Старшая сестра его величества. Власть. Шаг 3

Глава 1

– Ваша светлость, – горничная с приторно сладкой улыбкой, от которой сводило скулы, причесывала мне волосы перед сном, – вы сегодня были совершенно обворожительны. Я сама слышала, как господин королевский казначей говорил господину Первому советнику, что его сыну повезло с супругой. И красавица, и умница, и верная жена. Вы столько лет ждали своего супруга, но ваша репутация не запятнана ни одной интрижкой…

Я кивнула. Девица уже давно неимоверно бесила меня, и я с самого начала мечтала избавиться от нее. Но Третий советник на все мои просьбы сменить горничную отвечал категорическим отказом.

Он самолично приставил ее ко мне сразу, как Тайка попала в тюрьму, и я знала, что эта девка ежедневно докладывает ему обо всем. К этому я была готова. Меня раздражало совсем другое: бесконечная сладкая лесть, которая лилась из уст служанки с утра до вечера и вызывала постоянную изжогу.

Хотя, в последнее время я стала поглядывать на девицу намного благосклоннее, чем раньше. Неожиданно у нее появилось одно, очень важное достоинство, стоившее всех недостатков. Горничная была пухленькой и обладала роскошными формами, чем очень привлекала Адрея, вернувшегося из своей командировки около полугода назад. К тому же, она никогда не отказывала моему мужу в близости. Напротив, нарочно крутилась в наших покоях до поздней ночи, чтобы молодой герцог не обошел ее вниманием. Это позволяло мне избегать совместных ночей с супругом. Спать с Адреем мне было сложно, слишком сильно я его ненавидела.

– Ваша светлость, – вторая горничная вошла в комнату с подносом и поклонилась, – ваш ужин…

– Поставь на стол, – велела я, не поворачивая головы, – и, Марга, принеси крынку горячего взвара. Холодно, Адрей захочет согреться. И меда положи побольше.

Марга поклонилась и исчезла из моей спальни. Эту девушку я выбила себе с боем сразу после возвращения супруга. Третий советник вынужден был согласиться с необходимостью нанять еще одну служанку, поскольку первая предпочитает греть постель его сыну, а не работать.

– Люна, заканчивай с прической. Ты сегодня ужасно медлительна, – сморщила я нос, глядя на отражение пухлых и мягких рук, замелькавших над моей головой в два раза быстрее.

– Да, ваша светлость, – отозвалась она, в два счета заплела косу и уложила ее крендельком, накрыв традиционным абрегорианским чепцом, который очень плотно облегал голову.

С недавних пор я стала ярой поборницей традиционной одежды своей «родины». Этот головной убор бесил Адрея. Он совершенно справедливо считал чепец безобразным и уродливым, но именно поэтому каждую ночь я упорно ложилась в постель, надев на себя этот ужас, чтобы вызвать неприязнь супруга.

Он ненавидел меня точно так же, как и я его. Он до сих пор не мог простить, что отец заставил его жениться на безродной девке, и обвинял меня во всех своих бедах. Кроме того, его бесило, что я не просто выжила после «свадебного путешествия», но за время его отсутствия добилась полного расположения отца. И когда Адрей вернулся, тот категорически запретил сыну поднимать на меня руку.

Возможно, если бы я вела себя, как Люна, смотревшая на моего мужа снизу вверх с обожанием и восхищением, несмотря на украшавшие все ее тело синяки, он смирился бы и с такой женой, как я. Но я не дала ему такого шанса.

За стеной послышался грохот, Адрей вернулся в свои покои. Сегодня, после торжественного вечера, посвященного какой-то семейной дате, его вызвал к себе отец. И я была уверена, Третий советник снова пенял сыну, что его супруга до сих пор оставалась праздной. Эти разговоры случались каждый месяц, когда оказывалось, что у нас опять ничего не получилось.

Я еле сдержала улыбку. Благодаря снадобьям баронессы Шерши, мне удавалось избежать беременности, хотя Адрей, повинуясь воле отца, каждый вечер пил отвар для зачатия. Если бы не Лушка, которого Третий советник считал моим собственным ребенком, меня давно обвинили бы в бесплодии. Но сейчас все шишки доставались Адрею. Мне же оставалось только заламывать руки, пускать слезу и сокрушаться, что у нас ничего не выходит. Баронесса Шерши научила меня некоторым своим трюкам, и я не могла не признать, что, несмотря на кажущуюся глупость, они весьма действенны.

Внезапный удар по двери между супружескими покоями заставил меня вздрогнуть. Люна, прибиравшаяся на моем туалетном столике, подпрыгнула и уронила флакон с душистой водой. В воздухе поплыл удушливый аромат розы. Мой муж не любил этот запах, поэтому я, конечно же, стала пользоваться для ароматизации только розовой водой. У меня уже был положительный опыт использования «ароматерапии».

Взбешенный разговором с отцом Адрей появился на пороге моей спальни. Молча подошел к горничной и навис над ней, внимательно разглядывая расплывшуюся от счастья рожицу. Он никогда не стеснялся лапать при мне служанку, отпуская при этом сальные шуточки. Но сейчас, схватив её за плечи, шумно вдохнул пахнущий розой воздух, скривился и выругался, обзывая девушку совершенно неприличными словами.

– Открыла окно и пошла вон, дура криворукая! – заорал он на растерявшуюся Люну и, развернув девицу, наградил ее пинком под зад, отправляя в сторону окна.

Люна отлетела шагов на пять, упала на колени и разрыдалась. Но Адрей даже не повернул голову в ее сторону. Он схватил меня за плечо и, резко дернув, заставил встать.

Я спокойно смотрела на его перекошенное злобой лицо. Удивительно, как складывается жизнь, совсем не к месту пришло в голову, а ведь прошло чуть больше трех лет, с тех пор, как я боялась возразить Адрею, позволяя ему издеваться над собой во время нашего путешествия в Беломорье. Сейчас же я чувствовала в себе достаточно сил, чтобы противостоять садисту.

– Ты! – Зарычал он, – ты можешь сколько угодно дурить моего отца, но меня тебе не обмануть! Я знаю, кто ты такая и что ты задумала, гадина… Я знаю! И у тебя ничего не получится! Поняла?! Меня тебе не обмануть!

– Ваша светлость, вы пьяны, – совершенно спокойно сказала я и дернула плечом, избавляясь от захвата. – Я велела принести для нас ужин. Вам нужно поесть. И Марга приготовила для вас горячий взвар с медом. Как вы любите…

– Не заговаривай мне зубы, тварь! – зарычал он и замахнулся, как будто бы собирался ударить меня, но не решился. Однако злость требовала выхода, и он с размаху впечатал кулак в стену, рассекая кожу до крови.

– Ваша светлость, вам надо успокоиться. Марга, налей господину взвар, – я медленно, словно не замечая звериного бешенства в глазах супруга, отошла от зеркала. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Такие приступы случались у Адрея в последнее время довольно часто. Иногда он вымещал свою злобу на Люне, и она проводила несколько дней в постели, приходя в себя после «любви» молодого господина. Но обычно Адрей, зная свою натуру, уходил в город и возвращался только под утро. Но сегодня так некстати случился разговор с отцом…

Как бы мой муженек не решил во что бы то ни стало исполнить супружеский долг, забеспокоилась я. Нет, этого нельзя было допустить. Только не сегодня. На эту ночь у меня были совсем другие планы. Надо было срочно что-то предпринимать. И я решилась… Кажется, пора опробовать на практике еще одно из наставлений баронессы Шерши.

– Люна, встань и открой окно! – приказала я, – живо! Ты разве не слышала, что велел тебе мой супруг?!

Плачущая от боли Люна на четвереньках добралась до окна и распахнула створки. Легкие шторы тут же взвились в воздух, от ветра, ворвавшегося в комнату. Зима уже вступила в свои права, и мороз мгновенно выстудил мою спальню. Я запахнула тонкий, шелковый халатик. Он совсем не грел.

Люна кое-как поднялась и шагнула было к столу, на котором стоял поднос с тарелками, но Адрей остановил ее:

– Пошла вон, я сказал! – он ее пнул снова. В этот раз не так сильно, чтобы свалить девицу на пол. Но Люна поняла все правильно и мгновенно испарилась, как будто ее и не было.

Адрей плюхнулся на кресло. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела то, что мне совсем не нравилось. Он совершенно точно собирался во что бы то ни стало исполнить волю своего отца и заделать мне ребенка прямо сейчас.

Я шагнула в его сторону и медленно опустилась на колени. Мое решение было довольно рискованным… Конечно, баронесса Шерши утверждала, что этот способ отлично работает на моем супруге. И утихомирить Адрея проще всего, притворившись слабой и покорной. Но с другой, что будет дальше? Не решит ли этот негодяй, что «перевоспитал» меня? Не начнет ли распускать руки, забыв про распоряжение своего отца.

Я этого не знала. Но менять что-то было уже поздно. Я подползла к Адрею на четвереньках и села у его ног. Взглянула снизу вверх. Сейчас я изображала из себя верную и послушную абрегорианскую жену… Не знаю, почему именно этот образ пришел мне в голову, наверное, свою роль сыграл традиционный чепец, который прямо сейчас прикрывал мои волосы…

– Господин, – мягко улыбнулась и замахала ресницами, – позвольте я помогу вам снять сапоги…

Меня колотило. То ли от холода, то ли еще от чего. И Адрей дрогнул. На его лице появилась самодовольная ухмылка, и он положил ногу мне на колени, позволяя сделать то, что я просила.

Мне пришлось прикусить губу до крови, чтобы выдержать. Наука баронессы Шерши, которая учила изображать из себя идеальную женщину в глазах любого мужчины, никогда не казалась такой трудной и противной самой моей природе.

Я стянула сапоги с одной, а потом и с другой ноги мужа. Поставила рядом, чувствуя, как сильно дрожат руки.

– Господин, – еще одни умоляющий взгляд, – я очень голодна. Вы позволите поужинать с вами?

И Адрей довольно хмыкнул:

– Ты будешь прислуживать мне. Поняла?!

Я покорно склонила голову… Встала и первым делом налила полную кружку слегка остывшего взвара. Протянула ее Адрею, только сейчас испугавшись, что он может отказаться от напитка и потребовать что-то покрепче. Но его мучила жажда, мой муж выхлебал взвар тремя большими глотками и грохнул кружкой об стол.

Я медленно выдохнула. Теперь нужно просто немного потянуть время. Скоро Адрей уснет, чтобы во сне наслаждаться фантазиями, навеянными Сладкими Грезами, которые подсыпала в крынку Марга. Моя вторая горничная была Дочерью ургородских матерей, одной из девочек баронессы Шерши.

– Налей еще, – Адрей довольно оскалился и снова повелел, – и подавай ужин… Я проголодался.

Заснул прямо за столом с вилкой в руках, так и не добравшись до постели. И во сне довольно улыбался. Ему явно снилось что-то хорошее…

Первым делом я закрыла окно. Зимний холод так сильно выстудил мою комнату, что у меня зуб на зуб не попадал. Достала из шкафа теплую одежду, бесшумно оделась. Потушила свечу…

Осторожно приоткрыла дверь. В коридорах хозяйской части замка было тихо. Я вышла и на цыпочках прошла по темному коридору, чутко вслушиваясь в окружающее пространство.

– Ваша светлость, – тихий голос Марги раздался неожиданно, хотя именно ее я и ждала. – Все готово. Идемте…

Глава 2

Мы бесшумно скользили по замковым коридорам для прислуги, направляясь на полуподвальный этаж. Сегодня, в первый день молодой луны, я должна была встретиться со своими людьми в прачечной. Именно там находился форпост Великой Матери, или скорее баронессы Шерши, который она организовала прямо под носом Третьего советника.

Вообще, я очень быстро поняла, как мне повезло заключить союз с Ирлой Шерши. Без нее все было бы гораздо сложнее.

После неудачи с господином Корсом, шпионом, который пал жертвой средства от моли, Третий советник выписал для меня пятерку телохранителей – амазонок из Кларинского королевства. И эти немногословные и нелюдимые женщины-воины сопровождали меня при каждом выезде. Нечего было и думать о том, чтобы вести в их присутствии крамольные разговоры. Но и сбежать от них у меня не получалось, сколько я ни пробовала. Они всегда совершенно неожиданно оказывались рядом, хотя я никогда не предупреждала их о своих передвижениях.

Однако, вид крепких и боевых амазонок неимоверно раздражал самого Третьего советника. И он велел, чтобы эти «мужеподобные девки» убирались с глаз долой сразу, как только я перешагну порог его замка. Он считал, что в своем доме он и сам отлично справится с охраной и слежкой за невесткой.

Поэтому нам и пришлось перенести все важные встречи в замок Третьего советника. Правда, из-за этого собирались мы довольно редко, один-два раза в месяц, но это лучше, чем ничего.

За три года мы добились некоторых успехов.

После смерти герцога Юрдиса во главе рода встал его сын, с которым у нас сложились дружеские отношения, по большей части благодаря баронессе Шерши, к которой тот питал нежные чувства. Ирла, жеманно хихикая, поведала мне, что когда-то, много лет назад, когда она осталась вдовой, юный герцог, ее ровесник, предложил ей руку и сердце. Но хитрая Ургородская Мать смогла отказать ему так, что мужчина до сих пор относился к ней с любовью и уважением.

Недавно я все-таки решилась признаться ему в том, кто я такая на самом деле. После фиаско с герцогом Юрдисом-старшим, которого я подозревала в связях с заговорщиками, мне было очень трудно решиться на такой шаг. Но баронесса Шерши убедила меня, что этот Высокий род не имеет никакого отношения к интригам Третьего советника. Они верно служили королю, и покойный герцог действовал исключительно исходя из собственного представления о благополучии короны.

Возможно, если бы я сказала герцогу Юрдису-старшему, что принц Фиодор жив, то все было бы по-другому. Но я не чувствовала ни малейших угрызений совести за убийство человека, который много лет насиловал и унижал мою мать…

В отличие от отца, сын сразу же встал на мою сторону, признав за мной право на королевский трон. Грегорик раздражал его своим излишним консерватизмом. За все время правления король так и не изменил ни одного закона. Если не считать мелкие правки, которые ни на что не влияли. С одной стороны, это была стабильность, но с другой – законодательство Грилории застыло в своем развитии. Мануфактуры, к примеру, до сих пор работали, подчиняясь устаревшим законам Дома Гильдий. Это давало нам возможность получать сверхприбыли, но очень вредило королевской казне.

Помимо герцога Юрдиса, с помощью вездесущей баронессы Шерши, мы перетянули на свою сторону еще несколько небольших аристократических родов, которые тоже были недовольны правлением моего двоюродного брата. Им, конечно же, мы не сказали всю правду, они считали, что чудом спасшаяся принцесса Елина прячется где-то за пределами Грилории и готовится вернуть трон.

Мы с Жереном, баронессой Шерши и герцогом Форентом, который так и скрывался под именем республиканца Рода Форта, решили молчать о том, что мой брат выжил и что цель нашего заговора – посадить на трон принца Фиодора. Пусть все думают, будто я сама хочу получить корону, тогда наши шансы вырастут в два раза. Если у меня ничего не выйдет, у Фиодора будет возможность обратиться за помощью к Абрегорианскому императору… Это был очень плохой выход, но, тем не менее, он был. И Анни заверила брата, что сделает все возможное, чтобы Грилория сохранила независимость.

Моя одиннадцатилетняя дочь была абсолютно убеждена, что через семь лет она станет супругой Абрегорианского принца, а еще через четыре – императрицей. И уже тогда сможет влиять на принимаемые ее мужем решения.

Повзрослев, Анни больше не делала никаких предсказаний, утверждая, что все идет так, как должно идти. Но иногда я ловила на себе ее одобрительные взгляды. И это меня радовало и смущало одновременно. Все же странно, когда твой ребенок знает о тебе гораздо больше, чем ты сама.

Лушке совсем недавно исполнилось пятнадцать. Он как-то резко вымахал, превратившись из мальчишки в юношу. Он и раньше был очень сильно похож на отца, а сейчас сходство стало таким, что теперь его могли узнать не только аристократы, которые много раз видели его величество Эдоарда Семнадцатого, но и обычные горожане. Поэтому последние несколько месяцев Лушка почти не выходил из своей комнаты и вел жизнь затворника, опасаясь, что его тайну может раскрыть наша прислуга.

После того, как шпионкой Третьего советника оказалась жена Дишлана, мы подходили к набору персонала еще более тщательно, чем раньше. Однако, чужая душа – потемки. Неизвестно, как поведет себя самый верный слуга, узнавший правду.

Из-за этого мы приняли очень трудное для меня решение: до начала активных действий с нашей стороны его высочество Фиодор должен уехать из Грилории. Отправить его мы решили вместе с Ин Го Лином на моем корабле, который каждую весну возвращался в Беломорье из Республики Талот, чтобы забрать трикотаж. За эти три года моя мануфактура развилась в самый крупный в Грилории холдинг полного цикла, в который входили овечьи и верблюжьи фермы, прядильные и трикотажные мануфактуры.

После того, как совет Дома Гильдий признал гильдию промышленников, а в особенности после того, как стало известно, что сам господин Первый советник вложил финансы в мануфактуры, в Грилории начался промышленный бум.

Прядильные, текстильные и трикотажные мануфактуры росли, как грибы. Пока ни одна из них не смогла сравниться с моей. Все же у меня была приличная фора. И дело было даже не в финансах Третьего советника, и не в том, что я начала на несколько лет раньше всех. Причина было в том, что я знала куда нужно двигаться. У меня были знания о возможностях научно-технического прогресса.

Пусть память учительницы Елены Анатольевны с каждым годом становилась все бледнее и бледнее, но когда ко мне пришла одна из разорившихся мастериц-вязальщиц с проектом вязальной машины, я сразу поняла: это именно то, что мне нужно. Мастерица получила огромную премию и хорошую должность на одной из фабрик. А я открыла отдел инноваций, который занимался не только изобретением новых узоров и способов прядения, но и развитием технологий.

Машинку мы немного доработали. Теперь ее конструкция больше всего напоминала ручную вязальную машину советского производства, которую Елена Анатольевна несколько раз видела в кабинете труда. Сама я никогда не смогла бы вспомнить ее механизм детально, но определить сходство мне было под силу.

С появлением машинки скорость вязания выросла настолько, что пришлось в срочном порядке механизировать и прядильную мануфактуру. Иначе она не успевала снабжать вязальщиц пряжей.

Зато теперь помимо носков, шапок, варежек и шарфов, мы стали изготавливать и крупные изделия: свитеры, пуловеры, кардиганы и даже пальто.

Чтобы сохранить секрет производства, я организовала собственную службу безопасности, которую возглавил Орег. Парнишка, учивший нас с Лушкой управлять мышцами лица, заматерел и превратился в весьма опасного и уважаемого в определенных кругах человека. Он давно перерос место помощника Жерена и на новой должности смог проявить все свои способности. Он же взял на себя охрану моего сына.

Правда, был у Орега один недостаток, который вызывал у меня досаду. Он, как и большинство мужчин, не смог противостоять баронессе Шерши… Когда я узнала, что мой глава службы безопасности спит с баронессой, которая годилась ему в матери, снова порадовалась, что эта хитромудрая старуха на моей стороне. Не хотела бы я быть на стороне ее врагов…

Легкое прикосновение Марги отвлекло меня от размышлений. Мы уже подошли к выходу из жилой части замка. Здесь было самое опасное место, так как двери охраняла замковая стража, отслеживая, чтобы никто чужой не проник куда не надо.

Горничная приложила палец к губам, показывая, что нужно соблюдать тишину, а потом наклонилась и прижала ухо к двери. Я ничего не слышала, но знала, что там происходит. Юные и смешливые служанки принесли стражникам горячий взвар, чтобы стражники не замерзли во время дежурства. Коридоры замка не отапливались, и зимой здесь было очень холодно, поэтому подобная забота никого не удивляла. Но сегодня юные Дочери Ургорода добавили в кружки по маленькой щепотке степной травы, смешанной с красным корнем, действующим на мужчин как мощный возбудитель. Выпив взвар, через несколько минут стражники будут так заняты с готовыми на все девицами, что мы сможем пройти незамеченными.

Мы немного подождали. А потом Марга повернулась ко мне и улыбнулась. Я с облегчением выдохнула. Получилось. Пару раз нам приходилось возвращаться обратно не солоно хлебавши, иногда мужчины не теряли бдительность и, прежде чем уединиться с соблазнительной девицей, звали товарищей, чтобы те заменили их на посту.

Но сегодня все прошло как по маслу.

Марга слегка приоткрыла тяжелую, массивную дверь, и мы протиснулись в щель. Слева у стражников была комната для отдыха, и оттуда раздавались характерные звуки. До нас никому не было никакого дела, и мы на цыпочках прошли дальше по коридору.

Запах мыла, горячей воды и мокрого белья я почувствовала гораздо раньше, чем увидела пожилую прачку, еще одну из Дочерей Ургородских матерей. Жална стояла, прислонившись к холодной стене замка и, прикрыв глаза, отдыхала. Ее ярко-красные от постоянного нахождения в горячей воде руки были густо смазаны заживляющим маслом и перевязаны белым платком. Когда я побывала здесь в первый раз, пришла в ужас от состояния рук прачек, отправила им большой горшок самого лучшего топленого масла и отрез тонкого полотна, приказав каждый вечер смазывать руки и перевязывать их чистой тряпицей. Жалне и другим опытным прачкам это всего лишь немного облегчило боль, слишком долго их кожа подвергалась агрессивному действию мыла. Но их дочери смогли сохранить руки в хорошем состоянии, и прачки прониклись ко мне искренним уважением. Моя забота тронула их сердца. И теперь они помогали не только по воле баронессы Шерши, но и из благодарности мне самой.

– Ваша светлость, – услышав шаги, Жална открыла глаза и с улыбкой поклонилась, – идемте, вас уже ждут, – шепнула она мне, когда мы прошли через темную кладовку, где хранилось грязное белье, к кабинету кастелянши.

Кастелянша, как и все остальные «лишние» люди, мирно спала в своей постели, заблаговременно напоенная сонницей. Рядом с ее кабинетом располагалась большая кладовка, забитая разным хламом, которой никто давно не пользовался. И именно ее мы облюбовали почти три года назад для наших конспиративных встреч.

Тогда же мы оттащили весь мусор ближе к двери, чтобы оттуда ничего не просматривалось, и установили посередине большой круглый стол, за которым собирались мои тайные соратники. Они пробирались в замок через тайный ход, который показала баронесса Шерши. Я так и не выяснила, откуда она про него узнала. В ответ на мой вопрос Ирла пожимала плечами и загадочно улыбалась.

Марга осталась за дверями. Она следила, чтобы никто посторонний не помешал нашим разговорам, а я вошла внутрь.

– Доброй ночи, друзья, – поздоровалась я со всеми.

Глава 3

– Вот такие дела. Думаю, купцы не врут. Абрегорианская империя определенно готовится к скорой войне, – закончил свой доклад Жерен.

Он уже больше двух лет был ночным королем Грилории. Мне с трудом удалось уговорить друга принять титул, он очень сильно переживал, что не справится. Ведь, помимо общения с простыми людьми, ночной король должен был вести дела с аристократами. А у Жерена, как почти у каждого простолюдина, присутствовал неосознанный трепет перед знатью. Пришлось ему напомнить, что он уже много лет тесно общается с принцем и принцессой. И ничего… Отлично справляется.

– Так и есть. Мои источники подтверждают, – кивнул герцог Форент, который до сих пор скрывался под именем господина Рода Форта, брата моего вымышленного отца и воспитателя Лушки. – Император собирается захватить Беломорье, он утверждает, что Абрегории нужен еще и этот порт.

– Но это значит, что Грилория совсем потеряет выход к морю! – воскликнула баронесса Шерши, всплеснув руками и округлив глаза в притворном ужасе и одновременно дав понять, что только Род Форт настолько силен, что может спасти всех от неминуемой беды.

– Верно, – кивнул он. На него кокетство баронессы почему-то не действовало. Ирла Шерши предпринимала огромные усилия, чтобы затащить мужчину в постель, однако за три года ей не удалось добиться даже его расположения. Род Форт смотрел на баронессу равнодушно, тем не менее отдавая должное ее хитрости и уму. Жеманство и нарочито глупый вид баронессы не ввели его в заблуждение, он сразу понял, что из себя представляет «глупышка Ирла». – Большинство аристократов против этой затеи. В том числе и я. Однако идею поддерживают владельцы северных земель, которые занимаются разведением тонкорунных овец. Император пообещал отдать им в собственность восточную часть Эрренвирских гор. Ведь именно там сейчас пасутся ваши отары, ваша светлость. – Он усмехнулся, – бедолаги до сих пор не простили вас за то, что вы переиграли их, начав разводить овец самостоятельно.

– Мне кажется, вы слегка преувеличиваете возможности империи, – заявил герцог Юрдис, хмуро наблюдавший за тем, как Ирла Шерши соблазняет Рода Форта, – союз Грилории и Аддийского султаната все еще действует. И планов о его прекращении нет. Напротив, между его величеством и султаном в последнее время ведется весьма активная личная переписка именно по поводу укрепления союзного договора. Возможно, императора скоро ждет большой сюрприз.

– Возможно, сюрприз ждет не только императора, – подал голос Орег, – но и Грегорика. Мои ребята выяснили, что совсем недавно из империи в Аддию отправилась тайная делегация. Официальная причина – продажа шерсти тонкорунных овец, поэтому я и обратил на нее внимание. Однако потом стало понятно, что это всего лишь повод. Настоящая причина заключается в чем-то другом. Все настолько секретно, что нам не удалось узнать хоть что-нибудь об истинных целях этой встречи. Мой человечек, конечно же, все еще там, но пока все, что ему удалось нарыть, ничего не объясняет. Посол везет для султана совсем маленькую шкатулку, которую хранит как зеницу ока. Она слишком маленькая, чтобы туда влезло что-то стоящее…

Я вздохнула… Новости были тревожные. Если начнется война с Абрегорианской империей, а Аддийский султанат не выступит на нашей стороне, то может случится так, что Грилории не останется вовсе… И мне просто нечего будет возвращать брату…

– Мам, – Лушка, молча слушавший старших, встрепенулся, – а тебе не кажется, что все как-то очень наиграно?

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я, и все остальные тоже вопросительно смотрели на моего сына.

– Ну, вот смотрите, – он немного нервничал, я видела это по слегка порозовевшим скулам. Он редко присутствовал на наших собраниях, это было слишком опасно, и еще реже говорил, предпочитая слушать и учиться, поэтому чувствовал себя немного неловко, – овцы эти дурацкие… ну, как-то странно, что императора волнуют такие мелкие обиды заводчиков. Раньше он совсем не переживал по этому поводу. Но самое главное, зачем им Беломорье? У нас по всему берегу скалы, а Беломорье – единственный порт на всем Грилорском побережье. При этом на стороне Абрегории никаких скал нет, и можно построить хоть двадцать портов. А еще эта странная тайная делегация, у которой нет никакой цели… Похоже, будто император хочет отвести наш взгляд от чего-то важного…

– Нет, не согласен, – покачал головой Род Форт, – Вы, господин Лукий, упускаете одну, но очень важную деталь. Повод для войны может очень сильно отличаться от причины. Если император громко говорит, что желает захватить порт, то это скорее повод. А причина кроется немного глубже… И мы о ней можем только догадываться. А вот делегация в Аддийский султанат… Да, тут все непонятно. Даже мне о ней ничего не известно…

Мы все замолчали. Каждый пытался понять, что происходит, и как эта ситуация может отразиться на нашей общей цели. По крайней мере, я точно думала именно об этом. Я обвела взглядом всех сидящих за столом, задержавшись на мгновение на каждом…

Род Форт хмурился и морщил лоб, пытаясь проникнуть в тайные замыслы своего императора. Он знал его лучше всех нас… Однако я всегда помнила, что, несмотря на то, что «моя дядя» прямо сейчас играл на нашей стороне, герцог Форент всегда оставался, в первую очередь, подданным Абрегорианской империи и императора.

Баронесса Шерши тоже о чем-то размышляла, машинально строя глазки мужчинам. То одному, то другому, по мере того, как переводила взгляд с одного на другого. Не удивлюсь, если эта хитрая особа спит не только с Орегом и герцогом Юрдисом. С нее станется залезть в постель и к ночному королю… «Глупышка Ирла» просто не могла пропустить мимо себя ни одного мужчину. Иногда мне казалось, что именно эта сторона баронессы Шерши настоящая, а все остальное не более, чем притворство.

Герцог Юрдис, насупившись, следил за своей возлюбленной… В отличие от своего отца, герцог был довольно симпатичным и не испытывал недостатка в женском внимании. И я не понимала, почему он до сих пор по-настоящему любил баронессу, прощая ей все похождения. Даже то, что она спала с его отцом и послужила причиной его смерти… Тогда, три года назад, весь Высший свет гудел, что «глупышка Ирла» заездила старого герцога до сердечного приступа. То, что произошло на самом деле, так и осталось тайной.

Я открыла ее только Жерену. Моему самому верному и самому давнему другу. Человеку, которому я доверяла больше всех остальных. Он тоже хмурился и тихо постукивал пальцами по столешнице… Пусть у него не было образования, как у герцога Юрдиса и Рода Форта, и вырос он в трущобах Нижнего города, а не в роскошном особняке аристократа, но он нисколько не уступал им. Ни в чем. Сначала эти двое отнеслись к Жерену с предубеждением, но сейчас точно так же, как и я, прислушивались к его словам и следовали его советам. Слишком хорошо бывший наемный убийца знал человеческую природу, и слишком сильно у него была развита интуиция. То чувство, благодаря которому ни один его «коллега» так и не смог превзойти Жерена в искусстве тайного лишения жизни. Даже его самый способный ученик – Орег.

Орег по старой привычке «серого человека» сидел с равнодушным лицом, безразлично глядя в одну точку. Но я слишком хорошо знала старого приятеля, чтобы не заметить, что прямо сейчас он думает о том, что волнует его довольно сильно… Ворот его рубахи был расстегнут, Орег плохо переносил влажную духоту прачечной, и я видела, как беспокойно билась жилка на шее, выдавая реальное настроение главы моей службы безопасности. Человека, которому я доверила не только охрану своих мануфактур, но и самое ценное – сына…

Я посмотрела на Лушку и улыбнулась. Я никак не могла привыкнуть, что малыш, которого я вынесла на своих плечах, так вырос. И каждый раз удивлялась, глядя на рослого, стройного парня с широкими плечами. Это мой мальчик? Тот самый, которого я носила на закорках, подпрыгивая и изображая лошадку, чтобы повеселить? Тот, который обнимал меня крошечными ручонками и прятался у меня под мышкой от «плохих людей», еще очень долго являвшихся ему во сне?

Я знала, Лушка до сих пор тайком покидает особняк Алиса, пользуясь кротовьими норами, и гуляет по всему Яснограду со своими друзьями из Нижнего города. Он не говорил, но я догадывалась, что Сирга, Миха и Бусык давно знают, кто он на самом деле. Мой брат так же, как и я, собирал свою команду верных друзей.

– Кстати, – тряхнул головой Жерен, первым прерывая затянувшееся молчание, – купцы, приехавшие из Аддии, говорили, будто там ходят слухи, что Эбрахил собрался выдать замуж одну из дочерей. И жених – иностранец… А не может быть так, что именно об этом и договаривается Герогрик с Эбрахилом. Старший сын нашего короля вполне может жениться на Аддийской принцессе.

– Верно, Эбрахил ищет жениха Иляне, старшей дочери четвертой жены. Девочке недавно исполнилось четырнадцать, и отец озаботился ее будущим, – задумчиво произнесла баронесса Шерши, на мгновение забыв про свои ужимки. Но тут же спохватилась и захлопала ресницами, – разве я не говорила, что теперь у меня есть девочки в гареме султана?! – картинно удивилась она, – не может быть, чтобы я скрыла от вас такие ценные сведения!

Угу, уверена, хитрая баронесса нарочно придержала эту информацию. Я прекрасно помнила ее слова, что работает она исключительно сама на себя. А со мной ей просто по пути.

– Может быть, вы и правы, – снова качнул головой герцог Юрдис, – на днях я мельком услышал, что Гергорик планирует изменить порядок престолонаследия, чтобы передать трон старшему сыну, раз уж королева так и не смогла подарить ему наследника после коронации. Но я не уверен… Это вне сферы моей служебной деятельности, поэтому подробности мне неизвестны.

– Или он хочет новую королеву, – постучал пальцами по столешнице Орег и откинулся на спинку стула. – Аддийские женщины славятся своей плодовитостью. У Эбрахила, если я правильно помню, больше трех десятков детей от шести жен.

– Новую королеву! – ахнула баронесса Шерши и прижала ладони к щекам, – а куда он денет старую?! – она недоуменно захлопала ресницами.

Мужчины переглянулись и насмешливо фыркнули, мол, что тут не понятного. Есть много способов упокоить несчастную королеву. Этот высокий титул не способен защитить женщину, если ее супруг пожелает свободы. Ради власти люди готовы переступить через многое. Мне ли об этом не знать…

Глава 4

– Неважно кто станет супругом Аддийской принцессы: принц или сам король. В любом случае, для Грилории это будет означать значительное укрепление отношений с султанатом, – перевел разговор на важное Род Форт. – А это категорически не выгодно императору.

– Поэтому он решил начать войну прямо сейчас? – Лушка смотрел на своего наставника с искренним любопытством.

– Не сейчас, – покачала я головой. – Война – слишком дорогое удовольствие даже для империи. А пока он начал подготовку. – И тут меня осенило, – А вы не думали, что делегация могла отправиться к Эбрахилу с встречным предложением? Раз уж так вышло, что предметом политических игр стали матримониальные планы, то и император мог сделать султану подобное предложение. Сын у императора только один и его невеста уже известна, зато дочерей много. Вполне может быть, что он хочет отдать султану одну из них.

– Тогда в той маленькой шкатулочке, которую везет посол в Аддию, – произнес Орег, – может лежать портрет Абрегорианской принцессы.

– Может, – кивнула я, соглашаясь с этим предположением. – И это мне совершенно не нравится. Давайте посчитаем… Аддийской принцессе Иляне сейчас четырнадцать, значит, до ее свадьбы еще как минимум четыре года… Если Эбрахил так старательно подбирает ей мужа, значит, девочка – первенец. Пусть даже и от четвертой жены. А такие дети, как известно, пользуются в Аддии гораздо большими правами, чем остальные. Значит, ее не станут отдавать замуж слишком рано.

Теперь Ирла Шерши, вклиниваясь в паузу, подтвердила:

– Верно! Иляна – первый ребенок четвертой жены.

– Я не знал, что в Аддии такое особое отношение к первым детям, – вскинулся Лушка, вопросительно глядя на меня.

– Это мало кто знает, – кивнула я. – Но ты заметил, что у Аддийских правителей первый ребенок от первой жены всегда сын? – Я усмехнулась, – потому что по их законам именно первый ребенок от первой жены независимо от его пола является настоящим наследником султана.

– Не может быть! – перебила меня баронесса Шерши и округлила глаза так сильно, что на секунду показалось, будто они прямо сейчас выпадут из орбит. Иногда маска «глупышки Ирлы» неимоверно раздражала. Как сейчас.

– Именно, – кивнула я, стараясь игнорировать ужимки баронессы. – Просто девочкам, которым не повезло родиться первыми от первой жены, не торопятся перевязывать пуповину… И поэтому сам факт первой беременности скрывают от всех. Вдруг родиться ребенок не того пола…

– Ничего себе порядочки, – поежился Лушка. И я была с ним согласна. Ужасный обычай, который тем не менее отлично показывает реальное отношение к женщинам в Аддии…

– Но вернемся к нашим загадкам, – закончила я короткую лекцию. – Если император не договориться с Эбрахилом, значит, он начнет войну накануне свадьбы Иляны и Грилорского принца. Это примерно четыре года. Если же Абрегорианская принцесса станет женой Эбрахила, то император введет войска на территорию Грилории гораздо раньше… Ведь ему можно будет не бояться союза Грилории и Аддийского султаната. Верно, господин Род Форт?

– Верно, – кивнул он. – Если император договориться с Эбрахилом, то он не станет ждать ни одного мгновения. И война начнется не позже чем, через год или два максимум.

Жерен нахмурился и застучал пальцами по столешнице, герцог Юрдис тяжело вздохнул и отвернулся, жилка на шее Орега забилась еще сильнее, а Лушка сокрушенно опустил голову. Это было неприятно, но каждый понимал, что Род Форт прав. Если у Грилории не останется союзников, то нас можно будет брать голыми руками…

– И это значит, мои дорогие друзья, – я вздохнула. Мне было откровенно страшно от того, что ждет нас впереди, – нам пора начинать действовать более активно. – При любом раскладе мы должны избавиться от Грегорика до того, как он породнится с Эбрахилом, и до того, как император начнет войну. В противном случае мы можем оказаться у разбитого корыта… Либо от Грилории не останется камня на камне, либо Грегорик очень сильно укрепит свои позиции…

– Согласен, – первым подтвердил мои слова Род Форт. Его меньше всех устраивало возможное усиление союза между Грилорией и Аддийским султанатом. И он был слишком умен, чтобы не понимать, что война, которую хочет начать император, ударит и по самой империи.

– Аддийские султаны еще никогда не отдавали своих дочерей иностранцам, – задумчиво произнес герцог Юрдис. – Если Грегорику удастся провернуть подобное и породниться с Эбрахилом, нам будет сложно убрать его без последствий. Мы не можем допустить разрыва отношений с Аддийским султанатом. Иначе конец будет предсказуем, Грилория падет, оставшись без союзника.

– Значит, мы должны переиграть их всех, – решительно закончила я, – и начинать надо прямо сейчас. Ждать больше нельзя.

– Это очень рискованно, – задумчиво произнесла баронесса. – Мы рассчитывали на гораздо больший срок, чем год или два…

– Я с вами, ваша светлость, – улыбнулся Жерен.

– И я, – кивнул Орег…

– Я тоже, – все так же задумчиво присоединилась к нам Ирла Шерши.

Несмотря на кажущуюся легкость, это было трудное и очень важное решение. Заговор против короны – дело небыстрое. У Третьего советника на это ушла вся его жизнь. А у нас было всего два года. Или даже год… Значит, нам придется действовать более рискованно, чем раньше. У меня лично шея заныла, словно ощущая на себе веревку, на которой нас всех повесят, если поймают.

С силой сжав кулаки, спрятанные в складках платья, так, чтобы ногти впились в ладонь, причиняя боль, разогнавшую упаднические мысли, я обвела моих соратников взглядом. Они сидели за круглым столом в пыльной кладовке и смотрели на меня. Возле каждого горела свеча, освещая лица, застывшие в тревожном ожидании… Все ждали моего решения. И раз уж я взяла на себя роль главы всего заговора, то мне и брать на себя ответственность за возможный успех или провал…

План нашего заговора мы уже обсуждали, но теперь надо было действовать немного иначе. Я выдохнула, избавляясь от страха, и начала распоряжаться:

– Госпожа баронесса, ваша светлость, вам нужно срочно заняться вербовкой Высоких родов. Мы уже обговаривали, что нужно делать. – Баронесса и герцог Юрдис кивнули, принимая мое решение. – Орег, в Республику Талот придется уходить сухопутным путем. Ждать больше нельзя. Собери своих людей, которые будут изображать купцов. Товар для вида я тебе выделю… В Тантане вас встретит купец Ин Го Лин. Его надо предупредить, что все начинается чуть раньше. Потом тебе нужно будет вернуться сюда как можно скорее. Ты нужен мне здесь…

– Понял, – коротко ответил Орег, качнув головой.

– Жерен, – я повернулась к верному другу, – с тебя связь с ночными правителями городов на всем протяжении пути. Пусть они присмотрят за караваном. Мы не можем рисковать. И готовь своих ребят. Возможно, нам придется задействовать силы ночного города.

– Сделаю, – подтвердил Жерен.

– Лушка, сынок, – повернулась я к нему. – Собирайся. Ты отправляешься в Республику Талот вместе с Орегом. К тому моменту, как мы начнем игру, тебя не должно быть в Грилории. Если мы не добьемся успеха, то господин Род Форт поможет тебе связаться с императором. – Я взглянула на «моего дядю». – Вы поедете с моим сыном, – распорядилась я. Он кивнул.

– Мам, – Лушка слегка порозовел от смущения, – Анни просила, чтобы я забрал Катрилу с собой, когда отправлюсь в Тантану… Ей надо учиться в университете, а это можно сделать только в Республике Талот. Мам, ты знала, что Катрила – очень талантливый математик? Анни говорит, у нее большое будущее, – торопливо добавил он, покраснев еще больше.

Это было так мило, что я против воли улыбнулась. Мой сын был по уши влюблен в компаньонку своей сестры. А она – в него. Уж как они умудрились влюбиться, мне не понятно, ведь виделись они совсем мало. Видимо, Анни была права тогда, в детстве, когда говорила, что этого не избежать.

А, возможно, мой сын просто мало видел девушек… В его ближайшем круге их было всего три: Анни, Катрила и Дошка, которой было уже девятнадцать и которая до сих пор мечтала сбежать в Республику Талот к купцу Ин Го Лину. В последний приезд она так настойчиво преследовала Митку, что тот не знал, куда деться от прилипчивой девицы.

– Эх, молодость! – воскликнула баронесса Шерши и захихикала, – мальчик мой, если пожелаете, – подмигнула она Лушке, – я преподам вам пару уроков по обращению с девушками…

– Нет! Ни за что! – вырвалось у меня. Все остальные мысли немедленно вымело из моей головы, когда я представила, как эта старая перечница пристает к моему сыну. И мне захотелось немедленно избавить мир от бесстыжей блудницы. – Даже не вздумайте, госпожа баронесса, – зашипела я угрожающе, слегка привстав со стула, чтобы мои слова точно дошли до ушей мерзавки.

– Мам! – возмутился Лушка, – я и сам могу ответить за себя!

– Это была всего лишь шутка, ваша светлость, – широкая улыбка на лице «глупышки Ирлы» и обиженно нахмуренные брови могли ввести в заблуждение кого угодно, только не меня. Желание треснуть негодяйку по голове никуда не пропало.

Однако я не могла не признать, разрядить обстановку баронессе Шерши удалось просто мастерски. Ощущение приближающегося конца отпустило не только меня, и на лицах остальных тоже появились насмешливые и понимающие улыбки.

Это был самый удобный момент закончить наше собрание. Все решения были приняты, распоряжения отданы, а мои друзья, благодаря уместной, хотя и не очень приятной лично для меня шутке баронессы Шерши, отвлеклись от тревоги по поводу будущего.

Поэтому я не стала продолжать тяжелые разговоры и распустила людей:

– На этом давайте закончим, – встала я. – На сегодня все свободны. Лушка, – остановила я сына, вскочившего самым первым, – останься ненадолго, нам надо поговорить…

– Хорошо, мам, – тряхнул он головой и снова опустился на стул.

Мои друзья расходились, спрятав насмешливые улыбки. Кажется, они решили, что я хочу сделать сыну внушение по поводу баронессы Шерши. Эта старая интриганка, неприятно хихикая, снова заверила меня, что ее предложение – только шутка. И тут же повисла на герцоге Юрдисе, словно боялась, что ее верный поклонник, наблюдавший ее перемигивания с другими мужчинами, сорвется с крючка. Род Форт презрительно поморщился, обходя милующуюся прямо в дверях парочку. Орег, попрощавшись со всеми, махнул рукой Лушке, давая знать, что ждет его, чтобы сопроводить домой. Жерен немного замешкался и вышел из кладовки последним. У меня создалось впечатление, что он тоже хотел о чем-то поговорить со мной наедине. Но сейчас у меня были более важные вопросы. Потому что касались они моей дочери.

В последнее время наши отношения несколько разладились. Возможно, всему виной был начинающийся переходный возраст. А может быть, я чем-то нечаянно обидела дочь. Хотя в этом случае она сказала бы мне… Я учила детей не прятать свои чувства от близких и говорить обо всех проблемах. Но в последние пару недель с Анни это перестало работать.

И я хотела узнать у сына, не в курсе ли он, что случилось. Почему она обратилась с просьбой помочь Катриле к нему, а не ко мне?

Глава 5

– Я не знаю, мам, – пожал плечами Лушка, – она в последнее время какая-то странная. Почти ничего не говорит, ну, в смысле не пишет, – тут же поправился он, но я четко уловила фальшивые нотки в его голосе. Он мне врал.

– Лушка, – нахмурилась я, – и часто ты встречаешься с сестрой?! И где?!

– Мам, ну, что ты так злишься? – насупился он. – Не часто, конечно. Ты же знаешь, мне нельзя выходить из своей комнаты, а Анни безвылазно сидит в замке. Как уж тут часто встречаться? Мы даже письма редко друг другу пишем. Ну, ты и это сама знаешь, ты же их переправляешь через своих людей.

– Не ври мне, сын, – я строго свела брови.

– Я не вру! – глядя на меня честными-пречестными глазами, заверил он, еще сильнее убедив меня в том, что дети каким-то образом сумели наладить связь за моей спиной.

Неужели я упустила их обоих? Мне стало страшно… Если я не буду знать все, то не смогу их защитить. В груди похолодело…

– Мам, ну, ты что? – сын смог увидеть что-то в моих глазах и почувствовать. – Не переживай. Мы уже взрослые, мам. Все будет хорошо.

– Лушка, – я попыталась сказать, что они еще слишком малы и доверчивы к миру, чтобы видеть все опасности, все угрозы. Но не смогла – дыхание перехватило.

– Мам, все же хорошо, – он снова заглянул мне в глаза, пытаясь успокоить. Но сразу понял, что ничего не получается. – Мам, ну, мы же осторожно. Даже ты ни о чем не догадалась. А уж остальные тем более.

Я прикусила губу, чтобы справиться со страхом, навалившемся на меня. Я всегда думала, что должна защищать своих детей от других. Но даже не предполагала, что мне придется защищать их от них же самих…

– Лушка, никогда нельзя недооценивать людей вокруг себя, – я постаралась говорить ровно, не давить и не читать нотации. Хотя хотелось.

Всегда кажется, что в таком случае наставления лучше дойдут до мозга подростка. Но я помнила по своему учительскому прошлому, что это совсем не так. Чем сильнее давишь на детей, тем быстрее они пропускают твои нравоучения мимо ушей. И делают не так, как хочешь ты, а наоборот. Даже если знают, что поступают неправильно. В таком возрасте дети считают себя гораздо умнее всех вокруг. И иногда нужно позволить им набить собственные шишки, чтобы они поняли: это совсем не так. Но не в нашем случае… Не тогда, когда на кону стоят их жизни. Я должна была достучаться до сына во что бы то ни стало.

И я чувствовала, будто ступаю по тонкому льду:

– Ты же знаешь, наш с тобой успех как раз и связан с тем, что наши враги нас недооценивали. Они думали, что мы слабые, глупые, ничего не умеем и не знаем, и не способны видеть дальше собственного носа. Точно так же, как ты сейчас думаешь про них, сынок. И точно так же, как они, ты можешь ошибиться.

– Я так не думаю, – попытался отрицать Лушка, но быстро понял, что он не прав. Тяжело вздохнул, – хорошо, мам. Я понял. Но и ты забываешь, что мы гораздо сильнее, чем тебе кажется. Давай, – он хитро улыбнулся, – мы будем считать наших врагов умными и все такое, а ты будешь помнить, что мы можем чуточку больше, чем все остальные.

– Лушка, – я попыталась снова вразумить свое дитя. Но он не позволил.

– Мам, – тряхнул он головой, – мы с Анни очень осторожны. Она всегда смотрит за горизонт, чтобы наш приход прошел незамеченным, а я всегда маскируюсь, транслируя, что нас нет. Если даже кто-то случайно вырвется из матрицы, то он пройдет в двух шагах от нас и ничего не увидит.

Из всей этой абракадабры я поняла только одно – мои дети знают, что делают. Но тем не менее мне захотелось разобраться: что именно они знают и что делают.

– Поясни, что означают все эти слова, – нахмурилась я.

Лушка улыбнулся и пояснил:

– Это магия, мам. Чем старше мы становимся, тем лучше она нам подчиняется. Анни сейчас может осознанно заглянуть в будущее и посмотреть, что будет происходить в определенный момент. Пока, правда, у нее получается видеть только то, что будет на день-два впереди, и только то, что будет происходить рядом с ней. Она называет это – посмотреть за горизонт событий. А я могу не только отдавать личные приказы, которые нельзя не выполнить, как раньше, но и незаметно воздействовать на людей, заставляя их делать то, что мне нужно. Или не делать. Когда мы с ребятами идем в замок, я будто бы внушаю всем вокруг, что они нас не видят. И они нас не видят. Я могу даже идти по ярмарке, среди толпы, а они будут думать, что меня нет. Мы пробовали однажды. Миха сказал, что это отличная воровская маскировка. Мы теперь этот способ так и называем.

– А что такое матрица? – уточнила я. Магия, в наличии которой я не сомневалась, ведь сама сталкивалась не единожды с ее проявлением, откровенно пугала. А уж то, что она стала проявляться у моих детей, вообще, заставляло нервничать очень сильно.

– Это Анни придумала, – пожал плечами Лушка. – Она говорит, что люди иногда могут менять события. Ну, например, увидела она, что завтра в этой части замка будет пусто. А завтра какая-нибудь служанка, которая должна была просто пройти мимо, уронила с подноса яблоко, и оно закатилось в самый дальний угол. Служанка хотела его поднять и зацепилась подолом за какой-нибудь гвоздь. И вместо того, чтобы просто пройти, задержалась в коридоре. Анни говорит, что такие случайности могут изменить матрицу того будущего, которое она увидела.

Теперь все выглядело совсем по-другому. Мои дети на самом деле знали, что делали. Но один момент мне все же не понравился:

– Но почему вы мне ничего не сказали?

Лушка пожал плечами:

– Я не знаю… Наверное, к слову не пришлось. Да и ты все время занята, мам. Мы же видим, сколько ты работаешь, и как стараешься. А наших сил пока хватает только на забавы, – он вздохнул, – если бы могли тебе помочь! Только пока нас двое, магия не проявится до конца. – он вздохнул. – Нам нужна третья…

– Третья? И кто это?

– Мы не знаем, – вздохнул Лушка, – но Анни говорит, что пока ее не видит. Есть только ее тень. Но, когда она ее найдет… Мы тебе все расскажем, мам, – заверил он меня. Но его тон был таким, что я сразу поняла, ничего они мне не расскажут. Вот только третьей пока не будет… Эту часть головоломки я знаю лучше них.

– Хорошо, – кивнула я, делая вид, что поверила, – но все же, я прошу тебя оставаться дома до самого отъезда.

– Договорились, – тряхнул головой Лушка и вздохнул, – все равно Анни сказала, что пока нам с Катрилой лучше не видеться. А то мы наделаем глупостей, о которых потом будем жалеть, – он вдруг покраснел, как маков цвет. И тут до меня, как до утки на третьи сутки дошло, зачем мой ребенок, рискуя жизнью, пробирается в замок. И я поняла, как тщетны были бы мои попытки прекратить свидания двух влюбленных, если бы я узнала о них раньше и попыталась встать на их пути. Лушка мечтательно вздохнул, – но скоро мы все равно будем вместе… дорога в Тантану займет несколько месяцев… да, и потом…

На его лице застыло такое одухотворенное выражение, что мне немедленно захотелось запретить Катриле выезжать из Яснограда. Анни права: влюбленные подростки легко могут наделать глупостей, о которых потом будут жалеть. Например, я нахмурилась, зачать ребенка… И если для всех остальных такая ситуация пусть и нежелательна, но не смертельна, то для принца Фиодора и для всей Грилории это может обернуться очень большими проблемами в будущем. Внебрачный ребенок короля, который может унаследовать его магию, способен привести к заговорам и гражданской войне.

– Сынок, – я улыбнулась, – дорога очень тяжелая. Незачем Катриле так мучиться. Пусть девочка пока останется в Яснограде, а в Тантану отправится летом, на корабле…

– Нет, мам, – сын замотал головой, к счастью, не догадавшись об истинных моих намерениях, – Анни сказала, что Катрила непременно должна уехать с обозом. Я, правда, только сегодня понял с каким. А раньше упирался не хуже тебя и доказывал, что для Катрилы лучше всего будет отправиться в республику кораблем. Летом, вместе со мной. – Он фыркнул. – Анни знала, что ты скоро снарядишь обоз, но то, что я должен буду пойти тоже, она не говорила.

– Но ты прав, незачем Катриле мучиться, – попыталась я пойти против предсказаний дочери.

– Нет, – Лушка снова покачал головой, – Анни сказала, что если Катрила не уедет с обозом, то случится что-то очень плохое… А я не могу допустить, мам, чтобы с ней что-то случилось… понимаешь?

Я кивнула. Стало понятно, что Лушка тоже не знает всего… моя дочь скрыла что-то и от него тоже. Но зачем?

– А почему Анни не хочет со мной разговаривать? – спросила я.

– Хочет, – не согласился сын. – Она очень по тебе скучает. Но она говорила уже давно, что придет время, когда вам нельзя будет видеться. Так надо… Она говорила, матрица очень нестабильна, и любая случайность может оказаться роковой, и будущее станет другим. Нехорошим. – Лушка вздохнул, – а сейчас она, вообще, ничего не говорит. Если честно, мам, они с Катрилой обе ведут себя странно. Даже для девчонок.

Я медленно кивнула. Опять вмешалась проклятая магия, и я не знала, как поступить. С одной стороны, жизнь научила меня доверять предсказаниям дочери. С другой… как же оставить ее один на одни с теми видениями, которые так сильно пугают моего ребенка? Я должна была увидеть ее и поговорить. Обнять, поделиться теплом. А случайности… надо постараться, чтобы они не происходили. Никаких служанок с яблоками на подносе и никаких подолов, зацепившихся за гвоздь… Надо узнать у баронессы Шерши, знает ли она о каком-либо тайном ходе, ведущем в покои моей дочери. Лушка же как-то ходит туда…

– С девочками бывает, – улыбнулась я, – но потом все пройдет. Иди домой, сынок. Уже поздно, а тебе надо отдохнуть. Там тебя ждет Орег.

– Ага, – кивнул он и, вздохнув, как будто бы догадался о моих тяжелых мыслях, добавил, – не переживай. Анни умная, она все сделает так, как надо…

Сделает, согласилась я мысленно. Но она все же еще маленькая девочка, которая не должна вывозить на своих плечах такие решения… И я должна помочь моему ребенку во что бы то ни стало…

Мы с Лушкой обнялись и попрощались. А когда он вышел за дверь, я опустилась на жесткий деревянный стул и, положив локти на стол, ткнулась лбом в твердое, гладкое дерево… Как же все сложно…

– Елька, – шепот Жерена заставил меня поднять голову. Мой друг заглядывал в кладовку, – мы можем поговорить?

– Конечно, – улыбнулась я и выпрямилась. Не время страдать. Я должна быть сильной. Ведь в меня верят мои люди, и я не должна их подвести. – Входи…

Глава 6

– Устала? – Жерен мягко улыбнулся. Я кивнула. Ему я могла рассказать обо всем.

– Устала, – выдохнула я, – устала принимать решения, вывозить все это на себе… А тут еще дети… Знаешь, у Анни с Лушкой появились тайны от меня. Они что-то планируют и решают за моей спиной, мне страшно, что что-то произойдет и я не смогу их защитить.

– Это нормально, – рассмеялся он, – дети растут, Елька, взрослеют. И это никак не остановить. А ты не сможешь быть с ними рядом всю их жизнь. Надо отпустить, дать им свободу…

– Но Анни всего одиннадцать! Она еще совсем ребенок! – не согласилась я.

– Да, – Жерен кивнул, – твоей дочери всего одиннадцать. Но она всегда была старше и разумнее своих лет. Твои дети особенные, и с этим ничего не поделать. Лушке всего пятнадцать, а он легко рулит ребятами в два раза старше его. Даже Орег, несмотря на то, что ты считаешь его своим человеком, верен твоему сыну больше, чем тебе. Но разве это плохо? Если все будет так, как ты хочешь, то Лушке нужны будут свои люди рядом с ним. Чтобы не получилось так, как у твоего отца… вроде бы верные люди рядом, но у каждого свой интерес, ради которого они легко предадут…

– Не говори так про моего отца, – нахмурилась я. – То, что два Высоких рода предали его, не значит, что все остальные поступили так же!

– Однако ты, Елька, предпочла жить в подворотне, а не пойти за помощью ни к одному из них, – заметил он. Это было жестко и очень больно. И я мало кому позволяла такие выпады. Кроме Жерена.

Я нахмурилась. Мне хотелось ему ответить так же хлестко, как выразился он. Но мысли разбегались и нужные слова на ум не приходили. Наверное, потому, что Жерен был прав. Пусть даже его правда была горькой, как отвар пыльцы черной полыни.

– Все равно, – буркнула я. – А Анни? Ей тоже нужны свои люди? – я хотела съехидничать, но попала в самую точку. И поняла это сразу, как только мои слова вылетели изо рта. – Жерен, ей всего одиннадцать! Ей слишком рано лезть во всю эту грязь. Понимаешь?!

– Понимаю. – кивнул мой друг. – Но и ты должна понять. Анни знает о мире гораздо больше, чем кто-либо на этом свете. Она видит то, что не доступно никому. Она знает людей лучше, чем они сами знают себя. Думаешь, обладая такими способностями, можно оставаться наивным ребенком? Ох, сомневаюсь я, Елька, сомневаюсь, – покачал он головой. – Твоя Анни повзрослела слишком рано. Ты же сама видишь, Лушка слушает сестру и всегда делает то, что она говорит. Он признает ее главенство… Не зря Абрегор был старшим среди Древних…

– Анни не Абрегор, – снова уперлась я из чистого упрямства. И страха. Пусть для всех Анни и Лушка – потомки Древних Богов, которым доступны огромные силы и возможности, для меня они всего лишь дети. Мои дети, которых я должна защищать…

– Она Его наследница, – улыбнулся Жерен, – но я тебя понимаю, Елька… Дети – это так сложно. А уж девчонки… Я к тебе за этим и пришел. Сирга, Миха и Бусык поедут с Лушкой. Это уже решено. Но я хотел попросить тебя забрать и Дошку. Эта девица совсем сбрендила. Собралась бежать в Республику Талот. Я недавно ее заначку нашел. Много уже накопила. Если не отправить сейчас обозом, с охраной и под присмотром, то того гляди, сбежит из дома. Селеса тогда с ума сойдет… А ей нельзя волноваться… У нас того… снова…

– Что?! – я вскинула глаза на засиявшего Жерена. – Селеса беременна?!

– Ага, – кивнул друг, не переставая улыбаться, – седмицу назад обрадовала. Если все пойдет хорошо, к лету родит.

– Поздравляю! – искренне порадовалась я за друга, на мгновение ощутив легкий укол зависти. – Я очень рада за вас. Если нужна будет помощь… Алис – очень хороший лекарь.

– Типун тебе на язык, – рассмеялся Жерен. – Лучше пусть уж без лекарей. Так что, Дошке-то я скажу, что ты просишь ее сопровождать Катрилу в поездке?

– Конечно, – кивнула я. И фыркнула, – не боишься, что дедом сделает? В Республике-то порядки посвободнее. Можно и без мужа рожать…

– Нет, не боюсь, – улыбнулся Жерен. – Порядки-то они в голове, Елька. Коли Дошка не дура, так поймет, что сначала замуж надо. А коли дура… Ну, значит на нас с Селесой вина, не смогли дочь воспитать так, как надо. Но я в дочь верю. Она ж Митку-то давно заприметила, еще девчонкой была, говорила, что замуж за него пойдет. А коли Дошка что решила, то исполнит. Недолго купцу Ин Го Лину холостым ходить осталось.

– Мне бы твою уверенность, – вздохнула я. И говорила я, конечно, не про Дошку. А про своих детей. Но Жерен понял.

– Все будет хорошо, Елька. Мы с Селесой тоже не шибко рады, что Дошка на Митку глаз положила. Староват он для нее. Да, только детям верить надо. Возле подола их всю жизнь не удержишь.

– Не удержишь, – согласилась я. Вот только на словах согласилась, а сердце все равно ныло от тревоги за Анни и Лушку. Словно беду чуяло.

Мы с Жереном попрощались и разошлись. Он ушел домой кротовьими норами, а я в сопровождении верной Марги отправилась к себе. Было уже очень поздно, к этому времени стража на входе в хозяйскую половину замка обычно сладко дремлет, то стоя, прислонившись к стене, то лежа на полу у двустворчатых дверей, то, вообще, спрятавшись в свою комнатушку… Но сегодня нам не повезло. Я слишком задержалась, и мы вышли из прачечной аккурат к смене караула. Пришлось затаиться, а потом осторожно, стараясь не дышать, отступать назад, уходя вглубь коридоров.

В спальню я вернулась уже под утро, через тайный ход, начинавшийся в угольной яме, который мне показала баронесса Шерши. Это было довольно опасно,