Чувства и искупление

Чувства и искупление

Пролог

Вереница птиц стайкой пролетела над пробуждающимся городом, скрывшись далеко за ледниками Озариса, и навсегда покинула умирающую суровую местность. Теплый солнечный свет снисходительно озарил округу, окрашивая темные мрачные домики в золотистый цвет и заливая мокрую опавшую листву яркими цветными бликами, но солнце быстро скрылось за тучами, лишив природу надежды на тепло. Подул холодный пронизывающий ветер, морозя кожу лица и рук, но Уильям Фабиан продолжал гордо стоять на крыше замка, сопротивляясь стихии и не обращая внимания на растрепавшиеся из хвоста длинные светлые волосы. Мужчина пронзительно смотрел вдаль своими бледно-голубыми глазами и знал, что скоро великие деяния, которые он вершил, окупятся. Король доверил ему важную миссию, как самому верному соратнику, и, видит святая Лорелея, Уильям исполнит ее любой ценой, даже если плата будет слишком высока. И пусть планы его зловещи, но помысли чисты.

Он возложил на алтарь победы много сил, здоровья и крови и еще столько же отдал на открытие школы не для того, чтобы все разрушать. Немалыми трудами Фабиану удалось вернуть старому замку Тенебрус должный вид и сделать его обителью новых магов. Расположенный на северо-востоке Рейвенхарта – столицы Арривии – и граничащий с ледниками Озариса, он уже много лет был заброшен и считался гиблым местом, пока не появился Уильям. Найти выживших после войны с Лимранией магов-элементалистов и мастеров по телекинезу, трансмутации и телепатии оказалось еще сложнее. Но Фабиан справился, и его ученики принялись изучать эти сложные науки вместе с другими необходимыми предметами: математикой, алхимией, ботаникой, целительством, историей и географией. Не всем удавалось усвоить знания, но те, у кого получалось обуздать свою стихию, двигать предметы силой мысли, менять их форму и состояние, варить снадобья и проникать в чужой разум, поощрялись и отправлялись на службу к королю. В живых оставались единицы, и многие погибали, защищая границы страны, но ведь в этом и состоял смысл обучения – служить во благо государства. Так успокаивал себя Фабиан, когда прощался со своими учениками и принимал в школу новых молодых магов.

Около двери на крышу послышался шорох и по каменной лестнице поднялся человек в военной форме с эмблемой Арривии на кожаной куртке и сурово посмотрел на Уильяма, сразу привлекая его внимание тяжелой поступью. Он остановился рядом с Фабианом и неохотно отвесил ему легкий поклон в качестве приветствия, но в ответ ему досталось лишь молчание.

– Господин директор, король вызывает вас к себе. Немедленно, – нетерпеливо проговорил гвардеец, теряя терпение. – Это касается вашей ученицы. Ее отец в бешенстве.

– Королевский прокурор Уайт? – Уильям резко обернулся, растеряв крупицы храбрости. – Он в курсе?

– Королю пришлось рассказать, – объяснил гвардеец и замолк.

На лице Уильяма отразилась смесь гнева и отчаяния, но он незамедлительно взял себя в руки и последовал за гвардейцем к порталу с удивительно прямой спиной. Ему предстоял тяжелый разговор, от которого зависела его жизнь и жизнь других учеников, но в одном Фабиан не сомневался – он не позволит никому уничтожить его детище. Даже самому провидению.

Он скрылся в портале, уверенный в собственной справедливости и ослепленный гордыней, не замечая взгляда темных пронизывающих глаз, которые неотрывно следили за ним еще с крыши.

Глава 1. Боль

Рея тенью шла по коридорам замка, стараясь не сталкиваться с однокурсниками и не попадаться преподавателям на глаза. Последний месяц стал настоящей пыткой и испытанием на проверку ее стойкости и живучести, и, к сожалению, бой девушка проигрывала. Свежие глубокие порезы на руках пылали огнем, причиняя адскую невыносимую боль, сравнимую разве что с темной магией. Она никогда не думала, что ее жертвенность и желание помочь обернутся глупым безрассудством, последствия которого станут необратимыми. Ее оценки резко ухудшились, чего и следовало ожидать от ученика девятого курса, отчаянно противившегося применять полученные знания на практике. Она больше не могла колдовать, потому что любое, даже самое простейшее заклинание, приводило к ранам, не способным на быструю регенерацию. Маг без магии. Как глупо.

Она почти смирилась с отсутствием друзей, которые и до этого не баловали ее вниманием, и сочувствующими взглядами. Первое время ей удавалось скрывать свое состояние и контролировать эмоции, не выдавая боль, но с новыми ранами становилось сложнее сдерживать себя. Она знала, что ухудшилась не только внешность, меняя свежий яркий румянец на болезненную бледность, тусклость волос и мешки под глазами. С каждым днем мысли пропитывались ядом, отравляя ее жизнерадостную натуру и превращая в мрачную тень прошлой беззаботной жизни. И приближающийся конец Рея ждала с облегчением и надеждой, что скоро ее страдания закончатся, а бесконечная усталость превратится в бесконечный покой. Столь резкое изменение образцовой студентки преподаватели не могли не заметить, однако, после того как директор отказался помочь, сухо сообщая о том, что он не всесилен, резко перестали видеть проблему, деликатно стараясь избегать пустого взгляда девушки.

Рея почувствовала легкое жжение на кончиках пальцев и тепло на перевязанных руках. Действие лекарства заканчивалось, боль усиливалась, и бинты снова пропитывались кровью. Она привалилась к стене, стараясь выровнять дыхание, но ноги подкашивались, и Рея почти осела на пол, если бы не суровый голос, доносившийся из класса артефакторики. И его тон, пробиравший до костей, подсказывал девушке, что опоздание на урок может привести к более серьезным увечьям, чем раны на руках от колдовства. Нужно было торопиться.

Преподаватель артефакторики и маг огня Роланд Ротмант всегда вызывал у учеников весьма однозначные чувства страха и ужаса с примесями волнительного трепета у недалеких девиц. Бывший адепт темной магии, лучший друг директора Фабиана и верный последователь короля, каким Уильям выставил его на суде в ответ на обвинения в предательстве, оказывался одной из обсуждаемых тем среди учеников ровно до тех пор, пока не появлялся в поле видимости у сплетников. Молодой, амбициозный мужчина – явно с присутствием интеллекта, раз занял пост командующего гвардией короля в двадцать один год, а в двадцать четыре после снятия обвинений снизошел до обучения пустоголовых детей в только открытой школе магии – в начале преподавательского пути казался ученицам весьма интересной кандидатурой для объекта воздыхания. Ровно до первого едкого замечания в адрес одной из студенток, которая от нанесенного ей ущерба по гордости долго перемывала ему косточки, не скупясь на эпитеты и настраивая верных подруг против этого несносного человека.

В отношении заместителя директора Присциллы Голд студенты трепались не меньше, ведь ее требовательность к трансмутации не уступала даже Ротманту к артефактам. Рея считала подобные выпады в отношении преподавателей недопустимыми из-за банального уважения, что среди ее друзей не поощрялось. К началу последнего девятого курса она научилась не реагировать на мнение окружающих и смирилась с одиночеством, которое в редких случаях нарушалось шумной компанией однокурсников, охотно зазывавших ее в деревеньку Примвис. Ей хватало того, что на уроках и Ротмант, и леди Голд выкладывались на полную, чтобы вбить материал в горячие головы, а остальное она пыталась отмести прочь. Рея гасила распространявшийся по всему телу страх от хмурого взгляда угольных глаз преподавателя артефакторики, когда в ее адрес лилась критика не меньше, чем на остальных, но она отчаянно убеждала себя, что если отбросить замечания и вникнуть в суть сказанных Ротмантом слов, то он производил впечатление человека, чрезвычайно увлеченного своим делом. Она топила чувства злости и опустошенности к нему, когда вспоминала, кем он являлся на самом деле и какие поступки совершал на службе у короля ради победы. Рея до сих пор горевала по матери, умершей из-за строя, установленного после войны и приведшего к упадку всех сфер общества, в том числе медицине. Ее не смогли спасти из-за элементарного отсутствия лекарств и персонала, разбирающегося в болезнях, и Рея, будучи на тот момент еще ребенком, с ужасом наблюдала, как мать умирала в муках и страданиях без возможности облегчить боль. Она испустила дух в полном смятении рассудка, не узнавая дочь и мужа, и, казалось, даже себя.

Голова болезненно кружилась и стала тяжелой, словно в нее налили горячий свинец и с каждым шагом добавляли новую порцию. Противный звон в ушах не давал привести мысли в порядок, а разносившийся эхом по всему коридору голос давил на виски. Рея с трудом дошла до кабинета, держась за стену, и перед дверью опрокинула в рот содержимое пузырька с зеленой жидкостью. Горло обожгло, но девушка терпела, пока картина перед глазами перестала плыть и мигать красными пятнами. Действие лекарства как раз должно было хватить на урок, если ей не потребуется колдовать. Быстро глянув на часы, Рея разочарованно выдохнула, представляя, как лицо Ротманта перекосит от злости, пока он будет придумывать самые изощренные слова, описывающие ее опоздание. Она похлопала себя по бледным щекам трясущимися пальцами, стараясь скрыть болезненность лица за легким румянцем, и шагнула в класс, спрятав руки за спиной.

Роланд сосредоточенно подготавливал ингредиенты для последнего урока, чувствуя на плечах усталость, но упрямо держал осанку. За девять лет преподавания и упорных трудов в самых разных исследованиях он почти забыл, кем он был, но шрамы по всему телу и на лице услужливо напоминали ему об этом каждым вечером. Чувство вины въелось в мозг и не давало дышать полной грудью, словно сдавливая мощными силками и перекрывая доступ к свободе. Он тяжело вздохнул, прерывая ненавистные мысли, и повернулся к двери, встретив вошедших учеников маской безразличия на лице. Вести занятие у бездарных учеников двух совершенно бесполезных стихий – воздуха и земли – одновременно одно сплошное разочарование, но стиснув зубы, Ротмант начал урок, выводя на доске список ингредиентов для создания артефакта.

– Сегодня я проверю ваши знания за предыдущие курсы обучения. Уверен, что вы не соизволите вспомнить создание и самого простейшего амулета от простуды, – процедил Роланд и взмахом руки заставил все учебники захлопнуться. По классу раздались разочарованные вздохи и обвинения. – Прожигание меня вашим надменным взглядом, мистер Джесон Стивенс, не поможет вам в его создании.

Его цепкий взгляд усмирил негодующих учеников и заставил съежиться под ним от страха. С такими непроницаемыми холодными глазами он убивал для короля, чтобы убедить того в верности и преданности, но противный голос в глубине души шептал «признай, что тебе нравилось лишать людей жизни».

– На доске список ингредиентов, которые вам понадобятся. Объединяемся в пары и начинаем, – сказал Ротмант, словно отдавая приказ, и с раздражением перевел взгляд на вошедшую в класс ученицу.

Ее темные длинные волосы слишком резко контрастировали с белоснежным цветом лица, а выразительные черные брови неестественно выделялись на бледной коже. Пухлые губы потеряли яркость и были искусаны, что Роланд заметил сразу по следам крови, как только она вошла. Правильные черты лица и бирюзового цвета глаза выражали бездонную тоску и уныние, а трясущиеся пальцы нервно теребили подол школьной юбки. Она была больна, весь ее вид кричал об этом, и по-хорошему ему стоило отправить студентку в лазарет к леди Маргарет, но Ротмант, поджав тонкие губы, решил, что восемнадцатилетние девицы в состоянии сами о себе позаботиться.

– Стоит поставить вам пропуск занятия за опоздание, мисс Уайт. Очевидно, что к девятому курсу вы не научились не только создавать талисманы, но и определять время. Будете работать одна, вот за этим столом, – отчеканил артефактор, небрежно указав на ближайшую парту к преподавательскому месту.

– Извините, сир, – безэмоционально проговорила Рея севшим голосом, пропуская едкое замечание мимо ушей. – Больше не повторится.

Рея молча прошла к столу с котлом, сбрасывая тяжелую сумку с учебниками и изучая исписанную мелом доску. Ингредиенты подходили для амулета от простуды, и Рея с ужасом вспоминала состав, понимая, что в инструкции по приготовлению требовалась магия своей стихии. Дождавшись, когда все студенты возьмут нужные ингредиенты, она на ватных ногах дошла до шкафа, схватив простенький деревянный кулон и несколько цветков семицвета, а свечи и блюдце положила в карман юбки, чтобы не разбить. В голове усиленно роились мысли о том, как создать амулет другим способом, но на ум упорно ничего не приходило кроме страха, противно застрявшего в горле.

Ротмант медленно шагал между рядами и тщательно следил за каждым движением учеников, молча оценивая их знания и то и дело хмурясь. Он прилагал колоссальные усилия на уроках, чтобы кратко и понятно изложить материал, но всегда находились особи, которые без учебника не могли связать двух слов. Жалкие потуги учеников девятого курса при создании артефакта среднего уровня сложности вызывали у Роланда приступ безнадежности и мнимой тревоги за судьбу будущего поколения. Вернувшись на свое место, преподаватель, преисполненный бранных слов на молодежь, бросил колкий взгляд на бледную, как смерть, девушку, которой он не без удовольствия велел работать рядом с ним, чтобы вдоволь насладиться страхом, который испытывали ученики в его присутствии. Она уже дошла в изготовлении до момента, когда требовалось использовать магию, но продолжала стоять, высматривая цвет бутонов, растолченных в блюдце и нагретых над свечой. Ротмант победоносно ухмыльнулся уголками губ, решая, что посмевшая опоздать на его урок маг воздуха забыла, что написано в инструкции под следующим пунктом. Но она, словно прочитав его мысли, взмахнула рукой, и на секунду артефактор заметил, как ее лицо исказила гримаса боли.

Его отвлек зеленый дым, поднимающийся за соседним столом, и два остолопа, которые никак не реагировали на шипение амулета, оказавшегося в опасной близости к огню свечи. Закатывая глаза, Роланд в очередной раз проклял директора, который не позволил применять пытки в воспитательных целях.

– Мистер Роббинс, вы готовите амулет или яд? – раздраженно сказал артефактор, устало потирая переносицу. – Нужно нагреть семицвет до тех пор, пока его лепестки не раскроются, а не превратить бутон в пепел.

Однако Дэниэл Роббинс, совершенно не обращая внимания на слова преподавателя, продолжал сжигать несчастный цветок над свечой, пока содержимое блюдца не воспламенилось и не перешло на деревянную поверхность стола. Парень стремительно отпрянул к окну, не предпринимая абсолютно никаких попыток, чтобы предотвратить распространяющийся огонь, и испуганно таращился на язычки пламени. Все произошло настолько стремительно, что Рея вспомнила о последствиях колдовства, когда уже выкрикивала заклинание.

– Катаргис, – на автомате произнесла девушка, вскидывая руку и направляя поток воздуха в источник огня.

Пламя протестующе взвилось к потолку, неохотно погаснув, и Рею мягко толкнули вбок нетерпеливые руки. Ротмант мгновенно заставил своей магией огня остатки искр исчезнуть, вдобавок потушив свечи на других столах, после чего его гнев обрушился на жавшегося к стенке Роббинса, а затем и на остальных присутствующих. Слова долетали до Реи с трудом, словно сквозь толщу воды, и больно били по вискам, отдаваясь резкой пульсацией в голове. Она тихо выскользнула из класса, пользуясь ситуацией и сложившейся суматохой, пока преподаватель придумывал наказание для провинившихся студентов.

Привалившись к стене, Рея чувствовала, как теплые струйки крови ползут по пальцам, стекая на пол и оставляя красные разводы. Она давила рвущийся из груди крик и до боли стискивала зубы, чтобы не издать ни звука. Свежие порезы стали глубже после того, как девушка воспользовалась магией для изготовления амулета, и старые раны, покрывшиеся корочкой, разошлись от заклятия урагана, когда пришлось погасить огонь. Рея чувствовала, как подкашиваются ноги, как сводит челюсть и скрипят зубы, но упорно боролась, чтобы не потерять сознание посреди коридора на третьем этаже замка. Она решилась открыть глаза, и от застилавших картинку слез девушка размыто видела приближающуюся к ней фигуру в черном, облаченную в темный кожаный плащ и похожую на коршуна.

– Вы еще здесь, – Ротмант недовольно покосился на студентку, нехотя останавливаясь. – Кажется, я десять минут назад отпустил вас. Или вам хочется прогуляться по замку?

Она не ответила, продолжая держать голову опущенной, и артефактор, нахмурившись, скользнул взглядом по жавшейся к стене фигурке. Ноги девушки дрожали, а по рукам стекала кровь, образуя на полу приличную лужу. Во мраке коридора, освещенного несколькими факелами, Роланд с трудом мог разглядеть очертания лица ученицы и оценить тяжесть ранений. Тело приняло решение раньше, чем разум, и крепкая мужская ладонь нырнула под волосы девушки, огибая шею и фиксируя подбородок. На него смотрели стеклянные безжизненные глаза цвета неба, выражавшие пустоту и отчужденность. На секунду Ротмант даже растерялся, не зная, что делать, но быстро взял себя в руки, понимая, что от его действий зависит чужая жизнь.

– Сможете идти? – тихо спросил артефактор, решая, что его кабинет ближе, чем лазарет.

Рея отрицательно покачала головой, закусывая губу от вырвавшегося хрипа, и стала оседать на пол. Роланд, грязно выругавшись про себя, подхватил девчонку на руки и стремительно направился в свой кабинет. Раны не были похожи на ожоги от попадания на кожу ядовитого сгоревшего цветка, который любезно поджарил Роббинс, да и бинты на запястьях говорили о том, что случалось подобное не первый раз. Он проклинал свой статус преподавателя, первоочередная задача которого заботиться о своих учениках, и свирепствовал на девчонку, свалившуюся ему на голову. Где его хваленая выдержка и равнодушие? Где безразличное отношение к окружающим?

Упрекая себя за слабость, Ротмант осторожно положил девушку на диван и метнулся к шкафам, отыскивая нюхательные соли и восстанавливающие настойки. Он был почти уверен, что ни одно его заклинание огня не поможет прижечь раны, однако, аккуратно закатывая испачканные рукава рубашки девушки до локтя, артефактор снял окровавленные прилипшие бинты и попробовал произнести пару заклятий, которые, как и предполагал, не подействовали. Пользуясь тем, что Рея оставалась в сознании, Роланд начал буквально вливать в нее пузырьки, поддерживая ее голову и следя, чтобы она не закашлялась. Она покорно пила глоток за глотком, прикрыв глаза, и когда выверенная им доза опустела, Ротмант снова вернулся к рукам девушки. Его собственные руки перепачкались в ее крови, но он продолжал изучать глубокие полосы, изуродовавшие нежную кожу. Шрамы от старых ран скрывались за новыми и на бледной коже стали практически невидимы. Присутствия темной магии артефактор не заметил, и на ум приходило лишь одно объяснение – девчонка сама с собой это сделала. Он решил дождаться, пока подействуют настойки, расспросить ее обо всем и выставить за дверь в лазарет, как и следовало сделать с самого начала, а не нянчиться с малолетними детьми по доброте душевной.

Ротмант раздраженно прошел к раковине, запуская руки под струю воды, с тяжелым вздохом рассматривая когда-то белоснежные манжеты, но кровь оказалось непросто смыть. Он хмыкнул. Какая ирония. Он не отмоется от крови тех людей, которых погубил, даже если бы ему даровали бессмертие.

Сзади послышался приглушенный стон, и Роланд обернулся, готовясь к тому, чтобы отчитать несносную девчонку. Рея с трудом опустила ноги и села, опираясь на колени и размазывая кровь по всей юбке. Настойка флосвита оказалась очень действенной, и, рассматривая внутреннюю часть рук, девушка с облегчением увидела тонкие бегущие змейки шрамов. Мышцы болели и ныли от принятого лекарства, в голове шумело, словно от роя пчел, но Рея радовалась, что ей повезло отделаться так легко.

– Итак, – прогремел голос Ротманта в звенящей тишине кабинета, – я жду объяснений, мисс Уайт.

Он подошел ближе, прислоняясь бедрами о край столешницы его рабочего места, и сложил руки на груди, буравя девушку строгим взглядом. Рея тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, и Роланд использовал все свои навыки, чтобы не сорваться, пока девчонка отрешенно уставилась на него. Он не был привлекательным. Шрам, пересекающий лоб, левую бровь и щеку не красил его, хотя и добавлял мужественности, а суровый подбородок воина, покрытый щетиной, скорее отталкивал, чем вызывал восхищение. Длинные черные волосы, чаще всего стянутые резинкой на затылке, доходили до плеч, а глаза цвета темного шоколада, казалось, видели саму душу. Общий облик мужчины напоминал зверя, готового атаковать в любую секунду, и поэтому ученики до жути боялись его.

– Не советую вам испытывать мое терпение, – в низком голосе преподавателя прозвучала угроза, и девушка встрепенулась, потупив взгляд.

– Простите, мастер, – Рея сглотнула, ощущая подступивший страх от присутствия адепта темной магии. Бывшего адепта. Собственный голос звучал хрипло и надрывно. – Все началось в начале учебного года. Мы тренировались недалеко от Мертвой реки, чтобы никому не мешать. Так получилось, что Джесс, то есть мистер Стивенс, атаковал мистера Роббинса потоком воздуха, но тот поставил щиты из камней, и заклятие срикошетило в меня, а я не успела возвести блок. Меня должно было оглушить, но ничего не произошло. А после на уроке трансмутации от использования чар впервые появилось это.

В кабинете повисла тишина, прерываемая стуком капель из неплотно закрытого крана. Звук разбивающейся воды вкупе с ситуацией заставил кожу покрыться мурашками. По спине прошелся холодок, и Рея сильнее вжалась в диван, мечтая исчезнуть и не плавиться под испепеляющим взглядом. Медленные приближающиеся шаги, которые девушка сравнила с походкой хищника, нарушили мучительное ожидание, и она решилась перевести взгляд на артефактора, о чем сразу же пожалела.

– И вы хотите, чтобы я поверил в это? – прошипел Ротмант, прищурившись и презрительно смотря на девчонку сверху вниз. – Вы прикрываете своих дружков, рассказывая эту чушь. В духе магов воздуха ваша нелепая самоотверженность и желание спасти виновных от наказания.

– Сир, но я не лгу. Директор в курсе, он… – Рея резко встала, нахмурившись и почувствовав прилив гнева, но даже мнимое равновесие в росте не добавило ей уверенности.

– Оставьте свои истории для кого-нибудь другого. Я зря потратил на вас время и запасы ценных лекарств, – процедил сквозь зубы Роланд, и, крепко схватив девушку за плечо, выставил из кабинета. – Выметайтесь. Прочь.

Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом Реи, рискуя слететь с петель от грубого обращения. Примерно также чувствовала себя девушка, которую, словно котенка, ткнули в очередной факт, доказывающий, что она одинока в борьбе с ее проблемами. Совершеннолетие достигнуто, а значит руку помощи великодушно протянет только горгулья, питающаяся магией, тем более для нее маны в организме еще находилось предостаточно.

Сердце бешено билось о ребра от страха, злости и обиды, и Рея, держась за крохи самообладания, пыталась успокоиться, чтобы не вернуться в кабинет преподавателя артефакторики и не наговорить ему грубостей. Хотелось выть от безысходности, но ей следовало поберечь остатки сил, которые слабым огоньком трепыхались от настоек, что дал Ротмант. Страх перед ним стал глубже, запутаннее и поселился где-то глубоко в душе животным инстинктом, который предупреждал бежать прочь с третьего этажа и не возвращаться. Желание исчезнуть навсегда не являлось проблемой теперь, когда собственная жизнь стояла под сомнением из-за бессилия самого Уильяма Фабиана и лекарей из больницы святого Саймона. Рея видела два пути: либо она погубит себя окончательно, применив еще пару заклинаний, либо заберет документы из школы и забудет о магическом мире навсегда, поселившись среди фермеров и рабочих мануфактуры каменщиков. Вариант до конца дней влачить жизнь помощников королевского прокурора на службе у собственного отца ею даже не рассматривался. В голове промелькнула шальная мысль сменить придворного шута и рассказывать байки о свирепых придуманных чудищах старого замка Тенебрус, и Рея грустно улыбнулась, приободренная тем, что не растеряла остатки юмора.

Она забрала сумку из класса артефакторики и поспешила в спальню девочек, пока преподаватели и ученики готовились ко сну.

Глава 2. Решение

Ротмант летел в кабинет директора, устрашающе вышагивая между испуганными учениками и игнорируя встречавшийся по пути лепечущий персонал. Слишком много вопросов у него накопилось к другу, и один из них не давал ему покоя, как только дверь захлопнулась перед проблемной девчонкой. Высматривая за завтраком в столовой учеников, как орел добычу, Роланд обнаружил, что она отсутствует, а ее так называемые друзья пребывают в состоянии веселья, не заморачиваясь этим фактом. Язычки совести топили лед внутри, и Ротмант перебирал разные версии событий, в которых исход получался одинаковым – девчонка так и не дошла до спальни. Он раздраженно потушил несколько факелов магией огня и поднялся по высокой лестнице, перелетая через ступеньки.

Не удосужившись постучать и рывком открыв дверь, артефактор замер каменным изваянием, воочию наблюдая за той проблемой, которая, как снег, свалилась вчера на голову. Рея обернулась, и Ротмант заметил промелькнувший испуг в ее глазах, и только сейчас понял, что видел их цвет всего раз или два, когда их взгляды пересекались. Она боялась его?

– Я зайду позже, Уильям, – помрачнел артефактор, собираясь покинуть кабинет.

– Нет, нет, Роланд. Мы уже закончили, – улыбнулся директор, ладонью поманив его к столу.

Ротмант нахмурился и остановился позади девушки, приглядываясь к ее состоянию и внешнему виду. Она выглядела посвежевшей и бодрой, кожа изменила оттенок, на щеках заалели пятна румянца. Длинные локоны были собраны в прическу и открывали вид на тонкую девичью шею, маленькие ушки с серьгами-гвоздиками и четкий овал лица. На курсе ее считали красавицей, но Ротмант не заметил в ней ничего привлекательного, разве что бесила меньше всех остальных. Изменения в ней после принятых настоек не переубедили его, и даже закусанные пухлые губы вызывали в нем раздражение.

– Подумайте, Рея. У вас еще есть время до конца недели, – закончил беседу Фабиан.

– Спасибо, сир, – она вежливо кивнула и быстрым шагом поспешила удалиться.

Ротмант проводил девушку цепким взглядом, и, как только ученица скрылась, перевел внимание на Фабиана, вспоминая цель прихода. Оставались нерешенными проблемы о поставке новых ингредиентов в школу и введении в курс артефакторики создание некоторых недавно открытых амулетов. С директором обсуждение подобных вопросов занимало уйму времени, учитывая, что он согласовывал любые корректировки в учебной программе с Советом короля. Роланда до скрипа нервировала бюрократия в науке, но он спокойным тоном аргументировал нововведения, чтобы его идеи не оказались безосновательны. В конце концов, когда Уильям предложил вносить на рассмотрение в Совет все возможные преобразования постепенно, Ротманту пришлось уступить, полагаясь на опыт и мудрость директора. Однако кое-что по-прежнему не давало покоя.

– Они рассматривают любые мои проекты как отрицательный опыт для учеников. Неужели король не понимает, что для победы нужно меняться? Что старыми методами не выиграть войну? – Роланд сел за стол напротив Уильяма, вдоволь насмотревшись на старую крышу замка через окно.

– Люди предвзяты, ты же знаешь, а на тебе они еще видят печать темного мага, – Фабиан попытался дружелюбно улыбнуться, но получилось лишь нервно скривить губы.

– Природа истощена. Маги рождаются все реже, и их не спешат отдавать в школу, учитывая, что они пропадают без вести после выпуска. Нужно действовать, пока не поздно, а не сидеть сложа руки, – произнес Роланд сквозь зубы, сдерживая ярость и злость усилием воли.

– Возможно, они находят лучшую жизнь в другом месте, и ты просто преувеличиваешь, – Фабиан рассеянно пожал плечами и перевел разговор на нейтральную территорию. – Не хочешь выпить? Я прикупил отличный алкогольный бальзам на ярмарке.

– Нет, Уилл, у меня полно работы, – уклончиво ответил артефактор, рассчитывая оставшееся время посвятить проверке домашнего задания младшекурсников и выместить на них гнев за снобизм чиновников.

Он порывисто встал из-за стола, шурша плащом, и его внимание привлекла стопка документов с фотографией, лежащих под руками директора.

– Я полагаю, ты собираешься исключить из школы девчонку Уайт за ее неблагоразумный поступок? – поинтересовался Роланд без грамма любопытства на непроницаемом лице.

– Пока нет. Дела обстоят куда серьезнее, – задумчиво произнес Уильям, рассматривая фото бледно-голубыми почти прозрачными глазами, – и боюсь, я не в состоянии их исправить.

Роланд нахмурился, тихо отходя к окну и обдумывая слова директора. Они вызвали в нем скудное чувство безнадежности, и если девчонка не лгала, и сам Уильям Фабиан оказался не в силах ей помочь, то ее положение по-прежнему оставалось скверным.

– Ты считаешь, она сказала правду? – невзначай бросил Ротмант, едва повернув голову.

– Да, к сожалению. Она сказала правду, – Уильям энергично кивнул несколько раз, отчего длинные белокурые волосы упали на плечи. – Лучшие целители в больнице Саймона пытались помочь, но безуспешно.

– Целители в Саймоне не в состоянии даже качественно наложить швы, – презрительно фыркнул Ротмант, вспоминая, как валялся на больничной койке после операции и боялся пошевелится, потому что от малейшего движения открывалось кровотечение. – Так что с ней? Я не увидел следов магии на ранах.

– Каждый раз, когда она колдует, ее предплечья покрываются глубокими порезами. Она обратилась ко мне за помощью, когда боль стала нестерпимой, а отец не смог помочь, и я направил ее в больницу, но безуспешно. Моя магия тоже не справилась, – Фабиан изобразил сочувствие на лице, но линия челюсти оставалась решительной.

– Девчонка рассказала мне какую-то чушь о том, как эти раны у нее появились. Я не верю не единому ее слову, потому что такое заболевание не может появиться от простого заклятия урагана мага воздуха, – с негодованием размышлял вслух артефактор.

– Они тренировались с друзьями, и Рея закрыла собой проходящего рядом первокурсника, в которого срикошетило заклинание, – объяснил Уильям и отложил досье девушки в ящик.

– Какое благородство. А от меня она свой героизм предусмотрительно скрыла, – презрительно усмехнулся Роланд, резко разворачиваясь и направляясь к двери. – Хорошего дня, директор.

Преподаватель артефакторики вернулся в свой кабинет, сбивая с ног учеников, с еще более угрюмым и мрачным видом, чем обычно. Ротмант провел два следующих урока в отвратительном расположении духа, ругая студентов за любую провинность, и тщетно пытался понять, что его беспокоит. Случай с девчонкой не выходил из головы, и мысль самому заняться проблемой внезапно показалась разумной и даже логичной. Им руководил научный интерес и любопытство, присущее исследователям, которые страстно желают докопаться до правды и найти истину. Своим открытием он утер бы нос самовлюбленным индюкам из больницы святого Саймона и доказал, что его опыты заслуживают внимания. Подобные случаи с применением боевых заклинаний и последствиями от них Ротмант не встречал, и оттого возможность расширить свои познания и использовать их в будущем он счел крайне привлекательной. Судьба девчонки мало его волновала, как и то, что она могла попросту не дожить до момента, когда он найдет решение. Люди умирали каждый день, а Роланд видел перед собой цель обратить полученные результаты на пользу Арривии, когда вновь придется сражаться. На войне без жертв не обойтись.

К обеду артефактор проследовал в столовую, чтобы встретиться с непосредственным объектом предстоящих экспериментов и обсудить несколько деталей их встреч. Она сидела поодаль от своих сокурсников и со стаканом апельсинового сока увлеченно читала какую-то книгу, не замечая гула вокруг. Ротмант бесшумно встал у нее за спиной, по страницам и корешку узнавая в руках девчонки любовный роман, коих он сам перечитал за детство бесчисленное количество, когда жил в трущобах с родителями. Ее однокурсники испуганно притихли, решая, что преподаватель артефакторики пришел по их душу, и Рея непонимающе оторвалась от чтения, удивленная внезапно изменившимся поведением друзей, пока не поняла, куда обращен их взор. Она обернулась, достойно выдерживая взгляд черных глаз Роланда, и молилась всем богам, пока изображала спокойствие на лице, чтобы Ротмант пришел не за ней.

– Мисс Уайт, – не без издевки произнес Роланд ее имя, видя, как девчонка сглотнула, – прошу вас проследовать за мной.

Рея нервно закусила губу, что не ускользнуло от Ротманта, и, захлопнув книгу, покорно выполнила указание, едва поспевая за преподавателем. Выйдя из столовой, он вовлек ее в одну из ниш, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что их никто не видит. Девчонка не показалась ему взволнованной, однако она упорно высматривала его грудь, не решаясь вступить в борьбу с его взглядом. Роланд усмехнулся, и Рея, устало поведя плечами, спокойно подняла голову, сдержанностью характера показывая, что уловки артефактора на нее не действуют.

– Вы хотели поговорить, сир, – напомнила она, поправляя выбившийся локон из прически.

– Я не обещаю, что у меня получится решить вашу проблему, но я попытаюсь, – отчеканил Ротмант, перекрывая все пути к отступлению.

– Вы? – в ее голосе читалась надежда, легкое облегчение и что-то еще. Роланд не смог разобрать промелькнувшие нотки, пока следил за преобразившимся лицом девчонки и анализировал то, с какой удивленно-вопросительной интонацией она обратилась к нему, словно случилось чудо.

– Мне понадобится ваша кровь для изучения, – Ротмант продолжил наступать, не спрашивая разрешения, а требуя, что ему нужно.

– Да, да, – Рея энергично кивнула, опомнившись, и сосредоточилась на дальнейших действиях. – Вы хотите взять ее сейчас?

– Я не привык откладывать дела в долгий ящик, – раздраженно ответил Ротмант, начиная жалеть о своей затее.

– Я понимаю, сир, – как можно мягче сказала Рея, чтобы не спровоцировать артефактора. – Я предупрежу преподавателя, что не приду на урок, и спущусь в ваш кабинет.

– Вы собирались колдовать? – язвительно заметил он.

– Нет, сир, у меня сейчас история.

Ротмант тяжело вздохнул, сдерживая поток гнева и злости. С одной стороны, он понимал, что девчонке нужно учиться, а с другой подстраиваться под кого-то, да еще когда от него требовалась помощь, оказалось в новинку. Это люди называют компромиссом?

– Жду вас после ужина. И не опаздывайте, – Роланд нахмурился, придавая недовольному лицу строгость. – А сейчас отправляйтесь на занятие.

Он стремительно покинул ее, желая поскорее добраться до кабинета и занять тяжелые мысли построением теорий, а руки – приготовлением к предстоящей встрече. Легкое покалывание в пальцах выдавало взволнованность от разбушевавшихся чувств, которые Ротмант умело скрывал, и в холодном, пропитанном сыростью от осенней погоды замке артефактору внезапно стало жарко.

– Мастер!

Он непонимающе обернулся, в фантазиях уже проклиная того, кто посмел нарушить его покой, и, по голосу узнав девчонку, сжал кулаки, чтобы окончательно не потерять контроль. Ротмант выжидающе сверлил Рею взглядом, демонстративно загораживая проход в коридоре и заставляя учеников с опаской обходить его стороной.

– Спасибо, – она сказала единственное слово с такой неподдельной искренностью и теплом в голосе, что Роланду показалось, будто оно предназначалось не ему. Девчонка рисковала, доверяя бывшему адепту темной магии, и артефактор сразу же понял, в каком отчаянном положении она находилась, если решила вверить ему свою жизнь.

Ротмант не ответил, плотнее заворачиваясь в кожаный плащ и скрываясь в глубине коридора. Все, о чем он сейчас мечтал, были тишина и одиночество.

***

Время тянулось медленно. Лекции по истории преподаватель Аристарх Ксонос – пожилой седой мужчина, прошедший войну и умудренный опытом, – устраивал на девятом курсе крайне редко, отдавая материал на самостоятельное изучение или заваливая студентов практикой, и оттого они проходили очень увлекательно, но мысли Реи сосредоточились в другом месте, как бы девушка не старалась направить их в нужное русло. Она записывала в тетради важные моменты, чтобы позже изучить намеченный план в книгах, и изредка наблюдала за однокурсниками, которые с задней парты представали как на ладони. Вот Кэролайн Блэр передала записку Джону Норту, а тот в свою очередь толкнул сидящего рядом друга, чтобы показать ему содержимое послания. Оба засмеялись, и расстроенная девушка обиженно надула губки, переключая внимание на другой объект мужского пола, сидящего перед ней. Подобные сцены с участием однокурсников месяц назад отвлекали Рею от навязчивой приглушенной боли, напоминая, что она все еще восемнадцатилетняя ученица, которую впереди ждала насыщенная яркая жизнь с падениями и победами. Но одинокими вечерами на выходных в пустой спальне девочек ее вера в лучшее стремительно гасла, как и краски на красивом лице. Меньше всего Рея ожидала помощи от того, кого подсознательно избегала и боялась, считала слишком непредсказуемым, но уважала как преподавателя. Ротмант подарил ей надежду, которую девушка охотно приняла, цепляясь как за соломинку, но понятия не имела, как теперь поведет себя он.

– Создание Арривии, как вы помните, началось, когда в здешних местах решили остаться Саймон и Лорелея. Лукреция – сестра Лорелеи – основала первую школу и начала обучать детей грамоте, чтению, языкам и арифметике. Именно благодаря ее усилиям вы немногим больше образованы, чем горгульи в их логове на северо-западе Рейвенхарта, – пошутил Аристарх в своей любимой манере, поглаживая густую седую бороду, и продолжил лекцию.

Рее нравилось слушать рассказы Ксоноса про этот временной период, потому что история Лорелеи и Саймона казалась ей невероятно романтичной. Она верила, что их любовь действительно существовала и не являлась вымыслом, как чувства, описанные в книжных романах. Прислушавшись к преподавателю, девушка ненадолго забыла про боль, погрузившись в фантазии и потерявшись в глубоком голосе Аристарха и глубине его озорных зеленых глаз.

– Лорелея была прекрасной и чистой девой, которую без памяти любил Саймон, но болезнь убила ее, и тогда он обратился к тьме. Лишь его любовь смогла воскресить девушку, а ее любовь спасла его от падения. Позже Лорелею назовут Луноликой и откроют храм в ее честь в самом сердце Рейвенхарта на площади Мира.

Последние минуты лекции, когда класс заметно оживился, предвкушая долгожданное окончание уроков, Рея сидела, как на иголках, потому что ждать встречи с Ротмантом становилось невыносимо, и к моменту ужина девушка изнервничалась настолько, что от запаха еды ее начало тошнить. Она не заметила преподавателя артефакторики в столовой и решила дождаться его на третьем этаже, чтобы не изводиться бессмысленными прогулками по замку. Роланд появился через несколько минут, взмахом руки зажигая факелы на стенах в темном коридоре, и тяжелая складка между бровями привычно пролегла на его бледном лице.

– Вы уже здесь, – заметил он и отворил дверь в свой кабинет, пропуская Рею вперед.

Комната встретила девушку прохладой, запахом старых книг и растаявшего воска. Она поежилась, инстинктивно обхватывая плечи, чтобы согреться, и огляделась, привыкая к полумраку. В прошлый раз она не обратила внимания на детали, которые выдавали в Ротманте истинную натуру, тщательно скрываемую за строгой внешностью. В кабинете преподавателя артефакторики не оказалось ничего лишнего, что описывало его как человека, не стремящегося к роскоши. На редких ингредиентах для амулетов, хранившихся в дальнем углу в темноте, лежал тонкий слой защиты от внешнего воздействия, и Рея, пользуясь моментом, прочитала несколько названий, убеждаясь, что достать такие вещи стоило немалых трудов. Книжные полки прогибались под тяжестью фолиантов, свитков пергамента и научных журналов, аккуратно выстроенных в ряд по корешку и значимости. Ротмант молча запер дверь, не забывая повесить на ручку заглушающий артефакт, и зажег свечи, морщась от ослепившего на несколько секунд света. Он сел за стол, на котором не осталось свободного места из-за книг, и длинными пальцами бросил несколько искр в камин, который ярко вспыхнул от магического огня, и язычки пламени заплясали на стенах.

– Присаживайтесь, – Ротмант указал на одно из кресел перед ним, резко обрывая возможность Реи изучить свой кабинет.

Она покорно опустилась, поведя плечами от холода, и мягкий ровный свет огня окрасил ее кожу в золотистый цвет, который у Роланда ассоциировался с гербом короля. Артефактор помрачнел, откидываясь на спинку кожаного кресла, и, чтобы сдержать злость, сосредоточился на том, зачем он позволил девчонке переступить порог его обители.

– Прежде чем мы начнем, я должен задать вам несколько вопросов, – Ротмант достал из ящика в столе толстую тетрадь и принялся в ней что-то записывать черной перьевой ручкой.

– Конечно, сир, – Рея настроилась на плодотворную работу.

– Вы переносили болезни, которые впоследствии приводили к магическим осложнениям? – не отрываясь от записей, спросил Роланд.

– Нет, сир, – вспоминая редкие случаи простуды, ответила девушка.

– Врожденные патологии?

– Нет, сир.

– Применяли темномагические заклинания?

– Нет, никогда.

– Половые контакты? – хлесткий вопрос совершенно ровным тоном.

– Не было, сир, – спокойно ответила девчонка, но легкий румянец покрыл ее щеки.

– Подобные случаи в роду уже случались? – Ротмант невозмутимо продолжил наступление.

– Нет, сир, – уверенно отрицая вопрос, сказала Рея, но, вспомнив про мать, замешкалась и решила ничего не скрывать. – Вернее, я не знаю.

Ротмант отложил орудие письма, поднимая голову, и вопросительно изогнул бровь. Девчонка уже не куталась в свой свитер и в расслабленной позе удобно сидела в кресле, сложив руки на коленях.

– Мне было десять, когда умерла мама. Болезнь не смогли определить, – как можно сдержаннее произнесла Рея, чтобы не выдать дрожащий голос.

Ротмант, пробежавшись взглядом по строкам в тетради, задумался, стоит ли связывать внезапную смерть представителя рода с магическими отклонениями девчонки, и пришел к выводу, что на данном этапе исследования гибель матери от неизвестной болезни – это единственная зацепка.

– Что вы помните о ней? Какие симптомы предшествовали болезни? Как она проявлялась? – уверенность Роланда в том, что лекари из больницы святого Саймона не делали банальных записей о пациенте, крепла с каждой секундой, иначе девчонке давно оказали бы помощь.

– У нее были голубые глаза, и… – Рея улыбнулась, вспоминая картины прошлого, но чем глубже она в него погружалась, тем сильнее отражался ужас на ее лице. Она напряженно всматривалась в угольные глаза, отыскивая в подсознании заветные крупицы, которые бы прояснили ситуацию и пролили свет на ее собственную проблему, но даже сам образ матери заволокла кромешная тьма. – Я ничего не помню.

Роланд резко поднялся, сбрасывая тяжелый кожаный плащ и оставаясь в черной рубахе и брюках, и схватил несколько пустых подготовленных пробирок со стола. Дело становилось запутаннее и туманнее, и внезапная потеря воспоминаний у девчонки подсказывала ему, что с ними мастерски поработал опытный маг. Она выглядела потерянной и уязвимой, но Ротмант гордо игнорировал ее эмоции и безжалостно ругал за неумение пользоваться защитой от телекинеза на последнем курсе обучения. Он приблизился к ней, положив большие пальцы на виски, и рывком поднял ее лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. Рея порядком опешила, но осталась на месте, ощущая знакомое чувство страха в груди от присутствия преподавателя артефакторики.

– Советую вам не сопротивляться, иначе будет больнее, – приказал Роланд, и Рея не сразу поняла, что он хочет с ней сделать.

Она почувствовала легкий толчок в сознании, а затем еще один более настойчивый, и впустила Ротманта в мысли, позволяя искать в них все необходимые ответы. Артефактор с помощью телекинеза тонко и аккуратно смотрел сменяющиеся образы, где несколько раз мелькал он сам, но акцентировал внимание на смерти матери. Разобрать что-то из оставшихся обрывков воспоминаний не удалось, и тогда Ротмант переместился в день, когда Рея стала жертвой глупой тренировки однокурсников. Несносные дети метали друг в друга заклинания, называя беспорядочное использование магии стихий поединком, и втянули в придуманную авантюру Уайт. Продержалась девчонка дольше всех, умело отражая атаки, но в последний момент получила удар в спину, когда закрыла собой первокурсника, после чего и начались ее проблемы.

Ротмант хотел прервать погружение в чужие мысли, но образы вновь сменились, и что-то в разворачивающейся сцене зацепило его, не позволяя задуматься о том, что он вмешивается в слишком личное и сокровенное.

Мебель в темной комнате без света покрывали белые ткани, скрывая роскошные золотые узоры на дорогом дереве и подобранное со вкусом убранство интерьера. Рея сидела на широком подоконнике, свесив одну ногу, и безразлично смотрела в окно, наблюдая за хлопьями снега и тяжелым серым небом. Черные брюки, водолазка и пальто до колен нараспашку того же цвета сливались с тьмой в комнате, и на фоне контраста бледная кожа на лице и руках девушки казалась прозрачной и неестественной.

В дверь постучали, а после в комнату вошел мужчина средних лет во фраке с проседью в каштановых волосах и теплыми медовыми глазами. Он кашлянул, привлекая к себе внимание, и, дождавшись реакции девчонки, проговорил:

– Ты снова здесь.

Рея усмехнулась, поглаживая в руках игрушечного потрепанного котенка матери, и, с сожалением покачав головой, спрыгнула с подоконника, беззвучно приземляясь ботинками на мягкий ковер. Она устремила взгляд на полоску света, падавшую из большого зала и мягко окутавшую фигуру мужчины во фраке, и щемящая тупая боль заныла где-то под сердцем.

– Как и каждый Новый год без нее, отец, – с грустью ответила она, оставаясь скрытой в темноте.

– Норты уже ожидают нас на балу, Рея, а ты еще не переоделась.

– Я не пойду.

– Там будет Эбби и твой преподаватель артефакторики.

– Ты думаешь, он достойно оценит мои навыки в создании артефактов за то, что я неплохо вальсирую?

Мужчина тяжело вздохнул, нервно проводя рукой по уложенным в небрежную прическу волосам. Чувство вины не давало покоя и висело над душой, словно грозовое облако.

– Тебе пора двигаться дальше, Рея. Ты же видишь, что скорбь съедает тебя. Это ни к чему хорошему не приведет, – он шагнул вперед в темноту, пытаясь преодолеть расстояние между ними.

– Я задыхаюсь в этом доме. Задыхаюсь от одиночества, от боли и воспоминаний, когда мы были семьей. Настоящей семьей, – она повторила движение отца, отчаянно запуская ладони в собранные в низкий хвост волосы.

– Мы и сейчас семья, – мужчина нежно улыбнулся, наклоняя голову вбок.

– Ты был мне нужен, так нужен, отец, потому что рядом не было никого, – голос девчонки дрожал, вот-вот готовый сорваться. – А ты просто зарылся в своем горе и не хотел меня видеть, и все из-за того, что я напоминала тебе ее.

Лицо мужчины преобразилось, улыбка погасла, и в уголках глаз скопились тонкие морщинки. Он решился подойти ближе, и, сняв перчатки с рук, нежно погладил девчонку по холодной щеке.

– Я был не самым лучшим отцом, Рея, но я люблю тебя, – тихо сказал мужчина.

– И тебе понадобилось шесть лет, чтобы сказать мне это? – она подняла на него небесно-голубые глаза, в которых стояли не пролившиеся горькие слезы, и ее хрупкое сердце, годами покрывавшееся льдом, было готово растаять.

Как раз в тот момент, когда мужчина собрал все мужество, чтобы ответить, на его плечо опустилась тонкая рука, обтянутая в черную перчатку. Позади него встала женщина в бордовом атласном платье с пышной юбкой и с кривой усмешкой обратила внимание на Рею. В ее дьявольских зеленых глазах горела ненависть, а уложенные в тугую косу яркие рыжие волосы пылали на свету огнем. Рея видела на этой искусно надетой маске аристократической дамы трещины, сквозь которые проступала ее истинная лживая сущность.

– Что здесь происходит, Ричард? – надменно вздернула подбородок женщина, собственнически запуская вторую руку в каштановые волосы мужчины.

Мужчина резко отпрянул от девчонки, поспешно надевая кожаные перчатки и делая шаг назад.

– Мы разговариваем, Белинда. Ты можешь подождать меня в карете, – спокойно ответил Ричард, скрывая волнение в голосе, и незаметно убрал женские руки.

– И на эту женщину ты променял собственного ребенка, – вмешалась Рея, разочарованно отступая и вновь запирая сердце на замок.

– Мы поговорим обо всем позже, Рея, хорошо? – с мольбой проговорил мужчина, виновато заглядывая девчонке в глаза.

– Но ты ведь уже давно сделал свой выбор, отец. И явно не в мою пользу.

Рея горько усмехнулась, проливая скупую слезу, и отступила на несколько шагов назад. Она использовала игрушку матери, как портал, и исчезла, прежде чем Ричард успел ответить, и в том месте, где только что стояла его дочь, он увидел необъятную беспросветную пустоту.

Воспоминание резко оборвалось, и Роланд аккуратно прекратил погружение в чужие мысли, крепко придерживая девчонку и разрывая зрительный контакт. Рея дрожала от долгого пребывания другого человека в ее сознании, и наполнившаяся красками кожа вновь приобрела мертвенно-бледный оттенок. Ротмант, поджав губы, отпрянул от девушки, позволяя ей прийти в себя и отдышаться, чтобы восстановить силы. Сквозь затуманенный взгляд Реи он видел и ее одиночество, и непонимание окружающих, и боль потери близкого человека, и даже себя. От этой мысли по позвоночнику пробежала холодная дрожь.

– Возьмем кровь в следующий раз, – безэмоционально проговорил Ротмант, складывая пробирки обратно в ящик.

– Нет. Не надо меня жалеть. Делайте то, что необходимо, – Рея попыталась встать, но руки не слушались, и тело по-прежнему била мелкая дрожь.

– Вы будете делать то, что я вам велю. Мне не нужен труп в собственном кабинете, – процедил Роланд, прерывая, похоже, типичную для девчонки жертвенность. – Отправляйтесь в спальню девочек своего курса и выспитесь. Завтра утром я жду вас у себя.

Рея встала, шумно втягивая воздух через нос, и сделала маленький шажок в сторону, опираясь на спинку кресла. Голова кружилась, а комната плыла перед глазами, и тошнота вновь подступила к горлу. Она ощущала возмущение, исходящее от артефактора, и, собрав остатки сил, медленно подошла к двери. Рея обернулась, чтобы попрощаться, и увидела Ротманта, который, не дожидаясь ее ухода, принялся за работу. Он сосредоточенно делал записи в толстой тетради, не отвлекаясь на посторонние раздражители вроде надоедливой девчонки.

– Спокойной ночи, сир, – тихо сказала Рея и вышла в прохладный коридор третьего этажа.

Глава 3. Исследования

Ему удалось забыться беспокойным сном лишь к рассвету. Бесконечные справочники и медицинские книги, которые он отыскал в библиотеке Тенебруса, пестрили болезнями с нужными симптомами, но почти все наступали вследствие магического отравления. Его раздражало незнание и абсолютная беспомощность из-за отсутствия сведений, но сдаться Ротмант предпочел в самом крайнем случае, когда девчонка станет безликой тенью.

Усталость накрыла его, как только он разлепил глаза. Роланд привык к нагрузкам и недосыпу, но организм отчаянно сопротивлялся, требуя отдыха и покоя не прекращающим работу мозгам. Ответственность за чужую жизнь, которая могла оборваться из-за его ошибки, легла поверх других проблем, гложущих его искалеченную душу.

Артефактор заставил себя вспомнить, ради чего он затеял исследования, и вновь принялся за работу, вчитываясь в убегающие строчки толстых книг. Он намеренно пропустил завтрак, чтобы не отвлекаться на другие мысли, но они упорно не хотели строиться в логическую цепочку, создавая хаос в голове преподавателя. Ротмант откинулся в кресле, устало потирая переносицу, и на интуитивном уровне почувствовал, что за дверью кто-то скромно перетаптывается, не решаясь постучать. Он раздраженно провел ладонью по лицу, проклиная стоящего у кабинета, но сознание любезно напомнило ему, что он сам вчера назначил встречу.

– Собираетесь там до ночи стоять? – рявкнул Роланд, буравя дверь взглядом.

В дверном проеме показалась тень девчонки, а после и она сама, держащая в руках сумку с тетрадями и книгами по предметам. В целом ее лицо оставалось неизменным со вчерашнего дня, но под ясными глазами пролегли темные полоски от синяков, и всегда ровные плечи опустились, словно держали тяжелую ношу. Рея захлопнула дверь, шурша юбкой, и подошла ближе к тлеющему огню, поднимая голову на артефактора.

– Я не хотела отвлекать вас, сир, – ровным голосом сказала она, не дожидаясь приглашения и присаживаясь на край кресла. – Вас не было за завтраком.

Ротмант неопределенно махнул рукой в сторону книг, обозначая причину и одним жестом показывая, что не заинтересован заводить беседу. Рея уловила настроение артефактора и не стала настаивать, молча собирая волосы на затылке и снимая свитер. Роланд достал заранее подготовленные лекарства и пробирки и поставил их на край стола, нетерпеливо дожидаясь, когда девчонка закатает рукава белоснежной рубашки. Руки девушки пестрили линиями шрамов, и свежие еще не полностью зажившие порезы ярко выделялись на бледной почти прозрачной коже.

– Отвратительно, правда? – грустно усмехнулась Рея, с ненавистью рассматривая руки и забываясь, кто перед ней стоит.

Ротмант проигнорировал девчонку, пропуская фразу мимо ушей, и, как и прошлым вечером, подошел вплотную к Рее, чтобы собрать кровь из ран. Помогать попавшим в беду студенткам и утешать их не входило в его планы, поэтому чужая боль не вызвала в нем жалости. Прежде всего, важно провести исследования, а физическое и моральное благополучие девчонки подождет.

– Вытяните руку вперед и проведите любую манипуляцию с магией.

Рея послушно подняла ладонь и направила ее на ярко горящую свечу на столе преподавателя артефакторики. Она сделала легкое движение, концентрируясь, и пламя погасло от легкого порыва ветра. Многочасовые тренировки и упорный труд не прошли даром и принесли соответствующие плоды, которые девушка охотно демонстрировала, пока болезнь не начала пожирать ее изнутри.

Ротмант не успел среагировать, как кровь крупными каплями полилась из образовавшихся ран, окрашивая белоснежную рубашку девчонки в алый цвет. Он молниеносно подставил пробирки, которые заполнились за несколько секунд, и торопливо убрал их в стол, не забывая закупорить. Рея без сил откинулась в кресло, заливая пол кровью, и пустым взглядом уставилась в потолок. Ей хотелось кричать от боли, которая с прошлого неудачного использования магии усилилась в несколько раз, но она меньше всего желала показать слабость. Роланд схватил лекарства с края стола и, грубо открыв рот неподвижной девчонки, заставил ее выпить настойку можжевельника, а после отвар калганского корня. Рея не проронила ни слезинки, крепко стиснув зубы и впившись ногтями в ладони, пока снадобья не начали распространяться по организму и действовать. Она не могла позволить прекратить исследования преподавателя из-за жалости к ней, поэтому, собрав волю в кулак, молча ждала, когда разум прояснится и красная пелена перед глазами спадет.

Ротмант пристально наблюдал за девчонкой, контролируя процесс, чтобы ей не стало хуже. Он видел, как по ее лицу стекают капельки пота, и слышал, как часто Рея дышит, запрокинув голову, и нечто похожее на сочувствие всколыхнулось в его сухой черствой душе. Когда девчонка зашевелилась и выпрямилась, потирая окровавленными руками затекшую шею, Роланд мысленно выдохнул, но внешне остался безразличным. Он медленно втянул воздух, резким движением поправляя упавшие на лицо пряди волос, и в несколько широких шагов преодолел расстояние до раковины, открывая кран с водой. Девчонка медленно поднялась, стараясь не запачкаться еще больше, и подошла к умывальнику, с наслаждением опуская израненные руки под теплые струи. Когда вода сменила свой цвет с вишневого на прозрачный, Рея умылась, не забывая про шею, и приняла протянутое мастером полотенце, наспех вытираясь.

– Я начну изучение вашей крови сегодня, – отчитался Ротмант, снова усаживаясь за работу. – Пока вам следует воздержаться от использования любой магии. И испортите мне пару амулетов на артефакторике, чтобы я назначил вам наказание. Я не хочу лишних вопросов о том, почему вы слишком часто посещаете мой кабинет. Это все.

Роланд покрутил в руках пробирку с кровью, задумчиво наблюдая за синими искорками магии, ярко вспыхивающими и гаснущими от столкновения со стеклом. Подобное явление не являлось чем-то исключительным, особенно когда волшебник долгое время не колдовал, однако Ротмант решил изучить каждую деталь. Он поднял уставшие и заспанные глаза на ученицу, которая трясущимися пальцами продевала ладони в рукава свитера и пыталась надеть сумку с учебниками на плечо, не задевая новые раны, но упрямо не просила о помощи. Артефактор несколько секунд неотрывно наслаждался бесполезными попытками Реи привести себя в порядок, а после решил проявить великодушие. Если девчонка свалится где-нибудь в коридоре или упадет в обморок у кабинета, то виноватым в первую очередь окажется он, что противоре