Господин Снайкс и его Чёрная Книга

Пролог

Нет тех мёртвых, что лежали бы вечно

Что может быть лучше, чем посреди зимы вырваться из шумного, пестрящего неоновыми вывесками и автомобилями, города в лес! Когда мне и моей кузине Эллен поступило такое предложение от нашего друга Рома, мы не в силах были отказаться. Звонок от Рома прозвенел во второй половине дня в пятницу, и когда деловитая Эллен спросила, когда выдвигаемся, Ром ответил – конечно же, сегодня! Чтобы завтра встать пораньше и покататься на лыжах.

– Лыжи, настоящий лес – представляешь? Клот, как это здорово! Мы сейчас же быстро соберёмся! – Эллен была в восторге.

Её восторг передался и мне – я и мечтать не могла, что мои первые февральские выходные пройдут столь необычно. Тем более, я люблю кататься на лыжах, а покататься в том месте, где я раньше никогда не каталась – настоящий кайф.

Мои родители уехали на несколько дней погреться – устроили себе жаркий отпуск посреди холода. Я же люблю зиму, поэтому осталась дома. Да и деваться некуда – ведь каждый будний день я учусь в школе. Сегодня ко мне приехала Эллен, и с её приездом начались наши приключения. Мы взяли в дорогу вкусные яства, быстро всё закрыли, «задраили люки» и вприпрыжку направились к метро. Ром ждал нас уже там.

– Мы поедем своим ходом, зимой там на машине не проберёшься, там никого не бывает, снег не расчищен. Да и в последние дни он валит каждый день, при всём желании не расчистишь.

– Тогда уместнее было бы сразу выдвинуться на лыжах, – улыбнулась Эллен.

– А сколько туда добираться? – спросила я.

– Примерно два с половиной часа. Аккурат к ужину успеем. Вы молодцы, легки на подъём. Я вот Полу предлагал с нами – он не хочет, – немного пожаловался Ром на нашего общего друга.

– Это не мы, а ты, который нас так замотивировал, – засмеялась моя кузина. – Где находится твоя персональная личная база? – спросила Эллен.

– Рядом с Пейтоном. Это на юге, примерно в шестидесяти километрах от города. Нам сейчас до вокзала, а там электричка наша через сорок пять минут. И на ней по прямой около полутора часов до платформы. И это, кстати, не совсем моя личная база. Это дача бабушки и дедушки по отцовской линии.

– Сколько ж у тебя родственников, – поразилась Эллен. – Помнится, что в Ворте, куда ты нас возил в прошлом году на спецзадание, тоже были твои родичи, только по материнской линии.

– Да, там троюродные, семья Сандерсонов. А здесь – родные. И – маленькая ремарочка, агент 007: не я возил вас на задание, а мы сами дружно его нашли и друг с другом поделились, – улыбнулся Ром.

Речь у нас шла о захватывающем расследовании о пропавшем кладе, куда мы оказались замешаны волею случая. Хотя изначально тоже просто ехали зимой в уютный отапливаемый домик в деревне. Ром произнёс:

– На этот раз не обещаю вам заданий, но уверен, что время мы проведём классно.

– Посмотрим, что её величество судьба преподнесёт нам на этот раз, – многозначительно усмехнулась моя умная кузина.

Мы успели на нашу электричку, она была полупустой – всё-таки вечер пятницы, мёртвый сезон, на дачу в начале февраля никто не ездит. В электричке мы читали книги, покупали у разносчиков сок и пили его. Когда добрались до платформы, нам предстоял ещё час дороги до самой деревушки. Сперва шли через город, потом окраиной тёмного леса по просёлочной плохо освещённой, но при этом достаточно расчищенной дороге. Шли весело, рассказывали байки и анекдоты. Проголодавшаяся Эллен фантазировала на тему блюд, которые мы приготовим, когда дойдём. От этого наш аппетит тоже разыгрался. Я отметила, что местность здесь дикая, мы прошли мимо нескольких полузаброшенных домов.

– Ром, а что тут находилось раньше? Ты изучал историю этого края? – спросила я нашего гостеприимного друга.

– Тут находилась деревня. Как обычно. Пастбища всякие, фермы. Место это стало заселённым примерно с конца 19-го столетия. Что ранее тут было – не известно, нигде не указано.

– И что, никаких аномальных зон, кладбищ, кругов на полях, чупакабр? – спросила Эллен.

– Нет, ничего подобного. Правда, говорят, что в лесу тут есть входы в карстовые пещеры, но я там не был. Вообще, на этой даче я бываю редко, – признался Ром.

Вдали показались строения дачного кооператива. Там снегу уже навалило порядочно. Но наша одежда и обувь была приспособлена к таким снежным болотам, поэтому мы с присущей нам удалью преодолели препятствие до ворот. У Рома нашёлся ключ.

– Здесь никого зимой нет, ворота наглухо закрыты, – пояснил он. – Тут может быть только сторож, господин Фолкан. Встретим его – поздороваемся, а так специально заходить к нему не будем: больно любит поболтать, старик один живёт, скучно ему. Заболтает он нас до потери пульса!

Стало уже совсем темно, как будто глубокая ночь, хотя часы показывали только начало девятого вечера. Темнота, тишина, снег, холод и лес. И мы в десятках километрах от города, в этой глуши. Настоящая романтика!

Мы прошли вглубь по территории между заборами и одинокими тёмными дачными домиками и подошли к крайнему из них.

– Значит так. Надо вспомнить, куда родители обычно прятали ключ… – Ром взялся рукой за лоб, другую упёр в бок. – Ага! Вспомнил! Потайное днище туалета.

Туалет одной своей стенкой хитро составлял элемент забора. Поскольку забор вдоль прохожей дороги деревянный, сплошной, трудно понять, где именно за этими досками туалет. Ром подошёл к одной из досок и наклонился. Там он нащупал ключи, лежащие в безопасности и сухости в тайнике. Этими ключами мы открыли калитку, а затем и небольшой домик в два этажа.

Первым делом мы разожгли очаг. В доме почти сразу стало тепло и уютно. Мы с Эллен отправились хозяйничать на кухню. Ром натаскал из сарая заготовленных заранее дров. Не прошло и часа, как мы уже сидели за накрытым столом, ели салат из помидор и лука, картошку с жареной колбасой и пили чай.

Отметив вкусной едой наш приезд, мы решили, наконец, отдохнуть и осмотреть дом. Небольшой, но комфортный. Прихожая, кухня, столовая-гостиная – внизу, ещё три небольших спаленки на втором этаже. Мы с Эллен выбрали одну из комнат. Там находился шкаф с книгами, который я сразу заприметила для изучения на сегодняшнюю и завтрашнюю ночь.

После ужина мы надумали сыграть в карты – в дурака. Обычно я играю хорошо, но так случилось, что сегодня мне постоянно не везло, меня заваливали то Эллен, то Ром. Видимо, не мой день. В очередной раз сдавая колоду, я плюнула на это дело:

– Наверное, вы вдвоём так и не узнаете, кто же из вас умнее. Я предоставлю вам эту возможность.

– Как угодно. Но мы тебя всегда готовы принять в игру, знай об этом!

Эллен спросила:

– Ты чего, на улицу?

– Да, поброжу здесь неподалёку.

– Смотри – никуда не суйся! – предупредила Эллен в шутку.

– Куда здесь соваться? – удивился Ром. – Обычная дача, лес один кругом…

– Ты что, не знаешь Клот? Она где хочет себе приключение найдёт! – моя кузина прекрасно знала меня.

– Люблю я приключения! – затянула я, вздыхая вздохом свободы, безмятежности и довольства. Несмотря на то, что мне не повезло в картах и я устала с дороги, настроение по-прежнему на высоте.

– Драконы тебя ждут! – усмехнулся Ром мне вдогонку и продолжил играть: – Эллен, девятка! Бубновая.

– Бито.

Я вышла на крыльцо. Тёмное, безоблачное небо, луна в ущербе. Столько огней на небе! Красотища. В такие моменты чувствуешь себя частью большой Вселенной, а Вселенную – у себя в сердце. Здесь же, окрест, ни одного огонька. Только в одной из комнат дачного дома Террисонов горит свет. Конечно, и не мудрено, что здесь такая темень – кому в голову придёт, кроме нас, заехать глубокой зимой на дачу – отдалённую деревушку, да ещё и с ночёвкой! Я осмотрела территорию. Много деревьев, по-видимому, яблонь, груш и других дачных кустарников. Решила побродить вдоль периметра забора. Участок смежен с тремя соседями и с дорогой с четвёртой стороны.

Меня привлёк один соседский дом. Он тоже в два этажа, но выкрашен в чёрный цвет, и крыша тоже чёрная. А окна зияли страшными бездонными зеркалами. Вдруг… Одно из окон зажглось!

Я вдохнула и затаила дыхание. Как? Разве мы не одни в этой глухомани? В окне я различила силуэт человека. Как мне показалось, он глянул в нашу сторону. Вскоре свет там выключился. А ещё через некоторое время я услышала скрип двери соседского дома и шаги по улице. В темени я различила силуэт, движущийся вдоль рабицы к деревянному забору вдоль дороги. Вскоре скрипнула и калитка.

Я вздрогнула. Тут мне показалось, что со стороны леса к тому чёрному дому что-то подлетело. Сначала я подумала, что это летучая мышь, но когда она каркнула, я уразумела, что это ворона. Или ворон. Его карканье показалось мне зловещим и не предвещающим ничего хорошего. Ворон улетел за дом этого соседа, который к нам шёл.

Я поспешила зайти в дом и подошла в комнату к Рому и Эллен, предупредив их:

– Мы здесь не одни.

Ром и Эллен недоумённо посмотрели на меня. Эллен спросила:

– Ты встретила драконов?

Я не успела ответить, так как резкий стук во входную дверь заставил Эллен воскликнуть «Ой!». Ром встал пошёл к двери. И мы с кузиной услышали разговор, ведущийся на террасе. Низкий мужской голос говорил с Ромом:

– Роуман? Ты? Здравствуй! Ты с родителями?

– Нет. У меня гостят мои друзья, мы приехали покататься на лыжах на выходные.

– А-а… А я-то думал, отец твой приехал, хотел его к себе позвать. Ну ладно, не буду вам мешать. Передавай своим родичам доброго здравия.

– А как ваше здоровье, господин Сбардж? – учтиво спросил Ром.

– Моё всегда тьфу-тьфу! Закаливание и зарядка – вот что нужно, чтоб было здоровье как у господина Сбарджа! Всем на своём пути я говорю это! – человек поучительно кашлянул.

– Спокойной ночи, господин Сбардж! Если я вам понадоблюсь, только дайте знак.

– Нет, милый юный друг. Это ты, если что, знак мне давай. Ночь тёмная, ночь длинная, а жизнь короткая. Каждая жизнь за другую цепляется как в связке, каждая жизнь отвечать за другую должна!

– Насчёт связки я с вами согласен, а вот насчёт ответственности я бы с вами поспорил, – спокойно заявил Ром. – Каждый в этом мире сам за себя отвечает, каждый имеет права и обязанности. Отвечают за кого-то только тюремщики и воспитатели детского сада.

– Не прав ты, молодой ещё юноша, потому и не прав! – возразил Сбардж. – Узнаешь ещё, за кого ты отвечаешь, за кого я, кто за тебя и кто за меня.

Затем – тишина. Шаги, закрывание двери. Я поняла, что таинственный сосед ушёл. Ром вернулся к нам, Эллен, сгорающая от любопытства, спросила:

– Кто это был?

– Сбардж, сосед. Шестидесятилетний чудак, несколько чокнутый. В плане, что помешан на философии. Мой отец иногда заходит к нему потолковать о всякой ерунде.

– Почему у него дом чёрный? – задала я вопрос.

– А спроси его! У него такие заморочки в его репертуаре: дом чёрный, трава синяя, солнце фиолетовое, – махнул Ром рукой.

– Он дальтоник? – спросила Эллен для шутки.

– Нет, он учёный или что-то вроде того. Постоянно философствует. Да и шут с ним. Давайте оставим этого инакомыслящего в покое. Да и калитку-то надо бы закрыть на ночь, пока к нам какой-нибудь инопланетянин не пришёл в гости.

Мы так и сделали. Мне показалось, что Ром не особо хочет говорить о Сбардже. Недолюбливает его? Перед сном мы пили чай, потом устроили дружеский конкурс на самое большое количество анекдотов, в котором я выиграла. А потом читали вслух найденный старый сатирический журнал и хохотали до упаду. Был, правда, телевизор, но его мы не любим смотреть. В жизни ведь так полно других увлечений, с помощью которых можно развить мозги.

Потом мы улеглись и стали рассказывать страшилки. Вернее, не совсем страшилки – страшилки у детей бывают. Мы рассказывали рабочие моменты из нашей рядовой шпионской жизни. Эллен рассказала о паре спецзаданий, в которых ей довелось поучаствовать – они касались исследования заброшенных помещений. Ром поведал о посещении сборища байкеров, куда он завербовался по долгу службы. А я рассказала ребятам о недавнем расследовании тайн интерната для одарённых детей, которые умели оживлять куклы. Мы в который раз убедились, что ситуациям на нашей работе позавидовал бы любой режиссёр фильмов ужасов.

Из моей головы не выходили слова старика-соседа: «Ночь тёмная, ночь длинная, а жизнь короткая». Не по себе стало от этих «бредней» чудака. А ещё этот ворон. Откуда он взялся? И почему именно к дому Сбарджа полетел, почему так каркал недобро? Одним словом, мрак.

Часть 1. Ключи к замку

Первое послание Иера Сана

Вечереет. Сумерки. Дождливые улицы Укосмо. По улицам деловито снуют кареты и двуколки. На прохожих надеты сюртуки, фраки, шляпы, все с зонтиками. Под дождь из одного из подъездов выбегает счастливая девушка, в домашнем платье. Она бежит навстречу любимому, который только что высадился из кареты, девушка заметила его в окне своего дома. Молодые люди обнимаются.

– Ты простудишься, Гризелла. Нельзя же так! – журит девушку возлюбленный.

– С тобой я никогда не заболею, Роберт! – она озорно целует его в усы. – Пойдём, скорее, Эннабель испекла большой сливовый пирог!

– Я очень сожалею, Гризелла. Я не могу зайти, – в голосе молодого человека звучит печаль.

Девушка тоже грустит:

– Снова эта твоя работа?

– К сожалению, я очень спешу сейчас. То, что я смог увидеть и обнять тебя, сулит мне удачу. После работы я обязательно загляну к тебе, и мы угостимся пирогом Эннабель.

– О, Роберт! – девушка снова радуется.

Они обнимаются крепко и порывисто, быстро и страстно целуются.

– Я буду ждать тебя, Роберт! Пирог ещё не остынет! – напутствовала Гризелла.

– Я вернусь к тебе. Только мне нужно сделать эту работу.

Гризелла машет молодому человеку, он спешит в проулок. Он не оглядывается. На его лице отражается неподдельная скорбь и серость.

– Она не узнает, не узнает… Я не должен, никогда не должен впутывать мою невесту… – бормотал он.

Плечи его опустились. Он брёл под дождём и даже не пользовался зонтом. Невозможно узнать в этом отчаявшемся человеке того, кто две минуты назад широко улыбался славной Гризелле.

– Роберт Бинс, – услышал он позади себя твёрдый решительный голос.

– О нет… Снова он, снова этот… – пробормотал себе под нос Роберт и оглянулся. – Чего тебе нужно? Отстань от меня! Я не знаю, кто ты, но ты – сущее порождение дьявола.

Позади Роберта стоял другой молодой человек, примерно его лет. Был он высок, строен, в приталенном сюртуке, как принято по тогдашней здешней моде, но не имел ни шляпы, ни зонта. Его длинные тёмные волосы собраны в хвост. С него ручьями стекала вода дождя, но он стоял в этом дожде, будто бы в гармонии с ним и с этой городской сутолокой, словно дух.

– Я тот, кто предупреждает тебя.

– Я тебя не слушаю! Прекрати преследовать меня! – Роберт замахал на него руками.

– Ты совершаешь большую ошибку, каждый раз, когда идёшь туда. Тебя только что звала к тебе твоя невеста. Она – твой ангел, твой ключ к спасению. У тебя есть шанс повернуть назад.

– Нет!!! – завопил несчастный Роберт. – Не смей! Не смей говорить про неё! Я запрещаю! Я убью тебя! Да, я вызову тебя на дуэль и убью тебя.

– Ты можешь сделать со мной всё, что хочешь, но если продолжишь ходить туда, погибнешь сам. И погубишь всех, кого любишь, и кто любит тебя.

Роберт подошёл вплотную к человеку, преследующему его. Тот был выше ростом. Возможно, поэтому драки не состоялось. Роберт раздражённо пригрозил тому пальцем и отчаянно проскрежетал сквозь зубы:

– Ты. Ты не знаешь всех обстоятельств. Я хожу туда не по своей воле. Мне нужны деньги. И там есть тот, кто сможет мне их дать. В отличие от тебя, с твоими глупыми проповедями. На что ты годен, ты, бродяга? Ты дашь мне денег?

– Я знаю то, что поможет тебе получить много денег. Твой талант. Ты же художник, Роберт. За этот талант Гризелла полюбила тебя. И узнав, что ты беден, она тебя не разлюбит.

– Нет! Замолчи! В следующий раз я пойду с револьвером. И я клянусь, что всажу тебе все пули в грудь, пусть меня сразу же схватят констебли. Я никогда, больше никогда не возьму в руки кисть. Снайкс – вот мой бог. Снайкс даст мне всё. Всё, что я попрошу у него. Ради своего счастья. Ради счастья своей невесты, своей матери, своей сестры и её семьи. Уходи! Прочь! Больше никогда не показывайся мне на глаза!

Роберт Бинс, бывший художник, тут же развернулся на каблуках и зашагал прочь от таинственного бродяги. Тот долго смотрел ему вслед. Затем медленно произнёс:

– Он уже пропащий. Очередная загубленная очернённая душа. Уже шестой. И все – как один. Делаются безумными, продаются Снайксу. Он выбирает самородки, самых сильных, искренних, любящих, талантливых. Делает их рабами, губит их. И ни один довод разума и логики не способен заставить повернуть их вспять. Я сам брошу ему вызов. Он ещё не знает меня, но узнает.

Молодой человек, имени которого пока так никто и не произнёс, бодрой решительной походкой направился в ту сторону, куда так стремился бедный Роберт. Через несколько мгновений он очутился перед чёрным зданием, на фасаде которого виднелась чёрная вывеска:

ИГОРНЫЙ ДОМ СНАЙКСА

Он хотел войти внутрь, но тут же с крыши здания на него сверху напала стая воронов. Несмотря на дождь, хищные птицы с остервенелым клёкотом и карканьем пытались порвать его одежду, выклевать глаза. Молодой человек закрылся от них руками, они безжалостно трепали его сюртук. Но в следующий миг его губы что-то прошептали, и из ладоней вырвались снопы зелёного пламенеющего огня. Огонь цвета пылающих диких трав поджёг нескольких воронов, остальные недовольно и испуганно устремились вверх.

– Соглядатаи, – проговорил молодой маг, задрав высоко голову. – Теперь ты знаешь обо мне, Снайкс.

Это был 1849-й год.

Глава 1

Разбудил нас ярый стук в дверь. Потом в окно.

– Террисон! Террисон, отопри, это Фолкан!

Я приподнялась с кровати и посмотрела на часы. Почти 9 утра. Ровно в 9 должен был прозвонить будильник, мы условились с ребятами, что встанем в это время, чтобы уже в 10 выйти кататься на лыжах. Эллен протирала глаза:

– Ух! Кто это, тот самый сторож? Почему он так громко к нам стучит, разве мы что-нибудь вчера успели натворить? – сонным голосом спросила кузина.

– Это вряд ли. Он мог вчера увидеть, что у нас горит свет, вот и пришёл с утра пораньше посмотреть, кто здесь. Надо было всё-таки зайти к нему вчера вечером, чтобы снять с себя ненужные подозрения и избежать недоразумений. Но, ручаюсь, если б мы к нему зашли – не вышли бы до самой полуночи, Фолкан страшный болтун, – объяснял Ром, поспешно надевая на ноги сапоги.

Спали мы в одежде на втором этаже, чтобы не замёрзнуть, поэтому не понадобилось много времени сойти вниз. Ром посоветовал нам оставаться пока в комнате и не выходить. Истошный стук продолжался. Мы с Эллен засели тихо, как мышки, в гостиной, а Ром вышел на террасу и впустил сторожа.

– Пацан, буди скорее своих родителей, – проговорил сторож в тревоге.

– Я здесь один, точнее, мы тут с друзьями, собрались прокатиться на лыжах, – немного растерявшись, объяснил наш друг.

Молчание. Ром первым прервал его:

– Что случилось, господин Фолкан? Может, мы сможем чем-нибудь вам помочь?

– Дело сложное очень. Понимаешь, парень, ночью этот ваш сосед-придурок Сбардж… Боюсь, он коньки отбросил.

– Что? Он вчера заходил, был здоров… – Ром был обескуражен, я и Эллен тоже. Мы с сестрой тревожно переглянулись. Ром продолжал пояснять: – Он даже хотел повидаться с моим отцом.

– Да, помер. И, скорее всего, по собственной воле. Хотя кто знает… Места-то тут дикие.

– Что вы говорите, господин Фолкан!

– Да, вот так вот. Значит, ты и твои друзья здесь, да? Я вам всем велю в срочном порядке убраться! Сейчас сюда приедут копы, если вдруг им в голову взбредёт, что Сбарджа кокнули, подумают на вас. Даже если и не взбредёт, вас всё равно заберут в околоток и тыркать будут, свидетельские показания, всё такое – так что вы меня поняли, да? Я понимаю ваше положение – приехали на дачу отдохнуть, от предков подальше – а тут человек помер. Так что чтобы копы вас не тронули, вас тут быть не должно, нет и не было. Ясно? Быстро проваливайте! Быстро! Я покрою вас, ты же знаешь, парень, я за вас, я с твоим дедом служил вместе.

Ром проговорил:

– Спасибо, господин Фолкан. Я очень сожалею, такое несчастье. Господин Фолкан, я могу позвонить вам из дома?

– Если меня застанешь, то звони, пацан! А сейчас – проваливай отсюда! Вместе с друзьями.

Фолкан ушёл. Ром вернулся, озадаченный и взволнованный.

– Вы всё слышали, да? Не мог Сбардж покончить с собой! Этот Сбардж – самое жизнелюбивое и жизнерадостное существо на свете, чудак, оптимист, морж, в проруби купается! И на какой смысл было ему кончать с собой, если вчера он просил звать ночью, если что?

Эллен сказала:

– Как быстро ты соображаешь! Я-то сразу поверила в самоубийство!

– Фолкан не мог чего-нибудь недоговорить? – спросила я.

– Кто его знает? Ничего пока не понятно. Я ему буду звонить за подробностями, когда всё утрясётся. Всё-таки, Сбардж наш сосед, приятель моего отца. Так, коллеги, у меня есть идея! Эллен, быстро собирай наши вещи и продукты, заметай следы, а ты, Клот – пойдём-ка за мной!

Мы с Ромом вышли на участок. Ром достал из рюкзака бинокль Демоуса, или инфрабинокль —шпионский прибор, позволяющий видеть сквозь непроницаемые преграды. Я позавидовала его предусмотрительности. Ведь вчера, когда мы сюда приехали – мы собирались лишь невинно покататься на лыжах, а не участвовать в расследовании. Я-то к нему была совершенно не готова!

– Ага, Фолкан пошёл к себе в будку вызывать легавых. Логично, ведь если он обнаружил тело Сбарджа – по всем правилам и уставами как можно быстрее нужно вызвать полицию, по горячим следам. Так, усадьба нашего Сбарджа пустует, – Ром направил окуляры бинокля на чёрный дом, который при свете дня показался ещё более чёрным и зловещим. И предложил: – Рискнём, посмотрим на труп?

– Зачем? – спросила я, выкатив глаза на Рома.

– Мне уж очень любопытно.

– Э… Но только мы не должны его трогать, должны всё там оставить, как есть.

– Ну разумеется!

Мы подошли к калитке участка Сбарджа и в два счёта перелезли её. Шёл снег, довольно густой. Я подумала, что это нам на руку: снег заметёт наши следы. Дом с пристройкой, пристройка располагалась под прямым углом к стене. В этом углу был расчищен снег до самой голой земли, и там этот кусок земли защищён навесом.

На этом расчищенном пространстве, возвышался холмик из дерна и глины, вперемешку с опилками, завалившей яму. Около холмика под куском дровяной деревяшки лежал лист бумаги. Ром и я прочли его, запомнив короткий текст.

«Я, Георг Сбардж, подтверждаю, что никого не прошу винить в моей кончине, кроме как самого меня. Я добровольно ушёл из жизни, так как не мог больше стерпеть того зла, что обрушилось на мир, и против которого нет реальной борьбы. Я выпил яд, и пока он действовал, вырыл себе могилу, лёг в неё и сгрёб на себя землю. Пусть моё тело останется здесь нетронутым, и если меня кто-нибудь обнаружит когда-нибудь, пусть тут же забудет обо мне или простит, если я кого-либо обидел. Я убил себя в ночь на 3-е февраля 2002 года, в глуши и в полном одиночестве, никого не побеспокоив своей смертью. Хотелось бы мне, чтобы мысли обо мне также не беспокоили впоследствии людей».

Я уточнила, посмотрев внимательно на Рома:

– Это его почерк?

– Да. Это точь-в-точь его почерк, я помню. Совершенно недавно я смотрел тетрадь с чертежами сарая, которую Сбардж давал отцу. Там ещё были записаны рецепты настоек на спирту. Я точно уверен, что писал Сбардж, – убедил меня Ром.

– Интересный суицид: яд замедленного действия и рытьё собственной могилы. Причём добровольное рытьё, – произнесла я задумчиво.

– Причуды старика. Он всегда был таким, не от мира сего, – прошептал товарищ.

Мы хотели уходить и уже повернулись. Но налетевший порыв холодного зимнего ветра заставил приподняться закреплённую за один конец бумагу, которую мы не трогали, и мы оглянулись на этот звук.

Под предсмертной запиской что-то лежало ещё.

Я наклонилась и подняла с земли три картонных карточки с обрезанными полукругом углами. На карточках картинки, цифры и слова.

На первой картинке – цифра 1, нарисован чародей-звездочёт и подписано: «маг». На второй – цифра 15. Там нарисован чёрт и подписано: «зло». На третьей – скелет с косой, цифра 13, и это была «смерть».

Я сразу сообразила, что это.

– Ром, смотри, это же карты Таро, старший аркан. Как ты думаешь, что они здесь делают и где остальная колода?

Но на мой вопрос озадаченный Ром тоже ответил вопросом:

– Возьмём их?

– Зачем? – удивилась я. – Мне кажется, это дело полиции!

– Дело уж очень странное. Вряд ли полиция что-нибудь понимает в картах Таро, – Ром требовательно протянул руку за картами, я вручила их ему. – Теперь пойдём отсюда.

Мы с Ромом покинули злополучный угол дома и пристройки-сарая, ставшей в одну ночь кладбищем, и поторопились вернуться к Эллен.

– Где вы были?

– Выходили посмотреть, не едут ли легавые, – ответил Ром.

Не хотел он Эллен говорить о нашем посещении покойника. Пока не хотел. Однако моя кузина умна. Она многозначительно посмотрела на Рома, но промолчала.

– Ты собрала вещи? – спросил наш друг, чтобы заполнить паузу.

– Да, – ответила Эллен.

– Поехали, не медлим. Не будем подводить Фолкана. Всё-таки он сделал благородное дело, что сам, по своей инициативе предпочёл не впутывать нас в эту историю, – Ром надел рюкзак.

Да, Ром прав. Если бы не забота о нас грубоватого, но доброго болтливого сторожа, мы могли сейчас сидеть в следственном изоляторе. И нам бы задавали вопросы: кто мы, зачем и с какой целью приехали, чем мы занимались, что мы видели, о чём говорили, как выглядел Сбардж до убийства, после… Словом, на нас могли бы свалиться неприятности с полицией.

Мы быстро вышли и через лес пошли к платформе. Когда до неё оставалось минут десять ходу, мы увидели, как по дороге в сторону дач едет полицейская машина. Быстро, однако!

Проводив её взглядом, мы продолжили путь. Я оглянулась второй раз и увидела ещё кое-что. Точнее, кое-кого. Со стороны леса по той же дороге, по которой мы шли и куда только что уехали легавые, за нами шёл человек. В пурге его плохо видно, он был далеко от нас. Но когда я оглянулась на него, он остановился. И тоже посмотрел на нас. Фигура высокая, массивная, в длинном чёрном пальто, а на голове шляпа. Должно быть, колоритный дядечка. Кто он такой, и почему так отреагировал, когда я на него посмотрела?

Я вспомнила о каркающем вороне, который вчера ночью подлетел к дому Сбарджа.

Пока ехали домой, старались много не говорить. Вокруг были люди. Общественный транспорт – не такое место, где можно обсуждать случившееся. Мне не терпелось расспросить Рома о Сбардже. По тону Фолкана я догадалась, что и сторож его недолюбливал. А Эллен не терпелось расспросить меня и Рома о том, как мы слазили к нему на участок и видели ли тело. Она, ясное дело, поняла, что мы туда лазили. Ещё я думала о картах Таро. Зачем Сбардж их оставил? Что он хотел этим показать? Кому дать знак?

Глава 2

Когда мы вернулись в Укосмо, то втроём собрались в квартире у Рома. Она пустовала. Точнее, почти пустовала: по кухне бродила черепаха. Ром поймал её и посадил в аквариум, дав ей еды. После этого констатировал для Эллен:

– Мы с Клот ходили к Сбарджу.

– Я уж сообразила. А если бы Фолкан вас увидел, что бы вы ему сказали? – поинтересовалась кузина с лёгким сарказмом.

– Если бы, да ка бы, да во рту росли грибы, – передразнил Ром. – Эллен, это сейчас не важно. Знаете, коллеги, я на сто процентов уверен, что Сбардж не кончал с собой. Нужно здесь покопаться. Там явно произошло что-то по нашей части.

– Почему ты в этом уверен? – спросила Эллен.

– Во-первых, потому что мы нашли вот это, – Ром показал моей кузине карты Таро. Он предусмотрительно надел перчатки и трогал Таро только в них. – Они лежали рядом с могилой.

Ром описал, как было дело. И привёл содержимое предсмертной записки. Эллен удивлённо разглядывала карты, тоже не прикасаясь к ним.

– С них можно снять опечатки пальцев?

– Я тоже об этом подумал. Займёмся в ближайшее время.

– А во-вторых? – напомнила я. – Ты развивал свою мысль и сказал, что с этим делом связано что-то мистическое.

– Во-вторых – Сбардж сам по себе необычный человек.

– Вот как? Так ты говорил – он вроде чудак. Может, он пьяница? – предположила Эллен.

– Нет, он ни разу не пил. Хотя многие про него думают, что он пьяница. Но чудак он изрядный. Я расскажу про Сбарджа то, что знаю. Это не в его психологии – быть самоубийцей. Есть ещё «в-третьих».

– Да? И что? – посмотрели мы на нашего товарища.

– Твоя шпионская интуиция? – предположила Эллен.

– Почти. Я видел сон. Или видение.

– Как это понять?

– Я долго не мог заснуть. Вы с Клот уже дрыхли как младенцы. А потом я закрыл глаза и увидел старинный город, якобы девятнадцатый век, дождь льёт как из ведра. И такое ощущение тревоги накрыло. Сложно это описать. В общем, там случилось ужасное. Какой-то молодой человек, снедаемый горем и отчаянием, убегал, во тьму, в ночь, а второй пытался его отговорить. Я помню очень смутно, что это было. Мне в этом видении в мозг врезалась вывеска: Игорный дом. То есть казино, карты…

– Это был твой сон, мы же вчера играли в дурака, – напомнила кузина.

– Нет, не сон, – покачал головой Ром. – Я не знаю, как это объяснить. Когда мы с Клот залезли на участок Сбарджа, меня посетило странное чувство, что всё это связано. Мой сон, тело, зарытое в землю, записка, карты Таро. Кстати, давайте о Таро поговорим. Игровые карты произошли от карт Таро. Только в игровых картах нет старшего аркана. Вы что думаете по поводу этой комбинации?

– Маг, Дьявол, Смерть. Тут пахнет чёрной магией, – проговорила я.

– Наша Джейн отлично разбирается в картах Таро, – напомнила Эллен. – Давайте её привлечём как профессионала?

– Отличная идея! Мне даже стыдно, я не подумал о Джейн. Она наверняка согласится поучаствовать в расследовании, – сказал Ром. И принялся размышлять: – Я вот бы как развил мысль. Как я понял, это своеобразный код. Не могли же они случайно оказаться рядом с трупом? Маг – зло – смерть: к тому же, это перекликается с некоторыми моментами из предсмертной записки. Он умер, потому что всему виной зло. Но причём тут маг? А может, загвоздка в другом – в совокупности этих карт? Может, всему виной цифры 1, 15 и 13? В сумме они дают 29, в произведении – 195, в разности, если отнимать их от 15 – 1.

– Запиши эту теорию, она интересная. Многие преступники оставляли код-послание на телах своих жертв, чтобы заманить детективов в ловушку и расправиться с ними, об этом написано множество книг, – подсказала Эллен.

– Что ты можешь рассказать о Сбардже? – спросила я Рома.

– Мой отец знал его лучше, чем я. Я постараюсь сегодня же выяснить под невинным предлогом о нём информацию, расспрошу своего старика. Ещё позвоню Фолкану, узнаю, что сказали в полиции. Более полно я скажу о нём, когда буду располагать подробной информацией. Но могу заявить со всей ответственностью: при всей чудаковатости, Сбардж человек позитивный. Да, он замкнут, никто не знает о его увлечениях, чем он занимается. Он очень много читает. Наверняка оставил после себя много неопубликованных трудов. Он любил жизнь, проповедовал зож. Что касается алкоголя – пил чрезвычайно редко. И исключительно настойки, которые делал сам. Он отца научил их готовить. Отец был у него дома неоднократно, говорит – там образцовый порядок. Я сейчас теряюсь в догадках, у меня в голове настоящий сумбур. Эти карты Таро наводят на мысли. Что, если предположить, что Сбардж увлекался эзотерикой, как наша Джейн? Ничего не понятно с его смертью. Как бы там ни было, я расстроен, что так с ним случилось.

– Мы расследуем это дело, – произнесла я.

– Значит, разделяем обязанности. Эллен, поговори с Джейн, расспроси её о Таро, и вообще – притаскивай её к нам в расследующую команду. Я займусь сбором дополнительных сведений о Сбардже, позвоню Фолкану. А ты, Клот, устрой само-мозговой штурм. Выработай несколько версий. Пусть они будут самые бредовые. Но вдруг из них выпадет зерно истины – кто знает? Учти только два факта, противоречащие друг другу. Факт А: Сбардж писал записку собственной рукой – его нажим, его наклон, закорючки. И факт Б: в записке он написал о том, что умирает в полном одиночестве и глуши, хотя накануне виделся с нами и предлагал зайти.

– Может быть, он как и Фолкан, не хотел нас впутывать в своё решение уйти из жизни? – предположила Эллен.

– Или там побывал неведомый убийца, уже после того, как мы легли спать, то есть он не заметил, что по соседству кто-то ещё есть, и убил Сбарджа. А почерк подделал. Мы же не проводили экспертизу, поэтому мы не можем утверждать, что писал именно Сбардж! – предположила, в свою очередь, я.

Ром немного подумал и озвучил решение:

– Расходимся, каждый выполняет свою часть задания. Да, и… давайте привлечём ещё Пола и Пита. Лишние головы нам тут не помешают. Но только наша Шестёрка – и больше никто. Дело Сбарджа – это только для наших глаз.

Глава 3

За выходные мы превратились в заядлых следователей. Мы подключили нашу подругу и напарницу Джейн Сенксон, которая много читала об оккультном и непознанном. Ром, Эллен, Джейн и я собрались в воскресенье у меня дома, чтобы обсудить, кто что нашёл. Ром начал первым:

– Буквально сорок минут назад говорил с Фолканом по телефону. Копы почти сразу закрыли дело. Все улики самоубийства налицо: они вскрыли Сбарджа, нашли в нём яд, нашли в доме упаковку с ядом, а на ней – только его отпечатки пальцев, сличили почерк на предсмертной записке. Родственники у него где-то в другом городе, причём дальние. С ними удалось связаться, и в ближайшие дни кто-то из них приедет для организации похорон. Сейчас тело Георга Сбарджа в морге, его будут кремировать.

Ещё удалось поговорить с моим отцом про нашего несчастного соседа. Вот папа мой рассказал немало интересного. Он рассказывал – а я втайне обалдевал. Поскольку и помыслить не мог про то, что выяснится!

Сбардж – человек очень доброжелательный, но при этом замкнутый. Чудак, да. Помешан был на здоровом образе жизни. Моржевание, закаливание, физзарядка, здоровое сбалансированное питание. Он держал в чистоте тело. И дух. Чурался пустословия, не тратил своё время на никчёмные разговоры и чесание языком с ограниченными людьми. И вообще, не общался практически ни с кем! Однако с моим папой всегда говорил уважительно.

Однажды, когда в один из длинных летних вечеров папа и Георг Сбардж разговорились, Сбардж поведал о своём увлечении в юности. Вы не поверите, коллеги, в юности Георг увлекался спиритизмом! Ходил к медиумам, сам тоже пробовал выходить на связь с потусторонними существами. Мой отец в это во всё не верит, говорит – Сбардж скорее всего в юности проходил такую стадию дури, которую проходят все. И лучше уж с духами общаться, чем, дескать, наркотики или беспорядочные половые связи.

Потом у Сбарджа произошёл внутренний перелом, он резко перестал этим заниматься. Наверное, это совпало с периодом, как умерли его престарелые родители, он уже тогда был взрослым. Решил, что спиритизм – зло, богохульство, страшный грех. И вдарился в религию. Стал посещать храмы, ездил по святым местам. Стал вести праведную жизнь. И вёл до позавчерашнего дня, пока не умер в возрасте шестидесяти лет.

– Он работал кем-то? – спросила Эллен.

– Да, он всю жизнь проработал инженером в конструкторском бюро города Пейтона. И всю жизнь прожил в своём доме на даче. Точнее, жил сначала в Пейтоне, в квартире, доставшейся от родителей, а потом ту квартиру продал и перебрался в дом, что рядом с нами.

– Кто жил до Сбарджа в этом доме? – начала «копать» Джейн.

– Наши дачи были построены около пятнадцати лет назад. Сбардж выкупил участок и построил там дом, частично на те деньги, который выручил с продажи квартиры, – уточнил Ром.

– Интересный он, должно быть, человек, – предположила Джейн.

– Да, ещё он любил книги. Исторические хроники, публицистику, научно-популярную литературу. Обменивался книгами с отцом. Неудивительно для человека его склада. Знаете, что я думаю, коллеги? Это нелепо, но его смерть я связываю с его бывшим увлечением, с его походами на спиритические сеансы. Может, это «зло», или «дьявола», он имел в виду, когда положил карты рядом со своей могилой? Может, он правда покончил с собой, после того как ночью что-то произошло, о чём мы не знаем? Джейн, что ты можешь рассказать о картах Таро? – обратился Ром к нашей подруге.

Джейн заговорила:

– Явно можно связать воедино эти три карты, и ту последовательность, в которой они лежали. Смысл, который лежит на поверхности, примерно такой: маг вершил нечто, что сулило приход дьявола, который принёс смерть самому магу.

– Ты хочешь сказать, что Сбардж мог погибнуть из-за того, что какой-то колдун махнул на него волшебной палочкой? – спросил Ром.

– Ну… почти, – кивнула наша рыжая исследовательница оккультизма.

– Это не исключено, кстати, – заметила я. – Если карты подбросил убийца.

– Джейн, расскажи, пожалуйста, нам подробнее о картах Таро? Я довольно поверхностно о них знаю, – попросила Эллен.

– Конечно, – кивнула Джейн. – Карты Таро это система символов, состоящая из семидесяти восьми карт. Предположительно они появились в четырнадцатом столетии, но по некоторым данным, аналоги этих карт и символов существовали ещё в древнейшей истории. Изображения имеют сложное толкование, и там переплетена магия, алхимия, психология и астрология. Поэтому карты считаются сакральными, даже опасными. Используются преимущественно для гадания. Но есть и несколько психоаналитических и психотерапевтических техник, которые используют Таро, чтобы помочь человеку осознать внутренние конфликты или пережить озарение о своих талантах и потенциалах.

Карты Таро состоят из двух арканов. Старший аркан – это двадцать две карты. Каждая из них имеет свой рисунок. Младшие арканы – четыре масти, по четырнадцать карт в каждой, всего пятьдесят шесть. Масти – это мечи, кубки, булавы и монеты, от которых позже произошли пики, червы, трефы и бубны, соответственно. Рассмотрим, что у нас тут. Прошу дать перчатки.

Мы соблюдали должную осторожность при обращении с найденными уликами и ни разу не прикасались к ним голыми руками. У нас были резиновые медицинские перчатки, которые мы подали Джейн. Она взяла в руки три карты:

– Итак, карта первая, номер один, Маг. Мы видим здесь человека, стоящего перед столом, на котором находятся меч, булава, кубок и монета. Маг держит свечу, над его головой символ бесконечности, на нём красная мантия. Вокруг цветы и змея, пожирающая свой хвост. Это и маг, и посредник между источником и приемником, и оригинальный мыслитель, и свободная воля, и человек, работающий на себя. Ром, ты много рассказывал о том, как Сбардж держал в чистоте тело и дух. Вполне возможно, что Сбардж был таким магом – то есть человеком, познающим и постигающим неведомое. А чтобы вступить в контакт с неведомым, нужно обладать должной чистотой, незамутнённостью.

– С ума сойти! То есть карта Маг символизирует Сбарджа, вот это да, – поразился Ром.

– Маг имеет обратную сторону в перевёрнутом положении, – продолжала Джейн. – Неразумное использование своих сил, излишняя самоуверенность, и как следствие – крушение планов. Эгоизм, действие наугад. Сбардж мог замахнуться на что-то, что посчитал себе по силам, и это его убило. Об этом свидетельствуют две последующие карты. Сбардж работал в конструкторском бюро. Одно из мест, ассоциирующихся с магом – как раз такие научно-исследовательские институты, библиотеки.

Попробуем рассмотреть дальше. Старший аркан, номер пятнадцать, Дьявол. Он сидит в центре карты, на камне. К камню прикованы мужчина и женщина. Это ничто иное, как гордость, тщеславие, и Сбардж пал его жертвой. Он замахнулся на что-то запредельное. Он сильно этим увлёкся и оказался от этого зависим. Дьявол – это скрытый злой гений, тёмная сторона. Это искушение. Сбардж вырыл сам себе могилу, занимался спиритизмом, общением с мёртвыми – одно из мест Дьявола – это кладбища, мавзолеи и места сомнительных развлечений.

Ещё это символ вызова. Когда в гаданиях Таро выпадает Дьявол – это может означать, что судьба преподносит испытание или искушение, пройдя через которое, человек выходит на новый уровень развития. То есть что-то вроде экзамена. В более широком смысле, Дьявол – это сверхразум, работающий на разрушение равновесия, на уничтожение божественного. Это то, что приводит мир к состоянию хаоса. Фактически, это может быть олицетворение большого врага. В сочетании с Магом Дьявол олицетворяет чёрную магию.

И Смерть. Здесь скелет, в доспехах, на коне. Позади коня мертвец, перед конём – старик, в золотых одеждах, женщина и ребёнок. Это и обновление и обретение силы, завершение прежнего этапа. Но это также и неизбежный конец, надвигающееся бедствие, громадные перемены. Эта карта может означать ограниченную природу личности. При этом, через смерть может наступить духовное возрождение. Местом, ассоциирующимся с этой картой, может быть и новый город, новый дом или даже собственный дом, в котором происходят невероятные изменения.

Джейн закончила. Ром, весьма потрясенный услышанным, горячо пожал нашей ведьме руку:

– Спасибо тебе, Джейн. Ты так подробно всё рассказала. У меня стали появляться некоторые мысли. Клот, очень хотелось бы послушать твои версии.

Слово за мной. Все выходные я выдумывала гипотезы, расписывала их на листах бумаги, раскладывала вокруг себя, анализировала каждую приходящую идею. Порой такие идеи были настолько нелепы, что я диву давалась от собственной фантазии. Меня успокаивали лишь слова Рома, что версии могут быть абсолютно любыми. Я начала:

– Одно из двух: либо у меня слишком больное и изощрённое воображение, либо таковое отсутствует вовсе. Версия один. Внезапное самоубийство, запланированное вследствие долгой депрессии, которую Сбардж активно скрывал и о которой никто не подозревал. Чужая душа – потёмки. Нас в своей записке он не записал, так как ему было на нас наплевать. Карты Таро он подбросил, чтобы изъявить миру последний крик души, и выбрал именно эти карты, как символ своего завершения жизни.

Версия два. Сбардж – странная, неординарная, как мы понимаем, фигура. Его психологический тип мало известен, в силу его неразговорчивости и того, что о нём никто не знал, даже папа Роумана знал его шапочно. Что, если он, например, страдал шизофренией? И самоубийством кончил не он, а его «второе я»? В психиатрии таких случаев описано немало.

Версия три. Самая нелепая, но вытекающая из второй. В Сбардже сидел бес. Сбардж не мог его терпеть и в безумии кончил с собой. То есть эта версия из области аномального. Науке и истории известны случаи, когда враждебная сущность вселялась в чьё-то тело, перемешивалась с сознанием. Тогда на помощь приходил экзорцизм.

И версия четыре. Способ суицида выбран практичный и странный. Человек покончил с собой предусмотрительно. Вырыл могилу, чтобы его труп не разлагался в бесхозном состоянии. Нас в записке не упомянул, потому что ему наплевать на такие глупости, как соседи. Иные кончают с собой и на глазах у целой толпы. С другой стороны, способ суицида назидательный: я связался со злом и я за это плачу. На это указывают Таро. То есть человек в здравом уме кончает с собой, разочаровавшись от тоски, одиночества или устройства этого несправедливого мира.

Есть ещё версия пять, но она… Думаю, она не заслуживает ни малейшего внимания, – замолчала я, отчего-то смутившись того, что едва не сказала. Потому что это было ну бред бредом!

– Расскажи нам, и мы решим, – возразил Ром.

– Версия пять в том, что некто неизвестный убил Сбарджа, а письмо писалось или под гипнозом, или неким умелым мастером фальсификации почерка. Что там кто-то был, кто знал и подозревал о необычности Сбарджа. И решил его устранить, по каким-то своим причинам.

– Да, и что Сбардж – не просто фанат зож, грибник и рыболов, а секретный агент спецслужб! —засмеялась Эллен.

Ром долго молчал. Ни я, ни Эллен, ни Джейн не смели даже покашливанием прервать это молчание, потому как молчали мы все, напряжённо перемежая мысли по поводу этого загадочного «самоубийства». Наконец наш негласный лидер Великолепной Шестёрки произнёс:

– Версия три и версия пять. И эти карты Таро. Вот что: кое-что можно и даже нужно проверить. Клот, давай сегодня на ночь съездим в Пейтон ко мне на дачу?

Сказано – сделано. Эллен и Джейн ещё больше заинтересовались делом о самоубийстве господина Георга Сбарджа. Эллен решила как следует узнать о нём по различным базам данных.

Глава 4

Мы с Ромом немедленно снарядились и отправились в путь. В наши замыслы входило обыскать дом Сбарджа, чтобы найти зацепки и улики. По дороге я расспрашивала Рома:

– Выходит, о Сбардже никто ничего не знал? И у него правда не было друзей, гостей, родственников?

– Это правда. И, как это странно, но я только сейчас задумался тоже об этом. Сбардж жил как все, в моём понимании, то есть был обычным соседом, но это не так! Сейчас я прокручиваю в голове всё, что помнил и знал о нём, во время моих весьма редких посещений этой дачи. И прихожу к тем выводам, что он – та ещё тёмная лошадка. У него не было ни с кем никаких связей. Только к моему отцу и к нескольким другим соседям по даче он относился лояльно. Он всегда был правильным. Но сейчас я понимаю, что это ширма. Фолкан его недолюбливал. Оно и понятно – Фолкан балагур, любит пропустить рюмочку, а тот человек, который ему в этом отказывает или сам по себе неразговорчивый, заведомо враг. Не то что Сбардж и Фолкан были в ссоре – ну, ты меня понимаешь: в школе более шумные дети недолюбливают тихонь и молчунов. Но Сбардж был далеко не тихоня. То, что рассказал Джейн про эти карты, говорит о том, что у Сбарджа, по-видимому, была тёмная сторона. И он так умело скрывал её, что никто ни о чём не подозревал!

– То есть он был колдуном? И это его «самоубийство» было в ритуальных целях? – тихо дополнила я, потому что мы ехали в полупустом вагоне, и мне бы не хотелось, чтобы пассажиры нас услышали.

– Я уже не знаю, что и думать. Я ж говорю – надо проверить всё! Уже корю себя, что не был у него в доме. Он приглашал неоднократно меня, а я всё ленился, или… в общем, я совершал серьёзную ошибку. Если приглашают – надо зайти, проявить любопытство. Сейчас, если б я знал, как у него в доме, я бы лучше составил его психологический портрет.

– Там был твой папа, он говорил, там порядок, – вспомнила я.

– Порядок может быть разным. Вообще, мой папа чрезвычайно хорошего мнения о Сбардже. Оно и не мудрено: Сбардж обладал высочайшим интеллектом, но использовал его не для общества, как, например, поступают учёные, деятели науки. Он даже его не использовал, чтобы достичь вершин в карьере, переехать в более крупный город, в квартиру с лучшими условиями. Ему это было не нужно! Теперь я смутно догадываюсь, почему.

– Мы сегодня проникнем к нему?

– Нет, завтра. Сразу рано-рано утром. Вся аппаратура и приборы Демоуса при нас, они нам помогут. Сегодня надо хорошо подготовиться и выспаться, чтобы завтра со свежими мозгами ничего там не пропустить.

– А как мы Фолкану объясним, что приехали?

– Ему на глаза не будем попадаться. Я проведу нас через лес, чёрным ходом. Там есть калитка, в той стороне, противоположной, мы её перелезем. И свет сегодня включать не будем. Я взял очки ночного видения.

– Поняла, – кивнула я.

Я задумалась, насколько это дело со смертью малознакомого нам человека взбудоражило нас. Я почувствовала, что оно неотвратимо с каждым часом затягивает нас всё глубже. И что мы не остановимся. Был ли это знак, наитие? С какого перепугу мы так всполошились? Эти карты, могила, чёрный дом и неожиданно вскрывающиеся догадки о тёмных сторонах увлечений Сбарджа сослужили прекрасным спусковым механизмом, разогнавшим нашу любознательность.

Мы добрались в полной темноте, очки ночного зрения нам здорово пригодились. Ром как истинный следопыт вёл меня тайными звериными тропами, приходилось идти по колено в снегу. Мы достигли калитки, перелезли, не говоря друг другу ни слова – в кромешной тишине звуки голосов могли разноситься как в рупоре на трибунах. Мы не хотели привлекать внимание Фолкана ни при каких обстоятельствах – сторож не дурак, мог догадаться, что мы тут вынюхиваем. И тогда хорошие отношения с ним были бы жестоко подорваны. Ром на всякий случай предусмотрел несколько убедительных легенд нашего здесь нахождения. Например, по одной из них, папа Рома срочно попросил того что-то привезти с дачи. А я – дальняя родственница.

– Надо заснуть как можно раньше, – сказал мой напарник, когда мы перекусили. – Я разбужу тебя, как только забрезжит рассвет.

Заснула я быстро. В гостиной, где мы спали, было тепло: Ром достал обогреватель с автоматически переключающимся режимом, и его можно смело оставить включенным на ночь. Спала я, как в тот раз, в одежде.

Проснулась от того, что Ром произнёс мне почти над самым ухом:

– Рассвет!

Сказал он это таким голосом, каким будят смертника перед казнью. Это получилось от того, что его голос спросонья был охрипшим и угрожающим, действительно как у палача.

Я встала, Ром протянул мне рюкзак:

– Всё готово, выдвигаемся. Думаю, один-два часа нам хватит. Не сомневаюсь, что дом Сбарджа на неопределённое время превратится в один из заброшенных и наводящих ужас домов с привидениями. Мы должны заглянуть во все щели, пересмотреть книги, приглядеться к вещам. Даже самая незначительная деталь может оказаться зацепкой. Я уже подумывал, что нас двоих маловато. Надо было Пита взять или Джейн. Управиться нам нужно как можно быстрее. Не забудь перчатки!

– А как же! Они всегда при мне, – кивнула я, натягивая их на руки.

Очень тихо открыв дверь, мы направились к забору и перелезли его в том месте, где перелезали позавчера. Затем тихонько направились к двухэтажному чёрному страшному дому. Ром шепнул:

– Бери пристройку-сарай, а я первый этаж пока осмотрю. Как закончишь – приходи на подмогу, посмотрим, что наверху.

Я кивнула. Ром вскрыл замки дверей дома и пристройки Иглой Демоуса, приспособлением, которое позволяет открывать замки любых конструкций и типов. Я вошла в сарай. Ром дал мне фонарик, а сам пошёл в дом.

Тёмная, просторная, но заставленная большим количеством вещей каморка. Охотничьи ружья и ножи занимали стену. В одном из углов я увидела удочки и снасти для рыбалки. Здесь, в сарае, прослеживался идеальный порядок. Масса шкафов, ящиков и коробок, в которых аккуратно лежали вещи. В углу стояли грабли, лопаты, в коробках лежали строительные принадлежности, старые газеты – опять же опрятными стопками, пачки садовых удобрений, семена, охотничьи патроны. Была под потолком также умело и крепко сколоченная полка, на которой находились разнообразные справочники и книги по охоте, рыбалке, огородничеству, по распознаванию птиц, деревьев, грибов.

По тому, как были расставлены и разложены вещи, я поняла, что Сбардж – человек практичный, экономичный, обладал чувством меры. Нельзя про него сказать, что человек любил собирать хлам, напротив, каждая вещь у него приобретала нужное значение. Ни про один гвоздик, ни про одну газетку нельзя сказать, что это бесполезный мусор.

Внезапно меня осенило.

Этот аккуратный, немногословный, никому не мешающий, хозяйственный старик покончил с собой? Старик, который так любовно со вкусом, с пользой обустроил свой уют, на который сейчас приятно смотреть… Что-то здесь не то! Я теперь уже полностью на стороне Рома. Может, Сбарджа кокнул соперник-завистник, позарившийся на его прекрасное житьё, на то, что у Сбарджа всё по полочкам разложено? Психов же полно, от зависти и дурной башки люди и не за такое убивают! А кто знает – может, в ту ночь Сбардж был в этом доме не один, может, находился здесь со своим убийцей, который вот так же незаметно скрылся на рассвете, как мы сейчас пробрались в этот дом?

Шорох у двери заставил меня резко оглянуться. Но тревога напрасна: у двери стоял Ром. Он жестом сделал мне знак подойти, мы вышли из пристройки и зашли в дом. Ром шёпотом спросил:

– У тебя что?

– Я ничего такого не вижу. Сбардж практичный, опрятный… Был.

– Ещё бы! Вот у меня есть кое-что необычное. Знаешь, Клот, похоже, у меня есть шестое чувство.

– Конечно, оно у тебя есть! Ты можешь поджигать предметы, – напомнила я Рому о его феноменальной способности к пирокинезу.

– Нет, другое. Понимаешь, я зашёл и посмотрел на этот ковёр. Чем-то он меня привлёк, словно хотел сказать: «Загляни под меня!» Я заглянул.

Говоря это, Ром провёл меня в крошечную спальню. Здесь, по-видимому, и ночевал Сбардж. Уютное место! Деревянная отделка изнутри, фанерный потолок, пушистый коврик на полу, предохраняющий от заноз, прибранная кушетка у стены, а рядом тумбочка со старым магнитофоном. На стене над кушеткой ковёр. Загораживал он всю стену. Ковёр как ковёр.

Ром приподнял его. И мы увидели дверь.

Как же удобно придуман тайник! Самая маленькая комната, кажется, тут и искать нечего. Ром открыл таинственную дверь в стене. Для этого пришлось сдвинуть кушетку. За дверью в узком пятачке типа домашней кладовки на полу зияла дыра диаметром чуть меньше метра, но человек средних габаритов свободно мог пролезть. Ром первым стал спускаться по лестнице в неизведанное подземелье. Сгорая от любопытства, я устремилась за напарником.

Скважина-ход уводила примерно на десять метров вниз. Когда мы спустились и Ром зажёг фонарик, мы увидели, что оказались в комнате, по первому внешнему впечатлению напоминающую убежище средневекового алхимика. Перед нами предстала достаточно просторная пещерка. На полу мелом начерчен круг с шестиконечной звездой внутри, и виднелись полуистёртые надписи на латыни. К одной из стен прибит столик на двух ножках. На стенах факелы – электричества здесь не предусматривалось.

– У тебя случайно нет с собой спичек?

Зловещим и громким эхом аукнулся вопрос моего друга. Будто кто-то злобный издевательски передразнил Рома как попугай. Только не птица, а попугай от слова «пугать». Ну и акустика! Я предложила:

– Воспользуйся своим даром.

Ром сконцентрировал свою скрытую силу на трёх факелах. Он пристально смотрел на них и через несколько секунд они вспыхнули почти одновременно. Поджигать предметы он «научился» чисто случайно в детстве, когда на этой самой даче ему захотелось поджечь очаг. Так он открыл свой дар.

Колыхающийся огонь озарил пространство пещерки. Помимо стола, здесь располагался большой дубовый стеллаж. Мы подошли к нему и увидали на его полках пузырьки, камешки и баночки. А в баночках, закрытых марлей, лежали засушенные насекомые, черви, личинки, перемолотая трава. Пучки трав также развешаны на верёвках под потолком во всех местах, куда падал наш взгляд.

– Похоже, ты права насчёт двуличности Сбарджа. Одна его часть никак не хотела расставаться с причудами молодости, а другая уж очень хотела противостоять злу, но тщетно. Это его и погубило.

– Сбардж мог быть здесь не один в ту роковую ночь, – предположила я.

Ром долго и пристально смотрел в мою сторону, но не совсем на меня:

– Видишь, тут даже нет паутины, пыли и грязи. Это говорит о том, что этой комнатой постоянно пользовались, держали тут всё в чистоте. Как рабочим кабинетом в офисе. Смотри, что написано на банках с травой: можжевельник, лапчатка, вербена, зверобой, вереск, горицвет, полынь, ромашка. Знаешь, какие это камни? – Ром внимательно рассматривал булыжники, многие из которых огранённые, но все крупные, помещающиеся на ладони. – Это настоящий изумруд! Бирюза, халцедон, розовый кварц, хризолит, вот это яшма, сердолик, лунный камень, топаз, тигровый глаз, нефрит. Сомнений не может быть, я изучал факультативный курс ювелирного дела. Да это же настоящие сокровища!

Ром открыл нижние ящики стеллажа. Там лежали пожелтевшие листы бумаги.

– Смотри! – произнёс он с неподдельным удивлением.

Всего там обнаружилось четыре рисунка, по одному на каждом листе. На одном из них – птица, похожая на сороку. На втором – медведь. На третьем – тот же медведь и в той же позе, только верхом на нём восседал король в короне, в королевском зелёном плаще, с обнажённым мечом в руке. На четвёртом рисунке был изображён юноша с