Ревизор: возвращение в СССР 33
Глава 1
Москва. Часовой завод «Полёт».
– Алексей Ильич, я даже мечтать о таком не смел! – искренне обрадовался я предложению, которое выдвинули на «Полете» – заменить доски на горках листами нержавейки.
Не ожидал, если честно…
– А я тебе что говорил? – победно улыбнулся директор Родионов. – Вот, человек с пониманием отнесся. А ты – зачем, зачем?
– Да где это видано, чтобы детские горки нержавейкой крыли? – развёл руками главный инженер.
– А у нас будет! – уверенно ответил директор.
– Я только «за»! – поддержал я его. – Только нужно обязательно так все сделать, чтобы эти листы никак нельзя было снять с горки. А то народ у нас дотошный и хозяйственный, и с инструментом придут, чтобы такую нужную вещь для дачи снять. И плевать они хотели, что детей расстроят. В идеале вообще бы заварить намертво… Просто я не очень разбираюсь, насколько это возможно с нержавейкой. Слышал, вроде, что с ней есть проблемы со сваркой…
– Ну, это самом собой, что мы, не понимаем, что ли, – кивнул Прокофьев, – что-нибудь придумаем. Наверное, даже есть смысл выплавить целиком полотно горки, а если получится, то и всю опорную базу, чтобы весило все это столько, чтобы и не унести было. Но по деталям смежники подскажут, что и как, это только у них и можно сделать.
– Если у вас уже готова какая-то документация, я бы её председателю нашего кооператива показал, а то у нас уже объявления о собрании висят по всему дому. Жители будут решать судьбу детского городка, а показать им нечего. – Вспомнил я.
– Готовы чертежи на центральную часть и малышовую, – порылся в своих бумагах Прокофьев. – Эскизы могу вернуть, вот, – протянул он их мне. – И общий. Хватит вам для разговора с людьми?
– Хватит, надеюсь, – кивнул я и взглянул на часы. Мне ещё на лекцию сегодня надо успеть от общества «Знание».
***
Москва.
Надо предупредить Сергея!
Валерия лихорадочно оглядывалась в поисках телефона-автомата и сама не заметила, что рыдает навзрыд. Прохожие удивлённо смотрели на неё и уступали дорогу.
Увидев телефон, она ринулась к нему. Только схватив трубку, замерла в растерянности. А куда звонить? Кому?! В мастерской, где работает Сергей, телефон только у начальницы в кабинете. А у них уже рабочий день закончился… Телефона Аркаши она не знала. В мастерскую она, всё равно, попробовала дозвониться, но бесполезно, трубку уже никто не взял. Даже если Сергей там, он не попадёт в кабинет к начальнице.
Надо срочно ехать к нему в мастерскую! – решила она и побежала в метро.
***
Москва. Политическое управление Министерства обороны СССР.
Генерал Ветров с интересом развернул очередной номер «Труда». Статья «Народ и армия едины» вышла в ближайшем номере.
– Послушался-таки моего совета Ландер, – удовлетворённо заметил он, свернул газету и направился к министру обороны Гречко.
– Андрей Антонович, – положил он перед ним свежий номер газеты, – взгляните, пожалуйста. Вот, вышла статья, про которую я вам говорил вчера.
– Ну, давай посмотрим, – взял он газету и углубился в чтение, радуясь передышке в работе. Дочитав, он отложил газету и снял очки. – Ну, что, очень недурно, ты прав, Фёдор Данилович. Безусловно, есть смысл привлечь эту девушку к работе у нас в издании. Ты хотел целую рубрику этому посвятить? А потянет молоденькая девчонка командировки по округам?
– Надо посмотреть на неё, – если девушка симпатичная, это то, что надо будет! Представляете, приедет в войска журналистка «Красной звезды», красивая, талантливая, будет про бойцов наших писать… Это как Клавдия Шульженко на фронт к нам приезжала!.. А предложение мы девушке сделаем такое, что она будет счастлива им воспользоваться.
– Ну, давай попробуй, – усмехнулся министр.
***
Москва. УВД Гагаринского района.
– Товарищ капитан, разрешите? – заглянул в отдел по борьбе с хищениями лейтенант Кузьмин. – Тут такое принесли сегодня… Меня к вам начальство с этим отправило.
– Ну, показывай, – нехотя взял капитан Баринов детскую тетрадь, и открыл, полюбовался на красивый и аккуратный почерк.
Но когда он вчитался, у него глаза на лоб полезли.
– Это где ты взял?
– Студентка одна принесла. Это от нее информация. Говорит, что может доказать все, что тут указано.
– Оставляй, лейтенант. Будем разбираться, – взяв себя в руки, ответил Баринов и Кузьмин с облегчением выдохнул и отправился восвояси.
Капитан ещё раз перечитал то, что ему только что принесли. Одной только фамилии Володина Германа Владленовича, второго секретаря райкома партии, было достаточно, чтобы возникло острое желание избавиться от этого листка как можно скорее.
Недолго думая, он отправился к своему начальнику подполковнику Волобуеву.
– Валентин Петрович, тут ко мне бумаженция одна непонятная попала… Взгляните, пожалуйста.
Он протянул начальнику всё сразу, и список предприятий, на которых, как утверждал автор написанного, происходят массовые хищения социалистической собственности, и список лиц, кто в них задействован. А также данные этой неравнодушной гражданки, которая посчитала своим долгом поставить милицию об этом в известность.
Баринов прекрасно видел, что Волобуев чуть не поперхнулся, вчитавшись в этот документ, но сказал он ему совершенно спокойно.
– Ну, оставляй, будем разбираться.
***
Румыния. Бухарест.
Надежды на победу таяли на глазах. Третий и последний день конкурса подходил к концу. Галию отобрали в число тридцати претендентов на участие в финале, но на этом всё и закончилось. Дальше они с Валерой не прошли.
Он был откровенно разочарован и раздосадован. Но сколько Галия его не успокаивала тем, что никто из советских мастеров не взял ни гран-при, ни первые премии, его это никак не трогало.
– Я должен был победить, – ругал он себя. – С чем мне ехать в Москву?
– С гордо поднятой головой, Валер! – ответила ему Галия. – Ты же сделал все, что мог, а дальнейшее не от тебя зависело. Приедешь, начнёшь работать. Постепенно освоишься, обживёшься, будешь в конкурсах дальше участвовать…
– Так! – решила подбодрить участников и манекенщиц глава делегации. – Завтра торжественное закрытие, и сразу в аэропорт. Так что, у нас один-единственный вечер остался в этом замечательном городе! Заканчиваем свои дела и нас организаторы приглашают в ресторан!
***
Москва.
– Ну что, Погашев ни дома, ни в мастерской своей не появился? – спросил Василий Саврасова из угрозыска.
– Нет. Хорошо, что назначили встречу в ресторане.
– Ну что? Тогда я поехал. Время. Кто со мной?
– Трое ребят наших будет в зале, за соседним столиком. Вахтовиками прикинутся, орать будут громко, никаких подозрений не должны вызвать у Поташева. Ну и мы на подхвате на улице будем ждать.
– Хорошо, – провёл Василий по кучерявой голове.
***
Валерия не знала, в каком ресторане договорились встретиться сегодня негр и Сергей, и поехала на удачу в то же место, где они как-то сидели все вместе.
Приеду заранее и постою на входе? Или дать денег швейцару, чтобы пропустил меня внутрь? – гадала она по дороге. – А на сколько у них назначена встреча? А вдруг они уже встретятся, пока я приеду?
Тут она увидела своё отражение в дверях электропоезда и ужаснулась. От слёз тушь растеклась. Она страшно смутилась, поняв наконец, чего от неё люди так шарахались. Вытащила носовой платок и начала вытирать подтёки, глядя на своё отражение в дверях.
Пассажиры смотрели на неё кто сочувственно, кто с усмешкой, но ей было всё равно. Тут судьба на кону!
Прибежав к ресторану запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, она протиснулась сквозь очередь к швейцару и попыталась дать ему трёшку, но он сделал вид, что не видит её в упор. Она достала пятёрку, потом десятку…
– Гражданка, вам лучше уйти отсюда, – сказал он ей в конце концов.
– Да что ты себе позволяешь? – не выдержала она.
– Вы себя в зеркало видели? – жёстко ответил он. – Отойдите! У нас приличное заведение! Даже если я вас впущу, вас метрдотель выгонит!
В очереди сзади кто-то засмеялся и Валерия в ярости замахнулась было кулаком на швейцара. Но тот ловко перехватил её руку и больно сжал, приводя её в чувство.
Она пошла вдоль витрин ресторана, вглядываясь в людей за столиками. Но не прошла она до конца, как к ней подошёл милиционер.
– Что вы тут делаете? – представившись, спросил он.
– Мужа ищу, – соврала она.
– В таком виде вы его только напугаете, – сочувственно проговорил он. – И мне в любом случае тут скандалы не нужны. Если наброситесь на него из-за любовницы, то имейте в виду, в отделение поедете все вместе, и я похлопочу, чтобы быстро вы оттуда не выбрались. Будете потом на работу справку из милиции относить, почему не появились на рабочем месте. И вряд ли вам это на пользу пойдет.
Да пошёл ты! – мысленно ругнулась она и пошла обратно ко входу в ресторан, надеясь, что Сергей ещё не внутри ресторана, и она поймает его у входа.
***
Вернулся с лекции из медицинского центра большого промышленного предприятия, выпускающего электродвигатели. Этот фабричный больнично-поликлинической комплекс поразил меня своим современным оборудованием и количеством медперсонала. На базе их больницы обучались студенты-медики. Любой сотрудник предприятия мог оказаться на приёме у профессора медицины. Своя аптека с рецептурно-производственным отделом. Просто закачаешься! Вот такой советский заводской быт…
Больше всего меня интересовало, что они положили в свёрток, что вручили мне после лекции… Горчичники с бинтами? Ампулы с витаминами и шприцы? Но там оказалось все совсем не так радикально – несколько коробок с отечественными шоколадными конфетами и импортным печеньем.
Бабушка, в отсутствии Галии, сама распаковывала этот подарок и осталась очень довольна. Разглядывала каждую коробку. Предложил им тут же открыть что-то из этого к чаю. Она обрадовалась. Это поколение еще помнит те времена, когда кусок рафинада был за шикарное угощение… Что уж тут говорить про импортное печенье.
Только мы расселись вокруг стола, в дверь позвонили. Это оказался Костян Брагин. По его довольному лицу понял, что он с хорошими новостями. Пригласил его к нам за стол.
– Отец ездил сегодня в комиссию по усыновлению! – радостно сообщил он.
– Уладил?
– Вроде бы. Женька сразу директрисе в детский дом позвонила. Но та не стала в исполком названивать. Сказала, съездит завтра и всё узнает там на месте.
– Ну, надежда, во всяком случае, появилась?
– Батя так сказал, что явно больше, чем надежда.
– Но все же вы артистам, пока, не говорите ничего, потому как если снова откажут, это будет слишком больно, – подсказал я. – Пусть Александра Мироновна съездит завтра, всё выяснит… А я ей, может, и сам завтра позвоню.
– Давай договоримся, что если мы что узнаем, то тебе скажем, а если ты первый что-то выяснишь, тогда сам дай нам знать. А то выходные на носу… Два дня в неведении… Женька мне всю плешь проест до понедельника.
– Да ладно, ладно. Зайду к вам, конечно.
– Завтра соревнования по стрельбе, ты помнишь? Мы к двум едем в часть.
– О, спасибо, что напомнил. У меня в голове только одно: не забыть жену вечером встретить в Шереметьево.
– О! Здорово! Соскучился?
– Спрашиваешь! Конечно!
– Кстати! Забыл сказать, что отец обещал нам телефон выбить! – улыбнулся во все тридцать два зуба Костя.
– А жизнь-то налаживается! – улыбнулся в ответ и я.
Он ушёл довольный и счастливый. Жизнь, похоже, и правда, налаживается. И не в телефоне, разумеется, дело. А в том, что генерал Брагин посчитал для себя необходимым принять участие в судьбе сироты Мишки.
***
Москва. Ресторан «Арагви».
Майор сидел за столом один и ждал Погашева. Наконец, тот появился в сопровождении Каменщикова.
Ну, нам же легче, вдвоём пришли, не надо ребятам Каменщикова отдельно отлавливать, – привстал он и протянул им обоим руку.
– Приветствую, Век, – сел рядом Погашев. – Что будем делать? В сортир пойдём от посторонних глаз подальше?
– Да зачем? Они же у тебя в коробочках, как в прошлый раз?
– В одной. В этот раз много не смогли привезти, не получилось все запасы достать.
– Ну так покажи мне аккуратно, никто, вроде, на нас не смотрит.
Погашев поморщился от громких криков, которые издавали трое разгоряченных водкой мужиков за соседним столиком, то и дело хлопавших друга-друга по плечам и травившим непристойные анекдоты, достал коробочку и положил перед майором. Тот открыл её, проверил содержимое, закрыл и кивнул.
Тут же и Погашев и Каменщиков оказались прижатыми лицами к столу, а на руках у них защёлкнулись браслеты. Они были потрясены, поняв, что пьяные мужики за соседним столиком оказались замаскированными ментами. Люди в ресторане заволновались.
– Спокойно, спокойно, товарищи, – поднялся Василий и показал окружающим удостоверение. – Милиция. Задержаны члены банды. Так, мужики, везем их в райотдел.
Оперативники угрозыска повели незадачливых подельников на улицу. Там их уже ждали. Майор шёл следом, ловя на себе удивлённые взгляды. Особенно потрясён был швейцар.
Выйдя на улицу, Василий неожиданно наткнулся взглядом на Голубеву. Под глазами у неё расцвели тёмные синяки.Она стояла в ступоре, уставившись на него.
Что она здесь делает? – с недоумением уставился он на неё. – Что у неё с лицом? Погашев, что, избил ее, что ли?
***
С утра в пятницу отправился на поиски подарка для Альфредо. Была, конечно, надежда, что жена что-то привезёт. Но лучше подстраховаться. Решил купить алкоголь подороже. Дело молодое, выпьют достаточно быстро. А то дарить что-то, что потом из Союза у него вывести не получится, как-то нехорошо. Подарок должен человека радовать, а не проблемы ему доставлять.
***
Румыния. Бухарест.
В пятницу с утра вся делегация с вещами отправилась на закрытие конкурса. Белоусова демонстративно не стала сегодня раскладываться в холле при входе с книгами, а уселась на трибунах. Делегации выходили по очереди и приветствовали участников и гостей конкурса. Когда пришло время пройти перед всеми советской делегации, Андриянов и Валерия Николаевна остались одни на пустой трибуне с кучей чемоданов.
Яркий чемодан Ивлевой выделялся, как белая ворона среди прочих. Белоусова глаз с него не спускала в предвкушении инцидента на таможне. Она была просто уверена, что Ивлеву просто так пограничный контроль не пропустит. Когда члены делегации вернулись и расселись по своим местам, официальную часть закрытия конкурса объявили закрытой и начался концерт.
– Хоть что-то удалось увидеть, – специально громко проворчала Белоусова, чтобы Ивлева услышала. – А то всю неделю одна работала, ни помощи, ни сочувствия ни от кого не видела!
Андриянов удивлённо посмотрел на неё, но промолчал.
Да уж, достанется теперь молодой на орехи от этой хабалки, как из командировки вернутся, – думал он. – А может, предложить ей перевестись на работу в Торгово-промышленную палату? – озарила его мысль. – Или пусть Белоусова сначала её доведёт до нужной кондиции?..На что-то и эта скандальная баба сгодится, получается…
***
По окончании концерта все отправились прямиком к автобусам, которые уже ждали на улице. Время в дороге до аэропорта коротали за анекдотами. Настроение у всех было неплохое. Все выполнили свои задачи на поездку. Закупались кто чем. Денег было не так и много на руках. Но чемоданы, при этом, были у всех полные. Хотя иллюзий никто не имел – каждый, кто выехал, вез множество подарков для тех, кто оказал содействие в выезде. И кто отделается одним подарком, еще счастливчик. Некоторые полчемодана раздадут, чтобы иметь шанс снова однажды за рубеж смотаться. А то без подарка расстроится один из тех, кто может тебя рекомендовать, или не рекомендовать для заграничной поездки, и все, больше никуда не уедешь.
Досмотр багажа на таможне проводили выборочно. Белоусова специально постаралась встать поближе к Ивлевой, сзади на несколько человек. Два её чемодана не могли не привлечь к себе внимание. И когда их открыли, Валерия Николаевна чуть шею себе не свернула, пытаясь посмотреть, что там у неё? И победно улыбнулась, увидев, что таможенника особенно заинтересовал новенький чемодан.
***
Глава 2
***
Москва. У ресторана «Арагви».
– Валерия, – подошёл к Голубевой майор Баранов. – Что ты тут делаешь?
Её так и так предстояло задержать. Очень удачно, что за ней бегать не надо будет. Он взял её за локоть, но она вырвалась. Ну а лицо… Рассмотрел, наконец, вблизи, что это не синяки, а какая-то грязь размазана.
– Тебе придётся проехать с нами, – прихватил он её опять и слегка подтолкнул к своей машине.
Она смотрела, как оперативники довольно бесцеремонно пакуют в свои машины её Сергея и Аркашу. Проследив за её полным горечи взглядом, Василий подумал, что вряд ли это Погашев понаставил ей синяков под глазами.
– Мне сказали с вами ехать, – подбежал к ним Курносов.
– Садись с ней сзади, – велел майор.
Она молчала всю дорогу. На вопросы не отвечала. Майор так и не смог добиться от неё ответа, почему она оказалась у ресторана.
По приезду в РУВД всех задержанных сразу развели по разным кабинетам. К допросам подключилось начальство. Василий решил побеседовать, пока что, с Голубевой. Не давал ему покоя тот факт, что она оказалась у ресторана в момент ареста Погашева с подельником. Хотя тот сам сказал, что запретил ей приходить.
– Валерия, что у тебя с лицом? – спросил он.
– А что у меня с лицом? – довольно дерзко спросила она.
– У тебя есть зеркало с собой? – подсказал он ей.
Она полезла в сумочку и, увидев себя, ужаснулась.
– Чёрт! В метро казалось, что всё стёрла, – в сердцах воскликнула она.
Достав грязный уже платок, она попыталась стереть тёмные разводы, но тщетно. Василий поджал губы, глядя на это, а она вспылила, заметив его взгляд.
– Что уставился, мент? – заорала она на него.
По-хорошему с ней не получится, – сделал вывод Василий и сменил тактику.
– Хватит, гражданка Голубева. С майором милиции разговариваете, я должностное лицо и представляю советское государство. Возьмите себя в руки. Хамством только хуже себе делаете. Так что вы делали у ресторана?
Она с удивлением и испугом уставилась на него, не ожидая такого резкого преображения, и начала плакать.
Он налил ей воды и поставил стакан перед ней.
– Итак, что вы делали у ресторана?
– Серёгу искала, – всхлипывая, ответила она, размазывая смоченным в стакане платком чёрные разводы.
– Зачем вы его искали? – холодным равнодушным тоном спросил он.
– Предупредить хотела.
– О чём?
– Что вы из милиции с Любкой! Не успела вот…
Василий посмотрел на неё пристально, она взгляд не прятала. Это она не для красного словца брякнула, чтоб позлить или отвязаться.
– Рассказывай, Валерия, – строго, с нажимом, потребовал он.
– А что рассказывать? Что Любка у метро с милиционером встретилась и пошла с ним под ручку в магазин?
– Что за милиционер? – удивился Василий, но виду не подал.
– Молодой! Улыбался ей, как родной…
– Ладно, с этим потом разберёмся. Что ты знаешь о делах Погашева и Каменщикова?
– Каких делах? – испугано спросила она.
– Тех самых, из-за которых тут с ними оказалась.
– Не знаю я ничего!
Он минут тридцать пытался поймать её на лжи, но Валерия твёрдо стояла на своём: ничего не знаю, ничего подозрительного не замечала… Погашев при ней ничего такого ни с кем не обсуждал.
Василий отправил её в камеру и пошёл узнать, как дела у остальных.
Люди Овсянникова взяли на себя Погашева, а коллеги по отделу кололи Каменщикова. Он довольно быстро сознался в том, что снимал золотые коронки с трупов одиноких пенсионеров, из которых потом Погашев и изготавливал подделки.
Этот факт для майора не стал неожиданностью, они в отделе рассматривали такую версию, но не стали предпринимать конкретные шаги по выяснению, опасаясь спугнуть Погашева. И правильно сделали – взяли с поличным членов банды по гораздо более тяжелому обвинению. А это уже к делу пристегнётся…
Надо бы позвонить Ивлеву, порадовать его, что банду взяли, – вспомнил он, – и с генералом Брагиным переговорить, о том, что ему бы за содействие милиции подарок бы какой надо выписать. Завтра с утра уже займусь. Так, и надо с Любочкой переговорить. Что же она нас так подставила? Сорвать же всю операцию могла!
***
Москва. Квартира Ивлевых.
Купил в нашем гастрономе на день рождения Альфредо самый дорогой коньячный набор из двух бутылок в коробке, выстланной белым атласом. И торжественно-нарядно, и практично. Сам не выпьет, так передарит кому… Да выпьет, конечно, в этом-то возрасте, да с такой кучей друзей-студентов…
Решил ещё купить жене цветы и заехал на наш рынок, взял разноцветных роз. Сегодня и белые были, и жёлтые, и алые. Взял всех по три. Пёстро получилось, но жизнерадостно, как раз в соответствии с моим настроением. Жена приезжает, соскучился я по ней! Но и очень рад, что такой полезный опыт получила, как выезд за рубеж.
Вернувшись домой, прикинул, что директриса детского дома вряд ли уже вернулась из исполкома. Но всё равно, позвонил ей на всякий случай. Дежурный педагог посоветовала мне звонить не раньше трёх часов. Ну, подождём, куда ж деваться?
Так, что там у меня еще накопилось… Эмма! Сомневающаяся в том, ехать ли по приглашению в Москву. Думал, думал, как посодействовать приезду Эммы и вспомнил, что у мамы с Ахмадом полно друзей осталось на заводе. Надо кого-то из них попросить проконтролировать этот вопрос. Позвонил Ахмаду на службу и объяснил ситуацию.
– Не понял… Нашу Эмму главред «Труда» к себе требует? – не поверил мне Ахмад.
– Пока что заместитель по указанию главреда. Уже две статьи в «Труде» по её материалам вышли. Последняя, я так понимаю, особенно там понравилась.
– Это про армию? Читали, как же, всем в отделе понравилась. Подкупает своей искренностью… Вот это да, к такому высокому начальству! И что она?
– Стесняется чего-то, судя по моим ощущениям после разговора… Может, шепелявости своей? Кто её знает?
– Вот, дурочка! Ей же не по радио выступать! – воскликнул Ахмад. – Я сейчас Тиграну позвоню, заму своему бывшему. Он её, раз такое дело, силой в поезд посадит! Придумала тоже!
Заранее поблагодарил его за помощь, смеясь про себя. Столько энергии! Как бы они её, и правда, силой в поезд не затолкали.
А так, конечно, нонсенс. По хатам зэков в Святославле она ходить не побоялась и не постеснялась, а поездка в Москву – это другое… Это страшно… Вот где логика?
К двум поехал на стрельбы. Спросил дежурного лейтенанта на КПП, прошли студенты уже на территорию или нет? Он отрицательно покачал головой и остался стоять со мной, закурив, у ворот. Вскоре со стороны Ярославки показалась группа гражданских, сопровождаемая двумя офицерами.
– Организованной толпой коровы шли на водопой, – хмыкнул дежурный, глядя на них. – Этих, что ли, студентов ждёшь?
– Этих, – улыбнулся я, вспомнив свои годы службы в погранцах. Только отслужив, понимаешь те чувства, что появляются у кадровых военных при взгляде на идущую вразнобой группу гражданских.
Майор Евдокимов с нашей военной кафедры и полковник, которого я лично не знал, подошли к нам со списком. Полковник Мамаев оказался начальником кафедры специальной подготовки. Евдокимов сразу представил меня ему.
– Пётр Платонович, это ученик Догеева, я вам рассказывал…
– Ивлев, – представился я, пожимая протянутую руку.
Пока полковник с любопытством рассматривал меня, дежурный просто пересчитал студентов по головам и пропустил на территорию военного городка. Потом мы прошли к ещё одному КПП, там к нам присоединились командир части, замполит, Догеев и мы все отправились на позиции.
Прибыли на место, и нас выстроили в шеренгу по одному. По очереди выступали командир части полковник Воробьёв, затем слово дали нашему начальнику кафедры, затем замполит части взял слово. Наше сборище дилетантов торжественно назвали Университетскими соревнованиями и объявили об их начале. Стреляли по двое. Проигравший сходил с дистанции, выигравший выходил в следующий раунд. Каждому давалось пять выстрелов, победа присуждалась после коллективной оценки мишеней офицерами. Евдокимов фотографировал нас во время стрельбы. Откуда-то появились зрители, как офицеры, так и солдаты-срочники. Инструкторы, конечно, больше всего боялись, что кто-то из штатских неправильно схватит винтовку и выстрелит в толпу. Понятно было по их напряженным лицам, когда очередные двое стрелков устраивались на позиции. Ну, это и правильно, есть чего боятся. Сколько народу на стрельбищах перемерло! Иногда и шальной пули не надо, достаточно кусочку от нее отколоться рикошетом, и пробить ту же самую сонную артерию. Нужен рядом опытный врач, чтобы спасти в такой ситуации. Он-то знает, что там пережать нужно на шее и как, чтобы дать человеку шанс. И то не факт, что до больницы удастся довезти…
За третье и четвёртое места боролись Витя Макаров и Ираклий Тания. Витя вырвал победу с небольшой разницей по очкам. За второе и первое места ожидаемо бодались мы с Булатовым. Староста оказался совсем не промах, и стрелял очень прилично. У нас с Евгением ситуация в финальном поединке сложилась одинаковая по очкам, и офицеры приняли, было, решение просуммировать все наши результаты и выявить победителя по сумме всех мишеней. Но я предложил разделить нам с Евгением первое место на двоих. Виктору Макарову отдать второе место, а Ираклию – третье.
– Если всех это устраивает, – оглядел коллег командир части, – то можно и так.
Возражений не было. Соревнования и так растянулись…
– А чего ты не захотел по сумме всех мишеней победителя определить? – спросил меня уже после награждений Догеев. – По сумме очков победа твоя была.
– Она и так моя, – показал я ему, улыбаясь, грамоту за первое место в университетских соревнованиях по стрельбе.
– Но у Булатова такая же, – возразил он и мне показалось, что ему обидно за меня, как за своего ученика.
– Ну и что, Глеб Александрович? Булатов же мой друг… Что мне друга-то не порадовать?
– Ну, так-то да, молодец, – был вынужден согласиться он. – Такой довод я принять могу.
Вообще, судя по лицам, офицеры остались очень довольны этим мероприятием. Догеев и Евдокимов вывели нас через два КПП, а сами отправились обратно.
Наши поехали сразу на работу, кто на стройку, кто в Верховный Совет. Предложил им подбросить кого-нибудь до метро. Ко мне подсели Булатов, Лёха Сандалов и Ираклий. Сегодня была их смена в Кремле. Высадил их у метро «ВДНХ» и поехал к себе.
По возвращении домой сразу набрал Титову в детский дом, представился, поздоровался.
– Александра Мироновна, ну что там с Данченко? – спросил я с замиранием сердца.
– Всё хорошо! – почему-то шёпотом ответила она. – Говорят, Исаков, председатель комиссии по усыновлению, был вне себя, но не решился с нашими артистами связываться. У них такие связи оказались!..
– Ну, то есть парня им отдают?
– Да! Я им уже позвонила в театр, порадовала.
– О! Ну там сейчас вся труппа, наверное, гуляет и празднует, – рассмеялся я. – Кина вечером не будет!
– Это точно, – рассмеялась она.
– Пойду Брагиным хорошую новость принесу!
– Опоздал. Мне Женя уже сама звонила.
– Ну, вот!… Когда теперь нам ждать нового соседа?
– На следующей неделе, – пообещала она.
– Ну, поздравляю нас всех! – с искренним облегчением проговорил я, и мы попрощались.
Вечером заранее отправился в аэропорт. Лучше там посижу подольше, чем нервничать буду на дороге, если нештатная ситуация какая-то случится. Это в двадцать первом веке у всех мобильники, можно и техпомощь вызвать в случае чего, и такси, при срочной необходимости. Да тот же звонок другу никто не отменял. А в семидесятых надежда только на себя и на водительское братство…
***
УВД Гагаринского района г. Москвы.
Начальник ОБХСС подполковник Волобуев поразмыслив, какие у него, собственно, есть варианты насчёт той информации, которая случайно попала к нему в руки, решил, что это не его уровень.
Кто в здравом уме и трезвой памяти начнёт копать под своё собственное партийное начальство?
Он позвонил в главк и договорился о встрече по личному вопросу с первым заместителем начальника ГУВД Москвы. Генерал-майор Горьковенко принял его в тот же день.
– Хотелось бы иметь более конкретные данные, – прочитал он записи, что принёс Волобуев. – Правильно, Валентин Петрович, что принёс всё это, не поднимая лишнего шума. Ни к чему нам самим волну нагнетать, тем более, на основании таких размытых обвинений. Для этого есть начальство.
– Согласен, Борис Васильевич, – с облегчением оставил подполковник все остальные материалы и попрощался.
Едва он покинул кабинет, как генерал взял тетрадку, ещё раз перечитал записи и потянулся к телефону.
– Виктор Павлович. Горьковенко. Встретиться надо бы, – проговорил он. – Чем быстрее, тем лучше.
***
Самолёт жены приземлился, и я снял газету с букета. Толпа с самолёта выстроилась на паспортный контроль. Ещё издали увидел Галию, а она меня, помахал ей цветами, а она послала мне воздушный поцелуй. Пустячок, а так стало приятно. Пройдя паспортный контроль, она отправилась на таможенный. Это уже было в здании, и что там и как происходило, видно не было. Еле дождался, пока она его пройдёт. Встретил ее на выходе, поцеловал, вручил цветы, и мы пошли получать багаж.
– Как дома дела? – спросила она первым делом.
– Всё отлично, – успокоил я её. – Совместными усилиями удалось добиться, что нашим артистам разрешили Мишку усыновить.
– Да? – остановилась она, широко распахнув глаза. – Ура!!!
Жена повисла у меня на шее… Сколько же радости у всех за чужого ребёнка. Я сам так рад! И за Лару, что получит себе своего друга под бок, и за маленького Мишку, что попадет в семью, и за Якова с Идой.
А потом я ей рассказал, что Тимур с Веткой нас на свадьбу пригласили в августе и жена стала самым счастливым человеком во всём терминале.
Она отдала мне два багажных номерка, и я получил наш старый чемодан на самодельных колёсах, и новенький импортный чемодан красивой яркой расцветки. Смотрелись они рядом, конечно, очень странно. Как богатый родственник и бедный родственник. Вернее, очень-очень бедный родственник…
– Ух ты! Фирдаус напряг-таки отца, – сразу понял я, а жена принялась мне рассказывать, что приезжал заместитель Тарека Эль Хажж Алонзо. Фамилию она его не запомнила.
Всю дорогу в машине Галия восторгалась родственниками Фирдауса и Дианы.
– Алонзо приехал весь такой важный, с переводчиком. Знал бы ты, как на меня наши стали смотреть! Вся делегация меня сразу зауважала. И такое рассказывали про подарки! Сокровища! Представляешь? Какие же, всё-таки, молодцы родители у Фирдауса! Сын попросил, они и сделали! Столько вещей, сладостей!.. Моя соседка по номеру, Наташа, как в музее это всё разглядывала…
Знала бы она, что Тарек не ради Фирдауса это всё устроил, а только потому что я совладелец этой фабрики чемоданной, и он захотел мою жену порадовать. И сказать же ей об этом нельзя. Зачем советскую женщину так пугать? Я кандидат в члены компартии и вдруг капиталист. Это же советская компартия семидесятых, а не китайская компартия двадцать первого века, когда в ней полно долларовых миллиардеров. Нельзя Галие, советской комсомолке, такое рассказывать. Вот во времена перестройки, когда и коммунисты, и комсомольцы рванут в бизнес вполне официально, и все ценности бессребреничества будут официально отринуты, и расскажу ей. Тогда она не испугается, а обрадуется.
– Надо как-то разобраться, что там наше, что Диане с Фирдаусом, – заявила, вдруг, жена. – Детские вещи, что в двух экземплярах, точно нам. А остальное надо смотреть… И я немножко свою соседку по номеру угостила, надеюсь, это было не из угощений, что для них передали…
– Дорогая, там всё нам, кушай, раздавай, что хочешь, не стесняйся, в общем, – уверенно ответил я. – Они скоро летят в Европу, сами себе всё привезут.
Приехали домой, поднялись в квартиру. Жена сразу к детям побежала. Бабушка с Трофимом их уже почти уложили, но, увидев мать, мальчишки сразу повскакивали и стояли в кроватках, пританцовывая.
– Мы сами их уложим. Вы отдыхайте, – извиняющимся тоном сказал я старикам и они, выслушав краткий отчёт Галии о загранкомандировке, и получив от нее подарки, отправились в свою комнату.
Когда мы уложили мальчишек, жена опять озаботилась оставшимися подарками от Эль Хажжей. Выложила всё вещи на кровать и начала подсчитывать, сколько всё это может стоить.
– Мы должны им подарки на такую же сумму, – заявила она мне, когда я спросил, что она там всё считает? – Надо купить, пригласить их в гости и подарить.
– У тебя уже приличная сумма получилась, – заметил я. – И что ты собираешься им подарить? Тоже целый чемодан вещей?
– Можно и в чемодане, – не услышала сарказма в моём голосе жена.
– Давай, я, лучше, на эту сумму куплю что-то дорогое, антикварное и сам отвезу им. – сдался я, поняв, что Галия не успокоится, пока не убедится, что все будет по справедливости.
Жена спорить не стала, такой вариант ее устроил, так что она радостно переключилась на раскладывание вещей. Что-то шло сразу в шкафы. Кое-что ей самой было куплено на подарки за деньги, вырученные с продажи водки и икры. Она откладывала и подписывала на маленьких листочках, кому что. Весь подоконник заложила, попутно рассказывая, как Белоусова ей свои претензии высказывала, что она ей не помогала с книгами.
– А я, правда, не могла! Элла Родионовна меня отстояла, но Белоусова такая злая на меня была. Страшно представить, что она мне устроит в понедельник, – переживала Галия. – А мне приходилось часами стоять и ходить на каблуках. Потом ноги так гудели!..
– К сожалению, мы от таких людей не застрахованы, – вынужден был ответить я. – Редко когда нет в коллективе хотя бы одной такой вот выдры… Надо учиться взаимодействовать с такими людьми. Ты теперь знаешь, что она может запросто перевернуть всё с ног на голову. Вот и работай сразу над этим.
– Как? – не поняла меня жена.
– Люди должны знать не только её точку зрения. Нетрудно предсказать, что она начнёт всем рассказывать, будто бы ты увиливала от работы в командировке и ей, бедняжке, пришлось одной отдуваться. Так?
– Сто процентов, так и будет! – усмехнулась Галия.
– Вот будешь завтра сувениры раздавать, и тебя будут спрашивать, как съездила? А ты рассказывай, что очень тяжело было по нескольку часов стоять и ходить на каблуках. Уж лучше бы ты поменялась местами с Белоусовой. Сидеть за столом гораздо проще, а она, мол, ещё и обиделась на меня, что я ей не помогала. А как я могла ей помочь, стоя перед жюри?
Жена смотрела на меня прищурившись, переваривая услышанное и, вдруг, хитро улыбнулась.
– Только не переигрывай и не перегибай, всё должно выглядеть естественно и доброжелательно. Даже по отношению к Белоусовой. Понимаешь? Люди будут слушать тебя, потом её, и у них будет контраст, твоя доброжелательность против её желчности. Она покажет себя с плохой стороны, а ты с хорошей, люди не дурные, сообразят, что к чему. Поняла?
– Кажется, поняла, – радостно ответила она.
Тут я вспомнил, что обещал Анне Юрченко пригласить её в гости, как жена вернётся. Рассказал Галие про американку с камволки, которая приехала в командировку, влюбилась в нашего комсомольца и решила остаться в СССР.
– Я же статью про неё написал. Они, теперь, ждут приглашения от нас в гости.
– Когда? – оторопело спросила меня жена, проникшись до глубины души всей этой историей. Не Ромео и Джульета, конечно, но тоже романтика присутствует, и она растрогалась.
– Вообще-то, мы тебя ждали, что бы ты нам сказала, когда? – рассмеялся я.
– Завтра у нас день рождения Альфредо, – начала прикидывать она. – Может, в воскресенье?
– Здрасте… А как я их приглашу? У меня только рабочий телефон их есть. Это если только на следующие выходные…
– Приглашай! – тут же согласилась Галия.
Глава 3
***
Москва. Квартира Белоусовых.
– Дим, я тебе точно говорю, она шпионка! – доказывала Валерия Николаевна мужу. – Ты бы видел её чемодан! Там столько дорогих вещей было! Я уж надеялась, что на таможне ее прижмут, хоть на румынской, хоть на нашей, но их только эти странные колесики и заинтересовали! Вместо того, чтобы контрабанду искать, они давай катать его, как дети малые!
– Откуда ты знаешь, что в чемодане были слишком дорогие вещи? – с сомнением спросил он.
– Да там такой франт его привёз! Сам как артист! Одет с иголочки. И с ним переводчик ещё.
– Ну и что? Открытая передача, на глазах у всей делегации… Так никто не работает.
– А я тебе говорю, там не всё так просто! Эта Ивлева даже глазом не повела, увидев всю эту роскошь! Дим, что, тебе трудно сигнал подать об этом? Тебе тридцать семь скоро, а ты как ходил в майорах, так и ходишь! Под лежачий камень вода не течёт! А вдруг сработает, она или муж окажутся в чем-то замешаны, и все вспомнят, кто сигнал приглядеться потщательнее дал!
– Ну, разве что сигнал, – вынужден был согласиться Белоусов, понимая, что иначе жена от него не отвяжется.
***
Москва. Один из ресторанов при гостинице «Россия».
Понимая, что Горьковенко не будет дёргать по пустякам среди недели, да ещё в срочном порядке, Захаров пригласил его на ужин сразу после службы.
– Приветствую, Виктор Павлович, – поздоровался генерал. Мужчины подозвали официанта и сделали заказ. – Принесли вот сегодня из Гагаринского РУВД интересную тетрадочку, – положил он перед Захаровым сложенную пополам тонкую тетрадь в клетку. – Взгляните, пожалуйста…
– Что-то Гагаринский уже оскомину набил, – недовольно проговорил Захаров.
В тетрадь был вложен листок с данными Регины Быстровой… У Захарова глаз задергался. Эта девка, что, в каждой бочке затычка? И это что, Володин с ней так решил вопрос, что теперь к нему генерал милиции обращается? Какой же он идиот…
Собравшись с силами, он изучил все записи, сделанные аккуратным девичьим почерком… Так… Прелюбопытно… Цифры сильно перевраны, если доверять тому раскладу, что принес, перебежав, Гончарук, но фактура передана очень неплохо. Ясно, кто и как нарушает на предприятиях закон, изготавливая левак на продажу. Хотя нет, есть, все же, одна организация, где цифры переданы предельно аккуратно. Это трикотажная фабрика. Это что же? Володин девчонку в свои дела посвятил? Или… Ага, это её любовник не в состоянии держать язык за зубами? Чертовски правильно сделали, что по рекомендации Ивлева избавились от него с концами!
Принесли коньяк, рюмки и лимон с сыром.
Володин совсем мышей не ловит, – с раздражением подумал второй секретарь и с благодарностью кивнул Горьковенко, плеснувшему ему грамм сто пятьдесят. – Взялся за рисковое дело, а сам топором машет там, где нужно ручкой работать с чернилами. Так проблемы решает, что они ещё большими проблемами становятся. Одни несчастья для всех от него кругами расходятся! Причём, как снежный ком нарастают с каждым разом!.. Так, пока я на этой должности, ни ему, ни его команде никакой карьеры не будет! Полностью понимаю Гончарука, показавшего себя толковым хозяйственником, в его решении к нам перебежать. Как он вообще под таким начальником работал?
Хотя… карьеру можно ведь строить и не в Москве… А некоторым прямо противопоказано в столице слишком долго задерживаться, если ума у них не больше, чем нужно, чтобы сельским клубом руководить. Может, этого идиота Володина отправить на повышение от Москвы подальше? Куда-нибудь в Узбекскую ССР! Пусть попытается там деньги делать… Его там местные быстро на место поставят, когда он в их карман полезет!
– Вот что, Борис Васильевич. Вы правильно сделали, что сразу ко мне с этим пришли, пока смежники ваши про все это не узнали. Нужно все это замять как можно быстрее.
Генерал понимающе кивнул. Внимания к такому делу со стороны КГБ он и сам не хотел. Когда смежники вовлечены, всякая ситуация становится предельно мутной. И так любой вопрос, в который вовлечены функционеры КПСС, сам по себе очень сложен, а если еще гэбэшники начнут свои интересы продавливать, так можно и теплое место в МВД потерять. Окажешься виноват, что не уследил за такими масштабными нарушениями социалистической законности…
– Давай-ка мы по-тихому с этой студенткой вопрос закроем, – еле сдерживая своё недовольство всей этой ситуацией, взглянул Захаров на генерала. – В Москве такого быть не может, сами понимаете, в особенности, если речь идет о целом райкоме КПСС. Можете не церемониться с девкой, если с первого раза по-хорошему не поймёт. А с райкомом я сам разберусь, – сказал он зловещим голосом.
– Договорились, Виктор Павлович, – кивнул Горьковенко. – Что-то у них там в гагаринском районе бардак какой-то…
– В голове у них бардак! – ответил Захаров. – Ну, один раз прокололись, пусть, по-крупному! Ну, бывает… Помогли… Но тут же опять снова здорово!..
Принесли их заказ. Мужчины переключились на ужин. Оба голодные после работы… Захаров обновил коньяк в рюмках.
– Давай, Борис Васильевич, за то, чтобы у подчинённых здравомыслия прибавилось, – поднял он свою рюмку.
– Золотые слова, Виктор Павлович!
***
Москва. Квартира Ивлевых.
Неожиданно раздался звонок телефона, и я поспешил взять трубку, пока пацаны не услышали. Хоть звонок телефона и максимально приглушен, кое у кого очень хороший слух. Музыкальный, как говорит бабушка, уже строя планы на то, чтобы отправить близнецов в музыкальную школу лет так с шести. Это оказался Вася Баранов.
– Привет, – поздоровался он усталым голосом. – Ну, мы закончили с Загорским музеем.
– Всё нормально? – забеспокоился я, не услышав радости в его голосе.
– А, да, все в полном порядке, взяли всю банду! Устал, просто, – ответил он. – Вопрос насчёт статьи на эту тему с начальством ещё не обсуждал, рано ещё… Допросы вовсю идут… Думаю, есть смысл, хотя бы, до понедельника отложить этот разговор.
– Главное, что всё хорошо! А в понедельник или через неделю, это уже вопрос второй, – поспешил я заверить его.
Мы попрощались. Что-то он совсем не в духе… Или не рассказывает чего-то, или, и правда, устал…
***
Москва. УВД Пролетарского района города Москвы.
Василий, положив трубку, задумчиво побарабанил пальцами по столу. С этим разобрался. Остался ещё один нерешённый вопрос на прямо сейчас…
Он вышел в коридор и прошёлся по кабинетам отдела в поисках лейтенанта Мироновой.
– Люба, зайди ко мне, – потребовал он, наткнувшись на неё в одном из кабинетов, где подчиненная вертела хвостом перед двумя офицерами.
***
У Любани было прекрасное настроение, коллеги по отделу поздравляли её с боевым крещением в этой операции и считали, что начальство её обязательно как-то отметит. Тут майор позвал её к себе. Они прошли к нему в кабинет. Сразу почувствовала, что он сильно не в духе и, с опаской поглядывая на него, села рядом с его столом. Мечты о лаврах после этой операции сменились боязнью, не провинилась ли она в чем-то…
– Скажи, Люба, как так получилось, что фигурант уголовного дела, по которому ты только что работала под прикрытием, видит тебя прогуливающейся под ручку с милиционером в форме? Где были твои мозги? Пошла к ближайшему метро, зная, что Голубева сегодня на машине своего хахаля уехать не сможет, и давай там фланировать! Ты что думала, она на метле оттуда домой полетит? Или ты в принципе считаешь, что жулики метро не пользуются? Если машины под рукой нет, то рикшу заказывают, и на его спине в корзине домой едут, как в Индии?
У Любы всё похолодело внутри. Она была уверена, что они с Гришей Сойкиным быстро ушли с улицы и не попались никому на глаза.
– Ты понимаешь, вообще, какому риску нас всех подвергла? – продолжал Баранов. – Голубева примчалась в ресторан, чтобы предупредить Погашева! Успей она это сделать, и вся операция была бы провалена! А предупрежденные ей подельники могли в лучшем случае сбежать, а если бы не успели, то и зарезать меня попытаться, помешай я им скрыться. Решила, что на мое опустевшее кресло сможешь претендовать? Как же так, Люба?
– Как? – только и смогла повторить она, уставившись на него, потрясенная не только словами, но и язвительным тоном начальника.
– Каком кверху, Люба, каком кверху! Вот, так! Хорошо, её не пустили в ресторан… О чём ты думала, Люба? Увидела симпатичного парня, и все здравые мысли из головы, центр принятия решений сместился намного ниже, чем положено? А Баранова пусть режут, не жалко, из Африки еще до фига новых негров пришлют вместо него!
На смену недавней радости тут же пришло отчаяние. Люба разрыдалась. Майор подал ей стакан воды, но успокоить даже не пытался. Не сработало. А вскоре до неё дошло, что никто из коллег и словом не обмолвился с ней об этом вопиющем проступке. Значит, о нём только майору известно.
– Василий Абимболаевич, – со слезами взмолилась она. – Не рассказывайте об этом никому! Пожалуйста…
– Не будь дурой, Миронова! Я говорю тебе всё это не для того, чтобы тебя тут же уволили! А чтобы ты на будущее раз и навсегда запомнила, как надо себя вести, когда работаешь под прикрытием, что можно делать, а что, ни в коем случае, нельзя…
– Спасибо, Василий Абимболаевич, – с облегчением выпалила она и неожиданно для самой себя ещё сильнее разревелась.
– Посиди тут, успокойся и приведи себя в порядок, – поднялся он из-за стола и направился к выходу. – Чтобы вопросов лишних ни у кого не было. Ох ты горе мое горюшко… На вид взрослая, а как будто из детского сада только что выпустилась…
– Спасибо вам, – ещё раз всхлипнув, ответила она.
***
В субботу с утра поехали с Ахмадом на рынок.
– Звонил вчера Тигран, – поделился он, – кстати, привет тебе передавал. Они вчера вместе с начальником Эммы Ушаковым вдвоём убеждали её в Москву ехать.
– Убедили?
– Убедили. Отправили сразу билеты брать. Приедет в воскресенье вечером. Если ты не сможешь её встретить, я сам встречу.
– Да смогу я… А что она ехать-то не хотела?
– Дед больной, братья маленькие, а бабушка старенькая… И соседи вызвались помочь по такому поводу, но нет, я сама, все сама. Ну, что ты её не знаешь, что ли?..
Знаю. Надо ей будет не забыть билеты оплатить, да еще под каким благовидным предлогом денег подкинуть, на такую-то ораву всяко много надо…
Вернулись с ним домой, и я отправился на лекцию по рыночной экономике для родни. Не стал отменять, раз нас только на семь часов вечера Альфредо пригласил в ресторан.
У завода уже стоял «Вартбург» Марата. Пока не приехали Эль Хажжи с Аишей, показал ему подарок для неё.
– Прошлый век, – прокомментировал я. – Ручная работа, имя автора на каждом изделии. Очень изысканный стиль.
– Красиво, – с видом знатока покивал он, и, завернув обратно в газеты, спрятал поднос в багажник. – Сколько заплатил?
Я назвал сумму, и он со мной расплатился. Тут и «Волга» Фирдауса показалась.
Пока дошли до музея, успел поблагодарить его за подарки.
– Ваш Алонзо такой фурор произвёл в гостинице своим появлением с ярким чемоданом и переводчиком, – рассказывал я. – К Галие её делегация стала обращаться на «вы» и шёпотом.
Они все весело хохотали, когда я рассказывал о впечатлениях, что подарки произвели на всех.
– Главное, полный чемодан «сокровищ», как коллеги жены говорили, а таможню без проблем прошла.
– Так я отцу целую лекцию по телефону прочитал, чего и сколько можно провозить в СССР. Вопрос-то досконально изучил за эти годы. Специально, чтоб точно проблем не было…
– За это тебе отдельное спасибо, – пожал я ему руку.
Отзанимались полтора часа. Больше Диана не выдержала.
– Если бы вы знали, как я учиться устала! – сделав несчастное лицо, пояснила она в ответ на наши удивлённые взгляды. – Институт, курсы арабского, французского… Жду, не дождусь, когда Лайла родит и мы в Европу уедем хоть на недельку.
– А я заканчиваю учиться в этом году, – заметил Марат.
– Что, уже всё? – удивился я.
– Да, в июне уже диплом получу.
– А дальше планировал учиться? – поинтересовался я.
– У меня и так два диплома, – насупился он. – Я же до армии ещё училище закончил…
– Может, и хватит всю жизнь простым тренером проработать… Но, лучше, наверное, какую-нибудь спортшколу возглавить? В институт физкультуры на заочное не думал пойти? – предложил я.
– Ничего я ещё не думал, – скептически глядя на меня, ответил он. – И потом, у меня тоже арабский.
Диана нервно рассмеялась в голос. На этом мы и завершили наши занятия и пошли на выход.
А с Маратом я еще поговорю. Все-таки не понял он, что за семья у Аиши. И что он должен все время стремиться ввысь, чтобы на них впечатление произвести, если хочет хоть на что-то рассчитывать… Ничего, как-нибудь с ним пересечемся еще. Не при Аише же об этом с ним говорить…
***
Пассажирский поезд Брянск-Москва.
Оксана специально взяла билет на поезд, который приходит в Москву ближе к полудню. Она постаралась выспаться в поезде, чтобы не было тёмных кругов под глазами. Закрывшись в туалете, переоделась и занялась причёской. Чистые волосы она легко уложила в ракушку и нашпиговала её шпильками. Потом, вернувшись на место, ещё до самой Москвы не спеша красилась, досадливо морщась, когда поезд дёргался…
Хорошо, что на нижнюю полку удалось билет взять, – думала она, разложив на ней многообразное содержимое своей косметички. Перед самой уже Москвой она достала голубую коробочку с духами «Клима» и пальцем нанесла духи себе за ушами и в районе декольте.
Тщательно продумав свой гардероб ещё дома, она чувствовала себя неотразимой. Настроение было боевое, погода великолепная. Выйдя в город, она осмотрелась в поисках телефона-автомата.
– Антон, добрый день, – спокойным, но приветливым голосом проговорила она. – Это Оксана Якубова. Я в Москве.
– Какие у вас планы? – поинтересовался он, коротко поприветствовав её.
– Хотела бы пройтись по магазинам в центре, – ответила она, заранее продумав стратегию обольщения. Этим заявлением она решила продемонстрировать ему свою незаинтересованность в нём, как в мужчине. Главное, не спугнуть его…
– Замечательно. А где и когда мы можем с вами пересечься?
– Не забывайте, Антон, что я не москвичка и плохо здесь ориентируюсь. Вам не трудно будет взять на себя организацию нашей встречи?
– О, конечно, конечно! Прошу прощения, Оксана. Так… Фонтан в ГУМе знаете? На первом этаже…
– Знаю.
– Вот, тогда встречаемся в ГУМе у фонтана в пять часов вечера. Успеете до пяти по магазинам погулять?
– Надеюсь, – неопределённо ответила она.
– Ну, тогда, до встречи, – попрощался он.
– До встречи, Антон, – спокойно ответила она, а сама чуть не подпрыгнула от радости.
Итак, теперь главное, не сильно устать от беготни по городу, но и покупки какие-никакие сделать, чтобы выглядело всё естественно, – подумала она и решила ехать прямо в ГУМ и провести там время до назначенной встречи. – И покупки сделаю, и на встречу не опоздаю.
Однако, попав в Главный универмаг Москвы, как она расшифровала название магазина, она нарвалась сначала на импортную помаду. Отстояла очередь и взяла по максимуму, сколько давали в одни руки. Потом она отстояла очередь за югославскими туфлями. Когда же она наткнулась на немецкие кружевные бюстгальтеры, времени до встречи оставалось меньше часа.
Будь, что будет, – махнула она рукой, вставая и в эту очередь. Пройти мимо было не в её силах.
Понимая, что не успеет достоять до назначенной встречи, она познакомилась с женщиной, стоявшей за ней, рассчитывая, что та отпустит её на пять минут сбегать к фонтану и сообщить Антону, что она уже тут, только стоит в очереди. Хотя и было очень страшно, что её не пустят назад.
Страсти вокруг накалялись. Гражданки в очереди строго следили, чтобы никто не пролез мимо них. Доходило и до откровенной ругани, и, даже, до рукопашных стычек, которые быстро пресекали продавцы угрозами позвать милицию.
Время до встречи стремительно таяло, а стоять предстояло ещё минут двадцать, а то и все тридцать. Рискуя не попасть обратно в очередь, она все же решилась спуститься на первый этаж.
– Антон! – чуть не плача, подбежала она к нему. – Там бюстгальтеры немецкие дают, мне чуть-чуть осталось постоять!
– Здравствуйте, Оксана, – улыбнулся он, осмотрев её с любопытством.
В цивильной одежде, накрашенная, она была значительно эффектнее, чем тогда дома. Приятно увидеть, что он не ошибся, и красота Галии совсем не случайна. Если вдруг у него с Галией ребеночек получится, можно ожидать, что вырастет красивый человек…
– Я боюсь надолго из очереди уходить, а то могут и не пустить обратно, – волнуясь, проговорила она, стоя на низком старте и готовая в любой момент сорваться и убежать. – А я уже час отстояла!
– Пусть попробуют не пустить, – уверенно ответил он и показал ей куда-то вдаль рукой, мол, показывайте дорогу.
Она привела его и благополучно встала обратно, её пустили молча и даже не возразили, к ее удивлению, что их теперь двое. В руки давали только по два бюстгальтера, и появившиеся в самом конце близко к кассе лишние руки воспринимались очередью как серьёзная угроза. На всех же может и не хватить нужных размеров! Но на них никто не ругался, Антона не пытались выгнать из очереди, как других мужчин, со словами, мол, вам бюстгальтеры не нужны! Наличие такого импозантного мужчины в обычной очереди сбило женщин с толку. Он ещё и оглядывался, при этом, с любопытством по сторонам…
***
Оксана, почти не обращая на него внимания, с замиранием сердца следила за рукописной табличкой, на которой продавцы вычеркивали закончившиеся размеры.
Антон на глаз определил, какой у неё размер и тоже следил за оставшимися размерами. Напряжение нарастало с каждой минутой.
Ничего себе, – думал Андриянов, – прямо, женский ипподром! Страсти и адреналин, как на скачках!
Наконец подошла их очередь. Оксана назвала свой размер и потребовала два чёрных, белый и телесный бюстгальтеры.
– По два в руки! – заявила было ей одна из продавщиц.
– Вот мои вторые руки! – показала Оксана на Андриянова и тот с достоинством кивнул. Хотя его и разбирал смех – где достоинство, и где женские бюстгальтеры!
Счастливая Оксана накупила себе импортных бюстгальтеров, спрятала их к себе в дорожную сумку и с довольным видом посмотрела на него, мол, я готова. Ему пришлось взять её сумку и они, наконец, оказались на улице, возбуждённые и довольные.
– Прошу за мной, – позвал он её и повёл к гостинице «Россия».
Андриянов не обедал, рассчитывая сесть за стол ещё минут сорок назад, и голод заметно давал о себе знать. Когда они, наконец, сели за столик, он сразу подозвал официанта. Тот сразу же горячо поприветствовал постоянного клиента, вызвав ожидаемый им уважительный взгляд со стороны Оксаны.
– Что вы будете пить? – спросил он Оксану.
– Я как вы, – пожала она плечами.
– Коньяк? – уточнил он.
– Ну, а что? – взглянула она на него вопросительно.
– Нет-нет, ничего, – тут же ответил он, сделал заказ и предложил Оксане выбрать себе что-то покушать.
– У меня есть сегодня отличный повод выпить, – показала она глазами на свою сумку с покупками и радостно потёрла ладошки.
Принесли коньяк и лимон с сыром. Антон налил им по полрюмки.
– Хочу поднять тост за вас, Антон, – сказала она, подняв свою рюмку. – Вы с таким вниманием отнеслись к моим проблемам, посчитали возможным отстоять со мной в очереди… И я же, благодаря вам, ещё и дополнительные две штуки взяла!
– Рад был быть вам полезным, – проговорил он, серьёзно глядя на неё, но тут его такой смех разобрал. В таком качестве его ещё никто из женщин не использовал.
***
Смейся, смейся, – думала Оксана.
Он залпом выпил свой коньяк и закусил кусочком лимона. Она сделала вид, что с интересом слушает его рассказ про загранкомандировку, из которой он вернулся только вчера, и подлила ему коньяку. Он хлебнул, не глядя, и закусил кусочком сыра.
– Кстати, я видел вашего зятя в Шереметьево, – вспомнил он. – Ваша дочь тоже ездила в этот раз, он её и провожал, и встречал…
Она сразу сделала несчастное лицо, взялась за бутылку и сделала вид, что наливает себе, а потом добавила и ему.
– Вот, смотрел на них и понять не мог, – продолжал он, – чем этот мальчишка её берёт? Она же в рот ему смотрит! Каждое слово ловит…
– Вот, и мне интересно, чем он людей берёт? – грустно ответила Оксана и подняла свою рюмку, предлагая ему поддержать её. – Он же не только на неё так влияет. Я собственно, что хотела вам рассказать?.. Это было осенью прошлого года. Пашке тогда ещё не было и восемнадцати. Его мать с отчимом жили ещё в Святославле. Так вот, отчима и его друга, директора нашего механического завода, арестовали и должны были посадить. А Пашка специально приехал из Москвы и вытащил их.
– Как? – недоверчиво спросил Антон, но ответить она не успела. Официант принёс их заказ.
***
Глава 4
***
Москва. Один из ресторанов при гостинице «Россия».
– Так он мне и сказал, – взялась Оксана опять за бутылку, сделала вид, что подливает себе и налила ему. – Или взятку дал, или пригрозил чем-то…
Почувствовав, что говорить стало трудно, язык начал заплетаться, Андриянов попро