Домовёнок Кузя. Официальная новеллизация
Главные герои
КУЗЯ
НАФАНЯ
БАБА ЯГА
ПАПА АНДРЕЙ
МАМА ИРИНА
НАТАША
Глава 1
Где-то в далёком-далёком лесу
В далёком-далёком лесу занималась заря. На устланной тонкой болотной травой поляне переминалась с ноги на ногу и цеплялась когтями за кочки избушка – будто тоже собиралась сбежать. Только от себя не убежишь. Баба Яга это тоже знала. Хоть и умела она колдовать и тёмными силами управлять, а всё равно Кузька снова сбежал. Уже в тридцатый раз.
– Юбилейный! – сопел домовёнок, вытащив из кротовой норы слетевший лапоток и тут же растянувшись на хвойной подстилке. – Я от бабушки убёг, – шептал он.
Высоко, в просветах соснового лапника, кружила бабушка. А прямо над головой домовёнка чернело дупло. Кузя полез по сухой коре.
– Тут меня точно не найдешь, карга старая! – успел сказать он двум блестящим из дупла круглым глазам.
И полетел вниз.
– Моё дупло, – объяснила белка, свесив рыжие кисточки, и скинула шишку.
Та шлёпнулась в лужу рядом с Кузей и тут же всплыла.
– Прости, говорящая белка, – булькнул Кузя.
Всё-таки он был домовым и в чужие дупла без приглашения не залезал. Кто ж знал, что это белкина квартира? Может, это дятел заработался. В минуты смертельной опасности разбираться некогда. А смертельная опасность надвигалась со скоростью бешеной Метлы. Яга его заметила. Но, кажется, решила поиздеваться над домовёнком. Ведьма сбавила скорость, заходя на новый смертельный вираж.
От страха Кузя сжал кулачки вместе с размокшим в луже суглинком, потом ещё пару раз, скомкал увесистый шарик и со всей силы запульнул в Ягу.
Яга взвыла, схватилась за подбитый глаз обеими руками и чуть не свалилась с Метлы. А та затряслась, словно ржавый вертолёт, и тут же трусливо попыталась развернуться. Но Яга тряхнула её и заскрипела зубами прямо над домовёнком:
– Ну держись, клоп чумазый!
Хорошо, что клоп успел спрятаться под вересковым кустом за поваленной ураганом ёлкой, и Яга пролетела мимо.
Так домовёнок и бегал по лесу, зарываясь в валежник, прикидываясь мухомором и залетая в норы к куницам и барсукам, как вдруг Яга резко повернула и скрылась за дальним косогором. Наверное, поняла, что Кузю ей не поймать.
– Поймала! – пропела грымза прямо за Кузиной спиной, и домовёнок оказался в корзине.
Точнее, под корзиной, которой вероломная Яга всё-таки его накрыла, а противная Метла ещё и стукнула по ивовому дну – для верности.
– Попалась ягодка сладенькая, – проскрежетала то ли одна, то ли другая хриплым голосом.
А может, они обрадовались хором. А что такого? В сказках все говорящие. А кто там сверху скрипел и злорадствовал, Кузе было не разглядеть. Потому что корзина у Яги была ягодная, сплетённая без щёлочек и без просветов – примерно как Кузино будущее в плену у Бабы Яги.
Глава 2
Связанные одной паутиной
Баба Яга качнула крюк с висящим на нём Кузьмой и вытерла пот с лица цветастым дырявым платком:
– Ох ты ж ёлочки-моталочки! Не в том бабушка возрасте, Кузьма, чтоб за тобой каждую неделю по лесу летать. Теперь никуда не убежишь, пока своё не получу!
– А не надо за мной летать. Отпусти меня, карга старая, – дёрнулся Кузя.
Но не зря Яга всё лето ходила к лесным паукам перенимать искусство макраме домовым на погибель. И корзина у неё теперь что надо, и Кузе не отцепиться, как ни крутись под чёрным потолком.
– Отпущу-отпущу. Вот отдашь волшебный сундучок – и отпущу.
– Не дождёшься! – взвизгнул Кузя.
– Тогда повиси пока туточки. Пока я воду кипячу, – подмигнула бабуля и грохнула на печь глубокий чугунный котёл.
– Ты чего это удумала?
– Не отдашь сундук – я тебя съем. – Яга пожала плечами и подпихнула в печь берёзовое полено и немного бересты.
– Не съешь, – с сомнением отозвался Кузя. – Мы родня. Родня невкусная, это все знают. И ещё тебя все наши проклянут – наши родственники.
– Слушай, родственник, ты мне сундук должен – это раз. Два: домовые мне – седьмая вода на киселе. Вот с киселём я тебя и сня́маю!
– Фу! – поморщился Кузя. – С киселём я особенно невкусный.
– Фу так о бабушкиной стряпне отзываться! – обиделась Яга и выволокла мешок с мукой.
Мышь подскочила и юркнула в щель в полу. Изба хохотнула и подпрыгнула, а на стол шмякнулась еловая скалка – то что надо!
– Эх ты ж ёлки-моталки! – Яга почесала платок, вспоминая заклинание. – Скалки-скакалки, туда-сюда раскаталки!
Еловая скалка послушно принялась замешивать тесто, проворно прыгая по столу, подпихивая и закидывая в чан гусино-лебединые яйца вместе со скорлупой, тростниковый сахар, подливая конопляное масло и лосиное молоко. А Баба Яга потянулась было за сушёными грибами, но вспомнила, что умеет колдовать, и просто дунула на связку.
Грибы друг за другом съехали по верёвочке, разлетелись по тесту и лихо в него закатались.
– Пирожок с грибами будешь? – покосилась Яга на Кузю.
– Сама ешь. С киселём.
– Не хочешь – как хочешь. Виси голодным.
Яга стянула с головы платок и поковыляла к огромному старинному зеркалу с резными створками. Раскрыла их, задумалась. Улыбнулась ласково:
– Отдай сундук и иди, а? Домой, к людям своим. Дом скоро развалится без тебя! Как ты не понимаешь!
– Я-то понимаю. Да нет у меня сундука, как тебе ещё объяснить? А был бы – не отдал бы, карга ты непонятливая, престарелая.
– Значит, развалится дом, да и Кузеньке конец. – Яга захлопнула зеркало и накинула на него свой рваный платок. – Какой домовой без дома, скажи ты мне, мелкий мухомор? Саранча попрыгучая! Клещ лохматый!
– Сама как клещ прицепилась! Как клоп домашний! Как пыль к тапке! Как лизун к потолку в детской комнате! И не надо меня пугать! Домовые никого не боятся, потому что они самые страшные! Ну, после некоторых, у которых красота – очень страшная сила. Не видать тебе волшебного сундучка!
Яга, как услышала эти обидные слова, так и села на раскалённую лопату с пирогами. И как заорёт!
А потом подскочила, дотянулась до волшебного веретена, которое ей пауки подарили давеча на уроке лесного макраме, а им – диковинный тутовый шелкопряд из тёплых и сладких шелковичных краёв. Пауки, конечно, веретено дарить не хотели, но разве ж откажешь Бабе Яге? Раскрутила она его – словно вихрем подхватила. И затянуло веретено Кузю шёлковыми неразрывными путами – прочными, как злодейские чары. Замотало домовёнку рот, оплело с головы до ног липкой белой нитью. Повис он, маленький и лохматый, на крюке под закопчённым потолком – беспомощно, но не безвольно.
Потому что как угодно умела колдовать Баба Яга. Каждого могла связать, превратить в кокон, заставить завернуться в тесто и полезть в печь – даже прожить с ней тридцать лет в одной пыльной избе. Ничего не стоило колдунье напугать, извести, поработить весь лесной народ. Только ум и волю маленьких и храбрых она поработить не могла. Просто у неё самой ни того ни другого никогда не было. Так откуда же ей знать, что это такое?
Глава 3
Приехали
Новенькое блестящее авто остановилось перед покосившимся деревенским домом.
– Приехали. Вылезайте, – сказал Наташин папа и первым вылез в лопухи; отлепил от брюк пару колючек, полюбовался на резные ставни и улыбнулся.
Его жена Ирина открыла дверь с другой стороны и вышла в отцветающий иван-чай. А Наташа так и осталась в телефоне. То есть в машине, пока отец не снял с неё наушники.
– А? – очнулась Наташа.
– Папе не нравится, что ты всё время сидишь в Интернете, – объяснила Наташина мама.
– А что ещё делать?
– Хотя бы родителям помочь, – отозвался Наташин папа, выгружая на траву стопки сложенных картонных коробок.
– И зачем нам что-то отсюда забирать? Чтобы потом выкидывать? – пробурчала Наташа. – Мама всегда так делает. Продали бы дом сразу вместе с ненужными вещами.
– Тебе не понять, – пожал плечами Наташин папа.
Кажется, он и сам толком не понимал, зачем отсюда что-то забирать. Но пустые коробки к дому понёс уверенно, словно герой квеста, наконец-то отыскавший нужные ключи от потайной комнаты. В любой непонятной ситуации Наташин отец всё делал уверенно, прямо как его герои в компьютерных играх.
Мама тоже молча понесла коробки к дому и даже не сказала свою любимую фразу про то, что ей нужно готовить доклад, а не это всё. Обычно мама вспоминала про доклады, когда ей приходилось заниматься чем-то очень скучным – переездом, ремонтом, уборкой или сбором старых ненужных вещей, о которых никто не вспоминал уже много лет.
Изнутри дом выглядел ещё гнилее, чем снаружи. Папа зажмурился, глубоко вдохнул пыльный воздух вместе со свисающей с потолка тоненькой паутинкой и развёл руками:
– Ностальгия! Всё детство тут прошло. Но рано или поздно всё заканчивается. Эх!
Наташа плюхнулась на тахту, чихнула и вытащила телефон:
– Как же тут пыльно!
– Ничего ты не понимаешь, – вздохнул папа.
Мама положила голову на папино плечо и обняла его:
– А я вот понимаю, что мы сюда не ездим, Андрюш. А за домом надо следить. А то он развалится. Уже начал, видишь? Ну, можно ещё домового завести… Если хочешь. Хочешь?
– А мне тогда сестру заведём, – тут же отозвалась Наташа. – Или котёнка!
– Нет, я согласна только на домового, – строго посмотрела на неё мама. – Он бы твои игрушки убирал и школьную форму на вешалки аккуратно развешивал. Без домового никакой сестры, собак, котят и аксолотлей!
– Домовых не бывает, – вздохнул Наташин папа, подошёл к складному зеркалу, открыл запылённые створки, внимательно посмотрел на своё расплывающееся отражение и захлопнул старинные дверцы – будто и правда верил, что за ними всё же окажется домовой.
А может, он ожидал увидеть чужое отражение. Но из зеркала на него снова посмотрел знакомый уставший мужчина в замшевой куртке и джинсах, которому даже некогда было привести в порядок любимый дом. Некогда ездить сюда с Наташей, ходить в лес и варить уху в котелке. Некогда смотреть по сторонам, косить траву, колоть дрова на зиму, топить печь и вечерами подолгу сидеть с женой на крыльце, глядя то на звёзды, то на светлячков, то в её глаза. Некогда завести собаку и котёнка. А что такое аксолотль – этого он вообще не знал. Какая-то новая детская фишка, но узнать про неё времени тоже не хватало.
А домовой тут если и жил, то давно сбежал. И дом почти развалился. Просто некому было за ним приглядывать. Вместо этого Андрей сидел в своём стеклянном кабинете, создавал миллион вымышленных миров, придумывал тысячи компьютерных героев. А сам героем, похоже, так и не стал. И настоящий живой мир, как видно, преспокойно обходился без него. Точнее, разваливался, но это одно и то же.
Глава 4
Сказочные существа
Шёлковый кокон с домовёнком внутри грустно раскачивался под закопчённым потолком – прямо над котлом с кипящим варевом. Треск горящих поленьев в печи, мышиные шорохи и тихий скрип крюка удачно заглушал громогласный храп Яги. Не сводя глаз с захлопнутого и запертого волшебного зеркала, домовёнок упорно искал юркими пальцами конец шёлковой паутины. На каждое неосторожное движение колдовское веретено тут же натягивало нить и тихонько жужжало, словно зловещая заводная игрушка, у которой почти кончился завод, но не закончилось желание погубить всех в детской.
Но вот Кузя нащупал конец заколдованной нити, дёрнул за него, чтобы понять, поддастся ли узел. И чуть не понял, как чувствовал себя сказочный Иван, искупавшись в котле с кипятком. Домовёнок повис прямо над зелёными лопающимися пузырями, ойкнул, разбудил Ягу и еле успел замотаться обратно.
Заспанная Яга высунулась из-за шторки, зыркнула на веретено, потом на Кузю.
– Ну что ж тебе не спится-то? Смотри у меня! – проворчала Яга и скрылась в темноте печной лежанки, захрапев как ни в чём не бывало.
Веретено вытянулось, отдав грымзе честь свободным концом шёлковой нитки, и закрутилось, не понимая, куда смотреть. А Кузя дотянулся до верёвки под потолком и всё-таки уцепился за закопчённую балку.
С балки на балку, с жёрдочки на жёрдочку, туда-сюда и оттуда! Никакому веретену не уследить за проворным домовёнком, сколько ни крутись-вертись, как об стену ни бейся.
– Стоп, веретено! – услышал Кузя окрик Яги и замер. – Что ты, как бешеный дятел, об стену стучишь? Как пчела ненормальная, на всю хату жужжишь? Как… Как спать-то с тобой, безумное макраме? Шелкопрядово племя!
От таких оскорблений веретено свалилось навзничь да так и осталось валяться. А Кузя пополз за ключом. Ключ подпрыгивал на груди храпящей Яги.
Домовой весь сжался, оттолкнулся от потолочной балки и прямо в полёте столкнулся взглядом с проснувшейся мегерой. Всё-таки сон пожилых ведьм слишком чуткий для таких приключений. Зато реакция не очень. Поэтому, пока Яга соображала, что происходит и почему на ней сидит домовой и смотрит ей прямо в глаза, Кузя успел стянуть верёвку с ключом и дал стрекоча.
– Стоять, Кузьма-а-а! – орала бабуля, карабкаясь по паутине под потолком так ловко, словно жила не в подмосковной чаще среди чёрных топей, а в джунглях и с детства привыкла лазать по тропическим лианам.
Но даже такое невиданное проворство не помогло, потому что домовые привыкли лазать и пролезать вообще где угодно. А если хозяева затеяли ремонт на несколько лет, да ещё и сломали несущую стену или устроили потоп, когда меняли сантехнику, то домовой вообще становится неуязвимым и перестаёт страшиться любых бешеных бабулек.
Он видит цель, не видит препятствий, отпирает створки старинного зеркала и тихонечко напевает:
– Я от бабушки ушё-о-ол…
– Стой, Кузьма! – кричит бабушка Яга.
Но Кузьму уже не остановить. Он вываливается из зеркала на крышку старинного лакированного комода, спрыгивает на дощатый пол и ищет, куда спрятаться в этом очень знакомом доме. Просто это его дом!
Наконец-то он снова дома. Только груды картонных коробок тут раньше не было. Как-то неуютно с ними. Сначала спрятаться, потом растащить или за печь для растопки запихнуть. Но это потом, это ночью.