Ткань Магии. Книга 1. Волшебная Школа

I

Открываю глаза, пытаясь сбежать от неприятного ощущения покалывания, поглощающего меня с головой. Это сон, это только сон, – старательно убеждаю себя я, но тысячи маленьких иголочек продолжают впиваться в мою кожу, под ногти и даже в глаза. Я не могу это остановить, руки онемели, и я не чувствую, как тру свои предплечья, – только бесконечные прикосновения множества холодных острых шипов. Меня охватывает паника. Почему это ощущение не прошло сразу же, как только я проснулась? Это ведь просто сон!

Пытаясь хотя бы отвлечь себя, я осматриваю привычное пространство своей комнаты. Солнечный свет проникает сквозь морозные узоры на окнах и украшает мягкими бежевыми переливами все стены. Наконец я успокаиваюсь, и покалывание отступает само собой.

Осматривая свои только что начавшие снова чувствовать руки, я не нахожу ничего, что могло бы спровоцировать это ощущение. Под кожей всё ещё проносятся отголоски впивающихся иголок, но и они постепенно утихают. Что это было?

Я медленно, словно в любой момент могу потерять равновесие, спускаю ноги с кровати и встаю. Убедившись, что могу стоять и ходить, иду умываться.

Выйдя из своей комнаты, слышу мамин голос внизу: она разговаривает с кем-то по телефону. Её присутствие очень воодушевляет и успокаивает меня. Мама всегда находила, что сказать, когда я обращалась к ней за советом. Не понимаю, как некоторые люди не ладят со своими родителями и прячут от них почти всё. Мне никогда не приходилось ничего скрывать от мамы, и многие проблемы, которые возникали в школе, я не смогла бы решить без её помощи и поддержки.

Со мной вечно было что-то не так. Вокруг всегда происходило что-то странное: то свет мигал в школьном коридоре, когда я проходила по нему утром, то дождь начинал идти перед самым уроком физкультуры на улице, хотя прогноз погоды по телевизору обещал солнечный день. Один раз, на последней контрольной перед каникулами, прямо возле меня открылось окно, и ветер, ворвавшийся в кабинет, смешал все черновики в кучу. Многие тогда пришли к выводу, что я – главная причина этих событий. Но если бы это было так, то я, наверное, и сама бы об этом знала?

Природа наградила меня огненно-рыжими волосами в сочетании с изумрудно-зелёными глазами, и это было ещё одной причиной, почему среди всех ребят именно меня считали виновницей странностей. Одноклассники дразнили меня бездушной ведьмой, и чем яростнее я защищалась, тем сильнее они убеждались в своём.

Но один раз, когда я пришла домой вся в слезах и порванной после драки одежде, мама сказала мне, что эти глупые мальчишки не стоят моих переживаний и внимания. Если они не хотят узнавать меня лучше – пускай не знают совсем. И не нужно реагировать на их провокации.

«Их слова просто звук. Ты же не будешь бить собаку, которая лает на тебя, когда ты просто проходишь мимо, или кричать на ветер?»

После того дня я больше не кидалась с кулаками на тех, кто пытался обидеть меня словами, и обходила стороной места, где ко мне потенциально могли придраться. Постепенно, не получая никакой желаемой реакции на их действия, одноклассники перестали трогать мои вещи или прикасаться к волосам и одежде. Если бы я была настоящей ведьмой, разве пришлось бы мне пускать в ход кулаки? Они этого не понимали. Или как раз отчётливо понимали, раз позволяли себе такое поведение.

Когда я спустилась на кухню, мама готовила оладьи.

– О, ты уже проснулась, солнышко? – спросила она, ласково улыбнувшись мне.

– Д-да…

– Что-то не так?

– Я точно не знаю… – призналась я. – Меня разбудило странное покалывание. Было так… страшно. Но потом всё прошло, как будто и не было.

– Ты готова, – сказала мама будто сама себе.

– Что?

Мама встрепенулась и снова улыбнулась мне:

– Спрашиваю, ты готова отмечать Новый Год?

Я почувствовала, что она от меня что-то скрывает. Почему поменяла тему? И почему не ответила на… покалывание? Или это и был ответ? Я недоумённо смотрела, как мама переворачивает пышные оладушки с тёмной корочкой.

– Немного подгорели, – пробормотала она, словно забыв о том, что я только что ей говорила. Такой странной я её ещё никогда не видела.

Взяв к себе на тарелку несколько уже готовых оладушек, я села за стол.

– Есть сироп?

– А какой ты хочешь? – улыбнувшись одними глазами, спросила мама.

Она вела себя как обычно, но одновременно с этим её словно подменили. В голову лезли самые странные мысли, но я пыталась убедить себя, что мне просто показалось. Как и то покалывание…

– Шоколадный? – предположила я.

– Я как раз сегодня купила!

Мама запустила руку в шкафчик и вытащила оттуда бутылку с сиропом.

– А что, если бы я сказала клубничный?

– Пришлось бы сотворить чудо, – улыбнулась она, ставя сироп на стол передо мной, а затем вернулась к готовке.

– Вижу, у тебя хорошее настроение? – спросила я, рассматривая коричневую бутылку и ища какой-то подвох в ней. Вдруг внутри окажется карамельный сироп вместо шоколадного? Или и вовсе не сироп, а джем? У нас в доме часто можно было найти банку с вареньем и подписью «огурцы» или пуговицы в стакане от мороженого прямо в морозилке.

– А какое ещё должно быть настроение в Новый Год?

Я изобразила улыбку.

***

– Хочешь, пойдём куда-нибудь на ночь? – спросила мама уже вечером, когда большинство людей заканчивало нарезать салаты по домам, а прочие суетливо сновали по улице, докупая всё, что не успели.

– Не поздно ли об этом спрашивать? – отозвалась я. – Да и я дома уже как-то привыкла.

– Ничего никогда не поздно!

Я скривила губы в сомнении. Мне не хотелось никуда идти. Где-то в глубине души я даже боялась, что встречу кого-либо из школы, и при них опять случится что-нибудь необычное, а я снова окажусь в центре событий. После того, что произошло утром, даже мне самой теперь сложно поверить в то, что всё это было просто чередой случайностей.

Мама пожала плечами.

– Ну, дома, так дома. Что насчёт Даши?

– Приглашай, если она согласится встречать Новый Год так, как мы. – Я улыбнулась. – В пижамном затворничестве, с салатами и с шипучкой вместо шампанского.

– Конечно согласится! Мы здесь устроим такую тусу, какая этим всем клубам и не снилась!

Мама встала и начала кружиться по комнате, блистая импровизированным боа из мишуры и зажигая электрические гирлянды.

– Это уж точно. – Я воспряла духом, заражаясь маминым энтузиазмом, и включила музыку.

– А теперь, переодеваться! И никаких «но»! Сегодня особенный день! – воскликнула она и, взяв меня за руку, повела на второй этаж, в мою комнату.

Вещей «на выход» у меня было не так уж много, а те, что имелись, я или вовсе не надевала, или вот так вот, по маминой прихоти. Она выбрала для меня синий брючный костюм с тёмными поблёскивающими вставками и пуговицами, нашла в ящике большую чёрную заколку в тон костюму и оставила меня, чтобы переодеться самой.

Я не стала надевать пиджак, предпочла остаться в лёгкой голубой блузке. И спустившись к праздничному столу, обнаружила в гостиной Дашу. Она сидела на диване с таким видом, будто с самого утра находится здесь, и задумчиво покачивалась в такт музыке. Заметив меня, женщина встала и раскрыла объятия.

– Здравствуй, Вероника.

– Привет, Даш! – улыбнулась я и обняла её. – Ты так быстро добралась до нас.

– Мы с Олей давно договаривались встретить Новый Год вместе, – удивилась она.

– То есть ты бы и без моего согласия приехала?

– А ты бы не разрешила мне приехать? – подняв брови, спросила Даша.

– Что ты! Я рада тебя видеть!

Даша – самая близкая мамина подруга, и она так часто бывает у нас дома, что я воспринимаю её как полноправного члена семьи. С моей мамой они познакомились ещё в институте, и с тех пор уже не расставались больше, чем на неделю. Мне с самого детства очень нравились безумно красивые синие глаза Даши, а выкрашенные в карамельный цвет волосы и идеальная кожа делали мамину подругу совсем сказочной. И всё время, сколько я себя помню, она выглядела точно так же молодо, как сегодня.

Тут музыка стала играть заметно громче. Мама спустилась и сразу же принялась танцевать, увлекая нас за собой. Она надела пышное тёмно-шоколадное платье, едва прикрывающее колени, бархатные туфли и кружевные полуперчатки оттенка трюфеля, а вместо пояса повязала яркую жёлтую ленту. Шикарные каштановые волосы мамы ниспадали блестящими волнами на плечи, а светло-карие глаза казались золотистыми, отражая макияж.

Никто из знакомых не мог дать ей её тридцать семь, а сейчас, в этом платье, с её бесконечной жизнерадостностью, мама выглядела совсем как подросток. В отличие от неё, я в свои тринадцать выгляжу на шестнадцать, а то и на все восемнадцать, если накрашусь. Впрочем, я могу ещё долго выглядеть на эти самые восемнадцать в будущем. Время покажет.

Я изо всех сил старалась прочувствовать мамино настроение, позволить ей заразить им себя. Хотя бы в Новый Год. Но мне всё время казалось, что я ощущаю только половину человеческих эмоций. Дурную их половину. И у меня всё ещё никак не выходило из головы то утреннее покалывание и реакция мамы. «Ты готова». К чему я готова? Почему она не сказала мне? Это опасно?

Устав танцевать, мама повалилась на диван и попросила Дашу принести бокалы и шипучку из кухни.

– Сегодня сбудутся все твои мечты, – сказала мама, разливая детское шампанское со вкусом груши по бокалам.

Я пригубила сладкую жидкость и расслабилась в кресле. Даша выключила люстру, оставив гирлянды сверкать в полумраке. Они переливались разными цветами и гасли, не позволяя глазам привыкнуть к темноте и давая лишь смутное представление о форме предметов вокруг.

– Главное – не пропустить полночь! – произнесла мамина подруга, садясь за праздничный стол.

– Я слежу за часами, – ответила мама.

В свете новогодних фонариков Даша с мамой стали ещё красивее, на их лицах играли разноцветные огоньки, и обе прямо излучали хорошее настроение. Интересно, я тоже выгляжу привлекательнее, чем обычно? Кажусь ли я довольной? Или моё лицо снова выражает в лучшем случае лишь тусклую тень радости?

Я предложила Даше отрезать кусочек от фаршированной курицы, над которой мы с мамой возились не один час, но девушка, поблагодарив, сделала это сама. После к нам присоединилась и мама. Брать что-то со стола в мигающем полумраке было не очень удобно, но никто не потрудился обеспокоиться об этом. Может быть, так и задумано? А завтра часть еды будет под столом, часть забьётся между подушками дивана, а остальное размажется по ковру… Да уж, веселиться я не умею, раз думаю об этом во время застолья.

Когда я уже перешла к десерту, мама, встрепенувшись, разлила новую порцию детского шампанского по бокалам и встала, чтобы произнести тост.

– До нового, значимого для нашей семьи года, осталось всего несколько минут. – Я не понимала, о чём она говорит. – Уже завтра откроются новые перспективы в твоей жизни, Вероника. И я очень-очень рада за тебя.

Я недоумённо закивала, держа свой бокал на весу.

– Так вот, ты можешь попросить всё что угодно.

– Что ты, мам. – Я смутилась. – Мне достаточно того, что вы, моя семья, рядом.

– Ну хорошо. Утром тебя всё равно ждёт сюрприз. – Она подмигнула. – Желаю, чтобы все наши мечты и ожидания всегда совпадали с возможностями и реальностью! – Сказав это, мама подбросила неизвестно откуда взявшееся конфетти, и цветные кусочки рассыпались по столу.

– С Новым Годом! – закончила Даша, и мы вместе выпили содержимое бокалов.

После этого мама снова пустилась танцевать. Она действительно была безумно рада чему-то. А я могла лишь разделять её счастье. Что-же, возможно, завтра мама расскажет мне, почему она так странно себя ведёт. Неужели приготовила сюрприз и старается вести себя как обычно, чтобы я ни о чём не догадалась?

Осталось теперь уснуть со всеми этими новостями. А под звуки фейерверков, доносящихся со всех соседних дворов и площадей отдалённого города, сделать это было практически невозможно.

II

Утром я почувствовала, как опустилась на кровать. И она даже скрипнула, подтвердив моё ощущение. Что произошло!? Я запаниковала, потому что это было уже после пробуждения, и тут же вскочила на ноги, оглядывая пространство. Одеяло валялось на полу, но, в остальном, в комнате больше не находилось ничего странного.

Значит, вчера – всепоглощающее покалывание, а сегодня я парила в воздухе над кроватью? Ладно, надо проснуться. Это не может быть реальностью.

Проведя по лицу ладонью, я попыталась взять себя в руки. Я схожу с ума.

Мне всё ещё не давало покоя это явственное ощущение левитации, особенно после вчерашнего поведения мамы, но разум не находил никаких внятных объяснений. Со мной что-то не так. Всегда было. Пора бы уже привыкнуть, наверное…

Переодевшись из пижамы, я спустилась на кухню и села завтракать. Кусок не лез в горло, ему мешали мысли, но я заставила себя съесть остатки праздничного салата и запила их горячим чаем.

В кухню вошла мама и села напротив меня за стол. Я уже хотела обратиться к ней с вопросами, но она перебила меня.

– Ника, мне нужно кое-что рассказать тебе. – Её вид был до пугающего серьёзным.

– Да, конечно, мам, говори. – Я прилагала усилия, чтобы мой голос оставался спокойным.

Собравшись, она произнесла:

– Понимаешь, ты волшебница…

Это ответило на все мои вопросы, но одновременно с этим породило кучу новых. Я было открыла рот, но мама подняла руку, чтобы я сначала выслушала её.

– …и нужно будет решить, в какую школу магии ты поедешь.

Она внимательно следила за моей реакцией.

– Почему я не узнала об этом раньше?! – Я вдруг, неожиданно для себя, обвинила маму во всём, что происходило в школе. Она знала и ничего не делала. Она знала и не говорила мне. Она знала и… она сама, должно быть, тоже волшебница!

– Я пообещала себе, что не буду говорить, пока твой дар полностью не сформируется, – проговорила мама. – Я хотела, чтобы ничего не влияло на него. Даже я.

Внимательно и напряжённо слушая её, я не соглашалась со словами. Мама понимала это. На её лице смешивалось мучение и некоторое сожаление. А я живо себе представила, как на меня влияет не мама, а одноклассники, шепчущиеся за спиной, учителя, требующие особого отношения к их урокам, бесконечные драки после школы и – самое ужасное – отчуждённость. Одиночество, которое ни мама, ни Даша развеять не могли, так как они обе были взрослыми. А мне нужны были сверстники… Маги-сверстники. Такие же, как я.

В этот момент чай начал кипеть и растворять мою чашку, словно был кислотой. Испугавшись, я отпрянула. А мама осталась на месте, спокойно смотря на неведомое, невозможное событие.

– Это очень хрупкая вещь – направленность твоей магии, – тем же тоном продолжала она, исправляя последствия моей вспышки гнева.

Мама едва шевельнула рукой, и чай-кислота начал испаряться с поверхности стола, а прожжённые участки затягиваться, похожие на кожу регенерирующих супергероев в фильмах. Затем мама воссоздала мою любимую чашку и поставила её, пустую, возле меня.

Я продолжала дико смотреть на то место, где только что шипел и кипел чай. Это сделала я? Или мама, чтобы продемонстрировать свою силу? Наверное, первое. Мама лишь нейтрализовала последствия.

Помолчав немного, она потянула руки ко мне, но я не ответила на её жест.

– Это сделала я? – прошептала я, чтобы убедиться наверняка. – Это всегда была я?

Мама с сожалением опустила голову. Значит, да.

– Потом, в школе, твою направленность отточат. – Она продолжала произносить слова, которые, судя по всему, подготовила заранее. – Ну или сломают, если неправильно выберешь, а точнее не будешь слушать сердце.

Её пальцы сжались, впиваясь ногтями в ладонь. Мама словно пожалела о том, что рассказывает мне про магию. Или осознала, что мне было бы проще принять это, если бы я знала всё с самого детства.

Я хотела спросить, как же мне услышать своё сердце, но мама вновь пресекла мою попытку что-либо сказать:

– Я не буду ничего говорить и настаивать. Я видела, что происходит с людьми, которые выбрали школу по настоянию родителей. – Она замолчала, зажавшись. И, казалось, даже постарела.

– А ты? – спросила я. – Как выбирала ты?

– Оно как-то само собой вышло, – улыбнулась мама. – Я не уверена, что мой способ подойдёт…

Я всплеснула руками и раздражённо уронила их на колени. А затем ткнула в центр стола, который несколько минут назад чуть не проело насквозь.

– Что, даже по вот этому определить нельзя?

– Ты сейчас нестабильна, – мягко проговорила мама. – Это нормально. Ты только что созрела.

– И ничего не знаю, – прорычала я.

– Ника… – Мама закрыла глаза.

Чтобы успокоиться, я посчитала от десяти до одного, смотря в окно на кружащиеся снежные хлопья. Это помогло. И мама молчала, давая мне время заново принять себя. Моя злость медленно уступала любопытству. Обвинить маму я всегда успею, а вот узнать что-либо – навряд ли.

– И, каково это?

Губы мамы тронула улыбка облегчения. Она почувствовала перемену в моём настроении и вместо ответа провела рукой в воздухе, оставляя шлейф маленьких искорок. Они затвердели прямо в воздухе и осыпались на стол, превращаясь в прозрачные бусины.

– Я материалист, – объяснила мама, но мне это мало что говорило.

– Это значит, что она может создать любую вещь, хорошо её представив. – Голос Даши зазвенел в воздухе. Он был несколько выше, чем обычно, но узнаваем.

Я думала, что Даша ушла под утро. И, оглянувшись, попыталась найти девушку взглядом, но никого, кроме нас с мамой, на первом этаже не было.

– Даша?

– Правильно моё имя звучит: «Джаста», – произнесла она откуда-то со стороны мамы, и я повернулась обратно.

Прямо за мамой, в воздухе, трепеща прозрачными крылышками, витало голубое существо размером с крупную птицу, похожее на миниатюрную девушку. У неё были огромные тёмные радужки и острые ушки, а вместо одежды – то ли синие листья, то ли кожа существа, полотнами прикрывающая отдельные части тела.

Я широко раскрыла глаза, снова не веря в происходящее. Это всё просто сон во сне. Я проснулась от первого, но не проснулась от второго. Но были ли мои сны хоть когда-нибудь настолько чёткими?

– Не совсем так, – возразила ей мама, повернув голову в сторону маленького крылатого человечка. – Чаще я просто копирую настоящие предметы или перемещаю их. И не только это. – Она снова глянула на меня.

Несмотря на все странности, происходившие со мной ранее, я продолжала просто моргать, отсчитывая минуты до пробуждения. Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного. Кто это? Эльф? Фея? Или кто-то другой? Насколько пресловутая мифология может объяснить сущность той, кого я считала маминой подругой?

– К-кто ты? – спросила я. Голос дрожал вопреки моей воле.

– Джаста – мой дух-хранитель, – ответила мама. – У тебя тоже такой, возможно, будет.

– Ты должна будешь найти потерявшуюся душу, – произнесла Джаста. – И снова обратить её к свету. Спасти.

Это всё было для меня слишком. Столько нового, так сразу. Я не могла склеить и нескольких слов, чтобы ответить. Мне очень хотелось спросить что-то ещё, но все вопросы путались, сменялись один за другим в моей голове, и я не могла сформулировать внятную фразу.

– Я же говорила, что ей рано видеть тебя такой! – сказала мама, и девушка постепенно стала зеленеть, а затем бежеветь и расти, приобретая обычный вид Даши.

– Так лучше? – обратилась она ко мне.

– Нет, – ответила я. – То есть ты можешь оставаться и в своём обычном виде. – Я подняла ладони в знак того, что справлюсь.

Но Даша села на стул, устремив на меня свои прекрасные синие глаза. Теперь они уже не казались такими необычными, как раньше. Эти глаза всё-таки были человеческими, в сравнении с глазами феи, которыми она смотрела на меня ещё полминуты назад.

– Так что? – опомнилась я. – Мне нужно выбрать, куда я пойду учиться?

– Пятнадцать школ прислали приглашения, – ответила мама.

Я раскрыла рот и закрыла его, не в силах что-либо сказать.

– У тебя будет достаточно времени, чтобы решить.

– Так много… – растерялась я. – Ладно, неси их сюда.

Мама подставила ладонь, воздух над ней замерцал, и на руке появились разноцветные конверты. Просто возникли прямо из воздуха!

– Вот первый, из школы «Золотого Феникса», – деловито выхватив одно письмо из стопки, произнесла мама, а остальные просто уронила на стол.

Как только она сорвала печать, из бумажного свёртка полился золотой свет, а затем вылетела длиннопёрая красно-оранжевая полупрозрачная птица. Я восхищённо следила за ней, в очередной раз утратив связь с только что осознанной реальностью. Посланница пролетала вокруг конверта, оставляя за собой шлейф из блёсток, а после села мне на плечо и растворилась в воздухе.

– Дорогая Вероника, – начала читать мама, – мы будем очень рады видеть тебя в нашей школе магии! У нас ты сможешь освоить массу интересных волшебных наук. Наверняка магия – нечто неизвестное для тебя, а может быть, ты уже видела её в деле и знаешь многое от родителей? В любом случае, у нас ты сможешь научиться чему-то новому… Просьба передать заявку на поступление до пятого января.

– Куда писать заявку?

– Тише ты, я всё сама сделаю, когда выберешь, – сказала мама, открывая следующее письмо.

Это была школа «Голубого Облака». Из конверта выскочила колесница, запряжённая белыми пегасами. Она понеслась мимо нас к замку, находившемуся среди облаков, возникших прямо над столом, уменьшилась, удаляясь в искусственной перспективе, и исчезла где-то в воротах крепости.

– Эта школа находится прямо в небе? – восхищённо спросила я.

– Насколько знаю, да. Там очень красиво, – ответила мама, переводя взгляд с тающих облаков в письмо.

Там тоже говорилось что-то про магию, новые и интересные дисциплины и, конечно же, про то, как безумно они будут рады видеть меня у себя. Формальности в виде писем уже на третьем начали меня нервировать, так что я попросила маму просто раскрывать конверты, чтобы посмотреть визуализации, а письма не проговаривать, если в них не будет ничего важного.

Мы справились со всеми приглашениями где-то за полчаса. Они были написаны по одному и тому же шаблону, и ничего важного не встретилось до самого последнего конверта. Меня больше увлекали «спецэффекты». Во всех свёртках прятались просто потрясающие визуализации, отражающие индивидуальность каждого заведения, но письма были настолько похожи, будто их писал один человек по шаблону: «Дорогая Вероника», «рады», «в нашей школе», «научиться». Как будто никто не будет их читать, засмотревшись на фениксов, пегасов и колесницы с облаками. И, возможно, так и было.

– А ты в какой-то из этих училась, да? – спросила я у мамы.

– Нет, я закончила школу для девочек «Хрупкая Бабочка».

– Понятно, – растерянно пробормотала я.

– Не переживай так. Почти неделя есть. Ты сможешь решить.

– А что-то ещё о них можно где-нибудь узнать?

– Да, у всех школ есть свои сайты. Адреса внизу писем.

– И прямо можно с любого компьютера на них выйти? – с подозрением спросила я.

– Подключенного к специальной сети, – хитро улыбнулась мама.

Я потёрла подбородок, а потом выдала ещё один вопрос:

– А как я попаду в школу?

– Не задавай глупых вопросов, Ника. Конечно же, через портал! – засмеялась мама.

– Ну прости, – ответила я, собирая конверты в кучу. – Я же так давно знаю об этом, что легко могу отличить глупый вопрос от умного. Подключи мне эту «специальную сеть», чтобы я тебя не донимала.

Вздохнув в ответ на моё недовольство, мама последовала за мной наверх, в мою комнату. И когда я включила компьютер, она всего лишь раз прикоснулась к нему, а затем произнесла: «Готово».

Никак не комментируя, чтобы снова не задать «глупый вопрос», я села на свой стул. Так странно было вводить адрес школы магии в привычном браузере, будто я собралась посмотреть афишу кинотеатра или найти материал для домашки по литературе. Но мы живём не в глубокой древности, и технологии со времён старинных сказок скакнули не один раз. Значит вот она – новая магическая реальность: сайты школ магии, электронные гримуары и реклама приворотных зелий в блоке объявлений поисковика. Прекрасно.

– Ты же хотела, чтобы я сама приняла решение? – Я в упор посмотрела на маму.

– Если захочешь спросить что-нибудь, я буду внизу. – Она вышла, правильно истолковав мой наполовину враждебный взгляд.

Я стала перебирать конверты, чтобы отсеять все непонравившиеся с первого взгляда. Первыми пали школы для девочек – их я отмела сразу, отложив письма на край стола. Я не смогла бы учиться в одном женском обществе, характер не тот. Впрочем, не знаю, как бы у меня сложилось с волшебницами, но простые смертные просто невыносимы, и рисковать мне совсем не хотелось.

После этого осталось одиннадцать писем. Я располагала кучей времени, но нетерпение меня прямо-таки съедало. Хотелось узнать про школы всё-всё, и я решила углубиться, пока не устану. А потом сделаю небольшой перерыв и сяду снова.

Страницы сайтов оказались не менее красивы, чем визуализации писем, но на третьей школе я поняла, что их описания так же мало отличаются друг от друга, как и письма. Различия школ сводятся, в основном, к набору предметов и области их применения в жизни, а о престиже лучше судить из других источников. Вот бы мне побывать в каждой из школ вживую! Тогда бы я точно смогла ощутить их энергию и решить, какая мне ближе. Интересно, для потенциальных учеников вообще проводятся экскурсии подобного рода? Даже если и так, я, скорее всего, опоздала. Если у меня так мало времени на решение, значит я созрела впритык к началу учебного года. Вот уж повезло так повезло.

Устало отложив письма, я закрыла браузер и запустила игру.

Через какое-то время ко мне в дверь постучала мама: принесла обед.

– Как продвигается? – дружелюбно спросила она, поставив поднос с едой на стол. – Ты уже несколько часов сидишь тихо.

– Я подробно просмотрела только три, – ответила я.

– По три в день – за пять дней как раз просмотришь все, – оптимистично улыбнулась мама.

– За четыре, – ответила я. – Я не хочу в школу для девочек.

– Вот, уже и исключили несколько, – подбодрила меня она. – Ты молодец.

– Ты, наверное, совсем не так представляла себе сегодняшний день, – произнесла я, придвинув к себе тарелку с супом.

– Я думала, у тебя будет много вопросов, боялась, что ты будешь обвинять меня в чём-то. – Мама села на кровать. – Но ты просто замкнулась. Отдалилась от меня.

Я зачерпнула суп, пользуясь этой паузой, чтобы сформулировать ответ.

– Нет, – задумчиво пробормотала я. – Меня поглотили мысли.

Сделав ещё одну паузу на разламывание фрикадельки, я продолжила говорить:

– Утром я парила над кроватью. Это напугало меня. А потом ты с таким видом, будто кто-то умер.

Мама усмехнулась, с облегчением меня обняв.

– Я всю ночь не спала, – сказала она, – то есть всё утро. Джаста успокаивала меня, но самые худшие мысли всё равно лезли в голову. А что, если ты не захочешь этого? Будешь ли ты говорить, что из-за меня у тебя нет друзей или что-то ещё в этом роде.

– Это во мне, – произнесла я, – тебе нет смысла винить себя. Конечно, мне хотелось бы знать всё с детства. Это помогло бы понимать происходящее, но твои опасения тоже можно оправдать.

– У меня был друг, – проговорила мама, отстранившись, – он рос в том мире, где нет обычных людей.

Я внимательно слушала её.

– Его родители много путешествовали, занимаясь травничеством. Собирали дикие и редкие растения, изготавливали из них разные порошки, зелья и прочие нужные вещи. Он, конечно, был с ними. И когда пришло время поступать в школу, он выбрал ту, в предметах которой разбирался лучше всего.

– И? – напряглась я.

– Его естественная направленность была далека от земли и растений. Но он не хотел и слышать об этом. Ломал себя и свою силу, пытаясь создавать лозы, но из них выходили змеи. Растил цветы, но они рассеивались в воздухе. В итоге он провёл опасный ритуал, и… – Маме было больно говорить об этом.

Я не знала, что и сказать от шока.

– Наверное, я испортила тебе весь аппетит, – коротко всхлипнув, проронила она.

– Твои чувства и мотивы важнее какого-то супа.

Мама рассматривала свои пальцы.

– А ты где росла? – спросила я.

– Этот маленький городок называется Арден. Я обязательно покажу тебе его, но позже. Он ничем особенным не примечателен, похож на европейскую деревню в горах. Вот только такие маленькие непримечательности всегда дороги сердцу.

– Как долго ты уже не была там?

– Пару лет, – навскидку ответила мама. – Не обязательно же приезжать надолго, если всегда можешь открыть портал.

– Это правда, – ответила я, чтобы поддержать разговор. – А сюда ты переехала только из-за меня?

– Нет, не только, – улыбнулась она. – Мне нравятся эти беззащитные люди. Нравится иногда наблюдать за их «глобальными» проблемами, которые маг разрешил бы, щёлкнув пальцами. Нравится помогать им.

Я почувствовала, что она чего-то не договаривает.

– А мой отец? Ты из-за магии ничего не говорила про него?

– Думаю, у него сейчас всё хорошо, – увиливая, ответила мама.

– Ну ладно. Время, по-видимому, ещё не пришло.

Она обрадовалась, что я поняла её, а я просто продолжила есть суп.

III

На следующее же утро я, не умываясь, принялась за исследование волшебного мира. Одной из лучших школ, по мнению какого-то там «Орифового Вестника», оказалась школа Белого Дракона. Я посмотрела в других источниках, и они были согласны с «вестником». Тогда я взялась за сайт школы. Но мне с ходу не понравилось, что нужно обязательно завести животное, без которого нельзя будет колдовать. Не то чтобы я не любила животных, но то, что оно всегда будет находиться рядом, было уже чересчур.

Я поняла, что никакие списки лучших так же не помогут мне в выборе. Может быть, если поем, думать станет легче? Я почистила зубы и спустилась, чтобы позавтракать. А после осталась сидеть на кухне и созерцать игрушки на ёлке.

Мама вошла в дом и, стряхнув с широкого шарфа и капюшона снег, поприветствовала меня.

– Как сегодня мир? – отстранённо спросила я.

– Я похвасталась тётушке Тесс, что твой дар уже сформировался, и я наконец освобожу свою комнату от хлама, который тебе нельзя было видеть, – с улыбкой ответила мама.

– Той самой тётушке Тесс из Германии?

– Да, ей.

Мама сняла верхнюю одежду, ботинки и села рядом со мной.

– Ну что ты? Опять что-то разбудило тебя? – Она положила свою руку на мою.

– Нет, сегодня я просматривала престижность школ.

– Зачем? – Мама недоумённо нахмурила брови.

– Но я же должна выбрать, – пожала плечами я.

Она с сочувствием и растерянностью смотрела на меня, не понимая, как мне помочь.

– Ты помнишь кого-нибудь, кто до школы не знал, что такое магия? – решила спросить я.

Мама задумалась:

– Мы не обсуждали такое…

Продолжая вспоминать, мама стала водить взглядом по комнате, будто ища у предметов ответа, который они не могли дать.

– Как ты выбираешь, что тебе съесть? – вмешалась Джаста.

Я по привычке обернулась к источнику звука, но кроме голоса ничего не было.

– Я думаю, чего мне хочется больше, – попыталась ответить я. – Но школа ведь не еда, нужно быть серьёзнее.

– Милая, – начала мама, но Джаста перебила её, материализовавшись:

– Ты ведь уже начала отсеивать их, это было правильно. Но потом тебя начало интересовать мнение других!

– Но как же я, не знающая даже толком, что такое направленность, могу сама выбрать правильный путь?! – ответила на её повышенный тон я.

– Что-то, да будет влечь тебя больше остального. Поверь мне. Поверь себе. Послушай себя. – Мама легко ткнула меня в грудь над сердцем.

– Хорошо.

– Постарайся не думать о том, получится у тебя или нет, просто хочется попробовать или нет, – добавила Джаста.

Я кивнула, воздохнув.

– Хорошо.

Снова заперевшись в своей комнате, я разложила оставшиеся после первого отсеивания конверты перед собой. Провела над ними рукой, представляя, что нужный конверт отзовётся на мою магию, но бумага «молчала». Тогда я вновь обратилась к сайтам, открыв анимированную фотографию каждой школы в разных окошках для того, чтобы сопоставить волшебные замки. В каком из них мне бы хотелось жить? Чем бы мне хотелось повелевать больше всего?

Я расслабилась и выставила каждой школе балл «чувственности». Это было совершенно нерационально, как мне показалось сначала, но когда я посмотрела на итоговые цифры, все школы выстроились по порядку приоритета. Вот что значит слушать себя! Мои внутренние ощущения меня не подвели. И они выбрали школу Дальнего Острова.

Это был красивый голубо-синий замок, окружённый лесом, умеренный климат и стихийная направленность. Каждый ученик при выпуске умеет управлять хотя бы двумя стихиями. Это же просто восхитительно! Идеально. То, что нужно. И как только я не почувствовала эту школу в первый день?

Возможно, я была оглушена визуализациями и первичным шоком от того, что я волшебница, а может быть, находясь рядом со мной, конверты школ тоже изучали меня и выбирали. В рациональном мире это звучало как бред, но магия это не то же самое. И если в конвертах или в письмах содержится какой-то индикатор, то он влияет и на меня, и на моё решение.

Все мои мысли охватило это странное наваждение, и я написала заодно баллы и на конвертах школ для девочек. Один из них даже уколол меня, будто шипом розы! И ему я выставила минусовой балл. У двух из трёх школ для девочек результаты оказались минусовыми.

Я сложила письма стопкой по приоритету и убрала их в ящик, оставив на столе только голубой с зелёным конверт школы Дальнего Острова. Теперь мне казалось, что, напитавшись моей энергией, он отвечает мне. Наконец отзывается. Может быть, правильнее было бы хранить эти письма возле меня с самого начала? Тогда и выбрать было бы легче. Но и так хорошо. Главное – я решила.

Вечером я рассказала маме о своём способе, и она в очередной раз похвалила меня за находчивость. А затем составила заявку, заинтересовавшись моим выбором. Сказала, что сама она воздушной стихии, а мой отец – огненной.

– Это первое, что я знаю о нём, – улыбнулась я тогда.

– Он рыжий, как и ты, – добавила мама, но по её глазам было понятно, что больше она ничего не скажет.

Со следующего же дня я стала готовиться к отправке в новую школу. Прочитала всю информацию, что была на сайте, просмотрела список предметов и начала пробовать свои силы в магии с помощью волшебного интернета. Находила простые безобидные инструкции и пыталась повторить их, или пробовала упражняться с силой, стараясь научиться чувствовать её. Ничего не выходило, и я решила попросить помощи у мамы, но она категорически запретила мне заниматься магией до школы. Сначала я восприняла этот запрет в штыки, но постепенно поняла, что я не смогу самостоятельно исправить последствия, если вдруг что-то пойдёт не так, и постаралась попридержать своё рвение.

Десятого января пришёл отчёт о получении заявки и уведомление о зачислении, в конце которого был подробный список принадлежностей. Я взяла из маминых рук безупречно ровную зеленоватую бумагу, которая была ещё тёплой после пересылки через пространство, и зачитала:

«Дорогая Вероника, мы очень рады, что ты выбрала нашу школу магии! Мы, в свою очередь, обязуемся обеспечить наилучшие условия для того, чтобы ты могла получить достойное образование. Ты успешно зачислена на первый курс и теперь должна приобрести все принадлежности, а затем прибыть в школу в указанное время…»

– Вот и всё, я доставлю тебя туда двадцать восьмого января, – произнесла мама с какой-то гордостью в голосе.

– А что с обычной школой?

– Я уже перевела тебя на домашнее обучение, – кивнула она и, улыбнувшись, указала на коробку с бантом.

– Это мне?

– Да, открывай скорее!

Я нетерпеливо разорвала обёрточную бумагу и открыла коробку. Внутри оказалась сумка с новеньким ноутбуком.

– Спасибо огромное, мамочка! – воскликнула я и обняла её.

– Так ты сможешь нормально доучиться в обычной школе.

– А у меня будет на неё время?

– И на магию, и на школу, и на отдых и даже на сон, – улыбнулась мама, покачивая головой в такт.

– А мы будем видеться?

– Боюсь, что нет. Только видеозвонки и каникулы.

– Но я же буду скучать!

– У тебя появится много новых знакомых. Не тот возраст, чтобы скучать.

Я с подозрением посмотрела на неё, но потом проговорила:

– Надеюсь, волшебники не такие противные, как обычные люди.

Мама засмеялась. Она почему-то любила этих самых «обычных людей». Наверное потому, что и они любили её. Я же всегда была лишней, слишком странной для них, а иногда и пугающей. Поэтому взаимной симпатии у нас не было никогда.

***

В назначенный день мама разбудила меня, когда на улице было ещё темно.

– Вставай, соня. У нас разница во времени в восемь часов.

Я села на кровати, не понимая, что происходит.

– Надеюсь, ты уже собрала вещи? – не унималась мама.

– Ещё неделю назад, – сонно пробормотала я, удивляясь её беспокойности.

– Иди умываться, а то сейчас опять уснёшь, – сказала она и вышла.

Выбравшись из-под одеяла, я поставила босые ноги на прохладный пол. Почему я узнаю о разнице во времени только сейчас?

Умывшись, я спустилась на кухню. Мама рассеянно шарила по столу в поисках чего-то.

– Что с тобой? – спросила я.

– Я не знаю, куда положила лопатку.

– Ты не хочешь, чтобы я уезжала? – проговорила я, подавая лопатку, которая лежала возле разделочной доски.

– Спасибо, – отозвалась мама, тупо уставившись на предмет. – Нет, с чего ты взяла? Я рада, что тебя взяли в школу, научат тебя жить со своим даром и контролировать его.

– Тогда что такое?

– Не бери в голову, просто дурной сон.

«Ещё одна тайна», – подумала я, но не стала допытываться до мамы. Что что, а рассказывать что-либо, если не хочет, она не будет.

После завтрака я оглядела свою комнату в поисках того, что могла забыть. И убедившись, что ничего нужного не осталось, начала одеваться.

Когда я вернулась вниз, Джаста сидела в своём настоящем обличии на подушечке для иголок неподалёку от мамы. Они разговаривали о чём-то. Увидев меня, Джаста встала, и её крылышки затрепетали:

– Доброе утро, Вероника.

– Привет Да… Джаста, – улыбнулась я.

– Ты готова? – спросила мама.

– Да.

Кивнув, она поднялась со своего места и подошла ко мне, коснулась чемоданов и на мгновение закрыла глаза.

– Всё. Пошли.

Я недоумённо уставилась на неё. Можно ли мне уже брать вещи или нет?

– Я не понимаю, как ты жила, скрывая это от неё всё время! – возмутилась Джаста. – А теперь вот так вот запросто колдуешь и даже не объясняешь, что сделала! – Она с укором смотрела на маму, паря рядом.

– Именно потому, что всегда делала это незаметно, я и не говорю ничего сейчас, – попыталась оправдаться мама. – Да и кто комментирует каждое своё действие?

Натянуто улыбнувшись, я промолчала. Не думаю, что мама вообще собирается учить меня магии, если до этого постоянно её скрывала. А я даже не чувствую, что она что-то делает.

– Прости, Ника. – Голос мамы стал мягче, когда она обратилась ко мне.

Я покачала головой, мол «ничего страшного». Джаста растворилась в воздухе, напоминая мне чеширского кота, и после этого мы с мамой вышли из дома. На улице горели фонари, а в окнах домов весь свет был погашен, за исключением новогодних гирлянд. Они мерцали, мигали и переливались мелкими разноцветными огоньками.

Мама шагала очень быстро, и я еле успевала за ней, а когда она завернула за угол, я и вовсе вынуждена была перейти на бег, чтобы не потерять из виду. И врезалась в неё, не успев остановиться в узком тупиковом проходе между магазинами. Мама не обратила на это внимания, торопливо оглядывая кирпичные бока зданий. Затем хмыкнула и прошла к самой дальней стене; начала ощупывать её, ища что-то.

– Я могу как-то помочь? – подала голос я, плотнее укутываясь в объёмный шарф, обёрнутый вокруг шеи.

– Вот они! – Мама проигнорировала меня и стала вытаскивать что-то из кармана куртки.

Я подошла ближе, чтобы рассмотреть её находку. На тёмной кирпичной стене виднелось несколько маленьких выжженных символов, образующих небольшой треугольник. Мама подняла кулон из необработанного полупрозрачного камня на цепочке, держа его как подвесной фонарь, хотя он не светился… поначалу не светился.

Лёгкий ветерок зашевелил мамины волосы, и я попыталась сообразить, был ли он настоящим или же вызван происходящим? Символы на стене стали отзываться на «зов кристалла». Этот термин образовался в моих мыслях сам собой, но я знала, что он единственно верный. Мамины губы шевелились, но я не слышала, что она шепчет.

Кристалл уже выделял своим светом морозный румянец на маминых щеках и разгорался всё ярче с каждой секундой. Символы на стене тоже начали светиться, слегка пульсируя. Мама отпустила цепь, а кулон остался парить в воздухе, как на невидимой верёвке. Она не отрывала взгляд от символов и продолжала шептать, теперь заметнее, едва слышно. Но я всё равно не могла различить слова.

Вдруг и вся стена вспыхнула ярким светом, а кристалл, в свою очередь, стал медленно угасать и опускаться. Мама схватила его перед тем, как свет совсем погас и амулет упал. Символы перестали пульсировать и ровно горели в углу раскрытого портала, словно заголовок на неоновой вывеске. Стена испускала мягкий голубой свет, но почти не освещала пространство.

– Вот и портал. – Мама улыбнулась, повернувшись ко мне, и протянула руку.

Я неуверенно взялась за неё. Мама сделала шаг в светящееся мерцающее пространство и потянула за собой. Меня словно обволок приятный туман, кажущийся тёплым на фоне морозного зимнего воздуха, а затем всё снова стало обычным. За исключением места: по ту сторону уже давно был день, ярко светила белая звезда, размером почти в половину нашего Солнца. На насыщенном синем небе не проплывало ни единого облачка, везде вокруг лежал ровный слой снега, но тропинка была плотно утоптана. Она вела до дороги прямо от того места, где мы стояли. Значит, не только мы прибыли сюда.

Мама провела рукой перед порталом и сжала её, а затем опустила. После этого непрозрачное мерцание стало медленно затягиваться.

– Есть соглашение, – проговорила она, – что мы путешествуем из одного контрольного узла в другой. Чтобы пространство не разрушалось от бесконечных дыр где попало.

Я понимающе кивнула и медленно пошла за ней, разглядывая всё вокруг. Яркий холодный отсвет от снега почти слепил, но мне удалось разглядеть пышный голый лес с облепленными белоснежным покровом ветвями и стволами, несколько причудливых домиков вдалеке и полоску высоких кустов, откуда вела дорога. Мама была единственным тёмным пятном во всём пейзаже. Мы вышли на твёрдую широкую дорогу с удивительно равномерно уплотнённым снегом и направились к мерцающим белым деревьям.

Я чувствовала себя как в сказке. Тишину вокруг нарушал только хруст наших шагов по плотному снегу. Не было привычного шума города, и я смогла вспомнить о нём, только лишившись. Даже ночью, в том переулке, что-то ненавязчиво гудело. Но здесь не слышалось даже такого тихого звука.

Войдя в лес вслед за мамой, я смогла перестать щуриться и облегчённо расслабила лицо. Она молчала, а я продолжала дивиться окружающей красоте. Коридор из деревьев был освещён солнцем, пробивающимся между веток, а также бликами тысяч маленьких кристалликов, отчего казался будто бы высеченным в ледяной тверди. Я не сразу заметила, что деревья были посажены идеально ровными рядами вдоль дороги. И казалось, что они наблюдают за нами, эти неподвижные кривые истуканы.

– Не бойся, они знают, что нам можно здесь находиться, – обернувшись, сказала мама. И только после этого я поняла, что мне не казалось – они и были древними хранителями этого заповедного леса и места, куда мы направляемся.

– Они? – напряжённо спросила я.

– Это души стихийных магов-отшельников, слившиеся с древнями-хранителями. – Она остановилась и прислонила ладонь к стволу одного из них. – Они достигли истинного единства со своим хранителем, – с благоговением проговорила мама, – и стали едины с миром.

Дерево, к которому она прикоснулась, приветственно зашевелилось, осыпая капюшон мамы искристыми снежинками.

– Да будут благодатны почвы твоих лесов, – ответила ему она и с поклоном убрала руку от шершавой коры.

Всю оставшуюся часть лесной дороги я слышала скрип и гулкие отзвуки труб. И мне казалось, что это деверья, разбуженные мамой, переговариваются между собой, обсуждая утренних путников. А может быть и не казалось.

IV

Из леса мы вышли прямо на улицы города. Сначала он казался мне большим тёмно-серым пятном, но позже глаза привыкли, и я стала различать другие оттенки и даже яркие цвета. Аккуратные узкие улочки с кривыми древними камнями мостовой ярко контрастировали с современными минималистичными вывесками магазинов и причудливыми подобиями автомобилей. Машины эти были без колёс и рулей, с украшениями в виде прозрачных тонких крыльев, похожих на стрекозиные, а на некоторых красовались пёстрые и узорчатые – как у бабочек. Всё это больше напоминало декорации для фестиваля сказок, чем настоящие транспортные средства, однако в них сидели какие-то существа, и повозки эти вполне себе резво сновали над головами толпы.

Люди были самых разных цветов, форм и размеров, как бы странно это ни звучало по отношению к слову «люди». Разнообразие проявлялось не только в одежде и волосах, но и в коже, ушах, хвостах, рогах, копытах, крыльях… Многие существа вокруг и вовсе не были похожи на что-либо виденное мной раньше, но я старалась не пялиться, не желая, чтобы они пялились на меня в ответ. Я тоже для них, наверное, выглядела странной. Хотя, в данном случае, возможно, больше бы подошло словосочетание «слишком нормальной». Да, мне ещё ни разу не приходилось быть «слишком нормальной». И я пока не знала, хорошо это или плохо.

Мы прошли по центральной улице к просторной площади. Камни под ногами были чёрными, мокрыми, но совсем не грязными. Нигде не виднелось ни полурастаявшего коричневого снега, ни мусора, ни мусорных урн.

Мама провела меня за руку между крикливыми торговцами разнообразными склянками, неведомыми зверьками в аквариумах и пахучими травами к большой синей вывеске, растянутой между двумя домами. На ней красовались непонятные мне символы, обрамляющие белый силуэт замка с высокими башнями. Моргнув, я ошеломлённо смогла прочесть надпись на плакате: «Школа Дальнего Острова приглашает вас посетить ярмарку, устроенную в честь начала нового учебного года, а также приобрести все необходимые товары».

Мы вошли в широкий двор, посреди которого кругом стояли столы с горячей едой и напитками, а за прилавками обслуживали посетителей три полные близняшки с румяными от лёгкого мороза лицами и гостеприимными улыбками. Они общались с существами, заворачивали в бумажные пакеты сладкие булочки и пончики, подавали резные деревянные кружки, из которых шёл пар. Мне впервые в жизни захотелось поучаствовать в чём-то подобном и попробовать выпечку, запах которой разносился по всему двору, но у мамы был очень серьёзный вид, и я не стала удручать её просьбами.

Проходя мимо торжества, я также приметила, что на ярмарке школы людей было чуть ли не больше, чем во всём городе, и почти не ходило других существ. Интересно, все ученики тоже люди?

– Начнём с формы, хорошо? – спросила мама. Её тон звучал не как вопрос, однако она ждала моего ответа, поэтому я кивнула.

Мы вошли в магазин, где совсем не было вешалок с плечиками или полок со сложенной одеждой, только странные проволочные манекены, одетые в форменную одежду в цветах школы. Они плавно извивались в медленном змееподобном танце, наклонялись и разворачивались, показывая одежду, как только кто-нибудь подходил к ним ближе.

– Только не выходи в двери, – предостерегла мама. – Я читала, они все ведут в разные места и перепутаны между собой.

Как только к нам подошла, то есть подползла одна из продавщиц в голубом фартуке с синим замком на груди, я перестала считать манекены странными. Ниже её одежды, на уровне моих колен, начинался массивный змеиный хвост, который, остановившись, она подвернула под себя, чтобы какой-нибудь «двуногий» ненароком не наступил на кончик.

Зелёные глаза с узкими зрачками внимательно оглядели нас с мамой, и, быстро высунув и втянув раздвоенный язык, женщина приветливо улыбнулась. У неё были небольшие аккуратные белые зубы, количество которых зашкаливало бы за шестьдесят, если бы я взялась их пересчитывать, и длинные привлекательные клыки. Понятия не имею, почему посчитала их привлекательными, но змея мне очень понравилась. Захотелось её нарисовать.

– Новая учщеница, – с шипящим акцентом радостно протянула она. – Добро пошжаловать в наш магазин. Я сниму мерки, ессли посзволите. – Она указала длинным костлявым пальцем с узким когтем на меня, обращаясь к маме.

Та кивнула, а я стала снимать верхнюю одежду, чтобы змее было удобнее это делать. Отдав куртку с шарфом маме, я приподняла руки и ожидала, что это прекрасное хладнокровное и хищное создание сейчас приблизится ко мне и обхватит мерочной лентой, но нага оставалась на месте.

Тонкая зелёная ленточка мелькнула в её руках и внезапно сама обернулась вокруг моего запястья, а затем поползла вверх по руке. Я не ощущала её, но едва подавила инстинктивный порыв сорвать это магическое творение и скинуть с себя. Мама покосилась на меня с беспокойством, пока ленточка продолжала скользить по моему телу, забираясь под одежду.

– В первый раз? – со снисходительным сочувствием спросила змея.

Я кивнула, и она понимающе закивала мне в ответ. Ленточка закончила своё «путешествие», обмоталась вокруг другого моего запястья и стала бирюзовой, моего любимого оттенка.

– Замечщательный сцвет, – улыбнулась змея и жестом пригласила нас к одному из зеркал.

Осторожно прикоснувшись к неподвижной ленточке, я попыталась примириться с ней на своей руке. Ленточка оказалась наощупь как простая резинка для волос и больше не разматывалась в ленту.

«Я привыкну», – попыталась убедить себя я, а потом взглянула в зеркало и раскрыла рот от удивления. Вместо моей одежды на мне оказалась сине-зелёная форма, как на одном из манекенов: плиссированная юбка выше колена, бледные голубые колготки и походные ботинки, прекрасно гармонирующие с юбкой. Сверху зеркало надело на меня облегающую тонкую кофту с высоким воротом, закрывающим горло, но без рукавов. Я машинально оглядела себя, но на мне была моя одежда.

– Тебе так идут цвета формы! – оживилась мама.

– Желаете что-нибудь добавить или изменить в нижнем слое своей формы? – подала голос продавщица. Она стояла у тумбы, одной рукой прижимая к себе папку-планшет или что-то похожее на неё, а второй опиралась на стойку. Я растерянно рассматривала себя в зеркале, а потом оглянулась на манекены.

– Мне всё нравится, – негромко сказала я, и змея резко перевела взгляд на маму.

– Эти мы берём, – кивнула мама, любуясь моим отражением. – Покажите, пожалуйста, брючный вариант с летней обувью.

Эта одежда стекла с меня в зеркале, подобно водопаду, сменяясь на новую. Синие узкие штаны с удобными карманами, ремешками и заклёпками на поясе для прикрепления каких-либо аксессуаров или дополнительных карманов сразу очень мне понравились. На ногах были сине-зелёные кеды, а сверху – перламутровая кофта, переливающаяся морскими оттенками, с широким вырезом и длинными рукавами.

– Можно сделать штаны ниже колена не такими узкими? – спросила я, и змея едва заметно повела пальцем, после чего брюки приобрели нужную ширину.

Я посмотрела на маму щенячьими глазами. Я понятия не имела, сколько это всё стоит, но была в восторге от этих вещей.

– Балетки? – предложила мама, обращаясь к продавщице.

– Но я хочу кеды, – возразила я.

– Кеды мы тоже возьмём. Тебе нравится кофта?

– Да, – осторожно сказала я.

– И её тоже.

Змея довольно кивала, записывая.

– Покажите, пожалуйста, балетки и рубашки.

Синие кожаные лодочки без каблуков и с уродливой пряжкой оказались на моих ногах в отражении, а кофта сменилась на изящную голубую блузку с несколькими выточками на талии и манжетами над локтями. Мне определённо нравился вкус этой наги, и улыбнувшись великолепной блузке, я спросила есть ли у них балетки из ткани с подошвой как у кед.

«Конечно», – с улыбкой ответила мне змея, поняв, чего я хочу, и заменила туфли на них.

– Голубо-зелёные? – предложила я, и она снова исполнила мою просьбу.

– Отлично, – сказала мама. – Добавьте ещё голубо-зелёные леггинсы, и перейдём ко второму слою.

– Не жшелаете поссмотреть нишжние платья? – услужливо спросила продавщица, и я поняла, что привыкла к её акценту.

Мама вопросительно посмотрела на меня, и я так же вопросительно посмотрела на неё.

– Можно и посмотреть, – в итоге ответила она. – Может и понравится что.

Поверх перламутровой кофты, что была до этого, оказалось лёгкое голубо-зелёное платье с тонкими лямками и выточками на лифе, очерчивающими не до конца сформировавшуюся грудь. Я никогда не носила такого, но обернувшись несколько раз, не нашла к чему придраться. Несмотря на то, что платье было свободным, даже мешковатым, оно ни чуточку не полнило меня, и мне уже представлялось, как я гуляю в нём по садам школы.

Краем глаза я заметила синее китайское платье на отражении девушки в соседнем зеркале и удивилась про себя такому разнообразию допустимой формы. Вдруг эта девушка повернулась ко мне лицом и, поймав мой взгляд в отражении, улыбнулась. У неё оказались яркие фиолетовые глаза, заметные даже с такого расстояния, и азиатские черты лица, а красивые блестящие чёрные волосы были аккуратно заплетены в две косы. Я ещё раз восхитилась вкусу и внимательности этих змей. Они подбирали всем то, что они хотят, возможно, даже не зная, как эти вещи выглядят в наших родных местах.

– Ну как? – спросила мама, вырвав меня из мыслей.

– Мне оно нравится, – ответила я. – Но разве мы уже не набрали достаточно?

Я снова забеспокоилась о деньгах. Мы жили хорошо, но всё-таки не были богатыми. Может быть, в магическом мире у мамы всё обстояло иначе?

– Мы также оказываем услуги по перекрашиванию ваших собственных вещей в цвета школы, если пожелаете.

– Чепуха! – отмахнулась мама. – Моя девочка должна быть ничуть не хуже других. – Она отвечала мне, игнорируя предложение продавщицы. – Мы берём его. Хочешь ещё что-нибудь посмотреть?

Я покачала головой, а мама кивнула змее.

Первым, что показало зеркало, стал синий жакет с золотистой вышивкой и длинными, свисающими почти до колен треугольными полами. Он был очень стильным, хоть и походил на верхнее платье георгианской эпохи. Хотя я не назвала бы это платьем. Это был жакет без рукавов с эмблемой школы на левом плече: вписанным в вышивку щитом, разделённым на четыре части, схематично изображавшие стихии, и белым кристаллом посередине. Я думала, что замок и был эмблемой школы, но оказалось, что это совсем не так.

– Можно посмотреть его с платьем? – спросила мама, смотря на меня через зеркало, и её просьба была тут же исполнена.

Вместе с платьем школьный жакет смотрелся как единое целое, облагораживая простенький сарафан, и превращая его во что-то изысканное. Я не могла ничего сказать от восхищения.

– Да. Это великолепно, – зачарованно произнесла мама.

– Одного парадного жакета достаточно?

Я посмотрела на змею, вопросительно смотрящую на нас.

– Покажите варианты, подходящие к брюкам.

– И туфли, с такой же вышивкой как на пиджаке! – спохватилась я, увидев простенькие балетки на ногах.

Нага сначала исполнила мою просьбу, сотворив синие босоножки на удобном классическом каблуке с золотой вышивкой на внешней стороне, плавно переходящей в застёжку и декоративную часть.

– Да, такие. Вы великолепны.

– Рада угодить вам, госпожа, – с искренней улыбкой отозвалась змея и перешла к маминой просьбе с другими вариантами пиджаков, но ни один из них не был так великолепен как первый.

Мы остановились на голубо-зелёном жакете с простой серебристой вышивкой и длинными рукавами. Он выглядел свободнее синего, прикрывал все застёжки на брюках и мягко прилегал к талии. Мама подала знак продавщице, и та кивнула.

– Верхний повседневный слой, – объявила нага.

Сначала на мне оказался просторный голубо-зелёный свитер с эмблемой школы на левом плече. Из-под него виднелся ворот самой первой кофты. Я машинально поправила рукава, спустив их до ладоней, но в зеркале ничего не изменилось.

– Для зимы идеально, – сказала мама. – Следующее.

Через несколько неподходящих мне вариантов змея показала замечательный короткий синий топ с эмблемой школы на груди, надетый поверх всё той же кофты без рукавов с высоким горлом. Он заканчивался едва ли там же, где мои рёбра, а начинался у ключиц, не закрывая плечи. Эту открытость компенсировали длинные рукава, да и с нижним слоем смотрелось вполне пристойно. Мои веснушчатые плечи красиво выделялись в промежутке между голубой и синей тканью.

– Я хочу видеть это с длинной юбкой, – воодушевлённо сказала мама, и змея исполнила её просьбу, надев на моё отражение синюю плотную юбку в пол с двумя глубокими вырезами для удобства.

– Вах, – вырвалось у меня.

Я высунула ногу из выреза: под юбку предусмотрительно были поддеты леггинсы. На меня из зеркала смотрела совсем другая девушка. Я казалась стройнее и выше в этой одежде, а волосы великолепно контрастировали с синей формой. Я была похожа на маму впервые в жизни и чувствовала себя красивой.

– Возьмём её? – спросила мама. – Ты замечательно выглядишь.

– Ты ещё спрашиваешь? – зачарованно ответила я, поворачиваясь и переступая, красуясь в новом образе.

– Показать что-нибудь ещё?

Змея приветливо улыбалась, а её глаза блестели. Мы явно покупали больше, чем их обычные клиенты. Мне сначала было не по себе от этого, но сейчас я ощущала себя новым человеком. Волшебницей.

– Нет, – ответила я. – Думаю, этого будет достаточно.

– Далее спортивная форма для дополнительных занятий. – Сказав это, она пошевелила тонкими пальцами. На мне оказалась майка без рукавов с эмблемой школы и длинные свободные шорты. Всё синего цвета.

– Всё можно изменить, – произнесла продавщица, заметив моё выражение лица.

– Футболку, пожалуйста, шорты короче, и не такие свободные. И цвет… светлее.

Она поменяла майку на голубую футболку с небольшим V-образным вырезом, а свободные шорты на мягкие короткие с кармашками. На ногах остались привычные кроссовки, будто из моего шкафа, только в цветах школы.

– Да, вот так.

Я повернулась и заметила на спине такие же символы, как и на плакате на входе, а мгновение спустя они преобразовались в мою фамилию. Круто!

Из верхней одежды я выбрала себе короткое бирюзовое пальто с большими пуговицами на осень и долго р�