Граф Суворов. Книга 4

Глава 1

– Первый раунд, приготовились! Начали! – прокричал рефери, укрывшийся за толстыми бетонными стенами, и в меня тут же влетела стена искривлённого пространства. Тяжёлый резонансный доспех со скрежетом отъехал назад, оставляя на бетоне неглубокий след от стальных ботинок.

Противник, решивший управиться со мной одним махом, но не сумевший вытолкнуть на рыхлый песок из центрального круга арены, начал формировать второй конструкт. Но я уже поднялся, с лёгкостью достав из ножен плоскостной меч. Генератор доспеха едва заметно гудел, войдя в резонанс со вставленным в крепление питания камнем, и мне почти не требовалось концентрации, чтобы поддерживать его питание.

– Падай! – выкрикнул противник, посылая в меня два диска один за другим. Первый я легко отбил саблей, а вот второй пришлось перепрыгивать. Левую ногу всё равно задело, и меня чуть не перевернуло в воздухе. Пришлось рухнуть на одно колено, заодно пропуская очередной диск над головой.

– Если так продолжится, он победит тебя по очкам! – выкрикнул сквозь тонкую смотровую щель Таран. – Вперёд! Не поддавайся!

– Легко тебе говорить, – пробормотал я, поднимаясь, но в то же мгновение сверху опустился пресс, вдавливающий меня в бетонный пол. Секунда, две… пять? Хренов монстр! Это какой запас у него? Но товарищ прав, позволить себе проиграть я не могу, даже если по очкам.

Ткнув плоскостным мечом вверх, я разрушил конструкт противника и тут же поймал на лезвие следующий, только сформировавшийся диск. Барон, выступавший против меня в полуфинале отборочного тура училища, понял, что дело плохо, и вытащил собственную саблю, намереваясь начать рукопашную схватку.

Судя по тому, как развернулся, встав ко мне боком и выставив вперёд оружие, он, в отличие от меня, курсы фехтования посещал прилежно. Вот только на его беду бой в доспехах – это совсем не то же самое, что дуэль на саблях. Тем более с такими слабыми клинками, как у нас.

Рывком сократив дистанцию, я заблокировал удар сабли плечом и в тот же миг вонзил собственное лезвие ему под колено. Моторы взвизгнули и заискрились, и противник тут же потерял мобильность. Он ещё пытался отбиться саблей, но я просто перехватил лезвие стальной перчаткой и ударом эфеса выбил оружие у него из рук.

Несколько мгновений я стоял, удерживая по сабле в каждой руке. Противник, думая, что его сейчас начнут сечь, прикрылся локтями и сжался, но я, хмыкнув, сунул своё оружие в ножны, отбросил клинок противника и, обойдя барона сзади, схватил его за эвакуационную рукоять на спине.

– Стой! Ты что удумал?! – кричал парень, которого я подтащил к краю бетонированного круга, а затем, подняв над головой, просто скинул на землю, так что он под собственным весом вошёл в песок на полметра. Учитывая, что он при этом торчал ногами вверх, крики прекратились, а над ареной тут же прозвучала сирена.

– Бой окончен! Победитель путём простого нокаута Александр Суворов! – раздался голос судьи из громкоговорителя, и появившиеся на арене техники быстро вытащили барона из доспеха, так и оставив скрюченную металлическую фигуру торчать в песке.

– Это нечестно! Он же меня за оружие схватил! Это против правил! – продолжал возмущаться барон, которого, взяв под локти, вывели с арены. Я же спустился через противоположный выход и с удовольствием посмотрел на вытянувшееся лицо тренера.

– Ну хорошо, – нехотя произнёс Коловрат. – Допустим, ты и вправду сумел победить противника, не используя свой пресс…

– А ещё неплохо заработать на этом, – усмехнулся стоя́щий рядом Таран. Один к двум на победу не лучшая ставка, но больше мне пока не давали. Всё же внутренний отборочный тур – мероприятие мало кому интересное, особенно после того, как княжичи удалились в свои училища, чтобы гарантированно войти во всероссийскую сетку.

– Да, двести золотых рублей как с куста, – довольно проговорил я и вытянул зубами тросик для открытия доспеха. Не самое удобное, но зато надёжное решение, и в бою подбородком случайно не нажмёшь, и использовать можно, даже если всё тело, кроме головы и шеи, отказало или превратилось в одну сплошную рану.

– Ну и на кой ляд тебе эти деньги? – хмыкнув, поинтересовался Василий. – Всё равно же остаёшься на содержании Суворовых.

– Личные средства карман не тянут, – пожал я плечами, быстро переодеваясь. Тонкий противоосколочный костюм пилота нам пока был не положен, так что обходились спортивной формой. А в ней даже при плюс двух градусах не особенно тепло.

Это официально у нас весна за окном. Март месяц, безумные котики и прочие радости жизни, а фактически – серая хмарь, сливающиеся в единое свинцовое нечто небеса, застланные облаками, и Финский залив. Но всё равно весна… не знаю, чувствовалась? Хотя, возможно, это всего лишь попытка выдать желаемое за действительное. Но снег местами начал подтаивать, и сугробы из белых превратились в серо-коричневые, что не добавляло оптимизма.

– Я выполнил ваше поручение, наставник, – довольно проговорил я, облачившись в уставной китель и брюки. Ботинки я надел только после того, как сменил носки, всё же у нас не боевые доспехи, и влезать в них приходилось, снимая обувь, чтобы не пачкать мягкую обивку.

А учитывая, что все пилоты так или иначе потели во время отработки новых навыков, а личный доспех мне пока был не положен, я предпочитал не оставлять гигиену без внимания. Пусть их и мыли изнутри, а обивку даже стирали, вытаскивая её, словно одеяло, но, как то мне, пришлось пилотировать доспех после не слишком аккуратной чистки… в общем, ничего приятного.

– Да, выполнил, тут не поспоришь, – снова поморщился Коловрат. – Но ты должен был использовать саблю и щит, а вместо этого избил противника и выкинул его голыми руками… как ты вообще собираешься отрабатывать оборону, если не в состоянии даже использовать обыкновенный щит?

– Буду отталкиваться от своих гипертрофированного чувства опасности и скорости реакции, – улыбаясь, проговорил я, вовремя отступив на полшага назад, чтобы не попасть под оплеуху преподавателя. И тому оставалось только покачать головой с мрачным выражением на лице.

– И как у тебя со скоростью в доспехе? Сильно она тебе помогает? – уточнил преподаватель, заставив уже меня перестать улыбаться. – То-то и оно. Когда будет у тебя индивидуальный мастер по подгонке доспеха, а ещё лучше твоя собственная, эксклюзивная модель, созданная по твоим задачам и требованиям, только тогда ты сможешь положиться на неё на все сто. А пока растёшь, тебе придётся обходиться ученическими моделями с ограниченной функциональностью.

– И сколько такой доспех может стоить? – уточнил я. – Слышал, что малый штурмовой шлюп можно выкупить уже за двадцать-тридцать тысяч золотых рублей.

– Всё верно. Устаревшие модели по столько и идут. Только на кой ляд тебе это старьё? – удивлённо посмотрел на меня Василий. – Даже шавуха-ШТШ, на которой ты не раз летал, из предпоследнего поколения. И стоит она около двухсот тысяч.

– Говорят, что бюджет Российской империи измеряют в линкорах, – усмехнулся я, вспомнив старую шутку.

– Да, боюсь, сейчас страна не потянет даже один линейный крейсер, – неожиданно помрачнел Строгонов.

– Ну, зато и у Уральской республики их не будет, – философски заметил Симеон, пожав плечами. – В общем, это к чему, индивидуальный доспех да с хорошей подгонкой или дополнительным функционалом, он же стоит куда дороже модной машины или небольшого особняка в пригороде Петрограда. Зато выполнит главную свою задачу – спасёт тебе жизнь и поможет не потерять друзей.

– И сколько конкретно индивидуальный заказ стоит? – нахмурившись, спросил я.

– Если без всяких изысков – тысяч восемьдесят, – прикинув цены в уме, ответил Коловрат. – Но тебе это не грозит, пока не выйдешь из подросткового возраста. Нет смысла тратить столько денег, если доспех не постоянный. К тому же у каждого свои особенности, кому-то нужна повышенная защита, а кому-то мобильность.

– А сколько будет стоить доспех с реактивными двигателями? Чтобы летать мог? – на всякий случай уточнил я.

– Это где ты такое чудо видел? Ускорители – да, вот этот хлыщ их использовал вовсю. Прыгнуть на несколько метров с их помощью можно. Да и то… ты хоть представляешь, как будет выглядеть резонансный доспех с таким двигателем? Который его вес выдержит? Как с бочкой на спине, и это ещё без балансиров.

– Ну, в принципе, могут быть и летающие. Но сколько это будет стоить, даже представить страшно, – покачав головой, продолжил Коловрат. – Это же надо все материалы перебрать, облегчённую конструкцию сделать, двигатели, турбины миниатюрные, маневровые… Нет, Сашка, это фантастика.

– Угу, – кивнул я, не став спорить, хотя сам эту «фантастику» видел вживую. Нынешний президент Уральской республики рассекал как раз в таком доспехе, а значит, это потенциально возможно. Только очень-очень дорого. Настолько, что обычному человеку об этом даже думать не стоит.

С другой стороны, кто сказал, что я обычный? Рано или поздно доберусь и до такой экзотики, а пока не время вкладывать деньги во всякую ерунду. Деньги должны работать. Пусть за восемь этапов увеличить оставшуюся сумму больше чем в пятьдесят раз у меня не выйдет, это тот максимум, на который я могу рассчитывать.

Прикрыли мне малину, всё. Даже 1 к 30 не дают. Какой-то добрый человек после моих художеств с протестующими, попавших в сеть, поставил на меня просто баснословную сумму, которая враз обрушила коэффициенты, и теперь всё, на что я могу рассчитывать, – 1 к 2. И это в лучшем варианте.

На князя Долгорукого, как и некоторых других претендентов, ставки на конкретные бои доходили до 1 к 1,2. Что делало их совсем уж неинтересными для получения прибыли. Так что мысли у меня появлялись разные. Верно заметила княжна Ляпинская – боярин должен демонстрировать свою силу, чтобы не возникало вопросов о титуле, да только я пока формально только дворянин, а денежки всем нужны.

– О чём призадумался? – спросил Василий, пока мы возвращались на тренировочную площадку.

– В училище всего один бой остался, а потом – выезд, – ответил я, пнув попавшийся на тропинке камень. – Уже понятно, куда мы поедем?

– Ты выиграй вначале, – усмехнулся идущий позади Таран. – Тебе либо со мной, либо с Гербом биться уже послезавтра.

– Буду болеть за тебя, скрестив пальцы на удачу, – ответил я, повернувшись к товарищу. – А то Геннадий непонятно что может выкинуть, а тебя я знаю как облупленного. Но без пресса, конечно, выходить не стану.

– Хоть одну здравую мысль в твою голову вбить я смог, – удовлетворённо кивнул Коловрат. – Нельзя недооценивать ни друзей, ни врагов. Тем более врагов. В идеале ты должен быть готов к любому исходу. И списывать Ивеля раньше времени тоже было бы верхом глупости, парень растёт на глазах. Жаль, с камнем ему не повезло.

– Ну да, не повезло, конечно, – едва сдержав мат, проговорил Таран, но в подробности вдаваться не стал. Камень он мне свой специально не показывал, но я его мельком видел неоднократно и размер оценить мог. Да и теория об этом говорила весьма прямо: чем больше камень, тем выше пиковый поток резонанса.

Всё. Ни максимальный резерв, ни форму или стихию это не ограничивало. Но так уж получалось, что, если у тебя пиковый показатель крошечный, ни пробить чужой щит аналогичной природы, ни защититься от вражеского конструкта, ни даже создать сложный, многосоставной конструкт ты не в состоянии.

А раз так, то потенциально болтающийся у меня на шее «Шах» позволяет одним махом выдать такое количество резонанса с божественной материей, что хватит разрушить небольшой городок или пробить щиты линкора. Да вот беда – он не мой! И нормального резонанса с чужим камнем, даже если это алмаз умершего, быть не может. По крайней мере, по известным в этом мире законам.

Это заставило меня в ежедневной жизни использовать трофейный бриллиант, меньше ногтя на мизинце, который я снял с убитого террориста. Для дуэлей и поединков на арене пока хватало. Как и для бытовых нужд. Но проблема состояла в том, что у этого мутного камушка пиковый резонанс был даже ниже, чем у камня Тарана.

В результате схема боя против товарища у меня в голове никак не складывалась. Скорость, благодаря которой я мог бы победить в поединке, нивелировалась ограничениями тренировочного доспеха. С физиологической точки зрения он был значительно сильней, в чём я сам виноват, последние полгода стимулируя его занятия по саморазвитию.

Да я даже его болевые точки и движение меридианов не могу использовать, как к ним прикажете добираться через пять миллиметров катанной брони? И что мне оставалось? Скорость реакции? Предугадывание действий противника и обострённое за счёт третьего глаза чувство опасности?

Вопрос открытый. Так что, как бы я ни храбрился, следующий поединок в любом случае может оказаться куда сложнее, чем я рассчитывал. И для меня, и для Тарана, который последние несколько месяцев усиленно готовился к схватке с Гербом.

Все всё понимали. Пиковая сила Гены по всем тестам была в три-четыре раза больше, чем у бурята. А разница в резерве неважна, если ты проиграешь в первые секунды боя и не сможешь ничего противнику противопоставить. Первым же прессом Герб выкинет его с арены, а вторым приложит так, что придётся признать поражение.

– Задумался? Хорошо, – усмехнулся Коловрат, выдёргивая меня в реальный мир. – У тебя сейчас один шанс – отбивать все вражеские конструкты мечом. Это даже не твоё преимущество. Просто последний вариант. Так что бери резонансную болванку и давай отрабатывать удары. Разошлись! В стороны, я сказал! Не дай бог, кого задену. Готов?

– Поехали, – выдохнув, кивнул я, и наставник с ходу создал два конструкта, сходящихся в одной точке. «Хлопок» – популярное использование сложной техники сдвоенного пресса, позволяющее на мгновение и перекрыть вражеский огонь, и оттеснить противника в нужную сторону.

Как отбить подобную прелесть? Прыжок к противнику, развеять ближайший конструкт, проткнув его мечом, и тут же броситься в противоположную сторону, ломая вторую «ладонь». Вот только порадоваться своей победе мне никто не дал – сверху обрушился ещё один пресс, а когда я умудрился развеять и его – поперёк корпуса прилетел диск, от которого я в последнюю секунду смог увернуться, плюхнувшись на землю и перекатившись в сторону.

– Хватит, вставай. Нет, даже если ты их видишь, это бесполезно, – недовольно проговорил Симеон. – Понимаешь, в чём твоя ошибка?

– Я слишком медленный? – спросил я, собравшись с мыслями.

– Ты слишком дурной, – фыркнул Василий, присутствовавший на занятии. – Твоя задача была – развеивать конструкты, а не пытаться от них увернуться. В доспехе это у тебя не выйдет, как ни старайся.

– Верно. И это, уже не говоря о том, что нормальные люди, как мы с ним, конструкты не видим, – кивнул Коловрат. – Нам их приходится определять по движениям противника или по косвенным признакам. Выравнивающаяся земля, камни, отлетающие с дороги, воздушная волна… В общем и целом, рисунок боя противника. Это ты у нас уникум, которому такие сложности не нужны, но даже так тебе придётся подстраиваться под врага.

– Зачем, если я могу навязывать свой темп боя? – усмехнувшись, спросил я.

– Ну давай, навяжи бой мне, – нехорошо улыбнулся Коловрат, мгновенно стирая ухмылку с моего лица. – То-то же. Но даже если тебе не попадётся противник сильней или быстрей – скорее всего, да что там, 100% тебе будут попадаться враги куда опытней тебя. Ну, или их будет просто элементарно больше. Так что, хочешь ты или нет, придётся учиться экономить силы. И тренировка с саблей – один из базовых навыков. Готов?

На сей раз я просто кивнул. Отбить все конструкты чуть изогнутой металлической палкой, не сходя с места, – задача нетривиальная, даже если ты их видишь. А уж если речь идёт о людях, которым направление удара приходится угадывать, то мне остаётся лишь восхищаться их профессионализмом. Скорее всего, я так никогда не смогу. Но, к счастью, мне и не надо.

Первую минуту Коловрат меня откровенно щадил, понимая, что я не успею отбить «коробочку» из трёх и более прессов. Но мне и так доставалось. Лезвие-то у сабли одно, а бить он мог и с боков, и спереди, и сзади, и даже сверху-снизу. Почти одновременно. И когда я понял, что не успеваю, сделал то, что должен был с самого начала, – перекинул саблю в левую руку, активировав пробойник на правой.

Дело сразу пошло веселей. Левой рукой я с лёгкостью пробивал конструкты, идущие сверху-слева, и даже успевал повернуть лезвие себе за спину, а правой закрывал все остальные направления. Нахмурившемуся Коловрату такое решение явно пришлось не по душе, и он взвинтил темп, заставляя меня проявлять чудеса гибкости и чуть не путаться в собственных руках.

– Достаточно, – выдохнул Коловрат, когда с меня уже пот начал литься. Последние несколько минут я отбивал три конструкта одновременно. При этом они с каждым ударом уменьшались. Хорошо хоть, Симеон не стал превращать их в знаменитые «когти ледяного песца». Как это называли в поднебесной.

– Ну, в принципе, с учениками он должен справиться, – не слишком уверенно проговорил Василий. – В конце концов, это его особенность, не будут же организаторы запрещать ему использовать непробужденный стихийный меч?

– Могут и запретить, – возразил Коловрат. – Но пока я не увижу, как он орудует своим шилом в доспехе, останавливаться преждевременно. У нас ещё весь завтрашний день есть… посмотрим, что ты успеешь выучить.

Где-то в лесах под Москвой

– Встань, брат Иртыш, ты доказал свою преданность и достоин занять место в великом круговороте, – проговорило существо, мало напоминающее человека. Сергей старался не смотреть в лицо твари, лишённой глаз и носа, боясь, что вздрогнет, выдав сомнения. – Дети Господни, приветствуйте нового брата!

Одобрительный шум раздавался со всех сторон, и бывший петроградский дворянин слабо улыбнулся. Не здесь он хотел оказаться, ой, не здесь. Всю сознательную жизнь он упорно двигался к своей цели – баронскому титулу, деньгам, небольшому имению и деревушке-другой с крестьянами… но всего одна ошибка завела его… совсем не туда.

– Благодарю тебя, старший. Я буду верно нести слово Господа, – выпрямляясь, Берегов всё же взглянул в то место, где у твари должны были быть глаза, и существо улыбнулось, показав длинные клыки, что в человеческом черепе выглядели как издёвка над анатомией.

– Встань в круг равных, – проговорило существо, отворачиваясь, чтобы принять в ряды «Детей Господа» следующего счастливчика.

Пока он был обычным человеком, даже не подозревал, насколько часто встречаются искажённые. Истинные, как они сами себя называли. И если так посмотреть, Сергею очень повезло наткнуться на одного из миссионеров, когда он следил за Меньшиковым-младшим. Своим бывшим директором.

Полгода мучений, страха и боёв за малейшую крупицу силы. Ему и остальным, кто сегодня в зале, пришлось доказывать в смертельных схватках, что он дитя Господа, а не просто его творение.

Можно сказать, что его новые братья с любовью относились ко всему живому, что сотворил Господь и к чему прикоснулась божественная энергия. Но вот разницы между свиньёй и человеком, искажённым столкновением с неведомым, они не делали, позволяя претендентам самим взобраться на вершину пищевой цепи.

И как бы жестоко и безумно это ни звучало, Сергею пришлось самому, на практике, усвоить справедливость такого отношения. Ведь некоторые из искажённых быстро сходили с ума, их тела менялись до неузнаваемости, превращая своих обладателей в жутких, безобразных монстров с несколькими конечностями, изломанными в самых неожиданных местах. И сохранить разум в такой ситуации удавалось не многим.

– Братья! – вновь заговорило существо в центре круга. – Вы прошли трудный путь, от тварей Божьих, гадов и скота, до детей его. Отныне вы должны привыкнуть к вашим новым дарам, а после – выйти к неразумным детям, отвергающим слово Божие. И тогда вы получите все богатства этого мира. Всё, о чём только могли мечтать.

Уральская республика, восточная граница

– Клянёшься ли ты, Екатерина, взять в законные мужья, раба Божьего Гавриила? – спросил патриарх, тайно прибывший в республику неделю назад. – Любить его в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии?

– Клянусь, – улыбнулась императрица, чьи глаза сияли от счастья.

– Клянёшься ли ты, Гавриил, взять в законные жёны, рабу Божию Екатерину? – обратился патриарх к стоя́щему на одном колене перед женщиной президенту Уральской республики.

– Клянусь, – твёрдо и уверенно пообещал тот.

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать друг друга, – проговорил патриарх, окрестив их божественным знаменьем, и молодые с удовольствием выполнили его наказ. Как и Божье «плодитесь и размножайтесь». Ведь даже белое пышное платье невесты едва скрывало округлившийся животик императрицы.

И король-консорт, Гавриил Демидов, старательно прикрывал супругу.

Глава 2

Тренировка, стрельбища, учебные поединки, ужин, тренировка, СОН… Я уже даже не помню, когда последний раз пренебрегал таким простым человеческим средством для ускорения времени и восстановления. Тем более что медитацию обновления и выздоровления я научился поддерживать, даже полностью отключившись. Да и не факт, что моё состояние можно было до сих пор называть медитацией.

Раньше я гармонизировал потоки праны в теле, накапливая энергию в чакрах и распределяя её по меридианам. Теперь же мне приходилось настраивать каждый из витков большого и малого круговорота сил в теле индивидуально. К счастью, натренировавшись на «кошечках», это я уже делал почти на интуитивном уровне, да и собственные меридианы видел намного глубже, чем у пациентов.

Но, живя в таком бешеном темпе, даже обычные уроки считал приятным разнообразием. Ну а любимым предметом, как ни странно, и у меня, и остальных однокурсников стала политэкономия. Только здесь нас не заставляли заучивать очередное «ощущение» для построения конструкта и не нагружали в физическом плане.

– Сегодня у нас изменение в программе. Отложите ручки и тетради, – сказал Дмитро Улич, наш преподаватель политэкономии. – Вчера в полдень, в городе Екатеринограде, являющемся столицей самопровозглашённой Уральской республики, её императорское величество Екатерина Пятая повторно вышла замуж, взяв в мужья президента республики Гавриила Демидова, с этого момента являющегося королём-консортом. У кого-нибудь есть предположения, что это значит для страны?

– А она сменила фамилию? – наученные горьким опытом кадеты не спешили отвечать, поэтому из аудитории раздалось несколько уточняющих вопросов.

– Нет. Ни она, ни король-консорт не сменили своих фамилий. Екатерина Пятая до сих пор официально считается Романовой, – довольный нашей сообразительностью, ответил преподаватель.

– А кто благословил их брак? Местный протоиерей? – подняв руку, уточнила Ангелина.

– Хороший вопрос, – кивнул учитель. – Нет, их брак благословил прибывший и оставшийся там Патриарх Всея Руси. В церкви нет более значимого и почитаемого служителя. Официально он наместник бога на земле, а потому даже синодальный совет не сможет отменить этого решения.

– Но он же благословлял Петра Николаевича на царство! – донёсся с задних рядов возмущённый голос одного из моих боевиков.

– Именно, – вновь кивнул преподаватель. – Чувствую, вы уже догадываетесь. Менее года назад, когда петроградское собрание бурлило и требовало от Екатерины взять себе нового мужа или отречься от престола, они получили решительный отказ. Многие посчитали, что ждать более нельзя, вступив в заговор с целью свержения «безумной императрицы». К сожалению, в тех событиях не обошлось без кровопролития, и многие знатные семьи лишились своих сыновей. Но мы верили, что это было не зря.

– Однако не прошло и года, как Екатерина, свергнутая с престола, выходит замуж, при этом не отказываясь от фамилии первого мужа и таким образом оставляя за собой право на трон и престолонаследие, – перемещаясь с одного угла лектория в другой, продолжил рассказывать учитель. – А её дети, если они будут, станут прямыми претендентами на трон. Более того, с династической точки зрения, у них будет больше прав на него, чем у детей Петра, из-за введённых им изменений и введения многожёнства.

– Война? – раздалось с одной из первых парт.

– Война, – кивнул преподаватель. – И не та скупая и медленная, когда мы экономим каждый корабль. А полноценная, с флотами и армиями, шагающими по нашей земле. Больше того, пусть пока в столице об этом не говорят, прошли слухи, что Екатерина готова обратиться за помощью к своим родственникам в Англии.

– Но это же будет иностранная интервенция, – нахмурившись, произнёс я. – Они разграбят страну и вряд ли оставят на троне невыгодного им человека.

– Несомненно, Александр, – кивнул преподаватель. – И это сейчас, когда власть ослаблена многочисленными терактами, выступлениями рабочих и простецов, стихийными митингами и многократно возросшим уровнем преступности. Нет никаких причин считать, что зарубежные коллеги нам помогут. Более того, с огромной долей вероятности всё происходящее – в том числе дело их рук.

– Но если это видим даже мы, простые кадеты, разве она не понимает, что ведёт страну к гибели? – ошарашенно спросил я.

– В этом особенность любого круга общения и окружения, – улыбнулся преподаватель, подходя к доске. – У нас есть факты. Они неоспоримы, потому как на самом деле произошли и были на самом деле. В отличие от таких вещей, как правда, которая у каждого своя, и мнение – которых столько же, сколько людей.

– Факт первый: Екатерина Николаевна – императрица государства российского. Факт второй: она не отказывалась от трона. Факт третий: она выполнила требование дворянского собрания Петрограда и вышла замуж. Формально – позднее, чем того требовали многие, но это неважно, – быстрыми уверенными движениями записал лектор на доске. – Какие мы можем сделать из этого выводы? Предположим, если вы сторонник продолжения рода Романовых и императрицы.

Игра «представим, что мы» всегда была очень увлекательной. Особенно когда нам предлагали поставить себя на место какого-нибудь английского аристократа и оценить захват Россией пролива через Босфор с их точки зрения. Не у всех получалось с первого раза, но это позволяло взглянуть на проблемы с совершенно неожиданных углов.

– В таком случае получается, что наша законная императрица выполнила все требования, и мы должны поддержать её в возвращении на престол, – ответил Шебутнов, которого до сих пор трясло, но он всё равно ходил на занятия, хоть от тренировок пока и пришлось отказаться.

– Верно. А теперь рассмотрим ситуацию с точки зрения… хм, прошу прощения, но поступим по-другому. Александр, что с точки зрения вашего рода происходит на политической арене? – спросил преподаватель, повернувшись ко мне.

– Я понимаю, что вы хотите от меня услышать: угроза престолу, новый виток мятежа и эскалации, – нехотя ответил я, поднявшись. – Однако вы забываете, что род Суворовых служит империи, а не императору. До тех пор, пока Екатерина не привлекает иностранные силы для разграбления нашей родины, она может оставаться претенденткой на трон. Как только позовёт своих дядек-нянек из Польши или Англии – она станет врагом государства, а значит, и нашим.

– Хорошо, садитесь. И вот на примере Суворовых мы видим прекрасную иллюстрацию закона «да, но», – усмехнувшись, ответил преподаватель. – За последние полгода род вашего одноклассника очень усилился. И не просто так, это и самоотверженность родителя, и гибель детей, и даже беспрекословное выполнение грязной, по всем слухам, работы по вымарыванию «Детей Господних».

– Ходят слухи, что их столько расплодилось, потому что культ поддерживала императрица, – донёсся женский голос с одной из последних парт.

– Неподтверждённые. Хотя, если выяснится, что это правда, от неё отвернутся многие. Но род Меньшиковых, которому в том числе принадлежало и это учреждение, многими подозревается если не в курировании, то в потворстве экспериментам над детьми и людьми, – ответил учитель, легко подобрав слова. – Императорский же род с этим никак не связан. По крайней мере, по общедоступным сведениям.

– В данный момент общество, уставшее от полицейского произвола и постоянных военных рейдов, задумывается о возвращении старой императрицы. В эпоху застоя и медленного увядания. Но достаточная часть молодёжи, в том числе ваши сверстники и подростки чуть старше, настроена нетерпимо, – с лёгкой улыбкой произнёс учитель. – Есть даже мнение, что пора прекратить самодержавие и перейти к форме управления в формате английской двухпалатной системы министерств.

– Так, императоры простым людям и отдали правление, – хмыкнул Жеглов. – Догнали и ещё раз дали.

– Всё верно. Никто обычным людям не даст рычагов управления обществом. И даже не потому, что они глупые или необразованные, совсем нет. Всё намного проще, – с этими словами преподаватель выудил из внутреннего кармана кристалл резонатора и продемонстрировал его нам. – Технологии, производства, армия и личная сила. Всё завязано на резонансе. Кто владеет секретом создания резонансных кристаллов? Правильно – императорский род.

– Ни в одной империи не пойдут на раскрытие этого секрета, даже если это приведёт к тотальному воцарению во всём мире. Почему? Да просто потому, что, как только этот секрет станет достоянием большой группы лиц, сами императорские роды перестанут существовать, – чуть пожав плечами, ответил сам себе учитель. – Кто владеет технологией создания резонансных алмазов?

– Америка, Англия, Африка и Россия, – ответила Ангелина, подняв руку.

– Верно. При этом даже в Америке, с формально победившей двухпартийной системой, секретом резонанса обладает лишь род Фордов-Бушей, объединившихся во второй половине двадцатого века и практически истребивших старые роды нового света, – кивнул преподаватель. – Некоторые независимые исследователи связывают создание кристаллов резонанса с аномальными зонами диссонанса. Мексика, Ирландия, Тунгус, Килиманджаро. Но никому пока не удалось повторно раскрыть секрет Теслы.

– Или тех, кто его раскрывает, самих раскрывают и расчленяют, – довольно громко заметил мрачный Лёха.

– Точно, есть и такие теории, – тут же кивнул учитель. – Что по совместной договорённости королевских родов – любой, кто узнает тайну воспроизводства кристаллов резонанса, будет умерщвлён общими усилиями. Говорят, именно с этим связано уничтожение египетской династии пять лет назад. Кроме того, существует вполне официальное общество Николы Теслы, охраняющее его секреты от слабых умов.

– Но разве это не просто музей? – опять с задних парт послышался озадаченный голос одной из девушек.

– Общество хранителей исторических ценностей, – поправил её преподаватель. – Именно так они официально именуются. Формально в это число входят и музеи с библиотеками, но не давайте себя обмануть миролюбивым проявлениям их деятельности. В первую очередь они служат принципам защиты именно исторических ценностей. А к ним относятся не только здания выдающейся архитектуры или сборники рукописей, но и, например, форма правления в определённых странах и даже религиозные догматы.

– А какое отношение они имеют к резонансу и секретам Теслы? – удивлённо спросил я, ведь ни в одном учебнике подобное общество не встречалось.

– Самое непосредственное, мало кто будет спорить с тем, что именно деятельность Николы Тесла привела к технологической революции двадцатого и двадцать первого века. Но с помощью его технологий было уничтожено множество исторических монументов и изменилась сама карта мира, – объяснил преподаватель. – Поэтому Общество тщательно контролирует, чтобы подобное не повторилось в будущем. К слову, его ещё называют Обществом Тесла, ведь именно великий изобретатель и философ организовал его под конец жизни.

– Сам порушил, сам решил оберегать? – на всякий случай уточнил я.

– Именно так, – довольно кивнул преподаватель. – Некоторым людям хватает силы воли не только сделать великое открытие, но и нести за него ответственность. Примерами могут стать Альберт Нобель или Никола Тесла. Оба привнесли в этот мир множество боли и страданий своими изобретениями, но они же делали все, чтобы мир спасти.

Спорить с учителем совершенно не хотелось. Тем более что хоть в этом мире и не существовало ядерного оружия, но вот со средствами взаимного уничтожения всё было просто прекрасно. И хотя ни одно государство не говорило, что ими располагает, следы в виде зон диссонанса прямо говорили о том, что оружие огромной разрушительной силы, способное опустошать целые области, в этом мире имеется.

А уж последствия… хотя в учебниках и на лекциях нам и говорили, что в зоне диссонанса не выживает ничего, в тех же учебниках искажённые значились как жертвы несчастных случаев и экспериментов с использованием диссонанса. Сложить два и два в уме было нетрудно. Что не объясняло существования такого феномена в принципе…

– Ну что, пожелаешь мне удачи? – спросил бодрящийся Таран через полчаса, начиная готовиться к схватке с Гербом. Его противник выглядел более чем уверено, но и бурят за последние полгода сильно продвинулся вперёд. Жаль только пиковый выход силы маловат… а то я бы поставил на него свои деньги.

– Удачи, она тебе понадобится, – усмехнулся я, заглянув в планшет, которым начал пользоваться после приобретения второго камня. – Ого, букмекеры считают так же, на тебя можно поставить десять к одному…

– Ну да, – вздохнул бурят. – Не слишком-то в меня верят. Что ты, что эти…

– Да нет, я в тебя верю, даже больше – надеюсь на твою победу. Хмм… а как насчёт… Победить хочешь? Правда, есть немалый шанс, что тогда в завтрашнем бою ты вообще ничего против меня не покажешь. Но зато шанс, – озарённый внезапной догадкой, проговорил я.

– Ты же сам против наркоты всю нашу роту построил, ребята кашлянуть лишний раз боятся, пиво безалкогольное пьют, – удивлённо уставился на меня Таран.

– И это правильно. Нечего организм травить, когда его можно перенапрячь другим способом, – усмехнулся я, разминая пальцы. – Так что? Готов рискнуть?

– Для того чтобы этого крысёныша в пыль втоптать? Готов! – решительно проговорил Таран, и я усмехнулся.

– Хорошо. У тебя будет пять минут максимум. Задержи дыхание и постарайся не дёргаться, – ответил я, начав принудительное раскрытие его чакр и заливая в меридианы собственную прану. Таран тяжело засопел, морщась от боли, но стерпел стоически, ни разу даже не пикнув. Но стоило ему открыть глаза, как парень поплыл и с силой зажмурился.

– Ох… что-то мне нехорошо, – пробормотал он, попробовав плавно опуститься на скамейку, но вместо этого рухнул как подкошенный, не рассчитав скорость. – Перед глазами всё троится и волнами разноцветными идёт.

– Нормально, это ты просто начал видеть конструкты, – шёпотом объяснил я, помогая буряту подняться. – Доспех удержит тебя на ногах, а скорости должно как раз хватить, чтобы отражать атаки Герба и возвращать ему диски. Постарайся справиться, но, если не выйдет, ничего страшного, завтра я за тебя отомщу.

– Ну нет. Я сам, – прорычал Таран, вскакивая. Он, наверное, хотел плавно подняться, но не рассчитал приложенную скорость, так что взлетел пулей и едва устоял на ногах, чуть расставив руки в стороны для равновесия. – У тебя такое что… постоянно?

– Ага, сам удивляюсь, как ещё с ума не сошёл. Только ни слова остальным, – ответил я, помогая буряту забраться в доспех. – Помни, пять минут. Плавно, размеренно, не спеши, просто уделай этого придурка и возвращайся с победой.

– Сделаю, – кивнул Таран и чуть не расшиб себе лоб о край доспеха. Вздохнув, он всё же забрался в мягкую подкладку, и я с облегчением защёлкнул крышку брони. Ну, по крайней мере, в доспехе при таком усилении он себе ничего не сломает. Не должен… вроде…

– Отборочный бой, полуфинал училища, выступают Геннадий Беляков с одной стороны и Ивель Тайон с другой. Противники, на арену! – объявил судья, а я метнулся к кассам букмекеров, установленным прямо в зрительских ложах. Дружба дружбой – а денежки мне пригодятся. Тем более 10 к 1. Грех не поставить!

– Двести рублей на Ивеля, – сказал я, выкладывая пачку из внутреннего кармана кителя. – Быстрей, прошу вас.

– Ставка десять к одному, ставка принята, – флегматично ответила кассир, выдав мне чек, а на арене уже разгорелся бой.

Когда я подбежал к экрану, зрители шумели, не в силах понять, что происходит. Ещё бы, два противника стояли друг напротив друга, не шевелясь, а на бетоне между ними только появлялись глубокие царапины, какие-то отметины, и в песок вокруг центрального пятачка то и дело врезались конструкты, поднимая облачка пыли.

К сожалению, через экран я не видел аур и разводов конструктов, пришлось улавливать их движения по обозначенным Симеоном признакам. Кажется, противники совершенно отказались от прессов и щитов, сконцентрировавшись на дисках. Но даже руками не шевелили, чтобы не подсказывать врагу, что происходит.

Больше минуты длилось сражение на грани, и Герб не выдержал первым. Геннадий выхватил саблю и почти сразу взмахнул ей, одновременно запуская в бурята снаряд. Его конструкты должны быть мощнее, быстрее и плотнее. Если, конечно, Таран не приберёг в кармане чего-то более существенного.

Вот бурят тоже выхватил саблю, отмахнулся от чего-то невидимого левой рукой и, присев, бросился в атаку. Стальные гиганты с дребезгом столкнулись в центре бетонного пятачка, Герб легко отразил атаку саблей, но Таран и не думал биться честно – поймав момент со всей силы, ударил противника кулаком по шлему.

Вряд ли гул из колонок передавал всю прелесть ощущений Гены, но, покачнувшись, он всё же устоял на ногах и ударил противника в упор. Скорее всего, снова диском. По крайней мере, бурята сложило почти пополам и отбросило к противоположному краю платформы. Не теряя ни секунды, Герб подскочил к противнику, но вместо того, чтобы пнуть его или ударить конструктом, начал опускать руку с саблей.

Не успел.

Схватив его за ногу, Таран просто перекувырнулся на другой бок, роняя и увлекая противника за собой, и Гена, потеряв равновесие, шлёпнулся головой вниз, в песок. После чего буряту оставалось только сесть на противника, вдавливая обеими руками шлем в песок и не позволяя подняться.

– Десять! – закончил считать судья. – Всё! Бой окончен! Победитель полуфинала второй группы – Ивель Тайон!

– Идите ко мне, мои денежки, – довольно произнёс я, складывая ассигнации «сотки» во внутренний карман и стараясь, чтобы никто не заметил происходящего. Как назло, именно в этот момент у меня завибрировал телефон, и на экране появилось имя, которое я совершенно точно в него ещё не вбивал. Инга Лугуй – княжна Ляпинская.

Глава 3

– Приветствую вас, ваше сиятельство, чем обязан? – удивлённо спросил я, прижимая трубку плечом к уху и одновременно запихивая последние купюры во внутренний карман кадетского кителя.

Меня буквально разрывало на части. С одной стороны, я внезапно стал богаче на две тысячи рублей, и эти деньги надо срочно отнести в банк, от греха подальше. С другой – я должен вытащить из доспеха друга и остановить перегрузку его организма. С третьей, если меня верно информировали, у княжны может быть выход на оппозицию, которая сейчас, после свадьбы с Гавриилом, станет значительно активней.

Выбрал я, естественно, друга, но и деньги распихать успел, и трубку не выпускал.

– Вы меня узнали? Приятно, когда молодой человек выполняет обещания, даже данные мимоходом, – ответила Инга, и я почувствовал, как потеплел её голос. Прекрасно, значит, это не проделки моего своевольного телефона и не обычное дело с определителем номера. Нужно будет поблагодарить кого-то очень предусмотрительного в службе безопасности Суворовых.

– Как я могу забыть вас, – произнёс я, отодвигая медика из ордена Асклепия, уже склонившегося над Тараном.

– Что вы себе позволяете?! Вы мешаете проведению… – проговорил врач, но я, не обращая на него внимания, схватил Тарана за шкирку и повернул к себе лицом.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, одну секунду, – проговорил я, отложив трубку. Пройдя кончиками пальцев по меридианам, я вывел паразитические токи, остатки моей праны в теле Тарана прочь и, не сдерживаясь, влепил ему пощёчину. – На меня смотреть, боец! Сколько пальцев показываю?!

– Д… два, – не слишком уверенно ответил он, пытаясь сосредоточиться на моей ладони глазами.

– Музыку видишь? Цвета лишние есть? – спросил я, активировав пробойник на правой руке.

– Нет… – пробормотал Таран, отрубившись.

– Отлично, можете забирать, теперь он ваш. Если с ним что-то случится в лазарете, будете отвечать лично, – сказал я, ткнув медика пальцем и поднимая трубку. – Прошу прощения, ваше сиятельство, я уже вернулся.

– У вас всё в порядке? – проговорила чуть удивлённым, но достаточно спокойным голосом Инга. – А то опять лазарет… можно подумать, вы подались в последователи Асклепия.

– Разве в них берут дарников? – удивился уже я. – Или там, как с духовенством: отрекись от мирского и можешь вступить в братство?

– А куда, вы думаете, идут лишившиеся своих резонаторов или способностей к созданию конструктов дворяне? – едва слышно усмехнувшись, проговорила княжна.

– Боюсь, я пока не задумывался над этим вопросом. Уж слишком меня занимает вопрос, как к этим самым дарникам присоединиться, – шутливо ответил я, наблюдая за тем, как медленно приходящего в себя Тарана утаскивают на носилках.

– Сама скромность. К слову, раз уж вы выиграли в отборочном туре своего училища и отправляетесь в нашу академию, я хотела пригласить вас в среду на следующей неделе посетить небольшой закрытый вечер, – проговорила Инга, и её голос стал совершенно деловым, почти официальным. – Будет лишь малый круг аристократов из союзных родов, так что можете не бояться провокаций или серьёзных разговоров о политике.

– Благодарю. Если вы составите мне пару на данном вечере, с удовольствием буду, – ответил я, внутренне посмеявшись. Ну да, двое подростков разговаривают о политике. Наверное, со стороны это могло бы смотреться смешно, если бы Инга не была княжной и наследницей своего рода, а я не был собой. – Ради этого я даже постараюсь выиграть завтрашний отборочный финал чисто.

– Разве вы ещё не победили? – удивилась Инга. – Но мне сказали…

– Возможно, тот, кто донёс до вас информацию, выдавал желаемое за действительное или же пытался связать нас невыполнимыми обязательствами. К счастью, я точно одержу завтра победу, – подбодрил я девушку. – Не сто́ит беспокоиться.

– В таких делах никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Я постараюсь разузнать подробности, – проговорила Инга. – Раз вы ещё не победили, я пожелаю вам удачи, и… конечно, стану вашей дамой на званом вечере.

– Благодарю, и вам всего хорошего, ваше сиятельство, – попрощался я, кладя трубку. За время разговора я как раз успел добраться до административного корпуса, где с облегчением избавился от денег, положив их на личный счёт.

После истории с Лёхой я решил завести три разных счёта: текущий (с доступом ограниченному кругу лиц и с возможностью снятия средств по резерву), накопительный (без возможности снятия вообще), и личный. Первый – для ежедневных трат и расчёта с взводными. Второй – на экстренный случай, конечно, деньги можно снять при разрыве договора, но тогда я потеряю проценты за два месяца. Ну и личный… себе.

Общак тоже остался, я вернул в него деньги, прокрутив на ставках, получилось что-то вроде двухсот рублей, которые собрал со всех Шебутнов перед началом турнира. Только теперь я от этой суммы совершенно не зависел. Это стало необходимостью, когда я активировал выздоровление Мирослава и начал подыскивать других кандидатов.

Михаил, ставший моим официальным представителем за пределами училища, избавился от алкоголя, но круг общения не сменил. И сейчас ему требовались немалые финансы, чтобы подняться в обществе, вернуться в те круги, где вращались его более успешные бывшие одногруппники из высшей военной академии и другие аристократы, ставшие на войне инвалидами или получившие серьёзные ранения. Не все они были бедняками, баронам, и графам тоже не всегда везло.

А значит, я могу предложить им избавление от боли и даже частичное выздоровление. Потерянные конечности и даже пальцы это, конечно, не вернёт, но, благодаря внутренним резервам их организмов, я могу совершить то, на что неспособна современная медицина. Да что там, даже гипнотизёры с плацебо иногда творят чудеса.

– Вот ты где, – поймал меня у общежития Строгонов.

– У меня теперь телефон есть, мне можно звонить, – улыбнулся я, показывая коммуникатор.

– Отлично, только приучайся важные вещи не только в него, но и рядом с ним не говорить, – отметил Василий, беря меня под локоть. – Ты что с Ивлем сделал?

– Ничего такого, помог раскрыть его внутренние резервы, – ответил я, пожав плечами. – Он, конечно, вымотался, но уже должен приходить в норму.

– Медики отстранили его от дальнейшего прохождения турнира. Подозревают приём допинга, – жёстко произнёс Строгонов. – Твоих рук дело?

– Любая экспертиза покажет, что в нём нет ни капли наркотиков. Нет и не было, – ответил я, повернувшись к наставнику. – Прежде чем его снимать – пусть докажут, что он что-то принимал!

– Поздно, судьи уже ознакомились с видеозаписью, где он выползает из доспеха, и признали его неспособным участвовать в соревнованиях. Пока не пройдёт все анализы, по крайней мере, – укоризненно качая головой, сказал Василий.

– Так он выиграл или проиграл? – с нетерпением уточнил я. Возвращать выигрыш совсем не хотелось, а если судьи призна́ют поражение Тарана, ровно как использование им запрещённых препаратов и мою вовлечённость – придётся расставаться с деньгами.

– Пока по всем правилам выиграл, – нехотя ответил Строгонов, и я с облегчением вздохнул. – Но это не повод радоваться. Сейчас решается, будет ли завтра заменять его Геннадий, в бою с тобой, или отборочный тур вообще отложат из-за нарушения правил проведения турнира.

– Не хотелось бы, – поморщился я. – А что, если мне самому вызвать Герба?

– Дуэль? Нет, её вряд ли засчитают. Разве что ты во время поединка покалечишь своего соперника, так что он не сможет продолжать участие, – задумчиво проговорил Василий. – Хочешь рассмотреть такой вариант?

– Мне любой подойдёт, в своих силах против Герба я уверен, – ответил я, взяв тело под полный контроль и с облегчением выдохнув.

– Уверен ты или нет, тренировок это не отменяет, – хмыкнул Строгонов. – Или ты уже собрался на боковую?

– Неплохо было бы… – мечтательно проговорил я потянувшись. Но выбора мне, естественно, не оставили. Бег и отражение конструктов щедро приправили стрельбой, заставив использовать гранатомёт в правой руке, проводящую саблю в левой и активный пробойник – одновременно.

Ещё два месяца назад я бы только посмеялся, скажи мне кто-нибудь, что придётся фехтовать саблей, да ещё и в левой руке. Но вариантов не оставалось, либо так – либо отражать вражеские конструкты собственными, и тут начинались проблемы.

Пресс я использовал на интуитивном уровне. И с камнем, и с заменителем, и даже голыми руками. Хотя не уверен, что наличие у меня чакры «звука» подпадает под это определение. В любом случае я мог, умел и практиковал. Но только пресс.

Уже со стеной возникала проблема. Нет, после многочасовой медитации и скрупулёзного отслеживания процесса и факта создания «стены» я умудрился повторить конструкт и даже мог его поддерживать, пока не собьётся концентрация или пока сам не пожелаю его развеять. Но это было довольно непрактично.

Во-первых, щит получался хоть и долговременный, но куда тоньше, чем пресс. Мог двигаться только вместе со мной или с привязанной к нему конечностью. А ещё он требовал поддержания и концентрации. Мелочь, но в бою немаловажная. При этом ровно такие же проблемы я наблюдал у одноклассников, всё же добравшихся до конструктов. То есть мой случай был не уникален, и эту дорогу просто нужно пройти.

Во-вторых, даже на пиковом, выжирающем меня досуха потреблении праны остановить что-то существенней пистолетной пули он не мог. Тут, по всей видимости, сказывалась необходимость применения камня резонанса, а во время схваток я задействовал добытый с бомбиста амулет.

В общем, щит по всем параметрам проигрывал прессу в моём исполнении. Кроме разве что затрат на поддержание к времени. Без вариантов, в этом щит выигрывал полностью. Если пресс я создавал всего на пару секунд и мог повторить конструкт раз пять подряд, то щит удерживал максимум десять минут.

А был ещё диск, который некоторые называли серпом или звёздочкой. Правда, я бы сравнил больше с канализационным люком. Тупой, достаточно толстый, и при этом способный неплохо навредить незащищённому противнику. Срезанировавшая с амулетом божественная материя, появлявшаяся на долю секунды в нашем мире, но так и не воплотившаяся полностью.

Сколько я ни наблюдал за сражениями старшекурсников или упражнениями, показанными преподавателями, никак не мог взять в толк, почему они не просто не сделают этот конструкт тоньше? Если в тебя прилетает такая полутораметровая байда толщиной в двадцать сантиметров – тебе будет плохо, но ты выживешь. Если прилетит та же масса, но толщиной в сантиметр, оперировать будет нечего – с большой долей вероятности тебя просто разрежет напополам.

А потом мне дали их пощупать. Нет, пресс я и так регулярно на себе ощущал, от того же Симеона. Но как-то не понимал, в чём разница. Ну, щит, ну, пресс, и?

Выяснилось, что всё просто и сложно одновременно. Первый этап освоения резонансных конструктов потому и назывался плоскостным, что дарник взаимодействовал с неопределённой поверхностью. Насколько большой будет щит или пресс – мы не выбирали. Пока, по крайней мере. И эти конструкты «обрастали» плотностью в обе стороны от плоскости, будто растворяясь в нашей реальности.

Чем контроль выше – тем плотнее конструкт. Вначале – как приклеенная к стене вата, а в конце – заточенный клинок. И как раз в этот момент плоскостная форма переходит в объёмную. По сути, все проявления резонанса вплоть до стихийного – это лишь получившая разную степень воплощения божественная материя.

Дальше должно было стать куда веселее, но применительно к жизни я стихийные конструкты видел лишь один раз, у ведьмы Романа. Да и то, не то чтобы что-то впечатляющее. С другой стороны – чем дальше в лес, тем больше я понимал, что развитие резонанса не имеет пределов. Прямо как человеческая глупость.

Пока же мы все могли лишь пихаться «одеялками», способными подбросить человека на пять метров в воздух. Кидались «подушечками», сносящими на пару метров двухсоткилограммовые резонансные доспехи. И ставили «матрасики», удерживающие пулю из противотанкового ружья. А у меня плохо выходило даже это.

– Так… достаточно, – недовольно проговорил Коловрат, когда у меня в очередной раз вышел пресс вместо диска. – Ну-ка, напомни мне, чем отличаются конструкты серп от пресса?

– Формой и точкой приложения усилия, – мгновенно восстанавливая дыхание, ответил я, чем вызвал недовольную гримасу у запыхавшегося тренера.

– И какая форма побеждает при прямом столкновении? – снова спросил Симеон.

– Та, чья плотность энергии на точку соприкосновения больше. Если создать пресс такой же толщины, как окружность диска, его можно полностью погасить… – ответил я, глядя на удивлённо-недовольное лицо Коловрата.

– В принципе, ты, конечно, прав, но извращать слова преподавателей смысла нет, – хмыкнул наблюдавший за нашей тренировкой Василий. – В чём причина рассеивания конструктов? Напомнить?

– Диссонанс, опустошение резервов одного из дарников, – ответил я, прекрасно понимая, к чему клонит преподаватель. – Если энергетическая плотность одного из конструктов существенно больше плотности второго – он просто развеется. Если они равны – возникнет локальный диссонанс, уничтожая оба конструкта.

– Именно. И потому базовый щит всегда менее плотный, чем базовый же диск. Но при этом из-за повышенной ёмкости… да что я тебе по десятому разу объясняю?! – возмутился Коловрат. – Раз у тебя получается пресс, значит, и диск со щитом должны выйти. Продолжаем!

Где логика тренера ломалась – я совершенно не понимал. Все слова, которые он говорил, – верны. Это и так ясно. И всё же у меня никак не получалось создать правильный и достаточно ёмкий диск. А без него оставалось только надеяться на ловкость и скорость, отбивая атаки противника мечом и пробойником. Ну и фехтуя левой рукой…

– И вот с такими навыками мы должны его пустить на турнир? Да он же меня опозорит перед учениками и коллегами! – вспылил Симеон после очередного безрезультатного тренировочного раунда.

– Ну, если считать, что он выдержал почти минуту против тебя, а ты пользовался и когтями, и всеми плоскостными конструктами – более чем впечатляет, – заметил Василий, по-дружески похлопав его по плечу. – Но поводов ликовать я тоже не вижу. Уровень владения прессом у тебя на второй-третий курс высшей военной академии. С остальным – полный швах, и ситуацию надо править.

– Может, попробовать по-другому? – вдруг поднял на меня усталые глаза Симеон. – Ты когда пресс освоил?

– Эм, – я в задумчивости прикрыл глаза. – Сразу после инициации, когда на меня напала искажённая тварь.

– Ясно, значит, сильное душевное потрясение вместе с жизненной необходимостью, – задумчиво проговорил Коловрат, и если с первым утверждением я ещё мог поспорить, то вот второе попало в самую точку. Не сумей я тогда каким-то чудом вызвать пресс, остались бы от меня только ножки да рожки.

– А что, если расстрелять его из пулемёта?! – неожиданно предложил наставник.

– Боюсь, его сиятельство такого самоуправства не оценит, и тебя даже полиции передавать не будут, на месте казнят, – ответил Василий, удивлённо посмотрев на старого товарища. – Хотя меня это от головной боли избавит. Даже от двух разом, так что я, можно сказать, этого предложения не слышал. И вообще, когда ты подобное затеял – я находился на другом конце Петрограда.

– Значит, в принципе одобряешь? – довольно потирая ладони, проговорил Симеон. – Ничего, кадет, я тебя ещё научу родину любить. Пойдём!

– А может, завтра? После того как результаты отборочных матчей станут известны? – предложил я.

– Ну да… забыл совсем, – поморщился Коловрат, откладывая гениальную идею на потом. – Ладно, со щитом всё более или менее понятно. Осталось придумать, как заставить тебя использовать диск… Тяжёлая задача… так, чтобы тебе пришлось использовать узкое, но достаточно протяжённое пространство.

– Если что, я этого не предлагал, но как насчёт медленно опускающейся гружёной платформы. Так чтобы он её поднимать мог, только попадая по какому-нибудь рычагу, за стеллажами. И пресс не пройдёт, и конструкты придётся использовать, – в задумчивости проговорил Строгонов.

– Вы точно мои преподаватели, а не группа убийц-садистов, придумывающая, как бы меня поэффектней лишить жизни? – настороженно спросил я, глядя на Симеона и Василия.

– Это всё исключительно для твоей пользы, – почти хором ответили они, и Коловрат тут же предложил: – Может, закрытая яма с водой, которую надо через щель выплёскивать? Можно туда щук запустить…

Высокая Петроградская академия благородных девиц

– В связи со скорым прохождением у нас первой фазы Императорского молодёжного турнира вы должны усвоить несколько главных правил. Первое – никаких простолюдинов! – строго произнесла настоятельница, вышагивая между стройными рядами девушек, заложивших руки за спины. – Вы не только лучшие невесты империи, но и благородные леди. Так что ваши грелки выставьте на мороз.

– Спать с победителями и проигравшими только выше вас титулом. Если видите их в вас заинтересованность – подсекайте и не продешевите, – продолжала женщина, внимательно глядя на воспитанниц. – Если видите свой шанс, не упустите его, но чтобы никакой вульгарщины. И главное, к княжнам всё сказанное не относится. Кроме того, что «грелок» в академии во время турнира быть не должно. Ваши альфонсы и ручные зверушки – ваше дело, но вы в первую очередь леди, а уже потом – женщины.

– Три дня на прохождение медицинского осмотра, необходимое лечение и купирование проблем. Собрались, девочки! – захлопала в ладоши настоятельница. – Помните, что вы все неприступные крепости, так что найдите своего рыцаря, перед которым вам удастся лучше всего пасть.

Суворовское военное училище. Медицинская часть

– Я очень сожалею о произошедшем, но вы должны понять. Всё, что вам говорили, что вам обещали Суворовы и Меньшиковы – оказалось ложью, – проговорил врач, сменивший на посту своего брата в Асклепии. – Не будет ни графства, ни усыновления. Вас уже вычеркнули из будущего империи.

– И что мне делать? Я шёл к этому восемь лет, – хрипло ответил парень, глядя тупым, невидящим взором на врача. – Ради этого рвал жилы. Тренировался ночами, пока никто не видит. Я… Я должен был стать их фаворитом!

– Вы совершенно правы. Но, боюсь, ситуация изменилась. Вас подставили, даже судьи оказались на их стороне, – сокрушённо покачал головой врач. – Даже если вы вызовете этого наглеца на дуэль, ничего не выйдет. Вы же все сами видели, и он, и все его дружки плотно сидят на препаратах. Невероятный рост мышечной массы, просто невозможная скорость и реакция. Светящиеся глаза…

– Ненавижу, – тяжело выдохнул парень, сжав кулаки. – Мрази. Обманщики!

– Боюсь, с ними ничего не сделать, – снова вздохнул доктор. – Они играют нечестно, так что ни вам, ни вашим сверстникам его не победить. Можно было бы попробовать пойти другим путём…

– Каким? – почти сразу спросил парень, не выдержав затянувшейся паузы.

– Боюсь, это слишком опасно. �