все труднее. Охотники деревни перед зимой зачищали всю ближайшую территорию, оставляя Арнику ни с чем. Они отлавливали мелкую дичь, забивая свои погреба, совершенно не заботясь о других. И лишь Солн, который в связи со своей опасной миссией был уважаем в деревне, часто делился с девушками продуктами, получаемыми в дар от благодарных жителей. С его появлением и ей, и Милее стало жить чуть легче, но Арника все еще с неохотой принимала помощь мужчины, не веря в его добродетель. Жизнь научила ее никому не доверять.
Травница же с превеликой радостью брала предложенные угощения, часто броня подругу за такую холодность к смотрителю. Он был не на много старше них и так же появился из ниоткуда, как и Милея. Ни семьи, ни денег. Однако жители Кроускова без труда признали его за своего, в отличие от Арники, что прожила в деревне всю свою жизнь.
Отогнав от себя печальные мысли, девушка зашла внутрь дома, оставив корзину у порога. Она быстро растопила очаг, заливая в глубокий чан прохладную воду. Практически засыпая у томящегося ужина, Арника вдыхала запах готовившейся пищи и куталась в тепло, уютно обволакивающее ее скромное жилище. Быстро отведав получившееся блюдо, она тут же уснула, едва успев коснутся головой подушки.
Холодный ветер за окном протяжно завывал. Его сильные порывы едва не гасили факелы, заставляя их пламя трепетать. Внутри дома было тихо.
Арника проснулась от странного чувства. Она открыла глаза и оглядела комнату. Половицы скрипнули в нескольких шагах от ее кровати, но там явно никого не было.
Арника приподнялась и почувствовала ледяное дуновение. Волосы на затылке невольно встали дыбом, когда она поняла, что это холодное дыхание исходит не от окна. Оно чувствовалось совсем близко, словно кто-то находился рядом с ней и обдавал ее мертвенным холодом смерти. Только вот Арника прекрасно знала – в хижине никого, кроме нее, нет. Да и дверь заперта.
Осмотрев помещение более внимательно, Арника вдруг замерла. В углу стояла тень. Ее ничто не могло отбросить. Мебели в доме практически не было, но эта жуткая вытянутая тень… Откуда она взялась? В голове Арники невольно возникло жуткое существо, стоящее у стены. Высокое, сгорбленное… чем-то похожее на незнакомца у старых могил. Оно выжидало и караулило Арнику в ее собственном доме, желая скорее насытиться свежей кровью.
Отогнав от себя эти ужасные мысли, Арника встала с кровати и направилась прямо к углу комнаты. Половицы громко скрипнули под ногами, и тень тут же исчезла, оставив после себя лишь пустоту и голую стену. В доме действительно никого не было.
– Какие же глупости… – вздохнув, прошептала Арника, стремясь скорее вернуться назад в теплую постель. Но тихий стук в окно заставил ее остановиться. Он был таким обычным, однако от него сердце в груди Арники застучало как сумасшедшее.
Медленно обернувшись, Арника чуть не потеряла сознание от увиденного. Мертвое лицо, окутанное серой тканью, смотрело на нее из темноты, отвратительно улыбаясь. Пустые глазницы зияли чернотой, но Арника была уверена – упырь ее видит. За серой тканью на лице мертвеца сложно было понять, мужчина это или женщина. Вид его был столь жуткий, что вызывал дрожь.
Отступив всего на шаг, Арника врезалась в шкаф. Костлявый, практически разложившийся палец громко постучал по стеклу, прижимая к нему окровавленную ткань своего тлеющего савана…
Быстро вскочив, Арника вновь оглядела комнату. Дыхание ее сбилось, а одеяло было мокрым от пота. За окном уже струился солнечный свет, проникающий сквозь мутное стекло внутрь дома. Арника осмотрела комнату, вытирая взмокший лоб тыльной стороной ладони. В доме никого не было. Это просто очередной кошмар.
Звук колокола, донесшийся из новой церкви, окончательно привел Арнику в чувства, и она быстро засобиралась, желая поскорее выбраться наружу. Стены душили, а нарастающая паника совершенно не нравилась девушке. Ей было жизненно необходимо вдохнуть свежего воздуха и выбраться наружу.
Выйдя из дома, Арника пошла по тропе подальше от деревни. Лес сейчас казался более приветливым и спокойным, чем ее собственное жилище. Идя мимо ворот кладбища, Арника старалась даже не смотреть в сторону погоста, но странное движение возле старых крестов все же заставило ее обернуться. Группа мужчин столпилась у безымянной могилы и тихо перешептывалась. Арника узнала каждого из них, кроме одного… Высокий незнакомец рассматривал землю, опустившись на корточки перед покосившимся крестом. Он осторожно перебирал пальцами что-то похожее на лоскуты ткани, пока вдруг не заметил стоящую неподалеку девушку.
Поднявшись, мужчина хитро улыбнулся и кивнул Арнике, указывая на что-то под ее ногами. Быстро опустив взгляд вниз, та в ужасе отшатнулась, пятясь назад. Следы босых ног, которые она до этого даже не заметила, вели от погоста прямо к деревне. Они тянулись по краю тропинки, и Арника, прослеживая их взглядом, ощутила леденящий холод. Эти отпечатки босых ног вели точно к ее жилищу, исчезая за поворотом, где находилось то самое окно…
– Кто-то выбрался из могилы ночью, – тихий голос Солна донесся до ушей Арники, вырывая ту из оцепенения. – Мертвец бродил по деревне, а я даже не заметил…
Смотритель стоял неподалеку от девушки, печально склонив голову. Он наверняка все так же боялся подходить к кладбищу и лишь издали наблюдал за мужчинами, как и Арника.
– Ты не знаешь, что за мертвец? – немного успокоившись, спросила она. Незнакомец, стоявший за забором, снова начал перешептываться с другими мужчинами, совершенно утратив всякий интерес к Арнике.
– Могила старая… Никто уже и не вспомнит, – ответил Солн, сворачивая с тропы. – Хорошо, что нет пострадавших. Ты была у Милеи?
– Нет, еще нет… – произнесла Арника, спохватившись. – Она же…
– В эту ночь заперла дверь, – коротко сказал Солн, словно прочитав ее мысли. – К счастью.
Вздохнув с облегчением, Арника проводила удаляющегося от погоста смотрителя взглядом. Он вновь побрел в сторону леса, скрываясь за высокими деревьями. Старое кладбище теперь еще сильнее пугало, но Арника решительно пересекла его территорию и направилась к разрытой могиле. Она хотела сама убедиться.
Градибор, повернувшийся к девушке, собирался ей что-то сказать, но неизвестный Арнике мужчина тут же остановил его. Он, не скрывая интереса, наблюдал за ее приближением. Ухмылка вновь появилась на его чуть заостренном лице, а темные волосы практически скрывали хитро сощурившиеся глаза.
– Какая смелость, – произнес незнакомец, когда Арника, пересилив себя, подошла к стоящим у могилы мужчинам.
– Или, может, глупость… – усмехнувшись, добавил он, все же преграждая Арнике путь и тем самым скрывая от нее малоприятное зрелище. Старая могила действительно была разрыта, а из сырой земли торчали остатки разорванной ткани. Они были пропитаны какой-то зловонной жижей, заполняющей своим запахом все вокруг.
– Вы не знаете, чья это могила? – спросила Арника, стараясь не обращать внимания на колкость со стороны мужчины. Она невольно заметила лежащий ноготь, что так и остался торчать из земли, зацепившись за край погребального савана.
– Зачем тебе это? – наклоняясь практически вплотную к девушке, произнес незнакомец. – Тебе следовало бы отправиться в церковь… Помолиться вместе с остальными. Там уже вся деревня собралась. И как удачно! Я как раз привез вам сегодня нового священника. Ступай.
Но Арника так и не сдвинулась с места. Она вновь пропустила мимо ушей пренебрежительный тон мужчины и внимательнее посмотрела на торчащую из земли ткань. Лицо мертвеца, что ночью заглядывал в ее окно, было точно в такой же полупрозрачной вуали, мирно покоящейся на земле… Проследив за ее взглядом, незнакомец еще ближе наклонился к девушке.
– Беги отсюда, пока сознание не потеряла… – прошептал он, явно довольствуясь своей выходкой, но тут же оторопел. Холодные глаза Арники уставились на него, совершенно не выражая страха или отвращения.
– Кажется, я догадываюсь, где ваш мертвец, – произнесла она, с вызовом смотря в лицо так и не представившемуся мужчине.
Глава 3. Ожившие рассказы
Мужчины неспешно шли за молодой девушкой под удивленные взгляды еще не успевших дойти до церкви людей. Арника уверено вела их к дому, страшась своей догадки. Черная дыра, возникшая в ее погребе, могла быть намного глубже, чем показалась ей ранее. Из-за темноты и страха она не очень хорошо ее разглядела. Старые рассказы матери приобретали реальные очертания, вырисовывая в голове Арники ужасную картину. Вдруг они все же правдивы?
Переступив порог скромного жилища, так и не представившийся мужчина первым направился к люку. Он легким движением сдвинул сундук и открыл деревянную крышку. Запах сырости и земли тут же поднялся из погреба, пробираясь внутрь дома.
– Значит, там? – вглядываясь в темноту, спросил незнакомец. Градибор, стоящий с ним рядом, поморщился, вытирая капельки пота со своего лба.
– Ни зги не видно! – воскликнул бондарь, делая шаг назад. – Надо сходить за факелом…
– И сжечь весь дом? – усмехнувшись, подал голос мужчина. – Давай же, не трусь.
Незнакомец быстро схватил Градибора за шиворот, проталкивая внутрь. Тот не успел даже опомниться, как оказался на полу погреба, в ужасе озираясь по сторонам.
– Ну вот, а ты боялся, – произнес мужчина, спрыгивая за ним следом. – Можешь тоже спуститься. Здесь пусто.
Арника, недолго думая, слезла за ними, воспользовавшись старой лестницей. Запах сырости и все еще гниющих корнеплодов проник в ноздри, заставляя девушку почувствовать стыд. Она заметила, как незнакомец с грустью оглядел пустое помещение, кинув на Арнику быстрый взгляд. Другие погреба, должно быть, ломились от всяких яств и заготовок в связи с приближающейся зимой. У Арнике же не было ничего, чем можно было похвастаться.
– А вот и дыра, – произнес мужчина, как ни в чем не бывало проходя вперед. Старые доски валялись под его ногами, и он слегка наклонился, разглядывая их, – Точно не сами отвалились.
Дыра действительно оказалась глубокой и, к великому ужасу Арники, походила на туннель. Широкий… глубокий… Свет одинокой свечи не смог достаточно осветить его, и мужчина поморщился.
– Давай, Градибор. Проверь.
– Что? Вы хотите, чтобы я полез туда? Да ни за что! – воскликнул мужчина, пятясь назад к выходу. Он с ужасом смотрел в черноту перед собой и нервно сглотнул подступивший к глотке ком.
– Перестань. Это всего лишь дыра. Или ты хочешь поехать со мной в город? Объяснять, почему не стал помогать в такой сложной ситуации?
Лицо Градибора побагровело, и он с силой сжал свою челюсть. Арника не знала, кем являлся незнакомец, но бондарь явно его побаивался.
Переступив через себя, Градибор, злобно скривившись, выхватил у девушки свечу и направился прямо в туннель. Черная земля сыпалась на пол, когда он пытался забраться внутрь. Пальцы проваливались, и вся эта идея не внушала доверия.
– А что, если меня завалит? – развернувшись, спросил мужчина, словно надеясь на снисходительность незнакомца.
– Не переживай. Священника то я привез… – ухмыльнувшись, ответил тот, подталкивая бондаря вперед. – Давай. Не хочу торчать тут весь день.
Мысленно выругавшись, Градибор осторожно пополз вперед. Туннель был узким и низким, так что ему приходилось сильно сгибаться, чтобы не задеть головой земляной потолок. Неровный пол заставлял Градибора вечно попадать коленями в бугры и образовавшиеся углубления. Темнота окружала его, а света от свечи едва хватало увидеть лишь чуть дальше своего носа. Продолжая ругаться про себя, бондарь иногда оборачивался, с надеждой смотря на выход.
– Давай же, – торопил его незнакомец, явно теряя терпение. Градибор громко забубнил и вновь повернул свою голову вперед.
Крик, что эхом разнесся по старому погребу, заставил руки Арники похолодеть.
Она уже представила глаза мертвеца, уставившиеся на бондаря и застывшие всего в паре сантиметров от его лица острые зубы.
Незнакомец дернулся, ловко забирался внутрь и тут же вылез назад, вытягивая Градибора за ногу.
– Что такое? – нахмурившись, спросил он бондаря, который мгновенно отполз к выходу, продолжая сыпать ругательствами и проклятиями. Из дыры никто не показался, лишь тьма все так же заполняла пространство, не давая Арнике что-либо разглядеть.
– Там мертвец! Сидит прямо в туннеле! – чуть ли не задыхаясь, отозвался Градибор. Он быстро вскочил на ноги, отряхивая свою одежду. Мокрая земля ошметками свисала с его накидки, а грязные колени были черными и влажными.
– Я за старостой! За священником! – не став дожидаться возражений от незнакомца, прокричал Градибор. Он неуклюже рванул вверх по лестнице, спотыкаясь на каждом шагу.
– Интересно… – даже не проводив бондаря взглядом, прошептал незнакомец. Он ловко забрался внутрь, освещая себе путь. Арника так же приблизилась к черной дыре, внимательно следя за происходящим. Старые рассказы матери вновь всплыли в голове, и девушка поежилась.
– Может, вернетесь? Дождетесь старосту? – неловко произнесла она, но мужчина лишь усмехнулся.
– Тут всего лишь мертвец. Он совершенно точно не подает никаких признаков жизни. Да и…
– Что такое? – забеспокоившись, спросила Арника, заметив, как быстро замолчал незнакомец.
– Тебе лучше не знать…
– Драган? – седой старик, что появился на лестнице, заставил Арнику невольно вздрогнуть. Это, по-видимому, и был новый священник, которого привезли сегодня в город. Он торопливо спустился вниз и, приветственно кивнув, улыбнулся Арнике.
– Здравствуй, дитя мое. Я отец Деян. Где этот непутевый…
– Отец, уберите, пожалуйста, девушку из погреба, – раздалось из туннеля, и священник тут же засуетился, не дожидаясь объяснений. Он, все так же улыбаясь, буквально вытолкал Арнику назад в дом, где уже расхаживал староста.
– На Градиборе лица нет! Что там такое? – сурово произнес Володарь, хмурясь.
– Так спуститесь к нам! Полюбуйтесь! Чего стоять с женщинами позади? – отец Деян, видимо, ничуть не отличавшийся своими высказываниями от Драгана, поманил старосту вниз. Тот нахмурился еще сильнее, но все же подошел к люку.
За окном уже собралась приличная толпа людей, что не без интереса рассматривали дом Арники. Зеваки столпились вокруг скромного жилища девушки, то и дело перешептываясь. От такого пристального внимания Арника почувствовала раздражение. Ее сторонились с самого детства, а после пропажи матери дом и вовсе старались обходить за версту или просто не замечать. Но теперь, когда здесь случилось что-то интересное, толпа зевак не побрезговала подобраться к самому порогу, с любопытством заглядывая в окна.
Володарь еще какое-то время мешкал, но все же спустился в погреб, скрываясь за деревянным люком. Оставшись одна, Арника невольно задумалась. Если мертвец прорыл тоннель в ее погреб, значит, где-то в лесу есть еще одна дыра, идущая к ее дому. От этой догадки она вздрогнула. Ей не хотелось в такое верить.
Возня, раздавшаяся внизу, заставила Арнику отогнать эту ужасную мысль. Приблизившись к люку, она чуть не столкнулась лбом с выбирающимся наружу мужчиной. Побледневший староста выскочил из погреба и, не говоря ни слова, направился к выходу. Вид у него был, мягко говоря, напуганный… Следом за ним тут же появился священник. Он прошел вперед и пододвинул к себе старенький стул, протискиваясь возле деревянного стола. Его черная ряса цеплялась за торчащие щепки, но он все же умудрился не обращать на это внимания.
– Не беспокойся, дитя. Володарь сейчас приведет мужей покрепче, они живо уберут несчастного из твоего дома, – все так же улыбаясь, произнес священник. Он внимательно осматривал скромное жилище девушки, кивая своим мыслям.
– И яму зароют, – откашлявшись, добавил Драган. Мужчина появился из люка последним, ища глазами старенький кувшин. Не спросив разрешения, он быстро омыл свои руки и плюхнулся на стоящую у окна лавочку.
– Сколько мертв, не понятно… Разложение слабое, но есть и другие признаки, указывающие на то, что труп давний. Очень давний… Наверное, все же придется задержаться в этой глуши, – прикрыв глаза и ничуть не смущаясь присутствия девушки, произнес Драган.
– Я так рад! – воскликнул отец Деян. – В деревне нет лекаря, лишь повитуха. Ты здесь пригодишься.
Драган лишь усмехнулся, все так же лежа на лавочке. Ему будто было все равно. Он вообще казался Арнике слишком спокойным и отстраненным, несмотря на произошедшее.
Священник засуетился, быстро вскочив со своего места.
– Нужно приготовить тебе комнату! Мне выделили дом при церкви, там просторно…
Однако был прерван. Дверь распахнулась, и на пороге показался староста с двумя крепкими мужиками. Арника хорошо их знала… Именно они в ту жуткую ночь забирали тело несчастного мельника. Переглянувшись между собой, мужчины направились к погребу. В руках они держали свернутую в несколько раз ткань.
– Куда мертвяка отнести? – спросил один из них, что казался более крупным и суровым.
– Наверное, лучше сжечь… – ответил Володарь, хмуро смотря на люк. Тот все еще был открыт, как пасть голодного волка.
– Я бы хотел осмотреть тело, – неожиданно для всех сказал Драган. Он поднялся со своего места, внимательно рассматривая присутствующих.
– Сынок… Так нельзя, – прошептал священник, качая головой.
– Я же не собираюсь делать ничего плохого, святой отец. Просто осмотрю. Со свечой в руке да в полной темноте это было затруднительно, – ухмыляясь, отозвался Драган. Священник лишь тихо вздохнул, кивая. Они наверняка давно друг друга знали. И если служитель церкви так легко пошел на поводу прихоти Драгана, то, возможно, даже слишком давно.
Толпа снаружи все еще не уходила, и Володарь злобно сверлил их суровым взглядом через окно, совершенно не вслушиваясь в речи других.
– Надо бы разогнать… Только сеять панику начнут, – процедил он, переводя взор на Арнику. – Тебе бы лучше тоже уйти. Молода еще смотреть на такое.
Не став спорить со старостой и устав от такого пристального внимания Драгана, Арника молча кивнула и вышла за дверь. Погода портилась, заставляя толпу во дворе понемногу уменьшаться. Дождь мелко моросил, собираясь в небольшие лужи, и Арника пожалела, что не накинула свой старенький плащ. Быстро скрывшись за поворотом, она побрела вверх по тропе в сторону леса. При свете дня он не вызывал странных ощущений, несмотря на серые тучи, нависающие над ним. Атмосфера вокруг была мрачной, но все же вполне обыденной.
Дойдя до поворота, куда вела еще одна тропинка, Арника остановилась. На старом кладбище вновь кто-то стоял, склонившись над разрытой могилой. Но в этот раз силуэт не казался ей жутким или необычным, как прошлым утром. Старик, что жил в нескольких домах от Арники, беззвучно плакал, держась за старый крест. Тот наполовину ушел в землю, но мужчину это ничуть не смущало.
– Зоран, что такое? – подходя ближе, спросила Арника. Кладбище, окруженное лесом, в этот дождливый день выглядело еще более печально. Жители деревни настолько сильно боялись сюда ходить, что практически никто не ухаживал за старыми могилами, предпочитая хоронить своих покойников на новой земле при церкви. Это же место потихоньку зарастало высокой травой и молодыми деревьями, что иногда прорастали прямо из могил.
– Мой Млад, – едва сдерживаясь, произнес старик. – Я не ходил к нему с самого детства. Дядька умер молодым от болезни. Тогда еще было только это проклятое кладбище.
– Так давно? – неуверенно переспросила Арника. Зоран лишь молча кивнул, продолжая всхлипывать. Девушка вспомнила слова Драгана о разложении и тут же похолодела. Тело не могло столько лет пробыть в земле, сохранившись… Если только…
– Шел бы ты домой, Зоран. Весь промокнешь, да и, чего хуже, захвораешь, – с сочувствием произнесла Арника, стараясь проводить старика до ворот. – Уже ничего не сделать. Да и ты не виноват.
Арника понимала, словам Зорана не было подтверждения. Старик давно считался чудаковатым и теряющим рассудок. Иногда ночами он бродил в темноте, высматривая кого-то в лесу, и Солну часто приходилось возвращать его в дом. У Зорана не осталось никого из родных, отчего Арника не могла не проникнуться к нему сочувствием. Совсем такой же одинокий и никому не нужный…
– Хочешь, провожу? – спросила она, когда наконец-то довела старика до тропы. Но тот лишь молча замотал головой, медленно шаркая в сторону деревни. Неприятная боль кольнуло сердце Арники, представившей себя на его месте. Сколько лет еще должно пройти, прежде чем и она станет такой же, если не оставит свое прошлое позади.
Погрузившись в тягостные думы, Арника свернула в сторону дома травницы, наконец-то прячась от назойливого дождя. Тропа вновь стала мокрой и рыхлой, заставляя ноги утопать в образовавшейся грязи. Не успев даже дотронуться до ручки, Арника отшатнулась от резко открывающейся двери.
– Что там такое стряслось? Всю деревню на уши поставили! Только и говорят о твоем доме! Ветрана сказала, к тебе туда целая толпа стеклась! – быстро тараторя, произнесла Милея, пропуская подругу с улицы. – Ну же, не тяни!
Тяжело вздохнув, Арника вошла внутрь, снимая грязную обувь. Она оставила ее поближе к выходу, чтобы не замарать чистый пол в доме травницы.
– Мертвец вылез из могилы. Ты разве не слышала? Солн не приходил к тебе утром?
– Нет… Он, конечно, бродил неподалеку, одаривая мой дом своими мрачными взглядами. Однако ни единого слова от него не прозвучало, – размышляя, произнесла девушка.
– Ой! Чего это я, – быстро опомнившись, Милея тут же налила Арнике воды и принялась провожать к столу.
– Какой ужас. Неужели сам выбрался? Может, кто помог… – прошептала травница, усаживаясь напротив подруги. – Не верю я, что мертвяки сами из могил своих выходят.
– Не знаю, Милея. Он или кто-то другой прорыл туннель прямо в мой погреб. И теперь мертвец сидит в нем у меня под полом…
– Страх то какой! – воскликнула травница, тут же отпив из своей чашки. – А что священник? Говорят, он прибыл утром.
– Отец Деян… Да, он тоже там. Вместе со старостой и… – Арника поморщилась, невольно представив ухмыляющуюся физиономию Драгана. Лекарь теперь уж наверняка успел рассмотреть весь ее убогий дом и пустые полки.
– И? – не терпя такой заминки, переспросила Милея.
– И лекарь… Теперь в нашей деревне не будут лечить хворь твоими горькими отварами из не пойми чего, – рассмеялась Арника, желая разрядить обстановку. Лицо Милеи вытянулось, и девушка тут же хмыкнула.
– Они вообще-то не горькие! И вполне себе действующие! Вот поглядишь… Этот твой лекарь сам будет приходить ко мне за заказами!
Смех девушек разнесся по всей хижине. Он был таким звонким, что слышался даже за дверью дома. Арника и Милея старались не думать о плохом. Дождь за окном все так же моросил, пряча посторонние шорохи за своим тихим шепотом. Все вновь стало тихо. Девушки еще долго сидели у очага, беседуя и обсуждая произошедшее, даже не заметив, как за окном стремительно темнело…
Глава 4. Мертвец
Арника ушла из дома травницы, когда уже порядком стемнело. Тропа, что вела к деревне, была окружена темными деревьями, совсем такими же, как и днем. Ее путь ничем не отличался. Но с наступлением ночи лес менялся, становился другим. Стараясь огибать паутину, нависшую прямо над головой, Арника ускорила шаг. Звуки вокруг стихли, и неестественная тишина застыла в воздухе. Она давила и оглушала, совершенно не соответствуя тому, что ожидаешь услышать в ночном лесу. Ни птиц… ни зверей…
Петляя между деревьями, Арника быстро добралась до старого кладбища. Она не хотела смотреть в его сторону, но все же не удержалась. В этот раз на нем никого не было. Только забытые могилы и покосившиеся кресты все так же возвышались на небольшом холме. Даже ворота оказались заперты.
Выдохнув с облегчением, Арника пошла дальше, но вдруг странный шорох за спиной заставил ее остановиться. Он был похож на шуршание чьих-то ног по опавшей листве. Неприятный холодок пробежал по коже Арники, когда она медленно обернулась. Никого. Тишина все так же нависала над лесом, и Арника сделала шаг в сторону деревни. Но предательский шорох снова заставил ее остановиться… Обернувшись в этот раз намного быстрее, она все равно никого не увидела. Тропа за спиной была пуста, но стоило ей сделать шаг, как совсем рядом вновь раздавался тот же самый звук.
Недолго думая, Арника рванула в сторону деревни, стараясь укрыться в свете уже зажженных факелов. Их свет был спасением от тьмы за спиной, какую бы природу она не имела. Дыхание сбилось, но Арника продолжала бежать и остановилась лишь у порога своего собственного дома. Быстро оглянувшись, она замерла. Странная тень, что тянулась прямо по тропе, показалась из-за кустов и тут же исчезла. Ее жуткий силуэт надолго отпечатался в голове Арнике, заставляя ту теряться в догадках.
Кто это был? Что могло случиться… если бы она не успела?
Отогнав страх, Арника быстро зашла в дом и заперла за собой дверь. В комнате уже не пахло гнилью от испортившихся корнеплодов, и она невольно взглянула на люк погреба. Кто-то предусмотрительно вернул на место старенький сундук, служивший ей дополнительной защитой от тьмы, что клубилась внизу. Но остановит ли он упыря?
Стараясь не думать об этом, Арника оглядела грязный пол и поморщилась.
– Он же не осматривал тело прямо тут? – спросила она у пустоты, но все же начала искать глазами тряпку. Пусть и было довольно-таки поздно, Арника, брезгливо морщась, принялась натирать потемневшие доски. Руки болели от холода и маленьких ран, но девушка упорно трудилась, пока не закончила со всем домом. Тьма за окном стала гуще, и Арника, едва стоя от усталости, опустилась на кровать. Практически провалившись в сон, девушка вдруг услышала тихий стук. Распахнув глаза, она посмотрела на окно, вспоминая события прошлой ночи. К счастью, за ним было пусто, лишь тьма все так же извивалась, стремясь попасть внутрь дома.
Стук повторился, и Арника медленно встала, направляясь к двери.
– Кто там? – неуверенно спросила она, страшась ночного гостя, что стоял на ее пороге.
– Открывай. Это не мертвец, – насмешливый голос Драгана сразу же отмел страх девушки, уступая место легкому раздражению. Отперев засов, Арника уставилась на мужчину, сверля того суровым взглядом.
– Отец Деян слишком болтлив, особенно когда выпьет, – вздыхая, произнес Драган, заходя внутрь. Лекарь даже не стал спрашивать разрешения, просто протиснулся в узкий проем и направился прямо к столу.
– В церкви устроили целый пир по случаю прибытия нового священника. Чего не пришла? – он вывалил завернутые в тряпку угощения, и Арника тут же поняла, насколько была голодна все это время. Запах мяса и свежего хлеба заполнил скромное жилище, но девушка, не подавая виду, спокойно села напротив гостя.
– Меня туда никто не звал, – произнесла она, так и не притронувшись к еде.
– Туда никто никого не звал. Все просто приходят, – пожав плечами, отозвался Драган, кидая Арнике красное яблоко. – Поешь. Но лучше мясо, а то тощая как щепка.
Ловко поймав угощение, Арника покрутила плод в руке. Яркое и красное… Наверняка из погреба самого старосты. Откусив небольшой кусочек, она поразилась, каким сладким он был.
– Я взял тебе вяленого мяса побольше… – произнес Драган, вновь осматривая дом Арники. – Где бродила до темноты?
– Была у подруги. Не знала, когда вы закончите, – отозвалась та, все же рассматривая вываленные на стол угощения. Помимо мяса, которое упомянул мужчина, она заметила еще много всего.
– Этого хватит на неделю, – подняв глаза на лекаря, произнесла Арника. – Зачем столько?
– Я же сказал… Тощая, как щепка. Ешь. Если смущаю, могу уйти… Но если честно, возвращаться в церковь не очень то и хочется. Считай это моей платой за гостеприимство.
– Тот мертвец, – вдруг спохватившись, произнесла Арника. – Я видела на кладбище старика Зорана. Он утверждает, что это его дядька. Не знаю, можно ли ему верить…
– И я не знаю… Тело хорошо сохранилось. Причем очень. Я еще, конечно, возьму почву на старом кладбище, отправлю в город. Но не думаю, что они найдут там такое количество глины, – усмехнулся лекарь, схватив второе яблоко. – Слышал, в вашей деревне это не в диковинку.
Драган, слегка щурясь, посмотрел на Арнику. Он склонился чуть ближе к столу, положив локти на деревянную поверхность. Весь его вид совершенно не вписывался в окружающую обстановку. В скромном жилище Арники он выглядел не к месту.
– Упыри, – прошептала Арника. – Они уже вылезали из могил много лет назад.
– Упыри… – повторив, хмыкнул лекарь. – Я не верю в их существование. А вот в душевно больных людей…
– То были не люди! – Арника приблизилась к мужчине, боязливо поглядывая в сторону окна. – Покойная жена нашего соседа разорвала ему горло прямо напротив дома… Я видела это.
– Сколько тебе было лет? – ничуть не смущаясь, спросил лекарь. Он придвинулся ближе к Арнике, хитро улыбаясь.
– Да какая разница…
– Разница есть. Обычно дети помнят все немного иначе… Ну, знаешь, подпитываясь слухами и байками вокруг. После случившегося наверняка пошло много молвы, а увиденное вполне можно было принять за нападение упыря. Я не говорю, что ты все выдумала. Просто запомнила не совсем так… – сказал он, пожимая плечами.
– Я… – слова будто застряли в горле Арники. Она всегда с ужасом вспоминала события той ночи. Но чем старше становилась, тем нереальнее они казались. Да и мать всячески избегала этих разговоров, умоляя девушку просто забыть. Упыри в Кроускове всегда были главной темой в нелепых слухах и обсуждениях. Если кто-то болел или же погибал урожай, то жители сразу же шли на старое кладбище проверять, не выбрался ли кто из могилы. Но действительно, с дня смерти мельника Арника ни разу не видела оживших мертвецов.
– Может, вы и правы… – прошептала она, разглядывая тьму за окном. В голове вырисовывался образ соседа и Даны, что разорвала ему горло. На таком расстоянии маленький ребенок действительно мог что-то напутать… А со временем лишь подкреплять надуманными сплетнями из деревенских разговоров.
– Ты слишком учтива ко мне. Я не старик, не староста и, к счастью, не священник. Зови меня просто Драган. Я не на много старше тебя, – вздохнув, произнес мужчина. Он тоже уставился в окно, о чем-то думая.
Ветер протяжно завывал, гуляя меж старых деревенских домов. Он терялся во мраке ночи, поглощающей все вокруг, и лишь тусклый свет факелов не давал густой тьме полностью поглотить деревню.
Арника вновь взглянула на Драгана и все же взяла со стола кусочек вяленого мяса и хлеб.
***
Завернутый в тонкую ткань мертвец лежал на полу в одной из пустых комнат церкви. Она находилась в отдалении от главного зала, и отец Деян пока не знал, для чего ее приспособить. Отпраздновав прибытие нового священника, жители деревни вскоре разошлись по своим домам, совершенно забыв о несчастном, что так и дожидался своей участи. Труп лежал на холодном полу в полной темноте, пока свет одинокой свечи не мелькнул за узеньким оконцем. Кто-то приближался. Дверь распахнулась, и сгорбленный старик осторожно вошел внутрь. Поставив свечу на ровную поверхность выпирающего из стены камня, Зоран склонился над телом, протирая взмокший лоб рукавом. Его глаза были еще красными от слез, и он слегка щурился, чтобы внимательнее рассмотреть комнату. Холодная и темная… Совсем как могила, служившая приютом для усопшего уже не одно десятилетие.
Наклонившись еще ниже к телу, Зоран, дрожащей рукой сдернул ткань и тотчас же судорожно прикрыл себе рот. Глаза Млада, ставшие мутными как стекло, смотрели прямо на него, навечно утратив былой блеск.
– И правда… – вновь всхлипывая и аккуратно поглаживая холодные щеки дяди, произнес старик. Тело, лежавшее перед ним, действительно было точной копией ушедшего родственника. Зоран не сомневался в этом. Он помнил, как дядька вечно возился с ним, играл или мастерил небольшие игрушки. Деревянные зверюшки все еще стояли на полке у кровати, напоминая старику об давно ушедших временах. Настолько далеких, но при этом так врезающихся в память.
Вновь накинув на несчастного простыню, Зоран торопливо засобирался. Он заметно нервничал. Хотя снаружи никого не было, какое-то внутреннее чувство побуждало его действовать быстрее.
– Не дам тебя сжечь… Похороню у дома, – шептал Зоран, покрепче обматывая труп веревкой. – Всегда буду рядом.
Улыбаясь своей наивной мысли, он быстро потащил тело к двери, напряженно вслушиваясь в шорохи, доносившиеся с улицы. Оглядев двор церкви, Зоран поковылял к лесу. Уже представляя, как сможет ухаживать за могилой дяди, он спешно направился к родному дому, выбрав самую дальнюю и неприметную дорогу. Ему не хотелось попасться на глаза жителям деревни. Подобное могло повлечь за собой серьезные проблемы. Взглянув на завернутое тело дядьки, он вновь улыбнулся. Прежде мысль о посещении Млада была для него невыносима. Старое кладбище пугало Зорана до дрожи, подобно самому отвратительному чудовищу. Однако на пороге преклонных лет и осознания приближающегося конца он стал думать иначе.
Миновав небольшой холм, от которого шла тропинка в сторону дома травницы, Зоран огляделся и заметил какое-то движение у деревьев. Факелы были далеко, и старик с трудом мог разглядеть тропу под своими ногами, не то, что стоящего у кустов. Возможно, это был не человек. Зоран надеялся, что это всего лишь тень. Он все так же волочил тяжелую ношу, стараясь не думать о плохом.
Однако неподвижная тень вдруг дернулась и зашевелилась. Зоран замер, не в силах игнорировать такие перемены. Он уставился в сторону колючих кустов, вставших у него на пути, и отпустил веревку.
– Кто здесь? – чуть заикаясь, выкрикнул старик, всматриваясь в темноту. – Я никого не трогаю, и ты меня не трогай!
Неизвестный не ответил. Он все так же стоял в тени и лишь слегка наклонил голову. Что-то в его силуэте насторожило Зорана. Он казался странным и неправильным. Пальцы тени были неестественно длинными и будто переходили в острые когти. Сам же незнакомец выглядел слишком высоким и тощим, намного выше и худее несчастного старика.
– Дай пройти! – продолжил храбриться Зоран. Он только сейчас понял, что выронил из рук толстую бечевку. Медленно наклонившись и подобрав край веревки, старик снова поднял взгляд на стоящего рядом. Глаза неизвестного сверкнули, заставив Зорана растеряться. Длинные тени от рук скользнули по земле, смыкаясь на горле несчастного старика. Зоран завопил что есть мочи, но тут же стих, не успев даже понять, что случилось… Его бездыханное тело упало на землю прямо напротив мертвого Млада.
***
– Опять ты с этой дверью! – Милея, едва сдерживая злость, стояла на пороге своей хижины, сверля глазами Солна. Мужчина так же выглядел разгневанным и, прищурившись, наблюдал за травницей. Он скрестил свои крепкие руки на груди, полностью закрывая ими висящие на шее черепа птиц.
– Почему я должен каждый раз повторять одно и то же? – процедил Солн, подходя ближе. – У меня нет времени постоянно ходить к твоему дому. Я должен следить за деревней!
– Так и не ходил бы! – едко ответила Милея, но тут же замерла. Жуткий вопль, что хоть и длился всего миг, донесся до ее ушей, разрывая тишину ночного леса. Солн так же заметно напрягся и принялся всматриваться во тьму. Тропа, на которой они стояли, шла прямиком к деревне, и кричавший наверняка находился у самого края леса. Будь он из чащи, они бы вряд ли его услышали.
– Запрись. Я проверю, – коротко сказал Солн и направился вперед. Но торопливые шаги и шелест листвы за спиной заставили его остановиться. – Я же сказал…
– Да плевала я на то, что ты сказал.
Милея, возникшая перед ним, уставилась в темноту. Она старалась как следует прислушаться, но так ничего и не услышала. – Это было совсем рядом…
– Да… Но в деревне не услышали, ибо колокол не прозвенел. Нужно поторопиться, – отозвался Солн и побрел по извилистой тропе. Деревья, располагающиеся по ее краям, были темными и кривыми. Словно сгорбленные старцы, они склонялись над мужчиной, задевая его плечи своими длинными ветвями. Милея, идущая следом, старалась не отставать от смотрителя. Она нервно оглядывалась и озиралась по сторонам. Ночной лес никогда ей не нравился, но и не вызывал такого сильного страха, как сейчас.
Практически добравшись до развилки, Солн вдруг замер, жестом останавливая торопящуюся за ним травницу. Что-то лежало прямо на тропе, едва скрываясь за густыми зарослями.
Лес будто смолк. Ветер подул в сторону смотрителя, и он тут же скривился, быстро обернувшись к Милее.
– Беги в деревню. Разбуди старосту… Позови мужчин, – приказал Солн, так и не дав травнице приблизиться.
– Да что там такое? – не унималась Милея, стараясь заглянуть за широкую спину Солна, пока тоже не почувствовала отчетливый металлический запах, витавший в воздухе.
Глаза Милеи невольно расширились, и вместо дальнейших пререканий она быстро рванула в сторону деревне, обходя тропу стороной.
Проводив девушку взглядом и убедившись, что та добралась до дороги, Солн вновь обернулся к злосчастному месту. В темноте было сложно что-либо разобрать, и смотритель подошел еще ближе. Запах усилился, как и тошнотворное предчувствие, когда он вплотную приблизился к зарослям и двум телам, находящимся возле них. Старик Зоран с раскинутыми в обе стороны руками покоился на земле, широко раскрыв рот. В его глазах застыл неподдельный ужас, а разорванная шея зияла чернотой, сливаясь с мокрой землей. Кровь была практически везде, и Солн невольно зажал нос рукой, делая шаг назад.
Едва оторвав взгляд от растерзанного Зорана, смотритель вздрогнул, отступая. Всего в нескольких шагах от тела несчастного старика лежал завернутый в саван мертвец. Тонкая ткань слегка сбилась, открывая мертвенно-бледное лицо, залитое свежей кровью. Но это было не самое странное, что бросилось в глаза смотрителю. Губы неизвестного растянулись в довольной улыбке, обнажая неестественно белые зубы. Взгляд этих давно угасших очей был устремлен прямо на Солна, навсегда запечатлевшись в выражении искреннего ликования… Такого жуткого и неправильного…
Глава 5. Другой вход
Ранним утром, когда тела были преданы огню, Драган нервно расхаживал по церкви. В этот раз ему не удалось осмотреть несчастного старика, так как жители Кроускова сразу же списали все на нападение упыря, найдя бездыханного Зорана рядом с давно почившим дядькой. Хоть лицо Млада и было залито кровью, как и тропа, у которой их нашли, Драган категорически отказывался верить в такую чушь. Он был уверен, что в Кроускове все не так просто, и кто-то просто маскирует убийства под байки о оживших мертвецах.
– Ну что ты, Драган? Все никак не угомонишься? – отец Деян появился в дверном проеме и тяжело вздохнул. – Мне понятны твои опасения, но смею тебя заверить…
– В чем? Тела сожгли и дело с концом? Кто-то убил человека! И сомневаюсь, что это был давний мертвеце! – грубо ответил священнику Драган. – Я думаю, в Кроускове завелся душегуб. И уже давно. Все верят в упырей и прочие байки, совершенно не замечая очевидного.
– Ты слишком категоричен, сын мой, – явно ничуть не обижаясь на вспыльчивость лекаря, отозвался отец Деян. Он кивнул и жестом указал на соседнюю дверь.
– Пойдем… – тихо сказал священник, уводя Драгана подальше от главного зала.
Стены церкви даже за такое короткое время успели пропитаться запахом свечей, и Драган, не скрывая облегчения, пошел следом за священником. Этот запах не нравился ему с самого детства. Узкий коридор привел их в небольшую комнатушку, где располагался массивный стол и два деревянных шкафа. Они были лишь наполовину заполнены книгами отца Деяна, который, по-видимому, не успел еще полностью разобрать свои вещи.
– Послушай… Я тоже думаю, все не так просто, – закрыв за собой скрипучую дверь, произнес священник. Он жестом указал Драгану на стул, а сам прошел вглубь комнаты.
– Но и ты подумай. Если жители деревни уже решили, кто виновен, тебе ли это не на руку? Я знаю род твоей деятельности… И что врачевать людей не твоя основная профессия.
– Хотите сказать… Так будет легче найти убийцу? – задумавшись, спросил Драган.
– Если таковой имеется, да, – улыбаясь, ответил священник. – Я не буду препятствовать твоим действиям, но и ты лишний раз не сей панику у моих прихожан. Можешь искать человека или зверя… Да хоть упыря. Главное, делай это тихо и незаметно.
– Упыря… – усмехнувшись, повторил Драган. Он встал со своего места и еще раз окинул взглядом маленькую комнату. – Может, сюда и леший из чащи пришел? На помощь мертвецу.
Священник вздохнул, сжимая пальцами переносицу. Разговор с лекарем его заметно утомил.
– Ты все такой же ребенок, Драган. Ничуть не изменился, – произнес отец Деян, подходя к окну. Мужчина скрестил руки за спиной и принялся рассматривать двор церкви. Окно кабинета выходило прям на тропинку, которая уходила за ограду и затем заворачивала в чащу леса. Деревья еще не потеряли свою листву, но в воздухе чувствовалось приближение скорой зимы. Она словно медленно подкрадывалась к деревне, и без того погрязшей в мертвецком холоде.
– Я, пожалуй, пойду… – не найдя ответа получше, сказал Драган. Он кротко кивнул священнику и направился к двери.
– Не всему есть логическое объяснение… Сын мой… – кинул ему напоследок отец Деян, прежде чем Драган скрылся в полумраке длинного коридора.
Могила, что так и осталась не закопанной, интересовала лекаря больше всего. Выйдя из церкви и спокойно направившись к старому кладбищу, он долго размышлял по пути к ней. Драган наотрез отказывался верить в байки об упырях и во что бы то ни стало жаждал найти настоящего убийцу. Тот явно был одним из жителей Кроускова. Только вот кем именно?
Заросший травой холм, на котором и располагалось кладбище, встретил Драгана гнетущей тишиной. Она обволакивала старые могилы и тянулась до самого леса. Не было привычных шорохов, звуков или пения птиц. Даже ветер и вороны, казалось, обходили стороной это печальное место. Остановившись возле зияющей чернотой дыры, Драган наклонился ближе.