Четыре мушкетера и все-все-все. Книга первая. Туда

© Алексей Александрович, 2025

ISBN 978-5-0065-3073-7 (т. 1)

ISBN 978-5-0065-3074-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

На дворе стоял 1628 год. Месяц июль. Войсками короля Франции – Людовика XIII, прозванного Справедливым, полным ходом шла, а точнее подходила к своей логической развязке, осада самой укрепленной крепости гугенотов – Ла – Рошели, что на острове Ре.

Каким непостижимым и чудесным образом очутились в упомянутой мной крепости четыре славных мушкетера, история до своих потомков не донесла, но разговор меж тем, средь них состоялся примерно такой:

– Война эта рано или поздно окончится и я вижу наперед все, что ожидает каждого из нас: Арамис покинет этот суетный мир и станет аббатом.

– О, да, сударь. Мир – это склеп.

– Портос вернется домой, женится, жена будет давать ему деньги по воскресеньям и родит ему, между прочим, четырнадцать детей!

– Таких маленьких, кругленьких, обаятельных Портосиков.

– Д’Артаньян станет маршалом, конечно, и уйдет на пенсию, до этого совершив немало подвигов.

– Почему бы нет? Ну а Вы, дорогой Атос?

– А я… а я поселюсь в каком – нибудь маленьком домике в Руссильоне.

– Так что, значит, больше мы никогда не встретимся вместе?

– Встретимся, друзья мои, обязательно встретимся!

– Когда же?

– Двадцать лет спустя.

– А может быть, десять?

– Или через три – четыре столетия!

На этих словах, милая беседа молодых людей была прервана оглушительным взрывом, случившимся, надо отдать должное в самой непосредственной близости от них. Видно какой – то нетерпеливый гугенот, кому и отдаем, указанное строкой выше должное, бахнул из пушки или какого – другого крупнокалиберного орудия, стоящего на вооружении протестантов, ни разу не подумав о последствиях. А последствия эти, не заставили себя долго ждать. И в первую очередь для четверки неразлучных друзей – собутыльников, коими как Вы уже догадались были Атос, Портос, Арамис и конечно Д’Артаньян, чью пламенную речь самым беспардонным образом нарушил случившийся катаклизм. Беззаботно тусящую и весело общающуюся еще минуту назад компанию мушкетеров, со всем находящимся меж них провиантом, разбросало в разные стороны.

С этого взрыва и начинается сия правдивая история, в которой вымысла, уверяю вас – чуть да маленько.

В общем, хвала снайперу – гугеноту. Без его точного попадания, не было бы данного веселого повествования. Итак преступаем.

Глава 1. Приключения начинаются

– La chance finale – пробормотал, очнувшийся первым Портос.

– Ну в смысле – финальный шанс, – повторил он, непонятно к кому обращаясь. Здоровяк, пошатываясь встал на ноги. Ощупал себя всего, снизу доверху, затем в обратном направлении – сверху донизу и убедившись, что не ранен и не убит, смачно потянулся, похрустывая суставами. В процессе похлопывания по разным частям своего обширного тела, в кармане камзола обнаружился, украденный с праздничного стола, здоровенный кусок курицы. Градус настроения серьезно скакнул вверх. Употребив находку, Портос пришел в такое благодушное состояние, что начал мыслить вслух, а это являлось показателем наивысшей степени умиротворения:

– Ну что же дружище – ты жив, а это само по себе уже неплохо, – и продолжал:

– А вот подкрепиться тебе не помешало бы.

К чести Портоса нужно отметить, что в процессе знатных, продолжительных гулянок и застолий, которые на постоянной основе устраивались скучающими от безделья мушкетерами, уже изрядно поднабравшись в огромных количествах вина, пива и непонятного происхождения сидра, мог он часами разговаривать с лошадьми, собаками, деревьями и другими представителями флоры и фауны. Беседы эти, как правило в итоге сводились к вопросу:

– Ты меня уважаешь?

После чего, не получив от собеседника внятного, да и вообще какого – либо ответа, находящийся в алкогольной нирване гигант, наносил тестируемому оппоненту могучий, невероятной силы удар, а именно свою коронку – правый боковой.

О том, что удары достигали своих целей, свидетельствовали постоянные, не успевающие заживать на мушкетере следы от лошадиных копыт, укусов собак и просто сломанные, от соприкосновения с более плотными древесными субстанциями, томящиеся в гипсе мощные кулаки мушкетера. Подраться он любил всегда. Так и говорил:

– Я дерусь, потому что дерусь.

Его более молодой друг, а речь сейчас пойдет о Д’Артаньяне, кротким нравом тоже не отличался и сойтись в рукопашной был далеко не дурак. А дураком он был, потому – что лез в драку, всегда и везде, с поводом и без оного. Отправляющий сына на заработки в Париж, дражайший родитель, находящийся надо отметить в самом, что ни на есть распрекрасном расположении духа, с того факта, что спихивает наконец – то со своих плеч совершеннолетнего тунеядца и бездельника, был пьян уже с утра и напевал:

– Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс

– Куда бы ни увлек Вас верный конь,

– При Вас мой меч фамильный и песенка при вас.

И хлопая коня по заду, что бы уже нес к подвигам ратным, надежду Гаскони, забирающего с собой фамильную реликвию и служащую надежной защитой от всех зол песню, вручил тому рекомендательное письмо со словами:

– Сын мой, вот я тут «маляву» нашмалял, не проунитазьте ее. Найдете в Париже моего армейского дружка – де Тревиля, передайте ему привет на словах от меня и эту просительную бумаженцию. В знак нашей старинной с ним дружбы, он Вас по блату возьмет к себе в контору на работу.

И уже совсем на прощанье, батя напутствовал наследника своего, проникновенной мудростью:

– Деритесь сын мой, там, где нельзя. И уж тем более деритесь там, где можно.

Д«Артаньян, будучи примерным, а самое главное послушным отпрыском, слова папеньки воспринял буквально как руководство к активным боевым действиям, на территории, предполагаемого противника, поэтому, объявившись в столице Франции, принялся налево и направо скрещивать свои шпагу, нож, а иной раз, когда не находилось под рукой холодного оружия и шампуры и «розочки» от разбитых им же бутылок, на постоянной основе но с переменным успехом. Отчего лицо его, и без того не отягощенное признаками интеллекта, зачастую носило следы побоев, а голова гудела как с частого и мучительного похмелья, так и от соприкосновения с тяжелыми, с завидной регулярностью, обрушиваемыми на нее, чужеродными предметами, различной формы, находящимися в руках враждующих элементов. В такие минуты, юноша вспоминал свою матушку, которая благославляя сыночка на опасные приключения, одарила его рецептом некоего бальзама, полученного когда – то от цыганки:

– Этот бальзам обладает чудодейственной силой и излечивает любые раны, кроме сердечных.

– Рецепт – это хорошо, – размышлял, отмудоханный до полусмерти в очередной драке Д’Артаньян, но это всего лишь несколько каракулей на мятой бумажке, которую, как не прикладывай к ране, не поможет. А вдруг поможет? Ну – ка приложим. Не – а, не работает. Печалька. А к рецепту еще и ингредиенты нужны, их тут вон пятьдесят, и сноровка, и умение изготовить вещество. И деньги, которых всегда не хватает. А что сложно было маменьке, хотя бы на первые случаи жизни, к рецепту приложить и небольшую порцию бальзама, приготовленную своими руками?

Щедрые на подарки родители, похоже души не чаяли в единственном наследнике своем и на обратное возвращение его, под крышу родительского дома не рассчитывали никоим образом.

Глава 2. Кто ищет, тот всегда найдет

Увидев, что Д’Артаньян не издох, а даже напротив активно шевелится, подавая признаки жизни, Портос радостно приветствовал его:

– Добро пожаловать друг мой в…., а кстати где мы? – великан осмотрелся на незнакомой местности, отмечая для себя наличие неподалеку обширного луга, нескольких земельных наделов с находящимися на них, добротно сколоченными избами, пары могучих дубов, растущих чуть поодаль и протекающей рядом речушки, гладь которой отблескивала от ярких лучей, находящегося в высшей своей точке светила. Вокруг, насколько хватало взора, простирались нескончаемые леса.

Поднявшись на ноги и наскоро отряхнувшись, друзья занялись поиском неизвестно куда пропавших боевых товарищей своих. Арамис нашелся довольно – таки быстро. Валялся он в кустах шиповника, дико растущего в паре метров от них. Лежа на спине, мушкетер смотрел бессмысленным взглядом в небо, как будто пытался просчитать расстояние отсюда и до стратосферы. Из всей четверки, Арамис был наиболее образован, знал несколько языков, помимо французского – латынь, английский, немецкий и как ни странно старорусский, близкий современному русскому языку, которым мы с вами худо-бедно в различной степени грамотности владеем. Где Арамис и при чем здесь русский язык спросите Вы? А все дело в том, что родился он в небольшом русском городишке -Здвижень и прежде чем зваться Арамисом, носил гордое имя Акакий, сын Федула, при рождении ему данное. Когда в 1604 году в России – матушке началась смута, вызванная походом на Москву Гришки Отрепьева (Лже – Дмитрий 1), с целью занять трон царский, мальчика Акакия решено было спешно переправить от греха подальше на чужбину, во Францию, куда его, предварительно усыпив лошадиной дозой снотворного, сложенного пополам, в коробке из-под апельсинов, как некую заморскую, ушастую тварь и вывезли тайно и можно сказать безболезненно. Уже живя в Сен-Дени – предместье Парижа, которое в 1701 году было присоединено к городу, новоявленный француз показал неистовое рвение в изучении наук и мадемуазелей, науки те преподающих. Юный вундеркинд выделялся среди сверстников безмерной активностью и неуемной жаждой знаний, за что и получил от них, и кстати вполне заслуженно прозвище Арамис в переводе с латинского означающее – «Умный» и охапку знатных люлей, еще более заслуженных, за развращение учительницы вокала, которая только переехала в Сен-Дени, столь неудачно начав педагогическую карьеру. Вот таким человеком был Арамис, сейчас мирно покоящийся на пыльной земле и беззлобно лицезреющий солнце в зените. Отвесив ему пару оплеух и быстро выведя из состояния одухотворенного кретинизма, друзья услышали в ответ:

– Премного благодарен.

После чего, все вместе принялись звать Атоса. Тот не откликался. Зная скрытную натуру своего четвертого приятеля, мушкетеры вполне резонно допускали, что он, в данную минуту спрятался и следит за ними из какого-нибудь тайного убежища. И действительно, в жизни Атос, он же граф де Ла Фер был подозрительно скрытен, нелюдим и малообщителен. Большую часть времени он бывал пьян, либо находился в состоянии апатии и безразличия. Опустив голову, с трудом выговаривая отдельные фразы, Атос долгими часами смотрел угасшим взором то на бутылку, то на стакан, затем словно очнувшись начинал судорожно, вдохновенно рисовать нечто, похожее то ли на цветок лилии, то ли на какой-то ободранный трилистник. Творя свой шедевр, бормотал что – то себе под нос, плевался и злобно скрипел зубами. Когда рисунок бывал закончен, бравый вояка, дико вопя, со всей дури тыкал в него ножом, изменившись в лице, рычал, еще больше заводился, сквернословил и исходя пеной, клял и хаял, обкладывая трехэтажным матом то Анну де Бейль, то Миледи, то леди Винтер, то всех лиц женского пола, живущих на планете Земля. Поскольку рисовал Атос как правило на обеденных столах, после всех описанных выше манипуляций, они приходили в негодность и хозяева трактиров, в которых практиковался в художествах мастер -экспрессионист законно требовали компенсации за нанесенный негодяем ущерб. На что в большинстве случаев, получали от непризнанного таланта под нос фигуру из трех пальцев, а Атос соответственно в рыло и не единожды. На утро морда мушкетера распухала и становилась красно – синей. Впрочем, это обстоятельство не мешало нашему герою, выходя на улицу, разя похмельным перегаром, заявлять встречным прохожим, что у него оспа и она, то есть оспа может испортить ему все лицо. Расслабиться Атос мог только в компании таких – же как он беспутных и беспринципных алко – друзей дегенератов. Только с ними он бывал полностью искренен, счастлив и раскрепощен.

Глава 3. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих

И вот сейчас троица мушкетеров искала горе – художника, обстоятельно исследуя каждый участок прилегающей территории. Нашли его спустя час в компостной яме. Атос плавал на поверхности вонючей жижи, как – бы подтверждая поговорку о том, что оно не тонет. Мараться мушкетерам ни разу не хотелось, поэтому проголосовав и затвердив вердикт жестом, означающим единство их мысли – прикладыванием одновременно указательного и среднего пальцев правой пятерни к кисти левой конечности, было решено, что Атос выберется сам. О чем пловцу в навозе незамедлительно и сообщили. Перебивая друг – друга, стали вопить, пытаясь давать ему практические советы:

– Выгребай левее,

– Да куда левее, правее давай,

– Как – же правее, вперед нужно,

– Нужно, нужно, тебе башку поправить нужно, – злились, дискутируя и переходя на личности друзья.

Стоит отметить, что яма с фекалиями была не особо глубокая, размерами примерно два на два метра, смрад от нее исходил сугубо мерзкий и тошнотворный, поскольку сбрасывались в нее судя по всему, экскременты от парнокопытных и двуногих со всей ближайшей округи.

Поняв, что слушать советы трех одновременно, орущих придурковатых друзей, дело бесполезное и бессмысленное, одурманенный удушливым зловонием, граф де Ла Фер решил действовать самостоятельно, смело и решительно. Мощно оперевшись обеими руками на край ямы и резко оттолкнувшись он соскользнул и плюхнулся обратно в компост.

Вдохновленный извиваниями, терпящего бедствие Атоса, Арамис громко запел:

– Господь, ты видишь это тело,

– В нем жил злодей и пасквилянт,

– Его ты создал неумело, но дал мне шанс исправить дело

– Но дал мне шанс исправить дело

Портос резко прервал горлопана:

– С ума Вы что ли сошли сударь? Давайте все вместе и нашу.

– Ах, да пардоньте, – спохватился Арамис и они вместе с гигантом затянули:

– Пора-пора-порадуемся на своем веку

– Красавице и кубку, счастливому клинку,

– Пока-пока-покачивая перьями на шляпах,

– Судьбе не раз шепнём: «Мерси боку».

Д«Артаньян, глядя на все происходящее не мог сдержать переполняющих его эмоций, скрюченный вдвое от неудержимого смеха, он катался по земле рядом с певческим дуэтом.

Под слова мушкетерского гимна, приложив нечеловеческие усилия, Атосу наконец – то удалось выбраться на твердую поверхность земли.

Сдержанно поблагодарив друзей за помощь и деятельное участие в своей судьбе, мушкетер предложил всем присесть, обдумать сложившуюся ситуацию и пути выхода из нее. Присели. От графа де Ля Фер невыносимо несло испражнениями, поэтому отсели от него подальше. И еще немного. Метров пять, посчитали нормальной дистанцией. Но даже, на таком почтительном расстоянии от «вонючки», мыслить особо не получалось. Вонь сковывала волю и отключала мозг. Шибко хотелось пить, а точнее выпить. Да что там выпить – нажраться. После скоротечного совещания, решили идти в ближайший дом для рекогносцировки ситуации и поисков продуктов.

Глава 4. Хлеб да соль вам гости дорогие

Подойдя к двухэтажному строению, долго стояли перед дверью, не решаясь постучать и сделать шаг в неизвестное. Первым из оцепенения вышел молодой гасконец. Со всей дури, своего юного и надо отметить не самого умного организма, он лупанул ногой в дверь. Потом еще раз и еще. Фанатично и с каким – то остервенением, продолжал он наносить мощные удары. Минуты через три с той стороны двери раздался хриплый спросонья голос:

– Иду. Иду, иду, иду. Да иду уже. Хорош долбиться. Минуууточку. Минууууточку. Счас милай я те постучу, я те счас так постучу, счас все будет, – обнадежил из дома, ближайшей перспективой, невидимый доселе собеседник. Дверь резко отворилась и на пороге образовался невероятно крепкий, почти квадратный мужик, роста выше среднего в белой рубахе – косоворотке и казацких широких штанах – шароварах. Филосовски улыбаясь, он оглядел прихожан и вместо здрасти жахнул по загадочной, ехидно ухмыляющейся, физиономии Д’Артаньяна, сопровождая свои действия, непонятной для французов фразой:

– Держи в моську, рожа усатая. Вот и здрасьте вам, – после чего, смачно плюнув в сторону, опешивших мушкетеров, закрыл портал изнутри.

Данную реплику понял лишь Арамис, который как мы помним знал русский язык вдоль и поперек, со всеми его оборотами и кривотолками. Остальные участники действа стояли, слегка очумевшие от оказанного им гостеприимства. Д’Артаньян, не подающий признаков жизни, лежал скучный метрах в четырех от двери, на которой еще несколько минут назад отрабатывал фронт и лоу – кики.

Арамис, робко постучав, отошел на пару шагов, помня, как трагически закончилась для одного из них предыдущая долбежка двери.

– Кому еще харю попортить? – дружелюбно поинтересовался хозяин жилища, вновь отворив калитку и шагнув в сторону пока, что стоящей на своих ногах троицы. Тут слово взял Арамис. Понимая, что не за горами тот момент, когда очередь быть ушатанным дойдет и до него, он заверещал на чисто русском диалекте без признаков какого -либо парижского акцента:

– Просим не держать на нас зла из-за нашего недалекого друга, -кивком головы он указал на мычащего, начинающего приходить в сознание гасконца.

– Разрешите пройти в дом и мы поведаем нашу невероятную со всех сторон историю без прикрас и выдумки.

– Дурака учить, что мертвого лечить, – высказал народную мудрость загадочный крепыш и пригласил мушкетеров в избу. Смердящего и жутко воняющего Атоса, в дом не пустили, пока он не сбросил пропитанную дерьмом одежу свою и не остался в исподнем. После этого, его окатили водой из бочки и оставили обсыхать на солнце. Затем вошли, расселись за длинным, овальной формы деревянным столом. Голому графу де Ла Фер дали простыню, дабы он обернулся в нее и не смущал общество своим бледным организмом.

– Звать меня Братуля Семенов по прозвищу Кроха, – начал держать речь радушный домовладелец. В соседних домах живут мои братья Тишка, Мишка, Гришка и Бахтияр. Отшельники мы. Ловим рыбу в реке, на зверье в лесах охотимся, скотину выращиваем, точнее выращивали. Огород поддерживаем. Тем и богаты, – описал парой фраз, смысл жизненного бытия, хозяин хибары.

– Теперь вас послухать интересно было – б. Кто такие? Чем живете? Чем дышите? Как в наши края попали? Куда путь держите?

Портос с Атосом не поняли из вышесказанного абсолютно ничего и с видом женихов на выдание уставились на Арамиса, ожидая перевода. Тот уселся поудобнее и начал свою речь, взирая честными очами на Братулю.

– Я Арамис, это мои лучшие, да что там лучшие, единственные друзья Д’Артаньян, Портос и Атос.

– Чудные имена у вас. Что клички у собак, – бесцеремонно перебил собеседника Кроха.

– Ну давай вещай дальше.

Подробно рассказал мушкетер про свое детство, обрубленное по колено, про дефицит общения, про игрушки из соломы, про то, что частенько нечего было покласть в рот. Излил душу про отрочество свое неприметное и юность нескладную. Закончил, полное боли и страданий повествование, несостоявшийся аббат изложением истории со взрывом в крепости.

Опус об искалеченной жизни своей, дался не легко. Руки дрожали, капли пота стекали по его раскрасневшемуся лицу. В этот момент, дверь в жилище приоткрылась и на пороге возник пошатывающийся и как паралитик мотающий из стороны в сторону головой, с чумной улыбкой на физиономии, очухавшийся, частично пришедший в себя и полностью приведший себя в дом, Д’Артаньян. Разнервничавшийся Арамис, с выпученными глазами набросился с криком на вошедшего:

– Мы еще встретимся друзья, обязательно встретимся. Что ты там в крепости еще орал гасконская твоя морда? Через двадцать, тридцать, сорок лет. Встретились каналья, тьфу, – смачно плюнул он себе на сапог.

Потенциальный маршал Франции, стоически выдержал словесный понос, параноидально беснующегося Арамиса, хотя чувствовал себя максимально прескверно, кружилась голова, болела разбитая радушным хозяином скула, подкашивались ноги. Стошнило его прямо в стоящие у входа сапоги отшельника. Братуля поднялся.

Когда через двадцать минут Д’Артаньян обрел сознание, болела и черепушка и вторая скула, подбитая для симметрии. Правда лежал он уже не на грязном, заблеванном полу, а на удобном, широком топчане, заботливо перенесенный друзьями по несчастью.

– У нас на Руси, прежде гостю поднеси, – выдал очередной народный шедевр местный нокаутер.

Атос, собравшись с духом, попросил, слегка успокоившегося Арамиса озвучить интересующий всех вопрос:

– Подскажите уважаемый, а где мы вообще? Куда занесла нас нелегкая и сила взрывной волны в совокупности?

– А чего ж не сказать, конечно скажу. Год нынче за окном 1628, месяц липец, июль то есть. На земле русской вы. Мякишкин скит слыхали?

Не слыхали? Ну конечно откуда вам лягушатникам про наши места наслышанными то быть? Вот как попали сюда вы и для чего, никак не уразумею? Может на перевоспитание создатель направил вас в наши места? Судя по всему, банда ваша много кому кровушки то попортила. Неспокойная, неугомонная компания у вас. Вон пока в зубы не ткнешь, не успокоитесь, – указал Кроха на отбуцканного, лежащего дебошира.

– Что же мне с вами делать то? – исподлобья взирая на мушкетеров, вопросил Братуля сам себя.

– Ладно, вечер придет, соберем совет с братьями, авось и решится что.

Отдыхайте пока. Бывает и меньшее, лучше большего! – таким народным изречением, произнесенным вообще ни к месту подвел он черту изнурительному разговору и вышел из дому, оставив четырех гостей в полном недоумении и прострации.

Глава 5. Дружеская беседа

Первым заговорил Атос:

– Как я правильно понимаю господа, мы в заднице, в самой ее сердцевине. Непонятно каким образом нас телепортировало из Ла —

Рошели сюда, в Мишки, в Макши, в …. ну как сказал этот русский Иван, где мы?

– Мякишкин скит, – подсказал разбирающийся в русской географии Арамис. И не Иван он а Братуля.

– Вот, вот скит, кстати что это означает, – не отставал, испытывая несвойственный ему прилив любознательности Атос.

– Это жилища, где уединяются монахи – отшельники. Уходят туда те, кто готов к особому духовному подвигу, – блеснул познаниями, теперь уже в области русской истории, Арамис.

Однако Атос не унимался, то – ли пытаясь вывести друга из себя, преследуя ему одному понятные иезуитские цели, то – ли действительно проникшись интересом к русской истории:

– И какой – же по Вашему, дорогой Арамис подвиг совершил этот здоровый детина – отшельник, приютивший нас?

– Про подвиги его, Вы спросите у нашего гасконского Квазимоды, -парировал к словоохотливому оппоненту, уставший спорить ни о чем Арамис.

– А для меня все эти русские Гришки, Мишки – Иваны, – промямлил с топчана все больше, распухающей образиной, благороднейший представитель славной Гаскони.

– Да о чем вы тут вообще спорите, Иван не Иван, какой скит – Мишкин, Машкин, Макушкин, да какая к свиньям собачьим разница.

Нужно думать где нам еды раздобыть. Я бы сейчас поросенка съел, – вступил в разговор вечно голодный Портос.

– Вам бы Портос, только брюхо набить, – переключился с Арамиса на великана Атос.

– Я и рыло могу набить, если понадобится, долго просить не придется, – возразил великан.

Но Атос, похоже твердо решивший сегодня отхватить пару – тройку оплеух не успокаивался:

– То – то я смотрю, дражайший Портос, когда этот, как его ммм.. Братулек, проводил диагностику лица нашего молодого товарища на устойчивость к внешним воздействиям, в виде приложенной кулаком к лицу силы в… а кстати, во сколько Ньютон друзья, вы оцените силу удара, с которой получил знатных звиздюлей наш беспокойный друг?

– Что такое удар, други мои, – начал излагать свои познания в физике, образованный Арамис, – удар это кратковременное взаимодействие тел, при котором происходит перераспределение кинетической энергии. И перераспределение это частенько носит разрушительный для взаимодействующих тел характер, – закончил он.

– Ну для одного – то из тел определенно, – глядя на Д’Артаньяна поддержал беседу Атос.

– Вот по отношению к нему, кратковременно и перераспределили всю энергию по схеме взаимодействия кулак – лицо и стоит отметить, что характер повреждений действительно в некоторой степени разрушительный.

Д«Артаньян, развалившийся на удобном ложе, блаженно улыбаясь, наслаждался неспешной, обстоятельной беседой своих товарищей, в которой главным действующим лицом был он. Точнее лицо его было главным предметом рассуждений, споров и насмешек.

Глава 6. Волшебный погребок

Портос уже минут пять как не слушал эту пустую болтовню, в силу своего отсутствия в комнате. Обследуя жилище, на предмет наличия какой-либо еды он наткнулся на люк, ведущий судя по всему в погреб. Приподняв крышку, он увидел крутую лестницу, ведущую вниз. Сердце великана радостно забилось в предвкушении скорой трапезы. Аккуратно встав на верхнюю ступеньку лестницы, он поскользнулся на влажном от конденсации паров покрытии и считая мощной задницей выступы, начал свой скоростной спуск к плодово – овощной мечте. Насчитав ровно десять ступеней, изнывающий от голода циркач – мушкетер приземлился на ледяной пол, нешуточно отбив себе пятую точку. Поднявшись на ноги и потирая, ушибленное в результате акробатического этюда седалище, он начал инспектировать, хранящиеся в помещении запасы. В огромных, расставленных вдоль стен дубовых бочках хранились круто просоленные огурцы, помидоры, грибы, квашенная капуста, а так – же ягоды, фрукты и всяческие другие, неизвестные глазу и желудку француза, невыносимо смердящие разносолы. В некоторых бочках из глубины на поверхность непрерывно поднимались газы, образовывали большие пузыри и издавая противный звук лопались. Зрелище, надо сказать было не для слабонервных. Напротив ожидающих, своих кулинарных жертв бочек, стояли пяти, десяти и двадцати – литровые бутыли с мутной, непрозрачной жидкостью, слегка желтоватого оттенка, неизвестного происхождения.

Внушительная композиция эта из бочек и бутылей, как – бы намекала, случайно оказавшемуся здесь – дружище, если после отведанного огурчика, помидорчика али яблочка моченого, тебе дюже поплохело, срочно прими эликсир защитный, подлечись самогончиком что – б не сдохнуть сиюминутно, в жутких конвульсиях, при этом еще и гадко обделавшись.

– Такой мерзостью и отравиться, как два пальца об асфальт, -объективно и здраво оценил возможное пагубное действие деликатесов на отдельно взятый мушкетерский организм, проявивший несвойственную ему вменяемость Портос. Почему – то перед глазами, неожиданно возник образ, давно ушедшего в мир иной и надо отметить не по своей воле, родителя своего. Исаак де Порто -старший служил нотариусом при Беарнских Провинциальных штатах, был богатым землевладельцем, имел хорошую коллекцию вин, которую с настойчивым постоянством и опустошал, когда один, а когда и в компании единомышленников. Через что и кончился. Нуу помер то есть. Ушел правда геройски – друзей своих спас. Первым, паленый портвейн выпил и вскоре был предан земле, выжившими в неравной схватке с зеленым змием соратниками по пагубному пристрастию. Пока еще выжившими. Потому, что по причине отравления, некачественной алкогольной продукцией, покидали собутыльники этот бренный мир с завидной регулярностью, один за другим, дабы воссоединиться с Портосом – старшим на небесах.

Портос – младший тряхнул головой, как – бы смахивая пелену, нахлынувшего наваждения.

– Одна голова хорошо, а четыре лучше, – логично рассудил он и скоро полез по лестнице наверх, звать в погреб на толковище друзей. На верхней ступеньке лестницы, как мы помним, влажной от конденсации паров, мушкетер ожидаемо поскользнулся, совершив быстрое и болезненное падение к началу своего восхождения. Теперь болела не только задница, но и огромное пузо, которое сработало как подушка безопасности при приземлении. Упал гигант не совсем удачно, опрокинув, своей безразмерной тушей несколько бочек с солениями. Теперь на полу, в слякотной жиже, именуемой местными – рассол или засол, валялись тут и там разбросанные огурцы, помидоры и грибы.

На грохот, донесшийся из подвального помещения, в спешном порядке прибыли Атос и Арамис.

– Прошу Вас господа, спускайтесь ко мне, нам есть о чем пораскинуть мозгами, – пригласил друзей Портос.

Не допустив ошибки, ранее скатившегося в продуктовую кладовую неуклюжего товарища, мушкетеры аккуратно преодолели маршрут комната – погреб и вновь собрались втроем, для принятия судьбоносного решения:

– Пить или не пить? Вот в чем вопрос, – издалека начал хитрый Атос, поднимая с пола и внимательно рассматривая на свет пятилитровую емкость с жидким продуктом.

– Прежде чем мы положительно ответим на поставленный в кулуарах вопрос, – перебив предыдущего оратора, слово взял башковитый Арамис:

– Перед дегустацией этой малосимпатичной жидкости, – он указательным пальцем трижды постучал по бутылке, жадно сжимаемой Атосом, – я вам скажу, что сей напиток зовется замысловатым словом – самогон. Делается он на основе свеклы, картофеля, пшеницы, гороха, различных ягод и хотите верьте, а хотите нет – дерьма.

– А какого простите дерьма, – в свою очередь так – же без зазрения совести, перебил Арамиса – Атос, – человеческого или вышедшего из задницы какой-нибудь другой парнокопытной скотины?

Тема дерьма вовлекла в диалог и молча стоявшего, доселе Портоса, ковырявшегося в носу и внимательно разглядывающего производные, извлеченные из недр данного органа, отвечающего за обоняние.

– Атос, Вы дурак или только прикидываетесь, – беззлобно спросил он.

– Ну скажите мне, дорогой мой друг, какая разница кто навалил кучу из которой потом сделали этот волшебный эликсир, условная корова или мы с Вами? Дерьмо, оно и есть дерьмо. Из дерьма получается дерьмо.

Из участвующих в дебатах на тему дерьма мушкетеров, Арамис был самым дерьмоподкованным, поэтому и взял слово. И выступил на стороне дерьма и в защиту оного.

– Вот вы говорите дерьмо. И относитесь к дерьму дерьмово. Можно сказать брезгливо. Хотя если рассудить, то это может быть самая ценная вещь на планете. Ведь вся наша жизнь происходит из дерьма и в дерьмо же и уходит.

Слушатели, выпучив глаза как на идиота смотрели на лектора, выдающего на гора такие неадекватные мысли.

– Для хорошего урожая необходимо удобрить землю – матушку дерьмом, – развивал мысль Арамис. Из дерьма произрастают овощи, травы и много еще того, что едим мы и животные. Животные дают нам мясо, молоко, шерсть и все прочее. Человек все это потребляет и снова переводит в дерьмо. Вот и происходит можно сказать круговорот дерьма в природе. И вот встает законный вопрос – зачем человеку потреблять дерьмо в виде мяса или допустим молока, то – есть в переработанном виде, а не лучше ли, отбросив предубеждения и ложную брезгливость, потреблять дерьмо в чистом виде, как замечательный витамин.

– Tais-toi, t’es enfin un crétin, – прорычал измученный аморальными, маразматическими разговорами о дерьме Портос, что дословно переводится как:

– Заткнись ты уже наконец долбанный кретин.

Арамис спорить не стал и поскольку тема дерьма была им максимально широко раскрыта, смиренно предложил электорату голосовать. Единогласно отдали голоса за дегустацию огненной жидкости.

– Надеюсь это пойло не на дерьме, – пробурчал себе под нос граф де Ла Фер, подводя черту под дерьмовой темой и поднимая пятилитровую емкость по лестнице наверх.

Глава 7. Вечер в хату

Д«Артаньяна, спавшего сном праведника решили не тревожить и сами, сделав две, три ходки в погреб и обратно, перетащили и разложили по мискам на столе, в качестве закуски – квашенную капустку, соленые огурцы и помидорчики, грибы, моченые яблоки и много еще каких вонючих разносолов. В шкафах нашли вылепленные из глины стаканы. Ложек и ножей обнаружить не получилось. Либо их не было вовсе, что крайне маловероятно, ну не из сложенных же вместе ладошек кушают в доме огненно – горячие супы и каши, либо были они припрятаны хозяевами настолько грамотно и со знанием дела, что сами домочадцы не могут припомнить место их схрона. Атос, не выпускающий из рук сосуд с напитком, непонятно зачем энергично взбултыхнул бутыль и зубами освободил горлышко от крышки. В комнату, как джин из лампы ворвался характерный сивушный амбре и как черти из табакерки – братья Семеновы, по-хозяйски резко распахнувшие входную дверь и возникшие на пороге.

Братуля, Тишка, Мишка, Гришка и Бахтияр росту были примерно одинакового, строением тела и мускулатурой обладали схожими и возраста были от 35 до 45 лет. Старшим в семействе Семеновых был Братуля. Четверо из пяти братьев и лицами и статью походили друг на друга как две, а точнее четыре капли воды, будто из-под одной коровы вылезли. А вот пятый отличался от покерной четверки братьев богатырей. Разнил его от остальных родственников и инородный овал лица, и разрез глаз, и цвет волос, в общем был он как отбитый молотком пятый палец на руке – отличный от других. И прозвище имел соответствующее – Гришка Полупокер.

– Доброе братство дороже всякого богатства, – метких народных изречений в голове старшего из братьев было похоже предостаточно.

– Знакомьтесь, это братья мои – Тихон, Михаил, Григорий и Бахтияр, – представил медведеподобных амбалов Братуля.

Те молча, синхронно кивнули в знак приветствия. А ринг – анонсер стал представлять родственничкам мушкетеров:

– Тот непуть, что дрыхнет и выдыхая задом портит воздух – это Д’Артаньян – жалкая ничтожная личность.

– С пузом, как у беременной – Портос, похоже только и делает, что жрет да …. гадит.

– С благообразной физией – это Арамис, по нашему калякать может, умный аки профессор. Наукам обучен.

– Ну и этот ущербный в простыне – Атос. Бесполезный типок. Дай дуракам власти, развалят Русь на части, – махнув рукой закончил любитель народных афоризмов.

Не понимающие ни хрена по – русски, мушкетеры, благообразно улыбались и кивали гривами во время вручения им столь лестных и положительных характеристик.

Все понимающий Арамис, отвернувшись к стене незаметно посмеивался над приклеенным к каждому из его друзей поносному ярлыку.

– Что – же мне с вами делать то? – второй раз за день, озадачился вопросом сердобольный Братуля.

– А может это.. за знакомство, – раздался голос среднего брата – Григория.

– Нуу, за знакомство можно, даже я бы сказал нужно, – разрешил, к общему надо отметить удовольствию, харизматичный Кроха.

Даже без переводчика, по льющимся интонациям, поняв о чем идет речь, смышленый Атос протянул бутыль с самогоном хозяину дома.

– Это вы в погребе что – ли раздобыли? – обратился к Арамису старший из братьев, и получив утвердительный ответ, заржал как конь, вспомнив как с неделю назад, сгоряча хлопнув стакашек этого продукта, Тишка, дико траванулся и два дня слонялся по местности сам не свой, дурак – дураком, то плакал, то смеялся и регулярно ходил в штаны. Когда – же обгаженные шаровары стирать уже не было никакой возможности, в задницу Тихону вбили кляп, спасая его от обезвоживания и дизентерии.

Уняв спазмы, вызванные волной нахлынувшего смеха, Братуля продолжил, обращаясь к самому младшему брату – Бахтияру:

– Убери эту гадость с глаз моих и доставай медовуху, специально для гостей дорогих приготовленную. Счас интуристов будем подчивать напитком благообразным да Русь – матушку восхвалять в речах застольных.

Младшенький, как – будто только и ждавший этих слов, мухой метнулся к стоящему в сенях шкафу.

– А почему не это пойло, – тыча в бутылек с самогонкой спросил Арамис.

– Да не удался продукт нынче, аппаратик сбойнул чутка, вот вся партия и коту под сраку, – вклинился в беседу Мишаня.

– У вас же литров сто его в погребе припасено, – не унимался русскоговорящий мушкетер.

– Да надо, коням вылить его, пущай пьют, резвее будут, – вынес приговор самогонке один из славных братьев Семеновых.

Арамис довел суть беседы до своих друзей. Те недоуменно пожимали плечами и шептались о нелогичности и таинстве жития и бытия на Руси.

Бахтияр быстро вернулся, держа в одной руке двадцати литровую посудину, с такой же как самогон желтоватого цвета жидкообразной массой, только прозрачной на вид.

– Счас мы вас особым напитком угощать будем, – собираясь открыть секрет рецептуры, завел речь Братуля.

– Нектар этот из меда готовится. Мед смешивается с разными фруктами и ягодами, особенно хорошо с земляникой, которой в наших местах произрастает пруд – пруди.

Что означает выражение «пруд – пруди», не понял даже Арамис, не говоря уж о его безмолвных друзьях. Однако, те натужно продолжали давить лыбу, дабы не омрачать своим кислым видом настроение хозяевам.

– Земляника, фрукты, другие ягоды в сочетании с медом делают напиток сей ни с чем несравнимым и столь приятным, что никогда нельзя им насытится вполне. И пить мы его будем без всякой другой пищи, до полного опьянения.

Дегустаторы заняли места за столом.

Глава 8. Пышное застолье

– Хлеб – соль берем, вас пировать зовем – глава застолья продекламировал очередную народную истину и тыча сосискообразным пальцем в спящего Д’Артаньяна обратился к Арамису:

– Этого пердилу будить будем?

Все дружно уставились на мирно храпящего, двумя дырками, гасконца. Тот, видно в знак уважения к столующимся, выдал нижней частью тела столь продолжительную, гневную и в то – же время звонкую трель, закончившуюся мощным, громоподобным раскатом, что не оставил сомнений в правильности выбора.

– Давай Бахтиярушка, аккуратно, как только ты можешь, разбуди храпуна, сделай красиво, да разливай напиток волшебный по чаркам, начнем веселье застольное, – ласково напутствовал младшего брата старший.

Бахтияр встал из – за стола, неспешно подошел к спящему, и со знанием дела, с оттяжкой, отоварил того с ноги по нижнему храполюку.

– Просыпайся уже, бздун французский. Весь воздух попортил. Дышать от вони твоей нечем. Глаза режет.

Катализированный к пробуждению, волшебным пендалем француз быстро оценил обстановку:

– Bonjour à tous! – по – французски прокаркал он, что означает:

– Всем привет! – и поднялся на ноги. Хоть и говорится, что крепкий сон – залог здоровья, однако в случае с одним из лучших сыновей Гаскони, это не прокатывало. Лицо его было, как бы это помягче сказать, ну в общем было оно, похоже на жопу. Заплывшие, как у китайского болванчика зенки, еле заметные из – за обширной опухлости, спросонья ничего не выражали.

– Здорово, коль не шутишь. Давай топай к столу, ужинать будем – позвал Мишка.

Все расселись по местам. Разлили по сосудам медовуху.

– Будем! – открыл праздничный вечер Братуля, не шибко утруждая себя произношением длинного тоста.

Девять рук синхронно вскинули чарки, с находящимся в них чудо – напитком. Жидкость была не особливо крепкая, градусов тридцать, пилась легко, непринужденно и закуски не требовала.

– Между первой и второй можно выпить чарок шесть, – изрек главный тамада вечера.

Сигнал был принят, медовуха розлита и употреблена.

– Желаю что бы все! – прозвучал очередной витиеватый тост от старшего Семенова.

Новая порция нектара осела в желудках, русских и французских.

– Когда человек пьет, его даже змея не кусает, – это уже Арамис блеснул эрудицией.

Данное изречение так – же сошло за тост. Выпили. И повторили еще. И снова. И вновь. И опять. И по новой. За мамку и папку, за Родину и за товарища Михаила царя – первого из династии Романовых, правящего на Руси. И за французского владыку Людовика XIII, за стабильность во всем мире, за хорошую погоду, за урожай, за баб, без которых жить нельзя на свете, тоже махнули. После того, как торжественная часть вечера подошла к концу, глушили сивуху уже без тостов, просто так. В определенный момент пить устали. Дабы не закиснуть, решили скрасить дальнейший досуг играми на свежем воздухе. Играть решили в «неваляшку». Исключительно в силу незатейливости и простоты данной забавы. В аттракционе должны принимать участие два человека. Теперь оставалось только определиться с ведущим и неваляшкой. На камень, ножницы, бумага из мушкетеров выбрали неваляшку. Повезло Атосу. Быть ведущим, с большой надо отметить охоткой, вызвался Мишка. Ничего не подозревающего, замотанного в простыню Атоса, вывели во двор, поставили лицом к дому, спиной к водящему и приказали громко считать до ста. После чего, на голову одели огромный, измазанный сажей, чугунный котелок, в котором деревенские варят картошку. Зрители расположились чуть поодаль, внимательно наблюдая за происходящим действом. Следом за Атосом, вышел водящий. В руках у него уже было «водило» – тяжеленная кочерга. Не говоря ни слова, Мишаня с размахом, на какой только способно человекообразное существо, обрушил железный инструмент на голову Атоса, которую как каска прикрывал котелок. Раздался страшный гул, отозвавшийся вибрацией стекол в избе и француз как стоял, так и рухнул, будто срезанный автогеном, проорав:

– Сinquante – trois. (Пятьдесят три).

Часть зрительного зала, в лице братьев Семеновых, громко зааплодировала достойному удару. Вторая часть, представленная мушкетерами, в ужасе ахнула и бросилась к павшему товарищу.

– Знатно вышло, – высказался, вложивший всю душу в удар русский богатырь, дабы оценить плоды своего триумфа, подошедший к поверженному, лежащему в беспамятстве на земле графу.

– Еще чутка и думаю позвонки в трусы ссыпались бы непременно, – подытожил Михаил.

– Слабачок, французишка, – изрек Братуля.

– До неваляшки ему, как до Антарктиды. Вот вы вспомните, как Гришаня после моего удара – четыре раза падал, три вставал. Вот это сила духа у человека, вот это настоящий неваляшка.

– Ага, только потом он, пока здоровье не вернулось, месяц вместо туалета в шкаф бегал, нужду справлять и жрал из собачьей миски, объедая бедного Шарика, – возразил Крохе – Тишка.

Тот, не стал углубляться в спорную тему и предложил свой вариант дальнейшего времяпровождения:

– Нужно привести потерпевшего в себя и идти пить.

Атоса, окатили ледяной водой из колодца. В результате этой водной процедуры он приоткрыл один глаз. В ушах, до сих пор стоял неимоверный шум.

– Очухался родимый, ну давай вставай потихоньку, – протянул контуженному, руку помощи Бахтияр.

Граф де Ла Фер с трудом поднялся на свои ходули и опираясь на младшего из братьев, поковылял к дому. Ноги подкашивались и не особо слушались своего хозяина. Руки заметно дрожали. Котелок с головы пришлось снять, поскольку он закрывал глаза, загораживая видимость и мешая ориентироваться на местности. Бедолагу завели в дом, обвязали черепушку мокрым полотенцем и силком усадив за стол предложили:

– Давай – ка подлечись. Для восстановления, жизненно необходимо.

Атос, как зомбированный имбецил, принял из рук Братули чарку и залпом освоил ее. Остальные, сделали то – же самое. Расселись за стол в том – же порядке, что и до уличных развлечений. Семеновы пили с охоткой, можно даже сказать с каким – то неподдельным фанатизмом.

В очередной раз ударилась кружка о кружку. Утром еще, не знакомые люди, сейчас дружно общались через Арамиса, который выступал толмачом для обеих сторон. Только чумной Атос вел себя не совсем адекватно, но страдающего раздвоением личности графа, старались не замечать. Ни с того, ни с сего начинал он выть по собачьи и падая на корячки бегать вокруг стола на четвереньках. Пару раз это сошло ему с рук. Понимая, что человек еще полностью не восстановился, после полученного потрясения, компания лояльно отнеслась к его придури. Однако, когда Атос в очередной раз ощетинился, залаял и попытался прокусить сапог на ноге Гришани, а затем, получив пинок, обиженно заскулил, отбежал в угол, задрал правую ногу и по собачьи опорожнился, решено было поставить временную точку в деле графа – барбоса, связав простыней руки за спиной оборотня и усадив на табурет недалеко от стола. И надо сказать – временная изоляция пошла ему на пользу. Проанализировав обстановку и трезво оценив тот факт, что со скованными клешнями он лишний на этом празднике жизни и весь жидкий продукт уйдет мимо его рта в зрительный зал, щепетильный мушкетер, опять – же через Арамиса, попросил его освободить, клятвенно заверяя, взамен вести себя достойно графского титула. Развязали, налили, чокнулись, выпили. Лакали без тостов. Громко общались, одновременно говоря, перебивая и не слушая друг – друга. Атос все время просил прощения, пускал слезы и слюни, снова каялся, но на него никто не обращал внимания. Скоро медовуха закончилась. Бахтияр был послан за новой партией волшебного эликсира, а ноющий Атос – на хер со своими извинениями. Младший брат, быстро обернувшись, приволок еще одну двадцати – литровую посудину с алкогольной продукцией. Откупорили ее и веселье заиграло новыми красками. Братья, разбившись по парам, стали меряться между собой силушкой в борьбе на руках. Портос подсел к незадействованному в спортивном мероприятии Гришке – полупокеру и пытливо, заглядывая тому в глаза, похлопывая ладонью по щеке, ласково спросил:

– Tu me respectes? – что переводится как:

– Ты меня уважаешь?

Арамис, услышавший сей монолог из уст гиганта и с ужасом, понимающий чем он может грозить всей четверке мушкетеров, отвел в сторону, медленно но верно приходящего в себя Атоса и уже изрядно веселого, качающегося из стороны в сторону Д’Артаньяна. Тройка мушкетеров о чем – то пошепталась, периодически бросая беспокойные взгляды на Портоса и, видно приняв окончательное решение, делегировала для погашения в зародыше, назревающего конфликта, дипломатически настроенного Арамиса. Свеже – избранный парламентарий, решительно подошел к Портосу и отработал его, стоявшим рядом табуретом. Тот, еще успел повторно произнести:

– Tu me respectes? – после чего потерял нить разговора, а вместе с ней и сознание.

Временное лишение великана дееспособности, было мерой насколько варварской, настолько же необходимой. Если бы он, в своем духе продолжил приставать к хмельным богатырям, с глупыми, необязательными вопросами, то люлей отгребли бы все. А так и волки сыты и овцы то – же. Взяли Портоса за ноги и за руки, отнесли в соседнюю комнату, положили спать на пол и продолжили пир. Когда спиртное уже не лезло внутрь, тренированных организмов, а даже и наоборот, старалось покинуть бренные тела, решено было ложиться спать, предварительно устроив файер – шоу.

Чуточку отвлекаясь, нужно констатировать тот факт, что игрища братьев Семеновых, в силу скудости их ума, были насколько веселыми, настолько и экстремальными, что собственно и показали дальнейшие события.

Для демонстрации зрелища, принесли необходимый инвентарь – лук и стрелы. Во двор решили не выходить, по причине полного отсутствия сил. Открыли окно в доме. Как правило, итогом файер —шоу, были сгоревшие до основания здания или спаленные вместе с лугом, стоящие на нем тут и там стога сена, либо часть леса, выгоревшая до тла. Сегодня мишенью выбрали небольшое сооружение, стоящее чуть в стороне от жилого массива Семеновых и служащее, для хранения используемого в повседневной жизни инвентаря. По условиям конкурса, из принесенного лука, нужно стрелой с горящим наконечником попасть в цель. Сейчас уж и не вспомнит никто, кому из братьев, давным – давно, изначально пришла в голову идея данной забавы, но горящие избы, поля и леса тушили всегда вместе, наутро протрезвев и задавая себе ключевой вопрос – зачем? Зачем нужно было устраивать эту огненную вакханалию. Вот и сейчас в пьяном угаре, ожидание пиротехнического шабаша одержало верх над здравым смыслом.

– А может по крайнему дому пальнем, – предложил, идиотски посмеиваясь и икая Тишка.

– А может тебе в ухо дать, – категорически возразил, проживающий в этом доме Мишаня.

Этим диалогом и был дан старт турниру снайперов имени Робин Гуда. Поначалу дело не спорилось. Только десятым выстрелом сарай был успешно подпален и все довольные улеглись спать, кто – где упал. Песен решили не петь, оставив хоть какое – то развлечение на день грядущий.

Глава 9. Как отвратительно в России по утрам

Пробуждение выдалось беспокойным. За окном тлели угли хозяйственной постройки, полностью выгоревшей со всем содержимым инвентарем, не добавляя хорошего настроения очнувшейся компании. Хворали все. Миссию по оздоровлению трясущейся с бодуна алкобратии, взвалил на себя опытный мед – брат Братуля.

– Всякому дню подобает своя забота, – снабдил он народной истиной выживших и сразу наполнил медовухой девять стаканов, предложив лечением души начать день занявшийся. Атоса сразу вырвало. Трижды подлечившись, решили взять паузу в непростом и где – то даже опасном для неподготовленного человека деле – винопитии, так – как нужно было продумать, как помочь, теперь уже друзьям мушкетерам вернуться в Париж, поскольку первый день раздумий по данному вопросу ничего, кроме головной боли не принес. Для достижения хоть какого – то прогресса в данном вопросе, решили затопить баню, что – бы освежить мысли в головах и вывести из организмов шлаки, накануне в огромных количествах добровольно в них влитые. Растапливать баню отрядили Бахтияра и Гришку. Остальные, наскоро перекусив разносолами и махнув еще по парочке, расселись за столом, обдумывать шаткое и незавидное положение французов в России.

Долго, просто сидели молча и смотрели друг на друга, переводя хмельные взгляды с одного полубухого рыла, на другое. Мыслей не было. Ну вернее были, но все они крутились вокруг, да около алкогольной тематики. Атос даже задремал в позе мыслителя, уперев подбородком руку, согнутую в локте. Вспоминался ему, тот день, когда он обнаружил клеймо на плече у своей молодой женушки. А произошло это вот как:

Традиционно, представляя команду королевских мушкетеров на ежегодных, межведомственных соревнованиях среди силовых структур города Парижа, по скоростному выпиванию бочки анжуйского вина на время, граф де Ла Фер, прогнозируемо был в числе лидеров, заняв в итоге почетное третье место. В награду, за сие достижение, от своего руководства бронзовый призер турнира, получил больничный на две недели, для восстановления, пошатнувшегося в результате самоотверженного спортивного подвига здоровья и двести пистолей для поездки на Форжеские воды, знаменитые своими горячими источниками минеральной воды, обладающими целебными свойствами. Горячо поблагодарив, щедрое начальство, Атос принял решение безжалостно пропить заслуженный гонорар. Он купил вина на все деньги, заперся у себя в квартире на улице Феру и жестко забухал. В течении шести суток, граф фанатично уничтожал спиртное, напиваясь – засыпал, просыпался и пил по новой. Утром седьмого дня, открыв глаза Атос вспомнил, что он женат, а в родовом его поместье, скучает молодая супруга, с которой они обвенчались не так давно. Сделав для себя такое открытие, граф де Ла Фер ополоснул харю и вскочив на коня помчался к любимой, намереваясь сделать ей сюрприз, неожиданным своим появлением. Нигде по пути не останавливаясь, к ночи граф был в своем замке. Подгоняемый большим, светлым чувством, взлетел он вверх по лестнице на крыльях любви, к комнате, где спала его ненаглядная. Стараясь не шуметь, дабы не разбудить свою прелесть, Атос, аккуратно, по миллиметру открыл дверь и охренел. На постели, раскидав по сторонам руки и ноги, громко храпя, попердывая и пуская слюни, спала она – его избранница, его чаровница. Из одежды, на мамзели были только, неопределенного цвета семейные труханы до колен. Его – Атоса личные, дедовские еще, древние, передаваемые из поколения в поколение труселямбы, не рассыпавшиеся в труху только потому, что их никогда не стирали.

Даа, в таком неожиданном виде, еще ни разу не доводилось видеть графу, свою возлюбленную. Дело в том, что спать супружница всегда ложилась в пеньюаре из плотного красного батиста, который надежно скрывал изъяны фигуры, прикрывая все тело, за исключением кистей рук и ступней ног. Ошалевший, от такого зрелища, пылко, любящий муж шагнул к жене и одурел еще больше. На все плечо у милахи, была набита здоровенная, синего цвета татуха в виде цветка лилии. Что – бы, как – то оценить размер данного произведения – представьте наколку ВДВ с огромным парашютом на плече десантника.

Авангардизм, авангардизмом, но меры приличия необходимо соблюдать, решил граф де Ла Фер и приказал слугам повесить расписную сволочь на первом, попавшемся дереве в саду. Однако, проворная бестия не стала ждать справедливого суда и опередив палачей, сиганула в окно второго этажа, приземлившись жопой на пышный куст роз и вскочив, как была в одних трусах, рванула на утек. И только ее и видели.

– Активнее думать надо, – неожиданно рявкнул Братуля и долбанул кулаком по столу.

Граф де Ла Фер, проснувшись и подпрыгнув от неожиданности прокричал:

– Qui est ici? – или:

– Кто здесь?

Над ним дружно, без злости посмеялись и стали размышлять и накидывать варианты возвращения блудных сыновей во Францию.

– Может в ящиках из – под апельсинов? – вспомнил свое легендарное, детское путешествие Арамис.

– Лесами, лесами нужно или через Аляску, – предложил, слегка тупорылый Мишка.

– Хорош ахинею нести, – взял слово Братуля.

– Какими лесами, какая Аляска? Ты не проспался что – ли? Где Париж и где Аляска. Молчи уж балабол. Тащи карту лучше, счас мы такой траффик намалюем, через неделю дома будут.

Мишаня сбегал куда – то на верх и вернулся держа в руках небольшой сверток. В грубую ткань, был завернут кусок карты, неведома как, оказавшийся в руках предприимчивых родственников. Карта была датирована 1551 годом. Формат документа, конечно оставлял желать лучшего. Однако, как говорится – чем богаты, тем и рады. Справа, клочок карты обрывался на Казанском каганате, по – верху виднелись Швеция с Норвегией, левый край заканчивался Парижем, а нижняя часть карты, оби�